Oлеся Далинская

Белая река

Ох, я упрашиваю тебя: "Могу ли следовать за тобой?"

Ох, я спрашиваю тебя: "Почему не всегда?"

Будь океаном, в котором я раскроюсь,

Будь моим единственным, будь водой, и я приду по мелководью.

Ты моя река, бегущая ввысь, беги вглубь, беги бурно…

Lykke Li «I Follow Rivers»

ПРОЛОГ

Она с силой, на которую было способно ее порядком уставшее от побега, тщедушное, измотанное противостоянием, тело, после всех услышанных слов, того, кем грезила все последнее время, дернулась к цели, но тут же, резкий острый взрыв боли прокатился волной по телу. Голову дернуло назад и Эвита, громко скрипнув зубами, казалось на весь зал, схватилась за натянутую, словно струна, белую косу.

Ее всегда удивляло это странное, противоречивое сочетание в его манерах, в этой просто феерично эгоистичной натуре. Со злостью скользнула мысль ¬- ¬хренов лицемер, как ему сейчас тяжело…ну очень тяжело осознавать, что женщина, побывавшая в его постели, пошла наперекор его планам. Строит из себя аристократа, воина, следующего каким-то своим, только ему одному ведомым, моральным принципам, чертов высокомерный ублюдок, истрепавший ей к чертовой матери все нервы…черти, она устала, как все надоело. Он наступил ей на кончик косы. Эвита уставилась на белую кисть собственных волос под тяжелым, в агрессивной, с острыми гранями, металлической инкрустации, ботинком Гора. С него сполз весь прежний флер, вот теперь она его реально достала. Лицо настолько напряжено…как из белого гранита… такой есть лишь на ее родине. Горько.

Эвита скользнула по еще недавно таким желанным чертам лица, да и что говорить и сейчас. Ох и подсела она на него, как же не осмотрительно. Ее оправдывало только то, что темному обаянию всесильного Гора сопротивляться было невозможно…почти. По тонким, напряженным пальцам проскользнула мелкая дрожь, раздражающий, не нужный сейчас рефлекс — воспоминание, как под кожей ладоней улыбались эти губы, уголок которых сейчас медленно пополз вверх в издевательской усмешке.

Раздраженно покосилась на свои блестевшие холодным светом волосы. Мелькнула запоздалая и оттого безнадежно вялая мысль.

… А ведь хотела обрезать и передумала…зря

…А что бы я тогда пропускал сквозь пальцы, когда ты закрываешь глаза и выгибаешься навстречу мне?

Его насмешливый, вызывающе невозмутимый взгляд неспешно двинулся вдоль ее тела и снова глаза в глаза. На губах все та же, мучительно ненавистная, вызывающая совсем неуместные сейчас воспоминания, усмешка. Он прекрасно знал, что ее раздражало, когда он влезал в ее внутренние диалоги с собой, а уж с такой болезненной темой…

…Не лезь в мою голову!

Яркой, болезненной вспышкой мелькнула позапрошлая ночь и Эвита с большим трудом подавила пытающийся вырваться стон то ли сожаления, то ли страдания…то ли…

Поморщилась, подавляя эти назойливые тени-эмоции, которые заворочались, словно клубок змей, очнувшихся под весенним солнцем. Эва отвела взгляд от его губ на глаза. О, вот здесь она могла сполна хлебнуть пищи для своей ненависти. Холодные равнодушные куски металла. Лиловые, с явным оттенком красного…как запекшаяся старая кровь на древнем, давно нечищенном алтаре для жертвоприношений…

Эвита и Гор замерли, только зрительный контакт, увы, он читал ее как открытую книгу. Уголок чувственных губ дрогнул. О, сейчас не смотри! Не вздумай. Эва упрямо сверлила тяжелым взглядом лиловый омут насмешливых, сверкающих крайней самоуверенностью, глаз Гора.

От него и культа никто просто так не уходит. И хотя она прекрасно осознавала, что представляет для него небольшую ценность, не отпустит …имидж все!

За высоким кожаным сапогом холодило голень, но согревало душу последней надеждой, лезвие любимого ножа. Под главной аркой зала, где схлестнулись в очередной драке Эва и Гор, показались люди Дейндры. Это не вписывалось в планы Гора и тот, недовольный, оскалившись в такой знакомой гримасе, обернулся, на визгливые приказы своим цепным псам фаворитки императора.

— Выметайся отсюда. Быстро! — прорычал, в сторону опешившей от такой агрессивной встречи Дейндры, кардинал Его имеператора.

Высокая, надменная фигура замерла, высказывая всем своим видом недовольство тем тоном, которым встретил их Гор, но заметив выражение его лица, фаворитка слегка побледнела.

— Гор…мы призваны Его величеством, чтобы помочь… — Дейндра, к радости Эвы, совсем сникла, обескураженная невеселой встречей с Гором…

— Ты серьезно? — с издевкой, буквально выплюнул Гор. — Ты мне помочь прискакала? Ноги не сбила?

— Гор… — неуверенно промямлила Дейндра, уже даже не пытаясь бросить испепеляющий взгляд на Эвиту, ее глаза, полные страха, уставились неотрывно на взбешенное их появлением лицо Гора.

Воспользовавшись неожиданной, но такой необходимой в сложившихся обстоятельствах, заминкой этих двух, Эва метнулась к ножу в голенище.

Короткий, но быстрый рывок и в предплечье противно хрустнула недовольная резким движением связка. Гор, почувствовав натяжение косы из белых волос, повернул голову в сторону своей жертвы. Перед его глазами, в которых прохладное раздражение сменялось легкой ноткой удивления, мелькнул взметнувшийся обрубок косы… белесый хвостик остался под подошвой тяжелого ботинка Гора.

Эва метнулась к центру, где, сбавляя обороты, замедляло свой сбор нитей, веретено судьбы. Со всей поверхности видимого пространства вокруг веретена, словно щупальца, собиралось и накручивалось на веретено тонкие белые нити вероятностей и альтернатив.

Увы, не сложилось…Эвита, опустила глаза, почувствовав предательское пощипывание, слезы сожаления ни к чему теперь…

Вот, оно в руке. Верхняя ось блеснула, словно подмигивая — давай…черт с этим миром…Эвита…подсунь ему эту жирную свинью, ничто так не ударит по его гигантскому самолюбию, как твой непредвиденный уход…м-да…

Эва засмеялась, сжимая веретено и Гор…о, Боги…на сколько ошеломленным он выглядит. Оно того стоило, хотя бы ради такого вида можно было с легкостью решиться и она уже во всю улыбалась столпившимся зрителям. Он не ожидал, что кто-то из его женщин, будет настолько обнаглевшей и легкомысленной.

Нити веретена с белыми переливающимся острыми искрами, вихрем закручивались вокруг нее, образуя оболочку сквозь ткань которой, она уже с трудом различала собравшихся здесь свидетелей того, как она подпалила задницу кардинала императорского двора. Последний взгляд на Гора — он в бешенстве, просто непередаваемом бешенстве и Эвита, чувствуя как от ужаса, перед тем, на что он способен в таком состоянии, почувствовала, как холодеют голые ступни. Все-таки вдруг она не сможет так быстро трансформироваться, вдруг вот сейчас что-то пойдет не так, Гору обычно потрясающе везет, да и что говорить, он асс в своем деле. Холод чувствовала не долго, в следующую секунду она уже не ощущала ничего. Где — то громко кричали, где-то очень громко кричали, кажется ее имя и Эвита, пытаясь ответить на зов, вытолкнула из себя последний выдох. О, богиня рек, она не успела сказать этому ублюдку нежное — прощай!

Ева.

Размеренное постукивание убаюкивало. За запотевшим окном двигался размытый и оттого еще более унылый пейзаж. Она прекрасно изучила за годы работы в приемнике расположение зданий вдоль этого пути. Вот мелькнуло новое оранжевое пятно — строящееся здание, очередной торговый комплекс. Что именно, ее мало интересовало.

Гораздо важнее сейчас было встретиться с мастером из жэка, хамоватым мелким мужиченкой с неприятным прищуром бесцветных глаз. Более ускользающего типа представить трудно. Ей иногда казалось, что он просто растворялся в воздухе сероватой дымкой, только услышав отклик за спиной кого-нибудь из жильцов их многострадального дома. При воспоминании о том, как она безуспешно, уже около недели пытается выловить его, она скривила губы. Отвернулась от опостылевшего унылого калейдоскопа за окном. Глаза наткнулись на тетку в синей куртке и таких же штанах, призванных защитить от холодной промозглости осеннего дня.

Дряной день. Сразу было понятно, еще с утра, когда она сидела в постели и ждала пока скачущее диким галопом сердце от резкого неприятного пробуждения, наконец, успокоиться и даст начать утренний ритуал, сборы на работу. Странный, неприятно прилипший сон спутал все с самого утра. В навязчивом кошмаре, она раз разом прокалывала насквозь палец тонкой блестящей иглой. Причем снизу вверх и острие омерзительно сдирало и ноготь…Ева содрогнулась от противной картины. В детстве ей не нравился момент в любимой сказке, про спящую красавицу, там, где принцесса уколола палец о кончик проклятого ведьмой веретена. Представляла, как медленно двигается тонкая белая рука к зловеще поблескивающему металлу. Следом вспыхнула кровавая картина из сна…Фантазия разыгралась и услужливо преподнесла продолжение — принцесса не осела мягко на пол, уснув спокойным в розовых лепестках сном в ожидании поцелуя прекрасного принца, нет — ее хлестко откинуло на черный глянцевый пол, выбивая из глаз сноп искр от жгучей боли, где белые нити веретена, стремительно скользнули вдоль ее тела, образуя белый искрящийся кокон. Под удивленными, не верящим происходящему, предельно изумленными лиловыми омутами…Она кричит, как же громко и пронзительно она кричит…

Ева, чертыхнувшись, вздрогнула и, ошарашенно моргая, вгляделась в мутное окно, различила непривычный пейзаж. В рассеянном состоянии, с гулко бьющимся сердцем от странного видения, направилась к выходу, она пропустила свою остановку.

— Привет. А куда? Ну можно, надоело дома торчать, — в ответ из телефона раздалось торопливое кудахтанье Марины. Намечался небольшой сабантуй в маленькой забегаловке и Ева, уставшая от удручающей тишины квартиры, потянулась в стол за косметичкой.

Все тело вибрировало в такт громкой, жесткой музыки. Оперевшись о столешницу, Ева с задумчивым интересом осматривала собственное отражение. Уже две недели она ходила с экстремально короткой стрижкой, светлые, почти белые волосы с холодным подтоном… если немного отрастут, станет совсем похожа на Катю Перри в ее смешном клипе. Медленно провела ладонью по непривычному ежику волос.

Рядом деловито процокала стройная длинноволосая брюнетка и водрузив элегантную сумочку на стол, забавно гримасничая пухлыми губами, наносила свежий слой ярко красной помады. Эва наблюдала за брюнеткой не боясь, что ее навязчивое рассматривание заметит девушка. Уж очень та была занята собой.

А вот дальше, Эва увидела то, отчего ее коротко стриженные волосы наверное реально встали дыбом. По черному гладкому кафелю туалетной комнаты, к ногам девушки тянулся тонкий бело-серебристый ручеек…Просто из противоположной стены. Достигнув высокой шпильки черных туфелек черноволосой красавицы, ручеек скользнул змеей вверх, по стройной ноге, затянутой в черную сеточку, по заднице, красиво очерченной кожаной юбкой и вверх по изящному изгибу спины. Белый ручеек — змейка нырнув в черный блеск волос уж показался у другого плеча, образовав своего рода петлю на шее брюнетки. Здесь, Ева, наконец, очнулась и, осипшим от увиденного голосом обратилась к девушке, вокруг которой сжималась серебристая ловушка.

— У тебя…там… — Ева, с расширенными от ужаса глазами, показала рукой на шею и та, нахмурившись, опустила ярко голубые глаза, на свою грудь. По тому, как брюнетка бросила затем недовольный взгляд на нее, было понятно — то, что сейчас обвивалось вокруг ее шеи, видит только она, жертва оставалась в слепом неведении.

Пока брюнетка стреляла льдистым взглядом на Еву, вполне логично думая, что наткнулась на перебравшую телку, которых здесь пруд пруди в это время суток, ошарашенная Ева повернулась туда, откуда появилась странная то ли веревка — но ведь она не могла так двигаться, то ли такая длинная змея.

Штука появилась из стены, вот просто из облезлой, когда-то белой стены. Ева увидела, как по ослепительно серебристой фигне прошла дрожь напряжения. Своеобразное лассо натянулось. Рывок. Ева вскрикнула, отпрянув от вздрогнувшей, словно эпилептическом припадке брюнетки. Лассо дернули в сторону противоположной стены, откуда оно извиваясь и вылезло…но вместе с тенью, выпрыгнувшей, словно вытолкнутой со страшной силой из тела голубоглазой. Черную тень девушки протащило назад до стены за секунду и его буквально затянуло в ту точку, гду утопал второй конец этой страшной штуки.

У нее были широко распахнутые, красивые глаза, из которых теперь ушла жизнь. Вот так разом. Почему-то это напомнило Еве, как ее отец, одним сильным рывком, выдергивал из громадного, как ей казалась, маленькой совсем девчонке, пойманного нелегально в водах северной реки осетра, спиной мозг. После правильно сделанных надрезов мозолистыми, опытными и сильными руками главы семьи, белый, красивый жгут словно живой дергался в его руке. Вот такие странные ассоциации, полное отупение. Ева очнулась от дурацкой, неуместной сейчас картинки из далекого детства, только тогда, когда с тихим стуком, брюнетка осела на черный кафель.

Сделав шаг к светлой фигуре на темном, Ева наклонилась над девушкой. Мертва — это она сразу поняла. Голубые глаза брюнетки бесконечно наивно и удивленно смотрели в потолок и в их плоской синеве отражались полосы неживого света от диодной лампы. В зеркале черного пола, Ева увидела собственное, незнакомое, испуганное отражение и глупо взъерошенные волосы.

Из — под ее макушки выросло другая темная фигура. Кто-то за ее спиной, также как и она склонился над телом девушки. Во всю силу легких она закричала и, не оборачиваясь, дернулась к выходу. Распахнула дверь…в лицо ударила волна грохочущей музыки и запахи разгоряченного массовым весельем зала. На их столе пьяная Маринка в ярко красном платье танцевала свой фирменный тверк.

Оно стояло позади нее. По напряженному позвоночнику, щекотно пробежала стайка мурашек. Кожа обнаженного затылка ясно ощущала чье-то легкое, совсем спокойное дыхание и следом, то, от чего подкосились и так слабые ноги в неудобных, таких дурацких туфлях и от чего Ева, наконец, потеряла сознание — дыхание у левого уха…горячее…и тихое, леденящее до ужаса — БЕЕГИИИ…

— Я честно говоря вааще охренела! ¬— уже минут двадцать трещала Марина, через каждые пару фраз вставляя, как она охренела.

— Да.

— Передоз сказали, ¬- известила подруга, и с интонациями знатока добавила, — вот что наркота делает, везде этот хлам. Куда уж лучше. По нашему, по-простому, просто выпить хорошей водочки и оттянуться.

О, да — про себя отметила Ева, сморщившись от очередной острой волны мерзкой боли. Вчера она выпила совсем немного и начинающаяся мигрень была скорее последствием происшествия в женском туалете. Вызов полиции, длительный допрос, усталые опера и опухший криминалист равнодушно перешагивающие через лежащее на холодном полу тело брюнетки. Как сломанная кукла. Глаза в потолок, в их бесконечной бледно-голубой глубине — удивление, такое безграничное, что Еве аж самой захотелось узнать, до противного зуда, его причину.

И тут же, с сарказмом ответ самой себе — будешь тут удивляться, сходила в туалет накрасить губы… н-да.

— Ты как там, что молчишь? — скорее для приличия равнодушно спросила Маринка.

— Нормально. — ответила рассеяно невпопад Ева и осторожно скользнула бледными дрожащими пальцами по стеклу, с обратной стороны лил сплошной поток воды, искажая очертания двора, цветных форм детской площадки и деревьев, дождь зарядил на несколько часов. — А ты там ничего странного не заметила, ну, когда я грохнулась в проходе? Ну рядом со мной может… нет?

На том конце сопение болеющей с жуткого похмелья любительницы тверка сменилось мычанием, стало быть вспоминает. Ага, вспомнит, танцы на столе она вспомнит — вяло промелькнула мысль, тут безнадежно.

— М-м-ммм…а что там может быть необычного, клуб, тусня, девка да наркота — молодежь, ужасно все конечно, но… — да, все у Маринки просто и легко, та продолжила — скорее удивила твоя реакция, ведь трупы ты не раз видела, хотя Ев, я понимаю, это после Виталика…нужно переждать, отдохнуть, а лучше бы взяла без содержания, да махнула куда-нибудь.

Голос Марины приободрился на словах о небольшом отпуске, и Ева даже знала, о чем та сейчас думала. В легкомысленной, фатазирующей голове подруге уже шумело море, под ногами горячил кожу песок, а в руке коктейль грозил расплескаться из-за пританцовывающей Маринки.

Какая отчетливая фантазия, — не отрывала взгляда Ева от ляписто — яркого пятна за окном — детская горка. Когда нагло, как-то навязчиво прозвенел звонок в дверь, слегка вздрогнула от неожиданности. Удивительно, с третьего вызова пришел мастер из жэка, она была стопроцентно уверена, что это сантехник так нахраписто и беспардонно давит на кнопку.

— Что же спите барышня, а я все звоню и звоню, — было заметно, как старомодный мужик неодобрительно окинул своим фирменным прищуром ее ультракоротко остриженную голову. Во вкусе неприятного посетителя явно милые, женственные кудри, губы бантиком с розовой помадой и нелепая челка по смешной моде из ее далекого детства. Ей плевать. Почему-то радовало, что теперь градус женственности у нее сильно снижен и, Ева криво ухмыльнулась неуместным сейчас мыслям, приставания и флирт от мастера сантехнических работ ей не грозят.

— Ну, в копеечку влетит девушка, все дырявое, шо капец, — цокнул, покачал головой и ловко выудив из нагрудного кармана маленький фонарь в виде авторучки, заткнул его за волосатое ухо. — Ща я еще под ванной распределитель осмотрю, ну и решим там че дальше.

— Ага.

Сантехник скорчился у ванны, практически залез под нее, благо тщедушное тело позволяло. Ева задумалась, кажеться она теперь догадывалась, почему обычно сантехники достаточно скромного телосложения. Пролезь тут, будучи крупным мужиком. Резкий, очень громкий звонок в дверь заставил слегка вздрогнуть от неожиданности.

— Это Петро небось, — глухо, как из пещеры, послышался гнусавый голос жэковца, — инструмент мне принес, открой.

Петро оказался таким же, словно они однояйцевые близнецы, плюгавеньким мужиченкой, точно с таким же мерзким, словно с хитрецой взглядом. Но это вдобавок еще додумался ощупать ее с головы до ног красноречивым взглядом.

— Фууу, — скривилась своим мыслям, а в следующую секунду сдавленно перехватило горло.

На лестнице, позади ухмыляющегося лица Петро темная высокая фигура. Незнакомец стоял, как статуя, словно живой, не шелохнувшись, и лица Ева не видела, абсолютно черная тень. В подъезде, конечно, достаточно сумрачно, но ведь не настолько что ничего не разглядеть. На нем маска? О, боже! Она, уже чувствуя, как снизу вверх тело отдается параличу страха, с трудом перевела полное ужаса лицо на помощника сантехника. Тот, проследив направление ее испуганных глаз, обернулся назад и Ева была сто процентов уверенна, что заметила, как скользнула назад в черную ладонь незнакомца бело — серебристая змейка.

Петро повернулся снова к ней, и стало понятно, черную фигуру наблюдает только она. Замирая от мерзкого липкого страха, от которого в глотке образовался плотный комок еле сдерживаемого крика, попыталась задать вопрос Петро — Ты это видишь?.

Тот проскользнул мимо, громыхая инструментами и бурча под нос, что-то о том, что выходные у нее, видимо, выдались слишком бурными. Когда она вернулась, запаниковав, что Петро вошел внутрь, оставив ее совсем одну… черного на лестнице уже не было…

Ева села в постели. Ночь. Липкость кошмарного сна не покидала, лоб неприятно мокрый от пота заставил встать и пойти в ванную комнату. Сполоснув лицо прохладной водой она, наконец, почувствовала себя лучше. В коридоре включила свет и встала напротив зеркала. Взъерошенные ежиком белые волосы, круглые словно тарелки глаза, бледная, а на шее белая искрящаяся полоса. В отражении, за спиной, пульсирующий, белый жгут, как пуповина, сейчас она вспомнила практику в роддоме, уходил за круг света и терялся в темноте гостиной…там стоял он. Она это знала — вцепилась в край столика, словно это поможет удержать себя, когда черный дернет свое лассо на себя. Нет…не удержала. Она успела увидеть, как ловушка натянулась — затем темнота…и все.

* * *

Кашель все не прекращался и, когда уже Еве начало казаться, что она выплюнет с очередным приступом собственные легкие, к коже горла осторожно прикоснулись холодным и мокрым. Со свистом втянула ставший мятным, с характерным холодком воздух. Носом дышать не возможно, он забит как при сильнейшем насморке. И еще она мокрая, кто — то прошел мимо и движение воздуха рождая легкий ветерок обдало кожу прохладой. Перевернулась на бок и скорчилась, замерзая. Издавать звуки она не могла, как и открыть от чего-то слипшиеся глаза. Она тонула? Что вообще происходит?

— Ну как? Стабильна?

— Да вроде…хрень какая-то — неуверенный голос второго замолк.

На бесконечную минуту зависло молчание и Ева, уже подумала, что персонал ушел, вот так оставив ее дрожащую от холода и насквозь промокшую. Тихий щелчок и она едва-едва повернула лицо вверх, навострив ухо. Ну, по крайней мере, она слышит, уже хоть что-то. Больница, может оперблок…морг?!

Над головой раздался тонкий свист. Холодно, очень холодно. Под ней скользкая, словно стальная поверхность. В следующий момент в парализованное, оторопевшее тело хлынула потоком сила. Жизнь горячим жидким пламенем пробежалась по венам и Ева резко подняла голову.

Белая просторная комната, и вроде все пока не выглядело угрожающе, но внутри билась какая-то безумная мысль на грани истерики. Все как-то не так. Абсолютно голая, на блестящем в свете белых ламп столе…в капсуле. Только сейчас присмотрелась, она в прозрачном мешке, наполненном жидкостью и как только это мысль была ее в полной мере осознана, встрепенулась взбаламутив то, в чем находилась. Перед ее вытаращенными в ужасе глазами проплыли белые тонкие волокна…Оно живое? Ева подняла дрожащую белоснежную руку, и, вытянув палец, попыталась дотронуться до волоска. Тот изогнулся, не допуская касания, но затем плавно извиваясь обвил его кончик…О, черт! Пуская пузыри в немом крике она брезгливо затрясла кистью, скидывая странное существо, и понимая, что их в этом жутком мешке вместе с ней сотни, ударила кулаками о прозрачную поверхность капсулы…

Ее, словно щепку мощной волной, выбросило на пол. Вскрикнула больно ударившись у стальной край стола и вдохнув несколько раз уже знакомый воздух с привкусом мяты, осторожно огляделась. Она в луже того, чем была заполненная капсула, прозрачные, поблескивающие ее остатки свисали со стола и те щупальца…тонкие и ослепительно белые, теперь просто напоминали мертвые нити. Они больше не шевелились.

Ева подтянулась, поморщившись от того, насколько непослушное тело ныло и протестовало. Зацепившись за стол, выглянула за него. Большая дверь, еле отличимая от монотонной белой стены…Ряд столов вдоль стены, пара шкафов и все. Холодно…Чуть слышно простонав и окинув свое обнаженное, с гусиной кожей, замерзшее тело, снова вернулась взглядом к шкафам. Вполне возможно, там можно отыскать что-нибудь подходящее…

Обычно в больницах, в таких штуках держат лекарства и запасы тряпья. Угадала! Выдернула из белой стопки белья, нечто похожее на рубаху. Недостаточно длинная конечно, но вот нижнее белье здесь наряд ли окажется. Тонкая дрожащая рука наткнулась на теплую махровую поверхность, полотенце. То что нужно ее голове, мокрые пряди которой, так непривычно прилипли к шее и спине. Подхватив волосы и растирая их Ева, прошлась полотенцем вдоль всей их длины, как только светлая ткань соскользнула с них, и так слабые ноги, чуть не подкосились. Если бы волосы были сухими, они бы, наверное, зашевелились, от понимания того, что она сейчас увидела. Противная, липкая дрожь прокатилась по позвоночнику вниз — они черные…черные, угольные мать их! Сгорбившись, Ева выхватив прядь, опешив рассматривала ее. «Ага, а то, что они длинноваты, тебя не смущало?» — тихо прошептал внутренний голос.

Она подняла голову, оставив в покое черные пряди и теперь обратила внимание на огромное панорамное окно, за которым разливался неестественный светло-лиловый оттенок…внутри уже билось, догадавшись, измученное впечатлениями сердце, а в голове крутилась, как заезженная пластинка, единственная мысль…

Это не больница…это не ее город… — Ева еле слышно простонала, — Боже, это не ее мир…

Чистейшее, в розовых тонах стекло манило, но и пугало. От потолка до пола…Ева подошла и снова выдавила вымученный стон…

Перед ней, внизу развернулась картина из какого-то фантастического фильма, которыми она так увлекалась в далекой юности. На одном из таких сеансов в их единственном на весь городок кинотеатре, она познакомилась с Виталиком. Зажмурилась, снова открыла глаза…странный, многоуровневый город с паутиной каких-то переходов, с путаницей кривых узких улочек…Здания, с надстройками, создавали впечатление перенаселенного муравейника, хаотичное движение цветовых пятен, повозок…город бескрайний, глянув на линию почти фиолетового горизонта, она не увидела границы, но восхищенно уставилась на потрясающие воображение пики нескольких башен, заметно выступающие над остальными. Странные, слегка необычные, искаженные линии архитектуры не боялись законов физики…

Это не ее мир…И окончательное доказательство, как будто ожидая особенного эффектного момента, показалось из-за ближайшей башни. Та словно из модулей, смешенных с каждым отрезком влево, словно башенка из кубиков, кривая, построенная рукой несмышленого ребенка…Вот оно, вылетело и пару раз плавно обогнув по периметру удивительное здание полетело в ее сторону…Здорово похоже на птеродактиля, скорее ну очень вытянутой мордой и крыльями, которые существо, сложило на прямом полете на спине…Между ними всадник. Ева сделала шаг назад, поняв, что тот может заметить ее одинокую фигуру в белом, в громадном окне здания. Существо ушло в сторону, исчезло из обзора, только тогда Ева снова подошла ближе и чуть нос не расплющив, опустила глаза вниз, пытаясь разглядеть, где находится она. Ничего не разберешь в этой розоватой дымке, что спускалась, на город, но со всей очевидностью, можно предположить, она в одной из таких же высоких башен, что поразили ее своей странностью и необычностью постройки.

Вплотную, у лица прошмыгнула темно-красная кожа летающего зверя и Ева, вскрикнув, в ужасе отпрянула от окна…Споткнулась, дрожащие ноги совсем не слушались и упала на скользкий пол. В перламутрово — лиловом окне никого. Оно улетело. Все также сидя на полу, она покосилась по сторонам, затаила дыхание в попытке уловить звуки других…

Шаги, едва слышимые, но это тяжелые шаги и они приближались. Она встрепенулась на звуке открывающихся дверей, повернулась в их сторону, но осталась сидеть на полу, поджав под себя голые ноги.

Зашли двое. Один в светлом, позволяющем думать, что он принадлежит к тем, кто работал в этих помещениях, его лицо с открытыми чертами и небольшими залысинами на испещренном горизонтальными морщинами лбе, почему-то не внушало опасений. А вот другой, выше и более угрожающе сложенный, с неприятным, да скорее страшным взглядом… какие жуткого цвета глаза…

— Надин?

Прекрасно поставленный голос, с нотками удивления, отвлек Еву от рассматривания того, страшного…

Ответить не смогла, лишь медленно отрицательно покачала головой. Те продолжали стоять в дверях. Тот что с залысинами, склонив голову в бок, чуть нахмурился.

— Надин, посмотри на меня. — на грудь светлой футболки легла его ладонь, — Кастр…ты помнишь меня.

Что за бред. Ева сглотнув пульсирующий комок страха в горле, чуть кашлянув, решила разочаровать этого Кастра.

— Я Ева…

Высокий прошел мимо нее к открывающейся панораме за окном, что так привлекла и ввергла ее в ужас пару минут назад. Ева осторожно покосилась на тяжелые ботинки в металлической инкрустации. Поблескивающие шипы на носах, навевали мысли о том, что происходило, когда нога касалась кожи противника…Кровь, много крови…

— Я в растерянности, — развел руками, тот что разговаривал с ней, чуть присев на край того стола, с которого она грохнулась, — не знаю…Кастр замолчал, задумчиво оглядывая карими глазами ее скорченную на полу фигуру. Потирал подбородок, с досадой прикусывая нижнюю губу и иногда, бросая короткие, виноватые взгляды на того, кто теперь находился за ее спиной.

— Что происходит? Где я? — хриплый голос Евы проигнорировали, лишь кареглазый с раздражением хлопнул по бедру.

— Все изначально пошло не так… — обратился Кастр к высокому, — Гор,

что будем делать? Время упущено, скорее всего эта плотно подселена…

— Как? — низкий с бесконечным льдом, властный голос, заставил Кастра тут же заткнуться, а ее, как бы ни было страшно обернуться на говорившего. — Сколь раз все проходило удачно, что нахрен на этот раз не так?

— Горкан, я сам не понимаю, она вытеснила Надин, — сложив рки на груди и неопределенно помахав в воздухе рукой Кастр неуверенно предположил, — маниту…ее маниту выселило Надин. Где ее откопали?

— В низших мирах. Не должно было быть ошибок.

— Ну да.

Они оба уставились на нее, раздумывая, почему здесь она, а не какая-то Надин.

— Ты кто? — Теперь Кастр обращался к ней и заметив, что тот, что пугал ее своими ботинками отвернулся к окну, привстала.

— Я уже сказала. Ева. Кто вы и что вам нужно от меня?

Высокий оторвался от созерцания вида из окна, и направился к выходу.

— Разберись тут с ней. Через три часа приведи ее ко мне. Дверь с раздражением захлопнулась и Кастр тяжело вздохнув, с расстроенным видом уткнулся карими глазами в потолок.

— Иди за мной и не глупи. Тогда останешься жива.

— Кто вы и что вам нужно? — упрямо повторила Ева в спину быстро идущего по гладкому блестящему полу Кастра.

Остановившись возле одной из многочисленных дверей безликого коридора, тот задумчиво скользнув мимо нее по белым стенам, соизволил ответить.

— Все позже узнаешь. Отдохни, приведи себя в порядок и не истери…

Крепкой, стальной рукой схватил за локоть и втолкнул в небольшую светлую комнату. Дверь скрипнув металлом, захлопнулась, не успела она и шага сделать в обратную сторону.

Что он там сказал? Через три часа приведи…Ева заметалась по комнате — постель, с бледно-зеленой простыней, небольшой столик, а рядом в углу кран и выше зеркало…Почему черные? — вспомнила о своей неожиданной находке Ева и медленно подошла к умывальнику в углу.

А вот и Надин, — с губ сорвался тихий стон. Черные волосы до плеч, вместо ее короткого блондинистого ежика, ореховые глаза, вместо ее светло-голубой, почти бесцветной радужки…Лицо чужое, скуластое и…молодое. Тридцатисемилетняя Ева, возможно, обрадовалась бы, не увидев те отголоски будущего увядания, что иногда ловила в отражении после особо тяжелого дня, не будь обстоятельства такими нереальными…безумными. Слегка поменяла ракурс, нет ее родинки, чуть ниже виска…Кожа, на смену ее фарфоровой, вот эта золотистая, даже с оливковых подтоном…Нет! Нет! Чужие темные глаза наполнились отчаянием и ужасом…

Ева опустила голову, чтобы не видеть этого. Тело, уже вполне послушное и окрепшее — длинные, сухие ноги, как будто пробежавшие много километров, тут непонятно…Телосложение похожее, но это не совсем она. Это Надин…

Она попыталась ударить, первого, что шагнул в ее комнату, спустя пару часов. За то время, что она провела взаперти, Ева сделала две вещи — нашла нижнее белье и штаны, а еще вырвала раковину в углу. У нее неплохо получилось, мужика повело в сторону и цепляясь за гладкие стены он даже начал оседать на пол. Но он не один…с ним еще двое, Кастр, голос которого узнала и тот, что залепил ей в лицо кулаком. Не в полную силу, а лишь настолько, чтобы нацепить ей на руки и ноги кандалы. Это была неплохая попытка, — Ева нащупала нижнюю губу, скорчилась от боли, на кончиках пальцев кровь — разбил, сволочь. Красоты хотел добавить и тот что оклемался от ее удара металлической раковиной но Кастр быстро усмирил конвоиров, напомнив, что отвести ее нужно к Горкану, а тот будет задавать вопросы, почему у пленницы на лице побои и придется рассказать, как один из них опрометчиво пропустил пустяковый удар.

— Шевели задницей, — пробурчал один из них и толкнув между лопаток затолкнул в стеклянный лифт.

Однажды она побывала в таком. В той поездке в Пекин с Маринкой…Ева забыв на время с кем находится в нем и подошла ближе к стеклу. Она зависла над странным, сказочным городом и от подсвеченных фонарями улиц, от сгущавшихся фиолетовых сумерек ее отвлек вид заходящего солнца.

Белый, ослепительный диск не заходил за линию горизонта…Три часа назад он был больше, в том панорамном окне, а теперь уменьшаясь, он удалялся, заставляя темнеть небо. Вокруг солнца этого мира еще был светящийся круг и он, как она понимала, был некой «луной» для ночного времени суток…Бредятина какая-то…Лифт остановился, проехав совсем немного и ее снова втолкнули внутрь. Они сразу очутились в месте, где их собственно и ждали.

— Долго возитесь, — раздался недовольный голос Горкана, который она успела запомнить по тем леденящим до скрежета нотам. И он не один. Недалеко от стола, за которым он расположился, на низких диванах расположилось еще несколько мужчин, с интересом разглядывающих их. Один из них, скуластый брюнет даже поддался увидев ее.

— Надин…

Горкан ощупав неприятным взглядом с ног до головы, едва уловимо скривился.

— Не совсем, Велех…

Тот, кого назвали Велехом продолжал сверлить ее напряженным взглядом. Нахмурился, и с ожиданием уставился на Горкана.

Горкан молчал. Одна ладонь лежала на гладкой темно-красной поверхности стола. Сильная, не оставляющая сомнений, что привыкла убивать. В повисшей тишине, у нее было время рассмотреть самого главного здесь, а то, что им был этот Горкан, сомнений не оставалось.

— Как твое имя? — он прекрасно его знал, вопрос скорее звучал для остальных, чтобы продемонстрировать ту ошибку, что произошла.

Она кажется вспомнила название цвета, который мог описать глаза Горкана…бордово-пурпурный, может еще амарант, абсолютно неестественный оттенок для человека ее мира, холодные, словно под пленкой льда. Черные волосы, жесткие, рубленные черты смуглого лица, но отталкивало и внушало страз не это, а безграничное равнодушие и маска высокомерия…

— Ева…

Те, что восседали на диванах, слегка пошевелились, а Велех, за кинув ногу на ногу, теперь бросал гневные взгляды на Кастра, усевшегося в начале этого допроса на сиденье напротив.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать семь. Вы отпустите меня?

Горкан поморщился и откинулся в своем кресле, бросил короткий взгляд на хмурого Кастра и теперь задавать дурацкие вопросы продолжил он.

— Ева… — прочистил горло, но она его перебила, повысив тон

— Что вам нужно?

Горкан опустив глаза к поверхности стола, постукивал указательным пальцем. Нарушил тишину черноглазый Велех, беспокойно посматривая то на Горкана, то на Кастра.

— Это не Надин.

— Я рад, что до тебя дошло, — грубовато хмыкнул Кастр, на что Велех, рассвирепев крикнул тому в отместку.

— Следи за языком, он у тебя такой же бесполезный, как и твои руки, — намекая на просчет лекаря с ней.

Они ждали какую-то Надин, ту, которой принадлежало это молодое сильное тело, а дождались ее…Ева произнесла про себя длинную тираду, состоящую из одних матерных слов, от которой ее матушку, бывшую при жизни учительницей начальных классов, охватил бы ужас…Бредятина, тупая бредятина, в которой она стоит тут, тупо участвуя в этой комедии. Ева тихо засмеялась…Несколько пар глаз недоуменно уставились на нее. Даже их главарь, поднял свои жуткого цвета глаза и замер…

— Вот так дела… — она отсмеявшись замолкла. Затем обошла взглядом колоритную кампанию в комнате и попыталась прощупать почву, — облом. Я не Надин. Сочувствую, что у вас не получилось. Можно я тогда пойду?

Те двое, что сопровождали ее сюда и с которыми у нее случилась небольшая стычка придвинулись ближе, чуть-чуть, насторожились.

— Нет, — прорезал комнату ровный ответ Горкана и она погрузилась в истерику…

Ева истошно крича ругательства, била и руками и ногами. Ох, рано они сняли те кандалы…В какой-то момент ей, как это не удивительно, удалось вырваться и броситься к двери за спиной, но кто-то догнал ее и хорошенько приложив лбом об дверь, сломил все ее героическое сопротивление…

Вот, наверное, она проснется общей палате третьего этажа, той облезлой психушки на краю города и толстая санитарка, ворча, будет громыхать старым ведром. Может они что-нибудь с Маринкой в том клубе не то приняли и ее крыша, потеряв последний гвоздик, после потери родителей и мужа, съехала так замысловато..?

Она абсолютно одна уже уйму времени торчала в полной темноте и тишине. Сколько прошло? Сутки…двое…невыносимо. Теперь Ева знала обозначение слова — одиночка. После того, как она устроила свалку в той большой комнате, ее оттащили в эти казематы и, бросив на холодный пол, словно забыли о пленнице. Глаза привыкли, дав разглядеть тряпку на полу и ведро в дальнем углу. Насколько было ослепительно чисто и свежо у Кастра, настолько здесь темно, затхло и невыносимо. Надо прекращать истерить, этим не поможешь. Ева откинулась спиной к холодной стене…Судя по тому, что она спала раза три, прошло двое суток минимум…А может это и есть ликвидация неудавшегося эксперимента и она тут сдохнет от голода и жажды, сгниет заживо.

Ударила в дверь, прогромыхав. Так хотя бы напомнит им, что она здесь. Снова и снова стучала по металлу, пока не выдохлась. Даже эти грохочущие звуки были приятны, после длительной, тяжелой тишины.

Наверное, можно ставить еще одну засечку…Третьи сутки. Ева, лежа на полу и уставившись в темноту над собой, уже около часа слушала скрип…Хрип, рычание и снова скрип. Закрыла глаза, представляя, кого могло также занести в эти одиночки для несговорчивых…Такое же несчастное существо. Закрыла глаза и сразу пошли картины сна. Тело плыло, качаясь в чем-то эфемерным в воздухе, и когда от этого начала еще и кружиться голова, Ева резко открыла глаза…

Она в коридоре, по тому, ярко освещенному, что ее тащили, перед тем, как открыть одну из этих дверей и закинуть в камеру. Она там в полной темноте, лежит за стеной на полу и ее качает на волнах сна. А вот дальше, спустя несколько метров холодного покрытия пола, то существо…и не удивительно, что его так хорошо слышно, ведь оно в клетке.

Темно-красный, насыщенного винного оттенка, с длинной узкой пастью, в точь-точь, как в фильмах про динозавров. На удлиненной голове, ряд мощных, заостренных гребней — точно такое летало возле башни, залитой лиловым светом. Животное металось по маленькой камере, жутко стесненное, учитывая далеко не мелкий размер и приличный размах крыльев. Как только Ева показалась в зоне его видимости у стальной темной решетки, оно замерло, распустив полусогнутые кожистые крылья по углы между стенами и потолком. Вертикальный желтый зрачок пару раз прикрыли необычные вертикальные веки, как у птиц, чуть поддался вперед…

— Ты не Надин — прошелестело в голове Евы, и она уже устав удивляться, вздохнула, последовал новый вопрос, — где она?

Вот что ему ответить. Все так хотят увидеть Надин…

— Ее нет.

— Где она? — упрямо прошептало существо, и вопрос насквозь был пропитан тоской и горечью.

— Я не знаю… — Ева пальцами обхватила прохладные прутья, страха не было, существо с ней разговаривало и оно не угрожало…оно страдало.

— Больше не будет Надин?

Ева не знала, что ответить на такое. Опустила глаза и отпрянула от клетки, чувствуя, как во внутрь закрадывается чувство вины.

— Теперь буду я…

В конце коридора послышалось эхо шагов и спустя пару секунд, на гладком светлом полу показались несколько пар ботинок, а затем увидела их. Первый Горкан, один из ее конвоиров, Кастр и еще незнакомый. Ее они не видели, хотя она стаяла прямо перед ними и Ева еще раз смогла убедиться в предположении, что наверное она умерла… тело оставалось лежать в камере. Второй раз — уже многовато.

Горкан…Когда вот так шел, с высокомерно поднятым подбородком и с вселенским царственным презрением во взгляде, у нее возникла возможность хорошенько его рассмотреть. Видный, не удивительно, она так поняла, что из местной элиты. Странные, жутковатые глаза амарантового цвета, такого глубокого оттенка…Породистые черты надменного лица, короткая стрижка, красив, но по чужому — холодная, опасная красота…

Вошедшие остановились перед той массивной дверью, за которой лежало мертвое тело Надин. Горкан остался в коридоре, стоя теперь к ней в профиль, а остальные вошли внутрь. Одежда…Странная смесь современного покроя и аксессуаров как на картинах, изображающих средние века. С пластинами плотной кожи на груди, в сложной инкрустации, даже рукава, до запястий, защищены ею, металлические зажимы. Много кожи, много металлических приспособлений, позволяющих думать о занятиях Горкана… То, что этот «красавчик» с темно-бордовыми глазами здесь главный можно было без труда считать с более представительского вида. Через секунду вылетел Кастр, угрюмо буркнув Горкану, что не стоило так с ней. Тот скривился, и коротко кивнул в сторону выхода тем, что были внутри. Ева не видела происходящего в камере-одиночке, да и вниманием завладел Горкан, скользнувший взглядом по тому месту, где почти не шелохнувшись, стояла она.

И вот шагнул в ее сторону. Остановился в метре и, заложив руки за спину, встал перед тем существом в клетке. Молча рассматривал его, пока двое возились с ее неподвижным измученным заключением телом. Ева осторожно выглянула из-за высокой фигуры Горкана, наблюдая, как вытащили тело Надин, волоча по полу и потащили по коридору. Горкан развернувшись пошел за остальными. Стоять рядом с ним, ощущая волну угрозы и жестокости…власти и этот аромат жженой пряной травы…

— Стоит вернуться…

Ева обернулась в сторону темно-красного крылатого пленника.

— Зачем?

— Ты будешь жить, я буду жить…Будем летать, — оно горестно вздохнуло, заткнувшись в угол и сложив свои впечатляющие крылья, с обидой отвернулось.

Мужчины удалялись. Теперь она могла наблюдать широкую мощную спину Горкана — на ней также черная кожа с тиснением, хищная птица, с развернутыми крыльями, в нападении.

— Торопись… — эхо в голове, заставило вспомнить и оторваться от высокой фигуры, на себя, вернее тело Надин, что так бесцеремонно сейчас волокли по гладкому полу.

И Ева побежала. Сделав окончательный выбор — что ж, раз ей суждено побыть еще немного в этом безумии, лучше так, чем очнуться сейчас в палате психушки, среди таких же свихнувшихся.

Летающий хищник изображенный на коже все ближе, кажется это нечто похожее на сокола, открывшего клюв в немом крике, зажмурившись и проскочив тело Горкана, влетела в бледную, черноволосую жалкую и мертвую Надин…

Вместе с возвращением пришла и боль. Застонав, перевернулась на бок и услышала голос Кастра над собой.

— Сейчас перестанет болеть.

Не обманул лысоватый докторишка. После двух глотков сладковатой, оставляющей горечь на языке жидкости, нытье всех мышц, выкручивающее сухожилия прекратилось. Ева опять валялась в той комнате, что просидела несколько часов, прежде чем предстать перед кучей мужиков в большой зале…

— Выспалась? — Кастр чуть улыбнулся, когда она уставилась в его черные глаза. Угрозы от Кастра совсем не исходило — ни тогда, не сейчас и опасаться человека, по сути исполняющего здесь функции лекаря, было глупо.

— Да.

Нахмурившись, черные глаза переместились на ее лоб, разглядывая, нечто озадачившее Кастра в волосах.

— Очнулась? — чужое голос, раздавшийся откуда-то вне поля ее видимости заставил закрыть в панике глаза, притворяясь спящей.

— Да. Гор, посмотри сюда.

— Что это? Седина? Она же не старец…

Ева чуть не улыбнулась, слушая сопение Кастра, пытавшегося сообразить, что там с ее патлами. Неуверенно тот, предположил, чуть коснувшись пальцами ее лба.

— Я слышал в их мире это бывает от стресса…ну при различных заболеваниях.

Резкий голос Горкана задал вопрос, словно отрезал.

— Она больна?

— Нет, не думаю.

Чуть приоткрыв глаз, Ева наткнулась только на пряжку ремня Горкана. Гор…как назвал в более кратком варианте сейчас Кастр. Куртка с птицей на спине расстегнута, руки на бедрах. На среднем пальце левой руки сверкнул вишневым камнем перстень.

— Тогда приводи ее в рабочее состояние. Думаю на этот раз ерепениться не станет. Кхорку пора летать…

— Да, Гор. Может позвать Фелис?

Гор двинулся, его властный низкий голос звучал уже в отдалении.

— Зови. Можешь хоть мальчиков императора позвать, но приведи ее в чувство.

После того, как хлопнула дверь, Кастр сразу заговорил с ней, не сомневаясь, что Ева притворялась все это время.

— Прекращай. Все это прекращай. Встаешь, идешь к себе. Умывайся, оденься и мы тебе все объясним.

Она молча смотрела на него, прекрасно понимая, что истерики и прочее ей здесь не помогут. Так случилось…надо приспосабливаться.

— Хорошо. — Она села и вспомнив, как хмурился Кастр, разглядывая ее волосы, спросила, — что с моей головой.

Тот вместо ответа всучил в ее дрожащие руки зеркало. Отражение не очень радовало…или радовало. Розоватые белки воспаленных глаз, все также незнакомые карие глаза и шевелюра — что-то невообразимое. У корней, сантиметров десять длины, это белые и черные волосы вперемешку, как-будто ее тело запуталось, кто она блондинка или брюнетка.

Оглядывая безликое помещение, тяжко, даже обреченно вздохнула. Да, пора познакомиться с этим миром.

Кастр суетясь над столом продолжил успокоительную беседу.

— Ты не здесь будешь жить. Тебя переведут в другое место, к таким же как ты, где жила Надин…Поверь, тебе нужно принять эту реальность, — черные глаза уставились на нее, в одной его руке, с кучей пара пиала, в другой, что-то вроде длинного резного мундштука, — на, попробуй.

К губам поднес один конец трубки.

— Вдохни, станет легче.

Ева сделала осторожную затяжку белесоватого пара в пиале. В голове слегка прояснилось, но вместе с тем, возникла мысли о нехороших веществах. Наркотики? Отрицательно махнула головой, брезгливо скривившись.

— Как хочешь.

— Чем занималась Надин?

Кастр, сам сделав глубокий глоток из пиалы, медленно выдохнул легкую дымку, черные глаза уткнулись в потолок.

— Надин летала…Летала, убивала…и она была прекрасна.

— Ты не она…

Фелис, скривившись, с громадным скепсисом осмотрела с головы до ног новенькую, и Ева почувствовала подкатившее легкое раздражение, оттого, что ей вечно напоминают, что она в чужом теле.

Стройная брюнетка, лет тридцати, скрестив руки на груди, скользила серыми глазами вдоль ее фигуры. Остановилась на волосах, нахмурилась, но потом сделав короткий вздох, деловито продолжила.

— Собирайся, я покажу тебе, где ты будешь жить.

Когда она шли по коридору, к уже знакомому Еве лифту, она осмелилась спросить тот вопрос, на который прежде ей так и не ответили.

— Где я?

Фелис, дернув рычаг на белой стене, закатила глаза к потолку. Усмехнулась.

— Ты здесь, — они шагнули в стеклянный лифт. — Это Сайконг.

Серые глаза метнулись по развернувшемуся у их ног муравейнику.

— Сайконг, столица и одно из излюбленных место проживания императора. Здесь он проводит большую часть времени.

Ева также все еще с ужасом в глазах осматривая нагромождение кварталов, зданий и переходов, осторожно спросила.

— Столица чего?

Черные брови Фелис взметнулись в немом удивлении от ее вопроса.

— Как чего. Нашего мира. У тебя, в твоей прошлой жизни…или откуда ты там, как-то по-другому?

— Да. Немного.

Замолчала, не хотела распространяться и вдаваться в подробности, тем более, судя по равнодушному лицу ее собеседницы, той абсолютно плевать на устройство мира какой-то заблудшей души.

Они поднимались выше. Неужели опять в ту залу, после которой оказалась в той камере…

Двери лифта раскрылись, открывая взору круглый, достаточно просторный холл, с множеством дверей.

— Здесь живем мы. — С неподдельной гордостью раздался довольный голос Фелис.

— Кто мы? — переспросила Ева, когда Фелис, подхватив ее за локоть повела к одной из дверей, которую с улыбкой толкнув, с гордостью объявила.

— Всадники кхорков…

Здесь ей нравилось больше. Наверное, из-за окна, от потолка до пола, как в том месте, где она очнулась в первый раз. Вполне уютно, постель, небольшой шкаф, на стене картина, изображающая в темных тонах некое героическое сражение…зеркало. Ева шагнула к нему, подогреваемая любопытством, что же случилось с ее волосами.

— Ах ты черт… — прошептала, потрясенная своим горестным видом. Лицо скуластой незнакомки Надин обрамляли смешанные волосы, создавая вид посеребренных сединой и придавая внешнему виду болезненный оттенок. Хреново выглядела она. Сделала шаг назад, чтобы увидеть в отражении себя в полный рост. Ну хотя бы стройная. Тело подтянутое, сильное, с умеренными выпуклостями там, где нужно…Снова впилась непривычными, темными глазами в помолодевшее лицо…Теперь она снова тонкая и звонкая, что ж, хоть какой-то плюс.

Стук в дверь оторвал от созерцания своего вида и Ева поторопилась открыть. Велех, коротким кивком позвал выйти в холл, в который из других дверей, из лифта собиралось еще несколько человек.

Всадники, как сказала Фелис, сейчас мило беседующая с одним из мужчин. Ее приятель, иногда щурясь бросал заинтересованный взгляд на Еву, и, вскидывая черные густые брови, задавал очередной вопрос Фелис.

— Все здесь? — стоящий в центре Велех пробежался недовольным взглядом по лицам собравшихся, слегка задержавшись на Еве, вернее на ее голове. — Как обычно, стандартное патрулирование. Всем наверх.

В потолке открылся люк, выкинув рядом с недрогнувшим Велехом, узкую лестницу. Все начали подниматься и Ева, полагая, что это и ее касается, подошла в последнюю очередь. Неуверенно взялась за перила. На замершем лице Велеха мелькнула тень горечи…Надин. Его серьезно огорчало, то, что прежней наездницы больше нет. Но здесь уж, простите, не ее вина. Ева заглянула в отверстие люка, туда, где пропадали ботинки остальных.

— Поднимайся. Тебе понравиться, — вздохнул Велех и она не стала больше медлить.

Еле удержалась от визга. Просто замерла. Совсем рядом Велех, будучи здесь, среди них начальником, он навряд ли допустит, чтобы с ней что-то произошло. Они в большом помещении, скорее всего во всю площадь этого здания, под громадным куполом крыши…Они на самом верху, висят вниз головой, вцепившись когтистыми лапами в многочисленные балки.

— Кхорки, — пояснил рядом Велех.

Остальные разбрелись по всему помещению и, поднимая лица к высоким сводам, тихо присвистнув, подзывали существ. Вот первый сорвался и стремительно приземлившись у Фелис, смиренно ждал, когда она сядет. Держась одной рукой за длинный гребень кхорка, она тряхнула черными блестящими волосами и сорвалась в полет, через открывшийся широкий проем в стене. Мелькнув на розовом фоне неба, Фелис со своим птеродактилем исчезли из виду.

Ева, наблюдая, как с потолка, каждый кхорк, подлетал к своему хозяину, наконец, стала даже различать их. Они не одинаковые. Разные оттенки — серые, зеленоватые и похожие на того, с которым ей довелось вчера пообщаться. Почему же тот, темно-красный, в клетке?

Повернувшись к Велеху, заметила, как тот тихо свистнул, обратив и свое внимание к высоким сводам. Это означало, что сейчас в непосредственной близости от нее появиться это существо.

Стук, хлопанье крыльев и вот оно рядом. Настороженно смотрело на нее оранжевым взглядом. Крупный, с вытянутым узким гребнем, который даже волочился по полу, пока кхорк топтался на месте, ожидая Велеха. Тот наконец усевшись, посмотрел на нее. Кивнул себе за спину.

— Садись.

— Нет. Ни за что.

Велех не без злорадства оскалился.

— Понравилось в одиночке? — Снова короткий кивок, — быстро, не выбешивай.

Кхорк отвернулся от нее поглядывая на квадрат розового неба. Его она не интересовала и Ева, выдохнув, все-таки решилась сесть.

Не дышала. Оказывается, как долго она могла не дышать…Дыхание перехватило, а уж когда кхорк, чуть попарив и размяв крылья, стрелой по спирали вокруг здания бросился вниз, перед глазами промелькнул весь калейдоскоп ее прежней жизни. Мощный выброс адреналина от стремительного полета, заставил просто хохотать от восторга и счастья. Дрожь в теле вибрировала в такт ударам сердца и, когда существо приземлилось на площади перед башней, с крыши которой они совершили этот умопомрачительный полет, Ева, слезая на дрожащих ногах с гладкой, теплой спины кхорка, была полностью погруженной в облако счастья.

Вытерла слезы, пряча от Велеха глаза. И затуманенным взором осмотрелась вокруг. Они во дворе, огороженном от остального города-муровейника высоким, темно серым каменным забором. Ева подняла лицо. Ей приходилось видеть небоскребы…Это здание, в котором она находилось могло поспорить своей высотой с ними. Но вот архитектура, чем-то напоминающая средневековье, наверное, из-за камня, который в этом мире, умудрялись складывать в такие высокие здания. Причем иногда периметр стен то расширялся, то сужался, создавая необычный, нехарактерный для физики ее прежней реальности вид. На некоторых этажах, если можно так назвать, отдельные, отличающиеся отрезки башни, полностью по кругу стекло. Именно в таком, она еще недавно наблюдала местные окрестности.

Скрипнули высокие двустворчатые двери главного входа и Ева сжалась, с сожалением отмечая, как уходит совсем недавнее чувство всепоглощающего восторженного счастья. Горкан…Гор, как его называл Кастр.

Обернулся в черный проем открывшегося входа и нахмурившись пошел к ним. Неспешная, самоуверенная походка человека, привыкшего к подчинению других…и восхищению любительниц вот такой хищной, жесткой красоты. Сверху на куртке теперь перетянуты ремни, на котором, и пусть она не знаток таких вещей, оружие. Даже на штанах, на бедрах в своеобразных ножнах можно угадать торчащие рукоятки.

За ним из проема показались еще двое, придерживающие на цепях того кхорка, из казематов, где она в полном одиночестве провела несколько последних дней. Узнает ли он ее? Кхорк был явно агрессивно настроен, постоянно разевая узкую длинную пасть с рядом устрашающих рядов зубов, он рычал на тех, кто сдерживал его.

— Не успокаивается, Гор? — Велех поприветствовал Горкана, легким наклоном головы. Тот в ответ лишь коротко кивнул и, встав рядом с ним, теперь наблюдал, как двое тягаются с взбешенным пленником.

— Что с ним? — Ева обращалась к Велеху, игнорируя Горкана, да и вообще стараясь не смотреть на него.

Но ответил не он, а Горкан и ей, нехотя, но пришлось взглянуть в амарантовую холодность глаз.

— Он потерял своего наездника.

— Наездник и кхорк одно целое. — Голос Велеха мягче и Ева повернулась на копошение с существом, лишь бы не видеть Горкана.

Желтый взгляд птеродактеля выхватил ее и теперь не отпускал из виду. Уверенно шагнула к нему и никто ей не препятствовал. Чем ближе подходила, тем более спокойным становился кхорк и тем отчетливее она слышала его мысли.

— Полетаем…полетаем…полетаем…

Страха не было совсем. Оно скучало по ней, вернее по той, в теле которой она находилась. Осторожно скользнула вдоль ребристого гребня слегка дрожащими пальцами и он затих, лишь дышал часто, запыхавшись от своего безрезультативного сопротивления. Двое, что держали его, получив короткий приказ их главного, отпустили цепи. Они не нужны. Кхорк нашел своего наездника…

— Нужно снять с него это, — обернулась на Велеха с Гором позади нее.

Велех с немым вопросом взглянул на застывшего Гора. Тот, задумчиво уставился на кхорка, с насмешкой скользнул по ней глазами, прекрасно замечая ее упорные попытки не общаться с ним, и чуть пожал плечами. Велех расценил это как разрешение.

— Ну сама и снимай. Это твой кхорк.

Немного повозившись и шепча слова успокоения, Ева, наконец освободила птеродактиля от металлических колец. Слегка почесала ему шею, на что желтоватый зрачок, с несказанным удовольствием закатился под верхнее веко.

— Летать…

Ева чуть улыбнувшись, неуверенно ответила ему.

— Я не умею…

— Я могу…

Чуть присвистнул Гор и Ева, вздрогнув, подняла лицо к розовому небу, ожидая, когда появиться кхорк босса. Черной тенью из-за башни показался тот, кого вызвал Гор. Крупный, с рядом заостренных гребней, больше похожих на рога…угрожающе, не удивительно. Вполне ожидаемо, что у местного босса должен быть лучший летун…

— Ну, давай. Теперь сама… — Велех указал на темно-красного, в ожидании застывшего и не сводящего с нее своих преданных глаз.

Как можно отказать тому, кто вот заглядывает тебе в глаза, нетерпеливо топчется на неуклюжих кряжистых лапах. Здесь на поверхности ему плохо…кхорк порывался лететь, только вот дождется пока хозяка решится…Хозяйка. Ева с досадой закусила губу, Надин бы наверное размяла косточки этому ящеру.

Выбросив облако пыли, взметнулся черный кхорк с Гором. Тот удобно расположился на перетянутой чем-то вроде стремян спине своего птеродактиля и вот они уже медленно кружат над ними, ожидая, пока решиться она.

— Не вздумай меня уронить…

— Не могу так…

— Я надеюсь. — Вслух прошептала Ева и, вспомнив единственную молитву, что знала, взгромоздилась на красного.

— Не дергайся, не нервничай…Он поведет туда, куда тебе нужно, — Велех потрепал темно — красную шею кхорка, — вы единое целое, да ты уже, наверное, это поняла…

— Да. — ответила ему Ева, сообразив, что он имеет в виду, то телепатическое общение между существом и ею, — одно целое…Ну, поехали…

И земля стремительно уплыла из-под них.

Боже, какой глупой она была сомневаясь и не решаясь сесть на это восхитительное существо. Засмеялась, обратив на себя внимание Гора, что не оставлял их, постоянно кружа рядом и не упуская ее из вида. Не доверяют…

— Давай вверх!

Кхорк резко ушел по вертикали и теперь чудное солнце, это слепящий диск в кольце, бил теплым розовым светом в ее смеющееся лицо. Кхорк не останавливался, набирая бешеную скорость и только, когда тихо взвизгнула Ева, остановил ход и снова принял горизонтальное положение. Город внизу, огромный и бесконечный, но теперь можно было видеть, что вдалеке есть холмы, чудо — он все-таки где-то заканчивается. Обернулась, задрав голову, над ними черная неизменная тень…Гор. Его кхорк почти поравнялся с его и Горкан, смерив ее насмешливым взглядом кивком указал в сторону огромной глыбы высоких башен, плотно построенных на границе города. И снова полет, до слез, до дикого восторга…

— Все, отдыхай. — Ева легонько хлопнула ладонью по гладкой спине. Под пальцами дрогнула кожа. Кхорк любил прикосновения, глупо жмурился, напоминая томную кошку.

— Еще…

— Нет. Нам больше не разрешают…Иди к остальным…

Кхорк развернул крылья. Послушался, скребанул песок когтями и взлетел туда, где, словно летучие мыши, вниз головой, отдыхали остальные.

— На сегодня достаточно, — подал голос довольный ее пробным полетом Велех.

Когда они вернулись, возле него уже топтался Кастр, сложив руки на груди, тот задумчиво потирал подбородок.

— Что скажешь, Кастр? — холодный голос Гора, заставил всех замолчать.

Лекарь пожал плечами. Неопределенно помахал ладонью.

— Летает и ладно. Связь хорошая.

Гор сморщился, что-то еще беспокоило его.

— Ее навыки, Кастр…Думаю утрачены, нужно еще тут посмотреть.

Ева стояла, хлопав глазами и ни черта не понимала в их разговоре. То, что о ней говорили, не особо принимая факт ее присутствия всколыхнул злость и негодование.

— А когда меня все-таки поставят в известность, что от меня нужно и зачем я здесь?

Все трое недоуменно уставились на нее. Надо же, голос подала…Или возможно тут жесткий патриархат. Ну обратной дороги нет, заявила о себе, держи лицо до конца. Ева прямо ответила решительным взглядом, слегка подбородок даже вскинула.

Полным презрением и равнодушием блеснули только глаза цвета амаранта. Отвернулся, завозился с упряжью своего кхорка…

— Надин была наездницей кхорка. Она погибла, — Кастр метнул короткий взгляд в сторону Гора, тот не реагировал, — у кхорка может быто только один наездник, управляющий им.

В разговор вступил Велех.

— Без хозяина они не летают, становятся неуправляемые и, в конце концов погибают.

Кастр согласно кивнул лысеющей головой на его слова.

— Нужно было вернуть тело Надин, оживить. Для этого нужен маниту.

— Маниту? — Ева с недоверием поглядывала поочередно на обоих.

— Жизненная сила. Если хочешь вернуть кого-то из мира тьмы, нужно дать душу взамен.

О, как мило. И она была той самой душой, которая удостоилась чести быть принесенной жертвой взамен необходимой всем и каждому суперженщины Надин.

— И тут что-то сломалось, — заключила Ева и отвернулась. Сил не было смотреть в эти бездушные, холодные лица.

То, что она здесь, лишь нелепая случайность. Нечто непредвиденное, что случилось во время возвращения Надин. Жалкая…никому не нужная Ева, затесалась в чужое, не принадлежащее ей молодое, красивое и сильное тело. И не удивительно, что к ней так пренебрежительно относились и особо не торопились объясняться.

— Да. Что-то не получилось, — пауза из-за короткого взгляда Гора и Кастр виновато опустил глаза, — но раз уж так вышло, теперь жить в этом мире будешь ты.

— Это не мой выбор.

К ним подошел Гор. Насмешливо смерив ее равнодушными глазами, неприятно оскалился.

— Да ты радоваться должна жалкая человечка…Кому ты была нужна в своей прошлой жизни.

Она чуть не задохнулась. Словно мысли прочитал…Всколыхнулась упрямая противоречивая злость. Ева не стала прятать глаза и боль в них.

— Не твое дело, кому нужна была. Но точно без вас было веселее.

Губы скривились, едкие и язвительные…

— Не смеши. — Велех нахмурившись, кидал осторожные взгляды в сторону Гора, тот склонил голову и опять смерив ее с брезгливостью, словно она червяк какой, протянул, — веселья захотела? Ты только скажи, я устрою…

Иди к черту! Ева еле сдержалась и от слез обиды и, чтобы не выкрикнуть в это застывшее в маске высокомерия лицо.

— Спасибо не нужно. Я не веселюсь с малознакомыми мужчинами.

Лица, какие разные эмоции на их лицах. Велех вскинул брови, но при этом опустил глаза вниз, будто увидел нечто интересное под ногами, Кастр сморщившись осматривался…Гор, усмехнулся и сверкнул насмешливо глазами, словно издеваясь, — Да ты себя видела?

В небе, слева, высоко в темнеющем небе сверкнул белым огонек. Сигнальный? Все трое, также как она, обратили внимание на него и Гор, развернувшись пошел к входу.

— Разъясните этой…Хлопает глазами, — не оборачиваясь приказал Горкан и скрылся в темном проеме.

* * *

— Император. Вызвал на совет, — ответила Фелис, отпивая из высокого узкого стакана, на вопрос Евы об огне в небе. — Не скоро явится, дня через два. То-то я смотрю наши по ночным забегаловкам разбрелись.

Она четким, уверенным движением подкатила по гладкой поверхности столика стаканчик и ей. Ева повертела блестящее стекло с зеленоватой жидкостью внутри, отставила.

— Да, выпей, не бойся… — хмыкнула Фелис. — ты как?

Ева пожала плечами.

— Средненько.

— Паршивенько хочешь сказать, — взгляд брюнетки стал серьезным, — Ева, ты не сможешь вернуться и тебе стоит привыкнуть к жизни здесь. Ты умерла в своем мире. Считай это вторым шансом…Врать не буду, не легко тут. Во-первых все чужое, а во-вторых…Гор. Не перечь и старайся с ним пореже пересекаться.

— Я уже поняла.

В глазах Фелис, безошибочно читалось сочувствие.

— Он приказывает, ты исполняешь. Это все, что требуется от нашей касты.

— Касты?

— Высшие, жрецы, телохранители, воины, обытали и низшие — перечисляя, Фелис выпрямляла пальцы, — седьмая — боги, но с ними загвоздка…они покинули этот мир.

— Даже они не выдержали?

— В какой-то мере.

— А кто ты…я?

— Телохранители при высших. Также и воины, но все-таки мы очень приближенные к высшему, в нашем случае к Гору. — Она подошла к темному окну, на горизонте, небольшой диск удалившегося солнца, в небе лишь кольцо. — Ты разберешься со временем, просто пока веди себя осторожно, а то вляпаешься по незнанию в неприятности.

— Хорошо, я постараюсь. Насколько это вообще возможно.

Они, так сказать телохранители, жили на самом верхнем этаже, выше их только кхорки, мирно отдыхающие, свисая вниз головой под куполом громадной крыши. Ева поднялась поздно, когда странное, неправильно двигающееся местное светило подходило к центру небосвода. Тишина. Прошлепав в ванную, а от нее она была в полном восторге, Ева основательно прозевавшись, включила кран. Оттерев испарину на зеркале, молча уставилась на свое отражение. Так простояла с минуту, лихорадочно соображая, как объяснить произошедшее.

Волосы, да по-прежнему длинные, но светлые, почти добела. Того привычного холодного оттенка, который она так берегла. Перебирая пряди и придвинувшись к зеркалу, так и не обнаружила в них ни единого чужого черного волоса. Вот так дела. Она представила озадаченную харю Кастра, с такими темпами он совсем полысеет. Что ж, внимание ей сегодня снова обеспечено.

Он сразу уставился, практически не мигая. Ко всему прочему, повисла та тишина, напряженность которой просто кожей ощущаешь. Гор, в кожаной куртке, с удобным коротким рукавом и закатанными рукавами рубашки, выглядел сегодня не столь официально, угрожающе и недосягаемо. Начал было говорить, обводя сосредоточенным взглядом наездников и запнулся на полуслове. Ева глядя на окаменевшее лицо, растерянно косилась то вправо, то влево, не зная, куда глаза деть…Гор, наконец, перевел взгляд на окно, постоял в задумчивости несколько секунд и резко развернувшись, вылетел из холла этажа наездников.

— Что. Это. Значит. — Гор поглядывал на Кастра, пока с нажимом выговаривал свой вопрос, ответов на который, судя по удивленному лицу Кастра не было.

— Если бы я знал.

— Кастр, напомни мне пожалуйста, кто тут из жрецов, — поддался вперед Горкан, за своим огромным столом. Ева, тихо сидела, словно язык проглотила, а что она скажет? Молчала и любовалась убранством помещения, видимо, кабинета Гора. Аскетично, скудновато на цвета, но вполне стильно…Хозяин вот только пугал. Не в духе, вернулся только под вечер. Под глазами залегли легкие синеватые тени, недовольное выражение лица и рычащие ноты в голосе. Это император так плохо влиял на его настроение?

Кастр развел руками и Гор откинувшись в кресле поднял усталое лицо к потолку. Под курткой белая рубаха, расслаблено расстегнутая, оголявшая небольшую часть груди, на шее блеснула цепочка. Красивая, сильная шея, четко очерченные скулы…жесткий подбородок. Неожиданно он опустил глаза на нее и Ева вздрогнув отвела глаза.

— Кто ее выловил?

— Я сам, — выдохнул Кастр, вопросительно глянув на Гора, но внимание того было полностью сосредоточенно на Еве.

— Какого цвета были ее волосы?

Кастр неуверенно, тихо рассмеялся, понимая к чему клонит его босс.

— Нет Гор, это невозможно. Ее маниту не может влиять на физическое тело, причем вообще чужое. — Смешно выпучив карие глаза и отчаянно жестикулируя, Кастр блеснул залысинами, — абсолютно разные материи…

Громкий улар о столешницу прервал его взволнованные рассуждения. Гор указывая ладонью на нее, прошипел.

— Но они белые! Объясни мне, кусок дерьма ты этакий! Какими были ее волосы там?

Жрец-лекарь пожал плечами и все-таки ответил.

— Ну, блондинка…Очень такая блондинка…с коротко стриженными, как у мужчин.

Гор скривившись, передразнил того.

— Блондинка…А Надин брюнетка — твои мысли, ты же у нас умник?

— Думаю сбой какой-то, я с таким не встречался, даже не могу предположить, что это. — Кастр нахмурившись пошел в активную оборону против посматривающего с нетерпеливым ожиданием на него злющего Гора, — это у белых жрецов надо спрашивать, причем тут я. Хотели оживить? Вот вам живая…живое тело Надин. Кхорк летает, связь между ними устойчивая, а остальное не в моем ведении.

— Спасибо за совет…и за честность, что ты не черта не смыслишь в том, для чего и был предназначен, — язвительно прошипел Гор, и уставившись на Еву темно-лиловыми жуткими глазами, добавил, — дело за малым, не так ли Кастр…Всего лишь найти жреца Белой реки и поинтересоваться, а что такое случилось с наездником, да?

— Черт…Гор, это всего-лишь волосы…Ну белые, черные или красные…Какая разница? Да, интересное явление, я буду наблюдать, но ведь самое главное — хорошая, я бы сказал, отличная связь с кхорком.

Ева перевела взгляд на Гора. Уткнулась в амарантовые омуты его глаз и пытаясь утихомирить тонко вибрирующую дрожь вдоль напряженного позвоночника, все-таки набралась смелости высказаться.

— Меня так больше устраивает. А вам придется смириться…

— Тебя не спрашивают. — Гаркнул Гор и поморщившись, словно недоволен своей потерей контроля, чуть спокойней, на полтона, напомнил, — в одиночестве лучше думается, отправлю в казематы, если не сообразила, когда лучше промолчать.

Ева открыла рот, уже готовая, ухнуть с головой в новый виток противостояния, черт с ними со всеми…одиночка так одиночка, но Гор опередил — поднял чуть руку в предупреждающем жесте, в глазах плескалась угроза и что-то еще…

— Заткнись…вот просто промолчи сейчас, — и Ева захлопнула рот, — все, свободна.

Легкий, едва уловимый жест в сторону выхода и она не стала медлить, иначе наломает дров, сейчас абсолютно не нужных.

— Вот возьми, это твое. — Велех сунул ей в руки маску и пошел дальше, по ходу отдавая приказы и замечания остальным наездникам. Будучи старшим в их отряде, он не оставлял без внимания ни одного из них.

Маска-шлем, защищающая лицо наездника при езде на кхорке. Ева усмехнулась, вспомнив, как после первого полета, выковыривала из челки мушек, что нахватала, летая на своем красненьком. Просто произведение искусства, правда какого-то жуткого и устрашающего. Миндалевидные прорези для глаз, придающие сходство с мистическим существом, при этом вся темно-красная, под цвет кожи ее кхорка, поверхность маски изрезана в узоре из полос, мелкие надписи, символы — поднесла ближе пытаясь рассмотреть их. Невозможно прочитать…Агрессивность шлема не оставляла сомнений, наездники в этом мире не старушек через дорогу переводили. Надела, легла как влитая, прорези для глаз вовсе не уменьшали обзора и тихо свистнув, призвала с потолочных балок своего летуна.

— Разомнитесь пока. — Велех хмуро оглядел приготовившихся наездников. — К вечеру летим в загородный. У Гора прием.

Ева оглянулась на остальных, они, также как она в защитных шлемах с масками. Потрясающе зловещий вид у них. У Фелис маска, напоминающая змею, у некоторых, даже что-то вроде изогнутых рогов, промелькнули шлемы с клыками. Колоритная у нее теперь компания.

Захлопав крыльями и всколыхнув волнами воздух вокруг, кхорки один за одним срывались с края башни.

— У тебя на виске мягкая круглая область с монетку. Нажимаешь и можно переговариваться. — Перед ней возник Велех. Тот тоже полетит с ними, судя по шлему в руке.

Ева нажала и послышались фразы одновременно всех, превращаясь в какофонию звуков…

— Правее…

— Ты сучка, Фелис… — кто-то из мужчин наездников сделал сомнительный комплимент брюнетке.

— Туда…

— Полегче, Раукс…

— У меня голова после вчерашнего раскалывается…

— Иди на хрен, Итан… — Ева услышала низкий, грудной голос Фелис.

Снова с недоумением посмотрела на Велеха. Как так можно с кем-либо нормально поговорить и разобрать.

— Произнеси вслух имя того, к кому обращаешься…И настроишься только на его волну.

— Ага.

— И аккуратно. Лети за нами. Ты пока новенькая, не высовывайся из строя.

Город действительно большой. Хаотичный с плотной застройкой и множеством мостов-переходов. Удивительная архитектура…мельтешащие, словно разноцветные муравьи люди, останавливались, когда их накрывала громадная тень кхорков и, замерев на месте, долго не могли оторвать взгляда от плавного горделивого полета небесных хозяев…

Приблизились к владениям императора, у которых она уже была…И снова удивленно рассматривая скопление высоченных башен с мостами от одной высотки к другой, Ева уже и ответить не могла с полной уверенностью — а хочет ли она покидать этот мир и это тело. Родителей нет, детьми не обзавелась, и Виталик, промучившись от тяжелого заболевания последние пять лет покинул ее…Ее никто не ждал.

— Не зевай, Ева! — раздался предостерегающий возглас Фелис и Ева, чуть даже взвизгнув, на всей скорости пролетела через узкий проем между мостами. От нее шарахнулись в стороны, взметнув прозрачный шелк юбок и облако душистых ароматов, женщины, причудливо и ярко одетые. Ева рассмеялась, чувствуя, как адреналин, бешеной волной ударил в голову.

— Распугала местных красоток… — Презрительно фыркнула Фелис, но ее прервал недовольный низкий голос их командира.

— Ева, осторожней.

— Извини, Велех. Я задумалась.

— Старайся думать о полете. Ты теряешь связь с кхорком, когда уходишь мыслями слишком далеко.

О как, а она ушла ими в свою прошлую жизнь, как еще ее темно-красный камнем вниз не полетел…

— Все поняла.

Еще пару раз облетев резиденцию местного императора, их летающий отряд вернулся домой.

Спустя некоторое время, когда все разошлись по своим делам, Ева, сидя перед зеркалом в своей комнате раздраженно подергав спутавшиеся волосы, скользнула взглядом по чужому лицу в отражении. Родные волосы обрамляли смуглое, выразительное лицо Надин. Кошмар какой-то, сморщив нос, она открыла верхний ящик стола. Среди расчесок, кучи пузырьков и местных приспособлений для наведения красоты, призывно мелькнули отблеском света ножницы. Ева повертела головой и уверенно схватилась за них. Фелис, возможно она поможет.

— Фи…Ева, но женщине лучше с длинными. — Брюнетка с сомнением выслушала просьбу Евы навести ей порядок на голове.

— Чуть ниже ушей стриги. И это как по мне и так, достаточно длинно.

Ева всучила ей в руку ножницы и, усевшись уже перед ее зеркалом, кивнула.

Вниз упала первая белая прядь и она довольно улыбнулась.

— Все фаворитки императора растят бесконечно длинные волосы, у нас ценится, когда у девушки красивые волосы.

— Фелис…В моей прошлой жизни, у меня была стрижка, как у Велеха.

Брюнетка смешно пыхтела за спиной.

— Ну слава богам, что не как у Кастра.

Ева представив залысины лекаря, тихо рассмеялась и с удовлетворением наблюдала, как меняется ее облик и она становиться похожей, пусть лишь мимолетно, на прежнюю себя. Через несколько минут, Фелис, уперев руки в бока, наклонив голову, с интересом осматривая новый вид Евы, недоуменно протянула.

— Необычно…А тебе идет.

Ева встала, и чуть поменяв ракурс, взъерошила теперь короткие пряди, в зеркале стояла стройная, молодая девушка с дерзкой, чуть взлохмаченной серебристо-белой шевелюрой. Ушей эльфа еще не хватает, — подумалось Еве и она подмигнула отражению Фелис. Та махнула рукой.

— Не отрицай, так я интереснее.

Брюнетка пожала плечами, но не обманешь, Фелис тоже была довольна произведенной работой.

— А уж как это удобно. — Ева повернулась к ней и взяв из ее руки приготовленный совок, что бы убрать с пола кучу белых волос, похвалила, — да, и у тебя скрытый талант к парикмахерскому искусству.

— Да ладно.

Когда здешнее солнце постепенно начало приближаться к пурпурному горизонту, в коридоре послышался скрипучий голос Велеха, призывающего всех собраться для полета в резиденцию Гора. За час до этого, седая, худенькая женщина из обслуги, показала, в каком из шкафов ее комнаты храниться парадная одежда наездников Гора.

Штаны, из тисненой кожи под рельеф кожи рептилии, куртка, с изображением уже знакомой птицы. Ястреб или коршун, не сильна Ева была в хищниках, такой же как тогда, в коридоре одиночек, на широкой спине их босса. Там, где сгибы коленей и локтей прорези для удобства. Кожа достаточно плотная, но при этом мягкая и эластичная…прекрасная выделка. Ева с восхищением погладила бархатную гладкость нагрудных регалий, знаков отличия касты наездников кхорков нанесенных поверх кожи — надписи, на неизвестном ей языке, какие-то символы и развернутые крылья в полете, копье…Крылья она уже испытала, а вот какое оружие у наездников?

— Поторапливайтесь… — снова послышался Велех и Ева, очнувшись от мыслей и созерцания необычной одежды, едва дыша от благоговения перед такой роскошью, начала натягивать штаны.

Через час они покинули шум большого города, и под ними теперь проносились редкие пятна каменных плато и низкорослые леса. Солнце превратилось в светящуюся точку на линии горизонта, оставляя на темно-фиолетовом небе место лишь кольцу. А оно не такое уж и яркое, не как главное светило и его слабый бледный свет, был вполне сравним с интенсивностью освещения луны на земле, в ее прежней реальности.

— Уже недалеко, — глухо прошелестел у уха голос Фелис, Ева невольно залюбовалась гордой осанкой и шлейфом черных, развевающихся на встречном ветру, волос брюнетки, восседавшей на своем кхорке, чуть впереди ее. — Как увидишь ряды огней — это загородный домик Гора.

Ева хмыкнула и перевела глаза, на наездника впереди их группы. С ними сегодня нет босса, тот загодя покинул город, чтобы все приготовить к встрече высших и императора.

Резко ушла в сторону, и решила сделать кульбит в воздухе. Небо, перевернувшись пару раз, снова над головой и Ева, проверила плотность прилегания маски. Сидела плотно, как вторая кожа и не оставалось сомнений, что сделана на заказ, специально для той Надин…для ее лица. Тело, вроде бы послушно отвечающее на ее приказы, тем не менее, знало, насколько крепче вжаться в надежную спину кхорка, когда чуть ударить пятками по темно-красным, лоснящимся на свету бокам, руки привычным жестом почесывали того ниже гребня…у них там чувствительное место, как за ухом у собак.

Поерзала, чувствуя, что скорее уже испытает горькое разочарование, вдруг проснувшись от этого потрясающего сна в своей одинокой, холодной квартирке, и ужас, если очнется, в обшарпанной палате их городской психушки, на миг отойдя от очередной дозы лекарства. Ева оглянулась…и все это окажется лишь ее больным бредом.

На горизонте появилась бирюзовая, словно нарисованная, линия воды. Море? Но почему такое яркое, солнце почти ушло, а полоска чистейшей бирюзы, словно подсвеченная из глубины. Неплохо босс устроился. Темная, насыщенная зелень лесов, стала чаще разбавляться серым камнем островков скал и вот, уже совсем каменистый пейзаж…Огни.

— Снижайся немного, — посоветовала Фелис и Ева, скользнув пальцами вдоль шеи кхорка, начала сбавлять высоту. Огни освещали полосу длинного подъезда к главному входа величественного здания. Высокие темные башни…не удивительно. У Горкана и должна была быть сплошная готика. Ева усмехнулась, вспомнив металлическую инкрустацию его черных ботинок и куртку с тиснением. Но безлюдно — обширный, с рядами фонарей двор пуст, да и дорога, петлявшая среди скалистых валунов, говорила о том, что гости еще не съезжаются.

Все кхорки одновременно как по команде двинулись на небольшую площадку, в стороне от широкого, выложенного брусчаткой подъезда. Это место они знали и не в первый раз тут бывали. И вот, когда их когтистые лапы коснулись светлого песка, а наездники, со смешками переговариваясь начали слезать, на огромном, с высокими колоннами крыльце из черного камня появился Гор. Ева не могла ошибиться, эту высокую надменную фигуру она даже в сумерках без труда отличала от других. Остальные сбавили тон, заметив приближающегося к ним высшего.

— Тихо! — скомандовал Велех и сняв шлем пошел навстречу Гору.

Тот кивком головы ответив на приветствие их главного, обвел темным взглядом затихших наездников.

— Прибудут через час. — Гор перевел взгляд на Велеха, — как обычно, выстроитесь вдоль подъезда. Император опять вынюхивает, паранойя обостряется.

На лице Гора промелькнуло злорадство, но нахмурившись, он двинулся в их сторону. Прошелся среди них и вот оказался где-то позади Евы. Даже кожа спины реагировала на близкое присутствие…Когда совсем рядом раздался голос их босса, с металлическими, жесткими нотами, она даже чуть вздрогнула.

— Сними шлем!

Обернулась, с напрасной надеждой, что этот приказ, прозвучавший в абсолютной тишине, лишь изредка нарушаемой шуршанием когтей кхорков по песку, предназначался не ей. Отнюдь. Тот стоял, руки на у карманов штанов, высокомерно задранный подбородок и взгляд не знающего сопротивления хозяина. Ева повернулась полностью и медлить не стала. Наездники его рабы, его вещи и ей «посчастливилось» оказаться именно в теле Надин. Ублюдок…самовлюбленный, высокомерный ублюдок. Сняла, тряхнула волосами и как можно спокойней, даже равнодушно посмотрела в его холеное лицо.

«Смотри сквозь него…смотри…сквозь…него…»

А он все таращился, казалось, бесконечно долго и уже привлекая внимание остальных. Кожей чувствовала, каждым возбужденным рецептором, как в воздухе витала интригующая напряженность.

— Это что-то новенькое. — Чувственные, но жестокие губы изогнулись в кривоватой ухмылке, — разве я разрешал?

Ева удивленно подняла брови, не веря, что слышит это.

— Это мои волосы…

— Это не твои волосы, тело в котором ты находишься — чужая собственность…моя, — Гор раздраженно проскользнул взглядом по ее голове, — ты просто уродуешь Надин.

Да идите вы к черту! И только она открыла рот, чтобы выплюнуть это, вместе с накопившейся ядовитой яростью за такой короткий разговор, как Гор переведя внимание на застывшего Велеха, деловито заговорил с ним о предстоящей встрече императора, пройдя мимо, словно напрочь и забыл о ней и ее чертовых волосах. Сдались они ему…

— Пусть кхорки отдохнут. Отпустите к морю, сегодня у них будет хороший улов. — Оглянулся на них босс и снова вернулся к Велеху.

— О чем он? — наклонилась к Фелис Ева.

— Прикажи ему прогуляться, им нужно поесть, поохотиться — брюнетка бросила встревоженный взгляд на спины удаляющихся Гора и Велеха. — Не перечь ему…

— Я что, его рабыня?

— Не рабыня, Ева, но… — Фелис прикусила губу, силясь подобрать правильные слова, — мы его люди…мы созданы, чтобы служить ему.

Она растеряно оглядела фигуры остальных. Кхорки зашуршав и хлопая кожистыми крыльями взлетели в темное небо, превратившись в черные тени, они направились в ту сторону, где Ева видела неоново-бирюзовую полоску воды.

— Созданы? Это ты буквально сейчас говоришь?

Брюнетка склонила голову, при этом опустив глаза. Вот сейчас она точно скажет нечто неприятное, Ева на сто процентов была уверена.

— Мы не рождены от союза женщины и мужчины…Наши тела искусственно созданы. Немного науки, много магии и благословение богини…

Ева покачала головой, отказываясь верить. Клонирование, выращивание людей? Что за бред? Хотя о чем это она…Над ней светило кольцо, в котором завтра, пурпурно-лиловым утром окажется солнце, она летает на ящере и прочее и прочее. Вот еще одна новость. Ее тело ненастоящее. Вдох-выдох, Ева прикрыла глаза пытаясь уложить в голове ошеломительное открытие.

— И кто же нас создал? Кастр? — спросила она, вспомнив о лысоватом лекаре и о той комнате, где очнулась в прозрачном мешке.

— Нет. Кастр — жрец бога маниту. — усмехнулась Фелис, — ему подвластна лишь душа, вернее то, что дает жизненную силу…дух. Мне трудно объяснить тебе это понятными определениями. Может тебе об этом его самого расспросить.

— А тело?

— Другие жрецы.

— Жрецы чего? — допытывалась Ева, чувствуя, как брюнетке не хочется дальше распространяться. Та бросила опасливый взгляд на вход в замок Гора, куда ушли двое — Велех и босс.

— Белой реки. Богини белой реки.

До приезда гостей их проводили в комнаты. Обстановка пошикарнее, чем в городской башне. Там просто спартанские условия. Ева прошлась по комнате. Светлый, почти белый пол, черная, гладкая поверхность мебели, вполне современно выглядящая по сравнению с внешним обликом «загородного домика» Гора. Зеркало, от пола и почти под потолок…

Ева остановилась перед ним. Чужое отражение смотрело на нее задумчиво и потеряно. Длинные, обтянутые черной кожей ноги, куртка, под которой билось сейчас упругими толчками сердце, лицо — в обрамлении ее родных белоснежных волос, даже структура поменялась. Это не те тяжелые, жесткие черные волосы Надин. Ее слегка подвиваясь, создавали легкий беспорядок, взлохмаченные ветром и влажностью здешнего воздуха близ большой воды. Кончиками пальцев прикоснулась к коже лица и, сделав еще шаг к зеркалу, Ева упорно не могла уложить в голове мысль, что все это искусственно созданное. Черные глаза — в них растерянность и страх… Тонкие пальцы двинулись вниз по шее, под ними легкое биение артерии. Нет следов возраста, в этом мире она молодая и сильная, как прежде…и ненастоящая.

Их разговор с Фелис продолжился уже в комнате, за закрытыми дверями. Наездников, в свое время создал жрец богини белой реки. Те умели применять материал ее даров и создавать из них копии людей, наделяя их силой, ловкостью и выносливостью. Кхорк и наездник — близнецы, живут только в паре, связанные ментально и в какой-то мере физически. Богиня Белой реки не позволила создать только человека, ее условием было сотворение вместе с ним летающего существа, чтобы было кому добраться до нее…

Голова кругом. Богиня — не нечто эфемерное, существовавшее в мифах и сказаниях, не просто объект религиозного поклонения, а вполне реальная фигура. Но все это было давно. Жрец пропал, что стало с ним Фелис не знала и предостерегла ее от разговоров об этом. Каждый наездник теперь на вес золота, их пока не воспроизводят и стало понятным то, что Кастр с Гором не хотели терять Надин и пошли на авантюру с вылавливанием подходящего маниту в ее мире. В низших мирах, как они выражались.

Стук в дверь отвлек ее от созерцания собственного отражения и от путаных мыслей, которые она тщетно пыталась привести в порядок.

— На выход, Ева. Построение. — Ну, хотя бы имя ей оставили свое, вздохнула Ева и схватив с темно-зеленого покрывала свою маску пошла наружу.

Маска ей нравилась. Она придавала ей хищный, агрессивный вид, совсем под стать ее настроению.

— Построились. — Голос Велеха заставил всех заткнуть и перестать обсуждать предстоящий приезд императора с многочисленной свитой. На огромный балкон нависающий над крыльцом вышел Горкан, но лица его не видно из-за ослепительно бьющего света из главной залы.

— Ева, заснула что-ли, — возле уха гаркнул Велех, — встань напротив Фелис, вас всего две бабы в отряде, будете стоять по обе стороны первыми. Император любит лицезреть женские фигуры.

— Мы не бабы, командир. Дамы, сколько можно повторять, дамы, — закончила фразу с нажимом Фелис, и на смешки остальных, добавила, — хамы…

Ева стоящая возле брюнетки, нехотя перешла дорожку подъезда и встала напротив той. Черт, рядом с Фелис, ей как-то безопаснее было.

Велех снова оказался позади и на плечи легли кожаные ремни.

— Это тебе только для видимости. Оружие тебе пока не доверяют, не обольщайся, — пробурчал тот, и, глянув на стоящего наверху босса, кивнул тому.

Ева повела плечами, ощущая и проверяя на вес, устрашающую тяжесть оружия. Она и прежде, видела за спиной у других прикрепленные на ремнях, торчащие черные рукояти и не ошиблась — это то, чем наездники убивают.

Ева медленно прошлась по противоположному ряду. Зловещая получилась компания. Вооруженные, в масках, выглядящих не менее агрессивно и впечатляюще, чем оружие, всадники кхорков выстроились по обе стороны подъезда. Фелис, в шлеме напоминающей морду змеи, с черными волосами, рассыпавшимися по плечам смотрела на нее, слегка кивнула, подбадривая, но как только послышался холодный, режущий слух ледяным металлом голос, вскинула выше подбородок и застыла в прямой стойке.

— Император.

Показались огни подъезжающей кавалькады гостей. Зашуршала тревожно галька и внизу на крыльце показался их босс. Здесь освещение от круглых светящихся фонарей-шаров на высоких тонких столбах, вполне позволяла рассмотреть его. Тени придали еще большей резкости этому холодному, надменному лицу. Куртка застегнута, а на груди поблескивали регалии и знаки отличия высшего и эти ботинки…Ева скосив глаза, основательно прошлась по высокой фигуре босса. Нельзя отрицать, даже красив, но исходящая колюче — ледяная волна от темных глаз, сжатые губы и высокомерие в чертах порождали тот самый опасный вид привлекательности, с которым не хотелось играть во флирт и кокетство. Здесь это не прокатит…

Она еще только услышала тяжелые шаги и дыхание чего-то крупного, а уже нервная система приготовилась к новому удару.

Летающие птеродактили, а теперь вот это. Ева во все глаза уставилась на новый вид животных, судя по всему исполняющий в этом удивительном мире функции лошадей. Тоже на четырех лапах, но с изогнутыми дугой спинами, в короткой черной шерсти с мордами, чем-то напоминающими их ящеров, а вот фыркали совсем знакомо. Также отдувались от бега и нетерпеливо перебирали конечностями после интенсивного хода. Высокая, длинная карета, поблескивающая дорогой отделкой не оставляла сомнений в особом, почитаемом положении ее хозяина.

Перед глазами снова возникла обшарпанная палата психушки с серыми простынями на скомканной постели. Она в углу, рядом Маринка, пытающаяся добиться от нее хоть незначительной реакции, а она уставившись в потолок видит все это…К горлу подкатил комок.

Первая карета остановилась, и блеснув лакированной поверхностью, открылась дверь, выпустив из своей таинственной темноты, наружу, облако благоухающих ароматов. Женский приглушенный шепот, легкие смешки из темной глубины и первым показался мужчина. Не слишком высокий, вполне подтянутый с усыпанной чем-то блестящим грудью, постоянно бликовавшим в свете фонарей — от дышащей властью фигуры императора отвлекли выпорхнувшие цветастыми бабочками молодые женщины, щебечущие и с любопытством осматривающиеся по сторонам. Замолкли, как только показался на дорожке хозяин замка. Гор, подозрительно неспешно приближался к высокому гостю. Ева посмотрела на императора — тот в курсе, что со стороны это выглядело так, как-будто босс не считал себя ниже него? Лицо местного владыки, в чертах которого немного угадывались утонченные азиатские черты было непроницаемым. Ничего не рассмотришь в этих глазах-щелочках.

— Приветствую в моем доме, император. Как добрались? — Гор лишь едва позволил своей спину согнуться в приветственном поклоне, в отличие от Велеха, склонившегося на одно колено и почтительно опустившего голову.

— Прекрасные пейзажи за окном и не менее прекрасная компания скрасили мой переезд Горкан, — чуть улыбнулся император, поочередно обернувшись на женщин позади него.

— Миледи, добро пожаловать и вам, — в голосе Гора проскочили, вернее тягуче протянулись новые ноты и Ева, затаив дыхание, ошеломленно уставилась на босса. Это он сейчас произнес?

— О, сокольничий, у вас великолепно! Не каждый высший может похвастаться таким загородным имением. — Одна из сопровождающих девушек, видно посмелее, да и моложе, с улыбкой обратилась к своему хозяину, — император весьма великодушен, взяв нас в эту поездку.

Тот лишь кивнул и стайка женщин, дыша легкими цветочными ароматами прошелестела мимо к входу в замок.

Императорская карета отъехала, давая место другим и Ева уже запуталась в череде незнакомых лиц, которые встречал Гор, при этом успевая тихо вести светскую беседу с влиятельным гостем. Иногда, когда Гор заговаривал с новым вышедшим из очередного, ведомого странными существами экипажа, император оглядывался на наездников, замерших статуями по обе стороны от них и его взгляд замирал, словно их скромные персоны интересовали его.

— Их двенадцать? — обратился он к Гору и тот, словно нехотя, повернулся по направлению его взгляда.

— Да, один из них выздоровел, Церон и теперь полный состав.

— Девушка кажется? — чуть нахмурил брови император, будто припоминая.

Коротка пауза, очень короткая, но до чего же ощутимая. В горле глухо застучало, и Ева задержала дыхание.

— Да.

Односложный ответ с вселенским холодом в голосе…Короткий взгляд на нее, темных, почти черных в искусственном свете, глаз.

— Прекрасно. — Император устроив руки на груди снова вернул свое внимание на остальных, — было бы прискорбно потерять один из этих редких, великолепных экземпляров.

— …Да, — медленно согласился Гор, переводя взгляд от скрытого под маской лица Евы на очередной подъехавший экипаж.

— Фух…Наконец-то все закончилось. Я есть хочу. — сняла свою змеиный шлем Фелис и тряхнула великолепной блестящей гривой волос. — А ты? Что молчишь?

— Я…Я тоже…Немного.

Карие глаза сверкнули смехом и с пониманием прошлись по застывшей Еве.

— Впечатлена? А…ты же не видела раньше бруханов. Они не опасные, выглядят только так, а по сути, как собачки комнатные. Не чета нашим кхоркам. Поверь.

Да не в этом дело! Так хотелось ей сказать в ответ. Мозг готов был взорваться, явно перегрузившись всем увиденным…Что за чертово безумие на нее накатило и очнется ли она когда-нибудь? Тихо, из глубины сознания, вторил голос «А зачем?»…

Рядом взрыв хохота, сотрясающий своды небольшой столовой, где разместились наездники, отвлек от тягостных мыслей.

— Не, ну правда, цыпочки императора ничего так. — Пробасил один из их отряда, тряхнув мечтательно длинными черными волосами.

— Успокойся, Раукс. Тебе не обломится.

— Боссу повезет, как пить дать…

Фелис закатила глаза к потолку, от разговоров мужчин, обсуждающих прелести фавориток императора. В соседнем помещении расположились гости и до их слуха, то и дело доносился гул голосов, прерываемый женскими звонкими щебечущими нотами. Брюнетка отпила из высокого стеклянного фужеры теплого местного эля, и с усмешкой глядя на Еву, кивнула в их сторону.

— Балбесы…

— Ну так помоги мне Фелис, — шутливо взмолился Раукс, — я полон любви…к тебе, смилостивись и помоги мне.

— Помогай себе сам, Раукс, — огрызнулась Фелис и снова было открыла рот, чтобы высказать нечто едкое и явно вульгарное, но в двустворчатые двери вошел Велех, впустив на мгновение порцию света и благоухание из большого зала. Обвел черными глазами сидящих за столом наездников и с подозрением поглядывая на раскрасневшихся Раукса с его собеседником, скомандовал.

— Вы, на облет территорий.

— Велех, да там по кустам полно людей императора… — начал было недовольно длинноволосый, но тот даже не дослушал.

— Потому и контролируйте. Что тут непонятного.

Мужчины поднялись, Реуксу, было двинувшемуся в сторону входа в главный зал, Велех с не лишенной едкостью улыбкой, указал на другой выход.

— Даже не мечтай. — Намекая на женскую часть гостей, бросил командующий и уже глядя на оставшихся сидеть Фелис и Еву, обратился к ним, — вы можете отдыхать…

Фелис перешагивая через лавку, покачала головой.

— Мы с ними, проветримся.

— Осторожнее Фелис. Она без оружия, а лес кишит тенями Церона.

Брюнетка понизив голос, задумчиво протянула.

— Держи врага близко…

Велех смотрел ей прямо в глаза и Ева, не сомневалась, что эти двое с полуслова друг друга понимали, оставляя ее в неведении.

— Да, Фелис.

Они шли по празднично, ярко освещенному двору и только здесь, когда остались практически наедине, Ева решилась на новые расспросы.

— Сокольничий. Одна из женщин императора назвала Гора сокольничим…

— Предки Гора, они служили при дворе богов…Охотники.

Ева, наблюдая, как остальные рассаживаются на сытых, довольных и отдохнувших кхорках, неуверенно протянула.

— Да, я примерно представляю. Соколиная охота, перчатка на правой руке, предохраняющая от когтей птицы…

— Тебе еще предстоит ее увидеть, — отрезала Фелис и пошла к своему ящеру, зеленому, почти до черноты, с рядом острых, похожих на рога гребней.

— Что увидеть? — пришлось почти крикнуть Еве из-за шума хлопающих крыльев кхорков и усаживаясь уже на своего.

— Перчатку… — интригующе оскалилась Фелис и натянула шлем.

Они вдвоем плавно пролетели, вокруг одной из башен замка, неспеша обогнули каменные, искусно выложенные темные стены, практически просто планируя на теплых потоках воздуха от моря.

— Далеко не будем отлетать. Мне будет трудно еще и за тобой приглядывать. — Послышался немного усталый голос брюнетки.

Она снова над двором. На балконе струились тонкие, белые невесомые занавеси, иногда подхватываемые ночным бризом и Ева не смогла удержаться, что бы не подглядеть хоть одним глазком, на встречу высокопоставленных мира сего.

Ее послушный, урчащий от удовольствия возничий мягко спланировал чуть вниз и замер перед огромными панорамными окнами. Легчайшая белая вуаль всколыхнулась, открывая ее взору, людей внутри.

Ну а как же…Именно он оказался перед ней, развалившийся на низком кожаном диване, с бокалом в руке. Рядом с ногами взобралась одна из прелестниц императора и что-то нашептывала тому на ухо. Тонкая белая ладонь на его плече, обтянутом черной кожей… вот осторожно скользнула вверх, кончиками пальцев чуть коснувшись острых скул. Глаза Горкана опущены вниз, но при этом тот с полуулыбкой слушал кокетливые нежности, выдаваемые прелестным ротиком красавицы. Та изящно отклонилась, заливисто засмеялась, запрокинув голову, ладонь на пару секунд утонула в блестящей, русой копне волос, перетянутых блестящими цепочками и снова вернулась на грудь Гора. Что же она ему там интересное щебечет? Мимо прошлась парочка, слегка загородив обзор, но вот снова она видит будто высеченное искусной рукой мастера лицо…Да он и не слушает ее!

Бросил короткий, острый взгляд куда-то в сторону, туда, где находиться то, что его действительно интересует, то чем заняты его мысли, из-за которых в амарантовых глазах иногда вспыхивали кровожадные искры. Это все игра и на его кажущейся расслабленной физиономии тоже своеобразная маска. Гор сосредоточен…Он собран и напряжен, а поза и женщина рядом лишь создавали иллюзию беззаботности и светской беседы. Новое колыхание белой невесомой занавеси, на несколько секунд скрывшей от нее Горкана, и вот амарантовые глаза уставились на Еву — он смотрел прямо на нее. Наверняка, освещенная льющимся из окна светом, она восседающая на кхорке как на ладони, но лицо скрыто маской и ему невдомек, как сморщилась Ева, принимая всем телом огромную, невыносимую ауру силы, волной исходившую от его фигуры. Выждала пару секунд, чтобы ее побег не выглядел трусливым, и чуть толкнув пятками в бока своего кхорка ушла в влево и вверх, туда, где в вышине черной точкой маячила Фелис. Задохнулась, то ли от скорости, с которой взметнулось сильное тело ее темно-красного ящера, то ли от этой неожиданной сцены, украдкой подсмотренной через окно…

— А какое оружие у наездников? — осторожно подала голос Ева и не заметив какого-либо неудовольствия на лице Велеха, продолжила, — мне тоже придется учиться им пользоваться?

Тот усмехнулся. Командующий возился с длинной, чуть больше метра, черной трубкой и как предполагала Ева, это было одно из разновидностей орудий для убийств, здесь, в этом чудном мире.

— А ты считаешь тебе можно его доверить?

Стремительно обернулась и наткнувшись на темные глаза Гора, с залегшими легкими тенями по ними после бурной ночи, чуть замешкалась. Да ладно, Ева, не трусь — натянула на лицо насколько возможно выражение прохладного спокойствия и как смогла беззаботно проговорила.

— Почему нет?

Красивые губы искривились, подвергая сомнению ее напускную наивность. Подошел совсем близко, донося до нее легчайший, еле уловимый запах чего-то пряного…В штанах и простой белой рубахе, с закатанными рукавами, вид обманчиво расслабленный. Велех перестал бренчать той штуковиной, заинтриговавшей Еву во дворе замка, где по двору бродили кхорки, а чуть поодаль, у здоровенного бассейна, иногда слышались взрывы смеха наездников-мужчин.

Горкан подошел к нему и взял у него черный жезл. Задумчиво повертел в длинных пальцах и снова обратил свое внимание на нее. Вот оказался совсем вплотную, так, что у нее нога зачесалась сделать шаг назад, но осталась стоять. Его высокомерие подбивало к упрямству в том, чтобы не выказывать страха, хотя что говорить — его-то хватало в избытке.

— Ты готова забрать чью-то жизнь?

Ева чертыхнулась. Замялась, скользнув по уставившемуся прямо ей в глаза Гору. Выжидает, задав вопрос, на который у нее нет ответов. Зачем она вообще завела разговор об оружии. Она посмотрела на Велеха, но тот прищурившись, демонстративно уставился на остальных наездников вдалеке, делая вид, что все это его не касается.

— Нет.

Ему не понравился ответ. Чуть дрогнули крылья носа, придавая уже излишний хищный оттенок этому и так не лучившемуся мягкостью лицу.

— Ответ не правильный.

— Зато честный. — Ева пожала плечами, — в моем мире меня учили обратному, помогать жить…

Гор поднял руку в сторону, легкое нажатие на гравировку ручки и с обоих концов черной «палки» выскочили голубоватые, вернее неоново-яркие лезвия. Снова едва уловимое движение пальца по гладкой поверхности и осталось одно, которое он навел ей на грудь.

— Это копье наездников. Лезвие удлиняется до двух метров. Удобно в полете. Но Надин славилась кое-чем другим…

Ева молча рассматривала узкий тонкий кончик копья. Гор ждет, что она спросит про особые таланты Надин? Ну их к черту! Она попыталась перехватить ручку копья, ртутью метнувшись вниз, но он оказался быстрее. Она опешила…Ее скорость…Ева только подумать успела, а ловкое, упругое, как пружина, тело мигом пошло в нападение, зная, что и как нужно сделать. Снова кинулась в атаку, злая как черт, распсиховавшись на то, с каким пренебрежением он смотрит. Надин, Надин…как же они надоели с этой Надин. Сделала обманный рывок в сторону и едва коснувшись кончиками прохладного металла оружия получила тычок в печень. Задохнулась и ударила ногой в бедро…Боже, мышцы вспомнив свое предназначение вводили своей быстротой и хлесткостью в головокружительный кураж. Но Гор сильнее, схватил за лодыжку и дернул вверх опрокинув ее на спину.

Она лежала вытаращившись на неспешно кружившего в бледно-лиловом небе кхорка с Фелис. Ее плавный полет закрыла фигура Гора, с кривой усмешкой, тот прошелся по ней, с головы до пят.

На нее сверху плашмя упало копье, но поймала прежде, чем оно ударило бы ее точно по лицу.

— Забудь про свой мир…Ты никогда не вернешься и если ты хочешь использовать дарованный тебе шанс, будь добра — учись использовать оружие. Иначе не выживешь.

И он ушел. Ева поднялась, стряхнула прилипший к одежде песок и сморщившись, наблюдая за удаляющимся боссом, спросила у Велеха, так и не проронившего ни звука.

— Что за талант был у Надин?

Велех, бросив взгляд на Гора, уставился чернющими глазами на нее.

— Ты его только что показала…частично.

Нахмурился, задумчиво потер щетину на подбородке.

— Не дури с этим, — он кивнул на копье в ее руке, — не разочаровывай нас.

Рукоять сверкнула глянцем. Ева усевшись прямо на землю, крутила в пальцах, то, что ей наконец доверили. Закорючки письмена прочитать она конечно не смогла, а вот и то место, куда нажимал Гор, показывая, как извлекать смертоносные лезвия…Да, опасная штука.

В нескольких метрах зашуршал песок.

— Иди. — Тихо отпустила кхорка Фелис и подошла к ней. — Ну вот и тебе дали оружие.

Ева подняла на нее лицо. Брюнетка приглаживая волосы, заткнула за пазуху маску-шлем.

— Да. Вот только против кого, Фелис?

Та ответила не сразу. Окинула здоровенный двор блуждающим взглядом, задержалась на рядах стройных деревьев, из-за которых выглядывал серый камень скал.

— Ты скоро узнаешь. Здесь все сложно. — Уселась рядом, — лес кишит людьми императора. У Гора с ним шаткий мир…Это не надолго.

— Тени Церона?

Фелис кивнула подтверждая ее слова. На крыльце замка показалась разноцветная толпа из женщин, следом император и Гор, уже переодетый, в куртке — весь в темном. Подкатила пара экипажей, запряженных теми удивительными существами, что исполняли в этом мире функции лошадей.

— Они уезжают?

— К морю. Император изъявил желание отдохнуть на берегу. Завтра они отчаливают, и наконец, станет тише. Надоела эта суматоха. Правда и мы здесь не останемся…может на пару дней.

Ева наблюдая, как Церон галантно помогает рассесться по экипажам дамам, старалась не смотреть в сторону Гора. Сопротивляться любопытству было трудно. Ну как устоять, когда идет вот этой своей походкой властелина мира, к своему кхорку, крупному, с рядом угрожающих черных рогов, даже на крыльях- лапах здоровенные когти. Уселся, одел маску, не оставляющую сомнений, что под ней не простой наездник. Жутка гримаса жестокости, с длинными черными жгутами-дредами, делающими его похожим на чудовище…Взлетел, пустив в разные стороны облака пыли и песка. Огромная тень промелькнула над их головами.

— Вернемся в город?

— Да. Гор ищет оставшихся жрецов.

Ева повернулась к Фелис, наконец оторвавшись от созерцания огромного кхорка и его не менее интригующего наездника.

— Оставшихся?

Брюнетка с сомнением посмотрела на нее. Точно не знала, а стоит ли распространяться о таких вещах новенькой. Ева вполне понимала ее неуверенность и снова отвернулась туда, где растворился в лиловатой дымке Гор.

— Если нельзя, не говори. Я все понимаю.

— Ты с нами, Ева?

Карие глаза пытливо уставились на нее и Ева твердо ответила, единственному здесь человеку с которым она могла, в этой ситуации, откровенно поговорить.

— А у меня есть выбор? — ответила вопросом на вопрос Ева, и уже твердо и честно добавила, — да. Я с вами.

Гор искал оставшихся жрецов. У него был Кастр — жрец маниту, духа. У его союзника еще один — жрец огня и тем, кто был недоволен правлением Церона, не хватало еще двоих. Фелис шепотом, словно боялась что здесь, их сидящих посреди огромного двора перед замком Гора, кто-то мог подслушать, вываливала на очумевшую голову Евы, подробности местных интриг.

— Им не хватает двоих. Жреца теней и Белой реки.

— Для чего?

Фелис опустила глаза.

— Пока рано тебе об этом знать. Не обижайся, придет время и все узнаешь. Здесь кланам покровительствовали боги, но когда-то произошел разрыв. Боги покинули нас, оставались жрецы, но и с ними не все в порядке. Клану Гора принадлежит Кастр, клану Сиддара жрец огня, жрец теней, когда-то был при Цероне, но у них произошла крупная стычка и то скрылся, оставив свои творения при императоре…

— А белая река?

— Еще раньше сгинул. У того не сложилось с Гором и он практически сбежал от него.

Ева усмехнулась.

— А теперь Гор хочет сказать — вернись, я все прощу?

— Тогда никто не знал, что боги покинут мир, отвернутся от нас и, теперь единственная нить соединяющая этот мир с божествами — это жрецы.

— И вот они вдруг срочно всем понадобились.

— Ну да, — Фелис пожала плечами, — теперь все кланы рыщут в поисках жрецов, прекрасно понимая, какой козырь окажется на руках.

— Почему? — допытывалась Ева, — почему козырь?

Та поддалась ближе к ней, и почти в ухо тихо выдохнула.

— Только жрецы способны снять с Церона знак власти…

Заговор…И она теперь, пусть незначительная, но часть всего этого. Гор — ее хозяин, она служит в его личном отряде наездников, практически помогая, в поисках того, что способно сместить власть императора. Фелис больше ничего не стала рассказывать, полагая вполне справедливо, что и так слишком много выболтала новенькой, в преданности которой никто не был уверен. Что там из истории? Обычно с заговорщиками, готовившими переворот расправлялись весьма жестоко… Вот же она влипла!

— Пошли в главный зал. У тебя еще не было возможности прогуляться по нему, — и Фелис потащила ее к подъезду с величественными колоннами.

Ну что ж, вполне в духе Горкана. Они с Фелис остановились посреди той залы, в которой она вчера подсмотрела Гора с одной из красоток императора. Темно-серые стены с изображением сцен из жизни высших сменялись абсолютно белыми. Вот гравировка по глянцевому камню — охота, все несутся вооруженные на бруханах, один из них вытянул руку с которой сорвалась птица — огромные когти и раскрытый клюв в крике…это сокол этого мира. Гор — сокольничий и видимо это один из его предков решил увековечить в камне их занятие.

— Прекрасная кожа, — Фелис провела ладонью по спинке одного из белоснежных диванов, и ступая по белому мрамору пола, тихо засмеявшись, скользнула шутливо в танце, — глупая роль не так ли? У фавориток императора — кружиться днями у зеркала и вот тут в таких апартаментах…А ночью, изображать безграничную любовь и страсть перед тем, кого терпеть уже не можешь.

Ева приблизилась к картине и кончиками пальцев, коснулась рисунка птицы. Какой же искусный художник резал прекрасный, шикарного оттенка камень, чтобы передать задумку…

— Ну откуда тебе знать Фелис? Может они обожают своего императора?

Брюнетка пожала плечами и, потянув ее за руку потащила через холл к коридорам. Куча сменяющих друг друга, комнат, коридоров — вконец запутавшись Ева решила остановить затянувшуюся экскурсию.

— Все на сегодня, я устала.

Замок прекрасен. Немного грозный, аскетичный снаружи, внутри он скрывал со вкусом отделанные помещения, просторные и удобные. Никакой аляповатости и нагромождения.

— А это крыло Горкана. Туда мы не пойдем.

— Не пойдем, — согласилась Ева, уже впечатленная и уставшая, да и кто его знает, может утыкал тут все подсматривающими устройствами и им еще попадет за то, что суют нос куда не следует. — Теперь вот скажи мне, где моя комната, с уютной постелью…я заблудилась.

Фелис кивнула в сторону.

— Там. Тебе действительно нужно отдохнуть.

Она плыла. В странных водах и дышать не было необходимости. Плавное, убаюкивающее течение наполнило измученное тело спокойствием и всеобъемлющим умиротворением. Так хорошо…белые нити взвесью колыхались и перекручиваясь, исполняли неведомый танец. Как хорошо, так прекрасно, что хотелось тихо плакать от восторга…далеко, вверху, сквозь лучистую воду, бликовало розовым удивительное солнце. Чуть приподняла свою тонкую белую руку и вокруг запястья, лаская кожу, обвилась белая нить…запрокинула голову. Волосы, длинные, уходили в толщу искрящейся белым воды, белокурые и ошеломительно прекрасные…Но вот, там, где не видно их края появилась рука, обезображенная длинными лезвиями ногтей и бугристой, темно — красной кожей, настолько толстой и твердой, что она не боялась ничего, ни чужих зубов, оружия или когтей…Ева заметалась, рождая облако пузырей и в беззвучном крике открыла рот. Пальцы — ножи обхватили ее волосы и сделав пару оборотов, чтобы намотать в кулак белоснежную шевелюру, с силой потянули на себя…она кричала, она сопротивлялась…То, что схватило ее тянуло к себе — неотвратимо, не обещая ничего, кроме боли и ужаса…

Ева села. Боже, какой жуткий кошмар. Она утонула. Сделав глубокий вздох, обернулась по сторонам. То, что было до той руки сном не было. Лежала она на широкой постели, в просторной, скромно, но с неизменным вкусом обставленной комнате замка Гора. Ноги коснулись идеально гладкого, прохладного пола. Ночной ветер шевелил легкие занавески приоткрытого окна. Ева, глубоко вдохнув влажный, чуть солоноватый воздух, прикрыла глаза, снова погружаясь в атмосферу сна. Что это было? Словно отголосок чего-то до боли знакомого, такого…трогающего до самого дна души. Сон запустил внутрь тревожное смятение…и что-то щемящее, забытое.

Перед окном метнулась тень…вот снова. Кхорк, ее, цвета насыщенного красного вина. Он тоже разбужен? У него тоже странные сны? Ева выскользнув из комнаты, тихо прошлепала к выходу. Замок затих, а все веселье вечера, она благополучно проспала.

— Ты что здесь делаешь? — прошептала ящеру, когда тот заприметив ее спустился вниз. Тот закряхтел — скрежет лап по мраморному крыльцу и на ладонь опустилась шершавая морда. Уткнулся холодным носом, выдувая сильными толчками теплый воздух из широких ноздрей.

— Иди спи!

Снова глубокий выдох.

— …Не спится…

— Нами будут недовольны, если увидят.

Хотя за ними уже наблюдают. Сердце кинулось вскачь, почуяв угрозу и Ева не без тревоги вгляделась, в казалось бы, неподвижную стену леса на краю усадьбы Гора. Там…они видят ее…враги. Тени.

Ни видят ее…враги.

— Ты что здесь делаешь?

Вздрогнув обернулась на резко прозвучавший в напряженной тишине ночи, голос Велеха.

— П-просто. — даже дар речи потеряла от неожиданности, — не спалось.

— Быстро внутрь. — Кивнул в сторону приоткрытой двери, с тускло освещенной полосой света — тебе не стоит ночью покидать свою комнату, не говоря уже о стенах замка.

Ева кивнула и легонько хлопнув кхорка по прохладному боку, отправила того к себе. Вошла за Велехом в холл. Тот обернувшись, задумчиво застыл…Долго рассматривал, заставляя Еву смутиться от такого пристального внимания.

— Что?

Командующий явно чем-то озадачившись, тихо велел идти за ним. Вскоре она поняла, куда ведет ее Велех — покои Горкана. Вот его крыло, большие двустворчатые двери, на них символы, значения которых она и предположить не могла, и вот они у него. Тут не спали. Приглушенные светильники, легкая ароматная дымка, незнакомые, навевавшие особый настрой запахи — здесь обитал мужчина. Она прошла в следующую дверь — это спальня. На низком, практически на ложе на полу, в куче подушек, развалившись лежал Гор. Н-да…Здесь хоть топор вешай. Горкан в одних штанах, полуобнаженный, время от времени прикладывался к длинному мундштуку и, запрокинув голову, прикрывал глаза, выпуска в вверх порции белесого пахучего дыма…Когда его взгляд остановился на вошедших, Ева предположила, что балуется сокольничий чем-то одурманивающим. Амарантовый цвет радужки почти не видно, взгляд почерневший из-за расширенных зрачков, в глубине поблескивало, угрожая нечто нечеловеческое…чужое.

— Она опять выкинула… — Велех уселся напротив своего босса и потянулся к еще одному мундштуку. Ах, вот что…они тут оба балуются. Гор молча ощупал ее фигуру и остановился на лице. Ева в ответ демонстративно, что греха таить, было на что посмотреть, прошлась по голому торсу…Хорош, остановилась на длинных, слегка узловатых пальцах, державших длинное, украшенное замысловатой резьбой приспособление для курения.

— Нужно привезти Кастра. Пусть этот умник объясняет, что за хрень. — Тягуче высказался Гор и криво усмехнулся. Склонив голову, он перевел свой жуткий, неадекватный взгляд на Велеха. Командующий выпустив дым, скривился, но согласно кивнул. Лекаря с его заумными выкрутасами он недолюбливал. Нужно было оставить в покое тело Надин, и не пытаться воскресить наездницу.

— Да. Как скажешь, босс.

Гор откинулся на подушки, прикрыл одурманенные глаза и Ева, уже было подумала спит. Оглянулась, в поисках зеркала. Обнаружив зеркальное полотно, без каких — либо рамок и украшений, осторожно двинулась к нему. Трудно общаться с этими, не зная, что там с ее лицом опять произошло.

В отражении на нее посмотрела почти прежняя Ева. Все еще чужие, темные глаза заблестели от пелены слез. Ее черты, почти такие как лет пятнадцать назад. Хищная угловатость в лице пропала, уступив ее родному овалу — Ева слегка сменила ракурс. Нос, скулы, а самое замечательное — кожа. Пропал тот чуждый ей оливковый подтон жгучей брюнетки Надин, уступив белому фарфору. Гладкая, бархатная и сияющая.

— Это испортит ее связь с кхорком, как пить дать, босс.

Горкан равнодушно пожал плечами, но скосил отчужденный взгляд на нее.

— Значит станет не нужна…

Ева застыла рассматривая это отчужденное, холодное лицо, прекрасно понимая, что эта равнодушная сволочь имела ввиду.

— Мальчики вы заждались?

В комнату из неприметной двери чуть в стороне от постели Гора, у дальней стены неожиданно появился еще один персонаж. Причем без единой нитки на стройном, прекрасном теле, только распущенные, блестящие волосы перекинутые через плечо. Золотистая блондинка потянулась, бесстыдно продемонстрировав высокую грудь и тонкую талию. Гор запрокинув голову, позвал ее к себе.

— Ради тебя милая, можно и подождать. Проходи, не стесняйся, — и тот, издав низкий горловой смешок, снова пригубил своего зелья. Обнаженная блондинка, гордая в своей молодости и красоте не спеша прошлась, и грациозно устроилась на сооруженном ложе из подушек на полу. Прильнула к хозяину комнаты, при этом успев еще, шутливо пощекотать бедро Велеха пальцами ног.

— Кто это? — промурлыкала красотка, заметив наконец оторопевшую Еву, истуканом застывшую у зеркала.

Амарантовые, стремительно чернеющие глаза отвлеклись от созерцания розовых сосков блондинки и уставились на нее.

— Да мы сами не знаем…

— Намечается вечер вчетвером? — У Евы дыхание перехватило — и от того, как вполне буднично предположила такое эта голая девка, и от взгляда Горкана. В таком ключе не нужно высшему смотреть на нее…Даже не фантазируй! — Захотелось выкрикнуть в эту высокомерную, обдолбавшуюся какой-то гадостью физиономию, отстраненную, но при этом манящую к чему-то.

Гор тихо засмеялся, сверкнув зубами и с пренебрежением окинув Еву, утопил пальцы правой кисти в золоте волос блондинки.

— Не думаю…Она не в восторге от такой перспективы.

Рывками стаскивая с себя одежду, Ева задыхалась от злости, стоя в ванной своей комнаты, перед зеркалом. Все белое…Надин уходила, уступая место Еве. Она зло рассмеялась, представляя как вытянется лицо Кастра…В отражении стояла прежняя Ева — да, взволнованная, да, еще чужие темные глаза метали молнии, после того, как она пулей вылетела из покоев Гора, слушая смешки за спиной, но уже и не Надин…Прощай незнакомка — наездница…

Ладони скользнули вдоль тонкой талии, на небольшую, упругую грудь, вновь спустились по твердому, плоскому животу. Повернувшись боком, с удовлетворением отметила, как под фарфоровой, словно подсвеченной кожей, шевельнулись мышцы, создавая рельеф. В этом мире, версия молодой Евы, просто поражала. Она всегда была спортивной, подтянутой, но, то что сейчас, с удовлетворенной улыбкой крутилось, меняя ракурсы…Тряхнула короткими, словно взлохмаченными ветром белоснежными волосами. Это второй шанс…второй шанс.

— Ну и как ты это объяснишь!

Она подпрыгнула и слабые после сна ноги запутались в одеяле.

Над ней, искривившись от ярости, орал озверевший Горкан. Подтянул рывком вверх, стаскивая с кровати и потащил к зеркалу. Она пару раз запнулась, из-за покрывала волочившегося за ней. Сильные пальцы больно вцепились в подбородок, грозя оставить на белоснежной коже синяки.

— Кто ты такая?!

Боже, сколько же силы в этом человеке! Никакой надежды вырваться и не было. Она просто в тисках…В голову ударила боль, от стиснутой челюсти.

— Мне больно! — Едва смогла промычать членораздельно Ева, но он казалось не слышал. Снова повторил вопрос, практически выплевывая его в ухо.

— Кто ты?

— Аааа… — дернулась, чувствуя что вот-вот и кости затрещат.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился еще один мучитель. Кастр…

— Полюбуйся. — Гор, отпустил, когда уже звездочки из глаз посыпались, — может ты знаешь? Кто это, черт побери…

Горкан сложив руки на бедрах, склонил голову ожидая ответа от опешившего Кастра. Тот, нахмурившись подошел к Еве. Минуту сосредоточено изучал ее лицо, почесал затылок и принялся привычно мять заросший подбородок.

— Ну эта та, которую выловили в низших мирах. Немного изменившаяся, конечно. Когда это произошло?

— Велех сегодня ночью привел ко мне уже такую.

— Ночью? Зачем?

— Трахнуть мне некого было. Хотел смуглую брюнетку, а тут бац, белокожая блондинка. — Процедил озверевший от дурацких вопросов растерянного от такого напора, жреца, Гор, — ты издеваешься?

Тот сморщился, получив словесную оплеуху.

— Да если бы я знал, Гор. Не знаю я, почему она тело меняет…не понимаю…

— Что с этой не так? Ты понимаешь, что связи с кхорком будет конец и я лишусь одного из наездников?

— Ну ведь пока не потеряла. — Подала голос Ева, — я прекрасно его ощущаю.

Гор снова развернулся к ней. Ева подтянула одело повыше, почти до груди, с облегчением подумав о майке, предусмотрительно одетой на ночь.

— Это проверим. В твоих интересах, чтобы связь не нарушилась, иначе станешь пригодной только для продажи в дома Катаньеги.

Кастр сделав кислую морду, попытался успокоить своего босса.

— Ну зачем ты так…

— Заткнись жрец, — резко оборвал его Гор, — или присмотрел милашку для себя? Если она не будет как Надин, значит отправится в низшие кварталы. Это все.

Они с Кастром минуту стояли в тишине, после того, как с оглушительным треском захлопнулась дверь. До него только утром дошло, кого приводил Велех ночью к нему? Меньше употреблять нужно. Ева настороженно глянула на окаменевшего жреца. Тот уставился в потолок, видно, что пытается совладать с внутренним напряжением после неприятного разговора с боссом. Даже жалко его стало.

— Я не разрушу контакт с кхорком.

Темные глаза в раздумьях скользнули по полу, плечи шевельнулись в тягостном вздохе.

— Надеюсь нет.

— Стоим и ждем. Просто стоим. — Одними губами произнесла Фелис, не отрывая сосредоточенного взгляда от стены густой зелени.

— Мы не пойдем туда? — Ева не могла устоять, чтобы не спросить.

Минут сорок назад, туда ушли с десяток наездников, пара бойцов из личной небольшой армии Горкана и он собственной персоной. Как поняла Ева, у того были подозрения, что после отъезда высокопоставленной персоны, Церона, в его лесах «заблудилась» парочка из тех, кого накануне Фелис, называла «тенями». Люди императора. И все основания так думать были. Она усмехнулась, — ну, еще бы, ведь как оказалось, Гор — практически один из заговорщиков против правления Церона.

— Нет.

Они во дворе не одиноки. На противоположной стороне двора болтались по периметру еще несколько, до зубов вооруженных мужчин.

Фелис повернулась к ней.

— Нас оставили на случай, если кто-то из них пойдет сюда. В замке только прислуга.

Ева повела плечами, ощущая тяжесть оружия за спиной. Теперь за ее спиной постоянно эти опасные штуки и, судя по тому, что тело помнило навыки и ничуть их не растеряло — этими «штуками» ей придется попользоваться.

— Не проще ли было полетать? Осмотреться?

Ее вопрос вызвал усмешку на смуглом лице брюнетки.

— Не проще, — она кивнула в сторону зарослей, — ни черта ты их с высоты не заметишь, по крайней мере не всегда…Тихо!

До слуха донесся треск сломанной ветки…Зашевелилась листва, а вот и качнулись в стороны ветки, словно раздвигаемые…Но кем?

— Оружие! — скомандовала Фелис и, лязгнув своим копьем, выпустила неоновое лезвие. Ева слегка неуклюже повторила за ней. Теперь они обе приготовились встретить противника.

Он бежал…Практически невидимый, прозрачный, словно из воды и при этом искажал то, что находилось за ним. Только по маленьким взрывам песка, можно было понять, где его ноги ударялись о посыпку двора. Остальные, у противоположного края двора заметили происходящее, но они слишком далеко…

Ева уже слышала его дыхание…И он наливалась красками, постепенно, снизу вверх поплыли ручейки видимости. Когда был совсем близко и Фелис взмахнула оружием, показалась и его ужасающая голова. Человек, да, крупный, но его лицо…Вместо нормального черепа, голова собаки…Нет, скорее похоже…Остроконечные уши, вытянутая, клыкастая морда…Глаза — черные белки с желтым, вертикальным зрачком. Вот почему тень.

Монстр с легкостью увернулся от попытки Фелис ударить его, и, взмахнув здоровенной ручищей наотмашь, отправил брюнетку в полет. Та прокатила на спине несколько метров. Повернулся к Еве и раскрыл пасть, в беззвучном крике, пытаясь нагнать страху, на посмевших ему мешать. Желтые зрачки с безграничной ненавистью уставились на нее.

— Ублюдки Гора. — Звук голоса, как будто из глубины гортани звучал неестественно, добавляя еще большего страху. Ева приготовилась умирать.

Он резко сорвался, и бросился на нее. Взметнулась лапища, но она умудрилась каким-то чудом проскользнуть под ней и оказаться за спиной человека — тени. И он не успел повернуться, чтобы напасть, Ева оказалась быстрее…Не раздумывая воткнула голубое лезвие в спину — тот замер на пару секунд, проплелся несколько шагов, запнулся…и вот, наконец обернулся к ней. Оскалился и снова разинул пасть, а за его спиной пульсировал фонтан из бьющей толчками крови.

Кажется, она убила человека…Вернее не совсем человека…Тень. Припал на одно колено, слабея от смертельного удара, но все еще тянулся всем телом к ней, выкинул руку в безнадежной попытке схватить. У кромки леса появились Гор с его людьми, они-то и загнали тень Церона на двор. Когда те подбежали, человек-собака упал лицом в белесый песок.

— Я его убила?

К телу первым подошел Гор. Шипованным носом ботинка поддел лежащего и перевернул. Желтые зрачки совсем сузились, превратившись в полосы на черных, мутных белках.

— Да.

Судорожный выдох, не оставлял сомнений для остальных, что она не в особом восторге.

Горкан обернулся на нее.

— А ты бы предпочла, чтобы он тебя разорвал? Они ловко орудуют своей пастью, особенно предпочитая печень…

К горлу подкатил тошнотворный комок, не давая ответить, вымолвить хоть звук. Да и что тут скажешь?

Он задумчиво прошелся взглядом по застывшей бледным изваянием Еве. Остальные молчали.

Двинулся к ней, обошел по кругу, внимательно рассматривая и заставляя других отодвинуться. Фелис с Велехом переглянулись.

— Велех, эта маленькая, белобрысая дрянь меня удивила.

Горло перехватило спазмом и от его слов и того, каким высокомерным тоном он их произнес. Безграничное высокомерие, пренебрежение…Высший не счел нужным церемониться. Они его вещи и можно вот так просто взять и дрянью назвать…

Встал близко, напротив нее и сверлил ее этими жуткими глазами, цвета вот той свернувшейся крови на светлом песке. Они меняли тональность…Иногда сверкая амарантом, то темно-лиловые, то вот такие…кровь под тонким льдом.

Ева выдержала взгляд. Надеялась, что выражение ее лица прекрасно передает все отношение к нему…Скотина, холодная, охреневшая от власти и безнаказанности скотина. Привыкшая повелевать своими «вещами».

— Да, Гор. У нее прекрасная скорость.

— Странно да? Для человека из низших миров.

Черные глаза командующего наездниками хмуро сверлили спину босса, пока тот отчужденно глазел на нее.

— Босс, ты хочешь выставить ее на предстоящих боях?

— Возможно.

— Я не буду участвовать ни в каких боях, — Ева опустила глаза на лежащего неподвижно, только что убитого ею монстра.

— Тебя никто не спрашивает. — Ровно ответил Гор, но при этом внимательно смотрел. Чуть скривился, недовольный пререканием. — Натаскай ее, Велех. Бои через неделю.

Гор пошел к входу в замок, к нему по пути присоединились несколько наездников и бойцов.

— Уберите здесь, — коротко скомандовал оставшимся Велех и кивнул Фелис и Еве в сторону входа, — а вы обе в тренировочную…

— У меня будет синяк, — недовольно протянула Фелис, рассматривая свое отражение в маленьком зеркале, — чертовы тени…Как же я так подставилась, а?

Ева сглотнула комок в горле. Молчала, вспоминая тело лежащее на песке. Перед глазами все еще стояла картинка, как монстр глядя на нее, с пульсирующим фонтаном крови за широченной спиной, сделал шаг к ней…

— Он бы порвал тебя не раздумывая. Поверь, Ева, ты бы услышала звук собственных рвущихся сухожилий…или моих. — Брюнетка пристально посмотрела на нее, — я знаю о чем говорю.

— Да.

— Этот мир прекрасен, но еще и жесток. Привыкай, иначе не выживешь сама и кого-нибудь из нас подведешь.

Ева отвернулась пряча глаза, на них предательская пелена слез от ее слов. За эти несколько недель здесь, она порядком успела привязаться к наездникам, таким же по сути крепостным Горкана. Фелис…Она бы не хотела увидеть ее смерть…Человек-тень отмахнувшись, отправил черноволосую наездницу в полет на несколько метров, а Ева жутко тогда напугалась за нее.

— Да Фелис.

Брюнетка обернулась на топтавшегося у дальнего угла тренировочной Велеха. Тот копался с оружием, увешанным тут в бесчисленном количестве по белым стенам. Копья, мечи, клинки и еще много всякой всячины, названия которой Ева и не представляла. Все для убийства…одним словом.

— Велех, отпустиии…у нас был тяжелый день, — протянула Фелис, сделав горестный взгляд, призванный разжалобить вечно хмурого командующего.

Черные глаза сверкнули недобро, но все-таки он проявил толику жалости. Нарочито грубовато буркнул в их сторону.

— Валите. Все равно толку с вас нет.

Они обе одновременно подскочили и направились к выходу из этой пыточной комнаты.

— Завтра возвращаемся в город. — Добавил Велех, уже когда Ева была на пороге, — приготовься к тренировкам. Они станут для тебя ежедневными.

— Да, командир. — Обреченно выдохнула Ева и прикрыла за собой тяжелую дверь.

После позднего ужина, когда на замок опустилась фиолетовая мгла, да еще и небо затянуло тучами, обещавшими ночной дождь, высший созвал их в свой кабинет. Просторное помещение, сверху до низу забитое стеллажами с книгами, примыкало к главной зале, где накануне, Гор встречал гостей. Сейчас он восседал за массивным столом в кожаном, с высокой спинкой кресле, обитом черной кожей и, сомкнув ладони в замок перед лицом, хмуро поглядывал на рассаживающихся по диванам наездников.

Велех с Кастром сидели по обе стороны стола. Командир, как обычно спокоен, а вот жрец нервно постукивал пальцами о гладкую полированную поверхность под ладонью.

— Все в сборе я полагаю. — Амарантовые глаза скользнули по лицам собравшихся, — завтра мы возвращаемся в город. Как вы знаете, десятый месяц — это время сбора воинов. Весело и просто, как раньше не будет. Грядут некоторые перемены.

Ева сидела рядом с Фелис и надеялась, что ее не видно, пока она растеряно пыталась сообразить, о чем говорит Гор.

— Нам жизненно необходимо найти оставшихся жрецов.

Ожил Кастр. Метнул быстрый взгляд на Гора, поморщился. Видимо это было большой проблемой. Хотя бы потому, как высший откинулся на спинку и опустил глаза вниз на темно-коричневую гладь своего стола. Кастр начал тереть лоб, испещренный горизонтальными глубокими складками…Да, с жрецами определенно огромная загвоздка.

— Во время месяца боев, возможно, появиться тот, через кого можно выйти на жреца теней.

— Чертов ублюдок…Окопался же где-то. — Чертыхнулся Велех и красноречиво уставился на лекаря, практически только что оскорбив касту жрецов.

Кастр фальшиво улыбнулся и едко заметил командиру в ответ.

— Мы не пустоголовые вояки, умеем выжить в одиночку и спрятаться от тучи ищеек.

Гор слегка хлопнул по столу, призывая тех заткнуться.

— В данной ситуации, это скорее ваш недостаток, — он бросил недовольный взгляд на расхорохорившегося Кастра и уже снова поглядывая на наездников продолжил, — в городе нужно облазить все закоулки, ищем посредника жреца. Найдем его — найдем нашего отшельника.

— Белая река. — Кастр одними губами, с вселенской обреченностью произнес всего два слова и Ева с удивлением заметила — с этим жрецом, наверное, совсем глухо.

Гор напрягся, четко очерченные губы с чуть капризной линией, сжались…Окаменевшее лицо, стало чуть бледнее, на фоне черной кожи спинки кресла, а глаза…Застывшие колодцы наполненные томно-красным — высший обернул взор внутрь себя…

— Нужно решать проблемы по мере их поступления. Найдем Киарана, может он что-то знает о жреце Белой реки. — Попытался снять возникшее напряжение в воздухе.

Ева чуть наклонилась к Фелис и шепотом спросила, запутавшись, о ком идет речь.

— Кто такой Киаран?

— Жрец теней — Киаран. Тихо.

На их перешептывание обратила внимание. Амарантовые глаза застыли на наездницах.

— У тебя вопросы? — не было сомнений, вопрос предназначался ей и Ева, стараясь не дышать откровенным страхом прямо посмотрела в кровавые озера глаз.

— Да. Но могу пока обойтись без ответов.

Фелис легонько ткнула локтем в бок, призывая не говорить лишнего. Но это и не нужно. Сегодня у их босса настроение отнюдь не кровожадное. Ни единой эмоции не промелькнуло на лице Гора.

— Раукс. Покрутись по низшим кварталам.

На сосредоточенных физиономиях наездников прошмыгнула тень ухмылок.

— Да, босс. С удовольствием, — расплылся длинноволосый в улыбке, и покосившись на остальных, уточнил, — один?

Гор неопределенно взмахнул ладонью.

— Возьми еще с собой кого-нибудь.

Мужчины оживились. В комнате зашуршало, зашептало и Фелис, с кривой усмешкой наблюдая суету среди мужчин-наездников чуть покачала головой.

— Двоих! — Гаркнул Горкан и все заткнулись. — Велех подготовь Фелис с этой…На боях любят женские схватки.

— Может жрец огненного клана может помочь? — обратился Кастр к Гору, но тот покачал головой.

— Не уверен. Сиддар прибудет на днях…Поговорим с ним. Найдем жреца теней и думаю появится… — Гор запнулся, Ева четко уловила паузу в словах обычно крайне уверенного в себе босса, — нить к жрецу белой реки.

Кастр согласно кивнул. Еще пара организационных вопросов, на которые потратили около тридцати минут и Гор, обвел взглядом всех присутствующих.

— Расходимся. Все, кроме тебя, — глаза Гора недобро блеснули в ее сторону, заставляя ухнуть сердце вниз. Последним закрывал дверь Кастр, задержав на несколько секунд внимание на ней, бросил многозначительный взгляд на Гора и ушел.

— От Надин почти ничего не осталось. — Низкий голос в полной тишине кабинета звучал теперь по-другому.

Гор, откинувшись головой на спинку кресла, сквозь опущенные веки рассматривал Еву. Надменный, как обычно слегка отчужденный, но…

Она с досадой прикусила губу, понимая, что сейчас по сути любуется четкими, хищными чертами этого безусловно привлекательного мужчины. Сокольничий. Сильные, длинные пальцы пару раз погладили верхнюю губу, заставляя бессознательно следить за этим движением.

— Сожалею. — Наконец, оторвавшись, словно очнувшись от гипноза, Ева уставилась на высокое окно, за которым кроме густой тьмы, разглядывать было нечего.

— Ага. Ну а как же…сожалеешь. Остались только ее глаза…Кто ты?

Сколько раз она уже слышала этот вопрос? Три…четыре раза? Ева пожала плечами и вскинув брови в недоумении, прямо посмотрела ему в глаза, давая понять — да не знаю я о чем вы?

— Родители?

— Отца не помню, мать — учительница. Бабушка. — Ровно произнесла Ева, слегка уплывая в воспоминания о большой грузной женщине Тосе, ее бабуле, вечно торчащей на балконе с папиросой в зубах. Это был ее наблюдательный пункт за двором, с которого она нередко переругивалась с его обитателями. Перелом шейки бедра — а так да, бабуся у нее боевая была.

— Кто-то в твоем мире оплакивает твою пропажу?

Ах вот как? Значит там, она просто исчезла из квартиры.

— Нет. — Сглотнула неприятный комок в горле и уточнила, — детей нет, муж умер.

Все это они знали, к чему опять эти вопросы.

Горкан повернулся на кресле, и теперь уставившись в корешки книг, задумчиво скользил взглядом по полкам стеллажа. В профиль также хорош, — сморщившись от дурацких мыслей, Ева отвернулась в сторону.

— Возвращаться некуда…

— Я знаю, не нужно мне напоминать о моем незавидном положении.

Гор чуть повернулся и слегка удивленно произнес.

— Незавидное. Ты состоишь в одном из лучших отрядов этого мира. Ты летаешь на прекрасном создании и жалуешься? — развернулся к ней, всем видом показывая, как глубоко задела его, пренебрегая тем, кем оказалась здесь, — небо в этом мире принадлежит мне. По земле бродят множество созданий — тени Церона, огненные, воины кланов, а еще теперь иногда, на наши земли пробираются враги…но в небе только мои люди. И ты, жалкое подобие человека из низших миров пренебрегаешь этим?

Ева в первый раз услышала настолько длинную тираду из уст высшего.

— Я еще мало знаю вашем мире…чтобы оценить.

— Сегодня ты проявила себя и думаю, ты достойна того, чтобы оставаться у меня.

Он снова напомнил об убийстве того монстра.

— Я польщена.

Высший ей не поверил. У нее наверное сейчас кислое выражение лица, которое откровенно шло вразрез с произнесенными равнодушно словами. Задержался надолго на ее лице, глаза скользнули вниз вдоль тела. Ева напряглась, вновь поймав этот оценивающий, чисто мужской осмотр.

— Тебя не смущает, что ты практически находишься в стане заговорщиков?

Кашлянула, прогоняя спазм в горле от пристального внимания Гора.

— Пугает возможными последствиями. Почему вы хотите его свергнуть?

— Он задержался на троне. — Тот снова вернулся к созерцанию стройных рядов книг, — и его правление многих не устраивает — Церон пытается договориться с нашим врагом, обрекая наш народ на тяжелые испытания. Мерзкий трус.

— И это трудно?

— Что? — покосился на нее Гор, уставившись потемневшими глазами.

— Лишить его власти?

Тяжелый вздох, что сопровождал его ответ, дал понять — трудно.

— Да. Власть могут забрать только те, кто ее дал.

В кабинете воцарилась тишина, лишь нарушаемая тихим тиканьем напольных часов.

— А властью Церона наделили жрецы… — словно сама себе проговорила Ева.

— Да, четыре жреца, за плечами которых стояли боги. Они вручили возглашенному императору печать, повесив на шею знак отличия правителя.

Все дело в ней. — Гор повернулся, склонив голову, в темно-пурпурных, меняющих свой оттенок, когда заблагорассудится, глазах, сверкнули искры возбуждения. Хищно дрогнули крылья носа.

— А силой забрать…снять ее с Церона?

Вот теперь у него совсем другое лицо. Легка, едва уловимая ухмылка, вихрь эмоций в темных колодцах глаз. Встал из-за стола, вновь и вновь поражая статностью и силой. Не спеша, медленно прошелся вдоль стеллажей, кончиками пальцев задевая корешки, будто задумался и подошел к ней, заставляя встать. Невыносимо смотреть на него снизу вверх…Слишком высокий, слишком опасный…все слишком.

Ева даже вскрикнула от неожиданности, с которой он рванул верх ее рубахи, отправляя пару пуговиц на пол и обнажив шею и часть груди.

— Стоять! — резко прикрикнул на было дернувшуюся в сторону Еву.

Указательный палец медленно, дразня, скользнул от ключицы вниз, заставляя подрагивать нежную, теплую кожу — то ли от страха, то ли от острейшего ощущения прикосновений. Ева стояла, напряженная до отказа, как струна на наивысшей ноте и опустив глаза, опешив, наблюдала движение руки.

Добрался почти до ложбинки и сделал круг на белой фарфоровой коже. Ева взволнованно дыша, исподлобья взглянула на него.

— Печать императора впаяна в него, вот здесь… — Кончик пальца замер, амарантовый взгляд не отрывался от ее полуобнаженной груди, снова двинулся вниз, в теплую тесноту ложбинки. Гор зацепил край ее нижнего белья и притянул к себе, так, что пришлось вцепиться в кожу его куртки на плечах, — можно было бы аккуратно вырезать ее из него…но, увы, не выйдет. Печать сработает на угрозу смерти носителю. И неизвестно, как еще отреагируют эти чертовы боги, мать их…Капризные, обидчивые и непостоянные существа…

Последние фразы высказанные почти шепотом, вместе с теплым дыханием Гора, заставили кожу шеи и груди мелко задрожать. Еще больше наклонился, почти касаясь губами виска.

— Необходимо сделать все по правилам. Осторожно… — вторая ладонь скользнула вдоль позвоночника на ягодицы, с легкость чуть приподнял и прижал к себе… — аккуратно и четко, — дернул резко к себе, позволяя ощутить, что мысли Гора ушли в другую сторону, ну, сильно в другую. Тело, изголодавшееся без мужского внимания, свело судорогой, превращая низ живота в отдельное, на пределе чувствительное нечто. Боже, вот так просто, она завелась! И от кого?

— Отпусти меня, — не надеясь на то, что послушает прошептала Ева, — я буду служить в твоем отряде, буду исполнять приказы, но вот без рук только. Это лишнее…

— Здесь я ставлю условия и здесь все живут по моим правилам — перебил ее Гор и слегка оттолкнув, уже буднично и равнодушно бросил, — впрочем, ты права. Это мешает слаженной работе. Мне нужен эффективный воин, наездник кхорка, а не помешанная на любовных утехах поклонница.

Холодно улыбнулся, одними губами и снова вернулся за стол, оставив ее с буквально отвисшей челюстью, от только что высказанной беспредельной самоуверенности. Поклонница? Помешанная? Ева запахнула рубаху и ответила вымученной улыбкой, стараясь не подать виду, насколько задели ее гордость слова Горкана.

— Согласна. Я могу идти?

Развалившийся в кресле Гор, привычным движением хозяина махнул рукой в сторону двери.

— Иди.

— О чем вы говорили? — незаметно, бесшумной тенью, у нее за спиной оказался вечно хмурый Велех. Напоследок, почесав кхорка у основания гребня, в его излюбленном месте, она повернулась к командиру.

— Немного…обо всем. Велех?

— Да?

— Преступления против главы государства караются особо жестоко?

Он прекрасно понял, к чему она клонит. Опустив коротко стриженную голову, немного задумался.

— Да, Ева. Такие преступления заслуживают особой кары. Но не в нашем случае. Император сам стал преступником, когда отказался сложить полномочия в срок. — Черные глаза прошлись по высоким, узким окнам замка, — и он вдвойне преступник, после того, как стал искать способы договориться с внешним врагом. Его уже мало кто поддерживает, полностью ему верны лишь тени.

— Должен же быть цивилизованный способ смены власти…

Черные глаза с немым удивлением уставились на нее.

— Ну, я имею ввиду без кровопролития, без гибели людей и резни…

— Кто просто так отдаст власть, Ева? Тем более вкушая ее дары уйму времени. — Велех покачал головой, — грядет война и здесь на выбор два варианта — с императором, либо с лангратами, они уже нагло переходят границу и проникают в наши города, пользуясь слабостью власти. Причем лучше сменить правителя по закону, через жрецов…иначе война с императором ослабит наш народ, а впереди еще чужеземцы. Понимаешь?

— Одна война лучше, чем две?

— Да. И Гор в данной ситуации, пытается провернуть все с наименьшими потерями. Среди высших немало горячих голов, рвущихся через резню и гнев богов, лишить Церона печати. Авторитет Горкана пока действует, сдерживая их неразумные порывы.

— Мы возвращаемся сегодня?

— Через пару часов сбор и вылетаем. — Темный взгляд остановился на ней — решительное, обветренное ветрами лицо опытного наездника пытливо искало ответ на вопрос, — Ева, ты с нами?

— Да Велех…И больше не спрашивай об этом. Ваши сомнения будут обидны.

Он кивнул, вполне удовлетворенный ее ответом и двинулся к остальным.

— Ты слишком много думаешь, — протянул Гор, пока она морщась от боли, поднималась на дрожащие от усталости ноги, — мы не в шахматы играем…

— Я устала.

Высший снова пошел в атаку. Скупые, отточенные движения. Оптимальный результат при минимуме затрат.

— Если так же будешь витать в облаках на арене, твою смазливую мордаху превратят в мессиво. — больно ткнул кончиком рукояти и слава богу без выкинутого лезвия, — черт! Велех, что это за размазня.

Гор недовольно скривился на ее жалкие потуги сопротивляться и выплеснул все свое негодование на командира.

— Плохо, Велех. Она спит на ходу.

Чертов ублюдок! Она реально уже двое последних суток нормально не спала, кое-как волоча ноги вечером до постели после изнурительных тренировок с Велехом. Мысленно послав обоих к чертям и прочей нечисти, Ева опустила тяжелую, гулкую словно постотелый бубен голову на колени.

— Мне нужно отдохнуть. Я почти не сплю.

— Почему? — Черные глаза настойчиво заглядывали в ее лицо. Велех, присев возле нее, кончиком рукоятки чертил круги на светлом песке круги.

— Не знаю…Мне нехорошо.

— Ты заболела?

— Нет. — Уже прошептала Ева, стараясь, чтобы их не слышал Гор, раздраженно бродивший перед ними, со сложенными руками на поясе. — Можно мне заниматься без него?

Командующий чуть прислонился и ответил также шепотом.

— Это не от меня зависит, Ева.

Гор резко прервал свое дефиле и вскинул голову.

— Нет, вы только посмотрите. Я ее не устраиваю. — Инкрустированные тяжелые ботинки оказались прямо перед ней, — смотри на меня, когда к тебе обращается высший.

С трудом подняв ставшую чугунной голову, Ева устало посмотрела на искаженное злостью лицо Гора.

Порыв ветра взъерошив волосы бросил белые пряди на глаза, мешая рассмотреть насколько недоволен их хозяин.

— …Они мне надоели…Я их отрежу…

— …А что я буду пропускать сквозь пальцы, когда ты изгибаешься навстречу мне..?

В голову тугой волной ударила бескрайняя тоска и горечь, спустилась вниз и гонимая толчками крови, устремилась к сердцу. Ева опустила глаза к ботинку…Там, из-под массивной подошвы торчал кончик белой косы…Попятилась сидя на песке назад, испуганная…На что он там наступил?

— Аааа…

— Что с тобой? — заслонил солнце Гор, нависая над ней, угрожающей глыбой.

Ева облизав пересохшие губы, сглотнула колкий комок в горле и, чувствуя, как предательски защипало глаза от неведомо откуда накатившей боли…такой слегка забытой…притупившейся, но отчетливой.

— Ева!

Она вздрогнула. В первый раз с этих губ сорвалось ее имя. Молча разглядывала его, пытаясь уловить свои ощущения, но мелькнувшее дежавю отпускало и поймать теперь невозможно…

Никаких волос под его ногой уже не было. Обувь…Вон та штука, легкая складка с вертикальным швом идеально подходила для острого, смертельного острого, словно хирургический скальпель, ножа…с черной ручкой в виде когтя. Ева задрожала, понимая, что сейчас память прикоснулась к чему-то произошедшему с ней…а может дело в Надин? Может ее, смуглой наездницы, обрывки воспоминаний, она, сейчас трясясь как осиновый лист, приняла за свои.

…Я не отпущу тебя… — голос в голове прошептал, не громко, но предельно властно и жестко, не принимая возражений.

— Не лезь в мою голову! — почти выкрикнула Ева, заставив Гора ошеломленно замереть. Он даже дыхание задержал.

— Ева! Что происходит… — с нотами беспокойства вопрос Велеха прервал резкий жест Горкана.

— Помолчи!

— Может Кастра позвать?

Лицо Гора исказила гримаса недовольства.

— Толку от него. — В темно-лиловых глазах, сосредоточенно сверливших ее лицо, нет и тени тепла…Зато начинает проявляться старая, запекшаяся кровь, как с древних алтарей…Ева тряхнула головой, будто в попытке сбросить наваждение, — Кто лезет к тебе в голову, Ева насторожилась. Бросила короткий взгляд на Велеха, отметила, что командующего больше беспокоить настроение босса и снова утонула в тягучей кровавой пелене глаз высшего. Ага, отвечу я тебе, когда ты вот так, вкрадчиво, обманчиво спокойно и мягко, спрашиваешь о том, что внутри моей белобрысой башки.

— Никто.

Гор отшвырнул рукоятку меча в песок. Раздраженно, с такой силой, что она вздрогнув отпрянула. Присел на корточки и теперь его окаменевшее лицо напротив нее. Чуть дрогнули губы, будто готовы были сорваться слова, но высший сдержался. Ладонь, перетянутая кожаным ремнем скользнула к ее голове, заставив отклониться в сторону и настороженно следить за ним. Не сказать, что от Гора исходила откровенная угроза, но он сейчас пугал — нечто прозвучавшее только что…отчего теперь в глазах высшего смесь ярости, горечи и маска отчужденности, словно он не здесь. Зацепил прядь волос и задумчиво погладив ее большим пальцем, протянул.

— Молчишь…

— Со мной все в порядке.

Позади него показался Велех, загородил слепящее солнце и Ева заметила, как беспокоит командующего поведение Гора. Хмуро смотрел на его затылок, пока высший замер, превратившись в немую статую. Коротко кивнул Еве — «Иди!», и мешкать не стала, метнувшись в сторону и быстрым шагом, даже дыхание задержав, пошла к входу. Тяжело проскрипела массивная дверь и прежде чем скрыться в темноте коридора, она обернулась, на оставшихся во дворе мужчин. Гор так и остался сидеть, уставившись в песок перед собой, где еще недавно валялась она…Велех молча стоял позади.

Чертыхаясь и проклиная здешнюю архитектуру, она, перепрыгивая через ступеньки, поднималась по винтовой лестнице. Та пронизывала башню насквозь. Мелькнул этаж прислуги, кухня и подсобные помещения, где по коридорам сновали местные обитатели, слуги Гора. Этаж за этажом, чего здесь только нет…Ева только добравшись до самого верхнего, выше которого уже купол с кхорками, стукнула себя по лбу. Лифт! Ева, тут же лифт есть…забыла. Хлопнула дверью своей комнаты и уставилась в зеркало. Слегка запыхалась, в глазах застыл немой вопрос — что это было сейчас там внизу? Обрывки воспоминаний Надин или и здесь ее крыша тоже уедет, не выдержав таких впечатлений? Может убийство того существа на нее так повлияло.

Ладонью пригладила растрепавшиеся волосы, холодные пальцы коснулись лица. Эти чужие глаза…в них защипало и вот, уже полны слез, неужели расплачется? В груди все еще давило от пережитых, чужих эмоций — «я не отпущу тебя» — это был его голос! Он говорил это ей, вернее, возможно Надин, а рвало на части сердце теперь ей…

— Ева, ты там? — в дверь пару раз тихо стукнулась Фелис.

Ева тихо легла на темно-зеленый шелк постели и уставившись в потолок, снова пыталась уловить, что же появилось у нее в голове…И причем там Гор?

Под ногами белый, скорее похожий на снег, песок. Пошевелила пальцами — теплый, не смотря на сгущавшиеся сумерки. Ева подняла голову — поверхность реки искрила белоснежными сполохами, манила войти и ощутить ее ласковое прикосновение. Иди, станет хорошо, тепло и спокойно. Шагнула, оказавшись по щиколотки в белой воде и почувствовав, как ноги обволакивает знакомой нежностью, приносящей расслабление и чувство невесомости. Погрузилась по пояс, пальцами загребла искры, подняла руку, любуясь, как с нее стекают блестящие капли…

— Я не отпущу тебя!

Ева обернулась на его, шипящий от ярости, голос позади. Стоит на берегу. Не пытается удержать, но и не отпускает.

Она снова сделала шаг и ушла под воду до глаз, повернулась к нему и, как только он двинулся в ее сторону, сделала последний шаг назад — ушла под воду. Задрала голову вверх, но видеть, что происходит на поверхности мешала копна белых длинных волос.

Опускайся вниз…опускайся…но он успел схватить. Когти запутались в прядях, царапнули кожу головы. Заметалась, запуская вверх сноп пузырьков воздуха…закричала, выпуская наружу из перехваченного спазмом ужаса горла в белые воды вокруг всю смесь эмоций — из боли, тоски и ненависти… Попыталась отодрать вцепившуюся чудовищную руку. В белую кожу впился один из когтей и потянул вверх…

Ева открыла глаза. Слушая собственное сбившиеся дыхание, осторожно осмотрелась. Она в своей комнате, на последнем этаже башни высшего. Ночь. Подняла руку и запустив пальцы в волосы, облегченно выдохнула. Опять этот кошмар…Такой странный, пугающе реальный. Выпутав ноги из сбившегося в кокон одеяло, Ева прошла к окну. Город не спал — множество огней зажглись над входом многочисленных таверен, увеселительных заведений и домов, где жаждущих удовольствий ждали те, кто мог их дать. По освещенным узким улочкам сновали люди, экипажи, создавая вид паутины, здесь, когда смотришь с высоты. Ева подняла глаза выше — вдалеке, чуть справа, светился словно гигантский причудливый корабль, замок императора. Многочисленные мосты-переходы тоже обильно освещенные, создавали вид гирлянд хаотично увешанных между башнями. Этот город вообще когда-нибудь затихал? Город любил ночь.

Сегодня луны — кольца не видно. Здесь оно тоже иногда скрывалось за тучами и в эти моменты, можно было представить, что она в своем мире…если не смотреть вниз, на светящийся город.

Вырвалось сухое рыдание. Сон почти полностью отпустил ее тело и душу, но, боже, как хотелось поплакать от необъяснимой тоски и щемящей, тягуче-ноющей боли. Пока этого не было, все шло прекрасно, а теперь…зачем это проникло в нее? Вернувшись в постель, Ева обняв подушку, уткнулась в нее и закрыла глаза, надеясь, что та рука не вернется.

Сегодня, сразу после обеда, Фелис потянула ее прогуляться. Влетела словно вихрь к ней и, бросив на постель длинный темный плащ, встала в позу, подразумевающую, что возражения не принимаются, и радостно изрекла.

— Пора тебе прошвырнуться. Как дела? Я тебя с вчерашней тренировки не видела.

Ева возившаяся с ящиком стола, натянув беспечную улыбку, повернулась к Фелис.

— У меня было переутомление. Решила хорошенько выспаться, набраться си…

— Ева!

Она застыла, интонации брюнетки, с которыми та произнесла ее имя не оставляли сомнений, что — то случилось. Толкнув ящик комода, из великолепного темного дерева и растеряно помахивая расческой в руке, Ева вопросительно взглянула на брюнетку.

— Ева…Это что? — Фелис прошептала ругательство, понимая, что та по-прежнему не может понять, что смутило ее. — Глаза, Ева…Твои глаза.

— О, боже… — промямлила ошарашенно Ева, когда наконец подошла к зеркалу. Задрожала, представляя сколько вопросов снова возникнет теперь. И опять Гор рыча и метая молнии своими кровавыми глазищами, будет пытать ее, снова Кастр недоуменно будет чесать свои залысины и мычать нечто невразумительное. Она менялась. А ведь с утра все вроде было как обычно. Значит, в течение нескольких последних часов происходило изменение.

Один глаз карий, она даже вполне привыкла к чужому разрезу и цвету, а вот второй — очень светлый, серый — льдистый-прельдистый. Вернулась ее форма, миндалевидная, со слегка приподнятым внешним уголком. Чуть отпрянув, она прикинула, насколько нелепо теперь выглядит с разным цветом глаз и самое обидное формой. Несимметричность придавала ей жуткий вид, как будто подбитый.

— Он меня убьет.

— Ага, — за ее спиной показалась озадаченная Фелис, — Ева, волосы, лицо…это ведь твои черты возвращаются? Я правильно понимаю?

— Да.

— Он будет в бешенстве. — Вздохнула Фелис и села на кровать, с сочувствием поглядывая на Еву, задумчиво ощупывающую свое лицо.

— Переживет.

— Как ты это делаешь?

— Что? — повернулась Ева к сидящей за ее спиной брюнетке, — меняю лицо?

Фелис закусила губы и осторожно шепотом задала тревожащий ее вопрос.

— Ты ведьма, Ева? Там, в твоем низшем мире, ты наводила порчу на людей?

Ева рассмеялась. У нее сейчас истерика, наверное, начнется.

— Нет Фелис. Ничего и близко такого. В моем мире их вообще нет, — снова повернулась, пугаясь собственного отражения, — так, одни шарлатанки.

Не стоило ждать, когда это увидит Гор, да еще обязательно при скоплении свидетелей. Наблюдатели того, как ее снова будет унижать высший, задавая вновь и вновь те же вопросы, на которые нет ответов, не нужны и Ева, натянув принесенный Фелис плащ, решительно направилась к выходу.

— Ты куда?

Чуть задержавшись, Ева резко выдохнула.

— Сама покажу ему.

Не было взрыва, не было криков «кто ты?» и «откуда?». Когда она вошла, без стука с упрямо вздернутым подбородком, полностью готовая противостоять, Гор ее удивил.

Сидел за столом, задумчиво потирая нижнюю губу — вот же привычка — и лениво оглядывая ее лицо. Можно было даже подумать, что и не заметил.

— Подойди сюда. — Голос спокойный, от Горкана веяло неожиданным равнодушием.

Ева чуть замешкавшись и потоптавшись на пороге, подошла к его роскошному столу. По пути не удержалась, погладила идеальную, прохладную поверхность стола. У него только качественные вещи. Даже в комнатах наездников, все устроено с наивысшим комфортом.

— Ближе.

Зашла за стол и встала напротив сидящего Гора, ярко освещенная светом из огромного окна. Высший поднялся и, обхватив стальными пальцами ее подбородок, поворачивал лицо то слегка вправо, то влево. Большой палец, едва прикасаясь прошелся по нежной, тонкой кожей под тем глазом, что стал светло-серым и изменил форму. Гор хмыкнул, заставив скривиться уголок губ и теперь совсем стало трудно не смотреть на него.

— Не дергайся. Побереги челюсть. — Мягко предостерег высший, продолжая доводить до изнеможения своим длительным осмотром и безмятежностью. — В общем, ты не определилась — один глаз уже твой, второй раздумывает.

Ева сглотнула комок в горле, растерявшись, не ожидая вполне спокойной реакции.

— Наверное. — Тихо выдавила и попыталась высвободиться из цепких пальцев.

Склонив голову, задержался потемневшими глазами на нижней части ее лица. Указательный палец, уткнулся в кайму верхней губы.

— Губы совсем не ее…Цвет, форма — все другое.

Скачок сердца к горлу выдавил из нее судорожный выдох. Палец слегка погладил то место, где на верхней губе должна быть выемка.

— У Надин здесь был выразительный изгиб, у тебя его нет. Твои полные, мягкие и бледнее. Блондинка, значит…

— Все, хватит! — Вздрогнула Ева, сытая по горло этими анатомическими подробностями, — отпусти меня. Но вопреки ее желаниям, пальцы надавили сильнее, без особого усилия, но причиняя ощутимую боль и уже в который раз она удивилась, той чудовищной силе, что затаилась в нем. Пока не выпускает, но сдерживается и одному богу известно, выдержит ли такая слабачка, как она…

Левая рука коснулась волос и пальцы, зарывшись в волосы вцепились в них мертвой хваткой. Зажмурилась от кратковременной вспышки боли, скривилась и он соизволил чуть ослабить захват…И уже в следующую секунду ошеломленно раскрыла глаза. Целовался Гор тоже с напором, не раздумывая нырнул языком, даже там, во рту показывая, кто здесь хозяин. Ева вцепилась в отвороты куртки, так, что казалось кожа на кистях лопнет, рывок…еще, в безнадежной попытке оттолкнуть высшего, пока тот самозабвенно, буквально насиловал ее губы. И все у него с болью — рука, схватившая пряди волос, пальцы, сжавшие нижнюю челюсть и его язык…В нежную кожу щеки начало впиваться нечто острое, запустившее судорогу острой, словно оголенный нерв задел, боли — вниз по шее, боль заставила Еву даже пригнуться…Она закричала, вернее вышло громкое мычание, задергалась, отбиваясь от жестоких объятий…разомкнув сжатые кулаки, потянулась к его лицу, чтобы вцепиться, как сейчас это делал он…резко отпустил.

В кабинете лишь их дыхание. Евы, перемежающее с тихими всхлипами и шумное, готовое на рычание из глубины широкой груди, его…Плотно сжатые губы, хищные черты лица и глаза, снова изменившиеся. Цвет, как в тех контейнерах с кровью, которую так часто переливали Виталику. Она часами сидела у больничной холодной постели, уткнувшись взглядом, в темно-красные пакеты, подвешенные на штативе в палате мужа. Они ее тогда завораживали. Виталик…он не был таким, полная противоположность — нежный, ласковый, всегда целовал ее так, словно его жена была хрупкой фарфоровой куклой в руках.

Ева тыльной стороной ладони вытерла губы, чуть скривившись, едва задев то болезненное место на щеке, где только что были его стальные пальцы.

— Вы все проверили? — задыхаясь, прохрипела Ева и, делая шаг назад, в опаске, что тому вздумается продолжить.

— Да, — как ни в чем не бывало, вернулся в кресло Гор и, глядя мимо нее, снова превратился в равнодушную статую. — Можешь идти.

На ватных, трясущихся мелкой дрожью ногах, Ева устремилась к выходу. Так хотелось сказать ему, нечто убийственно едкое, но не смогла. Зубы отбивали дробь так, словно по макушку окунулась в ледяную воду. Не сейчас…выскажет потом, что она думает о нем.

На лестнице ее встретила Фелис. Окинув красноречивым взглядом ее лицо, с досадой закусила губу.

— Он в бешенстве, да?

Кивнула, не в силах пока говорить, понимая, что голос будет на грани слез.

— Он тебя ударил?

Ева отрицательно замотала головой и махнула рукой на жест наездницы, указывающий на левую сторону лица. Не мудрено, после того захвата Гора. Потерла кожу и, сдавленно прокашлявшись, наконец, смогла спросить, при этом изображая фальшивое спокойствие.

— Ты куда-то предлагала сходить.

— Да, — неуверенно протянула Фелис, — прогуляться по городу, но…

— Пошли, — твердо согласилась на прогулку Ева и потянула брюнетку за собой, вниз.

Спустя тридцать минут, преодолев двор и главные ворота, что защищали от непрошенных гостей башню Гора, они влились в шумный, разноцветный поток людей на улицах Сайконга. И хотя на них исподтишка поглядывали любопытные прохожие, Ева ловила себя на мысли, как приятно все — таки затеряться в общей массе и не боятся, что она опять что-то сказала не так или сделала не то…

— Смотри, пройдем пару кварталов и выйдем на главный рынок, — чуть не кричала ей на ухо Фелис, пытаясь победить какофонию окружающих звуков. Голоса, голоса…смех, резкие выкрики, шум колес — мимо пронеслись пара бурханов везущих повозку, нагруженную людом.

— Осторожно, тут просто хаос на дорогах, — предупредила снова ее гид и Ева, кивнув, только успевала вертеть головой. Высокие здания, в основном из камня, с надстройками, будто налепленными неадекватным архитектором…Окна, расположенные не менее хаотично, кое-где, прямо на веревочных протяжках поперек улиц, высоко над головой, колыхалась на легком ветру, развешенное белье. Она задрала голову, лиловая узкая полоска неба, перечеркнутая проводами, веревками и черт-ти чем еще, давала немного света, поэтому тут внизу, даже сейчас днем, кое-где горели светильники. Балаган голосов разносился и сверху, то жители переговаривались, иногда покрикивая через напротив расположенные окна. Сумасшедший дом. Фелис дернула ее в сторону, и рядом, грохоча железными колесами прокатилась тележка, до верху набитая свернутыми паласами и вазами. Торговец, тараща на них глаза, вежливо извинился и, сгорбившись устремился вперед, туда, куда направлялись и они — на рынок.

— Держи ухо востро, Ева, — брюнетка повела плечами, успокаиваясь от тяжести оружия за спиной, — тут можно встретить кого угодно. Обытали, торговцы тебе не угрожают, но вот в толпе могут встретиться другие из высших, а особенно аккуратно с их телохранителями.

— Конкуренты?

Брюнетка встряхнув волосами, пожала плечами.

— О, мы явно не дружим между собой, — темные глаза внимательно посмотрели на нее, — особо касается теней Церона.

— Понятно. — Вздохнула Ева и теперь старалась не считать ворон, осматривая город-муравейник, выглядевший несколько иначе, чем с высоты полета кхорка. Прохладный, с темной мостовой, еще мокрой после утреннего дождя, с полосами света, чудом проникшего через чудовищно сумбурную застройку и многочисленные мостики.

— Так сначала на мыло, — скомандовала Фелис и потянула ее в сторону крайних рядов. — Это моя слабость. Хочу найти с ароматом дерева хики.

Ева никогда не видела таких огромных уличных базаров. Бесконечное море лотков, под черепичными крышами и плотная, разномастная толпа людей. Фелис что-то еще лепетала, временами восхищенно вскрикивала, замолкая только затем, чтобы понюхать очередной кусочек мыла, а Ева, оглушенная гулом и количеством местных, оторопело плелась за ней. В развешанных зеркалах соседней лавки мелькнуло бледное лицо. Подошла поближе, с удивлением поняв, что это она в отражении…С легкой синевой под глазами, с двумя кровоподтеками на белой щеке, где недавно, впивались жесткие пальцы Гора, чуть прикусана верхняя губа…Она легонько задела то место, где поцелуй высшего стал особо жесток. Садист.

— А белокурая красавица что будет брать? — прохрипел насквозь прокуренный торговец, но при этом настороженно поглядывая на наездниц кхорков. Их тут знали, без труда определяя по одежде и знакам отличия, собственность высшего, Гора.

Коротко улыбнувшись, Ева покачала головой. Ничего не нужно — она растеряно оглянулась по сторонам, чувствуя усилившееся головокружение. Напротив лавка с маленькими, похожими на микроскопические бронзовые амфоры, бутылочками…

— Духи, — гаркнула Фелис на ухо, и Ева, подождав, когда движение чуть поредеет, перебралась к парфюмерному лотку.

Приземистая женщина, недоуменно поглядывая на ее глаза, но стараясь не подать вида, протянула ей первый попавшийся пузырек. Что-то цветочное, сладковатое с примесью ванили. Ева отставила бутылочку.

— Ничего ты не понимаешь, Орха. — прокряхтел, неведомо откуда появившийся старик, — это же не она.

Та, что старый торговец назвал Орхой, отчаянно жестикулируя, недовольно махнула рукой.

— Ой, надо же…все-то он знает. Молодая, красивая…как цветок. Что-ли я не права?

— Уйди, — шикнул на нее хозяин лавки, и внимательно осмотрев Еву, смешно прицокивая языком и болтая из стороны в сторону покачал головой, — сейчас, погодите…Где-то он тут был.

Ловко перебирая толстыми, будто сосиски пальцами, бутылочки, он, наконец, радостно воскликнул. Осторожно, словно драгоценность преподнес на жестких ладонях прозрачный, темный бутылек парфюма.

— Вот…Здесь горечь слез, сладость поцелуев и дыхание ветра, — вкрадчиво прорекламировал товар и, заметив ее недоумение, тут же пояснил, — аромат такой же противоречивый, как вы…в нем смешалось несмешиваемое…попробуйте.

Да, торговец знал свое дело. Даже Фелис, оторвавшись от своего мыла, с любопытством потянула носом. Влажная горечь и сухая, словно иссохшая на палящем солнце сладость…как будто сандал и еще, забытое, она вот-вот вспомнит. Действительно — смесь противоположностей.

На прилавок звонко упали монеты, заставив ее открыть глаза. Тот, кто бросил их стоял за спиной, и Ева догадывалась, кто все это время шел за ними по пятам.

— Я не собиралась их брать.

Коже шеи обдало теплым дыханием и знакомым запахом, от которого снова заныла щека.

— Не ври. Это твой аромат…Парфюмер Якуш никогда не ошибается.

Торговец с подобострастной улыбкой, с толикой страха глядя на того, кто стоял у нее за плечом, активно закивал. Похвала от высшего — что может быть лучше для бизнеса? Засунув духи во внутренний карман плаща, она повернулась к Гору.

— Я не принимаю подарки от посторонних мужчин.

Красноречивый взгляд на ее декольте, где рядом, за отворотом плаща скрылся пузырек, без слов дал понять, насколько запоздали ее слова. Злая улыбка исказила надменные черты.

— Значит я уже не посторонний. — Чуть наклонился, упорно сверля своими кровавыми глазами, — не зазнавайся чужестранка, я не всегда столь великодушен.

Смотреть в эти жуткие омуты, вспоминая что произошло в его кабинете было опасно. Столько боли…столько сладкой, мучительной страсти. Она, не выдержав взгляд высшего отвела глаза в сторону, туда, где за его спиной двигался рекой поток людей. Взгляд выцепил фигуру, выглядевшую среди остальных весьма одиозно. Высокий, в тунике, что делала незнакомца, похожим на монаха-отшельника, в глубоком капюшоне, из-за которого не рассмотришь лица. Но вдруг он сбавил шаг, а вот почти остановился, но идущие рядом обходили его, даже не касаясь грубой ткани странного одеяния. Он повернулся в ее сторону и разговор между торговцем, Фелис и Гором ушел на задний план.

В проеме капюшона показалось лицо и Ева со свистом втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы, привлекая внимание Гора. У незнакомца не было зрачков, просто черные белки глаз, резко выделяющиеся на слегка смуглом лице, мелькнул белозубый оскал и тот резко отвернувшись, утонул в человеческом горланящем потоке.

Высший поняв, что нечто за ним привлекло ее внимание порывисто обернулся. Покосился на нее.

— Что ты увидела?

— Я…Человек, он был в капюшоне… — Ева поморщившись, замялась.

— И? — Требовал продолжения Гор, с выражением лица, будто был невысокого мнения об ее умственных способностях. Зря вот так смотрит, это немедленно всколыхнуло чувство противоречия — все-таки прав был торговец.

— Странная одежда… — пожала плечами Ева и повернулась к Фелис, кожей лица чувствуя на себе подозрительный взгляд Гора.

— Закругляйся Фелис, вы пойдете со мной.

Фелис удивленно вскинула брови. Два часа назад он объявил выходной, а теперь вдруг наметились дела, которые именно без них не решить. Но надо, так надо.

— Да, босс.

Гор двинулся наперерез движению и это у него отлично получалось. Толпа не смела пересекать путь высшего, люди останавливались, давая проход привилегированному мира сего. Он внушал страх, не заметить это было трудно, она и сама вот так впадала в ступор при виде него и, наверное, также прятала глаза, не смея долго заглядывать в колодцы древней крови.

— Мы идем к Хитки. — быстро, краткой шепнула Фелис ей на ухо.

Ева не отрывая взгляда от рисунка хищной птицы на спине Гора, не удержалась от вполне логичного вопроса.

— Зачем?

— Думаю из-за тебя.

Гор слегка повернул голову, давая рассмотреть напряженный профиль, плотно сжатые губы и прищуренный взгляд, с остротой осмотревшийся вокруг. Это заставило их замолчать и продолжить путь в полной тишине, не смея раздражать Гора. Так прошли пару ветвистых узких улочек, иногда наклоняясь из-за навешенного тряпья. От бурной смеси запахов слегка покруживалась голова, и когда Гор, обернулся, чтобы высказать очередную фразу о том, что они еле плетутся, Ева с трудом вообще воспринимала его слова. Пряности, как-будто кофе, запах щелочного едкого мыла и еще куча, идентифицировать принадлежность которых она не могла. Наконец они нырнули в узкий проход, куда совсем не проникали лучи солнца, а противоположные стены здания пытались соприкоснуться. Гор толкнув скрипучую дверь, кивнул им в зияющий темнотой низкий коридор.

— Идите за мной. — Полоснул недовольным взглядом по ее лицу, и первым пропал в черной завесе.

Она еле удержалась, чтобы не схватиться за него, боясь столкнуться с чем-нибудь в кромешной темноте. Как они тут передвигаются, и как так у высшего получается уверенно идти? Впереди замелькали огоньки, кажется они дошли до этой Хитки. Гор нагнувшись, первым прошел через низкий проем в слабо освещенную комнату с тускло чадившими толстыми, оплывшими свечами. Не очень-то уютненько, сморщившись от усилившихся запахов, Ева осмотрелась. Небольшой камин, неразличимого цвета стены, пара длинных лавок и большой, из грубого дерева стол. За ним восседала центральная фигура этого помещения, та, к которой Гору вздумалось нанести визит. Ева чуть отклонилась в сторону, чтобы рассмотреть из-за широкой спины высшего эту Хитки. Молодая девушка, тонкая, очень миниатюрная, из-за чего ее вполне можно было принять за ребенка — темные волосы собранные в шишку, узкие щелочки-глаза, не дающие увидеть реакцию на приход неожиданных гостей. Одета по-простому, как большинство тех людей, что она только что наблюдала на главном рынке Сайконга.

— Ты сказал в прошлый раз, что ноги твоей здесь не будет, — молодой звонкий, с наглецой голос нарушил камнем повисшую тишину. Хитки не посчитала нужным даже взглянуть на Горкана, та самозабвенно возилась с орехом, и, ловко отправив в рот ядро, принялась за следующий.

— Я передумал, — мягким баритоном сдержанно отозвался Гор, и, сделав пару шагов к столу, резким движением выдвинул один из стульев. Уселся на жалобно скрипнувшее сиденье, не ожидая приглашения и мрачно уставился на девушку.

Та хмыкнула и по-прежнему, не глядя на него, расщелкнула в тонких пальцах орех, покрутила и ткнув указательным в сторону Фелис и Евы, ехидно промурлыкала.

— Вокруг тебя снова дамы, не изменяешь себе.

— Ага, — чуть оскалился в притворной улыбке Гор, при этом бросив косой взгляд на Еву и лениво продолжил, — а ты как всегда, редкостная стерва, тоже смотрю не изменяешь…

— Тебя беспокоит эта девушка? Зря…

Гор подобрался и, сменив позу, напряженно замер.

— Кто она, Хитки?

— Как мило, — звонко, запрокинув голову, заливисто рассмеялась Хитки, — ты вспомнил мое имя. Помнится, кроме как старой змеюкой, ты иначе меня не называл.

На лице Гора промелькнула тень ярости — в этом мире было не так много людей, которым позволялось в таком тоне с ним разговаривать. Хищно дрогнули мышцы, но он сдержался.

Хитки, наконец, решила обратить свой взор на гостя. Встала, и направилась, с легкой улыбкой на губах, к Еве. Фелис, сделав шаг в сторону, дала девушки обойти Еву по кругу. Гор молча наблюдал осмотр, терпеливо ожидая, что же скажет хозяйка этого странного жилища. Та, остановившись прямо перед ней, пару секунд, склонив голову, рассматривала ее лицо. Особенно, видимо заинтересовали глаза — ну еще бы, физиономия выглядела теперь подбитой, из-за их разного размера.

— Почти здесь…

— Что? — переспросила Ева, с трудом понимая, манеру Хитки говорить загадками. Та повернулась и прошла к своему месту, уселась и в следующий момент, заставила все мельчайшие волоски на теле Евы, просто дыбом встать.

— Она как чистый белый лист… — с девичьих губ, проскрипел старческий хриплый голос, словно связки вмиг одряхлели и внутри Хитки заговорила древняя старуха.

Тот, в отличие от Евы, удивлен не был — молча сидел поглядывая исподлобья то на девушку, то на Еву. Длинные пальцы правой руки, задумчиво гладили шершавую грубую столешницы, вторая, на спинке стула, поза высшего создавала обманчиво расслабленный вид.

— Что напишешь на этом листе, высший…?

— Ты о чем?

— …На этот раз… — дрожащие связки, выдавали жуткий вибрирующий звук из глубины старческого горла Хитки.

Она было даже подумала, что стул отлетит в противоположную стену, отправленный в полет раздраженным Гором.

— Так и знал, что толку от тебя не будет.

— Раз знал, зачем пришел. — Как ни в чем не бывало, без тени смущения, проскрипела провидица. А то, что она была ею, сомнений не вызывало. Он надеялся, что та приоткроет завесу того, кто вселился в тело Надин и смог менять его.

Гор не ответил ей.

— Ничего здесь нет опасного для тебя…и твоих планов.

А вот это заинтересовало его и, не спеша обернувшись, тот едко заметил.

— Ну, наконец, ты разродилась чем-то стоящим. Как она это делает?

Хитки пожала худенькими плечами и снова принялась шелушить орехи.

— Может, вот и делает. Ее маниту сильный, белоснежный. А вы с идиотом Кастром додумались втиснуть ее в смуглую брюнетку. Тут в другом проблема…

— В чем? — насторожился Гор, и темные глаза сверкнули подозрением в сторону замершей изваянием Евы.

Мелодичный, звонкий голос снова вернулся и желание сбежать от жуткого зрелища, уступило месту любопытству. Ева глянула на Фелис, та испуганно бегала взглядом от провидицы к Гору и обратно, ошарашенно глянув на нее, поднесла палец ко рту. Тихо!

— Ты по колено в белых водах Гор, — вкрадчиво произнесла Хитки, многозначительно поглядывая теперь только на высшего.

— Отстань с этой ерундой, — отмахнулся он, всем видом показывая, что не желает слушать. Направился к входу, коротко кивнув ей и Фелис — визит окончен.

— Скоро тебя накроет с головой. — Уже в удаляющуюся спину Гора, тихо проговорила Хитки. — ты пойдешь сейчас к Коичи, но тебе не помогает…

Гор обернулся. Ему не нравилось то, что решила напоследок высказать девушка. Окаменевшее, даже как-будто бледное лицо, темные, застывшие глаза, в которых застыло нечто горькое и болезненное… что-то, что словно пригасило всю бушующую энергию в этом высоком сильном порывистом мужчине.

— Не твое дело.

Хитки вздохнула.

— Не мое, так не мое…Смени чернила высший, — пронзительные черные глаза впились в оторопевшую фигуру Евы, — иначе после второго удара тебе не помогут и десять торговцев зельем…

Обратно они пролетели черный коридор намного быстрее, едва поспевая за рассвирепевшим Гором, сквозь стиснутые бормотавшего проклятия для провидицы Хитки.

— Фелис, возвращайтесь обратно. — Гор нахмурившись поглядывал на незаметный, в хаосе построек вход. Они прошли несколько десяткой метров, по этой же петлявшей улице, когда высший решил отправить их домой.

— Босс, мы подождем тебя…

— Не нужно, — оборвал Гор ее даже не обернувшись и нырнул за небольшую, обшарпанную дверь.

Ева заметила, что на этой улочке, они привлекли внимание местных жителей, то тут, то там, любопытно выглядывающих в окна.

— Куда он?

Фелис закусив с досадой губу, тоже прошлась по разбросанным над ними окошкам.

— К Коичи…о котором говорила Хитки.

— Я вообще с трудом поняла, о чем она.

Из той же двери показался мужчина, в темной простой одежде, русоволосый, суетливо огляделся…а следом тот в темном плаще с капюшоном, что привлек ее своими страшными черными глазами еще на рынке.

— У того, в капюшоне полностью черные белки, — тихо наклонилась Ева к Фелис, и та, увидев кого она имеет в виду, рывком утащила за первый же попавшийся выступ здания.

Тот, что вышел первым, пару раз кивнув, двинулся дальше по улице, второй, черноглазый нырнул обратно за дверь.

— Ева, — прошептала Фелис, не отрывая взгляда от них, — иди осторожно, умоляю не высовывайся, а я за Гором.

— Кто они?

Фелис усмехнувшись, потянула ее из-за угла.

— Похоже мы нарвались на жреца теней. Давай.

Ну дает. Оставила ее в незнакомом городе, да еще следить за чертовым незнакомцем. Как же она обратно дорогу найдет в этом сумасшедшем Сайконге? Стараясь идти ближе к стенам, но по возможности не упускать быстро шагающего по пустынной улице мужика, она отдалилась от того места, где они все разошлись достаточно далеко. За все время ей встретилась лишь пара людей…все словно вымерли, лишь эхо шагов того, за кем пришлось тащится, рискуя заблудиться в петляющих узких проходах.

Через несколько секунд, Ева поняла, что вообще ничего не слышит. Она его упустила? Осторожно выглянув за очередной угол дома, убедилась, что улица абсолютно пустынна. Черт…

На лицо легла ладонь, а в горло цепко врезалась рука…Дернулась пытаясь вырваться, умудрилась развернуться и уставилась на того, за кем так безалаберно пыталась следить.

Искривленное злостью, скуластое лицо незнакомца оскалилось в кривой ухмылке.

— Попалась, сучка…

Увы, ответить взаимностью ему она не могла, из-за сухой шершавой ладони, плотно прижатой к ее губам. Укусить? Но не пришлось. За спиной мужика вырастала глыба подвижного воздуха, который искривлял каменную кладку стены, словно она вдруг задышала…завибрировала. Тень Церона.

Расширив от ужаса глаза, Ева задергалась сильнее, понимая, что конец придет не только идиоту, радующемуся, что выловил ее, но и собственно ей самой. Коротко ткнула того под дых и мужик, не ожидая такой прыти ослабил хватку. Понял, что она увидела нечто пострашнее чем он, за спиной и обернулся. Метнулся, чертыхаясь, в сторону и перед монстром осталась Ева. Удар отбросил ее назад и больно прокатившись, будто по стиральной доске, по каменной мостовой, она резво вскочила и побежала. За ней, чуть в стороне, также пытался спастись русоволосый…Оружие, у нее ведь с собой мечи, но она не решалась остановиться и встать лицом к лицу с тенью. Тогда во дворе замка Гора, это скорее всего была счастливая случайность…Просто удачный случай. Заметила движение сбоку, прозрачная тварь подскочив, умудрилась несколько метров проскочить цепляясь за стену — оно хочет напасть сверху. Ева резко ушла влево, при этом сбив мужика и, наконец, схватилась за рукоятки мечей.

Противник увидев оружие в ее руках теперь не стала торопиться. Насторожилась. Сбитый ею мужик, простонав от боли, поднялся и побежал вперед, но ему не удалось скрыться…Остановился, заметив перед собой еще одну, отделившуюся от темной поверхности стены тень Церона. Им обоим конец…

Та тень, что нацелился на нее прошелся по дуге вокруг нее, сделал шаг в ее сторону и потерял возможность быть почти невидимым, словно он пересек некую черту, за которой проявлялся его истинный облик. Уже знакомая, жутка голова с удлиненной пастью, из которой неестественно для человеческого горла, с жутким хрипом, вырывалось дыхание. Понял по ее реакции, что раскрылся, удивленно оглядел себя вертикальными зрачками на желтом белке и метнулся обратно, снова став прозрачной глыбой подвижного воздуха.

Сдавленные хрипы, заставили обернуться — вторая тень принялась за ее недавнего врага и этим воспользовался ее противник…Но она тоже быстрая. В этом мире, в этом теле она как ветер…И хотя он увернулся от ее взмаха меча, Ева была уверенна, она очень близко подобралась. И уже сама пошла в атаку, понимая, что как только приблизится на нужное расстояние, то сможет видеть врага в лицо.

Над головой промелькнуло нечто большое…Темное. Гор…Высший на своем кхорке, стремглав устремился в узкий проход, соскользнул с летуна и оставив того, вцепившегося в одну из множества вертикальных лестниц, непонятно почему утыканных по высоким стенам. Через пару секунд оказался возле второй тени с тем трусоватым мужиком, за которым она следила. Тот нужен Гору, из-за черноглазого в капюшоне…

Тени Церона заметив внезапно появившегося высшего активизировались. От стены отделился третий и напал на Гора. С неба свалилась еще и бледная как мел Фелис и взяв на себя охрану мужика, внимательно следила за сзваткой, готовая сорваться с места, чтбы помочь.

Ева махая легкими мечами с бешеной скоростью, не давала ни единого шанса тени задеть ее. Теперь, когда в близком бою, тот потерял способность быть невидимкой, она играючи предугадывала его дальнейшие попытки подобраться. Ева быстрее. Потрясающая скорость. Противник — словно неповоротливая глыба. Пара ударов, он еле поспевал уворачиваться, и воспользовавшись неуклюжестью врага, саданула ногой по груди, заставив потеряться и оказалась у него за спиной. Ева бы его прикончила в тот самый момент, если бы не отвлеклась на Гора…Вот почему сокольничий, вот при чем здесь перчатка…Оскалившись на нее, монстр воспользовавшись моментом, решил ретироваться и вцепившись в карниз одного из многочисленных окон, ловко по стене ушел за угол здания. Ева так и осталась стоять, с мечами в обеих руках, растерянно опущенными вниз. Застыла статуей, рассматривая преобразившегося Гора…это жутко…это смертельно прекрасно. Возле Горкана, тень также выходила из режима невидимости…Омерзительные черно-желтые глаза уставились на нее, пару раз моргнув, вертикаль зрачков сузившись до тоненькой полосы исчезла с белка. Из груди тени, прорвав ткань темной одежды торчали пять когтей — лезвий, а за его спиной он…высший. Узкие ножи двинулись вверх, выворачивая мелькнувшие белым, осколки переломанных ребер и выдавая новые порции пульсирующей крови…Много крови — на монстре, на брусчатке…в глазах Гора, что застыли, глядя только на нее. Легкое движение, лезвия ушли внутрь монстра и тот, соскользнув с них, плашмя, уже мертвый, упал к ногам того, кто только что разворотил ему грудную клетку.

Вот для чего у него заклепки до самого локтя на правом рукаве кожаной куртки. Кисть и все предплечье потеряли человеческий облик. Вместо кожи грубая броня, напоминающая поверхность головы кхорков в том месте, где растут их гребни, она больше по размерам, хотя мужчина он и так не мелкий и главное — смертоносные лезвия-когти, сантиметров двадцать, а то и больше. Темно-кровавые глаза проследили направление ее взгляда, обескураженно и с ужасом гуляющего по руке…Демонстративно поднял ее, окровавленную, ужасающую, пошевелил пальцами и, не отрывая от нее таких же жутких глаз, постепенно превратил ее обратно, в человеческую ладонь. Вытер кровь платком, застегнул рукав и обратил внимание на Фелис и посредника жреца теней, будто и забыл о ней.

— Попался Карсо. — Правой рукой, только что убившей тень, схватил испуганного мужика за горло, чуть приподнял, заставляя его стать на носки, — ты заставил меня слишком много отвлекаться от действительно важных дел. Как ты искупишь свою вину?

Потрепанный, трясущийся мужик может что и ответил бы, но плотный захват и дышать-то ему не давал. Круглое лицо покраснело, даже белки глаз налились красным, Карсо захрипел и высший ослабил хватку. Его смерть пока не входила в его планы.

— Что вам нужно? — сдавленно, еле слышно выдавил, чуть не придушенный Карсо.

— Жрец теней. — Гор кивнул Фелис, и та, понимая босса буквально с полуслова, быстро обездвижила мужика, сцепив его руки за спиной, чем-то вроде наручников, потащила к ожидавшему их кхорку, — и уже завтра, ты осчастливишь меня встречей с этим недоделанным отшельником.

Фелис кое-как усадив перетрухнувшего мужика, плавно взмыла, аккуратно лавируя через мосты — перекладины между зданиями. Наконец и затихшей Еве досталась толика внимания от Гора.

— Ты могла позвать кхорка.

— Я забыла.

— Идиотка. Про мечи тоже забыла?

Ева молчала, с опаской поглядывая на правую руку Гора. От него не укрылись осторожные взгляды, все еще не отошедшей от потрясения Евы и усмехнувшись решил добавить страха, подошел ближе. Пальцы правой руки коснулись подбородка, поднимая ее лицо. Из глаз Гора ушел оттенок крови, уступив чистейшему амарантовому. Облизнув пересохшие губы, Ева старалась гнать из головы недавнюю картину, как из кончиков пальцев, торчали острейшие когти-лезвия, но получалось плохо. С гулко бьющимся, словно загнанная птица, сердцем, она представляла, как в белую кожу лица, молниеносно врежется выпущенное оружие сокольничего. На его лице ноль эмоций, смотрит, о чем-то задумавшись и наверняка, без труда, считывает плескавшийся в ее глазах страх.

Второй рукой, зацепив пальцем ремень ее штанов, дернул, прижимая ближе. Грубо, жестко, но с неизменным сексуальным подтекстом, которые она теперь постоянно ловила на себе в последние дни. Вот только не это. После увиденного, даже мысль допустить такую страшно. Гор — монстр…и страсть его наверняка невыносима и тяжела. Ева попыталась отвернуть лицо и тот лишь ухмыльнулся — его забавлял ее страх и подозрения.

— Какое у тебя сейчас нелепое лицо…С этими глазами. — Холодно прозвучало над ней замечание Гора.

— Не смертельно. Можно уже отпустить меня? Мне больно и неприятно.

Амарантовые глаза опустились на ее плотно сжатые губы. Застывшее жестокой маской лицо едва уловимо приблизилось. Как же хотелось закричать и каких громадных усилий было нужно, чтобы не запаниковать и не умолять оставить ее в покое…

— Попридержи язык, а то я начну думать, что он слишком активный и умелый… — ей начало казаться, что он сейчас просто рассмеется, от того, насколько оторопевшим стало у нее выражение лица. Заморгала, безнадежно надеясь, что ослышалась. — Пошли, доберемся обратно на моем кхорке.

Сразу отпустил и направился туда, где в метрах пяти вверх по стене, терпеливо дожидался хозяина крупный летун Гора. С ним, вдвоем на одном?

— Я позову своего. — Выкрикнула удаляющемуся высшему, и тот, чуть повернувшись в профиль, равнодушно отрезал.

— Как хочешь. Достала.

— Он в провинции Шатико. Там сейчас зима, Саддар не знает, что жрец отсиживается на его территории.

Гор прищурился, в глазах промелькнул опасный огонь.

— Саддар не в курсе? Ты уверен?

Карсо отрицательно помахал взлохмаченной головой.

— Киаран не в поселениях. Хижина среди холмов, где редко и охотника встретишь.

Гор удивленно вскинул брови, и ухмыляясь отвернулся к окну.

— Далеко его занесло. Надо же, так пресытиться императорским двором… — тон его голоса наполнился бархатной густотой, — всех фрейлин Церона перешерстил и сбежал…Говнюк.

Велех с Кастром переглянулись. Впервые за долгое время, у босса на лице хоть мало-мальски довольное лицо.

— Ага, — шмыгнул носом Карсо, настороженно поглядывая на высшего, — отправились к Коичи, запасы кончились.

Высший сидел, задумчиво поглаживая пальцами подбородок. Четко очерченные скулы, гордый, аристократичный разворот головы — Ева, тихо сидевшая поодаль, наблюдала за разговором Гора с посыльным жреца. У него тоже закончились, и они пересеклись на месте, где закупались зельем Коичи. Что там говорила об этом Хитки? Скоро высшему не помогут и десять торговцев зельем. Интересно, от чего помогает зелье Киарану, жрецу теней.

— Велех, возьми еще троих. Фелис и Ева тоже полетят. — Чуть задержался взглядом на ней, — может он что-нибудь знает, о таких, как она.

Гор поднялся с кресла, подошел к огромному окну и уставился на склоняющееся к закату солнце.

— Вылетаем на рассвете.

Ева тихо рассмеялась от чавканья кхорка. Выудив из миски очередную, поблескивающую серебристой чешуей рыбешку, кинула. Ловко поймав на лету лакомство, кхорк даже зажмурился от удовольствия.

— Ты мурлычишь как глупый толстый котяра.

Летун помялся, неуклюже переступая с ноги на ногу. Трудно им на земле, вот в небе да…Грациозные, быстрые и сильные.

— Лови, — блеснула в воздухе рыбкой Ева и вздрогнула от неожиданности, когда за спиной раздался голос высшего.

— Не перекорми ее…

— Это он.

— Разве, — равнодушно бросил Гор и, появился перед ней. В расстегнутой куртке, руки в карманах, чуть взлохмаченные волосы.

— Да. И у него есть имя.

— Ммм…Даже так, — блуждающий, рассредоточенный взгляд Гора, отчужденно проплыл по ней, двору, мимо затихшего кхорка, — и как же его зовут?

— Не думаю, что тебе действительно это интересно.

Это заставило его сфокусироваться на ее лице. Она назвала его на ты — Ева с досадой прикусила губы, словно наказывая их…Да и не очень-то почтительно, учитывая, что он их босс и даже платит им жалование.

После разговора в кабинете, с пойманным в городе Карсо, она нашла в верхнем ящике стола аккуратные мешочки, забитые местными деньгами. Небольшие, серебристые монетки, поблескивая в ладони, напоминали ей, что здесь она лицо подневольное. А собственно, когда было иначе? Что в этом мире, что в другом…

— Ты права…не интересно. Отправляй его отдыхать, — кивнул в сторону кхорка, и, подождав пока она даст понять своему летуну, что ночной перекус закончен, задумчиво протянул, — и все-таки как его зовут?

Ева запрокинув голову, наблюдала, как взметнулся в темное небо, тихо прошуршав кожистыми крыльями, кхорк. Черной тенью пару раз обогнул башню и скрылся в проеме крыши.

— Ой…Его зовут Ой, — улыбнулась Ева, вспомнив, как в самые первые полеты, доводящие до дрожи, причитала — «Ой…не так быстро…Ой» — тогда ее летун довольно прошептал в голове, — «мне нравиться, как ты меня называешь…»

— Странное имя.

— Да. — Повисло молчание, но она готова была так стоять сколько угодно, посреди пустынного двора, чувствуя, как прохладный ночной ветер, взъерошив волосы, мягко касался горячей кожи лица. — А он зовет меня Эви…

— Что? — интонации, прежде лениво-равнодушные сменились так же резко, как это уже не раз она замечала в этом человеке. Пронзительный взгляд, уставился на нее с непонятной смесью эмоций — смятение, удивление…тревога и жесткая требовательность, — что ты сказала?

— Не важно. — Встрепенулось упрямство, ну что за манера у него разговаривать? Только что — расслабленный и отчужденный и вот, смотрит волком, буравит темными глазищами, будто дыры на ее лице прожечь хочет.

— Я сказал повтори, что ты только что сказала.

Она не ответила. Развернулась и пошла к входу в башню, обескураженная внезапной сменой атмосферы и тем тоном, с которым он требовал от нее подчинения. Да пошел Гор к черту, приперся и все испортил.

Позади нее звякнула, опустошенная кхорком, миска. Когда обернувшись, поняла, что в полет метра на два ее отправил Гор, раздраженным пинком — одного взгляда на высшего хватило, чтобы сообразить, нужно как можно быстро ретироваться со двора. Тот словно мысли прочитал, окаменевшее маской агрессии лицо оскалилось в жутком подобии улыбки и он первым сорвался с места…

Как оказывается она может быстро бегать. Даже умудрилась захлопнуть дверь, но это не сдержит его. С грохотом, та ударилась о стену и Ева, вновь бросив взгляд на побледневшего от злости Гора, кинулась к лифту. Захлопнула и эту дверь, одновременно нажимая на рычаг подъема, но не успела. В щель не закрывшейся двери проникли, обхватив край длинные когти…Чудовищная рука с нечеловеческой мощью, откинула на место створку лифта. Прижавшись спиной к стеклу, задыхаясь, Ева не отрывала глаз от его изменившейся кисти. А он снова наслаждался ее паникой…Лифт двинулся вверх.

— Кто тебе рассказал?

— О чем? — сумела выдавить, сквозь сбившееся дыхание Ева, с ужасом представляя, как в ее тело вопьются эти когти — ножи. Пошевелил пальцами и в тишине лифта, где только ее шумное дыхание, тихо лязгнули лезвия.

— О ней… — чуть дрогнули мышцы лица и Гор шагнул ближе, — решила поиграть? Если это Фелис…

— Я не понимаю о чем ты, — голос дрогнул, в нем появились ноты истерики, от мысли, что наезднице-брюнетке прилетит не понятно за что. Боже, что она ляпнула? — Фелис ничего такого не говорила, ни о какой женщине.

— Эви…Это имя знали лишь несколько человек. — Он снова стал ближе, Ева уже всем телом вжималась в прохладное стекло лифта, и когда к лицу протянули лезвия его страшной руке, отвернулась, стараясь быть как можно дальше.

— Ева…Эви. Что тут странного — имена просто похожи. Кхорк называет меня на свой манер…При чем тут какая-то ваша знакомая?

Когти остановились в паре сантиметров от ее кожи на лице. Двинулись в сторону и легли на поверхность темного стекла. Клацнули, соприкоснувшись с ним, наводя этим звуком еще большей жути…Чудовищная рука рядом.

Второй, нормальной, он вцепился в ее подбородок и повернул, заставляя посмотреть в глаза. Черные омуты в темном лифте, в которых поблескивали отражения огней города под ними.

— Не играй со мной, дрянь… — Гор приблизил напряженное лицо, с искаженными яростью чертами…Блеснули в сумраке зубы и он медленно, чтобы прочувствовала всю гамму ощущений, прикусил ее нижнюю губу. Вскрикнув, она отвернулась, чем спровоцировала новый взрыв гнева. Перевернул ее, вдавив уже грудью в стеклянную стену лифта. Скосив глаза, она с облегчением заметила, что постепенно когти втягивались в кончики пальцев, а ребристая, твердая, словно броня кожа, сглаживалась и светлела, приобретая прежний внешний вид.

— Я говорил тебе, что яркие блондинки — моя слабость? — Ева сглотнула твердый ком в горле, чувствуя как о твердое стекло с силой бьется левая сторона груди. Ему мало…

Мысль оборвалась на полпути. Он видел ее лицо в отражении, как и она — его…окаменевшие черты статуи жестокого существа, темные глаза застыли…Они почти черные — из-за расширенных зрачков, как тогда, в той комнате с обнаженной длинноволосой красоткой. Под ними город в огнях и здесь, в вышине последнего этажа башни Гора — она, распластанная по стеклу тяжестью и силой его тела. Его руки на ней, вернее одна спустилась к поясу штанов, а та, чудовищная, рванула край рубахи полностью оголив левую грудь. Всхлипнула, безнадежно дернулась, пытаясь хоть на миллиметр сдвинуть эту глыбу за спиной.

Темные глаза впились в ее, когда он слегка нагнувшись, прошипел ей на ухо.

— Такая белая кожа. Так и проситься, чтобы нарушить ее бесконечную фарфоровую чистоту, — пальцы, с наполовину втянутыми когтями, обхватили левую грудь. Одно из лезвий, мягко, но с намеком, коснулось бледно-розового соска, застив его съежиться…Ева зажмурилась, но услышав его окрик, снова распахнула глаза.

— Смотри на высшего, когда он с тобой разговаривает…

— Ты не разговариваешь…Ты издеваешься надо мной, — он почти уткнулся подбородком в ее плечо, пока внимательно наблюдал, как его рука мнет белую мягкость груди, — прекрати это, мне больно.

Но Гор лишь усмехнулся и дал волю второй руке…Когда он накрыл ладонью и чуть сжал все, что трепетало, в противоречивом ожидании, у нее между ног, Ева закусив губу, тихо застонала. Откинувшись затылком на его плечо, попыталась отвернуться от острой, эротичной картины в отражении. Темная, когтистая рука на белоснежной груди, где в опасной близости от нежно-розового соска, поблескивали пусть укороченные, но смертельные лезвия сокольничего, и вторая — оголившая низ живота и уже проникающая в самые сокровенные места…

— Как давно я не слышал это имя… — темные глаза с жадностью смотрели, как осторожно, когти оттягивают сосок, рискуя порезать нежную плоть, — Эви…

Черты лица хищно дрогнули и с губ Гора вырвался прерывистый, с необъяснимой тоской выдох, шевельнув ее белоснежные пряди у уха. Вдоль по шее пробежала нервная волна, скользнула вниз по задыхающейся груди, на дрожащий мелкой дрожью живот…О, боже, что она делает! Что творит он, затуманив ей голову это мешаниной из жестокости, острого желания и тягучей горечи…Гор. Противоречивый Гор, в котором уживались и боль и нежность, упрямство и жестокость, преданность, сила и высокомерие. Не смог смириться, что зависим, сопротивлялся и потерял ее…

— Сопротивлялся и потерял ее…

— Что ты сказала? — резко перевернул к лицом к себе Еву и встряхнул, больно ударив затылком о стекло.

— Отвали от меня! — во все горло заорала Ева, скатываясь в истерику, от того, что вытворяло собственное тело и чокнутая окончательно голова, и внезапно для них обоих, дверь лифта открылась.

В проеме, освещенный светом из холла этажа наездников, недоуменно стоял взъерошенный Велех, еще и Кастр выглянул.

— Гор, мы ждем тебя. — Когда глаза обоих скользнули по ее растрепанной рубахе, края которой она запахнула, не осталось сомнений, что они прекрасно поняли все. — Извини, но мы не знали, что вы здесь.

К облегчению Евы, Горкан отпрянул от нее и теперь будто старался и не смотреть в ее сторону.

— Да, пришлось задержаться, — высший шагнул к ним, оставляя Еву в тени лифта. — Что уставились? Пошли…

Шум шагов затих и только тогда, Ева решилась осторожно выйти, оглушенная всем тем, что так неожиданно произошло в этом чертовом подъемнике.

Они летели уже около двух часов и когда ветер ощутимо похолодел, Гор дал знак на спуск к земле. Кхорки, один за другим метнулись вниз, так, что в прорези маски слезы вышибало. Ни них еще и мешки с одеждой, но им все нипочем, в воздухе кхорк — самый быстрый и самый выносливый.

Дрожащими руками Ева достала меховую шапку и короткую куртку, подбитую таким же мехом, с удовольствием предвкушая, как согреется порядком закоченевшее тело. Гор прохаживался среди наездников, не снимая маски. Тоже в утепленной черной куртке, в полной боевой амуниции — красноречивое зрелище, учитывая агрессивность его шлема. Остановился за ней, Ева не сомневалась, что твердые, но тихие шаги, под которыми скрипела заледеневшая почва, с островками посеревшего, припыленного снега, принадлежат ему. Надев перчатки, все-таки решилась встретиться лицом к лицу с тем, кто так бесстыдно лапал ее вчера в том чертовом лифте.

Высший стоял, возвышаясь мифическим чудовищем. Агрессивные черты маски, изрезанные символикой, клыки и длинные, черные дреды…Жуткий вид, вот так вблизи.

— Я готова. — Кашлянув, Ева опустила взгляд под ноги. Амарантовые зрачки напряженно осматривали ее в узких прорезях зверской маски, напоминая точно такой же, оценивающий, в ожидании, осмотр накануне. Кивнул и неспешно двинулся дальше, оставив Еву, блуждать растерянными, слезящимися глазами по заснеженным сопкам на лиловом горизонте.

Весь оставшийся путь, она то и дело посматривала туда, где на ветру, металась черная копна плетей…Старалась не глядеть, на то, как уверенно он держится на своем кхорке, выделяясь среди них и своей мощью и гордой осанкой. Позади него, скрючившись от встречного потока ледяного воздуха, закутанный по самую русоволосую макушку сидел посредник Киарана, отшельника — жреца.

Не такой уж и отшельник, — усмехнулась про себя Ева, — раз приперся в Сайконг, к Коичи, торговцу тем зельем, которым любит злоупотреблять Гор. Унылый пейзаж снежной зимы нагонял тоску. Бесконечные замершие земли, абсолютно безлюдные — такой контраст с перенаселенным, шумным городом, Ева начинала скучать по их башне, с лифта которой открывался великолепный вид. Скривилась, от того что в голову назойливо лезла картинка, ее белое тело в отражении темного стекла. За ним ночь, город в огнях, а внутри она, он и острое, как когти руки сокольничего, желание…

— …Тебе грустно… — прошелестела мягкая, словно шуршание ткани, хрипотца кхорка.

— …Немного…

— …Эви…

— …Не называй меня так, я Ева…

— …Эви…

— …Я не Эви… — почти выкрикнула Ева, и ее кинуло в дрожь, когда услышала голос Гора.

— Что там у тебя, черт побери, происходит? — рыкнул высший.

— Все в порядке.

Тишина, при этом Ева была уверена, тот не отключил связь. Она не слышала его дыхания…ни звука, но он рядом.

Спустя час, поняла, что они прибыли. Удивленно озиралась по пустынной бескрайней степи, с редкими островками валунов и кустарника, припорошенного снегом. И где тут может обитать таинственный жрец теней? Зашуршали когти кхорков и они, слезая с их теплых уютных спин, удивленно озирались. Вопросительно глянув на хмурого Велеха, Ева терпеливо ждала, когда же сползет перемерзший Карсо. Гор возвышаясь над скрюченной фигурой посредника, взглянул на остальных. Короткий кивок в сторону кучи валунов и все двинулись туда.

Высший отодвинул каменный заслон и стало понятно, это всего лишь муляж, скрывавший вход, в нечто, похожее на землянку. Она предпоследней, нырнула в черный проем, за ней, бурча под нос ругательства, спускалась Фелис.

— Вот же окопался.

Впереди зажгли факел и так стало легче двигаться среди сырых холодных стен, выложенных из темного, гладкого камня.

Это конечно же совсем не землянка. Уже по каменному проходу понятно, что строение под землей основательное и вполне комфортное. Отшельник…

— Ты долго добирался Гор, я заждался.

Впереди послышался мужской, бархатный голос, с долей издевки встретивший их босса.

— Ты далеко удрал, поджав хвост, Киаран. Что так напугало тебя.

Они с Фелис наконец добрались туда, где завязался не слишком-то и приветливый разговор двух самовлюбленных, высокомерных представителей расы высших.

Небольшая гостиная, освещенная и теплая, а на угловом диване, развалившись и закинув ноги на небольшой столик, с бокалом вина в руке сидел темноволосый, с ухмылкой посматривающий на неожиданных гостей, жрец теней. Не очень-то неожиданных, судя по последовавшей фразе хозяина апартаментов.

— Ну с чем пришел, Гор. И не зазнавайся…Я ждал тебя.

— Это радует, — оскалился в ответ Горкан и прошел ближе к напряженно следящему за ним жрецу. Киаран не настолько благодушно был настроен, как хотел показать. В расстегнутой монашеской тоге, под грубой тканью которой обнаруживалась вполне приличная, качественная одежда, тот равнодушно скользил серыми глазами по лицам вошедших. Тогда в городе, его белки глаз были абсолютно черными, теперь вполне человеческие, очень светло-серого оттенка, почти как и ее, но с темными крапинками. Черные волосы, слегка волнистые у шеи, легкая щетина, на чуть изможденном, бледном лице…Надоело ему, наверное, тут…Вон как глаза заблестели, когда Гор, усевшись напротив, всем своим видом демонстрируя — будет тяжелый разговор.

— Пришло время, Киаран.

— Мне плевать, — усмехнулся Киаран, серые глаза прошлись по лицам стоящих позади Горкана наездников, — рассаживайтесь, господа. Что стоять в пороге? Я не кусаюсь…уже давно.

Их босс, чуть повернувшись, так, что виден только его профиль, кивнул.

Фелис дернула ее в сторону к дальнему углу, где нашлось пару стульев. Жрец теней опасен, не стоило заблуждаться сейчас, когда он, что сытый лев, расселся на диване.

— Тебе не плевать, Киаран. Хотя бы потому, что ты нет-нет, да являешься собственной персоной в наш Сайконг…

— У меня закончилось зелье. — Перебил, нахмурившись жрец теней и Ева уловила, как на долю секунды глаза повелителя теней, заволокло черной дымкой. — Ты знаешь Гор, без него трудно не помнить. Не так ли?

Ева не видела лица Гора, но то, что между ними происходил молчаливый разговор двух людей, чьи сложные, запутанные отношения длятся очень долго, сомнений не вызывало. Высший не отвечал, на заданный со скрытой издевкой вопрос, закинув ногу на ногу, тот нетерпеливо постукивал пальцами правой руки по бедру.

— Давай без этого. Любишь ты драму разводить… — вздохнул Гор и сев поудобнее, спокойно продолжил, — по Сайконгу, словно хозяева бродят твои тени, а к ним еще и присоединяются ланграты…Это выходит за все рамки, Киаран.

— Они не мои… — опустив глаза, жрец взбалтывал темно-красную жидкость в бокале, — почему все решили, что я создал их?

— Разве не ты кудесничал при дворе Церона?

— Представь себе — нет. — Взгляд Киарана застыл на лице Гора, — Синити…

— Да ну.

— Да, Гор. Пока кувыркалась в покоях Церона. Она умела создавать такое, хреновато скажу выходило, но нашего доблестного императора и это устраивало.

— Почему умела, — уцепился за прошедшее время в речи жреца внимательный Гор.

— Она мертва.

— Кто? — сразу, без лишних слов, поинтересовался высший, кто же убийца.

— Спроси у Саддара. — Киаран улыбнулся, широко и от ослепительной, противоречащей его сущности улыбки, дух захватывало. Какя же тень — это солнце, не иначе. — Твой друг ничего тебе не сказал? Странно…

Гор равнодушно пожал плечами и снова продолжил о том, что его действительно интересовало.

— Так что, Киаран?

В комнате повисла тишина. Велех с двумя наездниками смотрели исподлобья на жреца теней, и кажется, прекрасно понимали о чем идет речь. В отличие от нее, лишь смутно улавливающую перипетии прошлого — их всех общего прошлого…не ее.

Здесь тепло, только вот непривычно без окон, осторожно оглянувшись вокруг, Ева все-таки решила снять шапку. Жарковато. Малейшее движение было сразу замечено жрецом, тот заинтересованно склонил голову, бесцеремонно рассматривая Еву. Гор лишь слегка сменил поворот головы, боковым зрением улавливая, что происходит.

— У тебя новенькая?

Вскинув подбородок, высший со скучающим, в потолок, взглядом, нехотя выдавил.

— Да.

— Как такое возможно, — прищурился Киаран, поднялся и с грацией хищника, двинулся в сторону Евы, — хотя…

Жрец теней обошел стул на котором застыла статуей Ева, она даже не дышала, моля всех богов, чтобы тот скорее забыл про нее.

Гор соизволил, наконец, обернуться и с подозрением следил за передвижениями жреца. Амарантовые глаза уставились на нее с непонятным выражением — сиди смирно Ева, не суетись.

— Все понятно, — хмыкнул жрец, — та наездница, кажется, Надин…Кастр пытался оживить ее…не вышло.

— Почему?

— Потому что Кастр недоумок… — расхохотался Киаран, снова вернулся на диван, но продолжал сверлить ее лицо своими ничего не выражающими, очень светлыми серыми глазами. — Но удачливый недоумок…

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Гор с недовольством поглядывая то на Еву, то на Киарана. Тот еще додумался подмигнуть ей, расплылся в улыбке, от которой хотелось жутко покраснеть.

— На что ты рассчитываешь Гор? Нас только трое — я, твой милашка Кастр, жрец огня у Саддара…а дальше, — и жрец красноречиво приподнял брови, намекая на отсутствие четвертого, — возникает небольшая проблемка, ты не находишь?

Гор глубоко вздохнул.

— Ты ничего не знаешь о..?

Киаран удивленно всплеснул руками, наклонился, приблизив лицо.

— Откуда, Гор? Ты уж постарался, так что…

— Заткнись! — взорвался Гор, тоже чуть поддавшись вперед. Теперь оба они, скривившись от недовольства и ярости, застыли в агрессивной позе, будто готовые сорваться с места и начать потасовку. Глаза Киарана заволокло черным и он повернул лицо к Еве, заставив все малейшие волоски на теле зашевелиться от страшного зрелища.

— Мне нравиться твоя милашка, оставь ее мне. Здесь холодно ночами.

— Киаран!

Жрец поднял руку, указательным пальцем показывая в ее сторону.

— Я хочу ее раздеть. — Скрипуче произнес жрец, — и в благодарность, я готов сотрудничать с тобой, Гор.

— Что ты несешь, Киаран? — Гор скривился, недоуменно поглядывая на опешившую Еву, — прекрати это представление, черт, или я тебе кишки наружу выпущу!

Тот засмеялся, закинув голову, и чернота в глазах сузилась до размеров нормального зрачка.

— Так что будем делать?

— Киаран, у тебя давно женщины не было? Я дам тебе с десяток, сколько хочешь. Что еще тебе нужно? Деньги, провинцию, власть?

Киаран вмиг став серьезным, зло блеснул глазами в сторону высшего.

— Все не то, Гор. Мне скучно…

— Ну так прекращая дурить, — вкрадчиво начал Горкан, — я предлагаю неплохо повеселиться — потревожить болото Церона…и разогнать к чертовой матери лангратские задницы из дворца и с наших земель.

— Как ее зовут? — кивнул в ее сторону Киаран, вызвав недовольство своим вопросом у высшего.

Амарант уходил с глаз Гора, уступая кровавому мессиву — верный признак крайней ярости.

— Ева… — кое-как совладал с собой Гор.

— Где твои глаза Гор… — тихо проговорил Киаран, покачивая головой и улыбаясь, словно не верил самому себе.

Холодный воздух наполнил разгоряченные легкие. Гор позволил им выйти и подождать снаружи, пока он уладит все дела со жрецом. Фелис задумчиво молчала, поглаживая длинную шею своего кхорка.

— Мерзкий тип, да? — взглянула на нее Ева, с трудом оторвав взгляд от гипнотизирующего заката, что окрашивал белый снег в розовые, нереальные тона, создавая вокруг инопланетный ландшафт. Хотя чему удивляться — она в другом мире…

— Ага…но не лишен обаяния. Чего он так прикопался к тебе?

— Не знаю, Фелис. — Ева опустила голову, надела на покрасневшие от холода ладони кожаные перчатки, поежилась, — и знать не хочу…

Из прохода показался Гор, и к неудовольствию Евы, за ним оказалась высокая фигура Киарана.

— Возвращаемся. — дал знать высший, что наездники могут сесть п своим кхоркам. — Я дам тебе знать, когда найду зал богов.

— На это уйдет куча времени, Гор. Я успею состариться.

Высший надел шлем, вновь превратившись в мифическое человекоподобное чудовище.

— Ты плохо меня знаешь, жрец.

— Хочешь сказать ты снова при дворе? — серые глаза остановились на Еве.

— Похоже.

Гор не спеша пошел в их сторону и Киаран, высказался уже ему в спину, подмигнув при этом Еве.

— Передай привет местным цыпочкам. Я скоро вернусь.

Высший не обернулся. Амарантовые кристаллы в прорезях маски на секунду задержались на Еве. Тяжелый взгляд Гора выдержала до конца и еще потом все время возвращалась к широкой спине, обтянутой кожей куртки…Где твои глаза, Гор?

* * *

— Все заткнулись! — Гор замер, затем резко повернул голову в маске, взметнув черные плети дредов…Прислушивался.

Велех напряженно посматривая на босса, потянулся к оружию за спиной. Тихо, чтобы и звука не издать, вытащил рукоять меча.

Они сделали небольшой привал, возвращаясь от Киарана и как ей объяснила Фелис, находились где-то на северных границах провинции Сиддара. Раукс с еще одним наездником, имя которого она даже и не знала, общаясь в основном только с Фелис. Также последовали за командующим, потянувшись к своему оружию. Гора за интересовала лесополоса, на севере в метрах пятистах…Что он мог слышать на таком большом расстоянии?

Из белесой стены заснеженного леса вырвалась темная тень…Не человек. Или человек, но странно передвигающийся, быстро и ловко помогая передними, неестественно длинными руками. И вот еще один, и еще…Лес оказался не настолько плотным, как казалось сначала, просто видимость обманчивой густоты создавали засевшие в нем черные фигуры.

— Ланграты… — протянул Гор, таким предвкушающим тоном, что Ева даже слегка успокоилась, лишь на толику, но и это обнадеживало. Высший не боялся, в нем нет страха…абсолютно.

Тот, что бросил в атаку первым начал видоизменяться. И без того длинные верхние…или передние, Ева запуталась в определениях, удлинялись, превращаясь в щупальца. Хлесткие, и нет сомнений, что сильные…Вступил в бой, по праву высшего, Гор и противники закружили в вихре поднятого снега от ударов щупалец. Ланграт пытался достать до шеи, руки-змеи извивались, стремясь к Гору, но все не так просто. Высший ловко лавировал меж двух черных плетей, и Ева едва не вскрикивала, когда его фигура скрывалась от их взора за пеленой новой порции снежного торнадо.

Но времени нет, вот на подходе остальные монстры. Вытянули щупальца и босса скрыло в ужасающем сплетени их рук…

— Давай Ева…не бойся, — выкрикнула Фелис и метнулась за остальными…

Черной змеей, рядом с ней в белый настил рухнула, взметая снег, отрезанная рука ланграта. Из обрубка, на белоснежную холодную чистоту толчками выплескивалась бурая кровь…Снег слегка таял, образуя красные, прозрачные капли…

Ей нечем дышать. Один из лангратов сделав захват и потянул к себе. Она не могла его видеть, он за спиной, а глаза застил поднятый в воздух от бойни снег. Не стала сопротивляться, так еще быстрее задохнется и сама поддалась назад. Навстречу монстру, повернулась…Не паникуй, не дыши…не дыши. Ланграт ринулся навстречу, раскрыв пасть, чтобы нанести свой смертельный укус пойманной, почти удушенной жертве, и как только оставалась лишь несколько сантиметров, Ева выпустив голубое лезвие, уже не видя ни черта из-за удушья, полоснула перед собой. Монстр замер. В красных глазах, с узкими зрачками промелькнуло ошеломленной удивление, посмотрел вниз, туда где проливался водопад крови…Как же ее много, почти теряя сознание, вяло подумала Ева. Ланграт упал на колени, все продолжая сжимать кольцо вокруг ее горла в предсмертной агонии, вот мелькнуло голубым и на ее грудь шмякнулся тонкий обрубок, разливая перед ней красную лужу…

— Ева, ты что вытворяешь?! — Гор сдернул все еще дрожащее щупальце с шеи и она судорожно хватанула ртом прохладный, живительный воздух… — уйди отсюда, если не в состоянии постоять за себя. Без тебя справимся.

Голова закружилась и она упала на колени перед трупом только что убитого монстра, подняла глаза на возвышавшегося разъяренной глыбой Гора. По сильному плечу скользнула мерзкая рука ланграта, вторая через локоть страшной руки сокольничего…Горкан взлетел в воздух, подхваченный сразу двумя противниками и Ева не смогла закричать, выдавив лишь хрип. Он приземлился на плечи одного из них, вогнав точно в макушку голубое лезвие меча, а когтями своей чудовищной руки пропорол второго — от горла до живота…

Можно было ей и не кричать. Гор и сам был монстром…Здесь, в бескрайней, унылой степи, среди снега и гуляющих ледяных ветров нужно остерегаться его…и только его.

Схватившись за рукоять меча, она запинаясь, но уже достаточно быстро восстанавливаясь, побежала к Фелис. Брюнетка яростно отбивалась, не замечая, как к ее кожаным высоким сапогам подбираются змеи-руки очередного монстра…Размахнулась и ударила того со спины. Хрустнул позвоночник, ланграт резко обернулся и хлесткий удар в грудь, заставил ее пролететь метра три. Смахнув с лица снег, она тут же вскочила, но монстр смог пройти только несколько шагов, скалил зубы в безнадежной попытке укусить. Ева взмахнув мечом закончила начатое — к ногам с мерзким, хлюпающим звуком упала отсеченная голова ланграта. Красные мертвые глаза уставились прямо на нее, она ногой перевернула ее и пошла вперед…

— Саддар в курсе, что они уже шастают по его землям? — Велех, стоя рядом с Гором, кивнул в сторону распластанных на красном снегу тел.

— Не думаю, — высший скользнул напряженным взглядом вдоль лиловой линии горизонта, — иначе бы он уже суетился и пытался открутить голову императору.

— Это не выход.

— Да, Велех. Но сколько я смогу сдерживать их горячие головы?

Велех оглянулся на стоящих позади, в молчаливом ожидании наездников.

— Киаран не знает где жрец белой реки. Что будем делать?

Гор повернулся и, пнув ошметок щупальца под ногами, раздраженно буркнул.

— Не знаю. Для начала нужно обосноваться во дворце.

— Зал богов?

Гор присвистнув, подозвал кхорка, зашевелились, встрепенулись и зашуршали крыльями и остальные.

— Да, мать его…зал богов.

В огромном камине горел огонь, согревая и расслабляя окоченевшие то ли от перенесенного холода, то ли от перегрузки мышцы. Они в кабинете Гора, в его крыле.

Ева, пристроившись в самом дальнем углу комнаты, вжалась в угол дивана и удобно пристроив голову, чуть носом уже не клевала. Слуга Гора принес горячие напитки, и, сделав в пару глотков, Ева мысленно махнула рукой на явно чувствующийся в составе алкоголь. Приятный терпкий напиток обволакивал внутренности теплом, давая пусть иллюзорное ощущение уюта и тихого счастья.

— Завтра торжественный прием у Церона. — постукивая карандашом о гладкую поверхность стола проговорил Гор, осклабился и не без ехидства добавил, — мы теперь снова при дворе, Велех. Берешь девок, Раукса и Нэта.

Велех кивнул, но недовольно полоснул взглядом по Еве.

— Не рано ли ее? Растопчут на боях как мелкую муху…

Гор склонив голову, даже не соизволил посмотреть, о ком говорит его верный слуга и их командующий, прекрасно понимая, о ком тот напомнил. Ну а как же. Тут одна она недотепа, — сморщилась Ева, вспомнив встречу с лангратами в снежной степи.

— Не рано. Пусть привыкает.

Непохоже, что Велех согласен с боссом, но перечить естественно не стал.

Кастр до этого молчащий и задумчиво рассматривающий свои ногти, решил высказаться.

— Какой от этого толк, Гор? У нас нет белой реки.

— У меня есть подозрения, возможно что-то узнаем во дворце. — Босс отвернулся к окну, задумчиво сложив ладони перед лицом, — мы ту головы ломаем, а может Церон пригрел у себя жреца. Когда-то богиня белой реки покровительствовала их клану.

Кастр уставился темными глазами в потолок, с досадой закусив губы.

— Это было из-за Эвит…

— Заткнись Кастр. — отрезал Горкан, сделав глубокий, прерывистый вдох.

Жрец замолчал и на кривую усмешку Велеха, показал тому неприличный жест.

— Всегда необходим баланс. Там, где убыло, появляется новое. Должен быть четвертый жрец…Отпускай наездников. Пусть отдохнут, завтра предстоит тяжелый день, — пробежавшись вмиг потускневшим взглядом по лицам притихших наездников, Гор снова погрузился в раздумья.

Легкая рябь, отливала белым в лучах заходящего солнца. Ева, стоя по щиколотки в воде, любовалась ее переливами и прозрачностью, пронизанной лиловым теплом. Она обнажена, так хотелось погрузиться в ласкающую, призывно поблескивающую свежеть…пошла, постепенно погружаясь и отдаваясь сладкой истоме — от кончиков пальцев, вверх и вверх…Когда волны, уже щекотали грудь, Ева остановилась, предвкушая полное погружение.

— Эви… — еле уловимое эхо, заставило оглянуться.

Никого, лишь легкий туман, скрывающий великолепный, белоснежный песок на берегах этой реки.

— Эви… — сердце встрепенулось, узнав этот голос — самый сладкий, самый желанный, от бархатистых нот которого внутри все хотело вибрировать и ликовать…

— Ты где…

— Я здесь… — откликнулась на зов Ева и закричала, почувствовав легкое касание когтей на спине, вдоль позвоночника. Острая боль вонзилась в кожу головы, заставляя выгнуться, до хруста в шее…Длинные лезвия-когти запутавшись в белой копне волос, дернули и она погрузилась под воду, крича и выпуская облако пузырьков…Здесь нет нежности, вода уже не ласкала кожу, не дарила истому и наслаждение — здесь был он…и боль. Не могла вырваться, резала пальцы пытаясь отодрать его руку от собственных волос…но неумолимо уходила все глубже и глубже…От него не уйти, пытаться убежать, спрятаться — все зря…

— Он нашел меня..! — окончание фразы Ева уже выкрикнула сидя в своей постели, залитой ярким солнцем из огромного окна ее спальни. Осторожно покосилась по сторонам, не вполне понимая, где находиться и что произошло, поежилась, все еще ощущая жуткую атмосферу сна и с жадностью ловя воздух ртом…Все в порядке…Это всего лишь сон.

Облегченно откинувшись обратно на смятые подушки, Ева прикрыв глаза, пыталась выгнать из головы ошметки ужаса и тоски из сновидения…Вот прикопался этот берег, эта вода и рука…Хотя источник последнего страха сомнений не вызывал…Сокольничий.

Зарывшись ладонями в волосы Ева скользила взглядом по белому гладкому потолку. Сны…И вроде стоило разобраться в этом, но копаться в себе на эту тему почему-то никак не хотелось. Внутри грыз страх приоткрыть нечто, о чем не нужно помнить, чего не нужно знать. Вспомнив вчерашнюю «планерку» у Гора, Ева нехотя коснулась ногами пола. Тоскливо глянув в сторону двери в ванную, отшвырнула одеяло. Пора вставать — сегодня будет сложный день. Прошлепав к мойке, Ева убрала жесткое полотенце от лица…

Как сегодня тихо…Ни шагов за стеной, ни гула голосов — не к месту подумалось Еве, пока она рассматривала отражение в зеркале. Подняла ладонь и помахав пальцами, сама себе прошептала — «Прощай Надин». Ну вот и все — теперь все встало по местам. Нет больше этого уродства, из-за которого казалось, что левая половина лица сплошной отек. Глаза, оба светло-серые, ее родные и одинаковые. Улыбнувшись, Ева чуть повернулась…влево, вправо, приподняла подбородок, не без удовольствия оценивая прекрасный изгиб шеи и четко очерченные скулы. Взъерошенные белоснежные волосы, длины которых едва хватало, чтобы заправить непослушные пряди за ухо, придавали немного вздорный, бунтарский вид. Отодвинув ладонями волосы со лба, Ева приблизилась к зеркалу…цвет глаз очень светлый, чуть не добела — чертовски инопланетный вид, удовлетворенно хмыкнула и, схватив большое полотенце с края ванны, направилась в комнату — пора на сборы.

Была у высшего одна хорошая черта, как бы не звучало это странно. Гор был щедр. Ева открыла створки шкафа, где стройными рядами висели несколько белых, идеально выглаженных рубах, несколько курток и сдвинув их слегка в сторону, потянулась к тем вещам, что было принято у наездников одевать на особые случаи. Прием у императора — это очень особый случай, и чувствуя внутри тревожное беспокойство, от того, что придется предстать перед кучей народа и императорским двором, Ева принялась одеваться.

Гор пропал до самого вечера. Проболтавшись весь день на тренировках, Ева и Фелис обсуждали предстоящий вечер у императора. Голова пошла кругом от избытка имен, перечисления кланов и отношений между ними. Когда показался Велех, с сосредоточенным, вечно недовольным выражением лица, они поняли — пора рассаживаться по кхоркам. Высший появился позже, когда наездники уже были на своих нетерпеливых летунах, стремящихся скорее подняться в темнеющее небо. Вечерело.

Ева надев маску, с облегчением подумала, что момент разборок по поводу окончательных изменений ее лица откладывается. Уставилась на высшего, представшего во всей красе, при полном параде. Гор похлопывая своей жуткой маской по бедру, оглядел собравшихся подчиненных. Да, шикарно выглядит — куртка со знаками отличия, подчеркивающая статность фигуры и осанку человека, принадлежащего к лучшим в этом мире…Оружие…На долю секунды задержался на ней, скрытой под шлемом, амарантовый взгляд чистый, но напряженный и озадаченный. Что-то беспокоило Гора, он даже не счел нужным поворчать и опять, как обычно, высказать недовольство чем-либо, не важно чем, но зацепиться…Все так серьезно? Ей показалось, он прочел ее тревогу, глаза похолодели, словно тонким слоем льда покрылись и Гор равнодушно отвел взгляд.

— Сегодня вечером уже первые бои. Любой из вас может быть вызван на арену. Будьте готовы и не вздумайте посрамить клан Горкана, — высший одел шлем и на этом «приветственная» речь босса закончилась. Мило…И очень мотивирующе, — скривилась Ева и тихо присвистнув, не смогла удержаться от улыбки, едва кхорк оттолкнулся от земли. Город, уже в россыпи огней в фиолетовых сумерках, украшенный, по поводу предстоящего приема Церона и предстоящих зрелищных боев был великолепен…Теплый, согретый за весь день удивительным солнцем воздух приятно ласкал волосы, так хотелось снять маску и ощутить его нежнейшие потоки на разгоряченном от внутренней тревоги лице…Большой угрожающей тенью мелькал впереди Гор на своем громадном кхорке, как ориентир…Их лидер.

Плавно прокружив над утопающем в свете дворце императора, их отряд ушел чуть в сторону, к ярко освещенной со всех сторон гигантской чаше арены. Сколько же здесь народу? Пятьдесят, сто тысяч? Дух захватывало…

Спустившись ниже, Ева могла разглядеть ложи, комфортные, со столами, ломящимся от еды и напитков, в них пестрели шикарными нарядами местные красотки. Самая большая, скорее всего — императорская, почти у края арены, в наилучшем для обзора месте. Они спустились по команде Гора у противоположного конца огромной площади, спугнув болтающийся здесь персонал и взбаламутив песок. Отпустив кхорков, двинулись за высшим, к той ложе, что Ева мысленно окрестила императорской.

Церон восседал в центре, перед столом. Вокруг куча приближенных, высокие, с аристократичной выправкой мужчины и цветные, в нежных пастельных тонах тонкие фигурки многочисленных женщин, которыми, по словам Фелис, император любил в избытке себя окружать.

— Рад приветствовать тебя, Горкан. Добро пожаловать. — Вполне приветливо первым заговорил Церон, скользя взглядом по наездникам за спиной высшего. На миг, глаза обратились к темнеющему небу, где едва можно было различить мелькающие тени кружащих над ареной грозных властителей неба — кхорков.

Склонив голову, Гор как положено высшему поприветствовал императора.

— Прощу прощения за небольшое опоздание. — А вот в голосе не чувствовалось раскаяния, голос Гора спокойный, даже слегка пренебрежительный и скучающий, — дела.

В ложе императора царила полнейшая тишина, и Ева подумала, что и от остальных не ускользнули ноты превосходства и самоуверенности в речи Горкана. Кажется он некоторое время был в опале? Не удивительно.

— Наверное это очень важные дела, — коротко улыбнулся Церон, при этом неопределенно махнув кистью, отпил из высокого, поблескивающего бокала, и кивнув в сторону наездников, заинтересованно вскинул брови, — кто на этот раз из твоих прекрасных всадников украсит ежегодные бои? Я хочу увидеть в деле твоих женщин.

У пары-тройки сидящих рядом красоток глаза многозначительно блеснули в сторону высшего. Ева среди них узнала ту, что была ночью, когда Велех приволок ее в покои Гора. В шикарном платье из тончайшего пурпурного шелка, с длинной копной волос уложенных в сложную косу, по здешней моде, перевитую поблескивающими цепочками и камнями, блондинка откровенно стреляла изумрудными глазами в сторону прибывшего, ну очень знакомого представителя местной элиты. Наверное, продолжения хочет, — фыркнула под маской Ева и не удержалась, чтобы не прошептать сама себе тихое «шлюха». Она в маске, но ее мог услышать тот, кто настроен сейчас с ней на связь. Чуть повернул голову Гор, и теперь она смогла лицезреть его профиль, с напряженно сжатыми губами. Что-то ему не нравится…

— У меня их снова две, и обе будут участвовать, а также Раукс и еще один, он великолепно работает короткими мечами.

— Прекрасно, — Церон жестом пригласил его в соседнюю ложу поменьше, — можешь располагаться, только не увлекайся спиртным, после боев я бы хотел видеть тебя на приеме во дворце.

Первый бой между парой из людей Церона и Саддара полностью захватил и Ева не обращала внимание на остальное. Под рев огромной толпы четверо здоровенных мужиков дубасили минут тридцать друг друга, всем, что было в запасе. На светлом песке появились лужи крови, но они упорно продолжали выяснять, кто же сильнейший. Разошлись. Вот второй — теперь на арене тень Церона и двое из незнакомого клана, пытавшиеся уловить юркого соперника. Одного из них тень умудрилась укусить в шею и из раны хлынула кровь, Ева сидевшая на первом ряду, у края их ложи, чуть зубами не вцепилась в крепко сжатый кулак — к теням императора у нее уже сложилось предвзятое неприятие. Они их враги.

Как только поверженного, раненного бойца утащили, Церон встал, решив сделать объявление. И только сейчас, в эту минуту передышки, Ева обернувшись заметила радом с Гором двух щебечущих прелестниц из императорской свиты. Одна из них, уже знакомая, прильнув к Гору, нашептывала нежности и иногда отрывалась от его уха, чтобы призывно заглянуть в холодные амарантовые глаза. Но лед его взгляда ей сегодня не растопить. Гор не в том расположении. Напряжен, сосредоточен и явно видно, что не погружается в тот настрой, что так необходим похотливой красотке.

— Я приглашу Андреа…Помнишь ее? — промурлыкала блондинка, водя тонким пальчиком с идеально наманикюреным ногтем по обтянутой тканью ноге Гора.

— Ммм…Та, что из клана Крауха? — промычал Гор, при этом острым взглядом осматривая соседние ложи. Наткнулся на Саддара и едва заметно кивнув, обратился к красотке, делая вид, что заинтересован. Саддар, среднего роста крепкий мужчина, с чуть посеребренными висками, но казавшийся выше других из-за внешнего властного вида. Вокруг него просто клубилась аура силы, гордости и достоинства. Сразу видно — из высших.

— Нет Гор, она отсюда…Ну, Андреа, Гор? — улыбалась красотка, пытаясь напомнить ему нечто из прошлого.

— А…

— Вспомнил?

— Вроде да.

Коротко чмокнув его в щеку, та довольно рассмеялась.

— Скорее бы все это закончилось, надоело тут торчать. От этого лязга и вида крови у меня голова болит.

Церон встал и толпа замолкла.

— Сегодня знаменательный день, жители Сайконга. К нам прибыли гости из далеких земель, — лицо императора застыло, но глаза настороженно поблескивали в сторону лож, где расположились представители высших, — ланграты…

Речь императора прервала волна возмущенного гула среди толпы. Здесь в Сайконге, а тем более в провинциях, ланграты были врагами, посягавшими на их земли. По лицу Церона промелькнула тень неудовольствия и тревоги. Он ходил по краю — взрыв народного недовольства назревал и грозил взорваться войной.

— Они участвуют в боях…И это говорит о том, что они желают договора, война ни кому не нужна, а пар можно выпустить на арене…

— Идиот, — процедил Гор, но его услышали только верные наездники и влюбленные в него шлюхи императора.

Велех хмуро осматривался, обеспокоенный, не услышал ли кто, готовый передать Церона как «рады» за него высшие.

— Гор, — Церон обратился к их ложе, — хочу изящного боя, а что может быть лучше, чем умелые руки лангратов и изящные тонкие тела женщин…

На арену под неодобрительный гул толпы вышли двое представителей враждебных, граничащих территорий. В точь-точь, такие же, что они встретили в той снежной степи. Горящий взгляд узких щелочек глаз неприятно липко осмотрел сидящих в ложе Горкана, Фелис и Еву.

— Не стоит Церон, — отозвался Гор и белокурая красавица, наконец, отлипла от него, — не думаю, что ланграты позволят женщинам противостоять им в бою…

— Я сам решу, высший.

Ланграты ощетинились и плотоядно блеснув глазами, вошли во вкус из-за спора.

— Фелис и твоя новенькая, — отрезал император и уселся на свой трон, все видом подавая, что возражения не принимаются.

Ропот и негодование наездников за спиной не остановил. Ева встала, готовая выйти на бой, если не так, то станет хуже для всех. Уже встречались ранее и с более опытной Фелис, они обе, смогут некоторое время противостоять…

Толпа взорвалась…В перепонки ударила волна тысячи голосов, когда Ева прошмыгнув, со спины ударила рукояткой в широкий затылок одного из противников, тот обернувшись, успел хватануть зубастой пастью ее запястье, из-за чего она выпустила меч. Пока поднимала, умудрилась заполучить ощутимо сильный удар поперек позвоночника…Вскрикнула от неожиданности, но уже в следующую секунду, обозленная, саданула того ногой аккуратно в правый, горящий ненавистью глаз. Ланграт свирепо взвыл и хлестко ударил ее щупальцем в грудь, отчего она, ойкнув, плашмя упала в песок.

Фелис металась возле второго, остерегаясь попасть под мощный удар ланграта. Ей тоже очень трудно. Монстр постоянно предпринимал попытки схватится за шею, и только верткость позволяла этого пока избежать.

Вскочила, отклонилась в сторону от выпущенного длинной змеей щупальца. Скорость, Ева…Соберись. Когда тот потянул обратно, не достигнув цели, Ева умудрилась вогнать сверху, в извивающуюся руку, меч…Тот взревел и ей в затылок ударилось второе — боги, он же ей так голову снесет! Упала, кашлянула и, глядя на капли крови на песке, почему-то вспомнила о Маринке из прошлой жизни. Сидит наверное в каком-нибудь кабаке, попивая коктейль…А она в психушке, борется с монстрами и харкает кровью.

Ланграт освободив руку-щупальце, попытался запрыгнуть на нее…Откатилась, и шипованные ботинки прорыли борозду на песке, не добившись задуманного. Ева развернулась и сделала подсечку, особо и не надеясь свалить эту тушу, но он упал, грузно и достаточно сильно ударившись затылком, потерял на время ориентир в пространстве, хотя при этом пригвоздил ее мощной рукой к поверхности арены…Меч! Только бы дотянутся, но порядком уставшее, ноющее тело не слушалось. Еще чуть-чуть…На рукоять меча, когда она уже была готова схватить его, наступил второй. Фелис…Что с ней? Она не успела и посмотреть в ее сторону, как ланграт взлетел в воздух…

— Сними маску…Она мешает обзору.

Ева восхищенно ахнула от грозного вида Гора, нависшего над ней. Высший имел право вмешаться в бой и воспользовался этим.

— Ага… — прохрипела Ева и так долго тяжело поднимаясь, что тот успел вставить по первое число обоим лангратам. Ему помогала изрядно потрепанная Фелис, с разбитой губой и небольшим укусом на плече. Не самый лучший боец в отряде, но когда дело касалось защиты клана, та превращалась в разъяренную фурию. Отбросив маску, Ева кинулась в драку, но уже припозднилась. Гор откинув одного на несколько метров, вполне профессионально ломал кости второму под одобрительные вскрики возбужденной толпы. Лезвия впились в плечо ланграта и щупальце повисло, обездвиженное, лишь слегка подрагивая в такт толчкам крови из-под пальцев Гора. Тот оглянулся на нее… и замер. Ланграта с ножей руки сокольничего сорвал его собрат и раненые, изрядно потрепанные наездниками, а особенно высшим, ланграты, воспользовавшись возникшей заминкой, скользнули к дальним границам арены и быстро ушли в темный проход на выход.

Церон, снова величественно поднявшись, объявил окончание боя.

— Не стоило тебе вмешиваться сокольничий, твои прелестные наездницы, я уверен, справились бы неплохо, — Ева физически ощущала цепкий, оценивающий взгляд Церона на своем лице, вниз по стройному, тонкому телу, но ее волновал другой наблюдатель. Боковым зрением видела, Гор даже не взглянул на императора, уставился на нее, отпуская во все стороны волны острейшего напряжения. Вспыхнула, представляя какой взбучки получит от него, из-за того, что промолчала, не показалась вот такая, полностью изменившаяся…Он в бешенстве. У него все должно быть под четким контролем.

— Я хочу ближе познакомиться со столь прекрасными летающими воинами, — Церон улыбнулся, — дамы, прошу ко мне.

Еле уловимо кивнул Гор, а прищуренный, не предвещающий ничего хорошего взгляд, полоснул по лицу острейшим лезвием, как те, что сейчас погружались в кончики кровавых пальцев. Высокий, злой, лишь слегка разгоряченный коротким боем…Ева с опаской покосившись на него, пошла вслед за Фелис. В отличие от нее, брюнетка тряхнув волосами в которых белели застрявшие песчинки, стерла с раны кровь и уверенно, хоть и похрамывая двинулась в сторону императорской ложи, нахально поглядывая на окружающих самое влиятельное лицо Сайконга, девиц.

Как сквозь туман, глядя на окружающих, еще не совсем понимая, что происходит вокруг, Ева пошла за Фелис. Дыхание почти успокоилось и дрожь из-за недавнего всплеска адреналина, затихая, уходила все глубже.

По левую сторону от императора, привстал кареглазый, вычурно разодетый мужчина, и жестом пригласил их присесть, тут же щелчком тонких, унизанных перстнями пальцев подозвав проворного слугу. В полной тишине зажурчало вино, разливающееся по высоким, хрустальным бокалам. Ева, словно завороженная, глядя на плескавшуюся рубиновую жидкость рассеяно слушала Церона.

— Как ваше имя, незнакомка?

Ему пришлось повторить, Ева, рассеяно наблюдая как растягиваются в улыбке жесткие губы императора, покосилась в сторону ложи Гора.

— Е-ева…Да.

— Ева… — протянул Церон, будто смакуя вместе с вином звуки ее имени, — необычное…Как и его хозяйка.

Нахмурившись, она следила за высшим и хотя тот, упорно делал вид, что занят тем, что происходит на арене, где разворачивалась очередная бойня, почему-то не было сомнений — сокольничий ловит чутким слухом и впечатляюще острым зрением любую оброненную фразу, любой, казалось бы малозначительный жест. Возле него продолжали отираться девицы, фальшиво выказывая восхищение, вернее фальшиво о доблести его наездниц и вполне искренне напевали дифирамбы силе и ловкости Гора. Криво, натянуто улыбнувшись, Ева заставила себя оторваться от вальяжной фигуры босса и полностью обратить внимание на царственную особу, кажется Церона уже начинала раздражать ее рассеянность и мысленное отсутствие.

— Прошу простить меня император, я медленно отхожу от пережитого, — опустив глаза, врала Ева, — ланграты потрясли мое воображение.

Вскинув подбородок, Церон надменным взглядом прошелся по арене, когда глаза скользнули по ложам высших в них появились проблески затаенной обиды. Его попытки мирного договора с лангратами те не оценили и приняли в штыки. Ну еще бы, правители провинций не в восторге от перспективы терпеть на своих землях монстров, да еще и делится с ними.

— Да, интересные экземпляры. И вполне предрасположенные вести переговоры, — отставив бокал, тот слегка приблизился, — но, зачем сейчас об этом…Откуда вы?

— О… — замялась Ева, пытаясь придумать, что ответить на такой вопрос, — с далеких, очень далеких земель.

Император засмеялся, откинув голову и по лицам приближенных как по команде, тоже заиграли улыбки.

— Молодец. Я бы тоже так отвечал. Грустно осознавать, что ты выращен словно диковинная зверушка… — палец, с великолепным перстнем, блеснул красным, пока Церон задумчиво гладил край чистейшего бокала, — но вы необычная, и ваши волосы…Почему под мальчика?

— О, у меня и короче были. А так удобнее — помыла, расчесала и пошла. Мне не с руки возиться часами с копной волос.

— Но мужчины в восторге от длинных кос наших красавиц, — жестом показал в сторону приосанившихся фрейлин, император. Пальцы захватили прядь ее белоснежных волос, слегка касаясь пылающего от волнения уха и она еле устояла, чтобы не отпрянуть и этим не оскорбить столь сиятельную особу. Он же скорее всего жутко самолюбив…Покосилась на Гора, не к месту вспомнив, как не любит сокольничий пререканий и неподчинения. Местная элита, черт их дери.

— Мужчины много от чего в восторге…у женщин. — Ева чуть улыбнувшись, подняла бокал, сделав вид, что хочет выпить и тот убрал руку, — моя голова взорвется поддерживать все в состоянии полной боевой готовности, император. Восторги мужчин утомляют.

— Вы не хотите любви?

Ева чуть не поперхнулась прекрасным терпким вином от такого прямого вопроса. Флиртовал император уж слишком прямолинейно. Отставив бокал, она заглянула в глаза, пытливо рассматривающие ее.

— Нет.

— Уверен вы лукавите, — скривился Церон и недовольно отвернулся в сторону зрелищ, за которыми следили лишь несколько людей из императорской свиты, остальные, с кривыми ухмылками, прислушивались к их разговору. — Всем нужна любовь, для чего же тогда женщина?

— Для себя.

— Это как? — Церон даже обернулся, на того разодетого, что уступил им место, будто в поиске объяснений смысла фразы у него, — для себя.

— Ваше императорское величество… — Ева запнулась, сомневаясь, что правильно обратилась, но мысленно махнув рукой, продолжила, желая скорее закончить дурацкий разговор, — вы уж простите. Меня мало волнует от чего там в восторге мужчины. Я хочу жить как удобно мне, и если найдется мужчина, которого устроит отсутствие у меня некоторых признаков женской привлекательности…что ж — ему повезло, иначе это его проблемы…не мои.

— Вы так одна останетесь, милая, — как на глупого ребенка, снисходительно глянул тот кареглазый, что стоял за спиной императора.

— О, вы не представляете, как хорошо мне самой с собой…

— Хм… — хмыкнул Церон, помолчал с минуту, наблюдая за боем, и когда Ева, уже была готова, толкнув Фелис под бок, спросить разрешения вернуться к своим, тот пригласил их посетить дворец в своем экипаже. Черт бы его побрал, сникла Ева, разочарованная, что ее высказывания не вызвали нужный эффект. Она надеялась отстанет.

Встала и обернувшись, уткнулась в знакомые регалии в виде крыльев и символов на груди, обтянутой черной кожей — броней куртки. Гор…И как долго он тут простоял, нахмурилась Ева, вспоминая с какого момента их разговора с императором перестала стрелять глазами в его сторону.

Подняла глаза и залипла, замерев перед ним словно кролик перед удавом. Гор по-прежнему крайне зол и даже не утруждается скрывать свое недовольство. Тяжелый, темно-кровавый взгляд прошелся по лицу, задержался на глазах и медленно обратился к императору.

— Горкан, я пригласил твоих прелестных наездниц на прием во дворец.

— Они польщены, император. И конечно будут рады оказанной чести сопровождать вас. — Красноречивый взгляд на нее, заставил вспыхнуть — что он делает! Не хотела она никуда и ничем она не польщена!

— Дамы, ко мне в экипаж…Прошу.

Толпа из свиты императора подхватила словно потоком ее из ложи, и оглянувшись на оставшегося Горкана, Ева послала ему самый ненавидящий взгляд на который была способна. А ему плевать, усмехнулся и отвернулся на арену.

* * *

Звуки музыки стали глуше и Ева с облегчением выдохнув прошла через анфиладу залов. В огромных окнах светился город, вид из дворца был шикарен. Застыв перед огромным морем огней, Ева погрузилась в мечты о своей уже полюбившейся комнате в башне Гора. Развернувшись уселась, прильнув затылком к холодному стеклу и закрыла глаза…Далекий смех, музыка и звон десятков бокалов в изящных пальцах гостей императора — все отошло на задний план…Слишком много впечатлений, слишком много незнакомых лиц промелькнуло перед ней…Она как комок нервов.

Никогда не любила клубы. Ее подруге Маринке с трудом удавалось вытащить ее на выходных и Ева иногда поддавшись на уговоры, потом жалела о потраченном времени. Вот Ой молодец, висит сейчас вверх ногами, тихо посапывает и ему сняться прекрасные сны…Лиловое небо, солнечный день и белый искристый поток сверху, словно мир перевернулся…Иногда он погружался в него и выныривал, вытягивая за собой сноп искр и белые ручейки — счастливый, свободный и стремительный…

— Тебе не стоит одной бродить по дворцу…

Ева не шелохнулась, сразу узнала этот голос и все еще цеплялась за видения, но уже как сквозь дымку наблюдала тающий сон кхорка. Продолжая сидеть, запрокинув голову и прикрыв глаза, тихо спросила.

— Почему?

— Здесь не так безопасно как может показаться. — Гор стоял прямо перед ней, и хотя она не видела этого, но всем телом ощущала его силу, его присутствие, которое словно накаляло воздух, что прикасался к нему, — у нас много врагов…

— У тебя. — Поправила его Ева, наконец, решившись прервать калейдоскоп прекрасных картин из сна кхорка и медленно открыла глаза.

— У нас, Ева. Ты принадлежишь мне…

Вздохнула, повернулась к высоким, двустворчатым дверям, в надежде, что может Фелис начнет ее искать и нарушит это тягостное уединение с боссом.

— Что может случиться. Ты ведь здесь.

— Я… — Гор замолчал, тоже посмотрел в сторону, едва видимых в темноте, дверей, — тебе уже можно сказать окончательное «добро пожаловать»?

— Не знаю.

Повисла пауза. Затянулась, уводя мысли совсем в другую сторону. Полумрак, Гор, непонятный и молчаливый, не метающий молнии кровавыми глазами и не рычащий, не высказывающий очередное недовольство…

Чуть зашуршала кожа и тот присев на корточки, оказался совсем близко, так, что по шее скользило его спокойное дыхание, дыхание человека на все сто уверенного в себе. Завидная самоуверенность…

— Надеюсь такой и останешься, неплохо выглядишь.

Пришлось повернуться и оказаться лицом к лицу с Гором, кажется только что высказавшим скупой комплимент. На темном амаранте его глаз отражались огни бескрайнего Сайконга за ее спиной, а в зрачке белое пятно — ее отражение, опешившее от услышанного. Усмехнулся одними губами и быстро, не оставляя и мига для сопротивления, закинул ее ноги на свои бедра. Ева оказавшись в весьма двусмысленной позе, со свистом выдохнула воздух, почувствовав его ладони на пояснице. Теперь они оба на полу, перед этим завораживающим окном, а между ног Гор, еще больше пододвинувший ее к себе. Еще чуть-чуть и она верхом на нем окажется…

— Что он тебе говорил?

Горячий бархат коснувшись уха, волной прокатился вниз по телу, выметая из него расслабленность и спокойствие.

— Ничего особенного, легкий флирт и все.

— Он не привык к женскому равнодушию… — теплые губы скользнув, словно невзначай задели предельно восприимчивую сейчас кожу шеи, заставив с шумом втянуть воздух, от того, как откликнулся эхом низ живота. Черт бы побрал эти гормоны, это просто физический голод, — успокаивала себя Ева, стараясь вспомнить нечто мерзкое, чтобы сбить тело с ненужной волны.

— Я заметила.

— Ты его завела…

— Этого я не заметила.

Тихо ухмыльнулся, шевельнув пряди волос у уха. Завела она похоже здесь Гора…И это кошмар какой-то, потому что теперь сходила с ума и она. Сильная ладонь снова нажала на крестец, и сухожилия внутренней поверхности бедер натянулись от сладкой судороги ожидания…

— Он захочет оставить тебя при дворе.

— Зачем?

— Вот за этим…

Пальцы рванули воротник белоснежной блузки и по мрамору пола зацокали вырванные пуговицы. Ева вздрогнула, но оказалась только еще ближе, уже почти вплотную прижатая к его бедрам.

Сильная, властная ладонь смахнула рукав с плеча, обнажив левую грудь…Горячие губы прикусили сосок и Ева застыла…Будто со стороны наблюдала темные пальцы на своей фарфоровой белоснежной коже, его черные волосы. В ход пошел язык…И в высокие своды потолка вырвался ее вымученный стон. Жадные, жестокие губы на шее, вот прикусил подбородок и новый звук наслаждения уже выдохнула ему в его ненасытный рот… Тело бросилось в омут, взорвалось, потянулась к нему как живительному источнику, способному наполнить эту зияющую, ноющую пустоту внутри. Вцепившись в его волосы поддалась под горячую ладонь, сама бесстыдно подставляя отяжелевшую грудь…Второй рукой скользнув по острым скулам, пыталась удержать его лицо рядом, чтобы он не вздумал останавливаться…

Высший сразу почувствовал ее бешеный отклик и довольно хмыкнул. Ладонь с поясницы забралась в штаны, вниз, с нажимом прошлась по ягодицам и вот уже его пальцы там, где ныло и покалывало от ожидания…Ева всхлипнула, так хотелось закричать…А потом заплакать, а потом снова кричать…

У дверей послышались голоса, совсем близко и это заставило их остановиться, вспомнив, что там, за тонкой преградой десятки людей веселятся, пьют вино и плетут дворцовые интриги.

Он почти касался губами ее щеки, дышал тяжело, замерший, словно пытался привести мысли в порядок.

— Ты согласишься.

— На что? — затуманенным взором Ева рассеяно взглянула на него. Гор смотрел куда-то поверх ее головы, в амарантовых глазах все еще лихорадочно метался голод, но он не впускал его дальше…Контроль, его величество контроль…

— Пожить некоторое время здесь. Он запросит право на фрейлину от клана.

Гор упорно не смотрел на нее, а так бы увидел, как к ней приходит понимание того, о чем сейчас тот говорит, все еще не отдышавшись от бурных поцелуев. Он имел в виду двор и ее — фрейлина императора, пожить в его дворце, побыть в его свите…покувыркаться в его постели?!

Зашипев, Ева вырвалась из его объятий. Вскочила, проклиная собственное безумие и доверчивость. Трясущимися руками поправила очередную испорченную рубашку и, застегнув куртку, скривилась, вновь наблюдая уже до боли знакомое, надменное выражение на лице высшего. Тот, как ни в чем не бывало, спокойно наблюдал за ней, даже голову чуть склонил в ожидании ее истерики и протеста. Чувствуя, что если не унять дрожь в горле, она расплачется, отвернулась к окну.

— Мне нужен свой человек здесь во дворце. — Он встал рядом, засунув руки в карманы штанов. — Нужно найти зал богов.

— И искать буду я?

— Да.

— Боюсь, у меня не будет времени. — Ева сжала губы, не давая сорваться себе на крик, вдох-выдох, а он продолжает молчать, — Почему бы тебе не поискать?

— Боюсь… вернее, к счастью, ко мне император равнодушен, — мягко отозвался Гор и повернулся к ней.

Ева смотрела на его отражение на стекле. Уставился на нее, а она боялась взглянуть ему прямо в глаза…Там равнодушие, там холод — будет больно.

— У тебя будет некоторое время, не обольщайся, не думаю, что он бросится насиловать тебя, — бархатный, глубокий голос обволакивал, но ее не обманешь. Будет упорствовать, спорить с ним и он кардинально сменит тон. Гор заставит, — найдешь зал богов и я вытащу тебя отсюда.

— А если не найду, — развернулась к нему Ева, с ужасом представляя, какую роль он ей уготовил, — так и останусь тут, очередной подстилкой императора? Хотя да, может мне понравится?!

Резко распахнулись двери и Ева на дождалась ответа на животрепещущий вопрос. Церон…легок на помине, с Фелис и Сампайо, его правой рукой, расфуфыренным щеголем, что так галантно уступил им место в ложе. В широком проеме, в ожидании, встала парочка фрейлин. Тихо перешептываясь, они беззастенчиво стреляли глазками в сторону мужчин. И с этими курицами ей придется здесь находится. Может Гор ошибся и все обойдется? Церон вроде и не смотрит в ее сторону, следит напряженно за высшим, иногда коротко переговариваясь с Сампайо.

— Мы потеряли тебя Гор.

— Извиняюсь за свое исчезновение. Возникли некоторые вопросы…дела.

К ней вплотную подошла Фелис и походя, незаметно для остальных кивнула в сторону.

— Пошли.

Пролетели мимо шептавшихся фрейлин и смешавшись с толпой, пересекли весь зал.

— На террасу. Там сейчас никого.

— Что происходит, ты чего Фелис?

Ореховый взгляд брюнетки заметался по ее лицу.

— Император хочет новую фрейлину. И знаешь кого?

Проглотив колкий комок в горле, Ева отрицательно закивала головой, но глаза накрыло предательской пеленой.

— Ты, Ева! Что говорил тебе Гор?

Ничего! — захотелось крикнуть в ответ, когда яркой вспышкой воспоминание о поцелуе на фоне огней Сайконга взбудоражило каждый рецептор на коже. Ничего он не сказал…вернее того, что хотелось услышать.

— Ева, что случилось?

— Значит, я буду здесь жить? — ответила вопросом на вопрос Ева, отворачиваясь к перилам террасы.

— Похоже. — Фелис подошла, и сочувственно глядя на Еву, положила легкую ладонь ей на плечо, — босс согласится, да?

— Да.

— И как долго?

— Зал богов, Фелис, — Ева горько ухмыльнулась, — или пока не надоем Церону.

Фелис гневно сверкнула глазами и кулаком стукнула по перекладине.

— Я все выскажу ему…Это уже слишком, отправлять наездников на такое, мы не для этого были созданы. Это унижение. — Запальчиво высказалась Фелис, но ее порыв Ева остановила.

— Не вздумай. Хочешь добавить мне головной боли, Фелис? Он накажет тебя за непослушание и мне тут совсем несладко будет… — Ева отвела взгляд в сторону и постаралась придать своему голосу спокойствие и равнодушие, — в конце концов император не самый уродливый мужчина, не монстр, а найти этот зал — действительно важно. Не дури, подруга…Оно того не стоит.

Ева сидела напряженная, прямая, словно кол проглотила, пока рядом сидящий Церон изображал галантного кавалера. Она искала его среди гостей, но не видела. Пропал, бросил ее здесь, среди незнакомых людей, обсуждающих абсолютно чужие ей темы, смеющихся над шутками, которых не понимала.

— В вашем саду новый цветок, император? — промурлыкал Сампайо, отсалютировав ей бокалом.

— Да, прекрасный белоснежный бутон…но очень грустный, — темные глаза пытливо заглядывали в лицо, и как бы ей не хотелось сбежать отсюда, пришлось изображать улыбку, — вам не нравиться дворец и перспектива здесь обитать, Ева?

— О, ваш дворец великолепен, император. Просто я…Мне тяжело быть далеко от своего кхорка и места его обитания.

Церон снисходительно усмехнувшись, бросил короткий взгляд на Сампайо.

— Но вы здесь не в заточении, Ева. Когда хотите, выходите в город, у нас, кстати большой, самый лучший рынок, встречайтесь с вашим кхорком, — взмахнув неопределенно изящной ладонью, — летайте…живите, Ева.

Он чуть прислонившись и дыша почти в ухо, добавил.

— И любите, Ева…Перед вами весь мир.

Резко вздохнув и сделав вид, что заинтересована акробатическими выкрутасами танцовщиц, Ева уставилась на цветные извивающиеся пятна в центре зала. Уже далеко за полночь, а праздник в самом разгаре, но, боги, как же она устала.

— Мне можно покинуть вас, император? Я жутко устала и из меня сегодня плохой собеседник.

Церон опустил глаза. Недоволен, не привык, что кто-то хочет уйти от сиятельной особы как он. Даже если устал…

— Хозяйка Руанет покажет тебе твои покои. Она тут всем заведует, что касается фрейлин и ты можешь по любому вопросу обращаться к ней.

Словно из воздуха, позади спинки трона Церона выросла сухая, высокая, как жердь женщина. Тонкие, бледные губы раздвинулись в широкой улыбке, как только император взглянул на нее. Вся в черном — это, как поняла Ева, смотрительница личного гарема.

Как только за старухой Руанет захлопнулась дверь, Ева с болезненным стоном упала на бледный шелк огромной постели. Равнодушно прошлась потухшим взглядом по богато обставленной спальне и перевернулась на бок. Уставившись в точку на темном мраморе пола, позволила одинокой слезе, оставить мокрое пятнышко на одеяле.

Гор…мать его…Мерзкий, надменный говнюк, для которого есть только его цели, его амбиции и желания. А она растеклась лужей, растаяла там, в темноте зала. Зал богов! Ищи теперь его, чертовых богов и бегай от приставаний императора. Долго не набегается, не получится…

Солнце отражаясь от гладкой поверхности слепило глаза, не давая рассмотреть того, кто стоял на берегу. В бледно-лиловом тумане, едва ли можно было их различить. Сделав шаг вперед, настойчиво всматривалась, пытаясь понять, кто же ждал ее там. Их трое, их определенно трое. Мужчины — двое очень высокие, атлетичные, излучающие угрозу и жестокость. Третий ниже.

Она сделала еще один осторожный шаг, понимая, что те не делают попыток напасть или угрожать. Не ей. Они ждут…

Туман еще чуть рассеялся, постепенно приоткрывая тайну троицы, которую так бережно сначала укутывал. Остановилась, когда поняла, что двоих из них определенно знает. Кастр, непривычно бледный, замерший статуей, рядом с ним Киаран, с хищной статью сильной, высокой фигуры — черные волосы слегка трепал ветер, а такие же черные белки глаз уставились на нее…Третий, незнакомец, его она видела хуже остальных. Они ждут ее. И когда она уже была готова покинуть искрящуюся воду, тонкие щиколотки обнаженных ног обвили щупальца. Ева закричала, но жрецы и с места не сдвинулись. Попыталась вырваться, но вот с глади вырвались еще и еще…Ланграты. Рот залепило чем-то мерзким — нет сил кричать…А теперь и дышать. Рука ланграта обвила горло.

Ева вскочила и схватилась за рукоять меча, предусмотрительно оставленного рядом на бледном шелке…С гулко колотящимся сердцем оглянулась в поиске врага. С трудом понимая, где вообще находиться, подошла к окну. Утро. По многочисленным мостикам-перешейкам, соединяющим башни дворца сновали люди, а еще ниже бурлил проснувшийся Сайконг.

Повернулась, нужно обследовать смежные помещения. Кажется вчера эта в черном что-то проскрипела про ванную…У постели, на полу стоял черная, довольно большая сумка. Ева, шмякнув ею о покрывало, открыла. На любимых белоснежных рубашках, ее майках и нижнем белье, резко выделялась маска наездника…Оперативно Гор ее переселил. Скривилась, неприятно осознавать, что пока она тут валялась, кто-то заходил в комнату. А может сам высший? Ага, пришел проведать и перекрестить перед ответственным заданием. Взяв свежую рубаху и белье, она направилась туда, где должна быть ванна.

Откинувшись на борт, Ева прикрыла глаза, с удовольствием ощущая, как расслабляются мышцы и из головы выветриваются тревожные мысли. Тишина, какая прелестная тишина, после вчерашней какофонии звуков и ее вселенского разочарования. От воспоминаний о его пальцах на пояснице и ниже, по позвоночнику пробежалась щекочущая волна.

— О, вы смотрю и сами справились.

Ева взбаламутив воду, подскочила.

У входа в ванную, черной тенью стояла Руанет. Липкий, оценивающий взгляд скользнул вдоль ее тела.

— Вы прекрасно сложены, у вас все шансы завоевать сердце императора.

— Что вам нужно? — ей не было дела до мнения этой старухи, что она тут делает древняя карга?

— В мои обязанности входит помощь фрейлинам. У вас все в порядке?

— Да. Можете идти.

— Я могу показать какие благовония и кремы лучше всего подойдут…

— Я сказала вы можете идти, — нахмурилась Ева, и, отправив в ее сторону гневный взгляд, уже спокойней добавила, — я справлюсь сама.

На пару секунд застыв, Руанет, наконец, поняла, что от нее требуется и соизволила уйти, при этом еще плотнее сжав сухие губы, громко хлопнула дверью. Плохое начало…Ева раздраженно хмыкнула — она наживает себе врагов.

Поднялась из остывшей воды через несколько минут и подошла к огромному зеркалу. Да, такой она никогда не была. Проглядывали ее прежние черты, но то, что сейчас красовалось в отражении…Потянулась, восхищенно любуясь, как играют под фарфором кожи упругие мышцы. Еще ближе, глаза — чистый, голубоватый лед, словно пронизанный белыми искрами. Идеальный овал лица… Тонкими пальцами прошлась по груди, по той, что так жарко целовал Гор. Тихий стон сорвался с плотно сжатых губ — лаская ее, он думал о том, как воспользоваться интересом императора к необычной наезднице. Расчетливый, жестокий и мерзкий монстр. Сокольничий…Интриган.

— Мы заждались вас, Ева.

Церон встав со своего места и проводив Еву на стул, оказал ей по здешним меркам высокую честь. Тихий шелест перешептываний и косые взгляды, заставляли постоянно находиться в напряжении во время обеда и рассеянно слушать разговоры приближенных императора.

— Прекрасный шелк…

— Он плохо делает массаж…

— Возьмите бокал, Аннет…

— Сампайо, вы шутник…

Уши горели от десятков голосов, шепчущих, обсуждающих, похихикивающих и злословящих — этого вечного гула, сопровождающего все посиделки во главе с императором. Наискосок, через несколько мест, заметила ту красотку, что была у Гора ночью. Та похоже не узнала ее. Конечно, уж больно занята была, да и лицо Евы, тогда было другим.

— Нужно устроить прогулку…

— А она ничего.

— Думаешь это будущая фаворитка?

Ева порывисто повернулась в ту сторону, где как казалось обсуждали ее скромною персону. Две пары любопытных глаз быстро отвернулись…

— Вы любите охоту?

Уставившись на Церона, она не сразу нашлась, что ответить. Темные глаза, красноречиво уставились на ее губы в ожидании ответа.

— Н-не знаю, — боковым зрением засекла несколько кривых ухмылок, — наверное, нет.

Церон удивленно вскинул брови, и подперев кулаком подбородок, чуть склонился в ее сторону.

— Удивительно. Подопечная сокольничего не любит охоту.

Легкий смех прокатился по столу и замер, как только раздраженно поднял ладонь император, призывая помалкивать свиту.

— Нет, не люблю. У вас есть место, где можно тренироваться? Боюсь, в таком изысканном комфорте и увеселениях я потеряю сноровку.

— Да, как пожелаете, милая Ева. Сампайо покажет вам. А насчет охоты вы все-таки подумайте, — пальцы унизанные перстнями, погладили гладко выбритый подбородок, — возможно, войдете во вкус.

Часа два она остервенело махала мечами в ярко освещенной высоченными витражами тренировочной. Прекрасно оборудованная, просторная, с высокими сводами, где эхом утопал лязг металла от ее оружия. Изрядно потрепанный ею манекен тяжело поскрипывая и казалось молил о пощаде. Она, цветасто выругавшись, пнула его, еще и еще, ударила кулаком и больно сбила костяшки пальцев в кровь. В конец психанув, уселась на мягкое, темно-синее покрытие пола и осторожно прикоснувшись языком к ранкам на кисти, подула. Больно…И внутри тоже тоскливо завывала душа. Взглядом прошлась по высоким белым стенам, чуть задержалась на удивительных окнах и в отчаянии опустила голову.

Щелчок двери отвлек от раздумий. Сердце ухнуло вниз в ожидании, что это снова император, решивший проверить, как занимается его новая фрейлина. Нет…Теперь в груди подпрыгнуло, едва посетитель шагнул в помещение. Эти ботинки первое, что она увидела в этом мире и спутать их не могла. Гор…эта бездушная, расчетливая скотина решил проведать ее?

— Привет.

Она молча проследила за ним, за его неспешным шагом вдоль белоснежной стены. Равнодушно окинул стеллажи с оружием и кучей приспособлений, цель которых она и представить не могла. Оглянулся и, наконец, закончив осмотр, который по сути интереса для него не представлял, уставился на нее.

— Ты плохо выглядишь, — ответила на его приветствие Ева, отмечая легкие темные тени под глазами. Высший, наверное, неплохо затарился у Коичи. Ночь была бессонной и длинной, в мареве дымки от дурманяего зелья торговца.

Коротко, одними губами улыбнувшись, Гор сделал пару шагов к ней и Еве пришлось подняться.

— Зато ты все краше, с каждым днем…Не поехала на охоту, отказалась…

— Мне не нравиться гоняться за животными по лесу, это бессмысленная и глупая жестокость.

— То есть ты за умную, осмысленную жестокость?

— Зачем ты пришел?

— Надо и пришел. Не нарывайся, наездница. Высший здесь я. — Сверкнул амарантом взгляд, в нем затаилась угроза, — как устроилась?

Ева было вспыхнувшая от резкости, с которой он напомнил о том, кто тут выше, как можно шире улыбнулась, призвав все свои артистические способности.

— Лучше некуда. Роскошная комната, изысканная еда…и самые влиятельные мужчины в этом мире.

Удивительно, как быстро амарантовые, бордово-лиловые оттенки в его глазах сменялись на тусклый кровавый цвет. Разозлила, напевая хвалебные оды гостеприимству императора.

— Не лопни от радости, — скривился Горкан, подошел к измученному ею манекену, и с издевкой продолжил, — видишь, а ты страдала. Как мало женщине нужно, чтобы внушить восхищение — тряпки, камешки, роскошь и хоть что-нибудь в шевелящееся в штанах…И делай с ней что хочешь.

— Так что случилось, Гор? — сделала вид Ева, что длинная тирада о женской влюбчивости ее не касается.

Высший с минуту блуждая взглядом по тренировочной, наконец, вскинув подбородок, в очередной раз заставив ее нехотя любоваться аристократичностью черт породистого лица, и пренебрежительно махнул рукой.

— Ничего не случилось. — Замялся, раздраженный непонятно чем, — видела коридор по которому шла сюда?

— Да. Конечно. — Нахмурилась Ева, коридор как коридор…

— Он ведет в подземелья, в самом большом хранилище был зал богов, скрытый от посторонних глаз. Теперь там его нет. Церон разобрал плиты с символами, убрал алтари для жрецов, полностью обезопасив себя от проведения ритуала.

— Выходит мы ищем даже не помещение, а камни, которые куда угодно припрятать можно. Гор, какие тут шансы…Да еще и только с тремя жрецами?

— Если я буду так рассуждать, шансы — не шансы, то с Цероном вообще ни черта не сдвинется. Плиты не иголка, вероятность найти их есть.

Ева взяв в руки меч, задумчиво прошлась до противоположной стены и обратно, круча тонкую рукоятку в руке. Равномерное движение и тихий свист рассекаемого воздуха успокаивал.

— Гор, ты предлагаешь обыскивать мне помещение за помещением в поисках разобранной залы? Да я тут состарюсь…

— Здесь другое течение времени…Зал богов он разобрал почти сорок лет назад.

Ева замерла, ошарашенно открыв рот. Сколько же тогда Гору? Да ну, тот просто насмехается над ней, — она недоверчиво окинула, застывшего статуей Горкана и пристально наблюдающего за ее реакцией.

Покачала головой. Ерунда, бесперспективная ерунда, вот так, практически вслепую искать плиты.

— Слушай, что говорят вокруг, Ева…Смотри по сторонам…И что-нибудь даст подсказку, где он может хранить их.

— Легко сказать. Дворец огромный и я его не знаю, все таращатся на меня и …

Гор одним движением прекратил вращение легкого меча, обхватив правой рукой именно там, где нужно, не попав на лезвие. Глядя на его кисть вспомнила то, что происходило вчера. В голову залезла дурацкая мысль, а какой рукой он залез ей в нижнее белье? Вот этой правой, что превращалась в руку монстра со смертельно опасными когтями…или левой, нормальной? Медленно подняла глаза на его застывшее лицо, чуть дрогнули уголки чувственных губ.

Откинув оружие, высший повернулся на выход.

— Все получится, по-другому и быть не может. Кто ищет — найдет.

Открыл дверь и на мгновение остановился, чуть повернулся, так, что был виден лишь его идеальный профиль.

— И да, Ева. Я трогал тебя правой…

Так и осталась стоять, придавленная, огорошенная тем, что, и главное как ответил высший. Трогал ее… я трогал тебя…Низ живота вмиг отяжелев, напомнил то, что творилась с ее телом в тех залах. Как он догадался? Она превратилась в блудливую кошку, что он вот так запросто прочитал все в ее взгляде на длинные, сильные пальцы, оставившие такие неизгладимые впечатления накануне?

— Да пошел ты на хрен! — выкрикнула в закрытую дверь Ева, как будто он мог что-то услышать, — да пошли вы все…Этого ничего нет! Ничего нет! Я просто сошла с ума!

Она нашла библиотеку. Огромную, поражающую размерами стеллажей и тем количеством книг, что на них умещалось. И что особо ей нравилось — малопосещаемую. Вот место, где можно скрыться от десятков любопытных глаз и липких, оценивающих взглядов местных мужчин. Обнаружив вполне уютный уголок в нише, недалеко от высоких, узких окон, Ева выбрав местный атлас, с ногами взобралась на здоровенное кресло и, устроившись поудобней, изучала карты.

Здесь ее и нашел император. Он видимо тоже оказался любителем книг и уединенного чтения.

— О, Руанет оказалась права, подсказав, где можно найти нашу тихую, загадочную новую фрейлину.

Нет, его привела сюда старуха, а не собственное желание полистать страницы.

Ева привстав с кресла, поклонилась на манер местных обычаев. Церон жестом пригласив ее снова присесть, устроился на таком же кресле-близнеце напротив. Где-то с минуту молчаливо рассматривал ее и кивнув в сторону здоровенного атласа, улыбнулся.

— Изучаете местность? Куда-то собрались поехать?

Странный вопрос, учитывая, что лицо она подневольное. Пожала плечами, опустив глаза к книге. Слишком пристальный, ощупывающий взгляд вызывал смущение. Каждый играл свою роль и это было уж сосем откровенно очевидно. Император знал, что рано или поздно новая фрейлина украсит царственное ложе в спальне — Ева лихорадочно соображала, как ей этого избежать.

— Я…Разве я вольна выбирать? Куда позовет Гор, там и побываю.

Церон откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, удивленно вскинул брови.

— А, Горкан…Да. — Хмуря лоб, прямо спросил, — вы не в восторге от своего хозяина? Он бывает весьма…жесток и упрям. Однажды даже мое терпение оказалось небезграничным.

— Вы поругались?

Беззаботно помахивая носком кожаного сапога, император ухмыльнулся.

— Можно сказать и так.

— Если честно, он невыносим — выпалила Ева, с удовлетворением заметив, искру сочувствия в глазах Церона.

— Верю, Ева. Вам верю. Но он из касты высших, один из самых влиятельных вельмож этого мира и только у него есть кхорки, летающие по небу.

Узкие, со слегка азиатскими чертами глаза, потемнели.

— Он не заслуженно получил когда-то этот подарок для своего клана. Причем погубил того, кто преподнес ему эти дары.

Ева едва дышать перестала, обескураженная такой легкомысленной откровенностью императора. Или он настолько самоуверен, что полагает легко сможет заполучить в союзники одну из наездниц Гора? Ага, не только Гор тут суетился, тот, кто сидел напротив, прекрасно должен был понимать, что вокруг сгущаются тучи.

— Меня это не удивляет, — согласно кивнула Ева, отложив тяжеленный фолиант в сторону, — только тот, кто не ценит подарок, может так ужасно к нему относиться…

Император поддавшись к ней, буравил ее взглядом опытного ловеласа.

— Я спас вас, Ева. Здесь вы расцветете. В хороших нежных руках…

О, боги, завелась шарманка. Покосившись в сторону, где находился выход, Ева вымученно улыбнулась. Теперь нужно придумать повод, чтобы закончить этот тягостный разговор. Было нечто неприятное в том, что пришлось обсуждать недостатки Гора с его, по сути, противником.

Церон, кажется, заметил ее неосторожные нетерпеливые взгляды на двери и плотно сжав губы, высокомерно вскинул подбородок, сильно уязвленный ее равнодушием, а вернее желанием избавиться от его присутствия.

— Не буду вас отвлекать, но и вы совсем уж не прячьтесь от нас. Через час обед, в саду на крыше восточной башни. — Прильнув в легком прикосновении к ее запястью, он направился к выходу, — я буду ждать вас там.

Спустя два дня она добралась только до схемы дворца. Кратчайший путь спросить ее у кого-нибудь из здешних был опасен — можно навести подозрения, пришлось самой перебрать кучу толстых атласов, сборников и альманахов. Наконец обнаружив ее, Ева уже с час пыталась разобраться в колоссально путаной системе коридоров, переходов из одной башни в другую и уймой различных помещений. Восточная башня, северная, еще две поменьше — башни телохранителей и прислуги. Еще одна — высокая, шпилем устремляющаяся к лиловому небу, что-то вроде часовни. Может там камни? Хотя слишком уж очевидно…

— Вы не забыли про поездку на рынок?

Чуть не завизжав от неожиданности, с которой возле нее возникла сухощавая жердь Руанет, Ева, хлопая глазами автоматически кивнула. Сморщилась, в попытке понять, что от нее хочет противная старуха. А, рынок…Черт, она совсем забыла.

— Да, я помню. — Захлопнув книгу, Ева положила ее на столик, — который час?

— Фрейлины выезжают минут через двадцать, а вы все еще не одеты.

Выцветшие глаза с немым укором окинули ее взглядом. Местную одежду приличествующую женщине, как украшению двора, она одевала только на конкретные события, а их и так было не мало за этих два дня. Подавив тяжелый вздох, Ева, стараясь не смотреть на Руанет, кивнула.

— Я мигом переоденусь.

Руанет продолжала сверлить неприятным взглядом. Вопросительно вскинув брови и давя в себе раздражение, пришлось как можно спокойнее спросить, что ей еще от нее нужно.

— Что-то еще Руанет?

— Нет.

Улыбнулась, фальшиво конечно вышло, но уж как смогла.

— Можете идти. У вас наверняка, куча дел.

Как только тяжелая, массивная дверь поглотила черную фигуру смотрительницы дворца, Ева засунула книгу под кресло. Мало ли что, вдруг кому-то еще взбредет в голову искать планы императорского дворца. На каменные плиты началась охота…

Гулко стуча по мостовой, экипаж продвигался к центру, там, где находилась главная площадь и рынок. Ева, абсолютно равнодушная к трескотне остальных попутчиц, уставившись в окно, наблюдала бесконечную череду зданий. Вспомнилась стычка с тенями императора, на одной из таких улочек и совсем загрустив по прежней жизни в башне Гора, она откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

С остальными фрейлинами он не общалась, да и те, с опаской поглядывая на новенькую, не стремились к общению с ней. Это вполне ее устраивало.

— На площадь сначала.

— Почему?

— Сегодня казнь двоих изменников.

— Опяяять, — протянула самая молоденькая, в белокурых кудряшках и маленьким, ну просто идеальным носиком, недовольная, что в рыночный день придется торчать в ложе императора, пока зачитывают приговор.

Ева чуть приоткрыла глаза. Казнь?

Яркая, золотистая блондинка, с удивительно ярко-зелеными глазами, пожала плечами.

— На все про все минут сорок. Потерпишь, — бросила снисходительным тоном старшей в их компании, и бросив короткий, быстрый взгляд в сторону Евы, чуть тише добавила, — ну, кому-то и в удовольствие будет наверное смотреть.

Красотка однозначно имела ввиду ее, наездницу, основной задачей которой было управлять кхорком и ловко управляться с мечами. Смешно…Да она сама иной раз была в обморок грохнутся от кровавых зрелищ, что успела насмотреться с Горканом.

Высший…Она не видела его все эти дни. Последний раз, в той тренировочной, когда она выкричала в закрытую за ним дверь все, что думала о нем и его гребанном, неадекватном мире. Память назойливо подбрасывала его слова… «Трогал тебя…». Следом потянулись картины краткого мига страсти у темного окна. Сморщившись, Ева отвернулась к мелькавшим каменным стенам Сайконга.

Спустя некоторое время, экипаж остановился в гарланящем море жителей города. Площадь, окруженная зданиями была полна народа. Свите императора и фрейлинам, предстояло пересечь ее и расположиться на длинных балконах местного театра — представление сегодня будет снаружи, а не внутри. Разодетая, важная кавалькада дворцовых, двинулась сквозь толпу, по расчищенному телохранителями Церона проходу.

Первым шел император, в темном мундире, искусно расшитом и увешанной регалиями грудью. За ним мелькнул Сампайо и уже немного знакомые лица советников. Слева и справа военные и телохранители, цепкий взгляд которых ни с чем не спутаешь. Немного можно было увидеть…Ева старалась не смотреть по сторонам, чтобы не натолкнуться на презрительные взгляды местных, а такие, к сожалению были.

Женщины в основном восхищенно посматривали на шикарные наряды фрейлин, мужские разные — с ухмылкой, похотливые…Презрительные, сверкающие ненавистью встречались также часто. У местного населения было очевидно неоднозначное отношение, к потерявшему любовь и уважение народа, императору. Его заигрывания с лангратами окончательно подпортили ему репутацию. А вместе с Цероном, «любовь» жителей испытывали на себе и приближенные к сиятельной особе.

Прохладно. Ева то и дело поглядывала на лиловое, в холодных тонах небо. Еще чуть-чуть и снежинки запорхают. Натянув рукава светлого плаща с меховой опушкой на ледяные ладони, шмыгнула носом, чем заслужила неодобрительные взгляды рядом идущих «коллег».

— Я замерзла, — проворчала молоденькая, стреляя глазами в сторону иногда проходящих мимо военных императора. — А еще торчать на балконе…

— Тебя должно успокаивать тот факт, что потом прогуляемся по рынку, сегодня еще и ярмарка.

Зеленоглазая, высокомерно морщась и приподнимая полы, своего нежно-зеленого пальто, ежилась и куталась в пуховый платок из тончайшей пряжи, элегантно накинутый на белокурые волосы.

Ева тоже сегодня не в своей привычной одежде. Пришлось приодеться в очередной наряд, кем-то загодя разложенный на ее постели. Руанет, Ева покосилась в ее сторону. Та, степенно ступая, важная и надменная, не спускала преданных глаз со спины императора.

Такой холод собачий, сейчас бы закутаться в ту куртку подбитую мехом и теплейшие перчатки и натянуть на задницу ее любимые, очень удобные, теплые штаны. Еще только одев это красное платье и стоя перед зеркалом в своей спальне, Ева уже представляла, как будет мерзнуть на этом рынке. Хорошо хоть обувь добротная.

— Все, не скули. На нас смотрят сотни глаз, — шикнула на молодую, блондинка под смешки других фрейлин. Как же ее зовут? Ева нахмурившись и силясь вспомнить, уставилась словно на ориентир широкую спину одного из советников императора впереди. Мирен…Да. И насколько она успела понять, именно она сейчас регулярно грела роскошные простыни императора. Но не фаворитка, сейчас холодным, избалованным женским вниманием сердцем Церона не владела ни одна женщина при дворе. Да и бог с ним, — подумала Ева, во все глаза рассматривая высокую арку входных ворот театра. В огромном холле сразу свернули на лестничный пролет и вышли через огромные окна на балкон, где уже были готовы кресла для влиятельных гостей.

Расположившись у самого края, теперь позволила себе осмотреться, скользнула взглядом по крышам, вновь по небу…Ни тени, ни промелькнувшего крыла…

— Жители нашего любимейшего Сайконга, жемчужины мира. Сегодня состоится казнь! Казнь изменников, что подвергли опасности и угрозе стены нашего великого города! — зычным, великолепно поставленным голосом, начал речь высокий, крепкий советник императора, — прошу тишины и спокойствия. Не стоит пугать теней, что поведут преступников в подземные царства.

Толпа чуть зашевелилась, зашепталась сотнями приглушенных голосов, когда из большого, крытого экипажа, с решетчатыми небольшими оконцами вывели двоих. Обросшие, грязные до такой степени, что черты лица не разглядишь — смертники щурясь от яркого света медленно двинулись к сооруженному месту для казни. Небольшая, на возвышения площадка из белого камня, с двумя длинными столбами…

И вот на это сейчас любоваться? Ева оглянулась на фрейлин. Мирен сидела рядом с императором, молоденькая и вечно хнычущая девушка равнодушно рассматривала свои ногти…Советники и придворные тихо переговаривались, обсуждая приговоренных и предстоящее действо. Вот смертники на эшафоте. По обеим сторонам от них, по палачу, в руках которых поблескивало оружие — длинные, острейшие мечи…

— …Таким образом, нарушив законы и не подчиняясь, они совершили тягчайшие преступления против святейшей власти и государственного…

Все тот же советник, принялся нудно зачитывать приговор.

Те, кому скоро, при всей этой собравшейся толпе предстояло умереть, уже еле стояли на ногах. Один относительно спокойный, другого трясло как в лихорадке. Лица…Сотни лиц — застывшие, недобро поглядывающие на балкон, есть и такие, кто похоже был солидарен с приговором, но над всеми витал четко ощутимый страх…

В толпе много военных, их едва ли не десятая часть от собравшихся. Церон обезопасил себя, на случай недовольства…Ева, настороженно скользнула по стенам прилегающих здания, почему-то уверенная, что на окраинах площади притаились вездесущие тени императора. Снова глаза обратились к небу, моля, чтобы все быстрее закончилось.

— …Исполняйте.

Одно только слово сорвалось с жестких губ Церона. Махнул рукой, давая знак палачам, уже скрестивших мечи на шее приговоренных.

Порывисто отвернулась, едва заметив их смертоносное движение, даже глаза зажмурила. Тишина…

Глухой стук упавших тел…К голу подкатил неприятный липкий комок. Чудовищно, все это просто варварски чудовищно…

Не поворачиваясь лицом к действу внизу, осторожно приоткрыла глаза…И наткнулась на Гора, стоящего почти у стены здания справа. Скрытый от любопытных глаз, тот стоял, облокотившись спиной на темную каменную кладку. Едва заметный — темное на темном…Рядом Велех, нахмурившись, тот смотрел как убирали тела. Раукс, тому все нипочем, стоял и вертел головой, заглядываясь на женщин по близости. Высший…

Она застыла, словно загипнотизированная ярким амарантом его глаз. Трудно понять его выражение лица, трудно вообще его понять. О, боги, как же хотелось крикнуть ему, — забери меня отсюда…Мне адски тошно смотреть на все это! Но он не двигался.

В глазах сокольничего сегодня непривычный жар. Вокруг холодный воздух, колючий и неуютный, а глядя на него становилось остро и горячо.

— Вы совсем замерзли, — она с трудом отвела взгляд и невидящими глазами уставилась на Церона, — быстро прогуляйтесь по ярмарке и возвращайтесь во дворец, к нашему камину в главной зале.

Император отошел, увлекаемый советниками внутрь театра, а когда она снова повернулась туда, где только что стоял, согревая ее Гор, уже никого не было.

— О, смотри Мирен, те камешки, что в прошлый раз мне не достались…

— Великолепный шелк, Руанет, ты не находишь?

— Сколько вы хотите за эту пудру…

Те тридцать минут, что Ева болталась между длинющих рядов рынка, показались еще более бесконечными. Мало того, что ее раздражало кудахтанье придворных дам над очередной безделушкой, так еще и назойливость охраны, ни на метр не отодвигающейся в сторону от них, добавляла порцию злости. Ничего она не найдет…Горкан зря позволил ей остаться во дворце, она бы принесла больше пользы находясь на своих прежних обязанностях, а теперь, вот вынуждена болтаться с фрейлинами по палаткам торговцев, по скучным приемам и сидеть за одним столом с абсолютно чужими ей людьми.

Толкотня сегодня была особенно ощутимой и раздражающей. Чувствуя, как начинает кружиться голова, от калейдоскопа лиц, от ужаса прошедшей казни, она остановилась у крайнего лотка.

— Вам нехорошо, — равнодушно проскрипел охранник, и на ее молчаливый отрицательный кивок, снова стал вертеть головой по сторонам.

Рядом торговец тканями и пряжей, широко улыбнувшись, протянул искусно связанный платок.

— О, миледи, этот прекрасная серебристая шаль словно создана для вас, — закивал, уговаривая на покупку, круглолицый продавец, — потрогайте вашими прекрасными тонкими пальчиками, он нежнейший.

Рядом, чуть в сторонке, прямо в палатке, сгорбившись над своей работой, сидела женщина за прялкой, ловко орудуя и скручивая белую нить. Возле нее вертелось веретено, прядильщица подхватывала и снова опустив вертящийся стержень порхала пальцами над пряжей. Ева замерла, не отрывая взгляда от крутящейся палочки, завороженная и улетучившаяся мыслями…

К фрейлинам пристал какой-то уж слишком навязчивый торговец и ее охранник, покрикивая отошел к ним. Где-то на заднем плане звучали щебечущие голоса фрейлин, скрипучий бас телохранителя и оправдывающийся торговца…

К ладони прикоснулись горячие пальцы, легко скользнули на запястье, чуть прижав бьющую в тонкую кожу вену. Она знала кто это. Этот потрескивающий воздух от энергии, которую он умудрялся распространять вокруг себя, ее Ева чувствовала всем телом. Но не оборачивалась, не смея отводить взгляда от накручивающейся белой нити на веретено…Иначе это ускользнет…То, что она вот-вот поймает, схватит обрывок и вытянет суть, нечто такое…

Гор резко выдохнул, шевельнув края ее капюшона. Он тоже уставился на прялку, застыл изваянием и теперь воздух сделался напряженным, тягостным и горьким. Повернулся к ней, даже сквозь ткань, почувствовала теплую ладонь высшего на затылке, медленно стянул капюшон, запустив сладкую дрожь по спине и губы коснулись ее волос у уха.

— Возьми завтра свободный день…

Боже, как хотелось прильнуть всем замершим телом…К нему — согреться и знать, что он все решит, всех оттолкнет от нее, заставит всех заткнуться…Замолчать. Тонкая, бесконечная нить ловко накручивалась, вот подпрыгнув, веретено набрало обороты…

— Ева! — чуть повысил голос Гор, ладонь на затылке, слегка зарылась в складку ткани и он сжал пальцы…погладил.

Ева наконец, нашла силы отвлечься от вводящего в транс стержня с пряжей.

— Ты плачешь?

Гор нахмурился, бросил косой раздраженный взгляд в сторону женщины с прялкой и еще плотнее сжал губы.

— Я…Нет. — Рассеяно ответила Ева и, прикоснувшись пальцами к прохладным щекам, удивленно посмотрела на свои руки.

— Что-то случилось? — скривился, не замечая ее реакции и с нажимом продолжил командовать, — не молчи! Говори.

— Нет. Все хорошо.

— Не лги мне, слышишь? Почему плачешь?

— Отстань…

Пальцы на затылке сжались и легонько тряхнули, надавил, будто вздумал прижать к себе…Ева откинула голову сопротивляясь.

— Берешь завтра выходной. Поговорим.

— Меня отпустят?

Гор отпустил и удивленно глянув на нее, теперь внимательно следил за охранником, собравшимся вернуться к Еве.

— А почему нет? Твое право.

Вот так просто? Подойти и попросить выходной. Что это получается, фрейлина нечто вроде должности.

— Возьмете шаль? Берите, не пожалеете. — Подняла усталые глаза прядильщица, — такую красоту нужно беречь от холодных ветров. Любовь мужчины изменчива…

Высказавшись, она проводила печальным взглядом удаляющего Гора и легонько улыбнулась Еве. Какая тут любовь… — Ева вздохнув, отсчитала трясущимися руками десять монет.

Поджав недовольно губы, Руанет выпрямилась еще больше, когда Ева, войдя в залитый солнечным светом прекрасного утра, кабинет императора, попросила себе выходной.

— Вы здесь и недели не пробыли, а уже хотите отлучится от своих обязан…

Жестом Церон призвал управительницу замолчать.

— Руанет, будь снисходительной. Она новенькая, и, конечно же, соскучилась по дому, — Церон откинувшись на стуле, ощупал застывшую Еву с головы до ног царственным взглядом. В нем явно заговорил покровитель. — Тем более Ева наездница и ее удивительное животное тоже скучает.

— О, ваше величество, вы так проницательны. — Приложив ладонь к груди, Ева старалась не обращать внимания на надувшуюся Руанет, — кхорку требуется размять крылья, я не могу оставлять надолго его — он будет страдать.

— А может вам взять его с собой, сюда?

— Он создание клана Горкана. Навряд ли ему будет здесь комфортно. — Ева опустила глаза, боясь, что император прочитает в них мысль, что вместе с ним, некомфортно и ей.

— Да, жаль. Только умоляю, обязательно вернись завтра вечером. Предстоит ужин с важными гостями…Очень важными.

Она выскользнула из кабинета, оставив там Руанет с императором. Усмехнулась, представляя, как возмущенно поблескивая глазами, управительница будет нудить о том, что Церон слишком добр…Слишком.

Стянула с себя тряпки, что заставляла ее носить здесь, во дворце, мерзкая старуха и быстро переодевшись, схватила из сумки на дне шкафа маску.

Тихо. Стоя пред воротами, с изображением летящей птицы, Ева прислушивалась…Тишина. Ни стука мечей, ни голосов, даже дверь не хлопнет. Постучала тяжелым дверным молотком и, услышав шуршание гравия, приготовилась ждать старика дворового. Заскрипели ворота и благодарно кивнув слуге, прошла во двор. Остановилась на пару секунд с ликованием в сердце скользнув по панорамным окнам башни Гора. Кто бы мог подумать, что вот с таким ощущением счастья, она когда-нибудь будет переступать порог владений сокольничего. Щурясь от ярких лучей солнца, взглянула на последние этажи, где под куполом крыши укрывались кхорки и где чуть ниже ее уютная комната, а еще покои Гора…его кабинет.

— Тебя отпустили?

— Нет, я сбежала, — со скепсисом ответила Велеху, когти его кхорка прочертили на песке глубокие борозды, когда тот резко приземлился. Естественно, ни на йоту не поверил.

— Босс у себя. Я бы посоветовал тебе сразу показаться Гору.

— Он соскучился? — Ева скривившись нагло посмотрела в черные, настороженно изучающие глаза Велеха, — я так и знала.

— Не зазнавайся. Смотрю больно смелая…

Ева хмыкнула, но связываться с Велехом и пререкаться не стала. Какой-никакой, а все-таки командующий…

Вопреки его наставлению, сначала остановила лифт на этаже наездников. Прошла в свою комнату…Все осталось как прежде. Ее вещи по-прежнему в шкафу, перед зеркалом стоял пузырек с тем парфюмом, что оплатил ей Гор в ее первый выход на городской рынок, даже полотенце висит, приготовленное на изголовье постели. Решительно шагнула к двери и прошла под купол крыши…В первую очередь Ой, нужно полетать, ьыстро и высоко насколько возможно…Малыш Ой тосковал.

Они лишь пару раз обогнули башню, как из-под навеса крыши выскользнул громадной тенью кхорк Гора. К виду гигантского летуна она по-прежнему не могла до конца привыкнуть, каждый раз замечая, как в инстинктивном ужасе перед его размерами начинает биться сердце. Обернувшись, Ева заметила, как напряженно следит за ней высший, его взгляд жег спину. Отвернулась, и стремительно ушла влево и вниз, между двух мостов — за ней по пятам Горкан.

— За город. — Раздался его голос.

— Куда направляемся?

— Здесь много лишних глаз.

Не стала спорить, и, пролетев над линией берега, где чуть в стороне стоял громадной глыбой дворец императора, направила кхорка за пределы Сайконга. Сама выбрала, куда лететь. Высший не выходил на связь, но шел следом, в нескольких метрах.

— Можно к тем холмам? — Сама спросила Гора, не дождавшись дальнейших указаний.

— Как хочешь.

Безразличный тон его голоса подтвердил. Ему действительно плевать, куда она метнется. Что ж, полетим к тому хребту, тем более в том районе она еще не была.

Через минут двадцать полета, Ой тихо прошелестел.

— К морю…

— Давай… — согласилась с ним Ева и чуть от восторга не завизжала, когда кхорк, устремился в сторону голубой полосы на горизонте. Кхокам нравился соленый морской воздух, да и сама по себе большая вода, была источником самой вкусной для них пищи — рыбы.

Солнечное утро, теплый воздух и блестящая гладь моря под ними — Ева была почти счастлива, если бы не толика напряжения из-за Гора, упорно молчавшего, но не упускающего ее из виду. Внизу изредка проплывали скалы, все в белых точках усевшихся на отдых и кормежку птиц и с такими же белами шапками у самого подножья — волны, ударяясь о темный камень пенились и искрились на солнце.

Кхорка тянуло дальше, и когда на горизонте показалась высокая черная скола с двумя выступами как башни, он довольно прошептал.

— Вот оно…

Пару раз облетели здоровенную скалу…Ева подняла глаза к небу и ахнув, догадалась, что же так стремился показать ей Ой, чем на этот раз хотел удивить. Это не сразу и заметишь.

— Гор, что это?

Ева посадила кхорка на плоскую вершину скалы между двумя столбами — отростками и сняла маску. Летающий впереди Гор, наконец, соизволил подать голос.

— Здесь мест силы…Одной из наших богинь.

В лиловом небе, невесомой дымкой, начинаясь где-то на уровне скалы и дальше, белела, чуть искрясь, достаточно широкая полоса. Словно млечный путь на ночном звездном небе земли, но здесь, среди солнечного дня. Он стелился к горизонту и там пропадал…Кажется она видела нечто похожее во сне кхорка…Точно!

— Это белая река. — Глухо отозвался Горкан, и посмотрел на нее. В прорезях тяжелый взгляд ненадолго задержался на ее восторженном лице и снова вернулся к небу. Ее радости и восхищения он явно не разделял, — когда-то этот поток с неба обрушивался на эту скалу и стекал вниз белым водопадом. Но с того времени, как богиня белой реки покинула этот мир, река иссякла. Остался только этот фантом. Как напоминание.

— Природу нужно беречь.

— Ты о чем? — вопросительно прозвучал в переговорнике голос Гора.

— Почему богиня ушла?

— Откуда я знаю… — раздраженно отрезал высший, приземлившись рядом, и его кхорк недовольно царапнул темный камень на вершине скалы.

Пожав плечами Ева, тихо присвистнув направила Оя к туманной реке. Тот с радостью и готовностью откликнулся на ее желание поближе рассмотреть местное чудо и устремился вверх. За ними и Гор, но поодаль, недовольный и странно замкнутый.

Белый туман прямо над головой, он искрил и переливался и Ева не смогла удержаться и подняла ладонь, погрузив ее на лету в чудную белую реку. Вокруг руки, что оказалась внутри тумана, заискрило еще больше. Ева несясь на бешеной скорости, высыпала снопы мельчайший звезд из молочного тумана и глядя, как над головой рассыпается фейерверк из белых искр, громко рассмеялась.

— Гор…Ты это видишь?

Он ответил спустя несколько секунд. Протянул, задумчиво и недоуменно.

— Вижу…Как ты это делаешь?

— Это прекрасно. Боже, как это великолепно! — Громко засмеявшись, воскликнула Ева, когда ее полностью окатило искрящимся водопадом из-под ладони.

— Уходи оттуда, — нетерпеливый и слегка взволнованный приказ Гора, она конечно же проигнорирует…

— Подожди. Еще немного.

— Ева!

Ответила восторженным смехом, подняла обе руки и кхорк снова понесся, сам едва не касаясь тумана. Казалось он также, недоволен тем, что им запрещают наслаждаться прекрасными звездами белой реки.

О, боги. Это стоило того. Черт с ней с Маринкой, ее кабаками и городом, в котором она последние годы жила одинокой, замкнутой жизнью. И пусть сейчас она на больничной койке, лежит уставившись в потолок под действием сильнодействующих препаратов, а больной, воспаленный мозг рисует ей эти поражающие воображение картины…Из глаз покатились горячие слезы — это самый лучший день в ее жалкой жизни.

— Все хватит Ева. Отчаливаем.

Она чуть спустилась и высший решив, что она наигралась, развернул кхорка в сторону берега. Ага, сейчас. — Улыбнулась Ева, глядя на удаляющегося сокольничего, стопроцентно уверенного, что его наездница не посмеет нарушить приказ.

— Давай Ой…Полное погружение…

Кхорк понял ее. Ну кто еще так чисто и ясно считывал ее мысли и желания, как не ментальный близнец.

Пара шумных хлопков кожаными крыльями и тот резко ушел по вертикали, прямо в манящий, искрящийся туман…

Резко вздохнув она вырвалась на поверхность…По грудь в воде. Из тех загадочных, назойливых снов, что мучали ее теперь с того времени, как она появилась в этом удивительном мире. Над головой, высоко кружил Ой, кувыркаясь в поддернутом тонкой дымкой, небе. Тишина, только ритмичный плеск воды, звук искаженный, как будто ему приходится прорываться сквозь неправильный воздух…

Вода, прозрачная, но в тоже время со взвесью белых искр. Ева шевельнула рукой, мельчайшие звезды потянулись, превращаясь в тончайшую белую нить. Загребла воду двумя руками и вот, вокруг нее уже искрящийся водоворот…Легкий свист заставил отвлечься и насторожиться, осматривая берег скрытый плотным молочным туманом. Сделала осторожный шаг, оглянулась, любуясь блестящим шлейфом, порожденным ее движением в воде…Снова легкий свист.

— Кто здесь? — вздрогнула, оттого как неестественно и чуждо позвучал ее голос в этом месте. Она опять спит, но как это возможно. Они с Ойем влетели в туман, ослушавшись Горкана и вот…Что он там, кстати, говорил? Место силы богини белой реки…

Ева стояла, едва дыша, чтобы не упустить и малейшего шороха. Не двигалась, шуршание песка под ногами не даст услышать…

— Ты вернулась…

Вздрогнув, она обернулась на воду, из которой только что вышла. Белая женина стояла по пояс в воде. Белые белки…нет зрачков, но почему-то уверенность, что сейчас та смотрит конкретно на Еву, стопроцентная. Белые длинный волосы, ослепительным серебристым каскадом утопали в воде.

— Кто вы? Что происходит? — оторопевшая Ева, сделала осторожный шаг назад.

— Белая река. Ты все-таки вернулась.

— Откуда я вернулась?

— Неважно откуда, — белоснежные ресницы на секунду опустились, — важно зачем?

— Я не знаю…

— Глупая Эвита…

Ева нахмурилась, услышав уже знакомое имя. Женщина продолжала стоять. Ни малейшего движения, можно было даже принять ее за статую, если бы не движение ресниц и легкое, едва заметное, бледно-розовых губ.

— Я не Эвита.

Легкий вздох сорвался с губ Белой реки. То ли сожаления, то ли грусти.

— Иди ко мне, не бойся. Ты дома…

Она решилась снова войти в прекрасные воды. Подошла ближе, восхищенно разглядывая прекрасные роскошные волосы и чуть поблескивающую искрами фарфоровую кожу незнакомки. Богиня Белой реки?

Та подняла руку и развернула ладонь. На белой коже светящийся рисунок, как татуировка, круг со знаками внутри. Второй рукой она осторожно взяла Еву за запястье. От приятных, невесомых прохладных прикосновений захотелось закрыть глаза и наслаждаться покоем и тишиной. Словно нечто далекое, грустное, как из подзабытого детства.

— Хотя было очевидно, что ты однажды вернешься. Ведь он так звал тебя…

— Кто? — повернулась лицом к ней Ева. Сколько можно говорить загадками?

Женщина подчерпнула ладонью воду и намочив ей макушкой провела ладонью от затылка до поясницы…Еву скрутило. Позвоночник ожил, выкручиваясь и заставляя сжав зубы застонать от боли. Белая река тихо запела на незнакомом языке и почему-то подумалось, что явно заклинания, от которых Ева ни сдвинуться не могла, ни вырваться из ее рук…Боги, как же больно, Ева под очередным сильнейшим спазмом закричала, иначе она с ума сойдет от этой дикой боли…Белая река пела громче…Что она делает с ней?

— Это скоро пройдет. — Та стояла уже прямо перед ней, губах легкая улыбка, сияющие глаза не без озорства сверкнули, — передай сокольничему от меня пламенное приветствие…До встречи Эвита.

Она толкнула ее в грудь и Ева, опрокинувшись на изломанную болью спину, погрузилась с головой в прекрасную воду. Образ Белой реки, постепенно таял, как и таяла невыносимая боль, по мере того, как она погружалась все ниже и ниже…

Вскрикнув и задохнувшись от резкого порыва ветра, она с облегчением почувствовала знакомое тепло кожи кхорка.

— Ой, что это было…

— Ты спала…А я наловил столько вкусной рыбы!

Открыв глаза она уставилась на кольцо луны. На мир лилового неба опустилась фиолетовая мгла. Сколько же она проторчала в белом тумане. Запрокинув голову, взглянула на прекрасно различимую в темном небе белую, словно изнутри подсвеченную полосу.

— Сейчас ночь? — запаниковала Ева и испуганно осматриваясь, искала громадную тень кхорка Гора. Он убьет ее, точно.

— Скорее поздний вечер… — прошелестел сытый, довольный Ой и резко ушел в сторону, к берегу.

— Гор нам всыпет по первое число, — прошептала Ева, с тревогой поглядывая в сторону едва видимых огней Сайконга.

— Эви, я не понимаю о чем ты…

— Он будет недоволен. — Пояснила ему Ева, еще крепче вжавшись в спину кхорка.

— А…Подумаешь.

Ах, ей бы так, не боятся его…Его вечно осуждающего взгляда, этих молчаливых, напряженных осмотров. А еще страшнее, когда он прикасается, ведь тогда в нее вселяется обезумевшая от желания женщина с такой тоской и горечью внутри. Его прикосновения несли с собой боль и нежность, такую призрачно знакомую…слегка забытую, от которой хотелось плакать и кричать…

Она уснула в тумане? Сомнительно. Скорее повстречала богиню Белой реки. А ведь она называла ее Эвитой. Опять это имя…

— Домой Ой, нам нужно возвращаться. — Тихо прошептала Ева, чувствуя, как тело захватывают ненужные сейчас воспоминания о Горе.

Когда под ними заискрилось морем огней вечернего Сайконга, кхорк сделав напоследок пару кругов над их кварталом, устремился к башне сокольничего. Недовольно сопел и покряхтывал в ожидании вспышки гнева от их хозяина. Окна светились огнями, во дворе суетились слуги, выполняя свои обычные ежевечерние обязанности, несколько наездников слонялись по двору. Навстречу, похохатывая пролетел стрелой Раукс.

— Причалила пропажа. — Голос длиноволосого в шлеме не предрекал теплой встречи с сокольничим, — тебя Велех внизу ждет, приземляйся.

— Иди к черту, — холодно отрезала Ева, но направила Ойя вниз.

— Ага, — равнодушно ответил «коллега» и, махнув рукой, двинулся в сторону центра Сайконга.

Прошелестел песок под когтями притормозившего кхорка и сквозь шум его кожистых крыльев, Ева сразу услышала яростно шипевшего командующего.

— Где тебя носило! Ты совсем от рук отбилась…

— Я была на прогулке, Велех, — спокойно ответила Ева, слезая со спины Ойя, — и, кстати, на нее меня пригласил Горкан…просто я задержалась.

— Задержалась!? Тебя весь день не было.

— И что? — Ева прямо уставилась на Велеха. Ее спокойный вид явно обескураживал разозленного командующего, — во мне тут остро нуждались?

Тот, схватив ее за локоть потащил к входу в башню. Слуги исподтишка поглядывали на стычку между гонористой наездницей и ее командиром, всадники делали вид, что не обращают на них внимания.

— Сейчас я отведу тебя туда, где в тебе остро нуждались…Сама с ним разбирайся.

— Отпусти меня! — вырвалась из цепких рук Велеха Ева и, вскинув подбородок, тихо, но предельно твердо заверила того, — я сама. Дорогу знаю.

Он все еще стоял, в ярко освещенном холле, нахмурившись смотрел ей вслед. Когда закрывались двери, Ева помахала ему рукой и тот, закатил глаза покачивая головой. Да, ладно, без тебя знаю, что предстоит тяжелый разговор с Гором, — вздохнула Ева и нажала рычаг.

— Он тут долго крушил все…И сыпал проклятиями. Сказал, что оторвет твою глупую голову…Ну и все такое. — Голос Фелис за спиной, наконец, заставил оторваться от лицезрения фееричного разгрома в ее комнате. Она не пошла сразу к боссу, решив для начала зайти к себе…

Раскиданные ящики комода, вываленные на пол вещи. Он разбил зеркало. Переломанный стул валялся на разворошенной постели, а в стекле окна зияла красноречивая дыра…Лампа, это ею он запустил в него. Одна из дверей шкафа оторвана и превращена в груду щепок. Ева подцепив со второй свое бюстье, повернулась к Фелис.

— Я к нему не пойду.

Фелис покачала головой.

— Ты пойдешь, Ева. Пар он уже выпустил. Ты нашлась. Если что мы рядом, поверь, он не сделает того, что выкрикивал тут. Проорался.

— Фелис, ты вот сейчас точно в этом уверена?

— Не очень, но нужно идти. Он уже часа два как затих. — Фелис сморщилась, в голубых глазах все-таки промелькнула пугающая тень сомнения, — правда к нему никто и носа не сует. Даже его старик Отто. Сидит у поварихи и делает вид, что жутко занят там.

Ева осмотревшись, не решалась идти. Ну даже если его старый слуга к нему не хочет заглянуть…А не покажешься, возможно будет еще хуже. В конце концов, нужно рассказать ему, что с ней произошло в тумане белой реки. Может это поможет в его поисках.

— Да черт с ним. Он у себя, говоришь?

— Ага. С полчаса погремел там и успокоился. Теперь тишина. — Проговорила Фелис ей уже в след, — если что зови…

Ага, позовешь вас.

На этаже Гора царило безмолвие и темнота. Тихо, осторожно прошла по коридору и подошла к знакомым дверям. Примкнула ухом к прохладной металлической поверхности — лишь едва слышимое тиканье часов. Стукнула пару раз и открыла…

А роскошные комнаты Гора тоже испытали гнев хозяина. Под ногами хрустнули остатки белой высокой вазы. Здесь пронесся торнадо, разворотив мебель и разбив все, что можно разбить. Прошла в спальню. Здесь такой же беспорядок, но меньше, тут, он уже немного успокаиваясь, лишь расшвырял по комнате вещи. Постель вообще не тронута — ну а как же…Священное место для фрейлин императора, — скривилась Ева, вспомнив обнаженную красотку. На бархатных подушках на полу валялся Гор, в одних штанах, едва держащихся на сухих бедрах. Спал? Рядом, выпуская клубы розоватого пара, стояла та штука, узкая амфора, от которой в глазах сокольничего, в прошлый раз, клубился маслянистый дурман…Между длинных, сильных пальцев так и остался торчать длинный, с искусной резьбой, мундштук.

Сделала осторожный шаг, не дыша, чтобы не разбудить и дать себе вволю насладиться видом полуобнаженного Гора. Расслабленный, мирно спящий хищник. Едва вздымается грудь, напряглись мышцы живота и глаза, не отдавая себе отчета, спустились ниже, к резинке штанов, в которой пряталась дорожка вен…

Гор поднял взлохмаченную голову и расфокусированный амарантовый взгляд замер на ней. Снова уронил голову, поднял руку с мундштуком и, сделав пару глубоких затяжек, выпустил несколько тонких колец пара. На шее поднялся-опустился кадык и у Евы даже пальцы зачесались от желания прикоснуться к золотистой коже на ней, спуститься, едва царапая ногтями на грудь…ниже. Он снова смотрел на нее. Никаких эмоций, лишь изменившийся темный взгляд, просканировавший ее от головы до пяток и обратно. Чувственные губы снова разомкнулись, выпустил пар, чуть прищурившись и на пару секунд его лицо пропало в розоватом облаке.

— У тебя беспорядок, Гор… — решилась на разговор Ева, ломая голову, над тем, как вести себя с ним.

— Хм…

— Не стоило ломать мою мебель.

— Хм… — он снова начал запускать кольца в потолок, но мышцы торса едва заметно напряглись, — нагулялась?

— Да.

— Иди приляг. Отдохни, — криво ухмыльнулся Гор, сверкнув манящей темнотой глаз. Насколько он был страшен в гневе, настолько пугающе выглядело его гостеприимство сейчас. Взгляд спустился ниже, остановился на уровне ее груди, и тот, не отрывая своих глаз сумасшедшего маньяка, глубоко затянулся. Повисло молчание.

Ева покосилась на дверь, прикидывая расстояние, которое потребуется преодолеть, если тому, действительно вздумается оторвать ей голову.

— Она уже заперта, Ева. — Темный взгляд спустился ниже и теперь застрял в районе ее бедер, — ты боишься?

— Нет, — слишком быстро ответила Ева и горло перехватило…Но не от страха. Нужно покончить с этим, даже хорошо, что закрыта. Несколько часов назад она бросилась с головой в реку богини, теперь предстояло окунуться с темные, манящие глаза Гора…

Черты лица чуть заострились, но он не двигался — обманчиво вальяжный, обманчиво расслабленный и отчужденный.

Шагнула к нему. Застыла над Гором, глядя на него сверху вниз и понимая, что опустившись рядом с ним на подушки не скоро с них поднимется…

Тот взглядом указал на место рядом с собой и Ева легла. Теперь на его территории, в облаке его запахов и его желаний. Медленно выпустил очередную порцию пара и, сверкая завораживающей темнотой глаз, осторожно коснулся кончиком мундштука ее губ. Ева не отрываясь от его лица, затянулась, полностью отдаваясь зелью — страшного не произошло, это что-то расслабляющее и лишь слегка одурманивающее…Но это не ее. Отрицательно покачала на немой вопрос Гора — больше не нужно. Тот пожал плечами и, вдохнув последнюю порцию, накрыл ее своим телом…

Он выдохнул розовый дурман ей в рот, когда губы впились в поцелуе, у их соприкосновения был слегка сладковатый привкус. К чему это зелье, когда от него и так голова идет кругом и немеют предательски ноги. Будет ли она сожалеть завтра? Возможно…Будет ли она сожалеть, что не сделала этого? Очевидно…

Вот она обнаженная, Гор навис над ней восхищенно скользя взглядом по ее вздымающейся груди, плоскому животу. Потрясающий мужчина — таких у нее никогда не было…И не будет — тихо прошелестело внутри и когда сокольничий оказался внутри Ева устремилась навстречу и полностью погрузилась в его амарантовую бархатную глубину.

Высший снова над ней. Уже третий раз за эту сумасшедшую ночь, Ева металась на подушках, изнывая под страстью неутомимого любовника…Сильный, стремительный — секс его стихия и он отдавался полностью, словно в его жарких ненасытных объятьях — его последняя в этой жизни женщина.

— Я искал тебя, — горячий шепот в ухо, выдавил из нее стон, вместо внятного ответа.

Толчок, еще…Ева выгнулась дугой, когда ладонь Гора скользнув по груди, чуть придавив замерла на ее шее.

— Я хотел убить тебя…

— Интересный способ, — глухо прохрипела Ева, смахнув с мокрого лба прядь волос.

— Чертова дрянь… — Бешеная скачка несколько секунд. Только дыхание и облако из секса и страсти… Ее вымученные судороги, Гор зарычал и выдохнул, — Еваа…

На глаза снова упали волосы мешая видеть его лицо.

— Ева… — горячие пальцы поправили пряди, убрав мокрые волосы с глаз. О, боже положи их на место, чтобы не видеть…Темных глаз насытившегося мужчины, перед которым лежит обнаженная, измученная до сладкой дрожи, страстью женщина. Чуть улыбнулся, прошелся взглядом собственника по ее голому телу и, вцепившись в нее, выдохнул в мокрый висок.

— На сегодня все, наездница. Спи.

Перевернувшись, Ева недовольно сморщилась. Назойливый свет лез в глаза, заставляя проснуться. Подтянула одеяло и, соскользнув, глухо стукнулась головой о твердую поверхность пола.

Резко сев, вспомнила, что находиться в покоях высшего. С опаской обернулась. Его нет. Собрав в хаосе валяющиеся вещи, Ева, тихо ругая себя за чересчур крепкий сон, оделась.

Нужно слинять как можно быстрее, чтобы не заметили слуги. Да и встретиться с ним, после всего безумия ночью…К лицу бросилась горячая краска, тело противоречило, тут же наливаясь истомой от воспоминаний.

Какая удача, ей никто не встретился по пути в свою комнату. Черт, почти полдень и ей пора возвращаться. Ее сутки закончились.

— Ева! Давно не виделись, — ее окликнул Кастр, напряженно всматривающийся в ее лицо, пока она пыталась утихомирить гулко бьющееся сердце. Теперь ей конечно же будет казаться, что все знают как выстанывала новенькая наездница имя их босса сегодняшней ночью. Тряхнула головой, будто это поможет вымести глупые мысли, черт с этим, в конце концов, она уже большая девочка.

— Здравствуй Кастр.

— Ты прекрасно выглядишь, Ева. — Жрец внимательно осмотрел ее лицо. Ах, да, он еще не видел ее такой… — Ты красавица.

— Спасибо, Кастр. — Ева взволнованно оглянулась, ожидая, что из-за поворота коридора внезапно нарисуется Гор.

— Ты случайно не знаешь где Гор?

Почему он у нее спрашивает?

— Нет. А что?

Кастр пожав плечами, снова принялся привычно мять подбородок.

— Вылетел с утра, ничего не сказав…Он говорил тебе о плитах жрецов?

Ага, у него не было на это времени, — сама себе хмыкнула Ева, чувствуя, как снова загорается огнем кожа на лице.

— Нет. Он сказал искать, может что услышу, увижу там во дворце. Конкретно ничего. Я даже не знаю, что ищу, Кастр.

— Пошли. Есть примерное описание. И я их видел, правда, совсем мельком…Лет сорок назад.

О, еще один долгожитель, — закатив глаза, Ева поплелась за жрецом.

— Треугольная — огонь, плита жреца теней — квадратная, на ней больше всего символов… — перечислял Кастр, показывая тем временем иллюстрации в громадной, пахнущей пылью и сыростью книге.

Перелистнул очередной, грозящий истлеть в пальцах Кастра лист, он продолжил просвещать Еву по поводу древнего ритуала.

— Круг — Белая река, плита чуть искрит белыми вкраплениями, она из камня со священного дна Белой реки, маниту… — тут жрец вздохнул и почесал залысину, — пятиугольник — отличается тем, что прозрачный. Он из хрусталя из тех чертог, где обитает бог маниту.

— Они из разных пород и разной формы. — Ева задумчиво кусала губы, рассматривая рисунок, на котором запечатлен сбор жрецов. Каждый стоит на своем месте, а за фигурами громадные тени изображающие спустившихся богов.

— Из дворца их не вывозили.

— Почему вы так уверены? Он мог уже в крошку их разломать и пустить по ветру.

Кастр, серьезный и сосредоточенный отрицательно покачал головой.

— Нет. Плиты часть дворца, часть власти Церона, единой целое с его печатью. Уничтожить плиты — значит уничтожить то, что подтверждает его право на императорство.

— Непонятно все у вас. Зачем такие сложности? Проще провести выборы или наследовать престол. Тут же — плиты, печать, боги…

— А чтобы интереснее было…

Ева вздрогнула, услышав позади его голос. Не обернулась, в то время как Кастр приветствовал высшего.

— О, Гор. Доброго дня. Решил тут немного объяснить Еве с устройством ритуала.

— Про плиты сказал?

Опять зашуршали страницы книги, но ей уже не было интересно, всей кожей спины, она остро реагировала на его присутствие.

— Да. Но я честно ума не приложу, как она может напасть на след. Дворец огромен. Не везде ей есть возможность проникнуть…

Щеки вспыхнули, от мыслей ушедших совсем в другую сторону. В спальню к императору она только «проникнет». Хотя чем черт не шутит, вдруг их напыщенный индюк Церон их под кроватью припрятал.

Прекратив строить вид, что жутко занята иллюстрациями в книге, Ева повернулась к Гору. Амарантовые глаза смотрели прямо на нее и, судя по всему, ему намного легче дается встреча с ней после бурной ночи. Чертово зелье, это оно виновато, понесло же ее…

— Посмотрим. Нужно сдернуть задницу Киарана с его мягкого уютного дивана. Он мог бы помочь. — Взгляд сокольничего противоречил спокойному тону его голоса, тот мягко скользнув вдоль ее тела буквально раздел и почти проделал с ней снова все то, что она пыталась выкинуть из кружившейся головы.

— Разве он согласиться? — сдавлено просипела Ева, кашлянула, вспыхнув под внимательным, застывшим взглядом Гора и стараясь смотреть только на Кастра, — ему по-моему совершенно плевать.

— Поверь, только делает вид. — Усмехнулся Гор и, не дождавшись чтобы Ева взглянула на него, вкрадчиво добавил, — многие склонны делать вид, что равнодушны. Так проще…

— И чем бы он мог помочь? — перебила его Ева, осмелившись наконец после его намеков посмотреть прямо тому в лицо.

Красив сволочь…Губы чуть задрожали.

— Жрец чувствует свою стихию, может уловить хотя бы направление…Кастра и жреца огня туда не приведешь, им грозит опасность быть уничтоженными, и только у Киарана сложились мало-мальски приемлимые отношения с Цероном.

Кастр глубоко вздохнув, поставил книгу обратно на полку.

— Опять уговаривать этого поганца.

— Ничего не поделаешь, Кастр. — Гор, опустив голову, задумчиво скользил взглядом по мрамору пола, — ты можешь остаться, Ева.

Толчок в горле и сердце забилось, эхом отдавая где-то в висках. Вспышкой промелькнули сцены прошедшей ночи…

— Нет.

— Уверена? — внимательный, исподлобья взгляд заставил оцепенеть из-за в миг онемевших ног.

— Да. Зачем упускать возможность что-нибудь узнать. А если еще и Киаран добавиться — шансы увеличиваются.

Хмурый Кастр раздраженно взмахнул ладонью.

— Да, все прекрасно, но у нас белой реки нет. Вы не забыли?

Высший отвернулся к окну и теперь она видела лишь его профиль. Плотно сжатые губы и потемневшие глаза.

Все трое замолкли, каждый думая о своем. Высший, превратившись в статую, замер, уставившись в одну точку.

— Ладно, мне пора.

Кастр кивнул на прощание, а Гор и бровью не повел. Ева прошла к выходу.

— Будь осторожна.

Гор как всегда немногословен.

— Ты хорошо выспалась… — тихо промурлыкало в голове, пока она усаживалась на спину кхорка.

— Отстань, Ой…

Тот довольно хмыкнув, расправил свои грандиозные крылья и сорвался с крыши башни. Ева закусив губу нашла силы признаться самой себе — хорошо отдохнула…и сбежала.

Как только Кастр закончил инструктаж по древним устройствам для проведения их замысловатых ритуалов, она, прихватив только маску из уже прибранной комнаты, пулей пролетела на крышу. Нужно остаться одной, необходимо подумать…

Уже в своих покоях, переодеваясь к очередному официальному мероприятию, она вспомнила, что так и не рассказала Гору о случившемся в том тумане, о богине Белой реки. Приглаживая щетку взлохмаченные волосы, удивленно поглядывала на собственное отражение в зеркале. Лихорадочный блеск в глазах, легкий румянец и словно рвущийся изнутри свет, который проник и зажегся в ней после бурной ночи с сокольничим. Вместе с зельем Коичи в нее проникла и другая отрава, намного сильнее и опаснее — испепеляющая и ненасытная жажда высшего.

Когда она положила расческу на гладкую, вишневую поверхность столика, ее пальцы дрожали. Что же она будет делать с этим? Гор не и с тех, чью страсть легко нести, что-то подсказывало — если ее накроет с головой, не выплывет…

— Вы опаздываете, Ева. — Металл в голосе Руанет не оставлял сомнений, что та снова не в восторге от новой фрейлины, — не очень хорошее качество для дамы.

— Да ладно, вполне характерное, — в тон старухе ответила Ева, пока они пересекали огромнейшую террасу. Запланирован обед на одной из многочисленных плоских крыш, на которых часто любили устраивать посиделки придворные, наслаждаясь видом и чистым воздухом. Сегодня у императора важный гость из дальних краев — это все, что ей удалось выжать из мерзкой старухи Руанет о предстоящем обеде.

От Гора никаких вестей вот уже четыре дня. За все это время перекинулась лишь несколькими фразами с остальными фрейлинами. Те обходили ее стороной и замолкали, стоило только приблизится. Как ни странно и император не докучал. Церон, крепко занятый своими царственными делами мимоходом ронял несколько слов и зеленоглазая даже слегка успокоилась, не наблюдая пылкой страсти к новенькой.

— Дамы, добро пожаловать… — улыбнулся Церон, когда в щедро украшенной вьющейся зеленью арки появились фрейлины. Мужчины привстав со своих мест, галантно встретили появившихся девушек.

— Прелестно выглядите…

— О, дона Мирен, вы такая милая…

Стараясь отодвинуть на задний план щебетание и гул голосов, Ева прошла к своему месту. Чуть в стороне, за белоснежной статуей, встала темной тенью Руанет.

— Прошу тишины. Сегодня с нами важный гость из далеких земель. Мессир Коэртон — посол.

Бородатый, зрелого возраста седовласый мужчина чуть склонил голову, приветствуя женщин.

Церон блеснув рубиновой жидкостью в высоком бокале, призвал все к тишине.

— Выпьем за здоровье нашего дорогого гостя.

Ева покосилась в сторону, где за белой статуей черной тенью стояла Руанет, зорко приглядывая за фрейлинами. Зачем она здесь? Что может узнать она среди этих щебечущих, злословящих и обсуждающих всякую ерунду людей? Может стоило остаться, когда Гор предлагал. Нет же, она упрямо направилась во дворец, чтобы сидеть вот так бессмысленно терять драгоценное время. Гор…опять пропал, ни вестей, ни тем более его самого, хотя он мог иногда присутствовать на светских раутах.

— Ваше величество, мой господин не разделяет ваши планы по заключению мира с лангратами, — низкий голос посла смог прорваться сквозь завесу голосов за столом, — это не тот случай.

Церон с громким стуком отставил бокал. Окинул взглядом сидящих и по окаменевшему лицу стало очевидно как недоволен император отстуствием поддержки.

— Я не могу понять людей, стремящихся к войне, — на его словах посол исподлобья блеснул в сторону Церона, — когда есть возможность решить все полюбовно, почему бы и нет?

— Я видел земли, где побывали они. Ланграты словно саранча, ваше величество, все, что они говорят — обман и мы теряем время…

— На днях у меня прием. К нам прибудут ланграты и поверьте, дорогой мессир, вы будете удивлены, тем настроем к миру, что я заметил.

Рядом захихикала самая молоденькая из фрейлин и Ева была готова вцепиться ей в волосы и заткнуть рот пышной булкой, что лежала на блюде, чтобы она замолчала и перестала гоготать. Глупая кукла…

— Мессир Коэртон сомневается в вашей мудрости, император? — с разговор вступила зеленоглазая Мирен, с улыбкой превосходства, поглядывая на остальных. Только она одна из фрейлин, осмеливалась влезать в такие важные беседы.

Посол серьезно глянув на красотку, в глазах которой напротив, застыла сама обольстительность, опустил глаза. Ему явно не до шуток, в отличие от легкомысленного двора Церона.

— Едва ли. Я надеюсь на его мудрость в решении столь важного вопроса, но и решительность здесь не помешает.

Ева встала, разговор уходил в русло ничего не значащих фраз. Осмотревшись, прошла к мостику, уходившему на соседнюю площадку, позади которой, поблескивала на солнце, огромная оранжерея. Даже сюда, легкий вечерний ветер доносил ароматы цветов. Огни еще не зажигали, но там светло. Там всегда светло…Как только солнце садилось, под стеклянным куполом зажигались огни и буйная растительность внутри никогда не оставалась в темноте.

Заглянула за край, вцепившись в перила и посмотрела вниз. По двору сновали слуги, медленно прохаживались вооруженные до зубов телохранители императора. Во дворце круглые сутки бурлила жизнь. Ева оглянувшись на придворных сидящих за столами и убедившись, что ее побег никого не волнует, перешла к следующей площадке, где расположена великолепная императорская оранжерея.

Коснувшись прекрасного, тончайшего лепестка диковинного растения, они тихо ступая по усыпанной гравием дорожке, прошла к центру, где купол набирал наибольшую высоту. Удивительное строение. Под самым потолком на цепях, висели подвешенные квадратные полки, на некоторых также были растения, длинные плети которых свисали вниз, создавая вид джунглей. Висели и просто пустые…

Легкий шорох слева, заставил затаить дыхание, бледно розовые мелкие бутоны кустарника шевельнулись, вернее пришел в движение воздух, чуть искажая их форму. Тень Церона…Затаилась в нескольких метрах, наблюдая за ней. Ева не думала, что та решится напасть, здесь она не наездница, теперь фрейлина, на которую у их хозяина планы. Тот просто следил. Двинулась дальше, до самой дальней стены, где аромат становился легким, с едва уловимой горчинкой. Кусты белых, необычных цветов, напоминающих миниатюрную ладонь и центре которой искрился, будто драгоценный камень шарик.

— Слезы Кахоми…

Ева обернулась, раздосадованная, что ее уединение нарушено, ну, если не считать тень-соглядатая.

— Какое грустное название.

Церон встав позади нее, чуть наклонился, так, что Ева могла чувствовать теплое дыхание на своем обнаженном плече.

— Кахоми потеряла любимого, в северных землях. Когда она плакала, слезы замерзали, скатываясь в ладони богини Белой реки.

Ева вздрогнула при упоминании о ней, о той женщине в плотном тумане у скалы.

— Вам стало скучно за столом?

— Немного. — Ева развернулась и прошла немного вперед, сделав вид, что жутко заинтересовалась крупными, красными шапками цветов — император слишком близко.

— Мне тоже. — Император взглянул в ту сторону, где перед этим, Ева заметила притаившуюся тень, уловила легкий кивок царственной головы и теперь они точно наедине, тень бесшумно скрылась — все одно и тоже. Даже посол не удивил, уже года два как ведет одни и те же речи. А я, дорогая Ева, пытаюсь донести до глупцов мотивы своих поступков. Пока безрезультатно.

— Но ланграты действительно пугают, ваше величество. Противников мира с ними можно вполне понять.

Церон снисходительно улыбнувшись, галантно подхватил ее под локоть и повел по длинному проходу сквозь буйную зелень.

— Но ведь мудрость в том и состоит, чтобы понять того, кто возможно не такой как ты. Найти точки соприкосновения, а не бежать бездумно, с дубиной наперевес. Нужно попытаться решить миром.

Может он прав? Может и правда, стоило заключить мирный договор?

— А сколько будет это стоить? — Ева остановилась, вопросительно взглянув на слегка улыбающегося Церона. В темных глазах императора промелькнуло недовольство, но он положив теплую ладонь ей на шею, чуть приблизился.

— Не стоит такой прелестной женщине засорять голову этими мыслями. Ева, я могу надеяться на вашу дружбу и благосклонность?

Замерев, она лихорадочно соображала что ответить ему. Императорам не отказывают, и этот долго с ней в кошки-мышки играть не будет. Улыбнулась одними губами, и, постаравшись, чтобы вид был смущенным и испуганным, тихо ответила.

— Вы на такой высоте император, что я и не смею приблизиться. Боюсь мое сердце не выдержит…

Церон чуть нахмурившись, скользнул взглядом по ее губам, наклонился и ей стоило больших усилий не начать вырываться из нежеланных объятий. Его осторожный, не лишенный нежности поцелуй не вызывал отвращения, нет — но тело не откликалось, абсолютно глухое и холодное. Пальцы с лаской спустились ниже, на грудь, где под холодной кожей не пустилась горячей волной кровь и, где сердце гулко стучало не от волнения и страсти, а лишь от страха.

— Не торопите меня, ваше величество. Боюсь, я не совсем привыкла к дворцу и новому окружению…Мне нужно время, — опустив глаза врала Ева и когда ее лица коснулся разочарованный выдох Церона, как можно искренней заверила того, — пусть идет своим чередом, я бы хотела растянуть удовольствие от предвкушения.

Боги, что она несет?

Темные глаза блеснув, замерли на ее лице. Указательным пальцем, Церон провел по кайме ее губ и она вспомнила, как подкашивались ноги, от легчайшего прикосновения там, в кабинете Гора, у окна. Как же долго его нет!

— Я вас понимаю, Ева. Но вы не должны боятся, я умею быть нежным…и благодарным.

Она кивнула, что ж, такой прозрачный намек поняла. Некоторый запас времени у нее есть. Церон нехотя отпрянул и, предложив ей руку, неспешно повел к выходу из ярко освещенной оранжереи.

Она обошла бесчисленное количество залов, коридор, запуталась в мостах между башнями и обессилено опустившись на ступени одной из лестниц чуть не заплакала. Это невозможно. Найти четыре плиты — это четыре иголки в стогу сена. Только призрачная надежда, что Киаран, прибыв сюда во дворец, что там может унюхать своим особым чутьем. Как там говорил Кастр? Каждый жрец чувствовал свою родную плиту, изготовленную из камня обители бога…

Со вздохом поднявшись, она направилась в центральную башню, туда, где обитали придворные. Сегодня знаменательный день. Для Церона, но никак не для Сайконга. Император встречал одного из вельмож лангратов. Возможно сегодня вечером, Церон инициирует начало переговоров. Кругом царила суета и приготовления. Старуху Руанет она второй день не видела и решив, что никто особо не озадачится ее отсутствием, позвала кхорка. Она здесь неделю бродит по дворцу, после той ночи у Гора…

— Я скучал. Тебя долго не было…

— У меня много дел, Ой. — Прошептала Ева, улыбаясь встречному ветру, — мне и самой не нравится при дворе, но ничего не поделаешь, так приказал Гор.

— Давай еще пару кругов, — закапризничал обиженный ее долгим отсутствием кхорк, — мне нужно размять крылья…

Взгляд Евы то и дело лип к высокой, темной башне Гора, к двору, где хотелось разглядеть высокую фигуру хозяина. Тишина. Из-под купола крыши вылетели пара наездников. Включив переговорник, Ева услышав знакомые, переругивающиеся голоса, улыбнулась. Когда же она успела так прикипеть к этому месту? К этим людям. К нему…

— Иди к черту Раукс. Еще раз увижу тебя в своей ванной, я тебе яйца выкручу.

Фелис явно разъяренная очередной выходкой длинноволосого серцееда, шипела на него, но безрезультатно. Тот лишь похихикивал и двусмысленно мычал.

— Ммм…Детка, люблю, когда ты злишься.

— Заткнись.

— Да, госпожа, — промурлыкало в шлеме и Ева решилась прервать разговор. Даже неловко как-то подслушивать.

— Фелис, доброе утро.

Рядом вылетел из-за угла башни кхорк брюнетки.

— Ева. — Голос Фелис смягчился, — решила прогуляться?

— Да, немного. Как у вас, все хорошо?

— А что у нас может случится? — темно-зеленый кхорк, пролетел пулей прям перед их носом, — хотя…У нас случился Киаран.

— Он здесь, у Гора? — значит, он все-таки вытащил жреца из его комфортабельного подземелья, в надежде, что тот может учуять камни, вернее хотя бы свой.

— Да, они там на пару зажигают. Нас с Рауксом отправили к Коичи. Киаран все запасы высшего подчистил.

Понятно, пока она там бродит по закоулкам дворца и бесконечным коридорам, Гор, с жрецом теней, посасывают свое мерзкое зелье. А ведь она подвергает себя опасности, за ней по пятам следуют тени Церона, приглядывая за неблагонадежной фрейлиной, а кто-то…

Ева свернула к куполу крыши. Надо увидеться с Гором, может он уже прогулял Киарана по дворцу и они что-нибудь обнаружили. Очевидно, ее в известность никто ставить не собирался. Подумаешь, наездница.

Отпустив Ойя, она сразу спустилась на этаж сокольничего и первым делом заглянула в кабинет. Открыла настежь дверь, не особо надеясь увидеть их там, но застыла на пороге, в миг растеряв всю свою накипевшую внутри злость и раздраженность.

Они уставились на нее парой удивленных глаз. Киаран развалился на диване, раскинув по спинке руки и сложив ноги на низком столике. Гор за своим любимым столом в кресле.

— Что случилось? — высший поднялся, напряженный взгляд скользнул вдоль ее тела, — Ева?

— Она соскучилась, — со смешком раздался позади него голос Киарана.

— Ева?

Что-то надо сказать. Растеряно оглянувшись, закрыла за собой дверь и прошла мимо вставшего истуканом Гора. Села в кресло напротив гадко ухмыляющегося жреца и кашлянула.

— Ничего. Я… — запнулась, замечая как растягиваются в понимающей улыбке губы Киарана и отмахнувшись от него, наконец придумала причину столь резкого появления, — я узнала, что Киаран здесь и решила узнать новости.

Гор недоверчиво посмотрел, на сидевшую напряженно прямо, словно кол проглотила Еву и прошел к своему месту.

— Ничего особенного. Киаран не чувствует плиты.

Тот, о ком шла речь, дурашливо пожал плечами. И это жрец теней? Шут какой-то гороховый. Совсем несерьезный и легкомысленный мужчина, — с укором глянула Ева на Киарана и нашла в себе силы посмотреть на Гора. Внутри тоскливо заныло.

— Вы были внутри? — стараясь унять дрожь и отвлечься от любования высшим, спросила Ева.

— Нет. Покружили рядом, этого достаточно, когда-то я улавливал ее и с более большего расстояния.

— Может, стоило пробраться во дворец, — с сомнением протянул Гор. Как только его взгляд касался ее, сердце ухало вниз, загоняя в вены сладкую дрожь. Боги, она же пропала!

Киаран поморщился, недовольный тем, что кто-то сомневается в его компетентности. Уж кому, как не ему знать, как кожей чувствуешь зов своего камня…

— Там кругом тени. Следят. Даже в оранжерее обнаружила.

— Охраняют розы императора? — вопрос Киарана прозвучал как-то двусмысленно, с пошлым подтекстом. Или у него все так звучит?

— Не знаю, возможно. Пока стояли там, император приказал ему уйти, я это заметила.

Мужчины замолчали, словно ожидая дальнейших пояснений. Несколько секунд тишины, и Киаран все-таки задал вопрос.

— Зачем?

— Что зачем? — Недоуменно переспросила Ева, покосившись на пальцы Гора отбивавшие дробь по зеркальной поверхности стола.

Киаран с терпеливой миной, улыбаясь, уточнил вопрос.

— Отозвал тень из оранжереи?

Ах, вот о чем он. Больше проблем нет, чем выяснять, что она делала там с Цероном. Озабоченный жрец теней…Необычное сочетание.

Гор со вздохом откинулся на спинку кресла, по-прежнему опустив глаза, в которых прятал плохо скрываемое раздражение.

Ева коротко улыбнулась и также, как недавно это сделал Киаран, пожала плечами.

— Церон оказался стеснительный. Еще не хватало, чтобы кто-то наблюдал, как он целует женщину.

Киаран тихо присвистнул и покосился на Гора. Промолчав с минуту, тот глубоко воздохнул и как ни в чем не бывало, с каменным лицом задумчиво протянул.

— Что он мог сделать с ними такое, что жрецы их не ощущают?

— А если все-таки уничтожил? — предположила Ева. Теперь он вообще на нее не смотрел. Взгляд где угодно, но только не на ней.

— Нет. Он бы уже лишился печати. Боги не любят, когда нарушают их правила.

— Сегодня прием в честь посла лангратов. Тени будут заняты слежкой. Телохранители на обходах в Сайконге. Тьма народа, можно будет затеряться. — Смазливое, с хищным налетом лицо жреца теней наконец, стало мало-мальски серьезным.

— Ага. Ты-то затеряешься. Слишком опасно.

— Может они в каких-то волшебных ящиках, которые не пропускают их…Ну, как сказать, лучи.

Ох, лучше бы она не говорила. Киаран откровенно посмотрел на нее, как на дурочку, а амарантовые глаза Гора, уставились в потолок.

— В моем мире есть такое. Некоторые металлы поглощают излучения, — пояснила Ева, ощущая предательский жар на щеках, — и не надо смотреть на меня как на глупую курицу!

— Волшебные ящики… — Киаран прыснул и заржал на весь кабинет.

Ева сложив руки на груди решила терпеливо дождаться, когда тот перестанет хихикать.

— Да сорвите вы эту чертову печать, столько головной боли из-за железки…

Киаран замолчал. Спокойные, лучистые, цвета голубого неба глаза, замерли на ней.

— Нельзя, Ева. В первую очередь погибнут жрецы, — она было открыла рот, что спросить «почему», но жрец теней сразу продолжил, предугадав ее дальнейшие расспросы, — нет печати — нет закона богов, а раз не нужны законы богов, значит не нужны жрецы и их сила. Думаешь, почему Гор, так упорно сопротивляется другим высшим…

— Кастр, Киаран и тот жрец, что у Саддара закончат существование первыми. — Мрачный голос Гора, прозвучал в тишине кабинета и она не удержалась, чтобы не зависнуть в его глазах, потемневших…До состояния темной крови.

— Ну, иногда так бывает, что есть жертвы.

Киаран усмехнулся и, бросив короткий взгляд на сокольничего, хитро прищурился, словно знал нечто, неведомое другим.

— Согласен. Я и жрец огня всем побоку, Кастр… — Киаран обратился к Гору, — Горкан, ты мог бы его назвать другом?

— Да.

Однозначный, четкий ответ. Киаран кивнул, чуть улыбнулся и снова голубые глаза уставились на нее.

— А есть еще четвертый, жрица Белой реки…

Кресло Гора шумно со скрипом отодвинулась, показывая, что он не намерен продолжать беседу. Но Киаран был настроен внести окончательную ясность.

— Я думаю Гор даже в защиту Церона броситься, не давая силой лишить его печати, ведь тогда не станет ее…где бы она не была.

— Не заставляй меня заткнуть тебя по-другому, — тихо, но с очевидной угрозой, обманчиво равнодушно стрельнул глазами в сторону разговорившегося жреца, высший.

Она, Эвита, это о ней с кривой усмешкой говорил Киаран, изредка поглядывая на Гора, будто провоцировал того, прекрасно замечая признаки недовольства у высшего. Его застывшее, неживое, словно маска лицо подтверждало догадки Евы — с той женщиной связана некая история, оставившая глубокий отпечаток в душе сокольничего. Неприятно кольнуло внутри, проглотив комок в горле, она, судорожно вздохнув, уже равнодушно бросила поднявшемуся со своего насиженного места Киарану.

— Не знаю, зарыл в подземельях и их никто не найдет. Это безнадежно.

Еву накрыло ореолом запахов — пряности, аромат мужчины и тот розовый пар. Киаран, низко наклонившись, удивленно сверкнул небом в глазах.

— Милая моя, если бы моя плита оказалась зарытой в подземелье, она бы просто кричала о своем присутствии. — Блеснула белозубая улыбка, — я жрец теней и подземного мира — глупышка.

Это было слишком. Киаран был невыносим.

— Боги сошли с ума, когда решили сделать тебя жрецом теней.

— Фелис с Рауксом вернулись. — Гор открыл дверь, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена.

Киаран повернувшись в дверном проеме, помахал Еве.

— До встречи, красавица. Зови, если что.

Ага, Ева скривилась на подмигивание жреца и тоже шагнула к выходу — дверь с треском захлопнулась перед самым носом.

— С тобой я не закончил. — Ладонь соскользнула с темной поверхности двери вниз, к замку. Щелчок в полной тишине прозвучал оглушительно громко, буквально прокричал, что здесь будет происходить то, для чего не нужны лишние свидетели.

На самом деле ждала этого, не признаваясь самой себе. И прилетела сюда, сломя голову…

Насколько глубоко он проникнет в нее на этот раз. В прошлый, под одурманивающими парами зелья Коичи, Гор оказался под кожей, если она выйдет отсюда, через некоторое время на дрожащих ногах…Где он окажется?

С замка ладонь перешла на ее лицо, зарылась в волосы уха. Большим пальцем приподняв ее подбородок, он впился тягучим, слегка болезненным поцелуем, словно пытался выгнать из ее рта воспоминания о Цероне. Мог так не стараться…Какой тут император, когда спустя пару секунд, она превращалась в безумную озабоченную нимфоманку. Прижал к стеллажам…Более удобный диван слишком далеко, слишком. На этот раз она сама расстегнет рубашку, его способ обнажать женщину отражался на одежде плохо.

Ему понравилось, довольно ухмыльнулся ей в губы, заметив с какой покорной быстротой она торопилась оголить кожу для его прикосновений. На этот раз полы рубахи рванула она, когда Гор уже во всю путешествовал по ее груди, иногда спускаясь чтобы на пару сантиметров столкнуть ее штаны вниз. Кое-как выдернув ногу из сапога, при этом умудряясь задыхаться от бешеного напора высшего, Ева вцепилась в темные волосы, когда тот закинул ее обнаженную ногу себе на бедро. Рывком приподнял, и теперь ее обнаженная грудь у него прямо перед носом, вид у Гора стал совсем хищный. Сжал с силой грудь и впился в окаменевший сосок, заставляя вымученно простонать его имя на весь кабинет, вторая рука скользнула вниз, помогая проникнуть и ей пришлось вцепиться в полки стеллажей, чтобы удержаться.

— Гор, — нетерпеливо заелозила вдоль его бедра обнаженной ногой, болезненно царапнули ножны. Ему вздумалось снять вторую штанину. К чему это? Можно и так…

Высший тихо засмеялся. Наконец с глухим стуком вторая штанина с сапогом упала на пол и Гор, уставившись на нее потемневшими, с лихорадочным блеском глазами, резко выдохнул, когда оказался внутри…

Вот так идеально, единственно правильно, когда по телу растекается щекочущая дрожь и кажется, что из каждой мельчайшей поры на коже посыплются искры. С каждым толчком она наполнялась, готовая взорвать миллионами звезд. Нужно закричать, чтобы освободить это…

— Гор…

В ухо влажно и горячо выдохнул высший.

— Да, Эви?

Еще несколько рывков и на пол с грохотом вылетело несколько книг, случайно схваченных Евой, с безумием утопающего, цепляющейся за полку.

Почувствовав его пальцы там, где он проникал в нее, окончательно погрузилась в облако судорожной истомы. И она снова кричала, выстанывала его имя, под его взглядом — открытая и обезоруженная, обласканная умелыми пальцами высшего и его сияющими глазами. И опять выбило слезы…

Гор кончил следом, прикусив кожу у нее на ключице и буквально впечатав ее в стеллаж, рискуя оставить синяки на спине. Еще с минуту в кабинете витали лишь аромат недавнего горячего секса и их хриплое дыхание.

Как только высший ослабил хватку, Ева сползла вниз, откинувшись на корешки книг за головой. Рядом он, в той же позе, — расслабленный и сытый дикий хищник…

— Она была жрицей Белой реки. И она ушла от меня. — Голос Гора прозвучал неожиданно, уставившись в пространство перед собой, он усмехнулся.

Ева застыла, натянув наполовину штаны, ладони потянулись к рубашке. Быстро застегнув, снова принялась за штаны. Разговаривать о женщине из прошлого Гора, будучи при этом полуголой…Кольнуло чувство ревности.

— И больше нет таких как она.

Тот повернувшись недоуменно посмотрел, по пути скользнув взглядом по застегнутым пуговицам на ее рубахе. Кровь снова ударила вниз живота и Ева, дрожащими пальцами, чертыхаясь, застегнула брюки.

— Жрецов? — протянул высший так, словно мысли его далеко, — получается нет… Ты куда?

Ева подняла пылающее лицо. Как это куда?

— Мне нужно возвращаться.

— Уже не обязательно, — Гор поднялся и теперь они стояли в центре комнаты почти как чужие. Так не должно продолжаться. Так не правильно.

Ева вскинула голову и прямо посмотрела в глаза Гору.

— Почему Гор? Потому я стала согревать тебя в тяжкие минуты и тебе бы не хотелось делиться?

Отвел взгляд, криво хмыкнул и, пригладив волосы, чуть наклонил голову, напустив в глаза своей излюбленной колючести.

— Нет. Потому что шансы, что ты найдешь плиты, которые не чувствует жрец, стремятся к нулю. А что касается наших с тобой…

— Я пошла. — Перебила его Ева. Только вот не сейчас слушать оправдания, не сейчас, когда еще дрожат ноги и внутри разливается тепло так и ненасытившегося до конца тела. Ей хотелось еще…И еще. — Открой, пожалуйста, дверь.

Она не оборачивалась. Стояла перед закрытой дверью, и, подняв глаза к потолку, умоляла их не слезиться, не утопать в пелене горечи.

Когда высший подошел близко, настолько, что она снова утонула в его тепле и запахе, тот протянув руку с ключом к замку, прильнул губами к ее уху.

— Так торопишься…Церон говорят исключительно щедр к своим фавориткам. И тебя не обошла жажда славы и власти.

Ева фыркнула, следила, когда же наконец, он провернет ключ.

— Возможно, Гор. Та оставил меня там, наедине с таким искушением и не к этому ли стремитесь и вы, желая забрать эту самую власть у императора?

Легкий смешок шевельнул пряди волос, защекотав и без того крайне чувствительную кожу шеи.

— Ты быстро учишься.

— Стараюсь.

— Люблю старательных…

Гор перехватив ее поперек груди, прижал спиной к себе, давая сполна ощутить, насколько он вновь готов повторить произошедшее у стеллажей. Задохнувшись от нахлынувшего до головокружения желания, Ева стиснув зубы схватилась за его руку у замка и попыталась провернуть ключ сама.

Легкий укус на коже затылка, горячие губы…Повернув силой ее лицо в сторону, он нашел и ее рот. Боги, так можно и челюсть свернуть, настолько широко он заставил легким нажатием пальцев раскрыться навстречу его жестоким губам. Он не просто целовал, он словно запечатывал у нее во рту свой вкус, свою силу и страсть…Чтобы все, что будет потом, с другими, меркло, под натиском воспоминаний об этом поцелуе у двери.

Он внутри, он теперь глубоко. Ева вышла из его кабинета и убедилась — она вышла другой…Это катастрофа. Она, кажется, влюбилась.

Гулко стуча по темному мрамору бесконечного коридора, Ева молила богов, чтобы не наткнуться на Церона. Хотя, что ему делать здесь, на территории фрейлин, в разгар очередного суетливого дня. Сегодня ему не до утех. Ева успела услышать краем уха, что императорская свита, состоящая исключительно из мужчин выдвинулась навстречу гостям около трех часов назад. Времени прийти в себя и приготовиться к приему у нее в достатке, если не будут досаждать…Не вовремя она вспомнила.

Из-за угла выплыла тенью Руанет, вечно слоняющаяся по дворцу, чтобы не дай бог, что-нибудь не осталось не замеченным ее выцветшими, белесыми глазами.

— Добрый день, дона Ева.

Удивленно вскинув брови, Ева остановилась. Она уже заслужила приставку к имени, выказывающую особое, уважительное отношение к ее обладателю? Вот так сюрприз. А ведь всего полдня отсутствовала.

— Здравствуйте, Руанет. Все в порядке?

Та с легкой улыбкой опустила глаза.

— Вам прислали великолепный наряд к сегодняшему вечеру, от его величества. Это знак особой благосклонности к вам, Ева. Не будьте впредь легкомысленны и оцените по достоинству щедрость императора.

Надо же, вот так тирада. Самая длинная, что она слышала от старухи, за все время пребывания здесь. Ей похоже тоже посулили вознаграждение, за правильный настрой у фрейлины, перед встречей с Цероном. У нее вырвался смешок. Значит сегодня вечером можно ждать очередную порцию сиятельного соблазнения. Дурацкое положение с учетом того, что у нее сегодня был секс, и один из самых потрясающих в ее жизни…Краска жгучей волной бросилась к лицу и это не укрылось от цепких глаз опытной в таких делах Руанет. Кому как не ей знать, как выглядит удовлетворенная, влюбленная женщина после потрясающих ощущений в постели с желанным мужчиной.

— Где вы были Ева?

— Летала с кхорком…

— И все?

Стараясь, чтобы голос звучал как можно безразличнее, Ева обогнула застывшую изваянием старуху.

— Хотелось большего, но вышло так себе…

Закрыв в блаженстве глаза, Ева уже час отмокала в горячей ванне. Чуть заколыхалась поверхность воды в мыльных пузырьках, перед глазами то и дело всплывало лицо Гора в моменты страсти. Нечто дикое и первобытное тогда закручивалось в темном амаранте глаз сокольничего, отчего начинало казаться, что не только рука его станет частью некого чудовища, но и остальное превратится в того, кто разорвет ее на части. И каждая часть будет кричать, надрываясь о пощаде…о нем.

Как только почувствовала как одинокая слеза прокатилась по виску, то решила что хватит с нее. Если будет застревать на этом, то все точно плохо закончится для нее. Нельзя давать ему заполнять собой все пространство внутри, иначе потеряет саму себя.

Завернувшись в огромное полотенце, Ева остановилось у постели. На ней красовался, переливался серебристыми бликами подарок императора. Будто подмигивал — эй, не дури, в этом мире много мужчин, прекрасных, страстных и великодушных…Но они не будут им.

Осторожно коснувшись пальцами чудесного шелка, Ева на несколько секунд застыла, представляя, какие дары преподносил Гор своей женщине, этой Эвите.

В полной тишине слышно лишь тиканье, на стене циферблат часов, где стрелка неумолимо приближалась к назначенному часу. Скоро все соберутся в просторных, залитых светом залах, чтобы улыбаясь встречать гостей. Врагов. Ланграты…

Откинувшись на гладкое атласное покрывало, Ева потерла лоб. От мыслей начинала неприятно гудеть голова. Они не найдут камни, Ева напрасно рискует здесь и то, как упорно она возвращалась во дворец снова слегка удивляло. Глупое, какое-то неадекватное упрямство двигало ею, когда они вновь и вновь спорили с Гором.

С обидой вспомнив смех Киарана над ее предположением о волшебных ящиках, болезненно скривилась. Откуда ей знать, в конце концов, о их глупых, запутанных законах, будто специально придуманных богами, чтобы разнообразить здешнюю жизнь. Снова скользнула взглядом по часам, пора подниматься.

Осторожно одевая платье и с наслаждением чувствуя, как невесомая ткань скользит по все еще остро восприимчивой коже, Ева пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о горячем, безудержном сексе с Гором направила все свое воображение на каменные плиты. Почему Киаран не чувствовал свою реликвию? Вывезти император их не мог…Значит чем-то приглушил, ведь скорее всего, кому как не ему знать, что у жрецов особенный радар на свои родные побрякушки.

Нахмурившись, Ева покрутила необычное приспособление для завивки волос, хмыкнула, повертев головой. Засунула щипцы в тубус для нагрева и чуть язык не высунув от усердия, умудрилась слегка подвить коротенькие волосы. Удовлетворенно поглядывая на свое отражение, прикоснулась к белоснежному лифу платья…Да, такое в своей прошлой жизни ей примерять не приходилось. Она стала другой. Подошла ближе к зеркалу, и заглянула в собственные, неузнаваемые глаза. Белые крапинки искрились, и, наверное, если надолго задержать дыхание можно будет уловить, как они перекатываются в безудержном танце. Это отблески платья, так причудливо отражались в глазах? прекрасное творение искусного мастера еще больше подсвечивало белоснежную кожу, создавая неземной, нереальный вид ее облику…

Резко открылась дверь, заставив Еву испуганно вздрогнуть. В дверной проем просунулась кудрявая голова Лейши, теперь она знала имя самой молоденькой из фрейлин. Такое же кукольное и сладкое, как и его хозяйка.

— О… — Сморщив аккуратный носик, та одобрительно, не без примеси легкой зависти, прошлась по тонкой фигуре Евы, — вы красавица, все, наверное, только на вас будут любоваться.

Лейша была откровенна и незамысловата настолько, что даже сердится за такое неожиданное вторжение, она не смогла.

— Всем достанется внимания, Лейша. Не переживай.

Та вошла, покрутилась демонстрируя великолепный пурпурный шелк своего платья и решила вспомнить, зачем пришла к ней.

— Меня отправила за вами Руанет. Все собрались и будут ждать только нас. Пойдемте, — махнула на выход Лейша, блеснув камнями на пальцах, — у фрейлин выход через пять минут. Мы должны появиться все вместе.

Спустя несколько минут, они впорхнули в самой большой зал дворца. Там, где проходили наиглавнейшие церемонии, встречи особо важных гостей и праздновали самые долгожданные праздники. Уйма народа, многоголосый шепот и смех которого возносился к высоким, украшенным старинными фресками сводам тронного зала. Огромные, квадратные люстры тысячью огней заливали происходившее действо, освещая прекрасные наряды женщин и стать сопровождавших их мужчин.

Они прошли через всю толпу, под устремленными взглядами собравшихся придворных и гостей. Фрейлины — самые прекрасные девушки Сайконга, достойные украшать своей молодостью и красотой трон императора.

Ева, также как и во время прохода по площади, в тот день, когда казнили очередных несчастных, смотрела только прямо перед собой. Вот уже видно лицо императора и его фаворитов, рассевшихся на не большом возвышении у ног своего покровителя. Рядом и позади трона застывшие статуи вооруженных до зубов телохранителей. В кресле почетного гостя — ланграт…

И хотя здесь он не выпускал руки-щупальца, не пытался ухватить ими жертву, чтобы вгрызться в нее, Ева безошибочно узнала в чертах сидящего породу лангратов. Вроде бы цивилизованный, мирно, с легкой полуулыбкой рассматривающий вошедших красавиц Сайконга, но ее не обмануть. Лицевые кости, неправильная форма головы, неприятно длинные, но пока человеческие руки…и глаза — в них бесконечные голод, жажда и жестокость. Она бы даже сказала, что его смешит доверчивость и благодушие тех, кто так гостеприимно встречает волка в овечьей шкуре…Посол был прав — они голодная саранча, а Церон глупец, самоуверенный глупец.

Фрейлины прошли к трону и, расположившись по своим местам под взглядами сотен людей, ждали открытия празднества. По залу поплыли звуки музыки и как только поднялся император, каждая женщина здесь застыла затаив дыхание, в ожидании, что именно с ней Церон откроет вечер первым танцем. Краем глаза, Ева видела как нервно теребит край прекрасной, полупрозрачной ткани Мирен…Волнуется, боясь потерять сегодня пусть призрачное, но покровительство первого лица.

Она отвернулась, не могла удержаться, чтобы не искать среди собравшихся Гора. Он должен быть здесь, по статусу положено. Все высшие сегодня тут, с плохо скрываемым раздражением и недовольством поглядывают на сидевшего ланграта рядом с Цероном. Заметила ухмыляющегося Сампайо, тот послав воздушный поцелуй, дождался от нее только равнодушия. Как обычно очень серьезный Саддар, его она сразу узнала по горделивой осанке и величественному виду. Замысловатые прически, вся палитра красок, сверкающие в ослепительном свете драгоценности…

— О, ваше величество. Благодарю за оказанную честь, — выдохнула Мирен, дождавшись приглашения императора и сверкая зеленью счастливых глаз прошла под руку с Цероном к центру зала.

— И не удивительно, — пролепетала рядом стоящая Лейша, не без зависти следившая за первыми грациозными па выбранной на первый танец фрейлины, — хотя я думала он выберет вас.

Ева уставилась в пустые, голубые глаза Лейши, и когда она уже была готова признаться, что рада выбору императора, перевела взгляд в сторону от белокурых кудряшек и заметила его. Только появился. Холеный, вальяжный, словно рыба в воде среди этого всего великолепия и роскоши двора — у него, в отличие от нее, все это было и раньше. Как завороженная, ощупала глазами упрямый подбородок, четкие скулы на жестким воротником — стойкой, плотно сжатые губы и спокойный, слегка отчужденный взгляд.

Гор прекрасно знал, что сейчас она смотрит на него, но почему-то упорно делал вид, что его интересовали танец Церона с Мирен, фрески на потолке, витражи высоких окон напротив и щебечущая, раскрасневшаяся соседка рядом. Это даже могло быть забавным, если бы не его улыбка, на очередную болтовню красотки в голубом. Сердце пропустила удар, еще один, а горло судорожно, со свистом втянуло порцию воздуха…Никогда бы не подумала Ева, что простая, открытая улыбка может настолько преобразить хищные, жесткие черты этого лица. Вот, что он проделывал перед женщинами, чтобы с легкостью затащить их в постель — только вот ей и этого не понадобилось…Дура.

Кто-то назойливо тянул за локоть и Ева, с великим трудом оторвавшись от улыбающегося, словно ей на зло, Гора, с недоумением уставилась на Сампайо, уже в нетерпении закусывающего губу.

— Вы заснули Ева? Просыпайтесь спящая красавица, можно вас пригласить?

— Что?

Придворный щеголь теряя терпение, раздражено покосился на зал.

— Пойдемте Ева танцевать, вам нужно развеяться.

— О, боюсь я не сильна в этом, — наконец сообразила Ева, чего от нее добивается Сампайо, — я не умею.

— Это легко, поверьте.

У нее не получилось получить удовольствие от танцев. Мало того, что нужно было постоянно следить, где находятся ноги, так еще глаза все время прилипали к тому месту, где находился сокольничий. Церон уже проводил Мирен и сидел на троне, изредка перекидываясь фразами с надменным лангратом. Тот, с прямой спиной, с горящими презрением глазами, высокомерно поглядывал на веселящихся гостей.

— Вы потрясающе выглядите, Ева. — Темные глаза императора одобрительно прошлись по фигуре Евы, заставив нервничать, — я безумно рад, что отхватил столь чудесный цветок в свои сады.

— О, ваше величество, вы меня окончательно избалуете комплиментами, — коротко улыбнулась Ева, через плечо украшенное золотым эполетом, взглянув в сторону ланграта. — как ваши переговоры? Успешны?

— Вполне.

Понятно, распространяться он на эту тему не хочет, предпочитая играть с ней в героя-любовника. Кажется он сегодня настроен на решительные действия. Ева схватив бокал с вином, сделала пару глотков и, заставляя себя не смотреть по сторонам ищущим взглядом, улыбнулась Церону.

— Не хотите немного проветриться, — кивнул в сторону раскрытого выхода на террасы, тихо пробормотал Церон, — мы пойдем, куда вы пожелаете.

— Наверное, не стоит оставлять гостей, — неуверенно ответила Ева, с беспокойством сжимая бокал, — нас потеряют.

Тот прислонился ближе и, окатив ей и так горящую щеку горячим дыханием, не стал скрывать своих намерений.

— Они решат, что мы решили уединиться, Ева.

Чувствуя, как внутри волной поднимается паника, она отвела взгляд, боясь, что Церон прочитает в нем, насколько она не в восторге от его царственного внимания…И наткнулась на него.

Замерла, даже дышать перестала под пристальным взглядом высшего, в глазах которых клубилась адская смесь — так трудно разделить ее на составляющие…Угроза? Недовольство? Страсть? А может так выглядит его вожделение, скрываемое от посторонних? Черти что, похоже на гипноз, встряхнув головой, и пару раз моргнув, она растеряно посмотрела на ожидающего ее ответа Церона. Тонкие губы в полуулыбке, а в глазах откровенное восхищение и голод мужчины. Лихорадочно соображая, как же ей выкрутиться из сложившегося положения, Ева брякнула первое, что пришло на память.

— Оранжерея, ваше величество. — Закивала, будто соглашаясь сама с собой, — мне там очень понравилось…в прошлый раз, а в темноте ночи, она наверное, поражает воображение.

В темноте глаз блеснул огонек удовлетворенного самолюбия. Ну, еще бы, там он «одарил» ее первым поцелуем самого желанного мужчины Сайконга.

— Желание женщины — закон. Давайте покинем этот шумное место.

— С удовольствием.

Улыбнулась, но все-таки обернулась на сокольничего, напоследок, уже увлекаемая императором к фиолетовой мгле террас. Он скалился, да он просто сиял улыбкой очередной, вьющейся возле него девке, и, похоже, к несчастью Евы, был абсолютно равнодушен к тому, что с ней происходит.

— С громадным удовольствием, ваше величество.

В ночной темноте, несмотря на внешнюю подсветку, оранжерея выглядела потрясающе. Нереальный, светящийся купол, словно гигантская жемчужина, выросшая на плоской крыше, вокруг которого плыл дурманящий, легкий аромат экзотических цветов. В восхищении, задрав голову, Ева вновь поддаваясь очарованию этого места, где под прозрачной крышей, ветвились, стремились в свету, благоухали тысячи бутонов, таких расцветок, что она терялась, как можно описать эти волшебные оттенки.

— Здесь собраны лучшие образцы, — но огонь в глазах Церона был только устремлен на нее, — я люблю все лучшее, самое красивое и восхитительное.

— Вы коллекционер, ваше величество?

— Хм, в каком-то смысле. А вы против?

Обернувшись на такой неожиданный вопрос, учитывая, что в этом мире особо никто не интересуется против ли женщина, она задумчиво прошлась взглядом по стоявшему позади нее Церону. Император…но все-таки мужчина.

— Возможно. Наверняка я заслужу наказание…

Острый взгляд темных глаз. От нее не укрылась мелькнувшая вспышка вожделения от мысли о наказании…

— Любите растягивать ожидание, Ева. Что ж, вам это дорого будет стоить, — вскинул подбородок Церон, чуть дрогнув уголками губ и уже буквально пожирая ее взглядом.

Ева, прикоснувшись пальцами к нежно — розовым лепесткам и уняв дрожь в губах почти смирившись, что это неизбежно, постаралась взглянуть на Церона, как на мужчину.

Даже этого хватило, чтобы тот, почувствовав смену ее настроения, сразу воспользовался ситуацией. Зажатая между колонной поддерживающей купол и твердым телом императора жаждущего любви новой фрейлины, Ева постаралась не выпускать на волю панику…Это всего лишь флирт, легкий флирт…Как там вечно возмущалась Маринка ее неспособности на кратковременные, ни к чему не обязывающие интрижки? Резвую, веселую подружку всегда удивляло практически монашеское прозябание Евы.

— Меня нельзя держать на голодном пайке, милая Ева. Дайте хотя бы глоток вашей красоты, — губы прикоснулись к коже шеи, а ткань платья потянулась вверх, медленно подтягиваемая нетерпеливой рукой Церона, — я подожду, но когда придет время, изпью вас до дна, Ева.

Подняв лицо к потолку, она, отрешенная от происходящего, наблюдала за полетом одинокой бабочки, красное пятнышко металось от одного пустого квадратного подвеса к другому, наверно удивляясь, где же долгожданная зелень. Лети дальше ночная красавица, — уголком губ, грустно улыбнулась Ева, подвес со свисающей покрывалом зеленью был чуть ниже, слева у входа. Прекрасное место для нее, чтобы спрятаться…

От резкого треска и звона потревоженного стекла купола, Ева вздрогнула и от лица отхлынула кровь…Неожиданный поворот. На входе в оранжерею стоял Гор и амарантовый, на глазах заливающийся темной кровью взгляд, красноречиво блуждал по застывшим, захваченным врасплох фигурам у колонны. Воздух, казалось, затрещал от острейшего напряжения, что волнами исходило от высокой темной фигуры.

— Гор? — удивленно обернулся Церон, — что-то случилось?

— Нет, ваше величество.

— А в чем тогда дело, Гор?

— Нам пора.

— Кому вам?

Разговор был странный и Ева предпочла не вмешиваться, безнадежно вжавшись в белую колонну за спиной, как будто могла слиться с ней.

В пару секунд оказавшись возле них, высший схватив ее за локоть рывком, подтянул к себе.

— У нее выходной, ваше величество. Неотложные дела, требующие ее присутствия в башне, — выпалил Гор и, не дожидаясь, пока очнется изумленный наглостью вельможи Церон, поволок ее к выходу.

— Что вы себе позволяете Горкан. Отшельничество не пошло вам на пользу. Растеряли все манеры.

Церон оправил мундир и, вскинув голову, вошел в роль рассерженного властителя. Но это ни на минуту не смутило Гора, тот повернувшись, оскалился в дикой, злой улыбке, смерил того предостерегающим взглядом и как будто даже по — светски, словно они в салоне мило беседуют, бросил.

— Я жутко огорчен, ваше величество. Хорошего вам вечера.

Преодолев несколько метров и покинув освещенный круг купола, Ева не сразу разглядела темную тень гигантского кхорка Гора. Все это время он ни слова не вымолвил, Ева перед тем, как усесться на теплую спину летуна, все-таки решилась на вопрос, возмущенно прошипев.

— Гор, ты что творишь?!

На застывшем лице сокольничего, на левой щеке дернулась мышца, разгладилась и снова сократилась — больше не нужно объяснений, задрожав, Ева предпочла заткнуться совсем.

Когда они неслись по пустому коридору этажа Гора, и Ева с ужасом понимая, что не единой души ей не встретилось, предприняла робкую попытку заговорить.

— Гор, я не понимаю, что случилось?

Он не удостоил ее даже взглядом, лишь по скулам, под гладкой кожей проскользнули едва заметные желваки.

Пинком открыв дверь он втолкнул ее в комнату. Здесь чуть изменилось, после того погрома, что он устроил. Ева, заметив огромное новое зеркало и сверкающий полированным деревом письменный стол, с надеждой взглянула на Гора — он же не будет снова тут все крушить?

— Может уже скажешь что-нибудь? — повысила тон Ева. Он так и прибьет ее, ничего хотя бы не объяснив?

Рывком подтащил к столу и Ева оказалась распластанной по прохладной, зеркальной поверхности. В ягодицы вжались твердые, словно сталь бедра Гора.

— Прекрати! Отвали от меня! — завопила Ева, пытаясь вырваться из-под захвата сокольничего. Бесполезно, сколько она не трепыхалась, не дергала ногами, в попытке пнуть, лишь оказалась еще плотнее прижатой. Теперь еще и ни черта невидно, на глаза упали волосы, что мешало обзору. В пряди зарылись жесткие пальцы, оставив ее плотно прильнувшей левой щекой к прохладе дерева. Слушая свое шумное дыхание, Ева не удержала сухого рыдания, вырвавшегося при мысли о том, что тот собирается сделать…

Треск разрываемой ткани на спине и из глаз брызнули слезы — она закричала…

Рядом, совсем перед ее лицом, на темную столешницу, опустился кулак. В зеркальной поверхности отражались, поблескивая лезвия, выпущенные из чудовищной руки. Острейший, смертоносный кончик одного из них казалось вот-вот заденет ее…Дернулась назад, но вторая рука, крепко схватившая волосы, не давала и на сантиметра отодвинутся.

— Долго же ты мне голову морочила.

Она замерла, услышав, наконец, первую фразу сказанную не на шутку разбушевавшимся Гором. Низкий бархатный тон голоса, под которым угадывалась сталь и приглушенная ярость.

Нагнулся, прильнув грудью к ее обнаженной спине и чуть толкнув тазом, едва не выдавил из нее предательский, ну совсем неуместный стон. Возбужденный и злой Гор все равно заставлял думать о сексе. Даже сейчас, в такой момент.

К уху прикоснулись его губы.

— Здравствуй Эвита. Как тебе жилось без меня?

Ева закрыла глаза. Скрежет лезвий о лакированную поверхность…

— Молчишь?

— Я не знаю, что тебе ответить, Гор.

— Странно…У тебя с этим никогда проблем не было.

— Не понимаю о чем ты.

— О твоем бойком язычке, Эви. — Голос ушел в мурлыкающие ноты, зарождая совсем другие мысли о языках, — сколько ты еще планировала хлопать глазами здесь, изображая заблудшую овечку из низших миров?

Ева попыталась скосить глаза, чтобы увидеть в своем ли уме вообще Гор. Что он несет? Хотя вновь всплывшая в разговоре призрачная Эвита уже не удивляла. Так назвала ее та женщина в искристом тумане.

— Гор, я…

— Что! — резко заорал прямо в ухо Гор, рискуя оставить ее без барабанных перепонок, — это было весело трахать мне мозги?

Ева зарыдала, испуганная и растерянная тем, что даже не имеет понятия, о чем этот сумасшедший говорит ей. Под левой щекой уже целая лужица, а они все не прекращались, горькие слезы…И какие горячие. Высший замолчал и теперь в комнате слышны лишь ее рыдания. Боги, как же она устала, как же обидно и когда, наконец, кто-нибудь объяснит, что черт возьми она сделала не так!

— Почти сорок лет…Я облазил все закоулки этого чертова мира. И когда ты решила прикатить сюда свою аппетитную задницу, тебе вздумалось вдоволь поиздеваться.

Зарыдав еще громче, Ева почти и не слушала его. Пусть несет все что ему угодно, она по горло сыта этим сумасшедшим домом и как только удастся скрыться от него, сядет на кхорка и полетит куда глаза глядят, лишь бы подальше.

— Прекрати!

О, кажется, Гора раздражают ее слезы, надо же. А думала он конченый садист. Громко шмыгнув носом, она завыла белугой и замолчала, только тогда, когда за спиной, тот уже мягче повторил просьбу.

— Эви, прекращай.

— Отпусти меня.

— Шутишь? На этот раз нет, дорогая.

Копошение у двери отвлекло и Ева, забыв, что хотела сказать ему насчет обращения «дорогая», с надеждой уставилась на вошедших Киарана и Кастра. Взгляд Кастра, как будто даже виноватый, запрыгал по комнате и застыл на высшем с немым укором. Киаран, напротив, поразительно не впечатленный сценой, склонив голову, выжидающе посматривал на Гора.

— Ну, это слишком даже для тебя. — Спокойный голос Киарана, с легкой усмешкой, внушал надежду, что не у всех тут крыша поехала и Ева, почти успокоилась.

— Заткнись! Ты ведь знал, да? С тобой я позже разберусь.

Жрец теней сморщившись, покачал головой, не особо-то красавчик и был испуган.

— Мне вот интересно, а до тебя-то как, наконец, дошло?

— Не знаю. Застряло, как заноза в голове — ощущение, что знаю ее. А когда она в очередной раз, как покорная овца пошла с этим в долбанную оранжерею…Помнишь, тогда она с нее не вылезала? Я решил проверить по отметинам.

— Отпусти ее, Гор! Она уже в истерике. Как так можно?

Кастр, единственный из всех троих мужчин, подавал признаки человека не лишенного интеллигентности. Если можно было так сказать, применительно к этому дикому миру. Ева шевельнулась, пытаясь встать, но тот по-прежнему не ослаблял хватку. В ответ легонько толкнул бедрами, намекая на нечто еще более унизительное, и залившись краской, она затихла.

— Можно?! Кастр, тебе пора избавляться от своей излишней наивности, — с издевкой высказался Гор и Киаран, снисходительно посмотрев на жреца маниту через плечо, согласно хмыкнул.

— Гор рад долгожданной встрече. — Пояснил он для Кастра, бедняга жрец недоуменно нахмурил брови.

— С кем?

— С той, кто сумела его когда-то в бараний рог свернуть, — хохотнул довольный произведенным эффектом Киаран, — Эвита…Ваша новенькая наездница — это Эвита. Поздравляю, у нас теперь полный набор!

— Это невозможно. — Кастр неверующе взглянул на Гора и тот, гневно поглядывая на развеселившегося, и не в меру разговорившегося Киарана, наконец, позволил Еве подняться с поверхности стола.

Едва успев удержать на груди сползающее испорченное платье, Ева почувствовала на шее прохладные лезвия его руки. Поставил спиной к жрецам и, услышав изумленный возглас Кастра, она подняла глаза на высшего.

О, какой адский водоворот кружил в них. Тут ярость, и вожделение и жажда кого-нибудь грохнуть с особой жестокостью…Ева не произнесла ни звука, не нарушала зрительный контакт со своим монстром, пока он не произнес, поясняя увиденное что-то там на ее обнаженной спине.

— Жрица Белой реки. К нам вернулась Эвита.

Пристально смотрел, также не отрываясь на нее, теперь сжигая чистой яростью темной крови с древних алтарей.

— Почему я ушла от тебя Гор?

А вот в темноте глаз промелькнула мимолетной тенью беззащитность. Перед ее словами. У высшего нет ответа для нее? Сокольничий, чуть вскинул подбородок, но ему не обмануть, вопрос выбивал из-под него землю, оставляя безоружным перед тем, что наворотили они в прошлой жизни.

Лезвия у шеи, едва касаясь тонкой кожи, грозили перерезать ее и не давали даже на миллиметр сдвинуться. За спиной молчание, тягостное и слегка неловкое — они тоже не просветят потерявшую память наездницу насчет подробностей того, что случилось между Эвитой и Гором.

Внутри закипала волна злости. Ей предъявляют, ею командуют, ей, в конце концов угрожают, но при этом не желая поднимать щекотливую тему из былых времен. Да пошел он, — сверкнула глазами Ева и он безошибочно угадал, когда из нее выплеснуло так мешающий сейчас страх…И она сделала шаг назад…Гор, с искаженным лицом, резко отдернул руку, испугавшись ненароком порезать доведенную до крайности Еву, которая не побоялась дернуться под смертоносными лезвиями.

— Эви…Черт тебя дери. — Разозлился Гор, но убрал когти.

Ева молча прошла к зеркалу, Киаран и здесь, в такой драматический момент не удержался, чтобы не прицокнуть языком, лапая глазами обнаженные плечи и едва прикрытую грудь. Повернулась спиной, и обернувшись, ошарашенно разглядывала то, что уже все, кроме нее прекрасно рассмотрели.

От затылка, от того место где выступала шишечка позвонка и вниз по позвоночнику шли символы, чем-то похожие на азиатские иероглифы, белоснежные, с легким блеском. Они вертикалью уходили почти до самого копчика.

— Если Гор позволит, я мог показать тебе свои, наедине конечно… — широко улыбнулся Киаран, но Ева не слушала. Киарану достался только острый, предостерегающий взгляд Гора.

Ей не до его пошлых шуточек. Когда это появилось на ней? — она нахмурилась, уставилась на свои заплаканные, слегка красноватые глаза и снова опустила к чудной татуировке. Пошевелила мышцами спины и, заметив белые искристые переливы на иероглифах, ахнув, повернулась к наблюдающим за ней остальным.

— Кто-нибудь объяснит, что это такое?

Гор стоял склонив голову в сторону, с тем выражением лица, когда говорят, — «Давай, детка, я готов смотреть представление». Да ну его! Взглянула на Киарана, и тот, пожав плечами, вздохнул.

— Это твое имя, на языке богов. — Блеснул белозубой улыбкой, — и нет, это не стирается.

Она снова посмотрела на свое отражение, увидев в нем лицо Гора, его глаза, смотревшие с горькой насмешкой на нее и взорвалась.

— Да пошли вы все! — чувствуя, как ее накрывает мутное, душное бешенство, она переводила взгляд с одного на другого, — я родилась в другом мире, моя мать была учительницей и нас бросил отец. Меня зовут Ева, мне тридцать семь лет, в двадцать пять я вышла замуж…Его звали Виталий и он умер от лейкоза прошлом году…

Последнюю фраза она почти прокричала, с досадой понимая, что на глаза снова наворачиваются слезы и обнажают перед ними ее слабость.

— Ева… — с сочувствующим видом к ней шагнул Кастр, но остановился, когда она предостерегающе подняла ладонь.

— У меня поехала крыша на почве потери любимого человека и вы все, весь ваш гребаный мир лишь плод моего воображения, — упрямо не верила в происходящее Ева, судорожно, до белых костяшек пальцев, прижимая платье к груди.

— Что значит крыша поехала? — тихо спросил у Гора Киаран.

— Она считает, что сошла с ума, — вместо высшего ответил Кастр, встревоженно поглядывая на Еву.

— Нет, милая, так не получится отделаться, ты здесь и ты жрица Белой реки. — Покачал головой Киаран, — да ты не волнуйся так, эта не самая худшая роль для женщины в нашем мире. Ты красивая, желанная…У тебя теперь за пазухой свой ручной высш…

— Еще одно слово и ты вылетишь отсюда прямиком во дворец, к так заждавшимся тебя теням. — С мрачным видом высказал свою угрозу высший, и устало прошелся ладонью по лицу.

— Что теперь будем делать, Гор? Она ничего не помнит.

— Не знаю, Кастр.

— Зато я знаю, — подала голос Ева, — вы все уберетесь и дадите мне переодеться.

Удивленно вскинул брови Гор.

— Это моя комната.

Приосанившись, но чуть смутившись под внимательными взглядами мужчин, Ева сухо отрезала.

— Тогда я удаляюсь в свою.

— В башне теперь нет твоей комнаты, — с нажимом на слове «твоей», со зловещим выражением лица ответил Гор. — Ты остаешься здесь.

Киаран подмигнув замолкшей Еве, и когда до нее дошел смысл сказанного, она скривилась.

— Еще чего.

Тот даже бровью не повел, просто равнодушно проигнорировал ее протест, и вопросительно посмотрел на жреца теней и Кастра.

— Гор, она точно ничего не помнит. Ну, посуди сам, после двух перерождений…

— Киаран? — обратился высший к жрецу теней.

— Хитки? — ответил тот вопросом на вопрос.

Гор опустил лицо к полу, с досадой отвернулся к окну.

— Только она умеет варить то снадобье, и только ей под силу вернуть воспоминания, Гор.

Ева не понимая о чем они, переводила взгляд с одного на другого, пытаясь уловить суть их немногословного диалога.

— О чем вы? Зачем к Хитки?

Пристальный, уже не сверкающий яростью и праведным гневом, не характерный для него взгляд высшего взбудоражил сильнее всего. Он застыл на ее лице, с примесью горечи и боли.

— Видишь ли Ева, — Киаран замолчал, словно подыскивая нужные слова, — это единственный способ вспомнить.

Ева недоуменно повела обнаженными плечами.

— А в этом есть необходимость?

— Д-да, — ей не понравилось как коротко стрельнул глазами жрец на застывшего статуей Гора, тяжелый взгляд которого снова завис на ней, — видишь ли…те, плиты…

Замявшегося Киарана перебил мрачный голос Гора.

— Ты помогала императору спрятать камни.

Захлопнув с треском дверь, она сползла на пол и, уткнувшись в ладони, проклинала тот день, когда пошла с подругой в ночной клуб. Все оттуда началось, это безумие.

Дверь вибрировала от стука.

— Ева открой. Думаешь сломать не смогу, прекращай реветь! Ты слышишь?

Через десять минут спора, она не выдержав того бреда, что они несли и заперлась в уборной. Конечно сломает, — согласилась с ним мысленно Ева, вспомнив разломанную мебель, в тот злополучный день, когда она пропала в тумане. Медленно подняла лицо и уставилась на противоположную идеально белую стену — та женщина, вероятней всего, и правда богиня говорила о том же, что сейчас обсуждалось за дверью этими невыносимыми бесчувственными идиотами. Вздохнув, она обреченно уронила голову на коленки — Эвита, а получается она, помогала спрятать эти проклятые плиты. Уму непостижимо. Из путаного разговора жрецов и Гора, она смогла понять несколько ключевых моментов — спрятала священные камни жрецов, была на стороне Церона, не принимая воззрений сокольничего, но при этом, состояла с ним в интимной связи…А, еще ушла от него. Хм, немудрено…

— Ева открой!

— Пошел на хрен!

— Отойди от двери.

Ева вскочила, представив, как врывается разъяренный Гор, кромсает в щепки дверь, а может и ее, торопливо выкрикнула.

— Я выйду! — за дверью повисла тишина, но он там, на сто процентов уверена, — приведу себя в порядок и выйду. Мне нужно побыть одной, в конце концов!

Прильнув к двери ухом, Ева не услышала ни малейшего звука. Ушли?

Что ж, нужно и правда взять себя в руки и успокоиться. Открыв шкаф и выдернув из него огромный махровый халат Гора, она включила вентиль. Упало к ногам прекрасное платье и, переступив кольцо переливающейся невесомой ткани, она погрузилась в исцеляющую воду.

— Я думал уже не выйдешь и придется выкуривать…

Гор сидел развалившись на диване, а рядом пыхтела розовым паром узкая амфора.

— Если ты собираешься заставить меня жить здесь, этой штуки тут не будет, — пальцем указала Ева на зелье Коичи, и села напротив.

Лицо высшего на несколько секунд потерялось в облаке.

— Узнаю прежнюю Эвиту, начала раздавать указания. — Пробормотал высший и откинулся на спинку, но мундштук отложил на столик.

— Она не причем. Просто такие вещи вредны для здоровья.

— Для здоровья вредно носиться по всем закоулкам этого мира, в поисках одной…

— Да, Гор? В поисках кого, фрейлины императора, что трясла здесь голой грудью? Договаривай. — Склонила голову Ева, с досадой почувствовав, что, не смотря ни на что, опять попадает под это мрачное обаяние сокольничего.

Пристально сморит, почти недобро, но уже страха нет. Он отдернул лезвия от ее шеи, с тем ужасом в глазах, не мог нанести ей вред. И точка.

— Завтра мы пойдем к Хитки.

— Хорошо, — пожала Ева плечами, но то явно ее равнодушия не разделял. Смотрел настороженно и беспокойно.

— Есть хочешь?

— Да.

— Вина.

— Да.

— Ляжем вместе?

— Иди к черту Гор…

Проснувшись ночью, Ева сразу наткнулась на Гора, в задумчивости стоящего перед огромным окном, освещенный лунным светом и огнями Сайконга внизу. Она расположилась на его королевской постели — высший оставался за письменным столом.

Покосившись на диван, она заметила подушку. Значит не рискнул устраивать скандал среди ночи. Ему она сразу дала понять, что спать будет в одиночестве.

Какой все-таки красивый мужчина, но какой невыносимый. Полуобнаженный вид сокольничего прогнал остатки сна, но когда его напряженное, задумчивое лицо вдруг повернулось в ее сторону, Ева быстро закрыла глаза.

* * *

— Н-да, так испортить чудесное платье, — Фелис на вытянутых руках оценила нанесенный Еве ущерб накануне, — ох, уж эти мужчины. Выложить кучу денег за такое сказочную красоту и порвать.

Ева обернувшись, услышав последние слова Фелис, медленно перевела взгляд на платье.

— Дорого, говоришь, обошлось?

Брюнетка фыркнув, качнула головой.

— Ну конечно, сама выбирала. Потащил меня к доне Леуре…У нее лучшие наряды, самые шикарные.

Стоя за Фелис, Ева, глядя как переливается невесомая ткань, вспомнила оглушительный треск, с которым рвалось дорогое платье.

— Да, оно чудесное. У тебя хороший вкус.

— Да, Гор сразу одобрил мой выбор.

Их разговор прервал Велех, как всегда собранный и сосредоточенный. Покачал головой, увидев тряпки у них в руках, и кивнул на выход.

— Вниз, во двор дамы. Тряпье потом обсудите.

— Вы четверо, Раукс, Итан и Велех отправитесь в соседний квартал, ваша задача устроить шум, Фелис — ты в воздухе с Сидом, кружите, что бы в соседних видно было, на всякий случай.

Они стояли во дворе и молча слушали наставления Гора.

— А теней точно это заманит? — тихо спросила Ева у Фелис.

— Думаю да. Те не оставляют без своего внимания ни одной стычки в городе. Для того и созданы, чтобы засовывать свой нос везде и всюду.

— Я, Киаран, Кастр и Ева пойдем пешком, но вам мальчики придется надеть это, — высший взяв у Велеха маски кинул их жрецам, — думаю пройдем незамеченными.

Киаран недовольно поглядывая на шлем наездника, лениво протянул.

— Мы можем остаться. Так уж необходимо наше присутствие?

— Как хочешь. Кастр?

— Я иду. — Тот кивнул и в его согласии со всем, что задумывал Гор сомневаться не приходилось.

Они направлялись к Хитки. Шагая рядом с Кастром и глядя на широкие спины Гора и Киарана, иногда перебрасывающимися взаимными претензиями, она никак не могла поверить, что была замешана в сокрытии реликвий Сайконга. Наверное, выпить снадобья провидицы все-таки неплохая идея — оно не сработает, Ева ничего не вспомнит и все, что они вчера вывалили на ее очумевшую голову, действительно окажется бредом. А если вспомнит? Тогда возникнет проблема — раз она сама лично прятала камни, может и не стоит их находить? Кто прав тогда? Эвита из прошлого, помогающая Церону или Ева из настоящего, находясь под влиянием идей сокольничего? Голова кругом…

— Волнуешься? — Кастр, идущий в маске, немного напугал вылетевшего из-за угла жителя и тот шарахнулся в сторону.

— Немного. Если я не Эвита, то ничего не произойдет?

— Нет. Но что-то ты вспомнить должна Ева. На тебе знаки жреца…И ты Эвита.

Ева с досадой закусила губу. Да, белые символы вдоль позвоночника не вписывались. И та женщина из тумана, и сны, и видения. Гор называл ее Эви…Так звал ее и кхорк. Взглянув на гравировку птицы на спине высшего, она силилась сосредоточится, но вспомнить, что-нибудь уловить не получалось. Без Хитки и правда, никак.

— Ну, здравствуй Гор, — Хитки стоя в переднике перед огнем, длинной ложкой мешала что-то в котелке, застыла на паром, сделала глубокий вдох и удовлетворенно кивнув сама себе, сняла варево с крюка.

— Ага, как поживаешь?

— Лучше тебя, — хмыкнула Хитки вытирая руки и, хитро сверкнув глазами, широко улыбнулась, — спокойнее. А ты такой нервный в последнее время.

Гор не ожидая приглашения провидицы, выдвинул стул и уселся. Следом прошел Киаран, а с Евой у входа остался только Кастр.

— И ты здесь? — провидицу не смутило закрытое лицо, она прекрасно узнала жреца теней, — набегался ветреный ты наш?

Тот в ответ снял маску и широко оскалился.

— Нам нужно снадобье памяти.

Темные брови подпрыгнули, в притворном удивлении.

— Зачем тебе Гор. На твоем месте, я бы попросила забвения.

— Хитки, — Гор наклонил голову и пристально посмотрел той прямо в глаза, — та ко мне неравнодушна? У тебя претензии ко мне?

Та вплеснув руками, звонко рассмеялась.

— Ой, что ты! Была бы я на пару столетий моложе…

Киаран, снявший маску, дурашливо закинул голову назад простонав в потолок — «О, боги».

— Не вспоминай о них, жрец, напрасно. — Развернувшись, она окинула с неодобрением Киарана, — вот когда встанешь на свою плиту, тогда и стони.

— Мы за этим и пришли, Хитки. — Гор коротко глянул на Еву и кивком указал им с Кастром, чтобы подошли ближе.

— Я знаю.

— Ты поможешь нам?

Та уселась за стол, на то место, где она встречала их в первый раз. Тогда Гор ничего толком и не узнал, только пространные намеки.

— Кому нужно освежить память?

Ой, как будто она не знала…Ева скривилась, понимая, что Хитки любительница устроить представление. Вот уже смотрит на нее, в глазах огонек веселья и, кажется, черти, ей все нипочем.

— Мне. — Подала голос Ева, краем глаза заметив нервное ерзанье Гора.

— Присядь, Эви.

Ну вот еще одна. Ева села напротив нее и ждала, что скажет Хитки. Та покосившись на высшего, достала свои орехи. В полной тишине теперь только огонь потрескивал.

Ева взглянула на Гора. Отблески огня очага придавали глазам жуткое выражение. Мало того что он мрачный с самого утра, да еще Хитки на нервах играет.

— Не бойся, у меня самое лучшее снадобье. Ты все вспомнишь. Все…

На стол с грохотом опустился кулак Гора и тот, в ярости скривившись, шипяще выплюнул провидице.

— Прекрати это. Без тебя тошно.

— Гор… — Киаран предостерегающе взглянул на того, но к нему с улыбкой повернулась Хитки.

— Да ладно тебе красавчик, он мне много задолжал. Обозвал меня даже как-то старой стервой.

Киаран развел руками, но промолчал, злить высшего сейчас было лишним.

Повернувшись к очагу, где в стороне стояла снятая с огня кастрюля, она наклонив ее и осторожно налила в глиняную пиалу то, что варила там до их прихода. Подошла к Ева и, поставив перед ней чашку, вернулась на свое место. Вопросительно взглянув на Гора, но не дождавшись от него никакой реакции, она обратилась к провидице.

— Это и есть волшебное снадобье, — Ева как могла старалась, чтобы не выдать разочарования, но видимо ей это не удалось.

Киаран махнув ладонью, с усмешкой посмотрел на нее.

— А ты что ждала, милая, разноцветные пузырьки и радугу над стаканом?

— Я тебе не милая.

Огрызнувшись Ева уставилась на мутную коричневую поверхность. А она-то думала это должно как-то сногшибательнее выглядеть.

— Ты слышал? Можешь больше не скалить зубы…

— Она милая.

— Здесь тебе не светит…

— Гор, ты слишком самоуверен.

— Ну, что вы опять начинаете, — попытался успокоить Киарана и Гора сидевший до этого тихо и незаметно, Кастр.

— А ты вообще помалкивай.

— Не смей с ним так разговаривать, он моя правая рука.

— Да если бы не Ева, я к вам и не пришел…Сдались мне ваши плиты, ваш Сайконг и чертов Церон…

— Да ну… — мрачно протянул Гор…

— Я вспомню все?

Они одновременно замолчали. Киаран повернулся к Хитки. Гор…Ева боялась смотреть на него. Что-то застыло в амарантовых глазах, что-то беззащитно горькое и болезненное. Она не привыкла его видеть таким, она не хотела видеть это в его глазах…Лучше пусть будет жесткость, его невыносимая самоуверенность и высокомерность, даже злость пусть будет — но не то, что сейчас клубилось, вызывая тревожную тоску.

— Да. Абсолютно все.

Теперь они уставились на нее, Киаран с Кастром в ожидании, и, наверное в предвкушении, что вот она выпьет это и скажет, где же плиты, Гор…Ева вздохнула.

— Я не буду это пить.

Отставив чашку, она откинулась на спинку стула и смотрела только на непостижимые, черные глаза Хитки, приготовившись к взрыву возмущения и ярости со стороны высшего и недовольства жрецов.

— Вот так дела, — Киаран многозначительно поглядывал на Гора, но заметив, как застыл тот и воздух вокруг сокольничего ощутимо накаляется, готовый взорваться, предпочел заткнуться.

В комнате снова повисла тишина.

— Почему. — Мягкий голос Гора, заставил Еву отвести взгляд от Хитки и повернуться к Гору.

— Я… — Ева судорожно сглотнула комок в горле, понимая как подвела сейчас всех, одной фразой перечеркнув их надежду. — Я найду плиты. Обязательно, но пить это не буду.

В какое-то мгновение она увидела это в темноте его глаз, момент, когда он принял решение. Боль и горечь утонули в глубине глаз, оставив обычный для Гора, непроницаемый лед.

Встав, он подошел к ней и отодвинул чашу еще дальше, давая понять всем, что заставлять ее не будет.

— Ну вот, — проворчал Киаран, поднимаясь со своего места и почему-то недовольно поглядывая на Кастра, — человек редкие компоненты тратил, силы и энергию, а вы отвергли его дар.

— Гор… — неуверенно промямлил Кастр.

Предатель.

Ева встала, и ведомая под руку Гором, пошла к выходу.

— Ну, вы даете, — развел руки Киаран, до этого уверявший, что ему вообще плевать на все, — вот так просто отказались, Хитки зря создавала снадобье?

Провидица улыбнувшись, расколола орех.

— Да не переживай ты так красавчик, это было не снадобье.

Ева с Гором обернулись уже у самой двери.

— А что там было?

— Бульон. Овощной, с добавлением трав, желудок у меня прихватило, хорошо помогает… — бросив скорлупу в тарелку, Хитки глубоко вздохнув, снисходительно посмотрела на жрецов.

— Ты не готовила зелье?

— Нет. Я знала, что она его пить не станет.

Улицу прошли в тишине, каждый думая о своем. Гор с Евой и не взглянули друг на друга и только уже когда за ними захлопнулись ворота башни, высший отдавая наездникам приказ вернуться, коротко глянул в сторону понурившейся Евы. Кастр с Киараном ушли в башню, не пытаясь ничего выяснять.

— Я не буду спрашивать, почему ты не сделала этого, но…

— Почему Гор? Разве тебе не интересно?

Тот отвернувшись, раздраженно повел плечами.

Ева вскипев, пулей помчалась туда, где только что исчезли в дверном проеме жрецы. Чертов сокольничий…Вечно прячется от этого, будто страус, боясь признать, что некто становиться слишком важным в его жизни.

А разве не пряталась она не выпив из той чаши. Хитки даже готовить не стала. К чему зря трудиться, прекрасно зная, что снадобье не понадобится. Вместе с каменными плитами, она вспомнит и то, что было между ними…И снова будет боль, снова страдание и…Уход?

Гор догнал ее в лифте. Ева отвернулась к стеклу, сил нет смотреть в эти глаза. Он знает, он все понял, но упорно молчал, не пытаясь поднять щекотливую тему их сложившихся отношений.

— Тебе нельзя возвращаться. Это опасно.

— Разве мы не были осторожны? Теней отвлекли, их не было.

— Всегда есть вероятность, что кто-нибудь увидел и доложил. Рисковать тобой нельзя.

— Наверное. — Не оборачиваясь к нему, со вздохом согласилась Ева.

Прислонился ближе, мышцы спины даже расслабились от того жара, что исходил от него. На живот скользнула ладонь.

— Эви. Я так и не сказал тебе, как скучал…

Ева зажмурилась. Открыла глаза и очертания башен, домов и мостиков пошли рябью от пелены слез, мгновенно выступившей от его тихого шепота. Это первые человеческие слова Гора, какие он должен был сказать, встретив женщину из прошлого. Но нет, это же высший, он устроил скандал, подозревая Еву в том, что она пудрила ему мозги, притворяясь заблудшей душой из другого мира.

Он скучал…По Эвите, не по ней. Хотя получается она и есть та женщина из прошлого. Ева запуталась. Дверь лифта с тихим шумом открылась и она обогнув Гора вошла в просторный холл предпоследнего этажа.

— Куда направилась?

— К себе.

— Там больше не твоя комната, все твои вещи этажом ниже.

Ева повернулась.

— Ты забыл спросить меня, Гор.

Амарантовые глаза не спеша скользнули вдоль ее тела, откровенно и чувственно.

— Ева, ты разделишь со мной мои апартаменты? — улыбнулся, в глазах полыхнул огонь, ничего не изменится, если она скажет нет, но стоило хотя бы вынудить его… — Ты нуждаешься в безопасности и защите, а где, как не рядом со мной?

— В башне Гор? Тут вполне безопасно.

— Ну, так что, Ева?

— Нет.

— И ты больше не фрейлина.

— Нет. Я найду ящики, — пылко высказалась Ева, — если прятала Эвита, а она — это я, значит найду.

— Ева, дворец огромный, а еще невозможно найти направление, он приглушил зов камней. Была единственная нить — ты, но…

— Вот именно приглушил Гор, — Ева и сама не заметила, как спустилась по центральной винтовой лестнице в личные владения Гора, — хоть вы посмеялись над моим предположением о ящиках, но стоит подумать, как Церону удалось уменьшить излучение. А где Киаран?

— Не знаю, — с высокомерным равнодушием отозвался Гор, недовольный тем, что та перечит и продолжает настаивать на своем, — может даже у меня, присосался к зелью Коичи.

Он оказался прав. Причем жрец не в одиночестве, напротив расположился Велех и даже Кастр, правда, со стаканом вина, пристроился.

— Что будем делать Гор?

Вопрос Кастра, заставил всех вопросительно уставиться на вошедших Гора и Еву.

— Она утверждает, что найдет их.

Киаран фыркнув, откинулся на спинку тахты.

— Это самоубийство, возвращаться во дворец, после той сцены ревности, что ты устроил.

— Почему ревности, — Гор прошелся по комнате и уселся за стол, — у меня возникли подозрения. Я разозлился.

— А… — жрец теней подмигнул Еве.

Сморщившись на его шутовство, и опасаясь, что опять вызовет смех у собравшихся, она решила все-таки расспросить Киарана о камнях.

— Киаран, как вы это чувствуете? Зов камней, как вы говорите?

Тот, махая мундштуком, вычертил замысловатую фигуру в воздухе.

— Как я ее чувствую…От нее исходит как волна моей стихии. — Закатив свои удивительной голубой чистоты глаза к потолку, тот подыскивал точные слова, — это как частички темноты, несущиеся сквозь пространство улавливаются мною.

— Бывают частички света — фотоны, у темноты нет физического определения.

Жрец теней замолчал и уставился на нее. Велех, присосавшись к своему мундштуку, красноречиво вскинул брови. Обернулась на Гора, тот сидел склонив голову и внимательно наблюдал за разговором.

— О чем она, Гор?

— Не имею понятия. Набралась мудрости в чужих мирах.

— Это не мудрость. Если вы такие умные, то скажите, где плиты? — повернувшись к Киарану, раздраженно проворчала, — и завязывай здесь дымить, меня уже тошнит от этого запаха.

— Гор, я тебе сочувствую…

— Иди к черту.

И все-таки она вернулась во дворец. Они долго спорили. Уже ушли Киаран и Велех, солнце давно перевалило за полдень, а Ева все доказывала, что это последний раз и если она не узнает, где плиты, то идет к Хитки.

— Как бы я не хотел, чтобы ты так же оставалась в забытьи, но слишком опасно возвращаться.

— Церон очень самоуверен, Гор. И ты это знаешь. Падок на обожание женщин…И я не хочу вспоминать.

Смерив Еву недовольным взглядом, тот повернулся к окну.

— Гор, там настолько все плохо было?

В глазах Гора застыло нечто необъяснимое. Какая-то неприкрытая тоска и горечь, столь не характерная для вечно чересчур самоуверенного сокольничего.

— Ты предал ее, Эвиту?

— Какой смысл это обсуждать? Если ты даже не уверена, чужая она тебе или нет.

Внутри тоскливо заныло.

— Это…Да это не важно.

Хлопнув ладонью по столу, тот вскочив, оказался рядом и навис угрожающей горой.

— Я сполна расплатился Эви, — в глазах промелькнула смесь ярости и обиды, — ты тоже времени даром не теряла. Вышла замуж, устраивала личную жизнь.

— Я ничего не помнила! И он умер. — Чувствуя как на глаза накатывают горячие слезы, выкрикнула ему в лицо Ева.

В плечи вцепились стальные руки и подтянув к себе так, что пришлось почти на носочках стоять, Гор гаркнул в ответ, буквально замораживая той болью, что искрилась в амаранте глаз.

— А я помнил. И жил. — Темные глаза остановились на ее губах и ей стало по черту на претензии, — если вспомнишь…Возможно опять сбежишь. И снова буду искать тебя.

Она сама потянулась к нему, скользнув ладонями по твердо сжатой челюсти, скулам, чувствуя, как под пальцами расслабляются мышцы. Гор не раздумывал, мгновенно ответив горячими поцелуями на лице, шее…

— Один час, Гор и я возвращаюсь во дворец.

— Ты удачно нашла время выпрашивать.

Как только она появилась в крыле, где обитали фрейлины, за ней темной тенью, нарисовалась Руанет.

— Ваш хозяин слишком много себе позволяет. Врывается и уводит фрейлину его величества…

— Ключевое слово тут, Руанет — хозяин.

Ева делая вид, что жутко занята перекладыванием многочисленного тряпья, намекнула Руанет на противоречивость в ее словах.

— На данный момент, вы исполняете обязанности при дворе. Этот сезон очень насыщенный — много приемов и встреч с гостями из дальних земель. А у вас выходные, через каждые два дня.

Ева выпрямившись, с насмешкой глянула на пыхтевшую негодованием начальницу фрейлин.

— Вот этим я и собираюсь заняться. Вы можете идти, я переоденусь и спущусь в главный зал. Хорошо Руанет?

Как только дверь захлопнулась, Ева натянув платье, щеткой попыталась привести в порядок волосы. Взгляд то и дело останавливался на круглом плоском переговорнике. Отцепив его от шлема, Гор сунул ей эту штуку, приказав в случае чего дать понять, где возможно находятся плиты или на случай опасности. Засунув его в потайной карман, и в последний раз удовлетворенно окинув себя взглядом отправилась на очередной прием.

Сегодня только свои. Если так можно было выразиться. В зале смеялись, пили шампанское, злословили и веселились знакомые лица. Можно даже сказать небольшая дружеская вечеринка. Не слушая щебетание подошедшей Лейши она скользила взглядом по залу в поиске Церона.

— Мы потеряли тебя. Ты так внезапно пропала.

— Да.

Та потянула ее туда, где обычно располагался император. Промелькнуло лицо Сампайо, значит, скоро появиться император.

— Гор сумасшедший, да. Тяжело, наверное, с ним? — вздохнула Лейша сочувственно, но в следующую секундо с хитрецой в голубых глазах прошептала, — но красив, этого не отнимешь. Он так пыхтел злостью, когда шел за вами…

— Вы вернулись, прекрасная Ева.

— Да, ваше величество, — повернулась на самодовольный, вкрадчивый голос Церона и на его жест, приглашающий ее в смежную, соседнюю комнату, приняла руку императора.

— Уйдем на несколько минут от лишних глаз.

— Да, ваше величество.

Как только дверь закрылась и они оказались в небольшой гостиной, Церон приник к ее шее губами.

— Мне нужно спасти вас от него, Ева. Это непостижимо, что он себе позволяет.

— Я не думаю, что меня нужно спасать, ваше величество. — Ева внимательно посмотрела в глаза императора, лихорадочно думая, что происходит в этой голове.

Вокруг черти что творится — заговор против него, страна на грани войны с лангратами, недовольство подданных, а он по углам с фрейлинами обжимается.

— А меня нужно, Ева…Внутри меня пожар, адский огонь потушить который не хватить и моря сайконгского.

Витиевато, — отчужденно подумала Ева и рассеянно перепрыгивая взглядом по роскошным диванам, изысканным статуэткам, пока пыталась как можно больше ограничить движение жадных рук императора. И банально. Огонь в нем, видите ли, водой не затушить…Объятия пылкого Церона становились все более тесными и активными, а Ева все больше хмурилась…Огонь, под толщей воды…настолько сильный, что не гаснет, но частички его души не могут проникнуть через противоположную его сущности стихию…О, боги!

Резко отпрянув, Ева уставившись на удивленного императора, неуверенно промямлила.

— Нас потеряют…

— Плевать. Какое мне дело до всех, — ухмыльнулся Церон и сделал попытку поцеловать.

— Я так не могу, ваше величество. Так откровенно…

Он недоволен, он очень недоволен, но именно сейчас ей стало абсолютно все равно, что она оскорбила главу государства своим отказом. Проклиная, что отказалась по настоянию матери ходить в драматический кружок в девятом классе, Ева, прикоснувшись пальцами к виску, попыталась симулировать.

— Мне что-то нехорошо. Я когда переволнуюсь, у меня так голова начинает кружиться.

— Ева…

— Ева…

— Мне нужно вернуться к себе. Я отдохну, приду в себя и вернусь к вам, — с досадой отмечая, как начинает хмуриться Церон, она выдохнула, — я вернусь на всю ночь…

Она пулей летела по коридору, а от роя взволнованных мыслей набатом стучало в висках. Переодевшись, и осторожно выглянув из комнаты в пустынный коридор, она спешно направилась через многочисленные пролеты и переходы. О, боги, как все очевидно и просто. Даже удивительно, почему Гор с Кастром не догадались. Только убедится, только проверить свою догадку и можно линять с этих хором, навсегда забыв об императоре и его удушливых объятиях…

Повернув к галерее, где есть выход на террасы, быстро проскочила к мостикам. Еще бы теней там не было.

Вот показался залитый светом купол оранжереи, снова поразив своими размерами и видом на фоне темно-фиолетового неба.

Остановившись на пороге и задыхаясь от бега, она ощупала взглядом стены и осторожно продвигаясь вдоль зеленых, усыпанных цветами рядов, заставляла себя не смотреть вверх. Замерла, словно рассматривала великолепный, пышный бутон и включила на полную катушку свое чутье. Нет, сегодня она здесь одна. Иначе она не жрица Белой реки, если теней Церона учуять не может. Тогда, на улице, Ева быстро заметила их. И в первый раз здесь, в оранжерее, что оказывается так привлекала Эвиту. Дошла до самого конца, до куста с белыми ладошками. Слезы Кахоми…

Развернувшись, Ева, наконец, успокоенная тем, что абсолютно одна, позволила направить взгляд вверх. Зачем висеть пустым подвесам, для красоты? В море солнечного света, что заливал это место круглые сутки. Днем — естественное освещение, ночью — лампы, имитирующие лучи светила. Уткнулась взглядом в подвес с краю, ближе к стеклянной стене, чуть скрытый от посторонних глаз двумя другими, но зато освещенный со всех сторон, даже снизу, вторым рядом ослепительных ламп.

Если ухватится за мощные лианы зелени, что свисали с соседних подставок, то можно будет рассмотреть ближе. Осторожно ступая и не отрывая взгляда от того, ставшего таким особенным, квадрата на цепях, Ева примеривалась, за что бы ухватиться.

— И все-таки я до конца надеялся, что приобрел в свой сад роскошный бутон, а не ядовитую колючку, желающую вонзить в сердце свой шип.

Ева вздрогнув, опустила глаза на того наверное единственного человека в Сайконге, кто мог изъясняться так сложно и напыщенно. Церон… стоящий в проходе и метающий молнии темными глазами, побледневший, но горящий праведным гневом.

— Вы глубоко разочаровали меня, Ева. — Позади императора она, к своему ужасу заметила не теней, даже они не так страшны. Неправильные, словно вылепленные кем-то в состоянии сумасшествия кости лицевого черепа и их невообразимо испепеляющий ненавистью взгляд. Ланграты. Они уже что-то вроде его защитников, телохранителей? Может и самоуверенность оттуда. С помощью их поддержки, он наверняка надеялся удержать власть хотя бы и силой.

— Чем я так обидела ваше величество? — все еще надеясь на то, что даст бог, пронесет, спокойно спросила Ева.

Осторожно, чтобы свирепые, хищные глаза не засекли ее движение, она достала медальон-переговорник. Сжала с силой в руке. Ну не начнет же она истерично орать в него, — «Помогите!», подставив тем самым и Гора. Хотя Церон уж точно в курсе, это очевидно, для кого она ищет камни. Разжала ладонь и сделав шаг назад, наступила на нить связи с Гором, втаптывая его в гравий. Вовремя.

— Обыщите ее.

К ней двинулись ощетинившиеся монстры, предвкушающие веселье, и Ева отпрянув, попыталась бежать. Оружия нет…Это обречено на провал.

— При ней ничего нет, — холодный голос императора сверху, заставил приоткрыть глаза. Она словно в коконе из щупалец лангратов сжимающих настолько крепко, что даже мышцу сократить трудно. Малейшее движение и ей переломают позвоночник, как спичку.

— Ничего, — прошелестело рядом с ухом.

Церон нахмурился.

— Он вот отправил ее безоружную, без какой — либо связи добывать камни?

— Одной бабой меньше, одной больше, — вновь послышался мерзкий голос ланграта.

— Хм…

— Что с ней делать?

Церон задержался взглядом на ней.

— Удивительная глупость. Отказаться от всего, что я мог бы дать тебе. И ради кого и чего? Сокольничий! Который на моем веку не считался ни с кем…

— Ваше велич…

— Ни слова больше! — гаркнул Церон, сморщившись на ее попытку объясниться, — я даю только один шанс и ты его израсходовала.

Расширенными от ужаса глазами она следила за меняющимся выражением лица императора. Засекла тот миг, когда он принял решение. Пылкость он судя по всему проявлял во всем — и в любви и в ненависти.

— Избавьтесь от нее. Только не здесь.

Церон рассеяно пробежался отяжелевшим взглядом по кустам, по стеклянным стенам купола…Чуть нахмурился, когда наткнулся на каменные подвесы под потолком.

— Гор и другие высшие должны наконец понять, что будет с теми, кто посягает на мою власть.

Развернувшись, он пошел к выходу, где ухмыляясь и поглядывая на всех красными зрачками из-под тяжелых надбровных дуг, ожидал императора главный из лангратов. Как только они пропали из виду, шагнув в темноту из освещенного купола, щупальца лангратов сжались и она закричала.

— А теперь ты… — прошипела ей в лицо клыкастая, вытянутая как у пса пасть.

Задергавшись, безнадежно пытаясь вырваться из стальных колец, Ева скривилась.

— Ублюдки. Мерзкие уроды!

Зажмурившись, она со всей дури, на которую были способны очумевшие от страха мозги толкнула мечущуюся волну паники в сторону башни Гора. Туда, где под высокой крышей, под самым потолком мирно спал Ой.

Дернули ноги и Ева, упала навзничь, все также связанная и обездвиженная.

Ее взгляд лихорадочно метался по стенам купола…Сколько ему понадобится времени? Как только она попадет в подземелья, а убьют ее скорее всего там, ее уже никто не найдет. По крайней мере быстро.

Взрыв из мелкой шрапнели осколков стекла, заставил лангратов остановиться и удивленно закинуть вверх свои уродливые морды. Двое вовремя среагировали и отвернулись от осыпающегося водопада, а вот третий замешкался. Ему-то и вцепился в лицо Ой, длинными, острыми когтями лап. Рык ланграта заставил остальных отпустить Еву и направить руки — щупальца в сторону кхорка, который уже приподняв на пару метров монстра, уворачивался от попыток того, схватить его за крылья. Ойя занесло в сторону и он со всего маху, опять протаранил стекло. Ланграты кинулись за ним…В огромной дыре, образовавшейся от эффектного появления Ойя, на фоне фиолетовой, чуть подсвеченной тусклой луной, мглы Ева видела как боролась большая тень кхорка и похожий на клубок змей, ланграт. Он отпустил его, разжал когти, противник успел ухватиться за длинную шею летуна, но сообразительный Ой, резко метнувшись влево, ударил как плетью лангратом о стену соседней башни. С предсмертным криком тот улетел вниз. Один из монстров впереди, превратив щупальца обратно в изуродованное подобие человеческих рук, пытался из арбалета попасть в кхорка и Ева, заскрежетав от злости зубами, накинулась на него спины, мешая стрелять.

— Ой, предупреди остальных..!

— Я не брошу тебя здесь…

— Ой, я умоляю тебя… — мысленно, чуть не плача, взмолилась Ева, чувствуя как обвивается вокруг шеи мерзкое, холодное щупальце второго ланграта.

— Нет…

Из глаз посыпались звезды, с такой силой ее дернул второй, заставив отцепиться от арбалетчика. Поднял ее, сжимая тугое кольцо.

Показавшаяся из-за тумана луна дала больше света, и Ева заметила на крышах других башен толпы лангратов. Хрипя и почти теряя сознание от недостатка воздуха, она обреченно подумала, — это конец…Они уже здесь.

Рухнув на каменную поверхность и, кажется, разбив себе до крови висок, Ева с трудом подняла тяжелую голову. Монстр, что секунду назад хотел задушить ее, лежал обездвиженный с дырой во лбу. Второй с криком улетел с края вниз.

Вокруг захлопало множеством крыльев и, увидев черные тени, Ева с облегчением выдохнула. Наездники, все — разлетались по окрестностям, и цепляясь когтями за неуспевших укрыться лангратов, сбрасывали их, параллельно сверкая голубоватыми лезвиями мечей. Внизу поплыло море огней и доносившиеся крики с лязгом железа говорили о том, что дворец пытаются захватить.

— Саддар со своими людьми. Еще на подходе и мои, из провинции. — Пояснил Гор, спрыгнув со своего величавого кхорка. Встал на краю рядом с ней. — Ты как?

— Живая.

— Это я и так вижу. Все нормально?

Ну если считать, что ее приказали убить и пару секунд назад у нее чуть глаза из орбит не вылезли.

— Гор, наверное, я знаю, где плиты.

— Наверное?

Дворец превратился из тихого огромного лайнера, каким показался сначала, в первые дни ее пребывания в этом удивительном мире, в тонущий корабль захваченный пиратами. Вскрики, женские взвизги, лязгающее оружие и свист. Рядом с ними, с темного неба, упало оторванное, еще сокращающееся щупальце ланграта.

Схватив Гора за рукав кожаной куртки, она потянула его под купол. Под ногами заскрипели осколки поврежденной оранжереи, но внешняя какофония звуков стала чуть тише.

— Он приглушил зов плит, Гор. — Подняв руку и указав на крайний подвес, она горячо, запинаясь, старалась объяснить, — вот там висит плита Киарана. Смотри.

Но ему и не нужно было подсказывать. Гор ошеломленно осматривая квадратный подвес и огни, окружающие его практически со всех сторон, не оставляя и миллиметра тени на поверхности, задумчиво протянул.

— Боги, ведь это очевидно…

— Вот именно. Плита теней — в море света, огненная — думаю в старом пруду за восточной башней.

— Плита Кастра в императорском склепе…Черт, там куча гробов, — взлохматив волосы, тот озадачено прошел ближе, рассматривая висящий под куполом квадрат.

Ева закусив губы, с какой-то тоской рассматривала лицо сокольничего обращенное вверх, отблески множества огней в амаранте его глаз. Он сиял, словно внутри него зажегся свет. Хищно дрогнули мышцы лица, Гор предвкушал, с каким удовольствием, высшие, наконец, выкинут Церона с трона.

— А твой камень, Ева? — взгляд Гора не изменился, теперь и ее, щедро одаривая своей искристостью и горящим восторгом, пусть не ей предназначено, но как приятно представить, что высший смотрит на нее, как на праздничный торт.

Они ответили одновременно.

— Императорская кухня.

— Удивительно, как просто. Как вы их искали?

— Да этим плотно никто и не занимался. Жреца огня не было в этом мире, ты тоже. Кастр вообще не чувствует свою плиту. Он еще не участвовал в ритуале. Киаран на все махнул рукой и бродил по своим подземельям. Ну что, кухни?

Там никогда не гас огонь и не прекращалась работа поваров, сменяющих друг друга у очагов. Именно там, плита белой реки, находилась под постоянным действием огня и жара.

— Велех, на крышу с оранжереей, возьми с собой Раукса и Клина.

Отдав приказания в переговорник, он подошел ближе.

— Ты не должна была одна сюда соваться.

— Мне нужно было проверить.

— Ева, если бы не шум, который твой кхорк навел, прорываясь на твой зов и сигнал поврежденного переговорника…

— Вот видишь, этого было достаточно.

Появился и он, ее герой — кхорк, сложив кожистые крылья, неуклюже, но аккуратно ступал по осколкам и явно осторожничал, боясь порезаться.

Ева подошла к Ойю, потрепала по шее и залезла на спину.

— Нужно торопиться. Церон заполонил дворец лангратами.

Ой аккуратно лавируя между водопадов зелени с подвесов, добрался до нужного квадрата. Ухватившись за цепь, Ева подтянулась, и встала на подвес. Под ногами красовался искусной выделкой камень Киарана в змеящихся черных ручейках и с теми символами, что показывал ей Кастр в древнем фолианте. Тихо засмеявшись, Ева отстегнула цепи от углов и плита грохнулась прямо на роскошный куст великолепных бордовых роз. Ева, повисшая на одной из цепей, услышала недовольный голос Гора.

— Один метр, и ты бы мне по голове попала.

* * *

Гор отправил Велеха и вечно заспанного, часто моргающего наездника Клина к пруду, искать на его дне плиту огня. К ним должны были еще присоединиться люди Саддара, прикрывать их от кишащих вокруг лангратов.

— В первую очередь на кухню. Церон первым делом туда ринется.

Они вломились на кухни спустя только час, пробираясь через очаги стычек и скопления вездесущих монстров, кишаших по всем коридорам и закоулкам дворца.

Распугав оставшихся здесь слуг, Раукс с Гором опрокинули в горевший очаг бадью с водой. Ева мечась от одного окна к другому открывала створки, что выпустить наружу клубы пара, которым заволокло все вокруг.

— Еще воды. Этого не хватает.

— Черт, сколько туда заливать-то! Я скоро сам как ужин стану — Раукс на пару, с зеленью.

Подцепив еще одну, с очищенными овощами, и опрокинув ее, они наконец потушили раскаленное сердце очага.

— Ну и где она тут?

Взметнув облако красных искр, Гор смахнул горящие угли наружу.

— Черт! Давайте еще пожар устроим, — возмущенно ворчал Раукс и принялся заливать пол водой.

— Я ее вижу. Давай еще воды.

Снова выпустив тучи горячего пара, Гор смог подцепить плиту. Подхватив, он дернул ее на себя и тут же выпустил. С лязгом, та прокатившись по луже на полу, остановилась аккуратно у ног застывшей статуей Евы.

Вот как она это чувствуют. Плита, переливаясь, буквально искрилась из-за белых вкраплений в камне, обволакивая ее целым цунами, в котором слились и зов родных мест, и ласкающая нежность воды из снов и запахи, ароматы влажных, белых лепестков цветка «Слезы Кахоми». Присев, Ева ладонью дотронулась до плиты, и под пальцами, заполыхали белые сполохи…Камень оттуда, где она встретила ту женщину, с берегов той реки, где так приятно дрейфовать и ни о чем не думать.

— Нам нужно идти, Ева. Раукс бери плиту.

— Почему он? — ревностно возмутилась Ева, поднимаясь и возмущенно поглядывая на обоих мужчин.

— Ты хочешь превратится в фонарь? Чтобы нас за версту видно было?

Гор как всегда прав, и Ева, недовольно сверкнув в сторону ухмыляющегося Раукса, согласилась с ним. Камень реагирует на своего жреца и начинает жить своей, слишком «яркой» жизнью.

— Ты точно уверен, что приглушить плиту Кастра можно именно в склепе?

— А у тебя есть другие предположения?

— Нет. — Пожала плечами Ева и, с замиранием сердца заметив, как пальцев коснулась рука высшего, чуть тише добавила, — я чуть не сдохла от счастья, когда увидела вас.

Тихо засмеявшись и увлекая ее вниз по винтовой лестнице северной башни, Гор на пару секунд задержал взгляд на ней. Опустил глаза на губы и отвернулся.

— Мы тоже волновались за тебя…

Как только тяжелый, массивные двери склепа раскрылись, в лицо ударил запах сырости, затхлости и смерти. Ева, до этого момента сомневающаяся, что припрятали плиту Кастра в склепе, окончательно согласилась с сокольничим. Бог маниту, жизненной силы, духа…Куда, как не в дом мертвых тел, запихать то, что излучает само стремление жить.

Перед ними простирался огромный зал со стройными рядами саркофагов на постаментах. Раз, два, три — по семь в каждом, — Ева, бормоча себе под нос, озадачено поглядывала на тяжелые, толстенные крышки последних убежищ влиятельных лиц государства.

— Не будем терять время Гор, да?

Раукс ушел чуть в сторону и тревожно скользил взглядом по сводам зала, но здесь трудно что либо рассмотреть. Свет факелов едва достигал витражей, а до утра еще далеко.

Гор приставил палец к губам и Ева замерла. Несколько секунд они простояли в полнейшей тишине. Но что-то не так.

Кивнув в сторону, высший пошел первым. Ухватившись за край отодвинул плиту. Сморщившись, Ева заглянула внутрь. Полуистлевший труп, с тускло поблескивающими железками на провалившейся грудной клетке, видимо, прижизненные регалии. Что ж, скользнула взглядом по закатанным рукавам Гора, дело пойдет быстрее. Она-то переживала, как ворочать эти тяжеленые литые крышки гробов. Раукс двинулся к следующему и плита соскочив, с оглушительным шумом, упала на пол.

— Пусто.

— Идем дальше, — тихо проговорил Гор, протянув Еве один из мечей укрепленных за его спиной. Вопросительно посмотрев на него, приняла оружие и, по настороженному, неподвижному взгляду высшего поняла — они здесь не одни.

Горло свело от мощных толчков взбесившегося сердца. Теперь она и думать не могла о камнях, только косилась на тени в альковах стен.

— Пусто.

На поверхности одного из саркофагов, у самой стены, взметнулось облачко пыли, едва заметное, но Ева уловила его боковым зрением. Сжала рукоять меча. Гор с Рауксом уже вскрыли почти половину захоронений, когда они решили напасть…Тени Церона!

Один попытался напасть сзади, вскочив на саркофаг позади нее, но противника уже ждали. Размахнувшись и ударив по ставшему видимым псу императора, Ева серьезно повредила ему голеностопный сустав. Щелкнув пастью, тот повалился в сторону и упал между рядов. На Раукса с Гором напали с противоположной стены и как только Ева закончила с тем, которого ранила, она расширившимися глазами, застыла наблюдая за развернувшейся бойней. Их много, около десятка, но Гор…Высший буквально крошил потерявших невидимость теней, в одной руке меч, с холодно-голубым лезвием, в другой — его родные, любимые лезвия-когти, выпущенные на полную длину. Вскочив на саркофаг, и перепрыгивая с одного на другой, он по пути умудрялся вскрывать крышки и одна из них припечатала подкрадывающуюся позади него тень к полу. Добил его уже разгоряченный, с улыбкой-оскалом Раукс.

— Ева осторожно! — умудрялся еще и за ней приглядывать Гор и Ева очнувшись, приготовилась встретить уже раненого, но пытавшегося достать такую слабую жертву как она, тень Церона.

Из правого плеча монстра ручьем текла кровь, но он не оставлял надежды, достать клыкастой пастью до ее шеи. Все еще юркий, лишь слегка растерявший скорость, противник с рыком подсек ее и бросился в атаку. Боги, она устала, замешкалась и пропустила удар, больно ударившись об угол очередного гроба. Упала, тот кинулся на нее, но она вовремя сообразила закатиться под постамент саркофага и, скривившись от боли, приготовилась, что тень скользнет вслед за ней… с облегчением выдохнула.

В спину монстра вошло голубое лезвие меча сверху, и кто нанес удар, она поняла лишь по ботинкам, появившимся в поле зрения спустя пару секунд. Перевернулась, ощущая себя как в детстве, забравшейся от страха под кровать. Уставилась на плиту перед самым носом…

— Гор?

Ботинки с металлической инкрустацией поддели и перевернули обмякшее тело тени. В желтых мертвых зрачках застыла безграничная ненависть.

— Ева, сколько раз тебе говорить? Не хлопай глазами, если ты до этого пару раз удачно справилась с ними, это не знач…

— Гор!

Тот заткнулся и, наконец, заглянул к ней под саркофаг. Нахмурившись, вопросительно посмотрел на нее, а когда она красноречиво перевела взгляд на дно гроба перед собой, довольно оскалился.

— Ладно, поговорим об этом позже.

Пока Раукс догонял последнего, решившего сбежать с поля боя, они с Гором, перевернув гроб вверх дном, отдирали плиту. Эта особенная, не похожая на остальные — хрустальная. Отогнув все скобы и держа реликвию своего жреца, Гор удовлетворенно хмыкнув, вытащил маску и приказал остальным, привезти Кастра с Киараном.

— Только осторожно. И сразу к северной башне. Вас встретят. — Гор нахмурившись, вытащил все три плиты.

— Раукс, вы с Евой остаетесь здесь.

— О, нет, — замотала головой Ева, представляя, что придется оставаться здесь, среди полуистлевших трупов, вперемешку со свежими, тенями Церона, и ждать неизвестно чего.

Гор с нажимом повторил.

— Вы остаетесь здесь. Вход в склеп только один. Плиты на вашей с Рауксом совести, мне нужно встреть жрецов, им грозит опасность здесь во дворце. Нужно провести их сюда в целости и сохранности.

— Мы могли бы вместе…

— Нет, Ева.

— А ритуал? Зал богов?

Гор усмехнувшись, снисходительно посмотрел на замявшуюся Еву.

— Четыре плиты, четыре жреца — вот тебе и зал, Ева, а больше ничего и не нужно…Даже Церона. Боги сами приведут его на совет.

— Здесь? Это будет происходит тут?

— Да, — отрезал Гор и пошел к выходу. Снова скрипнули тяжелые двери, стукнул замок перекладины и они с Рауксом остались в склепе.

— Раукс, у тебя нет клаустрофобии?

— Чего? — протянул длинноволосый, с подозрением взглянув на нее. Наездник не понимал о чем она.

— Да ничего. Проехали.

Ева со вздохом уселась на ступеньках, не без опаски рассматривая свежие трупы теней и не такие пугающие, древние останки местной элиты.

— Если бы ты не была бабой Гора, я бы подумал, что ты флиртуешь со мной. — Сверкнул улыбкой опытного серцееда ее коллега.

— Ты придурок, Раукс.

«Милая, у-у-у тебя жду красивая, у-у-у»…

— Раукс, заткнись, — шикнула Ева на развалившегося прямо на полу мурлыкавшего наездника.

У нее уже голова болела от постоянного повтора слов в незамысловатой песенке Раукса. Милая…красивая…любимая…

Прислонившись ухом к двери, Ева услышала шаги, приближавшиеся к ним. Вскочила, и, прихватив меч, крикнула Рауксу.

— Отрывай задницу. Кто-то идет.

Тот мгновенно подскочив, также как и она, приготовив оружие ждал. Перед глазами уже плыла картина, как открываются двери и в проход устремляются десятки пар мерзких, бесконечно длинных пар щупалец. Раукс тоже взволнован. Он, и Ева, надежды уцелеть мало, если сейчас там за дверью, уже двигают засов склепа туча рассвирепевших лангратов.

Она даже слез не сдержала, вытерев из тайком, когда увидела вломившихся Гора, высокого, статного Саддара с кучей вооруженных до зубов воинов. Позади высших, маячили, прикрытые со всех сторон те, чьи жизни сегодня особенно важны — жрецы. Велех, мокрый с головы до ног, но довольный, с каменным треугольником за спиной, кивнул Еве.

— Заждались? — темные возбужденные глаза Гора застыли на ее губах, — все хорошо, Ева.

— Да, Гор. А четвертый?

Стоящий возле Саддара высокий воин сделал шаг вперед и снял шлем. Да, именно так должен выглядеть жрец огня и как слышала Ева, потомок королевского двора. Темно — красные волосы, стянутые в хвост, поблескивали огненными сполохами в свете многочисленных факелов, надменный, хищный и опасно сверкающий янтарными глазами, жрец вопросительно посмотрел на Даэтворта Саддара.

Тот в свою очередь обратился к Гору.

— Приступим, Горкан, да благословят тебя боги.

— Не смеши, Даэтворт. Они будут не рады встрече со мной, — усмехнулся сокольничий и они принялись растаскивать в стороны саркофаги и тела теней.

— Давай, туда огненную…

— Сюда, Кастр, спишь что-ли!

— Отвали от него, Киаран. Он никогда здесь не был, — рыкнул на жреца теней Гор.

Саддар и его люди стерегли выход из склепа в ожидании нашествия лангратов. Церон скорее всего уже в курсе, куда смылись повстанцы- высшие.

— Нужно достаточно места в центре Гор, — подсказывал Саддар, напряженно поглядывая в сторону выхода, — в прошлый раз ритуал тоже был не без проблем.

Ева, только открывшая рот, с ужасом вскрикнула. За людьми Саддара потянулись лангратские, вездесущие руки.

— Гор, давайте быстрее! Чем скорее начнем, тем скорее это прекратится!

Плиты расставлены как положено. Первым, смело встал, как ни странно Кастр, никогда до этого не участвующий в ритуале совета богов, за ним, эффектно взмахнув полами длинного плаща Киаран, звезда прямо. Ухмыльнувшись и сверкнув жгучим, но каким-то не греющим огнем в удивительных глазах, шагнул на плиту, обвешанный оружием жрец Саддара.

— Ну, не бойся… — Гор стоящий рядом, наклонился и выдохнул, запустив волну мурашек, — скоро все закончится и мы вернемся домой.

Отвернулась в сторону, чтобы никто не видел ее исказившегося лица и, заставляя себя не плакать, она встала на свою плиту…Домой!

Вкрапления ручейков на плитах активизировались, наполняясь свечением и вот уже целый столп вырывался из каждого камня…Глаза Киарана заволокло черным, черты лица заострились и теперь его внешний вид полностью соответствовал его темному предназначению. Жрец огня — по нему шла огненная рябь, практически превратив его в огромный факел, Кастр с виду никак не изменился. Она посмотрела на Гора. Тот пятился назад, но восхищенных, чуть встревоженных глаз от нее не отрывал. Домой…они вернуться домой! — и Ева закрыла глаза.

По позвоночнику прошла чувственная волна, словно невидимые руки касались кожи. Словно пальцы слепого водили вдоль линий ее татуировки, считывая значение символов…Ева распахнула глаза — за каждым из жрецов теперь стояла огромная тень, остальных, кто наблюдал и вовсе не видно из-за света на месте проведения ритуала. Только тени за их спинами, оставались тенями.

— Жрец теней, ты звал меня?

— Да.

— Жрец огня, ты звал меня?

— Да.

— Жрец белой реки, ты звала меня? — за спиной Евы раздался тот женский, убаюкивающий голос из белой полосы тумана.

— Да.

— Жрец маниту, ты звал меня?

— Д-да. — Чуть запинаясь, ответил явно взволнованный Кастр.

— Смена императора? Дождались…

Ева удивленно скосила глаза, услышав из-за спины насмешливый голос богини.

— Царь теней не молчи, Церон был вашим представителем. — Послышался голос тени от Кастра.

— Да. Он задержался на своем посту. Снимаем печать? Жрецы, ваш ответ?

— Да, — по очереди ответили, каждый из них.

Со стороны жреца огня зазвучал самый жгучий, насыщенный голос.

— Кто новый носитель печати?

Ева растерянно искала глазами Гора. Он не сказал ей кого говорить! Глупость какая-то. У входа совсем затихла бойня. Боги терпеть не могли, когда их перебивали и издавали звуки громче, чем они.

— Даэтворт Саддар, — первым подал голос Жрец огня.

— Даэтворт Саддар, — вторил ему Киаран. Черные белки глаз ужасали, даже тон голоса его изменился и звучал теперь как из глубокой ямы.

— Даэтворт Саддар, — проговорил Кастр и Ева наконец нашла в толпе людей за кругом лицо Гора. Тот кивнул, подтверждая, что все идет как положено и Ева, запинаясь, тихо проговорила.

— Даэтворт Саддар…

Внутри вспыхнул столб лилового света, к самым сводам потолка и Ева, попыталась обернуться, чтобы увидеть ту, что так царственно говорила за ней.

— Не отвлекайся, Эвита. У нас гость.

В центре, в сгущающихся клубах лилового тумана, начала проглядываться мужская фигура, постепенно проявлялись знакомые черты — Церон…Он метался, лихорадочно вертел головой, ошарашенный тем, где и среди кого оказался. Лицо императора исказилось предельной яростью, когда до него дошло, что он на совете богов.

— Нет! — сопротивлялся происходящему Церон, свирепо поглядывая на жрецов, — это неправильно, что кучка высших решает кому властвовать!

— Церон. Ты лишаешься печати. Жрецы сказали имя, которое впредь будет нести знак власти.

— Нет! О, боги, нет!

На груди императора рванула ткань сюртука и Ева увидела блестящий медальон прямо на коже грудины, не висящий на цепочке, а именно словно впаянный. Печать засверкала, переливаясь…Рывок императора и вот светящаяся звезда перед его глазами в которых плескался безграничный ужас. В круг света вошел Даетворт и расстегнул свою куртку обнажив то место, где боги оставят метку императора.

— Я принимаю обязанность быть главой государства Сайконг и прилегающих провинций. Беречь богатства нашей страны и…

Ева перевела взгляд на Церона — теперь тот стоял опустив голову и только частое дыхание выдавало, насколько взволнован и взбешен поражением бывший император.

— Да будет так!

Сияющий медальон влетел в грудь Саддара, заставив его сделать пару шагов назад. Скривившись от боли, он поднял глаза на Церона.

— Теперь нужно очистить дворец от этой мерзости, лангратам не место в Сайконге!

Многоголосый хор с готовностью ответил новому главе.

— Да, император!

* * *

— Так что произошло? Мог бы хоть что-нибудь рассказать.

Ева, завернутая в белоснежную простынь, стоя перед окном и любовалась на огни фейерверка над дворцом. Они не стали оставаться и пару часов назад вернулись в пустующую башню. Все на празднике в честь коронования нового императора. Омрачала лишь предстоящая война с лангратами, но как пояснил ей Гор — это была неизбежность.

Высший молчал, закинув руки на затылок и делал вид, что с интересом рассматривает потолок. Он по-прежнему не хочет обсуждать прошлое. Измена, предательство…После двух часов в постели с сокольничим, все-таки легче поднимать эту тему.

— Ты ходила к Хитки. — Напомнил ей Гор, уставившись черными, в полумраке комнаты глазами на Еву.

— Я не хочу вспоминать ту боль.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— Знать — это другое.

Гор приподнявшись на локте, сверкнул глазами.

— Я изменил тебе, я смеялся над твоими идеалами и убеждениями, я убил твоего, так называемого, друга, хотя я до сих пор считаю, что он заслуживал этого. Ну и так, по мелочи.

Его глаза стали совсем черные, черты лица заострились и, опустив взгляд на его руку, Ева ждала, что вот появятся когти и он яростно искромсает постель в клочья.

— Подробности, Эви?

— Я Ева, вот когда выпью пойло Хитки и все вспомню, тогда буду Эви. — опустив глаза, она склонила голову, — это все, Гор?

Повисла тишина. Гор уставился на нее, не решаясь произнести то, призрак чего витал между ними во время разговора.

— Я сделал тебе больно…

Ева зажмурилась, глубоко вздохнула.

— Насилие… — тихо прошептала, чувствуя, как ухнула вниз душа.

— Да! — из голоса Гора совсем ушла жизнь, — и если я скажу, что тысячу раз проклинал себя за это, тысячу раз повторял слова извинения, которые ты не дала мне высказать…

— Я их принимаю.

Она медленно двинулась к нему. Лицо сокольничего менялось — темная злость и боль в глазах сменялась на лучистое амарантовое вожделение. Сбросила простынь.

— Когда ты его выпьешь? — хрипло спросил Гор, снизу вверх, жадно съедая ее глазами.

Она пойдет к Хитки. Но позже. Когда проведет в объятьях высшего много горячих ночей, узнает, на что способно это выносливое, ненасытное мужское тело, простонет под ним сотни оргазмов и только тогда сходит к Хитки. После такого, она не решится уйти, да и остыть должна за тридцать семь лет, что ее не было.

— Потом.

— Потом может быть поздно, — сверкнул улыбкой Гор и его вездесущие руки уже скользили вдоль спины, заставляя выгибаться как блудливой кошке, — ты влюбишься в меня и не сможешь покинуть.

Улыбнувшись, Ева уселась на него верхом.

Гор раскинув руки, серьезно посмотрел на нее.

— В прошлой жизни я не успел сказать тебе…ну ладно, испугался.

— Что?

— Я люблю тебя, Ева.

Ну что ж, она ответит ему взаимностью… позже, — тряхнула волосами Ева и с головой погрузилась в очередную сладкую ночь с сокольничим.

Ночью, в полосе белесого тумана, у черной скалы с двумя отростками-башнями, заструилась, выпуская вокруг снопы искр, белая вода. Обрушилась многотонным водопадом с неба на черные камни, выбрасывая фонтаны брызг, похожих на звезды и бурля, словно кипяток, уходила в бирюзовую, словно подсвеченную гладь моря. Над ожившей Белой рекой протянулась огромная радуга. Сегодня сюда прилетит купаться Эвита, на своем кхорке, с радостным сердцем, после сотни признаний в любви от сокольничего и благословленная своей богиней, с блаженством погрузиться с головой в белые, сверкающие воды.

КОНЕЦ.

Content

Oлеся Далинская
Белая река

ПРОЛОГ