Новенькая для коменданта

Аннотация к книге "Новенькая для коменданта"

Я мечтала поступить в аспирантуру столичного Университета Магических Дисциплин. Но угодила преподавателем метеомагии в Нуридж, исправительное учреждение для малолетних преступников. Вернуться домой — признать своё поражение и согласиться на скучную кабинетную работу и мужа, выбранного папенькой. Остаться — подвергнуть свою жизнь опасности, стерпеть издевательства студентов, разозлить отца-министра. И главное при этом, постараться не влюбиться в сурового коменданта этой тюрьмы, то есть ректора магической академии. Кажется, мой выбор очевиден.

Новенькая для коменданта

Сорокина Дарья

Глава 1

Передо мной лежала дюжина пухлых конвертов с гербами лучших учебных заведений страны. Я уже добрых полчаса перекладывала их с места на место, как редкие коллекционные карточки, и никак не могла налюбоваться. На красном сургуче были отпечатаны драконы, единороги, щиты, мечи, геральдические лилии, увитые розами буквы, созвездия. Академии, университеты, колледжи, институты магического искусства, нуждающиеся во мне и моих талантах, пытливые умы подростков, которые захотят припасть к знаниям. Я стану для них источником мудрости, открою дверь в удивительный мир учёбы.

После окончания педагогического отделения прикладной и боевой магии я безумно захотела пойти в аспирантуру и продолжить обучение дальше, заполучить первую практику в качестве преподавателя. После штудирования учебников помощь другим студентам была моей второй страстью. Я адаптировала лекции для одногруппников, придумывала для них методички и пособия, компоновала материал, делая его доступным и понятным. Я рисовала себя идеальным преподавателем, которого любое учебное заведение с готовностью примет. Студенты будут любить и уважать меня, а папенька… Папеньке придётся смириться и гордиться. Гордится же он моей старшей сестрой, которая, вопреки отцовским ожиданиям, пошла не под венец, а в армию.

— Алоиза, скажи, что ты не собираешься делать снежного ангела из своих писем? – раздалось у меня над головой.

— А? – встретилась взглядом со своей старшей сестрой. Она не осуждала, а искренне радовалась за меня. Я же лежала на полу, раскинув руки среди нераспечатанных конвертов. – Это лучший день в моей жизни, Вивека!

Я шелестела бумагой и предвкушала, как уже завтра буду покупать всё необходимое: новенькие ежедневники, ручки, плакаты. Я даже собиралась приобрести последнее изобретение столичных мастеров. Они называли его проектором. С его помощью можно было выводить на доску любые изображения: фотографии, тексты лекций. Зажмурилась от удовольствия.

— Хочешь сделаем этот день ещё лучше? – Вивека поставила на стол тёмную бутылку с истлевшей этикеткой.

— Вино? – я вскочила на ноги.

За свой неполный двадцать один год я ни разу не пробовала алкоголя. Всё ждала подходящего случая, или что папенька отвернётся. Даже на выпускной не притронулась к дорогим ликерам. Я так перенервничала перед своей прощальной речью, что меня мутило ещё несколько часов после.

— Лучше. Кто же начинает знакомство с вином? Это самогон от моих сослуживцев  — фыркнула сестра и тряхнула своими короткими каштановыми волосами.

Ещё один предмет зависти. Модные мальчишеские стрижки. Папеньку бы паралич разбил, если бы и вторая его дочь отсекла фамильные космы. Он и так с трудом пережил побег Вивеки в армию. Он, конечно, не слёг, скорее наоборот, крушил все, что попадалось под руку, а слуги и советники бегали за ним с вениками и совками. Тогда ещё и помолвку пришлось расторгнуть. Я самолично рассылала письма с извинениями всем гостям. Герцог Леминбрюк до сих пор косо смотрит на отца во время званых ужинов. Ещё бы, дочь Министра образования сбежала из-под венца и не абы куда, а на передовую.

Правда, гнев быстро сменился на милость, когда папенька пригласил Леминбрюков на моё восемнадцатилетие.

Поёжилась, вспоминая пухлого, розовощёкого Боварда, который явно искал себе жену с талантом в кулинарии. После празднования за книги я взялась с особым рвением, поминая недобрым словом предательницу Вивеку, которая воевала где-то на северной границе.

— Преподавание? – брови папеньки поползли вверх. – Милая, в Министерстве найдётся много работы для твоего пытливого ума. Будешь писать статьи, работать в архиве, помогать с образовательными реформами.

— Реформы, папа? Как я могу понять, что нужно реформировать, если не видела, как оно работает изнутри?

Отец ослабил воротник мантии и сделал тяжёлый вздох.

— Ну если это твоё желание, милая. Но учти: подавать документы ты станешь наравне и не будешь пользоваться нашим именем и положением в обществе.

— Разумеется, папа, — я горячо кивала, ни капли не сомневаясь в своих талантах. – Я уже выбрала двенадцать вузов, куда вышлю резюме после окончания.

— Похвально, детка. Но давай договоримся, если твой грандиозный план не выгорит, то ты присмотришься к Боварду Леминбрюку и работе в Министерстве.

Я согласилась. А чего я теряла? Аспирантура уже была у меня в кармане, по крайней мере, я так думала. Откуда же мне было знать, что фамилия Нобераль может работать и в обратную сторону…

Хуже другое. Отец, зная мою тягу к азартным играм, развёл меня на спор, по которому я выйду замуж за Леминбрюка-младшего, если ни одна из академий не возьмёт меня на работу. Пари скрепили клятвой и зачарованным браслетом, который должен был соскочить с моего запястья, когда любое из условий будет исполнено.

Но уже я и думать забыла про наш спор, прямо сейчас я с благоговением смотрела на мутную синеватую жидкость, которую Вивека налила в походный помятый стаканчик.

— Вздрогнем. Волнуешься, наверное? – ободряюще спросила сестра и протянула своё сомнительное угощение.

Жестяной стаканчик пахнул на меня ароматом дубовых бочек и приключений. Представила, как Вивека сидит, прижавшись к стволу дерева. Тени от листьев рисуют красивые узоры на её уставшем лице. Рядом лежит грязный шлем, походная сумка и спящий в ножнах зачарованный меч.

Эта жизнь манит опасностями и неизведанным, но она не для меня. Я вижу себя в аудитории или библиотеке. В моих руках ручка или кусок мела. На поясе вместо склянок с зельями покоятся ключи от кабинета и складная указка. Сумку оттягивают тяжёлые книги и свитки. Я вновь заулыбалась своим мыслям, и только Вивека становилась всё напряжённее и напряжённее. Кажется, она наполнила свой стаканчик уже в третий раз. Так переживает за меня?

— Ви, ты в порядке?

Давненько она себя так странно не вела. Обычно невозмутима, а тут вон как пробрало. Это так мило!

— Да, Ло. Порядок. А давай сегодня забьём на твои письма и покатаемся верхом. Сто лет уже не была в нашем лесу. – Она начала нервно обмахиваться ладонью.

Мою сестру кто-то явно подменил. В письмах она рассказывала, как сражалась с варварами севера, как сидела в засаде, залечивая тяжёлую рану, белесый шрам от которой остался на её правом боку. Целители могли бы замаскировать его, но Вивека гордится этим уродливым росчерком. считая его более ценным, чем свои боевые награды.

— Что-то случилось? Тебя отправили в запас, Ви?

Она громко фыркнула.

— Сплюнь! Скажешь тоже. Меня? В запас? Не дождётся папенька. Мне если руку или ногу отхватят, я палку воткну и дальше буду сражаться.

На всякий случай отодвинула бутыль под стол и крепче сжала свой стаканчик. И зачем я представила сестру с палкой вместо руки. Жуть!

— Просто, Ло, — её тяжёлая ладонь опустилась мне на плечо. – Ну не сошёлся свет клином на университетах, пойми же наконец!

— Для тебя не сошёлся, — убрала её руку, совсем мне не нравится этот разговор. Она должна была радоваться и поддерживать меня в такой важный день. Вивека же взяла отпуск, не для того, чтобы папенькины нотации копировать.

Боги. Она взяла отпуск!

Сердце заколотилось в висках. Поздравить меня она могла и в письме, а раз приехала, то…

— Вивека, я чего-то не знаю?

Она лишь простонала и занюхнула пустой стакан. Я же быстро опрокинула свой и даже кашлем зашлась, когда пары аниса пошли не в то горло. Зато после резкой прохлады по телу начало разливаться тягучее тепло, выталкивая из головы все внезапные страхи.

— Вот смотри, отсечём одним махом все сомнения, — заплетающимся языком начала я и взяла в руки конверт из самого престижного учебного заведения страны. Университет магических дисциплин и божественных вмешательств.  – Смотри какой толстенький. Отказы никогда не бывают такими тяжёлыми, Ви! Это факт!

Сестра как-то горестно повела плечами, лишь разозлив меня, а я взвесила конверт на ладони и продолжила:

— Тут явно пропуск в студенческий городок, подробная карта кампуса, планы пожарной безопасности, списки студентов моего потока. Учебный план и список тем для кандидатской. А ещё требование к питомцу, если таковой необходим аспиранту.

Вивека молчала, но выражение её лица становилось всё виноватее, как в тот день, когда она отсекла фамильным мечом свои волосы и ускакала в закат на лучшем папином жеребце. Мне она оставила лишь коротенькую записку да своего разгневанного жениха в наследство.

Я не хотела больше тянуть, порвала дорогую бумагу, и…

— Не понимаю…

В конверте лежала моя дипломная работа. Та самая, которую печатали в магическом вестнике и называли прорывом года. А к ней прилагалось лишь коротенькое письмо с вежливым отказом.

В ушах зашумело от неприятного предчувствия, но я старалась оставаться оптимистичной.

— Что ж, это самый престижный вуз страны, неудивительно. Туда на работу принимают лучших из лучших, видимо, отдали предпочтение своим выпускникам, — успокаивала себя.

Спустя всего несколько минут передо мной лежала целая коллекция из двенадцати лаконичных отказов. Все университеты, как один, утверждали, что я не подхожу им по каким-то особым профессиональным причинам, но в подробности никто не вдавался, лишь дружно желали мне успехов в личной жизни. А успех там уже был ошеломительный, мне грозила свадьба с Бовардом Леминбрюком. Ведь меня никто не принял!

В дверь постучали, и следом раздался радостный папин голос:

— Девочки, нам есть что отметить? Я ставил на Академию Божественных Вмешательств. Угадал?

Вивека простонала, а я в ужасе затолкала вскрытые конверты под кровать и вцепилась в свой браслет. Вот же!.. Пока он на месте, значит, ничего не потеряно.

Отец, не дожидаясь приглашения, вошёл в комнату.

— Ну что, куда приняли мою крошку?

Никуда. Никуда меня не приняли!

— Я пока не вскрывала конверты, па. Ви рассказывала мне о походе и варварах. Я заслушалась. Ты знал, что самогон настаивают в дубовых бочках? — тараторила без умолку.

Я боялась, что если вдруг остановлюсь, то непременно расплачусь, и наш папенька все узнает. Браслет на руке давал мне хоть какую-то призрачную надежду, что один из отказов я расценила неверно. Надо срочно перечитать.

Недоверчивый отцовский взгляд скользнул по нашим слегка хмельным лицам и остановился на жестяных стаканчиках.

— Самогон, значит? – мрачно спросил папа.

— Совсем не крепкий, — хрипло сообщила моя ожившая сестра.

— Вскроем письма вместе? – с нажимом попросил наш родитель. – Или вас внизу подождать? У меня сегодня тоже сюрприз для тебя, Ло.

Что-то мне подсказывает, что сюрприз мне совсем не понравится. Он же не письмо из какой-нибудь академии прячет во внутреннем кармане?

— Подожди нас немного, — невинно пролепетала отцу. – Мы с Ви хотели ещё чуть посекретничать о нашем, о девичьем. Мы так давно не виделись.

Вивека и папенька синхронно икнули. Моя сестра и девичье были понятиями из параллельных миров. Но тем не менее, нас вновь оставили одних.

— Ви, что мне делать? Я даже в Кулинарную академию магических пряностей не прошла, а я туда по приколу отправила прошение. Думала потрясу перед рыхлым лицом Боварда. Где я и где пряности? — слезы стремительно наворачивались на глаза. Всего за один вечер мои мечты рухнули в одночасье.

— Я же говорю, не сошёлся свет клином. Поработай у папеньки пока, а там поутихнет все немного, и занесешь ещё разок письмо куда-нибудь, пока он не видит.

Теперь-то все встало на свои места! Этот виноватый взгляд, ядреная самогонка, отпуск. Сестра всё знала!

— Папенька подстроил, да?

— Алоиза, это было очевидно. Он Министр образования. Пригрозил всем учебным заведениям урезать бюджет, лишить грантов и стипендий, если наймут тебя.

— Поверить не могу! — я задыхалась от гнева. – Как он мог!

— Мог и сделал, прости, Ло, я догадывалась о чём-то подобном. После моей выходки он наверняка бы перестраховался. Но я не знала, что он зайдёт так далеко…

— Мне нужна работа в вузе, Ви! Срочно.

Вцепилась в сестру, а она поглядывала на меня с непониманием.

— Куда теперь спешить? Говорю, выжди годик.

— Нет у меня годика. Я… Я клятву папеньке дала!

Глаза сестры округлились от услышанного.

— Ты бы ни за что!..

— Я была так уверена, что меня возьмут на работу, что заключила с папой магическое пари. Если не устроюсь в вуз, то я выйду замуж за Боварда в этом же месяце. Не будет у меня второго шанса через годик, теперь моя жизнь станет серой и бессмысленной!

Вивека переваривала новость:

— Папенька решил, что в замужестве меньше рисков, чем в преподавании? Да что бы с тобой случилось? Мел в глаза бы попал? Бумагой бы порезалась. А вот свадьбы ведут к… — она понизила голос, то трагического шёпота, — брачной ночи, а там и от родовой горячки можно умереть.

Ну спасибо, Ви… Мне и так паршиво, а она решила усугубить и без того ужасающую перспективу моего замужества.

— Ну с родовой горячкой ты… — я хохотнула: — Погорячилась. Не думаю, что за своим ожирением Леминбрюк-младший даже не в курсе, что у него имеется детородный орган. Так что это мне явно не грозит.

— Но он всё ещё может раздавить тебя в первую ночь!

Страх мужчин моей боевой сестрицы даже забавен. Я нервно хохотнула с её последней реплики. Она и воевать рванула, лишь бы не замуж. И плевать, что окружают её сплошь брутальные мужики.

Что ж. Вот и все. Самооценка у меня основательно упала. Я была лучшей студенткой на потоке, а теперь закончу пристроенной по блату работницей министерства. А все потому, что меня по этому самому блату отшили все вузы страны! Теперь мой диплом можно постелить хомячку в клетку.

— Ло, ещё не все потеряно.

— Думаешь, осталась хоть одна академия, до которой отец не донес, что Алоиз Нобераль должна сидеть на попе ровно и не думать о преподавании? Подозреваю, что даже в при церковных школах все в курсе!

Я обессилено опустилась на пол, и вновь увидела под кроватью свои письма позора.

— Гидеон Дайхард, — с благоговением выдохнула Вивека. — Он точно не убоялся бы нашего папеньки.

Я впервые видела, чтобы сестра без отвращения произносила мужское имя.

— Никогда о нем не слышала.

— Именно! Уж если ты о нём ничего не знаешь, то папенька и подавно думать забыл. Он-то нам и поможет. Гидеон мой бывший капитан, но из-за тяжелого ранения был отправлен в запас, и сейчас он коменд…— Ви закашлялась: — Ректор одной … частной академии на севере. Мы напишем ему письмо, отправим магической почтой, и он возьмет тебя на работу. Просто не сможет не взять. У тебя есть под рукой копия твоей дипломной работы?

Покосилась под кровать и тяжело вздохнула.

— Целых двенадцать копий. А с чего бы какому-то Гидеону Дайхарду брать меня работу, когда двенадцать вузов уже завернули мою кандидатуру?

— Думаю, у них в Нуридже постоянная текучка и нехватка кадров… — уклончиво пробормотала Вивека. – Давай сюда ручку. Ты хочешь замуж за Боварда или преподавать?

— Преподавать.

— Тогда пишем Гидеону сейчас же!

— А что пишем-то? – вконец растерялась я.

— Пишем уверено, а главное — начинаем с угрозы. Если папенька играл не по правилам, используя своё положение и фамилию, то и мы будем жульничать. Начни с... Я, Алоиза Иксора Нобераль… Должно сработать!

Глава 2

Гидеон

Я трусливо прятался в закрытой аудитории от Мантиноры Блекстрём. С замиранием сердца прислушивался к шагам в коридоре и голосам случайных студентов. Сюда точно никто не должен заглянуть, потому что мы так и не открыли класс по Метеомагии. Не то чтобы у нас не было желающих обучаться весьма полезной на холодном севере дисциплине, просто не нашлось ни одного мало-мальски хорошего преподавателя. Чего уж там, даже самые посредственные стихийники предпочитали улицы подметать, чем отвечать на мои заискивающие письма с предложениями работы. В жизни так не унижался. И все зазря. Только выделенный бюджет потратили впустую на бесполезный класс.

Аудиторию с огромным панорамным окном под потолком превратили в склад сломанной мебели и вышедших из строя артефактов. Рычаги, открывающие купол наверху успели заржаветь и заклинить. Зато здесь можно было прятаться всякий раз, когда Мантинора собиралась серьёзно поговорить. Она уже лет семь пытается уволиться, и я уже лет семь оттягиваю этот миг, потому что едва завуч по воспитательной работе покинет Нуридж, то в мир нагрянет хаос и апокалипсис.

— Вы драматизируете, господин Дайхард, — раздался вкрадчивый голос моего секретаря. Я даже под сломанную парту заглянул, надеясь, что Генри сидит там, а не вторгся в мои мысли. Опять!

— Генри, что мы с тобой говори о ментальных вмешательствах?

— Вы не закрылись, господин ректор, — невозмутимо вещал Генри, словно я один был виноват в том, что он влез в мои мысли. — Госпожа Мантинора Блекстрём уже час терпеливо ждет вас в кабинете с заявлением об уходе. Что ещё я должен был сделать? – оправдывался секретарь.

Ладно, я сам виноват, взял на работу ментального мага. Но опять же, у меня был выбор? Где очереди из желающих работать в Нуридже? А теперь я даже по нужде не могу сходить, чтобы мой помощник не узнал об этом и не дал полезный совет. Надо, наконец, обозначить ему границы и сказать, что количество слоев на туалетной бумаге я в состоянии определить для себя сам.

— Три. Это оптимально экономически, гигиенически и по ощущениям, — встрял Генри. — И вы все ещё открыты, господин ректор.

— Уже иду, — отозвался с тяжёлым вздохом. Тянуть нельзя, буду унижаться и уговаривать почтенную старушку не бросать меня в это непростое для академии время. Хотя чего кривить душой, оно непростым было с момента основания, а с моим назначением лишь усугубилось

И дело не совсем во мне. Я лишь оказался не в том месте не в то время. А ещё не умел перечить прямым приказам.

— Капитан Дайхард, — радостно приветствовал меня генерал Турцитос и сел на край моей больничной койки.

Я тогда боролся с двумя противоречивыми чувствами. С одной стороны, хотел вскочить на ноги и отдать старшему по званию честь, показать, что я ещё гожусь на что-то. Пусть видит. С другой, мечтал сдохнуть от своего ранения прямо в тот же миг, когда увидел бархатный футляр в руках Турцитоса. Даже без его длинной речи о моих достоинствах, я знал, что там будет моя самая последняя в жизни награда. Медаль за отвагу и путевка в запас. Я больше не годился для армии, и мы оба это понимали. Проклятья, наложенные темными магами, неизлечимы, и даже если внешних проявлений не будет, однажды я допущу фатальную ошибку во время сражения, и погибнет много хороших людей.

Я надеялся, что хотя бы смогу тренировать новобранцев. Да, мне будет тяжело по первости смотреть на здоровых ребят и завиться собственной завистью и беспомощностью. Да, сам я не смогу быть на передовой, но мой опыт, мои знания нужны им.

— Нуриджу нужен, кто-то вроде вас, капитан Дайхард.

—Нуридж? Это военное училище? – сердце забилось в мучительном предвкушении. – Я буду преподавателем?

—Берите выше, Гидеон. Ректор. Как вам? Многие десятилетиями идут к такому повышению.

— Ректор военной академии? – я переспросил уже с сомнением. Мне было двадцать четыре. Не мальчишка, но и не умудрённый опытом управленец.

— Что-то вроде, — замялся Турцитос. – Вы послужите вашей стране, капитан?

Что я мог ответить ему в тот день?

Сейчас я бы тысячу раз подумал, стоило ли оставаться хорошим солдатом в глазах мерзавца Турцитоса? Откажи я ему тогда, сейчас я бы не мялся на пороге собственного кабинета. И как мне уговорить Мантинору остаться? Я просто не вывезу управление Нуриджем без неё и точно найду своё последнее призвание в бутылке.

— Госпожа Блекстрём, — я раскинул руки в стороны, изображая объятье.

Генри едва заметно закатил глаза, а у Мантиноры дрогнуло нижнее веко. Меня тоже всего колотило от предстоящего разговора. Но я уже даже на колени готов был рухнуть перед достопочтенной старушкой.

Блекстрём впилась морщинистыми пальцами в мантию и явно приготовилась держать глухую оборону, что моему неотесанному очарованию точно ничего не светило.

— Господин Дайхард, подпишите, пожалуйста, бумаги, — сухо вопросила женщина, избегая со мной зрительного контакта.

Я с надеждой взглянул на Генри за поддержкой, но тот лишь покачал головой. Видимо, мой секретарь уже не раз пытался безуспешно пробить ментальную брешь в защите нашей гостьи.

Обреченно сел за стол и взял заявления на увольнение, на субсидии и пенсию. Работникам Нуриджа полагалась щедрая поддержка министерства. За вредность, так сказать. Доплаты тут были не меньше, чем у военных. Но даже это совсем не помогало в поиске специалистов в мою академию.

Спрашивать у Блекстрём о причинах ухода нет смысла. Ещё на той неделе студенты из предвыпускного класса устроили ей очередной кошмар наяву, подловив бедную женщину в темном коридоре, когда та направлялась к учительскому туалету. Лично высек мерзавцев в своем кабинете, даже рука устала держать деревянный падл. Генри морщился от каждого замаха и впервые за долгое время мечтал вырубить свои эмпатические способности. Я же после всего очень долго смотрел на непочатую бутыль с кучей акцизных марок. У меня имелся целый шкаф, забитый крепкими напитками от благодарных родителей, которые были безумно счастливы сбагрить проблемных детишек. Лучше бы давали деньгами или хотя бы платили за обучение в срок… Но меценатов у нас было не так много, а проблем по самое горлышко.

— При всем моём уважении к вашему почтенному возрасту, госпожа Блекстрём, — затянул я, сцепив руки над её заявлением.

Завуч поперхнулась, а Генри водил себе ребром ладони по горлу и смотрел на меня выпученными от ужаса глазами. Да что не так я сказал?

— Почтенный возраст? – Мантинора вскочила с места и стукнула себя кулаком в грудь. – Пятьдесят восемь, Гидеон. Мне пятьдесят восемь! Видишь, что делает со мной эта работа! Я выгляжу, как дряхлая старуха.

Не поверил ей, одним пальцем отодвинул заявление с её личного дела. Действительно, пятьдесят восемь. А я думал, она помогала первый камень академии закладывать. Хорошо не начал свою речь с этой догадки.

Генри обреченно сполз по стене.

— Я не совсем это имел в виду, — судорожно соображал, как сгладить неловкость и нависшую над Нуриджем катастрофу.

— Ох, Гидеон, именно это ты и имел в виду. И тебе, мой мальчик, надо бежать из этого гиблого места, пока не поздно. Ты ещё молодой, найди жену, заведи деток и живи в своё удовольствие. Отдавать всего себя этим неблагодарным мерзавцам? Ну уж нет! По ним тюрьма плачет, а мы что-то пытаемся доказать всем. Перевоспитать, наставить на путь истинный. Ха! Они безнадёжны. Безнадёжны!

Кулаки у Генри сжались добела, и я быстро отправил ему предупредительный взгляд. Догадываюсь, о чем думает парень. Он сам выпускник Нуриджа, и уж он-то точно доказывает, что наши студенты небезнадёжны.

Пока мы с секретарём играли в гляделки, в дверь громко постучались. Да кого там принесло в такое время? Блекстрём вот-вот наговорит лишнего, а Генри от обиды мозги ей поджарит.

— Да! – рявкнул на дверь, и услышал робкое:

— Можно?

Не дожидаясь разрешения, в комнату вошло десять недавних виновников коридорно-туалетного происшествия. Видок у всех был понурый, да и ягодицы как по команде сжались, едва студенты увидели висящий на стене деревянный падл. А он разве что не дымился от предвкушения.

— Что вам? – злобно зыркнул на омерзительную десятку, а они выглядели так, словно сами не понимали, как оказались в моём кабинете.

Шаг вперёд сделал негласный староста класса. Всеми обожаемый мажор Тайрис Флитчат, талантливый зачарователь, который в возрасте семи лет устроил стране экономический кризис, наложив проклятье на недавно вышедшие из чеканки монеты. Деньги начали стремительно копироваться в казне и карманах граждан, пока в какой-то момент разом не лопнули, разорив кучу учреждений от банков до мелких предпринимателей. Тайриса Флитчата от реальной тюрьмы спас лишь возраст и фамилия отца, который заведовал монетным двором. Должность тот, разумеется, потерял, но задницу сына спасти успел. Только пятой точке волшебника приключений все ещё было мало, и она с радостью нарывалась на мой падл.

Очень нервирует, что сейчас Тайрис не одаривает меня своей хамоватой усмешкой и не вскидывает свою белобрысую башку. Во взгляде невыразимое сожаление. Я даже напрягся и на всякий случай покосился в окно, проверяя не взровали ли они пару учебных корпусов. Но, вроде, все стояло на своих местах.

— Нам очень жаль, ректор Дайхард.

Аж, сердце прихватило. Что ещё они успели натворить? Подавив дрожь в голосе, вернул себе волевые нотки.

— За что вам жаль?

— За, — он замялся и бросил короткий взгляд на Мантинору, которая вся сжалась от недавних воспоминаний. – За то что напугали госпожу Блекстрём, а она в свою очередь…

— Без подробностей, — быстро осёк Флитчата. Не хватало, чтобы он в красках напомнил, как наша завуч испортила свою парадную мантию. – Не передо мной извиняйтесь.

А дальше произошло то, что в корне перевернуло все мои представления о воспитании и педагогике. Студенты окружили преподавателя и со слезами на глазах просили прощения, заверяли, что это не повторится никогда, что они будут самыми послушными и прилежными студентами. У меня аж челюсть отвисла. Ни хрена себе как сильно они любят Блекстрём! Какой василиск их клюнул в задницу? Посмотрел на чудодейственный падл. Видимо, не зря я его расчехлил, вон как проняло маленьких делинквентов.

Мантинора рыдала вместе со студентами. Обещала, что никуда не уйдёт и прямо при мне порвала своё заявление. Так они и покинули мой кабинет, обнимаясь и рыдая. Я же на всякий случай испепелил клочки бумаг и выдохнул. Лишь бледное лицо моего секретаря и крупные капли пота на его лбу объяснили мне случившееся.

— Твоя работа?

Он коротко кивнул и, не спрашивая разрешения, лёг на мой диван прямо в обуви. Сегодня ему можно, он спас академию, пусть и нарушив тонну правил, используя ментальное воздействие на студентов.

— Ты страшный человек, Генри.

— Это фигня, когда-то я целую площадь горожан и мэра заставил плясать голышом, — слабо хохотнул маг. – Подумаешь, десять малолетних идиотов собрать и привести.

— Блекстрём обязательно узнает.

— Не узнает, — заверил мой помощник. – Но вот эти говнюки могут снова проделать что-то в этом духе, или другие подключатся. Вопрос времени и нервов остальных преподавателей.

Мы оба тяжело вздохнули. Сегодняшнюю битву мы выиграли, но впереди оставалось ещё много сражений, а мы стремительно теряли бойцов.

— Нам срочно нужны учителя, — бросил клич в пустоту. Я даже не успел закончить фразу, как камин вспыхнул красным и выплюнул в центр кабинета письмо.

Генри вскочил с дивана от неожиданности и быстро схватил конверт. Нечасто кто-то пользовался магической почтой, это явно был очень богатый и влиятельный волшебник, раз у него дома установлена собственная почта.

Судя по бледному лицу секретаря, написал нам не щедрый меценат.

— Господин Дайхард, — упавшим голосом позвал он и развернул конверт гербом ко мне.

Даже отсюда я разглядел знакомый оттиск печати на сургуче. Терранс Нобераль министр образования.

— Кинь его обратно в камин, — зашипел на Генри, и тот без раздумий швырнул письмо в пламя.

Не сработало, конверт не горел, и даже воск с печати не оплавился. Там по-любому уведомление о лишении нас лицензии. Министр Нобераль уже год грозил мне тотальной проверкой, видимо, угроза начала претворяться в жизни, и тут внушение Генри нас уже не спасёт. Хотя я все ещё могу попросить его, заставить меня спрыгнуть с башни.

— Открываем? –обреченно спросил помощник, и я все же сдался и поставил ту самую подарочную бутылку с двумя стаканами на стол.

— Сначала это, а потом письмо. Ты будешь?

Генри жадно закивал, продолжая трусливо поглядывать на камин, словно оттуда сам Терранс Нобераль собирался вылезти.

— За Нуридж, — я поднял свой.

— Не чокаясь, — замогильным голосом вторил Генри.

Глава 3

Мы открыли все окна в спальне и пытались поскорее проветрить помещение, как если бы обе втихаря выкурили по папиросе и теперь суетливо скрывали следы недавнего преступления. После использования магической почты всегда остаётся стойкий запах гари, и папенька вполне мог заподозрить неладное и проследить, куда отправилось моё послание. У меня ещё оставался призрачный шанс, что с ректором Дайхардом никто не связывался на мой счёт. Если отец оповестил все-все академии королевства, браслет бы точно соскочил с моей руки, значит, в Нуридже могли и не получить роковую весточку .

Я сделала все, как сказала Вивека. Была умеренно грозной, даже местами хамоватой в своём письме, качала права и трясла своей фамилией, как блудница массивной грудью. Блудница. Икнула со смеху. Если с Нуриджем не выгорит, то сбегу и буду зарабатывать деньги непотребствами в публичном доме. Всяко лучше, чем устроиться по отцовской протекции и быть женой тучного Леминбрюка.

Сестра с сомнением оглядела меня с ног до головы.

— Публичный дом с твоими-то данными, Ло? Ты серьёзно? На вид тебе лет шестнадцать, не больше. Да и не удивлюсь, если матронам папенька тоже чиркнул письма на всякий случай, вдруг ты и к ним преподавать пойдешь, -- Ви захихикала, а мне вдруг стало жутко обидно.

— Я опять рассуждала вслух? — к моим щекам прилила краска, но стыд быстро сменился гневом: — А что не так с моими данными?

— Ну нас обеих природа не особо наградила формами, Ло. А мужчины они любят посочнее и более зрелых. Бёдра пошире, грудь побольше, во взгляде многолетний опыт. Много ты не заработаешь, смирись.

— Вот как! Пари!

Вивека закатила глаза. Пусть формами мы обе не отличалась, зато азарта у нас хватило бы целый взвод. Это мы позаимствовали у  нашего папеньки.

— Ло, ты всерьёз хочешь поспорить, что сможешь телом заработать денег? Это даже не смешно.

— Пари! — с нажимом повторила я и протянула сестре ладонь.

— Ты хоть с мальчиком-то целовалась, деточка? — хохотнула Вивека, разминая правую руку.

— А вот и целовалась. С однокурсником, — быстро соврала сестре и отвела взгляд. Не к чему ей знать, что поцеловала я его лишь в щечку и то в благодарность за помощь в проведении тестирования для моей дипломной работы. На свидание он не пошёл уже сам, и хочется верить, что мои формы тут ни при чем!

Вивека уже в голос смеялась надо мной, но все же крепко сжала мою ладонь, что аж в глазах потемнело.

— Вызов принят, маленькая святоша. После заката идём искать того, кто оценит такую красоту и предложит больше денег, — на её лице расцвела хищная улыбка, а я вдруг просчитала перспективы попасться констеблям или местной матроне. И как я это объясню? Работа без лицензии и медкарты. Загремлю в тюрьму и на первую полосу таблоидов.

— А если клиент будет настойчив и действительно захочет ласк, — испуганно спросила Вивеку.

— Тогда я познакомлю его со своими подружками, — она потрясла кулаками. — Будет чрезмерно настойчив, его приласкают уже они.

Теперь мы обе смеялись над дурацким спором, я даже забыла о своём сегодняшнем фиаско с работой. Так было легко и просто с сестрой ввязывать в авантюры, пусть шуточные, пить крепкий алкоголь, отправлять письмо ректору далекой академии, спорить на непотребства. Я буду скучать, когда она вновь уедет служить.

— Вивека, — я вновь оглядела свои пальцы, перепачканные сажей и чернилами. — Какой он?

— Кто? — спросила сестра и грустно заглянуло в горлышко пустой бутылки.

— Гидеон Дайхард, — произнесла его имя как молитву, ведь именно от решения этого мужчины зависит моя дальнейшая судьба и личная жизнь.

— Принципиальный, исполнительный, жесткий. Он мог бы построить блестящую карьеру в армии, если бы не досадное ранение, — с сожалением изрекла Вивека. — Женщины сходили по нему с ума, сослуживцы уважали и равнялись, а потом его просто слили, оставив лишь звание капитана, но отлучив от службы. Даже невеста разорвала с ним помолвку. Вернула колечко простым письмом. Да его ж отшили, прямо как тебя!

— Что за ранение могло так сломать ему жизнь? — недоумевала я, уже искренне жалея Гидеона и чувствуя какое-то приятно щекочущее родство с этим мужчиной. Не только мои мечты превращаются в труху из-за обстоятельств.

— В одном из походов его отряд наткнулся на проклятый артефакт, содержащий в себе разрушительную темную энергию. Короче, должно было рвануть и всех прикончить, а Дайхард накрыл артефакт своим телом, впитав в себя тьму и заключив её в себе, как в сосуде, — торжественным шёпотом рассказала Вивека, а я пыталась подобрать упавшую челюсть. Что я только что услышала? Темный ректор, бывший солдат, герой войны, брошенный невестой. Мне определённо кажется, что я читала любовный роман с таким сюжетом.

— Поверила? — хохотала Вивека, и я даже обиделась, ведь серьёзно хотела узнать побольше о будущем начальнике.

Насупилась, как в детстве, и сестра обняла меня за плечи.

— Да не дуйся, Ло.  Уж лучше я расскажу тебе эту байку, чем над тобой подшутят коллеги в академии. А вообще про Гидеона ходит много слухов. О, погоди-ка, что я придумала!

Она встала в полный рост, тряхнула короткими волосами, и с ней вдруг начало происходить что-то до ужаса забавное. Одежда менялась, мышцы на сильных руках становились все меньше, а лицо более женственным. Пропали побелевшие от времени шрамы, а из мочки уха исчез веер из колечек. Каждой новой серьгой Вивека отмечала успешно выполненное задание руководства, и на её левом хряще уже почти не осталось свободного места. Интересно, что прокалывать она будет следом?

Я уже догадалась, что Вивика откатывала время вспять, чтобы показать мне своё воспоминание о Гидеоне. Спустя несколько минут ворожбы передо мной стояла долговязая нескладная девчушка с веснушчатым носом и неровно подстриженными каштановыми космами. Её прямая челка смотрелась особенно нелепо. Такой я и помню сестру в тот день, когда он сбежала от папеньки в армию.

— Назовись, новобранец! — приказал баритон с лёгкой хрипотцой и принадлежащий ещё не успевшему материализоваться фантому.

— Вивека Данделион Нобераль, — отчеканила сестра дрожащим от волнения голосом.

— Нобераль. Та самая Нобераль, которую отец разыскивает уже месяц? — с интересом спросил проступающий в комнате силуэт.

— Я вольна принимать решения без оглядки на родителей. Я хочу служить, и я пришла подать документы, чтобы…

— Погодите-погодите, Вивека, — жестко осёк мужчина, с которого вмиг осыпались осколки дымки прошлого, и теперь передо мной был красивый статный юноша, и я даже затаила дыхание.

Короткие темные волосы, зачёсанные назад, хмурые брови, но мягкий взгляд карих глаз. Он явно был недоволен моей сестрой, но в то же время оставался сдержан и спокоен.

— Вас никто не выгоняет, документы я рассмотрю, а вы за это время напишите письмо своему отцу. Он волнуется за вас. Подумайте о его здоровье.

— Будет сделано, капитан Дайхард, — Вивека смешно вытягивалась по струнке, и Гидеона это явно веселило, уголки его губ слегка дрогнули, лишь обозначив улыбку, но он быстро вернул себе серьёзность.

Я завороженно любовалась капитанам Дайхардом, и где-то в глубине моей очень странной души вдруг отчаянно порадовалась, что его бросила невеста, но я быстро встряхнулась. Сколько лет прошло с этого воспоминания Вивеки, он уже наверняка женат и староват для меня. И вообще я собираюсь выстраивать с ним только профессиональные отношения.

Сестра одним лишь щелчком развеяла магию, и вновь стала собой, а образ Гидеона растворился, оставив после себя лишь воспоминание о сдержанной улыбке и добрых глазах.

— Ты готовься. Дайхард порождает целый ворох слухов после того загадочного ранения. Кто-то болтает, что он теперь не то дракон, не то демон, или даже вампир. Говорят, что он похищает юных дев и уносит в свою спальню. А другие вовсе считают, что кроме личного секретаря Генри никто не может тронуть жесткое сердце бывалого вояки.

— Фу, Вивека!

— И я так считаю, Ло! Мужчина с мужчиной, — она сморщила свой веснушчатый нос и добавила: — Но ты все равно будь начеку. Ты же у нас невинная нецелованная дева, вдруг великий и ужасный Гидеон Дайхард покусится на твои пухлые губки.

В Вивеку полетел внушительный фолиант по истории педагогики. Мы ещё долго сплетничали и посмеивались над глупыми шуточками, пока не раздался стук в дверь. Нам предстоял ужин с отцом, и от разговора о письмах с отказами будет очень сложно отмахнуться. Мы клятвенно заверили слугу, что скоро будем, и отправились тщательно отмывать руки от магической сажи и чернил. Попутно я оглядывала свои скудные запасы косметики, для перевоплощения в ночную обольстительницу. Будет непросто выиграть пари с Вивекой.

Надеюсь, господин Дайхард не очень занят и найдет время ответить на моё письмо в кратчайшие сроки, или пари рискует превратиться в мою реальности.

— Вивека, Алоиз. Поприветствуйте наших гостей, — радостно сообщил отец, отчего браслет на моей руке стал теснее, обхватил запястье мертвой хваткой, когда я услышала: — Герцог Говард Леминбрюк и его сын Бовард.

Отлично, мой пухлый женишок и его отец, лишенный фантазии к именам, пожаловали. Как удобно, именно в тот день, когда меня отшили все вузы страны. Совпадение?

*.*.*

Поборола всю свою неприязнь к надменному Говарду, который всякий раз обращался со мной как пятилетним ребёнком. Столько снисхождения и очень странной похвалы в его раздражающих речах, аж зубы сводит.

-- Ах, а она у вас умеет чудно разговаривать и даже произносит все буквы. Прелестно-прелестно.

Я, конечно, утрирую, но для Леминбрюков я именно несмышлёная девочка, которая вполне годится на роль покладистой жёнушки с хорошей родословной.

Скрипнула зубами, уже приговилась выдавить стандартное: "Мы безумно рады вашему подозрительно своевременному визиту", как Ви дёрнула меня за рукав платья.

— Обалдеть, он всхуднул, — с благоговением прошептала сестра на весь зал.

Кто всхуднул? Где всхуднул? Уставилась на обворожительного слугу Леминбрюка старшего. Горделивая осанка, широкие плечи и грудь, узкая талия. Белая рубашка так и липла к рельефным мышцам, я такое видела лишь однажды, когда Вивека втихаря потащила меня в дом удовольствий  Мадам Порже. Мы, затаив дыхание, смотрели на мужчин-танцоров, объятых магическими всполохами, которые подсвечивали им каждую твёрдую выпуклость. Сестру забавлял вид полуобнажённых красавцев, такими они казались ей максимально безобидными и даже смешными. Мне же было, как угодно, но точно не смешно. Горячо? Очень даже. Я смотрела сквозь собственный стыд  и пальцы рук на это завораживающее зрелище.

Вот и сейчас я хотела прижать к лицу ладошку, потому что наш гость не уступал тем красавцам. Скользнула взглядом по твёрдой груди, шее, острому подбородку, чувственным губам, слегка вздёрнутому тонкому носу, пока не упёрлась в знакомые бледно-голубые глаза. Да чтобы меня методичкой зашибло!

На пухлых губах Боварда появилась победная усмешка, только это в нём и осталось пухлого. Ещё вчерашний обрюзгший парень, сегодня выглядел как преподаватель физической культуры и спорта в столичной академии. И самое гадкое, этот мускулистый индюк прекрасно видел, какой эффект производила его метаморфоза на всех присутствующих. Чего уж там,  и я засмотрелась. У меня даже музыка заиграла в воспоминаниях и подбадривающее скандирование Вивеки:

-- Снимай исподнее, снимай исподнее, снимай исподнее!

Только звон упавшего подноса и битого стекла прогнал преступное наваждение. Видимо, слуги тоже в шоке от происходящего. Как бы нам не остаться без дорогого фарфора в одночасье.

Тряхнула головой, а Ви наклонилась к моему уху и на этот раз уже тихо спросила:

— А он очень даже ничего, может, к демону этот Нуридж и мрачного Гидеона вместе с ним, а? Ты посмотри, какой генофонд.

-- Ты откуда это словечко раскопала только? Не трогай больше мои книжки!

По-детски поджала губы. Генофонд и правда имелся. Голубые глаза, длинные золотистые волосы. Что он сделал с теми жиденькими патлами? Кому Леминбрюк продал душу?

Вивека хороша, ничего не скажешь, сто лет на парней не засматривалась, а тут прям одухотворилась внезапно, словно лик святого узрела. Предательница! И чего же ты сбегала от своего счастья тогда, повесив его на меня? Забирай, а я не хочу я замуж. Даже за красавчика Боварда Леминбрюка не пойду. Хочу в магическую академию!

Глава 4

Папенька явно решил убить сразу трёх зайцев этим вечером: унизить меня, назначить дату свадьбы и отпраздновать свою безоговорочную победу в нашем недавнем пари. Кожа под браслетом жутко чесалась, но, к моему удовольствию, спор я ещё не проиграла. Пока моё письмо Гидеону Дайхарду оставалось без ответа, у меня был призрачный шанс увернуться от Боварда и его кольца. А раз брови моего родителя всё ещё пинаются на переносице, значит, в своей победе он сам не до конца уверен. Ну да,откуда ему знать, что я припасла козырь в рукаве в виде элитной закрытой академии севера. Вивека же так и сказала? А ещё там есть ректор с мрачным секретом и захватывающими слухами вокруг его весьма притягательной персоны. Учебное заведение, куда не так просто попасть рядовым магам, интересный начальник, зима! Я уже мысленно собирала чемоданы. Будет повод воспользовать подарком Вивеки. Вытянутой доской с креплениями для ног. Она объяснила, что это популярная забава в горах и даже звала меня в гости покататься, но у меня была очень важная сессия. А потом ещё одна, и ещё,  а уже преддипломный год вовсе приковал меня к библиотеке.

Нуридж. Название приятно перекатывало на языке, веяло вьюгами и снегами, и я с упоением представляла, как буду сидеть в теплом кабинете, попивать терпкий какао и проверять тесты. Меня ждёт планировать первые лекции или просто смотреть в покрытое инеем окно. В столице зимы больше похожи на затяжную осень со слякотью и дождями. Снег я видела только на картинках.

Я точно поборюсь за свою зимнюю сказку, даже если Гидеон мне откажет, сама нагряну на порог академии и просто заставлю его меня назначить преподавателем, лишь бы не здесь.

— Милая, не хочешь поделиться своими ошеломительными успехами, ты сегодня получила с дюжину писем из учебных заведений. Куда ты пойдёшь преподавать? -- нарушил молчание мой суровый родитель.

Я держала лицо и ничем не выдавала своей паники, а вот моя старшая сестрица опрокинула целый фужер игристого вина и закашлялась, как от чахотки. Интересно, ей можно так сильно понижать градус? Совсем недавно она почти в одиночку прикончила бутыль ядрёного самогона, от которого у меня в горле першит до сих пор!

Вместо ответа, я подняла руку с браслетом, чтобы отец видел хорошенько, наше пари ещё в силе, я не проиграла. Гидеон пока не принял решение. А раз решение не принято, то и отказа нет.

— Меня всегда поражали те, кто выбирают педагогику и методику преподавания основными направлениями, — пропел Бовард. — Это же столько предубеждений всегда! Пошёл в педагоги, потому что не приняли на более престижные факультеты, и все такое. Ты очень храбрая, Алоиза.

Стеклянный стакан моей руке издал что-то среднее между звоном и стоном и покрылся мелкой паутинкой из трещин. Вес мерзавец, может, и сбросил, но так и остался бестактной скотиной.

— А ещё говорят: не умеешь сам — учи других, — добавил герцог Леминбрюк, и оба наших почтенных гостя зашлись смешками.

Ну спасибо тебе, папа. Злобно зыркнула на родителя, но он оставался невозмутим. Разумеется, достопочтенный министр Нобераль меньше всех хотел, чтобы и вторая его дочка пошла не по проторённой дорожке. А я-то глупая, верила, что он будет мной гордиться. Теперь я ещё больше завидовала Вивеке, ни у кого из присутствующих язык не повернётся подтрунивать над выпускницей военной академии, иначе они рискуют стать очередным колечком в её ухе. Надо мной же всласть подтрунивали весь вечер. Жаль, что Бовард больше не жирдяй, я лишилась главного козыря и уже не могла самоутверждаться за его счет. Красавчик блондин с атлетической фигурой и глазами цвета ледяных сапфиров. Не мог он похудеть и похорошеть чуточку попозже?

Я тоскливо склонила голову к тарелке с нетронутой едой, и в неё скатилась крупная слеза, которая в повисшей тишине шлёпнулась о фарфор так громко, что это услышали все. Великолепно, я разревелась при отце, гостях и Вивеке. Теперь все узнают, как сильно меня задевают разговоры о призвании. Слабачка. Не прошла простое испытание безобидными издёвками, может, и не быть мне учителем? Стрессоустойчивости ноль.

— Алоиза, я обидел тебя? — встревоженно спросил Бовард и тут же оказался возле меня с платком наготове.

Да он издевается, что ли? Заботливый красавчик у моих ног, а меня мутит от злости.

— Соринка в глаз попала, — проигнорировала широкий жест моего жениха и встала из-за стола. — Прошу меня извинить, день сегодня был тяжёлым и долгим. Мне срочно нужно поспать.

Но сначала вдоволь нареветься.

— Я провожу тебя до покоев, Алоиза.

Посмотрела на отца. Он мой взгляд расценил неправильно, я же явственно отправляла ему испуг и отвращение, а не разрешение на компанию Боварда клянчила. Папенька благосклонно кивнул, а младший Леминбрюк схватил меня под руку и повёл из зала.

Вивека было подорвалась за нами, но отец занял сестру беседой, предварительно надавив на её плечи магией и усадив на место. Совсем хорошо! Я иду с Бовардом по темным коридорам, а в этих тёмных коридорах боюсь лишь своего провожатого.

— Какому демону ты продал душу, Леминбрюк? — спросила, не сдерживая льда в голосе.

— В какой-то момент осознал, что моё чревоугодие пагубно влияет на здоровье и восприятие меня как личности, — высокопарно изрёк Бовард.

— Чревоугодие, — повторила за ним. — Слово-то какое подобрал.

— Обжорство лучше? — горячо прошептал мне на ухо, и я аж подпрыгнула от его прерывистого дыхания. — Я весьма жаден и прожорлив, Алоиза.

Меня крутанули на сто восемьдесят градусов и прижали лопатками к портрету дедули по матушкиной линии. Я аж чуть не задохнулась от возмущения, и хотела высказать всё это Боварду Леминбрюку в лицо, как он самым наглым образом накрыл мои губы своими. Такого подвоха я точно не ожидала, и мне было жутко стыдно перед дедулей. Теперь, приезжая к нему гости, я точно буду вспоминать этот унизительный эпизод.

Женишок не соврал, он действительно был жаден. Поедал меня как пирожок с повидлом, даже языком мне по губам провёл, а я не нашла ничего лучше, чем громко шмыгнуть распухшим от слёз носом.

Бовард испуганно отстранился. Слёзы на мальчиков действуют лучше пощёчин, он опешил и даже пару шагов назад сделал, в этот раз даже не предлагая мне свой носовой платок. И хорошо, я бы магией затолкала ему его в глотку.

— Алоиз, — осторожно позвал меня мерзавец, укравший моей первый поцелуй. Да чего там укравший! Сожравший мой первый поцелуй!

— Знаешь, Бовард, — пробормотала я замогильным голосом. — Я могу прямо сейчас научить тебя кое-чему. Я же будущий преподаватель.

Мужчина сглотнул, но продолжал храбриться.

— Это было бы неплохой платой за мой урок, Алоиза. В поцелуях я преуспел явно больше, чем ты. Я у тебя первый?

Меня аж перекосило на мгновение, но я быстро взяла свои эмоции под контроль.

— Я преуспела во многих более полезных дисциплинах, мой милый женишок, — едко ответила на его гадкий комментарий. — Например, в математике. Но сейчас мне хватит досчитать всего до трёх, чтобы продемонстрировать , насколько успешно  я продвинулась в обращении с элементами. Какой у тебя любимый? Земля, воздух, пламя?

Я взвесила на одной ладони огненный шар, а другую мне приятно холодила пухлая тучка, грозившая прорваться маленький локальным ливнем.

— Ло-ло, ты же не серьёзно? — нервно икнул Бовард, подписывая себе смертный приговор. Имя коверкать решил?!

— Один.

Тучку прорезала молния, и мужчина попятился. На его месте я бы уже бежала со всех ног и громко звала папочку.

— Два. Ты же читал мои научные статьи в магических вестниках? Я много практиковалась.

Леминбрюк младший принял защитную стойку и окружил себя прозрачным куполом, но я уже прекрасно видела брешь в его обороне.

— Ты блефуешь, милая.

— Ничуть, я просто даю тебе шанс убраться подальше, пока я добрая. Два с половиной.

Бовард напряжённо ждал моей атаки, а я лишь пожала плечами и закончила счет:

— Три!

*.*.*

Вбежала в свою комнату и быстро закрыла за собой дверь, провернув ключ до упора. Руки всё ещё тряслись, и я отчаянно тёрла их, пытаясь смахнуть непрошенные искры. Мой выбор орудия возмездия пал на грозовую тучку, которая вспорхнула с моей ладони и просочилась через крохотную щель в магическом куполе Борварда. Треск и крики долго разносило по коридорам, а потом тучка разразилась дождём и прицельно намочила жениху штанишки, или он сам это сделал. Не суть. Отец меня точно посадит на короткую цепь за устроенный спектакль, если наш гость догадается пожаловаться. На его месте я бы просушила гульфик прежде, чем возвращаться в столовую.

Но дрожала я вовсе не из-за предстоящего наказания и разговора с отцом. Я в очередной раз убедилась, что совсем не хочу замуж. Даже весьма похорошевший Леминбрюк не вызывал в моей душе ничего, а его гадкий поступок до сих пор кислотой жёг мои губы. Он может и стал красавчиком, но вот гниль из сердца вывести не смог.

Я не сентиментальна и никогда не переоценивала важность своего первого поцелуя, но представляла я себе это совсем не так. Как минимум это должно было быть обоюдным желанием, а не вероломством исподтишка. Рядом с собой я видела сильного и благородного мужчину, кого-то вроде Гидеона Дайхарда, но и он разочаровал меня, так и не ответил на моё отчаянное письмо. Я сиротливо провела ладонью над остывшим камином. У ректора Нуриджа была уйма времени прочитать моё послание, пока надо мной подтрунивали за ужином Не успел? Ещё думает? Видимо, он подбирает те самые благородные слова, чтобы отшить меня вежливо, не обидив дочку министра Нобераля, а может он решил написать напрямую моему папеньке, минуя камин одной наивной соискательницы.

Ну уж нет! Я так просто не сдамся!

Погладила браслет, а после вытерла слезы и распухший нос. В сумке Вивеки я нашла походную фляжку и воровато открутило крышку. Меня чуть не сшибло от одного только запаха этого дьявольского пойла, но мне сейчас действительно нужна храбрость, чтобы написать ректору Нуриджа ещё одно письмо.

Глубокий вдох, глоток, и…

...в лицо мне уже бил солнечный свет сквозь незашторенное окно.

Забегая вперёд, не скажу, что наутро я совсем-совсем ничего не помнила. Напротив, я помнила все до мелочей и с ужасом взирала аж на два гербовых конверта в остывшем камине и хрустальный графин с минеральной водой на столике.  От последнего мгновенно заскребло в горле.

Вивека! С благодарностью подумала о сестре, перекатилась к краю кровати. С бешено стучащим в висках сердцем я поковыляла читать письма. Ногу что-то слегка оттягивало, но я не сразу обратила внимание на эту, как мне тогда казалось, мелочь.

Глава 5

Мы тоскливо изучали уже третью опустошенную бутылку. Ни у меня, ни у Генри не было и намёка на опьянение, лишь невнятное желание справить нужду. В этом мы с моим помощником оказались собратьями по несчастью. Его поразительные ментальные способности защищали сознание, даже когда парень спал или подвергался влиянию извне. Например, алкоголю. Разум воспринимал напиток за токсин и стремительно нивелировал его воздействие. Меня же защищала моя тьма.

Сгусток магии, что впитало моё тело во время страшного ранения не только не дал мне погибнуть, но и стал частью меня, срастил мышцы и кости в безумном желании выжить и теперь ревностно следил за моим самочувствием. Умру я — умрёт тьма. Других намерений, кроме как забота о моём здоровье, магия не проявляла, и чувствовали себя мы оба вполне комфортно. Однако её появление поставило крест на карьере в армии. Кому нужен в будущем паладин света с червоточиной в груди? И вот я здесь, трезв, взволнован и самую малость раздосадован письмом от министра образования.

С тяжёлым сердцем достал из стола нож для резки бумаги, осторожно вскрыл конверт и с тяжёлым сердцем погрузился в чтение.

Я пробегал по неровным строчкам уже в четвёртый раз и не мог отделаться от ощущения, что написавший его был немного не в себе. Алоиз Иксора Нобераль, если быть точнее. Ведь это судя по размашистой подписи, адресатом была именно она. Либо это чья-то не самая удачная шутка, либо девушка накарябавшая странное послание была пьяна или в отчаяньи. Или оба варианта сразу. Хоть кому-то удалось сегодня надраться. Столько слез и мольбы я не видел уже давно. Даже родители, сдающие мне своих проблемных чад так не рыдали. Их кучера быстро стегали лошадей, и кареты, пробуксовывая задними колёсами, стремительно срывались с места и мчались за горизонт. Всегда одна и та же картина.

Принюхался к пергаменту. От него вполне отчётливо пахло дорогими чернилами и очень дешёвым пойлом. Уж в чём-чём, а в алкоголе я разбираться научился, я долго искал такой, что сможет ненадолго вырубить мою заботливую тьму. Эту прелестную дрянь с нотками аниса и аромантным дубом мы гнали в армии. В груди стремительно разлилась ноющая ностальгия по старым временам. Больно. Все ещё больно.

— Что думаешь, Генри? — протянул ему бумагу, чтобы хоть как-то отвлечь помощника от копания в моих мыслях и чувствах. Дохлый номер. Памятуя о старых ошибках, я надёжно закрылся этим вечером. А вот ему не терпелось самому прочитать письмо, которое я так долго изучал. Он сидел на диване и нервно чесал свой ножной браслет. У всех моих подопечных имелось личное следящее устройство, которое помогало ловить беглецов. Я знал, что они собираются тайком покинуть крепость ещё до того, как в их головки успевала прийти эта опрометчивая мысль.

Секретарь радостно подскочил и выхватил у меня бумагу. Его брови озадаченно ползли в вверх по мере того, как он читал весь этот бред.

— Не понимаю, — он почесал макушку. Как это знакомо. И я ни чарта не понял.

Я терпеливо ждал, сцепив руки под подбородком.

— Алоиза Иксора Нобераль, — вслух пробормотал Генри. — Она же младшая дочь Терранса Нобераля. Исключительная студентка столичной академии, она выпустилась в этом году.

— Да-да, я это тоже понял из письма. Но я не понял, что эта исключительная забыла в Нуридже?

Статьи этой заучки частенько мозолили мне глаза и портили жизнь, особенно внедрённая ей система оценка качества образования, которая исходила из средних отметок учеников за каждый триместр. Теперь мы официально замыкали список неугодных министерству академий. Мои преподаватели отказывались натягивать оценки, потому наш средний балл объективен и весьма печален. Неудивительно, оценишь высоко проблемного студента, и он будет иметь право на досрочное освобождение от своей повинности. А мы всё же несли огромную ответственность за каждую горячую голову.

— Не мелковаты мы для такой массы? — злился я.

— Ну-у-у-у, — протянул мой помощник: — Может она просто хочет пощекотать себе нервишки? Любят же детки шастать по темным подвалам и склепам. Как они это называют?

— Испытание мужества, -- помог секретарю, лично я не видел никакого мужества в спуске к зловонному коллектору в подземелье, только непроходимую глупость. -- Мои студенты не лабораторные крысы, Генри. Это исправительное учреждение, а не место для маленькой заучки опробовать, как она там написала в своей последней псевдонаучной статейке?

— Новаторские педагогические техники и авторские методики преподавания, — зачитал помощник, выудив из вороха моей корреспонденции Образовательный вестник.

— Да-да. Вот это всё, — я скривился. — Педагогическое и методическое точно не к нам.

— Но, господин ректор, — пискнул Генри, и я сузил глаза. Спорить со мной решил? Ох, не тот день он выбрал.

— Возможно, повторюсь, лишь возможно. Министр Нобераль хочет проверить нас, я слышал, что его дочери была предложена работа в министерстве, так что…

Я закатил глаза.

— Она об этом тоже успела похвастаться в своём письме, я таки внимательно читал. Соберись, Генри! Что ей от нас нужно?

— Закрыть нас? — трагически просипел секретарь.

О да, ему есть чего бояться. Его испытательный срок ещё не подошёл к концу, и если Нуридж лишится лицензии, то он и все студенты с аспирантами отправятся уже в настоящую тюрьму, мотать настоящие сроки, с настоящими наказаниями. И там у них не будет тёплых постелек, будут холодные камеры с жёсткими койками, а по соседству настоящие головорезы, а не клоуны, которые заставляют градоначальника отплясывать без трусов.

Я закусил ноготь, раздумывая над внезапным посланием и плачевными перспективами для моих учеников. В том, что Алоиза Иксора Нобераль не собирается у нас работать, я был уверен на сто процентов. Очевидно, это такой хитрый ход: приехать с проверкой под видом соискателя на должность и посмотреть изнутри на наш Нуридж. Когда ты работаешь в заведении, то все несовершенства бросаются в глаза сразу же. Вот же хитрая лиса! Изображает в письме наивную глупышку с идеалистическими взглядами, а сама хочет прикрыть мою академию. Ну нет.

— Пишем письмо с отказом? — решительно спросил Генри.

— Пишем, — твёрдо ответил помощнику, собираясь быть жёстким до конца с этой Алоизой, которая строго смотрела на меня из газетной статьи. Пухлые губки, детское личико и копна густых волос. Совсем ещё ребёнок. Даже если она серьёзно хочет попасть в Нуридж, то это не место для маленькой Леди Совершенство.

*.*.*

Долго подбирал слова. Отказы никогда не были моей сильной стороной. Всегда болело сердце за людей, кому я писал такие письма. Должно быть, на меня так повлияло роковое послание, которое я сам получил семь лет назад. В нем было лишь короткое “прости” и кольцо. Ещё по лёгкой выпуклости на бумаге я поняла, что лежит внутри, но тогда надежда была сильнее меня.

Ей просто не подошёл размер. Я выпишусь из лазарета, куплю новое, и все будет как прежде.

Как прежде не стало, да и  размер был верен, ведь я сам надевал кольцо на её палец.

Сейчас я, конечно, не разбивал сердце влюблённой девушки, я просто спасал Алоизу от другой ужасной напасти. Разочарование! Если она так сильно желает стать педагогом, то Нуридж растопчет её мечты в одночасье. Я уже видел такое не раз. Я сам был таким, пока не пришлось брать в руки падл. Верил в свою миссию, новое призвание, и вот... Кто я теперь?

— Впервые вижу, что вы пишете такое длинное письмо, капитан, — отметил Генри.

Парень места себе не находил, потому что улавливал моё невесёлое настроение, но не мог прочувствовать причину из-за ментального блока. И я не позволю ему. Кольцо с тех пор лежит в моём столе как вечное напоминание, что раны могут быть не только от оружия или магического сгустка. Слова и поступки оставляют куда более глубокие и уродливые рубцы. Моя прирученная тьма оживилась и была на удивление со мной солидарна сегодня. Моё тактичное и чуткое проклятье — какая прелесть. Я даже решил не ограничивать себя в этот раз и зажёг сургучную свечу магией. Приятное чувство разливалось по телу, когда я колдовал.

Генри заворожено и без страха смотрел за чёрным язычком пламени. Свеча чуть оплавилась, и я капнул воска на конверт. С забавным хлюпающим звуком печать оставила свой след — герб с неприступной крепостью на скалистом утёсе. Когда-то и у этого форта были лучшие времена, он защищал северную береговую линию, из бойниц смотрели пушки, гарнизон всегда был готов к атаке, в бухте напряжённо дремал патрульный фрегат. Волшебное время Нуриджа. Сейчас же мы оба не на своём месте, и оба не можем просто встать и уйти. У крепости нет ног, а мне некуда податься. Такая вот банальщина.

Поднялся из-за стола и направился к камину. Он вспыхнул ещё до того, как я успел его активировать, и я вопросительно посмотрел на Генри, но и он не колдовал. Прежде чем я успел построить хоть одна догадку, на меня со свистом выпорхнуло новое письмо. Я быстро присел, а оно отлетело в противоположную стену и шлепнулось об пол.

Секретарь вскочил с дивана и ринулся к дымящемуся конверту. Поднял его, и теперь перекидывал его из руки в руку и шипел.

— Ух, какое горячее. Капитан, вам не понравится адресат.

— Опять Нобераль? — обреченно спросил помощника.

— В точку, господин Дайхард. Не дождались они нашего ответа, и судя по весу там не просто письмо, там настоящий эфир. Посмотрим вместе? — горячо попросил Генри. — Так мало волшебников умеют писать эфиры, тысячу лет их не смотрел уже. Такая тут у нас тоска…

— А чего ты ждал от тюрьмы? Круглосуточных развлечений? — строго отчитал его и выхватил письмо.

— Оно понятно, капитан, но простые радости ещё никому ещё не вредили. Даже вам.

Он был прав, моё сердце тоже забилось в каком-то детском предвкушении. Для нас эфиры в армии записывал генерал, и мы смотрели их всем взводом. А ещё как-то раз, когда я был совсем желторотым юнцом, младший офицер принес нам эфир, записанный в одном столичном доме удовольствий. Там распутная прелестница оголила своё плечико. До сих пор помню, как стучало сердце в висках. Нас тогда всех дружно наказали за непотребства на службе, а младшего офицера и вовсе разжаловали, но оно того определённо стоило. Сейчас, конечно, меня уже не удивить голым плечом, современные модницы становятся все смелее, оставляя все меньше простора для фантазии.

Да и Алоиза Иксора Нобераль вряд ли пришёт своё обнажённое плечико, скорее всего там будет избалованная девица, потрясающая папиной фамилией и положением в обществе. Она будет мне угрожать и топать ножкой. Я много таких повидал в своей жизни, и они точно не вызывали сладкой истомы в сердце и учащённого пульса. Их хотелось излупить падлом и надолго поставить в угол.

Что ж... Я определённо заблуждался во многом. Оказывается, голое плечико ещё способно вызвать шевеление в моей душе, а Алоиза Иксора Нобераль определённо умеет удивлять. Едва я распечатал конверт, как начался эфир. В центре спальни сидела девушка в ночном платье и кружевных панталонах. Я мучительно закашлялся, а Генри присвистнул.

Быстро закрыл конверт, и изображение пропало к явному неодобрению моего помощника.

— Почему перестали? — он хрустнул у меня за ухом крекером, и я хлопнул себя ладонью по лицу. Нужно объяснять, почему не стоит смотреть на полуголую дочку министра образования?

— Генри, она явно не в себе, мы не можем воспользоваться её состоянием и смотреть это. Она юная, растерянная дева…

— Которая сняла для вас провоцирующее видео в неглиже, — секретарь поиграл бровями и забросил в рот ещё один крекер.

— Именно. Для меня. А я смотреть его точно не буду. Мы отправим первое письмо и забудем об этом эфире, ей ещё замуж выходить, мы же не хотим подмочить юной Нобераль репутацию? — с нажимом спросил своего помощника.

Он тяжело вздохнул, с тоской глянул на закрытый конверт и пожал плечами.

— Глупо, капитан. Если дочь министра вот так облажалась, мы могли бы шантажом выбить себе льготы и дотации.  Только представьте, какая бомба сейчас в ваших руках.

— Генри, она просто девушка. Скажи, у тебя есть сестра?

— Ладно-ладно, я вас понял. Мы благородные и нищие изгои. Я отправляю письмо?

— Да, отправляй.

— Точно смотреть не будем? — не теряя надежды, спросил секретарь.

— Нет. Но я обещаю, что достану для тебя другой эфир. Хорошо? А сейчас шли ей ответ и иди спать

Он кивнул, вызвал в камине магическое пламя и вложил письмо для Алоизы, которое менее чем, через минуту исчезло в яркой вспышке. Ну, вот и всё. Я же не буду сам смотреть эфир моей соискательницы?

Глава 6

Гидеон

Тьма бунтовала. Это был тихий, но настойчивый мятеж, отдающий дрожью на кончиках пальцев. Хорошо, что Генри ушёл, мне все сложнее держать свои эмоции в узде, как-то разом навалилось слишком много всего за один день: Мантинора с её заявлением, письмо от Алоизы и непрошеные воспоминания моей прошлой жизни.

Тоскливо посмотрел на камин. Наверно, юная Алоиза уже прочитала мой отказ, или увидит его только утром. В любом случае, слишком поздно что-то менять. Тьма тут же начала недовольно скрестись под рёбрам.

-- Я правильно поступил, -- прошептал ей вполголоса. Уверен, она прекрасно слышит мои мысли, себя я убедить хотел сильнее, чем её.

Неприятный зуд в груди не прекращался, а письмо с эфиром мозолило глаза.

-- Я не буду это смотреть, -- я вновь убеждал вовсе не тьму, она-то прекрасно чувствовала моё смятение и нещадно ковыряла там, где нужно.

Поднялся с места, размять мышцы. Неплохо бы выйти на вечернюю пробежку и вытряхнуть все эти мысли, но сначала нужно сжечь второе письмо Алоиз, я просто не могу позволить такому компромату храниться у меня в кабинете. Это опорочит честь и достоинство юной Нобераль.

Тьма отказалась помогать мне и в розжиге. С пальцев не слетело ни единой искры.

-- Серьёзно? У меня есть простые спички, я вполне могу обойтись без магии!

Уже пятая спичка потухла, едва робкий огонёк успевал появиться на головке.

-- Ты не успокоишься?

Внутри мгновенно разлилось приятное урчание, словно я котёнка пригрел на груди. Великолепно! Тьма всё-таки толкает меня на конфликт с собственной совестью. Но если быть честным до конца, я хочу посмотреть эфир именно для того, чтобы эту самую совесть унять. Понять, что Алоиза не выпрыгнет из окна, если я не приму её в Нуридж.

-- Ладно, я посмотрю, но это не повлияет на моё решение. Я не возьму Алоизу Нобераль на работу, а ты не будешь на меня давить, идёт?

Что я делаю, раздери меня дьявол? Я разговариваю сам с собой. Может, прав был Турцитос, когда отправил меня в запас, я рехнулся.

Если Генри узнает, что я посмотрел эфир, а он обязательно узнает, я точно не отделаюсь от его снисходительных взглядов, но либо терпеть помощника-эмпата, либо назойливую тьму и гложущую совесть. И ведь хорошо спелись обе! Играют сообща и не по правилам.  Генри хотя бы слушается прямых приказов, в отличие от моего проклятья.

Сдался, открыл злополучный конверт, из которого на мой стол спроецировалось крохотное изображение заплаканной девушки в пижаме. Скрипнул зубами. Что ж, Алоиза Иксора Нобераль, рассказывай, кто так сильно обидел тебя на ночь глядя, а я подумаю, что можно сделать с этим мерзавцем. Надеюсь, в твоих слезах виноват не я.

Провёл ладонью над замершей картинкой, и она тут же пришла в движение. Тонкие плечики приподнялись от глубокого вдоха, а пальцы нервно теребили кружево на панталонах. Зря я переживал, в увиденном не было ни толики пошлости, лишь пронзительная беззащитность. И как же вышло, что дочь министра сидит на полу перед опальным капитаном? Что привело тебя сюда, Алоиза? Я мучительно задавался вопросами, а она все не решалась заговорить, скользила взглядом по заваленному бумагами полу. Всхлипнула, прокашлялась, а затем подняла один из листов. Там у неё речь заготовлена?

— Мы с вами уже здоровались, господин Дайхард, в моём первом письме, на которое вы до сих пор не ответили.

В голосе явный упрёк, но взгляд все ещё не смотрит в сферу, снимающую эфир.

— Я так ждала вашего решения.

А я безуспешно пытался напиться, Алоиз, прости меня за это.

— Это все мои грамоты и дипломы. Я всегда считала себя умной и целеустремлённой девушкой. Но оказалось, что без папеньки я ничего не стою. Может, и награды все эти липовые и получены из лести. Может, и не умная я вовсе, раз все академии отказались брать меня в аспирантуру. Так будьте со мной честны хотя бы вы. Вы благородный человек, герой войны, уважаемый ректор…

Я даже обернулся. Это она ко мне сейчас обращается? Уважаемый ректор? Герой? Да я бельмо на глазу у всех, милая Алоиза, лучше бы я погиб, а не стал носителем постылой тьмы. Вот тогда я бы стал героем, тогда меня помнили бы и уважали, а так…

Она перебирала свои награды на полу, рассказывала мне о них с грустной улыбкой. Это не было похоже не собеседование. Она мне душу изливала. Нашла кому!

— Годы в академии были лучшим временем в моей жизни. Мне нравилось все это, Гидеон.

Как лихо я перестал быть господином Дайхардом. Усмехнулся. Но это даже лучше, когда юная дева в ночной сорочке с таким придыханием говорит словечко “господин”, у меня в голове мутится от недостойных мыслей, а колени мгновенно подкашиваются, в безумном желании рухнуть на пол рядом с ней..

— Я была на своём месте, мечтала однажды сама встать за кафедру, вести журналы успеваемости, проводить контрольные, проверять тетради.

И что же тебе помешало, министерская дочурка? Неужели папа не смог найти тебе место получше Нуриджа? С такой властью и не пристроить своего ребёнка. Будь у меня дочь, я бы сердце из груди выдрал, лишь бы она никогда не плакала. А я хочу это сделать прямо сейчас ради Алоизы Иксоры Нобераль, хотя вижу её впервые. Но я не стану вмешиваться в дела чужой семьи, у меня своих детей целый форт.

Отчего же снова скребёт в груди? И в этот раз не тьма и даже не совесть. Я чувствую настоящее родство с девушкой. Её мечты, мои мечты. Мир несправедлив, красавица. Прости меня, Алоиз, но я не могу так рисковать.

— Пойми нас, Гидеон, мы не можем так рисковать, — эхом из прошлого доносился голос Турцитоса.

Да, чтобы тебя!

Уже хотел было закрыть эфир и не слушать более бесстыжую Нобераль. С её стороны это очень нечестно и некрасиво манипулировать мной.

— Знаете, что это за браслет Гидеон? — спросила, впервые за все время эфира, заглянув мне прямо в душу.

— Не знаю, — ответил вслух синеглазой девушке, окончательно пропадая в её решительном взгляде, голосе. Зачем я делаю это? Зачем тону уже добровольно?

— Я ужасная спорщица. Достаточно просто сказать мне, тебе слабо, Ло! И вот вы уже поймали меня на крючок. Я редко проигрываю, азарт пьянит, а самоуверенность подводит к краю. Я уже на самом краю, Гидеон. Поспорила с отцом, что поступлю в аспирантуру сама, а он взял и пригрозил всем академиям, чтобы выиграть.

Не всем. Мне никто не угрожал. Я даже на всякий случай перебрал недавнюю корреспонденцию. Письмо от министра Нобераля я точно не пропустил бы. Про нас и в таком щекотливом деле забыли, очень даже зря. Напиши мне Терранс нечто подобное, его дочь в этот же день получила бы от меня персональное приглашение. Ненавижу, когда мной помыкают. Но сам я нарываться не буду. Не буду же? Подумаешь спор! На что они там забились? Щелбан?

— Замужество, — простонала Алоиза. — Папенька хочет выдать меня за омерзительного человека. Знаете, что проделал со мной сегодня этот проглот?

Она всхлипнула и перешла на трагический шёпот. Я даже кулаки сжал, что же такого с ней сделал этот безымянный жених?

— Поцеловал… Не спросив! А я… Гидеон, я не целовалась ни разу, и вовсе не хотела этого. Не так! Не с ним!

Слёзы стремительно потекли по раскрасневшимся щекам, а я задыхался от её боли и своего бессилия. Не вмешивайся, Гидеон, тебе аукнется это. Министр прикроет к чертям твою академию. Думай о студентах, их надо спасать от тюрьмы. На тебя возложенная огромная ответственность.

— Но знаете, что я сделала? — она вытерла глаза и теперь выглядела даже немного зловеще.

Что же ты сделала, Ло?

— Давайте, я лучше покажу вам!

Нобераль прикрыла глаза, и на её ладошке тут же выросла грозовая тучка. Она смешно рокотала и урчала, прямо как тьма в моей душе, чёрная, пушистая и безобидная.

— Я натравила на него эту крошку и намочила его узкие штанишки в причинном месте. Теперь вот прячусь у себя в комнате. Хорошо, что у сестрицы была фляжка, иначе, я бы ни за что не решилась на эфир, Гидеон. Заберите меня, пожалуйста. Я буду вся ваша. Хоть завхозом, хоть библиотекарем. Я даже полы могу мыть, смотрите! — Она щёлкнула пальцами, и тучка взмыла к потолку.

Не знаю, что конкретно мне хотела показать хмельная Алоиза, но прямо над ней разразился ливень. Платье намокло и потяжелело, соблазнительно облепив грудь и бёдра моей соискательницы. Сглотнул. В жизни не видел ничего прекраснее и беззащитнее. Холод немного отрезвил волшебницу, и она тоскливо посмотрела на свои намокшие грамоты, а после прижала ладони к лицу и громко зарыдала.

Не мог больше смотреть на её страдания, закрыл конверт.

Я подписал ей брачный приговор своим отказом. Из-за меня она проиграла спор, выйдет замуж за негодяя и потеряет мечту.

— Я буду вся ваша, — повторяла в моём сознании девушка в намокшем платье.

Даже тьма пребывала в шоке и молчала, временно сложив полномочия.

Уже поздно что-то менять. Магические споры нерушимы, а я, видимо, был последним бастионом для юной Алоиз. Ну почему же именно я?

*.*.*

Нервно вышагивал по кабинету, прикидывая, чем я могу помочь девушке. Вернулся к столу и вновь запустил эфир, сердце болезненно сдавило от её плача, и я быстро пролистал обратно на нужный мне момент:

— Я натравила на него эту крошку.

Вот оно! Она преступила закон, использовала опасную магию против другого человека. Последствия могли быть весьма тяжёлыми. Покушение на жизнь? Скривился. Перебор. Умышленное покушение на причинение тяжкого вреда здоровью. Неплохо. Она сама созналась, но приговор должны зачитать вслух судья или другое уполномоченное лицо, иначе я просто не смогу официально забрать её в Нуридж. Женишок вряд ли кому сознается в таком унижении, так что о проступке знают только трое. Думай, Гидеон. Думай!

Уже через минуту я нёсся по коридорам в сторону общежития. Завхоз проводила меня скучающим взглядом, когда я влетел в мужской корпус. Долго барабанил в закрытую дверь.

— Да, кто там в такой час, мать вашу? — лениво отозвался из тишины Флитчат, и я слышал, как распахнули окно.

Точно курил упырь малолетний. Проветривает. Но сейчас мне не до этого.

— Открывай, Тайрис! — я подгонял студента, и в дверном проёме тут же появилась бледная рожа заклинателя.

— Что такое, господин Дайхард? — на меня щедро пахнуло дешёвым табаком.

— Быстро отвечай, ты знаешь того, кто умеет делать эфиры в нашей академии?

— Это не я девчонок в раздевалке записал! — быстро выдохнул студент одновременно с моим:

— Мне нужно срочно отправить послание.

— Что? — испуганно переспросил Тайрис.

— Что?! — услышал я свой охреневший голос и тут же закашлялся.

— Я удалю, — глаза у Флитчата стали совсем уж безумными, а обе ладони он прижал к своим ягодицам.

— Даже вопрос так не ставлю, конечно, удалишь, — с трудом сдерживал гнев, сейчас мне этот паршивец нужен живым. Удача-то какая.

— А что вам там нужно записать? — заискивающе улыбался парень.

— В мой кабинет! Живо!

Тайрис все ещё держался за задницу и, кажется, начал подхныкивать.

— Успокойся уже. Сегодня обойдёмся без падла, но я запомнил. Эфиры умеешь создавать, значит?

Он быстро вытер нос и кивнул, все ещё ожидая расправы.

— Шикарно, пойдём, работа для тебя есть.

— Срок скостите? — опомнился Флитчат.

— Скажи спасибо, что не накину за подглядывание, но я все ещё могу намекнуть девчонкам.

— Справедливо. Но если честно, я только за Ритти подсматривал, не за всеми так-то.

— За некромантом… Ты покойник.

— Если бы, — грустно вздохнул Тайрис. — Только умертвия её и привлекают.

— Не будешь быстрее ногами двигать, могу устроить.

Флитчат прибавил шагу и поравнялся со мной.

— А куда такая спешка? Мы идем записывать эфир с места преступления? — он потирал ладони от предвкушения, уже забыв о провинности. Дети.

— Я нашел вам преподавателя метеомагии.

— О? — не без энтузиазма выдохнул Тайрис. — И кого она убила, что попадёт к нам?

— Она? — я даже остановился, Генри что-то разболтать успел?

— Ну да, вы же явно запали на неё.

— Что?!

— Ой, да ладно вам, стали бы вы среди ночи искать кого-то для эфирного послания, и глаза у вас вон как горят. Точно запали.  О нас бы вы так фанатично точно не пеклись. Хорошенькая? Не отвечайте, скоро сам все увижу.

Я уже набрал воздуха, чтобы пригрозить Флитчату самыми страшными карами, как он, не дожидаясь, ответил:

— Не парьтесь, господин ректор, не скажу я никому. Вы же и мой секрет теперь тоже знаете про Ритти. Даже полегчало, да? — он грустно улыбнулся и прикрыл глаза. — Как же хорошо, когда кто-то ещё в курсе. Ужасно держать всё это в себе.

Не стал с ним спорить. Отчего-то под другим углом увидел своего студента. Надо же, как оно бывает в этой жизни. Только я не запал. У нас действительно проблемы с кадрами, а девчонка сама глупо подставилась, я не виноват.

Записали эфир с первого раза. Теперь у меня есть тот, кто поможет мне с подарком для Генри. Он же хотел посмотреть живую картинку. Отпустил Тайриса, взяв с него обещание не подглядывать больше за Ритти и молчать о нашем ночном сговоре, со своей стороны я дал ему слово, что отправлю их вдвоём на уборку в аудиторию метеомагии. Флитчат просветлел, и я с лёгким сердцем закрыл за ним дверь. Столько счастья в глазах студента, которого заставлю драить огромный кабинет, я не видел ещё никогда.

В этот раз камин зажёгся черным пламенем без проблем. Вложил в огонь своё письмо и следящий браслет Нуриджа. Впервые за все время работы я с радостью отправляю кого-то на исправительные работы.

До встречи, Алоиза Иксора Нобераль. Надеюсь, ты мечтала именно об этом.

Глава 7

Снова передо мной лежало несколько нераспечатанных конвертов, и снова я не знала, с какого начать. С другой стороны, я ректору Дайхарду тоже отправила два письма, вот он на оба и ответил. Этикет. Простонала, вспоминая свою ночную запись эфира. Я же в платье это проделала? Не в панталонах же? Нет, Алоиза, не обольщайся, именно в панталонах ты ему и явилась из камина.

С тоской взглянула на своё полегчавшее запястье. Браслета больше не было, значит, Гидеон четко озвучил своё решение. Но почему же два конверта! Паника и догадки мешали успокоиться. В первом письме он принял меня, а после я отправила ему свой нетрезвый эфир в неглиже, и он передумал. Так и есть. Ну хоть порадуюсь напоследок, все равно сегодня меня ждет унижение от проигрыша, скорая свадебка и нагоняй от папеньки. Вдруг у моего благоверного детородный орган отвалился вчера. Если бы…

Разорвала первый конверт.

Уважаемая Алоиза Иксора Нобераль...

Я аж сморщилась от собственной грозной фамилии. Ничего, скоро я буду не такой уж грозной Леминбрюк.

У меня нет ни единого сомнения в ваших выдающихся талантах и знаниях…

Уже от одной этой фразы намокли глаза, потому что она всегда подразумевает жирнющее “Но”.

… но Академия Нуридж вынуждена отказать вам в должности.

Та-дам! Академия вынуждена отказать? Серьёзно? О нет, Гидеон Дайхард, отказали мне только что вы, а не ваша академия.

Далее он ещё долго распинался и расписывал, какая я замечательная, умная и талантливая, что он прочитал все мои научные труды и публикации в вестницах. Лжец! Наверняка стелет газеты с моими статьями в лоток коту, или в клетку к хомячку. У такого малодушного мужчины точно хомячок тотемное животное, раз его папенька мой сумел напугать и продавать.

Отбросила письмо с гадким чувством, что меня не на работу не приняли, а отказали после предложения руки и сердца. Он так аккуратно подбирал слова, что стало только хуже. Я даже внутрь заглянула в пустой конверт. Кольца нет? Даже странно!

Рухнула ничком на постель в тщетном желании помереть или разреветься, но даже с этим у меня сегодня не клеилось. Щеки жгло от злости и стыда, а не от рыданий. Почему никто не может написать прямо и честно?

Мы боимся вашего отца, извините.

Тогда я смогла бы ткнуть в эти строки папеньку и аннулировать наше пари. Но нет, никто не сознаётся. Гневно пыхтела в матрас, вызывая слезы, как разорившийся фермер дождь. Как же все меня раздражает, запах постели, невесть откуда взявшийся насморк. Хотя не невесть откуда, я вчера на себя пару литров воды вылила и все грамоты попортила, а ещё у меня ужасно нога чешется. Потянулась, чтобы пошкрябать зудящее место ногтями, а натолкнулась на что-то твёрдое.

Резко села и потянулась к лодыжке. Её обхватывало устройство, напоминающее мой браслет для пари. Постучала по металлу ногтем, покрутила в поисках застёжки. Не было её. Украшение было цельным. Папенька успел навесить, чтобы не сбежала? Но я бы и не смогла после проигрыша в магическом споре. Это нерушимая клятва, зачем ему?

По затылку стремительно разливалось тепло, когда я увидела то, что мне было нужно: крохотную гравировку. Величественная крепость на утесе, такая же как на печати. Сравнила со вторым письмом, даже не пытаясь унять радостного крика. Кольца нет, но Гидеон Дайхард прислал мне что-то другое. Может, он тоже азартный игрок и решил заключить со мной интересное пари? Я готова! Ко всему готова.

К этому я была не готова… Едва я сломала печать на конверте, как из него материализовалась суровая фигура Гидеона Дайхарда. Он стоял в полный рост на моей постели, сцепив руки на груди и грозно смотрел прямо на меня своими черными, как сама тьма глазами.

— Алоиза Иксора Нобераль, — неотвратимо сообщил мне умопомрачительный баритон, и я пропищала ошарашенное:

— Я!

— С этого дня вы находитесь на испытательном сроке в академии Нуридж по обвинению в покушении на здоровье и честь Боварда Перси Леминбрюка. Приговор вступает в силу немедленно, у вас есть неделя, чтобы добраться до академии вовремя, иначе к вам будут применены дополнительные санкции. Попытаетесь сбежать или снять браслет —лишитесь магии на три года и получите реальное тюремное заключение сроком до шести месяцев.

Карту, список необходимого и пропуск вы найдёте в конверте.

По приезде представите ваш учебный план по общей теории и практике Метеомагии и Метеорологии для студентов пятого и шестого курсов, а так же вводный план по силам природы для начального звена.

С уважением, Гидеон Дайхард, комендант исправительного заведения Нуридж.

Он едва заметно склонил голову и готова поклясться, подмигнул мне. Я сошла с ума? У меня лихорадка, и все это мне лишь грезится. Вскочила на ноги и приблизилась к изображению. Ректора замер, но его волосы и одежда все ещё слегка колыхались. Протянула руку, и картинка пошла лёгкой рябью. Безумно красивый и мастерский эфир, словно живой мужчина в моей спальне.

— Спасибо вам за оказанную честь, господин Дайхард, — шутливо ответила ректору, гипнотизируя его губы. — Могу я поблагодарить вас за доверие и понимание?

Сделала вид, что кладу ему руки на плечи. Как он ловко придумал с наказанием. Теперь папенька ничего не поделает. А про испытательный срок Гидеон же для красного словца сказал?

Встала на мысочки, чтобы хоть как-то дотянуться до моего спасителя, но матрас нещадно прогибался и мешал.

— И почему папенька не сыскал мне такую партию, — тяжело выдохнула прямо в чувственные губы моего внезапного гостя. — Я совсем не лучше Боварда, господин Гидеон, и теперь уже я целую кого-то против воли. Но я ни о чем сейчас не жалею, капитан Дайхард. Я все ещё пьяна, но уже от счастья.

Боги, я заигрывала и пританцовывала с эфиром! Но именно по этой причине так популярны изображения известных героев, музыкантов, спортсменов. Не я первая, не я последняя льну к иллюзии. В каком-то глупом одурманенном состоянии вновь потянулась вперёд, задрав голову. Сейчас меня не волновали мои панталоны и съехавшая лямка ночнушки. Да и вчера тоже не волновали. Ничего более меня не волнует. Я преподаватель в академии Нуридж!

Губы встретились с холодом иллюзии, а дверь в комнату очень не вовремя распахнулась. Замерла в ужасе, прижимаясь к груди моего ректора.

— Папенька, клянусь, это не то, о чем ты подумал! Это... собеседование.

Судя по его разъярённому лицу, все Терранс Нобераль растолковал верно, а ещё в его руке был зажат третий конверт от Гидеона Дайхарда. Интересно, там эфир или простое письмо? Вот бы прочитать!

*.*.*

Алоиза

— О чём я подумал? — взревел отец, и подоспевшая на крики Вивека безуспешно пыталась его успокоить. — О чем ты думала?! Я наивно полагал, что хотя бы одна из моих дочерей думает головой, а не сиюминутными импульсами, но ты даже хуже оказалась.

Сестра закатила глаза и затолкала нашего родителя  комнату и быстро закрыла двери. Лучше бы она сделала все чуть иначе, выгнала отца и помогла забаррикадироваться внутри. На неё-то он тоже ругается.

— Ты обманул меня! — я впервые подняла на него голос, и по лицу тут же папы растеклось что-то болезненное. — Ты сжульничал, чтобы выиграть пари и выдать меня за Леминбрюка! Что мне ещё оставалось?

— Алоиза, так будет лучше для тебя, если ты будешь под моим присмотром.

— И как долго я должна находиться под колпаком и ходить по твоей указке? Может, у тебя и количество моих детей от Боварда заранее просчитано. Я устала! Когда Вивека уехала, моя жизнь закончилась.

— Алоиза…— как-то мучительно выдохнул отец и крепче сжал письмо от Гидеона. — Ты просто не понимаешь.

— О, я как раз всё понимаю, мама из-за твоей чрезмерной опеки от нас сбежала?

Даже Вивека в этот раз посмотрела на меня сурово. Ну, конечно, она-то явно знает больше, чем я. А ещё она хотя бы помнит маму. Отец же всего мгновение выглядел потерянным, а потом быстро вернул себе самообладание.

— Я улажу все с капитаном Дайхардом, не волнуйся. Надеюсь, он деловой человек. Что там за проступок-то такой страшные, что тебя ссылают аж в Нуридж?

— А я и не волнуюсь, папа. Я напала на Боварда, — с гордостью призналась, и родитель побледнел. — Использовала против него метеомагию, Гидеон Дайхард оценил и назначил меня преподавателем.

— Святые целители, Алоиза, зачем ты сделала это? Бовард, такой милый мальчик, — отец встревожился не на шутку. Да что с ними со всеми, развели таинственности, и даже Вивека определённо занимает не мою сторону!

— Он поцеловал меня без разрешения. Я не хотела, а он сделал это. Насильно. Этот сдувшийся жирдяй!

Лицо папеньки посерело, но он оставался твёрд, даже когда его кулаки сжались, а жилка на шее задрожала.

— Он твой будущий муж, Алоиза, имей уважение, -- сквозь зубы прошипел он.

— Уже нет, — я выставила вперёд ногу со следящим устройством. — Меня приняли в академию, и ты ничего не сможешь посделать.

— Ошибаешься, я смогу, как минимум заменить испытательный срок на  домашний арест. У всех есть цена, Алоиза, как думаешь, сколько стоит капитан Дайхард? — отец кивнул на эфир на моей постели. — Моя дочь никогда не поедет в Нуридж. Хватит нашей семье огласки и унижений. Мне ещё с таблоидами нужно утрясти твою ночную выходку. Поцелуй с Бовардом тебя напугал, а к мужчинам в ночи ты приставать не смущалась. Опять твои чёртовы пари?

Ну, дела, оказывается не все события вчерашней ночи я помню. И когда успела?

— Я хотя бы выиграла? — упавшим голосом спросила отца, страдая от стыда и бессилия.

Вивека тоскливо покачала головой. Что же карьеру в борделе я, видимо, не построю, и даже о своих успехов из таблоидов не узнаю, папенька опять всем пригрозит лишением лицензии.

— Завтрак тебе принесут сюда, твой камин для переписок я отключаю. Этой привилегии ты теперь лишена на неопределённый срок, и не нужно так смотреть на меня, Алоиз, ты сама во всем виновата.

— Вивека, ты позволишь ему?

Сестра была невозмутима, стояла вытянувшись по струнке и отчеканила:

— Мы заботимся о тебе, Ло.

Видела, что спорить с ними было бесполезно, стояла на постели и задыхалась от обиды и несправедливости, попутно прикидывая высоту от моего карниза до земли, словно прочитав мои мысли отец тут же опечатал окно магией.

— К дьяволу вашу заботу и завтрак туда же, и вас всех! Он принял меня. Принял! Я выиграла, отец.

— Не выиграла. Он тебя просто осудил, не обольщайся. Так поступают с преступниками, Алоиза. Ты не соискатель, ты для него преступница.

Стиснула зубы, и первые слёзы навернулись на глаза. Ещё недавно я была так счастлива, и вот теперь все стало ещё хуже. Двери в спальню закрылись за папой и сестрой, а все щели тут же подсветило синим и опечатало. Мне никак не сбежать, и я вновь завишу от решения Гидеона Дайхарда, но в этот раз он может уже не выстоять.

— Пожалуйста, ещё разок, дайте мне шанс, — одними губами попросила холодный эфир и рухнула обратно на подушку, в ожидании своей участи.

Ненавижу чувствовать себя настолько беспомощной и зависимой...

Глава 8

Гидеон

Впервые за долгое время уснул без проблем. Просто положил голову на подлокотник дивана, накрылся шинелью и проспал без снов, пока звенящий голос не ворвался мои мысли жалобным:

— Пожалуйста, Гидеон.

Веки дрогнули, но открыть я их не смог, тело словно оставалось во власти тягучей дрёмы, и я был не в состоянии из неё выбраться. Из темноты до меня доносились хаотичные обрывочные фразы:

— И почему папенька не сыскал мне такую партию? — вопрошал уже игривый голосок.

Понятия не имею почему, но сразу осознал, что вопрос адресовали мне, только у меня все ещё не получалось взять тело под контроль и ответить, что этот папенька, верно, плохо или слишком хорошо меня знает, зато холод вокруг меня начал развеиваться, и прямо напротив меня появился мощный источник тепла. Он танцевал перед слепыми глазами, окутывал приятным онемением руки и плечи, пробуждал странную жажду на кончике языка, склеивал что-то внутри, заливая терпкой смолой.

— Я ни о чём сейчас не жалею, капитан Дайхард.

Жар стал концентрированнее, дразнил до немощной дрожи. А я вот жалел, что не могу двинуться с места и коснуться наваждения.

— Я все ещё пьяна.

Сглотнул. Жжение на губах и в горле уже было невыносимым, словно и до меня вдруг, наконец, добралось опьянение, которое я не испытывал годами, и сейчас мне безумно хотелось ещё. Ещё этого странного чувства, превращающего меня в жадного глупца. Но сейчас я полностью зависел только от её решения. В ушах звенело от зашкаливающего пульса, а жажда тепла начала охватывать уже всё тело, острой болью отдавая на подушечках нетерпеливых пальцев. Коснуться, понять что не сошёл с ума.

— … от счастья.

Дышал урывками, страдал от беспомощности, как вдруг все закончилось, тепло мягко вошло в моё тело дразнящим поцелуем и прощальным отчаянным:

— Пожалуйста, Гидеон…

Проснулся, тяжело дыша и не узнавая собственный кабинет. Пришлось протереть глаза, чтобы черные круги перестали плясать по комнате. И как бы я не старался вытряхнуть утреннее наваждение, одно имя никак не хотело выйти из головы.

— Алоиза…

Медленно подошёл к камину. Должно быть, ещё очень рано для какого-либо ответа. Правильно ли поступил с юной Нобераль? Перед сном я так не считал. Это Боварда Леминбрюка стоило наказать за рыдающую девушку, но увы за насильные поцелуи в Нуридж не отправляют. Таких мерзавец кормят оздоровительными ударами по морде. Усмехнулся, если подумать, Алоиза ответила мне тем же, ворвалась в мой сон и проделала эту шутку со мной, поцеловала не спросив. Поворошил золу рукой, выискивая хоть какую-то весточку от моей новой преподавательницы, волнение за неё усиливалось с каждым мгновением, ведь, последний раз я видел её в слезах.

Почему?

Тьма ответила истомой в груди, и я лишь вымученно выдохнул.

— Мне это совсем ненужно, ты слышишь?

Услышала, но ответила шкодливым ударом когтистой лапы, как делает игривый котенок, когда ты пытаешься его погладить. Вот кто устроил этот утренний сон! Переживает за моё одиночество? Зря я вспомнил о кольце, теперь не отстанет пока не успокою, что ничего мне не грозит.

— Ты совсем не разбираешься в людях, — упрекнул тьму и покачал головой. — Если бы знала, то не стала подталкивать меня к такой глупости. Это ранит сильнее магии или меча, и даже время не лечит. Ты же чувствуешь, что чувствую я. Зачем нам повторение старых разочарований?

Она замолкла, но легче не стало. Этот сгусток черноты и упрямства ещё напомнит о себе в самый неподходящий момент. Но пора начинать новый день. Сегодня запланировано несколько встреч с родителями подопечных, буду рассматривать прошения о досрочном освобождении, после обеда привезут двух братьев-стихийников, которые уже трижды сбегали из изолятора предварительного заключения и даже умудрились ранить охранника. От настоящей тюрьмы ребят отделяет лишь родословная. Их родители жизни отдали за страну годы назад. Я сам мальчишкой возлагал цветы к их монументу. Нужно постараться и достучаться до них, а после определить в класс. Вечером проверю, как Флитчат и Ритти справляются с аудиторией по метеомагии.

Тьма тут же шевельнулась, от тёплого воспоминания об Алоизе, и быстро, но я очень громко шикнул на неё.

— Будьте здоровы, капитан Дайхард.

Я аж сильнее кашлем зашёлся, прямо из вспыхнувшего камина вышел министр образования Терранс Нобераль. Окинул недобрым взглядом мою помятую рожу и потёртый диван со старой скомканной походной шинелью. Почему-то только так мне немного спится спокойнее, когда я чувствую запахи и отголоски прошлого, порох, лязг металла, всполохи магии.

— Благодарю, министр. Чем обязан? — завел одну руку за спину и поклонился.

— Думаю, вы догадываетесь, Гидеон. — Терранс брезгливо зацепил крошку с книжной полки и долго и зло растирал между подушечками пальцев. Опять Генри ел за чтением. Зашибу! Расправившись с мусором, министр поднял на меня тяжёлый взгляд. — Догадываетесь же?

— Есть предположения, но я хотел бы услышать их от вас, вы же пожаловали в мой кабинет, — с ходу приказал своему гостю как хозяин положения, хотя неприятное волнение всё же охватывало нутро. Я преступно грезил о его дочери этим утром, той самой девушке, что с лёгкостью приговорил к испытательным работам в Нуридже!

Хвала тьме, она быстро пожрала мою нервозность, и я стал чувствовать себя весьма самоуверенно и даже хамовато.

— Какие отношения связывают вас и мою дочь?  — как-то совсем неравнодушно спросил министр Нобераль, и даже тьма расстерялась на мгновение.

— Отношения? — Утреннее наваждение вновь прокатилось по мне от затылка до пяток и вверх к губам, на которых все ещё остывал эфемерный поцелуй.

К счастью, министр неправильно трактовал моё замешательство, приняв его за отрицательный ответ.

— Значит, мне лишь показалось, — он быстро попытался сменить тему, и теперь уже мне стало интересно, что такое ему там показалось.

Вдруг безумно захотелось сравнить его “показалось”, со своим “показалось”. Но я не смел озвучивать непрошеные фантазии. Алоиза честная и благородная девушка, она бы не бросилась в объятья к незнакомцу. И я бы точно не воспользовался её отчаянием. Да и как я мог? Я был абсолютно неподвижен!

Молчал. Ждал, каким образом Терранс выкрутится из этой щекотливой ситуации и не вовсе собирался ему помогать.

— Значит, Алоиза ничем вас не подкупила?

Разве что не девичьей решительностью взять собственную судьбу в свои руки.

— Вы подозреваете, что меня можно купить, министр Нобераль? — тьма буквально давила мне на позвоночник, заставляя держать грозную горделивую осанку. Лишнее. Я и не думал прогибаться. Слова Терранса звучали унизительно, ведь за всю мою жизнь я никогда не поддавался соблазнам. С его дочерью это было моим долгом перед страной, она созналась в преступлении, а я не мог поступить иначе.

— Я уверен в этом, Гидеон, — уже мягче ответил министр, словно змея, ищущая, где укусить меня будет вернее, чтобы яд быстрее добрался до сердца. — Вы же не считаете эту дыру пределом своих мечтаний. Вы наверняка бы хотели вернуться в армию, на передовую, или тренировать новобранцев.

— У вас нет такой власти. Решение о моей отставке принимало высшее руководство страны, причины вам хорошо известны.

— Но за эти годы ваша тьма ни разу не дала о себе знать. Как насчёт повторной комиссии дабы оценить вашу профпригодность. Ручаюсь, вы её пройдете, — сладко пел Нобераль, и тут-то меня осенило. Проверку решили начинать с головы, давят на самое больное. Сначала подсунули мне явную подставу в виде дочки министра, затем она искренне разревелась и созналась в серьёзном проступке.

Как должен был повести себя ректор Нуриджа в этой ситуации? Вынести приговор. Всё в соответствии с регламентом и буквой закона. Этот этап проверки пройден, а теперь уже сам министр пускает в ход всевозможные уловки, чтобы я сдался. Я готов был аплодировать этой семейке стоя. Молодцы. А я купился! Вернее, не купился, хотя министр старательно шарит по карманам в поисках монетки большего достоинства.

— Подкуп должного лица, а дальше что? Угрозы? — я расслабленно улыбнулся, чувствуя себя хозяином положения.

— Вы издеваетесь, Дайхард? А если бы она в убийстве вам созналась?  Упекли бы её пожизненно?

— Убийствами я не занимаюсь, министр. А браслеты не ошибаются. Проступок имел место. Она арестована законно.

Браво, они ещё и нападение инсценировали, чтобы кандалы сработали. Хитро. На министра смотреть жалко. Красный, задыхается от злости, видимо, рассчитывал, продавить меня раньше и сместить с должности. И кого же он сюда хочет пристроить? Зятка? Как-то мелковато для Леминбрюков, у них там в роду королевской крови намешано, какое им дело до забытой всеми академии?

— Не шути со мной, мальчишка, — он тряс перед моим лицом пальцем.

Мальчишка? Я должен обидеться или разозлиться?

— Именем министерства образования подпиши ей домашний арест, и мы разойдёмся полюбовно.

— Не получится полюбовно, господин Нобераль. Вы забываетесь, что в этом вопросе нет вашей юрисдикции. Вы можете припугнуть моих преподавателей проверкой, можно прощупывать меня сколь угодно, повысить нам средние баллы зачётов и выпускных экзаменов. Можете даже фартучки кружевные для ученической формы утвердить. Но всю остальную работу моей академии проверяет министерство юстиции и служба исполнения наказаний. Это все-таки не детский оздоровительный лагерь на берегу моря, господин Нобераль. В первую очередь Нуридж — исправительное учреждение.

— Отпусти мою дочь, Дайхард, ты не понимаешь с кем связываешься.

— А вы понимаете?!

Терранс сверлил меня безумными глазами, а его желваки очень не наигранно гуляли под кожей. Я бы даже испугался, наверное, если бы иллюзия министра вдруг не дрогнула и не отшатнулась от меня.

Я нахмурился и тут же поймал в стеклянной дверце секретера своё отражение. Вот тебе и хвалёный семилетний самоконтроль. Глаза заволокло чёрной поволокой. Видимо, в последние дни я даю слишком много свободы моей соседке по телу. Смягчился, осознавая, что произошедшее обязательно докатиться до руководства стараниями министра. Он обязательно расскажет, что Дайхард не контролирует тьму.

— Я прекрасно всё понимаю, Терранс, — говорил максимально спокойно, выверяя каждое слово: — Вы влиятельная семья. Вам не нужны слухи, и вам очень важно сохранить доброе имя, но я жду Алоизу Иксору Нобераль через неделю в этом кабинете. Она уже ознакомилась с моим письмом?

— Более чем ознакомилась, — отрешённо ответил гость. — Оформишь её под другим именем. Хотя бы ты это можешь сделать?

Кивнул. Такое мне даже на руку. Не к чему пугать преподавателей фамилией Нобераль. Для всех она будет обычной соискательницей с слегка преступным прошлым.  Окутаем её ореолом загадочным, пусть студенты боятся.

— Что она тебе написала вчера? — пытливо спросил министр.

Я бросил взгляд на конверт с эфиром, раздумывая над тем, что сказать можно, а что не стоит.

— Сказала, что мечтает преподавать, и что не хочет замуж. Я бы тоже не хотел на её месте замуж за Леминбрюка.

— Он похудел и теперь весьма недурен собой, — быстро возразил Терранс, но сам себя явно не убедил, как и меня.

— Вы считаете Алоизу настолько поверхностной? Мне она такой не показалась. А худоба и смазливое личико не дают мужчине  право прикасаться к леди без разрешения!

Тут же закусил язык, потому что явно наговорил лишнего о дочери министра, но тот лишь усмехнулся.

— Конечно, нет, Гидеон. Я не считаю Алоизу поверхностной. А она, правда, натравила на Боварда настоящую тучу? — с восхищением спросил Терранс.

— По-моему, речь шла о маленькой тучке, — быстро поправил его. — За настоящую она, скорее всего, попала бы в Анкридж, а не ко мне.

— Ладно. Год — это недолго. Может быть, это в чём-то даже пойдёт ей на пользу, она научится ценить, что имеет, и перестанет витать в облаках. Я рассчитываю на тебя Гидеон. Покажи ей, что преподавательство — это трудно. Дай  Алоизе самых проблемных студентов, пусть взвоет и захочет домой в первый же день.

— Ручаюсь. Взвоет. Тут все проблемные, — заверил министра. — Значит, никаких санкций и угроз?

— Проверка в скором времени будет, капитан Дайхард. Советую подготовиться, и в следующий раз не забывать на письменном столе пустые бутылки, — он кивнул на наши с Генри неудачные эксперименты по изменению сознания. Вот же дьявол! Переставлял их туда-сюда, а выкинуть забыл.

Стиснул зубы. Поймали, как мальчишку. Но я же не мальчишка, почему меня это так цепляет? Выпил и выпил. Мне далеко не двадцать лет.

— Жизнью отвечаешь за мою дочь, Дайхард.

— Как и за всех жителей Нуриджа, — уклончиво ответил министру, лишь бы в очередной раз не демонстрировать своё особое отношение к Алоиз и не позволять Террансу приказывать мне.

— Алоиза не все!

— Ей ничего не грозит здесь, — выдержал взгляд министра, и вроде бы убедил его. Всё так просто? Он сдался?

— Самое главное чуть не забыл. Никогда и ни под каким предлогом с ней не спорь. Никаких пари!

Губы сами собой сложились в улыбку, стоило вспомнить милое признание Алоизы в этой прелестной слабости.

— Я не азартен, господин Нобераль.

— Все так говорят, а потом оказываются связаны узами договора с моей дочерью. Будьте бдительны, она очень хитрый манипулятор, и вот ещё, — он сильно замялся. — Через год Алоиза выходит замуж, не советую влюбляться в мою дочь или отвечать на её чувства. Не усложняйте и без того непростую ситуацию.

— Но…

Почему я вдруг возразил Террансу? Я и не думал об этом. Отношения с давних пор мне неинтересны, и я… Да что же это?

Сердце неистово стучало в висках, протестуя, губы вновь зажгло от жажды, а тьма нервно била хвостом и ждала моих действий.

— Для неё ты герой и избавитель. Она уже безмерно благодарна тебе, а это плодородная почва для наивной  юношеской влюблённости, но ты же не наивен и не юн, Гидеон, своё место знаешь. Держи дистанцию, и тогда твоя академия получит такие необходимые льготы и дотации.

— Вы же обещали ей. Она выиграла ваш спор, — с надрывом в голосе спросил Терранса, а он вдруг разочарованно ответил.

— Увы, но ты же не дал ей работу, верно? Это лишь наказание для Алоиз. Наш спор она самым честным образом проиграла.

Глава 9

Мы с Вивекой сидели в вагоне-ресторане для первого класса, и я уже добрых пятнадцать минут не знала, что же мне выбрать. Одного только сока было за пятьдесят видов, и это не простые яблочные, или апельсиновые фреши. В этих напитках были намешаны фрукты и даже овощи, о которых я читала только в книгах. Моё внимание привлёк сельдерей с морковью. Звучало заманчиво. Произнесла заморское словечко вслух, перекатывая его на языке. Сельдерей. Даже сильнее пить захотелось. Точно, возьму его! Видела этот овощ в рецептах изысканных супов, великие мастера не могут ошибаться, это точно очень вкусно! В первый день я взяла виноградный и сильно пожалела, что не рискнула. Решено!

Дальше меня опять ждал нелёгкий выбор салатов, первый и вторых блюд, десерта. Интересно, где в поезде хранят столько продуктов? Надо бы сейчас наесться вдоволь, папенька доступно объяснил, что такой роскоши в Нуридже не будет. В столовой там готовят одно и то же для всех, зачерпывают еду ковшом из общей кастрюли.

Как же волнительно и интересно! Должно быть, так делают, показать, что все студенты и преподаватели равны. А комендант обедает вместе со всеми, или один? Я отвлеклась от меню и задумчиво прижала руку к груди. Сердце сдавливало мучительно и приятно, но эта боль совершенно не отпускала и не находила разрядки.

Сестра оторвалась от окна  и невесело посмотрела на меня. Который день себя так ведёт, не есть, тяжело вздыхает и почти не общается.

— Что с тобой?

— Скажи, Ви. Это глупо?

— Да, — только и ответила она.

После папенькиной тирады она изменилась. От неё ощутимо веяло холодом и неодобрением, и я никак не могла вернуть свою сестру обратно. Я так радовалась, что она вызвалась сопроводить меня до Нуриджа, а теперь хочу пересесть на другой поезд, лишь бы не расстраивать её более.

— Я же ещё не спросила, Ви.

— Я про всю ситуацию. Мы заигрались, не стоило дразнить коменданта, и уж точно не стоило поступать так с Бовардом.

Что? Теперь и у меня пропал аппетит. Она же поддерживала меня, сама дала совет и помогла написать Дайхарду, даже макияж для нашего ночного спора мне помогла наложить. Сердце заболело сильнее, но уже без приятной истомы, скорее с отчаянием.

— Выходит, только тебе можно сбегать за своим призванием, Ви?

— Я тоже была глупа и эгоистична. Отец популярно объяснил мне, и я с ним на удивление согласна.

— Может, мне тоже объяснишь? А то я ничего не понимаю. Брак по принуждению, письменные отказы от всех академий, тот утренний скандал, а теперь я все же еду в Нуридж. Что происходит? Почему вы себя так ведете?

Вивека вновь избегала смотреть мне в глаза, лишь множа мои тревоги. Теперь я буду додумывать за неё, прекрасно!

— Не хочешь говорить — не говори.

Я зло захлопнула меню и поднялась с места. Остервенелым движение расправила и без того аккуратный подол платья из немнущейся ткани и, задрав голову, прошагала к противоположному выходу из ресторана. Только миновав два последующих вагона и, утонув в облаке табачного дыма в тамбуре, поняла, что иду совершенно в другую сторону от нашего с Ви купе, вот только разгона обида мне дала столько, что возвращаться явно было рано, ещё наговорю сестре гадостей, а потом буду сожалеть. А я совсем этого не хочу! Так редко вижу её, что услышав про то, что она поедет со мной я взвизгнула от восторга. Планировала о стольком поболтать с ней,  спросить про эту ноющую штуку в груди, посмеяться над моей внезапной влюблённостью в капитана Дайхарда и его глаза, цвета крепкого черного чая. Вивека бы мне объяснила, что это просто чувство глубокой благодарности в взрослому мужчине, я бы кивала с пониманием, а после выбросила из головы все глупости и настроилась на профессиональный лад. Все же он мой начальник, и романтике тут не место!

Теперь же я варюсь в целом бульоне из неподконтрольных эмоций, это и ноющее чувство к Гидеону, и обида на отца и смутные подозрения, боль из-за холодности сестры. Ревность, что у коменданта есть возлюбленная, страх неизвестности, волнение перед встречей с учениками.

И что с этим все делать? То же что и всегда — читать! Мало книг я оставила себе в вагоне, нужно дойти до багажного отделения и взять ещё парочку, а заодно чуть-чуть попрактиковаться, хотя бы мысленно.

Взглянула на ладони. Чтобы успешно вести метеомагию мне нужно куда больше, чем тучка. Сжала руки в кулаки. Я справлюсь. Определённо. Жаль в поезде установлены мощные глушители в целях безопасности, и я смогу лишь самую малость прибегать к магии. Но это точно не помешает мне составить блестящий план занятий на этот год!

Настроение сразу повысилось, и даже жуткий плацкартный вагон не смог его испортить. С верхних полок торчали немытые вонючие ноги, на столиках разворачивали шуршащую фольгу с несвежей едой, а жуткого вида мужчины с грозным хлопками обрушивали на столы игральные карты. Прибавила шагу и прижала к лицу носовой платок. Наверно, не стоило забредать сюда в одиночку. С Вивекой и её мечом было бы не так страшно.

Плевать. Возьму книги и быстро вернусь обратно! Ничего со мной тут не случиться, в поезде есть охрана, а в каждом вагоне проводник. Куда я денусь-то с поезда?

— Заблудилась, милашка?

Я даже дёрнулась в испуге, вызывая у кого-то задорный смех. Ко мне никто не приставал, просто шутили, отвешивая комплименты, но в целом все было вполне доброжелательно.

С облегчением добралась до багажного отделения. Перетерпеть обратный путь к своему купе и носу не показывать до конца поездки. Хватит с меня приключений на сегодня.

Приложила пластину билета к дверям, и они послушно разъехались, пропуская меня внутрь. Только пассажиры первого класса и служащие могли сюда заходить. Вот только  в этом вагоне меня ждал весьма неприятный сюрприз. Пятеро работников поезда методично вскрывали багаж пассажиров и рылись там в поисках ценностей. Даже мой чемодан с книгами лежал на боку, и из него вывалились учебники и методички. Кто-то даже оставил отпечаток грязного ботинка на издании Джедидайи Крамера “Техника пилы в преподавании, или отпили все лишнее, но не пили студентов”. Бросилась собирать свои книги.

— Никос, какого-то демона ты не на стрёме? У нас тут незваная гостья.

— Да пошли вы, опять при делёжке заныкаете все самое ценное, сами валите сторожить. Надоело мне получать от вас огрызки!

— Ах, надоело? Тогда сам с ней разбирайся.

С ней, это видимо про меня.

Все дружно отвлеклись от своего занятия и уставились на меня, я же прижала к груди книгу Крамера и попятилась к выходу.

— Я только за этим, — осипшим голосом ответила мародёрам. — Не смею вас отвлекать более.

Теперь-то я с удовольствием бы очутилась в плацкарте и встала за спину тех заядлых картёжников. Не слышала своего перепуганного сердца за руганью преступников и грохотом колёс, но ручаюсь, билось оно очень-очень быстро.

— Очень жаль, красавица, но мы тебя не отпустим. Ты же понимаешь?

— Понимаю, — обречённо ответила парня.

Конечно, я понимала, я же не настолько глупая. Я глупая ровно настолько, что одна сюда пошла, а в остальном я отличница и прилежная студентка.

— Тогда я просто посижу тут, почитаю и подожду, пока вы закончите?

Опустилась на чей-то вскрытый чемодан, спряталась за методичкой и старалась сильно не дрожать.

Они рассмеялись, но в отличие от пассажиров плацкарта, очень недобро.

— Могу вслух, — звенящим голосом ответила приближающимся ко мне парням. — Тут очень интересно.

— Никос, твой косяк. Разберись с этой училкой.

О, какие они догадливые, даже приятно. Училка.

Пальцы Никоса больно вцепились мне в подбородок и задрали голову вверх. Если и этот меня без спросу поцелует, то тучку в поезде я уже не натравлю. Зажмурилась. Может, в этот раз мне даже понравится. Всяко лучше лобызаний Леминбрюка.

Но никаких поцелуев не последовало. Кожу на шее неприятно полоснуло, я ойкнула и увидела в руке Никоса свой медальон с маминым эфиром внутри.

— Эй! Это моё!

Вскочила на ноги и сжала кулаки.

— Верни!

Никос больно толкнул меня, и я опрокинулась обратно на чемодан.

Неприятный хохот окружал со всех сторон, и уже первые слёзы навернулись на глаза.

— Так же нельзя.

— Кто сказал? Я тебе так скажу, красавица, можно. И даже больше. Вставай, — рявкнул он, и я быстро поднялась на ноги, отчаянно прислушиваясь к магии. Тихо, даже весточку Вивеке не отправить, что я в беде. Да и я бы её сюда и не позвала, сестре бы тоже могли навредить.

— На выход, — в руке Никоса холодно блеснуло тонкое дуло револьвера. Ещё никогда на меня не направляли оружие. Даже Ви, показывая свои игрушки, себе такого не позволяли и в шутку. Она лишь объясняла насколько это опасно, и у меня не было ни единого сомнения в её словах.

Слушалась. На негнущихся ногах вышла из вагона, поймав на себе пару сожалеющих взглядов от других безмолвных мародёров. Дурной знак. Попробовать договориться? Да только язык не слушался, а дыхание вырывалось с какими-то сдавленными всхлипами.

— Не в то время приспичило тебе почитать, училка. Не обессудь.

— Пожалуйста, — посмотрела в его колючие серые глаза. Он совсем ещё мальчишка, форма болтается на нем, подростковые узкие плечи, а на коже  красные следы от акне.

— Они меня ни во что не ставят, а вот если я тебе сейчас прикончу, представляешь, что будет?

— Попадёшь в тюрьму?

На миг он призадумался, а после зло оскалился.

— Никто не узнает.

Все это уже не напоминало мне веселую шутку, а учебник Крамера не выглядел надёжной защитой от пули, но я все равно прикрывалась им.

— Но я не чудовище, я дам тебе шанс, скоро будет мост, до воды невысоко, не более трёх ярдов. Не ударишься об опору, выживешь, скорее всего, — он равнодушно пожал плечами. — Плавать умеешь?

— В теории, — нервно сглотнула, гипнотизируя револьвер, прикидывая, что лучше: разбиться о балку, утонуть или словить пулю.

— Тогда попробуешь на практике.

Он приложил карту работника поезда к пластине, и двери на улицу послушно разъехались, впуская порывистый ветер. Он трепал моё платье, размазывал по вискам слезы, резал глаза.

— Прошу, — сердце подскочило к горлу. — Не надо, Никос.

Парень ничего не ответил и лениво взвёл курок. Он прав, за этим шумом выстрела не услышат, а у подстреленной девушки выжить шансов будет куда меньше.

Мост был ближе, чем я не то рассчитывала. Совсем не было время собраться с духом, был только нетерпеливый тычок в спину, и вот я уже шагнула неизвестность к стремительно приближавшейся воде.

Почему-то в последний миг перед ударом я думала не о папе, маме или Вивеке, я не взывала к святым или проклятым. Сознанием я рвалась к Гидеону. Но он слишком далеко и точно не услышит меня.

Удар выбил из груди воздух и вода сомкнулась над головой, отсекая от меня шум уходящего вдаль поезда. Тишина, покой, тягучая ласковая тьма, больше напоминающая дружеские объятья.

Глава 10

За два дня замотался на целый год вперёд. В первый день долго слушал причитания родителей Хельтиды Гросвик, переходящие в угрозы. Ничего нового. Влиятельная семья подала на апелляцию. Неудивительно, девочка успевала по всем предметам, и на неё было относительно мало жалоб от преподавателей. Из службы исполнения наказаний прошение спустили сначала до главы округа, а он, недолго думая, отправил мне.

Никто не хочет брать на себя ответственность, как и ожидалось, а разгребать дерьмишко щедро разбросанное детишками чиновников удобнее моими руками.

Итак. Хельтида Гросвик, единственная дочь Бернарда Гросвика, мэра столицы южной провинции Зондур. Прелестный ребёнок с талантом к изменению внешности. По наклонной пошла, когда ее овдовевший отец объявил о помолвке. С этого дня она начала прикидываться своей будущей мачехой в публичных местах с целью опорочить новоиспечённую невесту. Местные власти закрывали глаза на эти детские шалости, пока Хельтида не взяла в заложники всех посетителей центрального банка под видом будущей леди Гросвик. Замять случай уже не удалось, и вот в Нуридж попала еще одна мятежная душа.

При нашей первой встрече она приняла мой облик и долго и зло дразнилась. Талант я оценил, и в этот же день попросил нашу медсестру-зачарователя выкрасить волосы юной Гросвик в зелёный, чтобы она не дурила других. Девчонка до сих пор смотрит на меня обиженным зверьком, краска магическая, и только Белинда Флюгз знает рецепт противоядия.

— Я буду жаловаться вашему начальству! — пригрозил старший Гросвик. — Я отказываюсь платить за её содержание здесь.

На самом деле он это буквально выплюнул это вместе с потоком отборной брани и обвинениями меня в корысти и злоупотреблении полномочиями.

Генри корчил злые рожи за их спинами, и мне стоило больших трудов не заржать в голос. Хуже, чем сейчас, мне уже не будет. А найти нового дурачка на эту должность не так то просто.

— Если вы перестанете платить, я буду вынужден обратиться в социальные службы, объявив вас малоимущими, что весьма странно для градоначальника, это обязательно вскроется при проверке, будет большой скандал, вас попытаются лишить родительских прав, страшная волокита, да ещё и с оглаской. Это омрачит вашу помолвку, выставит госпожу Гросвик в ужасом свете.

Девушка явно напряглась и дёрнула супруга за рукав.

— Бернард, не пори горячку. Может, ей пока рано домой, послушай, господина Дайхарда.

Я сдержанно продолжил:

— Моё, как вы говорите, начальство доверяет моим суждениям. Хельтида не закончила реабилитацию.

На самом деле девушка уже отлично контролировала гнев и была одной из первых в моем списке на досрочное освобождение. Вот только накануне приезда отца она явилась в мой кабинет, перевернула шкафы с книгами а потом уселась посреди комнаты и разревелась, причитая:

— Не хочу домой.

Генри протянул ребёнку бумажный платок, а я вслух перечислял, сколько правил академии она нарушила своей выходкой, которая теперь точно ставил крест на досрочном освобождении. Хельтида подняла на меня благодарный взгляд. Уверен, после этого зеленоволосая Гросвик вновь станет прилежной студенткой, не приносящей мне проблем, а вот если её отпустить сейчас, в завтра она попадёт уже не в Нуридж, а в другое заведение. Спасаю юные жизни...

Наблюдая за отцом и мачехой, я сделал для себя выводы. Лучше дома Хельтиде не будет, по крайней мере, пока. Ребенку необходимо обрасти панцирем прежде, чем она вновь окажется под одной крышей с новоиспечённой леди Гросвик.

— Ну и дрянь, — брезгливо передёрнул плечами Генри. — Столько ненависти к дочери супруга. Вы правильно поступили.

— Знаю. Но почему-то мне всё равно паршиво. Однажды ей придётся вернуться домой, а я уже не смогу защитить.

— Мы точно говорим о Хельтиде? — ехидно спросил секретарь.

Этот прозрачный намёк не застал меня врасплох, потому что Генри с утра пытался пробить мой ментальный барьер, лишь бы узнать, что я чувствовал из-за непростой ситуации с Алоизой. Прохвост даже не удивился, когда я сообщил ему, что нанял девушку. Сказал, что даже не сомневался во мне. Везет ему. Я не был уверен до последнего момента.

— Да, я говорю о Хельтите, — выдержал пытливый взгляд помощника, и он разочарованно отстал.

Но он прав, я говорил не только о студентке. В обоих случай я мог только оттягивать неизбежное, но это всё ещё давало  мне шанс придумать выход для всех. Гросвик можно пристроить в хорошую школу-пансионат, нужно будет занести ей буклеты заведений со вступительными требованиями, тогда у девочки точно не останется времени на глупости, пусть поборется за стипендию, а я в свою очередь напишу хорошее сопутстующее письмо. А вот с Алоиз всё было куда сложнее, и стоил ли мне лезть в это дело?

Следующими, на очереди были близнецы Карвейн и Крайвен Чи. Два темноволосых раскосых детины, смотрели на меня без улыбок. Этой парочке выдать по мечу и отправить воевать на границу, столько безразличной решимости во взглядах. Очередные брошенные диковатые зверьки, которые не выдержали сравнения со своими великими родителями и придумали сами, что все вокруг от них чего-то ждут. Сами же они себя ждать не заставили, сбежали от тётушки и пустились во все тяжкие, занимались грабежом на улицах. Они оба отправили не одного аристократа на больничную койку.

В мой кабинет братьев Чи привели в кандалах с заведёнными за спину руками. Бедная Мантинора, и почто престарелой… женщине такое испытание? По возрасту они, скорее всего, попадут в её класс.

— Сбежим, — сквозь зубы поставил меня в известность Карвейн, и меня вдруг обуяло странное щекочущее чувство азарта. Виновата ли в этом Алоиза, или я сам всё придумал, но ответил с улыбкой:

— Спорим, что нет?

Братья растерялись и переглянулись. Они явно ждали угрозы или очередных фраз в духе: ваши родители были бы разочарованы. Но правда в том, что их родители мертвы, откуда кому известно, разочарованы они или нет?  Этого мы уже точно никогда не узнаем.

— Какая для нас выгода? — заинтересовано спросил Крайвен, и я лишь пожал плечами.

— А чего вы хотите?

— Девочек и выпивку, — хрипло выдали Чи.

— Идёт, — протянул им руку, и Генри отвлёкся от написания докладной и посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Сам капитан Гидеон Дайхард закажет нам куртизанок? — недоверчиво поинтересовался Крайвен.

— Слово коменданта. Но и у меня встречный пункт, когда вас поймают, вы будете любезны отсидеть ваш срок, не отсвечивать и не изводить моих преподавателей.

Чи недоверчиво переглянулись.

— Согласны, капитан, больше вы нас не увидите.

— Разумеется, господа.

Отщёлкнул кандалы, и парочка бросилась прочь из моего кабинета. Генри тут же вскочил с места и метнулся было за ними, но практически сразу же вернулся.

— Что это было сейчас, капитан?

— Воспитательный процесс. Последний дилижанс уехал полчаса назад. Гостей в академию мы не ждём. Лошади под надёжной охраной, а сегодня вечером обещали ливень и шквальный ветер.

— Вернутся сами?

— Вернутся, конечно, их же тут куртизанки ждут, выпивка и тепло. — подмигнул помощнику и отправился проверять, как Флитчат и Ритти готовят аудиторию метеомагии. Помощник потащился за мной провести инвентаризацию магических артефактов. Нужно подумать, что может пригодиться Алоизе.

Парнишка делал почти всю работу за подругу, а она лениво раскладывала на столе высохшие кости мышей, которых  она, не брезгуя, достала из мышеловок.

— Вам погадать, капитан? — зловеще предложила некромантка, а Флитчат и Генри прижали ладони ко рту, сдерживая рвотный позыв.

— Почему нет? Валяй.

Девушка собрала ладошкой косточки вместе с высохшими внутренностями мышей и смахнула в деревянный стаканчик. Она долго трясла его, громыхая содержимым, а её глаза засветились ядовито зелёным.

— Готовы? — мистическим тоном поинтересовалась студентка, и я кивнул.

Это даже забавно.

Кости рассыпались причудливой картинкой. Один черепок оказался в кольце других, словно кому-то слабому угрожала целая толпа недоброжелателей.

— Вижу молодую женщину. Её страсть к учебе выйдет ей боком. В книгах нет житейской мудрости, они слепы, — читала Ритти, а затем её глазам вернулся привычный цвет. — Блин, я не понимаю. Она в опасности, но не ясно в какой. Ненавижу гадание, тут даже смерть может трактоваться как начало новой жизни. Смерть старых мировоззрений. Смерть прежнего образа жизни.

— Ты видишь смерть? — напрягся Генри.

Ох, конечно, она видит во всём смерть, она же некромант и гадает по костям мертвых животных. Но даже такого скептика, как я на мгновение встревожила фигурка, окружённая враждебными черепками.

— Очень похоже на нашу новую преподавательницу, она безумно горит желанием работать, но думаю вы это желание в ней прикончите, — закончил гадание за Ритти, и она ещё раз сверилась с костями.

— Наверно, — задумчиво произнесла девушка и собрала свои новые игрушки обратно в стаканчик. — Нужно ещё потренироваться, Генри?

— Нет-нет. Не хочу думать о смерти, погадай своему парню.

— Он мне не парень! — вспыхнула некромантка, а Флитчат едва не рухнул со складной лестницы.

— Она уже это сделала. Угадайте, кого прикончит гангрена задницы?

— Это все кости, я не виновата, что они явственно показали мне твои ягодицы!

— И кости не врут, — поддержал студентку. — Если Фли нарвётся на мою колотушку ещё раз, именно так он и помрёт.

— Очень смешно. Ну спасибо вам, капитан...

Этой парочке оставалось ещё много работы, и вдвоём они точно не справятся, отправляю к ним Хельтиду, девочка мне должна за своих родителей. А завтра утром уже братья Чи подключатся.

Эти двое вернулись в Нуридж глубокой ночью продрогшие, но счастливые.

— Мы сделали это! — хором выдали стихийники, появившись на пороге моего кабинета.

— Ага, молодцы. Остаток ночи драите вашу новую спальню, бельё возьмёте у смотрителя мужского общежития. Добро пожаловать в Нуридж.

— В каком смысле?

— В прямом, вы проиграли пари, — устало ответил озадаченным парням.

— Нет же! Мы же сбежали!

До ребят пока не дошло, что их даже не искал никто.

— Если бы вы сбежали, вас бы тут не было, а я вас нашёл. Крайвен и Кравейн Чи, за уборку и спать! Дорогу спросите у кого-нибудь.

— Никакого конвоя? — они все ещё не верили мне.

— Хотите обратно под ливень?

Не хотели, но все равно им потребовалось несколько минут, чтобы понять, выпивки и девочек не будет, но продрогшие и промокшие до нитки подростки сейчас были рады всему, особенно сухой постели.

— От вас же не будет проблем? — строго спросил парочку.

— Нет, капитан.

Поверил, сегодня они для этого слишком вымотаны, но завтра могут наверстать.

Хлопнул в ладоши, и следящие браслеты вернулись на лодыжки моих заключённых.

— Вы чёртов гений! — с благоговением изрёк Генри, когда братья Чи отправились на поиск общежития.

— Я в курсе, — с довольным видом проводил взглядом спины новеньких.

Этой ночью спал хуже. Меня терзало странное предсказание Ритти, и я не мог отделаться от неприятного предчувствия, что Алоизе на самом деле что-то грозит. Невозможно. Терранс Нобераль заверил, что сопровождать младшую дочь, будет Вивека Нобераль, опытный солдат. Я сам обучал эту девушку, которая представилась во время нашего знакомства фамилией Ранвей. Ещё одна беглянка от папеньки-министра. Террансу стоит задуматься, почему его дочерям не сидится дома.

В целях сохранения инкогнито Алоиза Иксора Нобераль тоже прибудет под чужим именем. Элоиза Ранвей. Отличное продолжение старой традиции.

На следующий день чувствовал себя разбитым. Неплохо бы выкроить часик днем и поспать, взвалив на неприлично бодрого Генри часть работы.

Раздражало лишь то, что встречу с потенциальными меценатами должен был проводить именно я. Предстояло убедить зажиточных предпринимателей, что пожертвования в казну Нуриджа — это выгодное вложение. Проводил для них экскурсию по старинной крепости, любезно рассказывал славную историю форта, попутно расписывая, скольких усилий требуется для поддержания его в рабочем состоянии.

— В этом крыле во время дождя протекает крыша. Латаем своими силами и силами студентов, но среди нас нет хорошего кровельщика, — разводил руками, стоя под заметной дыркой в потолке.

После вчерашнего ливня до сих пор не убрали ведра, а пол кое-где блестел от влаги.

Не могу смотреть в глаза этих богачей, чувствую себя унизительно, словно милостыню выпрашиваю, хотя прекрасно знаю, что пожертвования они спишут себе в расходы, чтобы не платить налоги. Взаимная выгода. Но даже тьме это все не нравилось, и я, сгорая от стыда, глядел себе под ноги, изучая разводы на старом плешивом ковре, в этот же миг сердце сдавило от чего-то неотвратимо надвигающегося, а на моих сапогах появились крупные капли воды.

Задрал голову кверху. Опять дождь?

Ошибался, это был не дождь, форт словно накрыло гигантской волной и похоронило всех нас. Не мог дышать, отчаянно толкался ногами от илистого дна, но меня тянуло что-то в руках. Посмотрел на свою ношу и испуганно выпустил изо рта остатки воздуха.

Алоиза. Бледная. Холодная. Не дышит. Как она тут оказался? Обвёл взглядом мутное дно не то озера, не то реки. Как я тут оказался?!

Глава 11

Дышала против воли, кто-то просто не давал мне забыться, заставлял мои лёгкие проснуться, проталкивал в меня кислород, пока я не закашлялась, упираясь ладонями в травяной берег.

Точно. Меня выкинули с поезда расхитители чужого багажа, а потом чьи-то руки вытянули меня обратно. Не помню лица, да и не было его, лишь чернота, напоминающая чернильную кляксу. А потом эта же клякса помогла прийти в себя. И где она теперь?

Обернулась к реке. Поверхность воды вдруг покрылась мелкими пузырьками, а затем из неё вырвался учебник Крамера и шлёпнулся рядом. Книгу, наверно уже не спасти, страницы теперь склеятся, как ни суши. И как это всё понимать? Сначала неведомая сила спасла меня, а затем мою книжку в придачу. У кого, вообще, есть такая власть?

Сглотнула от неприятных догадок. Единственный, кто мог помочь мне – речной дух келпи. Хотя обычно водные лошадки занимаются тем, что топят своих жертв, а не наоборот. У этого парня, видимо, случился когнитивный диссонанс, когда я угодила в его реку. Быстро схватила книгу и поспешила прочь от берега, не рискуя оборачиваться, вдруг спаситель передумает и утащит меня обратно. Платье облепляло ноги, сковывало движения, сапоги неприятно хлюпали, а волосы растрепались по плечам. Думала только том, чтобы убраться подальше от места своего спасения. С трудом залезла на почти отвесный уступ, и дыхание тут же перехватило от нереальной красоты. Вдалеке сливалось с горизонтом настоящее море, от которого приятно потянуло солёным воздухом. От столицы до побережья всего два дня пути на поезде, а у меня никогда не хватало времени вот так вот выбраться. А вот глупый случай позволил задержать мгновение и перевести дух.

Долго глазела на ленивый бег волн, пока промозглый ветер не напомнил о моём плачевном положении. Сбросила с себя сапоги и с трудом стянула приставучие чулки и бельё. С платьем в одиночку я уже не справлюсь, придётся осторожно сушить на себе. Начала с тяжелого подола.

Вне поезда колдовать снова было легко и просто, вода быстро испарялась, и мне вновь становилось тепло и комфортно. Корсет и сапожки сушила дольше всего, а затем с удовольствием натянула обратно сухие панталоны и чулки. Теперь я вновь была готова покорять большой мир. Знать бы в каком направлении начинать. Подняла свой учебник и сделала самое логичное в моём положении, пошла вверх по течению реки, так я гарантированно к железнодорожному мосту, а после выйду к какой-нибудь станции и попрошу о помощи. Не могло же меня далеко отнести в самом деле?

Бодро вышагивала уже минут десять и неприятное ощущение слежки заставляло то и дело нервно оборачиваться. Это там не мой келпи-спаситель крадётся? Шаги за спиной стали отчётливее, а совсем рядом зашелестело травой. Ещё шажок, и вот высокий рогоз подозрительно закачался всего в ярде от меня.

— Я не боюсь тебя, речной дух, — дрожащим голосом сообщила преследователю.

Отлично, если он и сомневался, что мне страшно, то теперь сомнений я ему не оставила и показала, что я в ужасе.

— Не подходи, я боевой маг… по образованию, — выставила перед собой руки, готовясь в любой момент атаковать неприятеля. Келпи должны бояться огня, так что метну в него искрящийся всполох и побегу вперёд что есть сил.

Преследователь замер где-то в траве, и каждый порыв ветра, колышущий камыши заставлял испуганно вздрагивать. В итоге нервы у меня быстро сдали, и я рванула с места, стараясь не оглядываться. Мысли путались, надежда сменялась паникой. Стали бы меня спасать, чтобы прикончить потом? Вдруг я, вообще, зря ищу логику в поступках речного духа? И почему из всех книг я взяла методичку Крамера, а не энциклопедию по противоборству тёмным силам и современным демонам.

Шорох за спиной никуда не пропал, а ,может, это эхом разлетались мои собственные шаги, но этого для меня было достаточно, чтобы нестись, не разбирая пути. В какой-то момент, ноги на высоком каблучке запутались, и я нырнула вперёд и протащилась руками по мелким камешками. Колени неприятно стукнулись о землю, а ладони стесало до глубоких ссадин. Зашипела от боли и попыталась подняться обратно.

Поздно, преследователь всё-таки нагнал меня. Чёрный бесформенный комок, похожий на пушистого котёнка выкатился вперёд, постучал когтистыми лапками по камням и уставился на меня зияющими тёмными воронками вместо глаз. То есть глаза там были, они блестели опалами, и в них было невозможно разглядеть зрачки. Само существо было похоже на странную игрушку, словно ребёнку, который никогда не видел кошек, сказали сшить свою по расплывчатым описаниям. Крупная голова с несуразными огромными ушами, слегка заведёнными назад, сплюснутая моська с крохотным бархатным носиком, длинные подрагивающие вибриссы. Лапки для такого чрезмерно мохнатого тельца были коротковаты, зато пушистым хвостом можно было обернуться вместо шарфа раз пять. Будь этот дух игрушкой, точно бы произвёл фурор на рынке.

— Ты кто? – уже без страха спросила существо, а оно вдруг затарахтело, как дилижанс на кочках, и принялось лизать мои ссадины на ладонях.

Боль отступала, а раны начали сразу затягиваться. Отдёрнула руки и села, все ещё недоверчиво поглядывая на неизвестного зверька. Мой новый знакомый же совсем не терялся и, заприметив ободранную коленку, принялся лизать и её.

Ни боли, ни щипания, только белесые следы до заросшей ранки.

Существо урчало все громче, и повинуясь приливу благодарности, зарылась пальцами в его мягкой шёрстке.

— Ты келпи? — наконец, решилась спросить своего преследователя, памятуя о том, это эти духи легко меняют свою форму.

Но пушистая моська лишь отрицательно покачала головой, и больше догадок о его происхождении у меня не было. Нужно будет наведаться в библиотеку.

— Это ты спас меня из воды?

Зверёк кивнул. А вот и разгадка чёрной кляксы. Приятно познакомиться.

— Спасибо. Не знаешь, куда мне идти дальше?

Мой спаситель напрягся, словно прислушивался к чему-то, чего не слышала я. Он поводил огромными ушами, а затем оттолкнулся всеми четырьмя лапами и хвостом от земли и взмыл в воздух несуразной птичкой с пушистыми перьями. Не задерживаясь рядом со мной ни мгновения, существо вдарило крыльями по воздуху и стремительно скрылось за горизонтом, вновь оставляя меня в полном одиночестве и смятении. Долго смотрела вслед улетевшему духу с тоской и толикой облегчения, осознавая, что больше меня никто не должен преследовать. Так и было, я осталась совсем одна, пока я не увидела впереди злополучный мост, через который лениво переползала старая скрипучая дрезина.

Бросилась вперёд, размахивая руками и крича единственному пассажиру диковинной тележки.

— Эй, подождите! Постойте! Помогите.

Меня услышали. Человек поднялся с места и приставил ладонь козырьком ко лбу.

— Давай быстрее, мне нужно успеть доехать до кармана, — кричал хозяин дрезины. – А то поездом сшибёт.

Подгоняла саму себя магическими порывами ветра и буквально допрыгала до полотна дороги.

— Спасибо, — произнесла, запыхаясь, сухонькому беззубому старичку, а он подвинулся и уступил мне место на деревянной скамейке.

— Не спасибо, а помогай крутить педали, я с тобой совсем выбился из графика.

Кивнула и поставила ноги на рычажки. Мой поезд мы точно не догоним, зато теперь есть шанс поскорее добраться до следующей станции.

— Далеко до ближайшего вокзала? — спросила дедулю, и он призадумался.

— Часов пять, не меньше, но там почти ничего не останавливается, а ты как тут оказалась-то?

Вдавила педали и принялась рассказывать незнакомцу всю свою историю, начиная с пари с папенькой, заканчивая полётом из поезда на полном ходу и встречей со странной чёрной кляксой.

— Ну, и бедовая же ты, как говоришь, тебя зовут?

Я уже привыкла к мерному перестуку колёс и приятному скрипу педалей.

— Элоиза Ранвей, -- представилась своим новым альтер эго для работы.

— Мне кажется, Элоиза, капитан Дайхард к тебе неровно дышит.

— Думаете, — спросила старичка, чувствуя, как щеки заливает краской.

— Ещё бы, иначе зачем он послал за тобой свою тьму?

— Тьму? Считаете, что это не праздные сплетни? – Я даже сильнее педали от волнения закрутила, и тележка мучительно застонала.

— Ты сама мне об это рассказала, а ещё, моя леди, когда мужчина жертвует своей репутацией, карьерой и образом жизни, они либо безумен, либо влюблён, что по сути одно и то же. Я бы не стал рисковать этой деткой без причины, — он похлопал по сидению дрезины ладонью. – А вот если бы моя душа от любви страдала, под откос бы пустил без сожалений.

Задумалась. Зная папеньку, Гидеон действительно рисковал своей академией и должностью.

— Думаете? – неуверенно спросила старика.

— Уверен. Сама увидишь, как приедешь в Нуридж. Я дам тебе совет, что сделать твоему мужчине, чтобы понять, нравишься ты ему, или нет.

Он приманил меня ближе, словно кто-то, кроме меня, мог услышать этот разговор на пустынной железной дороге. Подставила ухо и впервые услышала самую страшную мужскую тайну.

— Быть не может!

— Может-может, —  кивнул старик. – Пользуйся. А теперь держись крепче, сейчас потрясёт, нам нужно пропустить товарный поезд.

— Где?

Я даже привстала и тут же закричала от ужаса. Прямо за нами мчался состав и стремительно нагонял нерасторопную дрезину.

— Не кипишуй, у меня все рассчитано по секундам, — хладнокровно ответил мужчина, вытянул вперёд руку и переключил магией ржавую стрелку. Рельсы неохотно сдвинулись. Едва мы скатились с основного полотна, как нас не слабо тряхануло на технических путях. Рельсы тут были кривыми и с огромными вмятинами, словно их вдавили чем-то тяжёлым.

— А теперь слушай сюда, Элоиза. Как только поезд поравняется с нами, он чуть замедлится на этом участке. Запрыгнешь в один из пустых вагонов и домчишься прямо до станции в округе Нур. Не ошибёшься, ты там будешь на вторые сутки, поймёшь по чудовищному холоду и унылым пейзажам. Твой ориентир – старая водонапорная башня. Спрыгнешь и спросишь дорогу у местных.

Кивала, готовясь к прыжку. Без магии не обойтись, вновь сконцентрировала силу на подошвах сапог, зачарование слабое, но должно сработать.

Старик засуетился, вытащил из под скамейки плед, мешок и флягу.

— На вот, холодно там и голодно. Тут сухари. Жена мне наделала по привычки, а жевать-то мне нечем. И плед она шила, да только красивый он, чтобы вот так прикрываться им на пыльной дороге. А ты береги его.

— Спасибо, — горячо поблагодарила дедулю. – Выходит, есть у вас дама сердца.

— А-то! — старушечье лицо просветлело. – Ради неё я и отказался от прошлого призвания. Я ж сам вот такими монстрами управлял, — он кивнул на подъезжающий поезд. —  Ну все, бегом. Следующий состав здесь проедет не раньше чем, через два дня. Застрянешь надолго.

— До свидания, дедуля!

Спрыгнула с дрезины и побежала за поездом. Сапоги отлично пружинили, и я без труда запрыгнула в открытый вагон. Тут пахло сеном и навозом, зато было тепло. Сложила подарки от незнакомца в угол и вернулась к двери. Все же надо было поинтересоваться, как зовут доброго дедушку.

Сердце приятно щемило от приключений, которые со мной никогда бы не случились, если бы не Гидеон. Я бы никогда не вылетела с поезда, не была спасена чудным существом, не прокатилась на дрезине и смотрела из грузового вагона на огромный новый мир.

Интересно, как капитан отреагируют, если я проделаю с ним то, о чём рассказал старик. Точно отправит в карцер без суда и следствия. Вновь раскраснелась и в очередной раз мысленно поблагодарила своего коменданта за эту новую жизнь.

Глава 12

Уже который раз я просыпался с именем Алоизы на губах и тянущим чувством в сердце. И прямо сейчас я даже не мог обвинить свою тьму в этих детский выходках и попытках поиграть в сваху. Её попросту не было в моём теле, вместо привычного компаньона в моей груди поселилась пустота и тревога за девушку, которую я только что-то отчаянно вытаскивал из воды.

Вода! Здесь же кругом была вода!

Резко сел и увидел вокруг себя целую толпу взволнованных студентов. Потенциальные инвесторы тоже испуганно поглядывали в мою сторону, я же так и остался на полу под дыркой в потолке. Сознание потерял? Видимо, не видать нам пожертвований на ремонт крыши.

— Расступитесь, врач идёт, — услышал я бодрый голос Генри, и через мгновение они с Белиндой вышли ко мне из толпы. – Как вы, капитан?

— Было бы лучше, я если бы мне рассказали, что здесь произошло, — сухо ответил на участливый вопрос своего помощника и без чьей-либо помощь встал на ноги.

Все молча переглядывались и не решались начать первыми, смотрели, словно я разорвать всех голыми руками собирался.

— Вы переутомились, капитан, много работы навалилось в последние дни, вы же почти не отдыхали. Госпожа Мантинора продолжит вашу экскурсию, а у нас с вами будет своя, до лазарета, — успокаивала меня Белинда.

— Сюда-сюда, господа, — магистр Блекстрём уже перевела внимание на себя. – Гидеон Дайхард у нас работает на износ, — она всплеснула руками, затем строго посмотрела на студентов: — Расходимся по занятиям, у вас дел других нет? Так я найду.

Ученики ещё раз напоследок посмотрели на меня, и я добавил сквозь зубы:

— Вас лично каждого проводить?

Испытывать судьбу они не стали и быстро разбрелись по коридорам, а Мантинора увела наших гостей в противоположном направлении, быстро включившись в работу, она рассказывала какие-то абсолютные небылицы про людей с гобеленов. Лучше нашему магистру истории Решихте не знать, как его коллега перевирает факты. Я бы даже улыбнулся, если бы не был так взволнован.

— Вы должны мне помочь, — быстро попросил Генри и Белинду.

— Мы здесь именно за этим, капитан, — она потрясла шприцем.

— Успокоительное? – с надеждой спросил врача, мне бы не помешало утихомирить нервишки из-за странного видения.

— Не совсем, тут витамины и ещё кое-что чтобы привести вас в чувство, — тараторила Белинда и пыталась закатать мне рукав.

— Лишнее,  — осторожно убрал её руку.  — Я в норме. Генри, свяжись с отцом девушки, узнай, выехала она или нет, на каком поезде, во что одета, и была ли при ней книга, — я сжал переносицу между пальцев: — Дж. Крамер. Что-то про пилу, я не разглядел.

— Я могу использовать ваш камин? – секретарь был явно рад такой редкой возможности.

— Да, и постарайся не разводить панику, возможно, я действительно уработался. Пусть это звучит максимально нейтрально, словно мы собираем информацию, для того, кто встретит девушку на станции.

Генри кивнул и поспешил выполнять поручение.

— Бел, где сейчас магистр Фьюсайт?

Она замялась.

— Думаю, она не хочет вас видеть после того, как вы её шарлатанкой обозвали на глазах у кучи студентов и пригрозили увольнением.

Скрипнул зубами. Какие же все в Нуридже нежные и обидчивые, а то что она мне сама наговорила за завтраком, уже не считается. А я вот помню каждое слово её липового предсказания!

— Мне очень нужна магистр Фьюсайт и адепт Ритти с пятого курса.

— Вам нужно в лазарет обследоваться для начала, капитан. У вас был обморок, вам бы прилечь— мягко уговаривала целительница, поглядывая на меня как на сумасшедшего.

Не стал спорить. Я с бы удовольствием обследовался, чтобы самому себе доказать, что я не двинулся на нервной почве.

— Вот туда всех и приведи, капельницу мне твои адепты, думаю, поставить в состоянии и без тебя. А в голову ты залезешь мне позже.

Она промычала что-то неуверенное себе под нос.

— Пожалуйста, Белс, только с тобой Фьюсайт нормально разговаривает. Она, правда, нужна мне. Скажи, что я проникся её талантами и уверовал

Белинда тяжело вздохнула, но перечить не рискнула и пошла за нашей прорицательницей. Я же послушно поковылял в лазарет, хотя чувствовал себя сносно. Кроме небольшого ушиба на затылке и полного отсутствия тьмы, больше ничего не напоминало о странном происшествии, а вот видение не давало покоя. Я отчётливо видел тонущую Алоизу, она до последнего сжимала учебник, пока её руки не ослабли. Я же отчаянно выгребал вверх, но совершенно не знаю, чем все закончилось.

— Где же ты? – вслух злился на тьму.

Первый раз она оставила меня вот так. Когда-то я истово хотел избавиться от неё, вернуться к прежней службе, завести семью, но сейчас готов был заключить пожизненный контракт со своим пушистым паразитом. Как я дошёл до такого?

Ждать себя тьма не заставила, влетела в коридор разбив витражное окно и бесформенным комом рванула в мою сторону. Я даже попятился, но не успел. Она врезалась мне в грудь и пригвоздила к стене, заставив старую кладку пойти трещинами. Хватал ртом воздух, пока тьма показывала мне то, что я так хотел. Алоиза жива. Выбралась из воды, обсохла и отправилась вдоль русла реки, разговаривая сама с собой. Затем она чего-то испугалась, рванула вперёд и почти сразу же упала, растянувшись на дороге. Девушка зашипела от боли, а моя неравнодушная тьма тут же принялась зализывать ей раны.

— Ты келпи? – спросила звенящим голоском.

Она зарылась рукой в моих волосах, без страха смотрела моей тьме в глаза, а вот я испытал настоящую панику, потому что меня безумно пугал перестук собственного сердца. Мне нравилось, как смотрит на меня эта девушка, но я не имел права на этот ласковый взгляд.

Видение резко оборвалось. Тьма откликнулась на мой зов, и оставила Алоизу одну, черт знает где.

Теперь осталось дождаться Генри, чтобы понять не сошёл ли я с ума, а уже после спросить Фьюсайт, как такое возможно, и связано ли это со вчерашним предсказанием от Ритти. Кажется, я перестаю быть скептиком.

Оторвал спину от стены и оглядел причудливые трещины, которые остались от нашего с тьмой воссоединения. Они образовывали огромные крылья. Об этом я лучше никого пока спрашивать не буду, но теперь мне точно нужно прилечь и выпить что-то мигрени.

*.*.*

Подопечный Белинды трясся передо мной, сжимая иглу от капельницы и блея что-то невнятное.

— За что ты тут,  Маркус?

Он вздрогнул от моего голоса, но ответил быстро и внятно, словно был на допросе:

— Воровал лекарства из аптек и относил в сиротские приюты. По мелочи, господин Дайхард. Сиропы от кашля, горчичники.

Действительно, мелочь, я даже не помню, как зачислял его. Святой парень.

— Разве, ты не отработал ещё?

По мне, так у парня разве что нимб не сиял над белобрысой головой. Зачем таким коррекция поведения?

— Отработал. А потом госпожа Флюгз предложила место в аспирантуре. Всё равно мне идти некуда. Вы не думайте, я не на бюджете и за обучение исправно плачу. Подрабатываю в клинке для животных по выходным и два раза в неделю дежурю в больнице в округе Нур.

— Да, я и не думаю, Маркус, магистр Флюгз не обязана отчитываться передо мной за каждого своего работника. Лазарет — это её вотчина, но если ты сейчас же не намотаешь сопли на кулак, она узнает, что ты не справился с простой задачей. Обидно будет, не находишь?

Маркус тут же рванул протирать сгиб моего локтя спиртовым тампоном, а после осторожно ввёл иглу. Понятия не имею, что Белс там намешала, но приятный холодок тут же разнесло по венам, слово мне мятные листья начали втирать под кожу. Бодрило и успокаивало одновременно, приводя мысли в порядок перед грядущим.

Итак. Что мы имеем? Видение с Алоизой, вышедшая из-под контроля тьма, которая почувствовала опасность и ринулась спасать девчонку. А, может, все вокруг правы, я и просто переутомился.

Вот только ещё оставалось предсказание Ритти Торнхилл, которое мучило меня весь вечер, и из-за которого я плохо спал. Может, все это наложилось? Долго думал об опасности, не выспался, словил обморок и увидел то, что подбросило моё больное воображение.

Такой вариант из всех мне нравился больше, хоть и ставил под вопрос мою вменяемость. Но Белс же подлатает меня, покопается в голове и поставит на ноги, а Алоиза Нобераль в целости и сохранности доберётся до Нуриджа и отработает каждую минуту моих терзаний.

— Я пришла на твой зов, Гидеон, — раздался туманный голос в моей палате, и я старался не закатывать глаза.

Не многие в академии обращались ко мне по имени. Большая часть учеников и преподавателей предпочитала привычное для меня Капитан Дайхард. Они неосознанно чувствовали мою тоску по старой жизни, а я не видел смысла поправлять их. Мне нравилось чувствовать себя именно капитаном этого форта, а не ректором. В такие моменты моя должность не казалась мне скучной. Меня переносило в воображаемый мир, где не общество закрыло в стенах старой крепости неугодных детей, а мы спряталась ото всех и держали осаду. Разве, Маркус опасен для окружающих? А к братьям Чи нельзя было найти подход и перестать сравнивать с погибшими родными? Но не поварившись в этом, я бы сам никогда до этого не дошёл.

Но не все играли со мной в эту игру, для госпожи Блекстрём и Фьюсайт я оставался несмышлённым юнцом, но если Мантинора жалела  и поддерживала меня, то её напыщенная коллега — в открытую презирала. Прорицательница не могла поверить, что её начальником когда-то стал мальчишка, которому не было и тридцати. Я же на её кислую улыбку в тот день ответил ехидным:

— Вы должны были это предвидеть, Джокаста.

С тех пор и началась наша холодная вражда, на протяжении которой я с завидной регулярностью получал предсказания о своей скорой и мучительной кончине. Но прошло уже семь лет, и ничего из её видений не сбылось.

Разумеется, на это она отвечала своё стандартное:

—  Прорицание нельзя назвать точной наукой, разночтения имеют место быть.

Или же:

— Просто ты прислушался к моим предостережениям, Гидеон, и выиграл у судьбы ещё немного времени, но берегись, тьма нависла над тобой. Она пожрёт тебя.

Это уже даже перестало быть смешным! Тьма сильно обижалась, и мне приходилось её утешать. Пожирать она меня, конечно, не собиралась.

Вот и сегодня, окинув взглядом трубочку капельницы, Фьюсайт едва заметно улыбнулась, припоминая, что что-то подобное она мне уже прочила. Не стал портить ей сладостный момент и изобразил страдальческое лицо, тем более Белс строго на меня поглядывала, ожидая колкости с моей стороны, но я держался достойно.

— Уверовал, Гидеон? — она вскинула седую голову, и с благодарностью посмотрела куда-то под потолок, сцепив ладони у груди. Её многочисленные деревянные браслеты затряслись, и я уже пожалел, что позвал старую шарлатанку.

У неё сегодня явно звездный час, уела Гидеона Дайхарда.

— Уверовал, — цедил сквозь зубы, побаиваясь, что от злости кровь верхом в капельницу не пойдёт, так сильно я сжал кулак.

Фьюсайт поводила надо мной морщинистой ладонью и начала охать, а Белинда за её спиной посылала мне красноречивые знаки. Только это и заставляло меня держать себя в руках. Белс была не просто талантливым целителем, она была полевым лекарем в моём взводе. Не смогла смириться с моей отставкой и, разочаровавшись в руководстве, тоже оставила службу и отправила мне своё резюме. Не думал ни секунды. Она не просто ценный кадр, она мой друг.

— Вижу одержимость и потаённую злобу.

— Да-да, я то же самое вижу в зеркале каждый день. Тьма, злоба, одержимость, — я вполне убедительно сокрушался: — Но сегодня, Джокаста, я тебя за другим позвал, — перебил прорицательницу.

Она благосклонно моргнула тяжёлыми томными веками.

—  Я внимаю тебе, Гидеон.

Я уволю её, клянусь, уволю надменную гадину и найму полезного специалиста. Вот только во взгляде карги отчётливо читалось:

— Да кому ты нужен со своим Нуриджем, жалкий неудачник.

Спокойно пересказал своё видение, дал слово Ритти, чтобы она буква в букву повторила своё вчерашнее гадание. Умолчал только о мучительной истоме на сердце и крыльях на каменной кладке.

— На лицо переутомление на нервной почве, — изрекла Джокаста со знанием дела. — Такое бывает, Гидеон, не стоит огорчаться, что третий глаз у тебя не открылся. Не всем дано выходить за границы своего ограниченного восприятия. Это просто не твоё.

Нет, я её не уволю, я её придушу!

— Ты совершенно лишен дара к предвидению, я такое чувствую, потому не забивай себе голову, Гидеон. А адептка Торнхилл, — Джокаста пренебрежительно посмотрела на некромантку: — Гадание на трупах и костях это лже магия, усвойте это раз и навсегда, милочка.

Теперь уже и Ритти скрипела зубами, сжимая стаканчик с костями. Надо будет поощрить девочку пропуском в город.  Пусть развеется с Флитчатом.

Новость о том, что моё видение было плодом переутомления, должна была обрадовать меня, но тревожность предчувствие за жизнь Алоизы не отпускала, а затем в палату вбежал раскрасневшийся Генри с горящими глазами:

— Как вы это сделали, капитан?

— Сделал что?

— Я только что говорил с отцом нашей новой преподавательницы, он подтвердил, что его дочь пропала сегодня около полудня. Последний раз её видели по пути в багажное отделение, где позднее обнаружили следы разбоя. Вещи пассажиров вскрыты, включая багаж Элоизы. Угадайте, какой книги не обнаружилось в чемодане?

— Крамер?

— Именно, — Генри подозрительно оглядел присутствующих. — Господин... ждет вас у камина. Сами знаете кто в отчаянии и просит вас указать, где конкретно его дочь покинула поезд.

— Тогда мне нужна карта.

— Все уже готово, капитан. Нужно торопиться.

Выдернул иглу из руки и поклонился ошарашенной Джокасте, подмигнул довольной Ритти и поспешил утешать министра Нобераля. Его дочь была цела, когда я в последний раз видел её, но кто знает, что ждет одинокую девушку в незнакомом месте. Она умудрилась даже в поезде попасть в беду, что же ждёт её во время пешего путешествия.

Я мечтал утереть Фьюсайт однажды, но не такой ценой. Держись, Ло, мы тебя спасём. На “мы” с готовностью откликнулась тьма и вильнула воображаемым хвостом.

— Спасибо, — прошептал себе под нос, а Генри приняв благодарность за свой счет, ответил:

— Да не за что капитан. Вы только расскажете, как это вам удалось.

— Магия, — только и ответил ему. Магия, тьма и непрошенная одержимость.

Глава 13

Первые два часа моего необычного путешествия казались весьма увлекательными, но чем дальше состав мчался вперёд, тем холоднее мне становилось. Я зачаровала свой подарок от старичка и тут же закуталась в него, похрустывая деревянными сухарями и наслаждаясь магическим теплом. Отложила мешочек только тогда, когда челюсть начало сводить. Моей магии не хватало надолго, и гулявший по вагону ветер то и дело пробирал до костей. Острая солома царапала кожу сквозь платье и чулки, а от пледа я начала чесаться.

Я не неженка, но в какой-то момент отчаяние и страх вернулись в трёхкратном объеме, а предательские мысли о том, что дома мне было бы куда лучше, всплывали все чаще. Но потом я в очередной раз вспоминала того, кто устроил мне все это, и возвращаться мне никогда не хотелось, ведь меня ждали не только мерзкие губы жениха, а уже весь он. Да я и не смогу теперь отказаться от Нуриджа. Нарушу условия ареста — лишусь магии на долгие годы, и тогда очередному Боварду Перси Леминбрюку мне нечего будет противопоставить. И все украденные у меня поцелуи останутся неотмщенными.

К вечеру у меня уже зуб на зуб не попадал. Попробовала закрыть закатную дверь, но очутившись в кромешной темноте, быстро передумала. Оставила небольшую щелку для лунного света и старалась не фантазировать, какие воображаемые демоны таятся в мрачных углах этого вагона.

-- Там ничего нет. Там ничего нет! -- уговаривала себя, пока не забылась тревожным сном.

Проснулась с насморком, мигренью и жуткой болью в горле. Вода во фляжке казалась ледяной, а сил не хватало даже хоть немного подогреть её. О перекусе сухариками и разговора не было. При одной только мысли о еде мне становилось плохо. Сказалось недавнее купание в реке и холодная ночь. Я ожидаемо заболела, и мне становилось всё хуже и хуже с каждым часом.

К вечеру ломило уже все тело, а перед глазами плыло. Вряд ли в таком состоянии я увижу ту самую водонапорную башню на полном и ходу и, тем более, я бы не смогу спрыгнуть с поезда.

Сознание в ужасе металось в ослабевшем теле. Каждую клеточку мучительно лихорадило. Зачем я только послушалась этого старика? Нужно было дойти до ближайшей станции, найти способ сообщить сестре и отцу, где я нахожусь. Теперь же я мчусь в неизвестность с каждым мигом проваливаюсь в удушающую темноту. Вивека, наверное, места себе не находит!

Почему же я такая идиотка, Гидеон?

Даже заплакать не получалось или пожалеть себя. Металась в горячке, потеряв счет времени и просыпаясь то и дело лишь от собственного кашля. Мне казалось, что я в этом поезде целую вечность.

Чудовищный визг тормозов грубо вырвал меня из забытья, заставил задышать часто и поверхностно до мерзкого свиста в ушах, до остервенелого стука в сердце. Надежда. Надежда!

Дверь откатили, впуская внутрь свет.

— Она здесь! Капитан! Живая.

Меня нашли?

— В сторону, Фли. — знакомый баритон с хрипотцой. — Госпожа Ранвей, вы нас слышите?

Ответить ему смогла лишь каким-то полустоном.

— Мне придётся взять вас на руки, — предупредил он меня уже чуть тише. — Вы не натравите за это грозовую тучу на меня?

Могла бы улыбнуться — улыбнулась. Но вместо этого, прошелестела пересохшими губами лишь слабое:

— Нет.

Он без труда поднял меня с соломы и прижал к твёрдой груди, прогоняя озноб и холод. Поправлял плед.

— Носилки, — скомандовал Гидеон, и я испугалась, что снова замёрзну, уже без этого спасительного объятия.

— Не надо, пожалуйста. Не хочу.

Молчание, а потом вдруг шёпотом по продрогжей коже его ласковое:

— Извини, что так долго, но ты очень хорошо спряталась, Алоиза. Мы с трудом почувствовали тебя.

Каждое его слово согревало, успокаивало, и я совсем не готова была лишиться этого.

— Не отпускай меня.

— Придётся, госпожа Ранвей. Вы знатно подняли шороху и многих заставили понервничать. Кто-то должен во всём разобраться. О вас позаботятся. Маркус, ты справишься?

— Да, капитан.

Гидеон почти вплотную прижался губами к моему уху и очень вкрадчиво проговорил:

— Мы очень скоро с тобой серьёзно поговорим, Алоиза. Набирайся сил. Белинда -- удивительная женщина, она поможет тебе.

Столько вопросов засело в голове, столько невысказанной благодарности, но его обещание звучало так мягко и многообещающе, что я поверила. Или моя лихорадка исказила его тон, и Гидеон на самом деле был строг и очень недоволен. Сейчас уже было не так важно. Главное, я не умру от голода и холода.

*.*.*

— Доброе утро, Элоиза Ранвей.

Не привыкла пока я к своему новому имени. Звучало неприятно и даже с пренебрежением. Или дело не в имени?

Я открыла глаза и тут же поморщилась от яркого белого света. Потребовалось немало времени, чтобы мутное пятно сложилось в красивую высокую женщину. Русые волосы собраны в тугую косу, пронзительно голубые глаза, чувственные губы. Хотелось натянуть себе одеяло до лба, лишь бы мир не видел эту чудовищную пропасть между мной и ей. Когда-то лет в тринадцать я смотрела на себя в зеркало и воображала, как буду выглядеть, когда повзрослею. Но вот я повзрослела, а постылая детскость никуда не делась ни с лица, ни из головы.

— Доброе…

Хуже этот миг сделала только утка в руках незнакомки.

— Справишься сама, или позвать Маркуса?

— Справлюсь, — глухо ответила, стараясь не думать о том, что мне предстоит скоро сделать...

— Я Белинда Флюгз, заведую кафедрой целителей и руковожу лазаретом Учебно Исправительного заведения Нуридж. Ты же помнишь, где находишься?

Браслет на ноге не дал бы забыть об этом, а ещё мне точно не пригрезился капитан Дайхард.

— Так вот как меня нашли. По следящему устройству? — проигнорировала вопрос Белинды.

— Не совсем. Гидеон ещё не успел его полностью активировать, видимо, не было повода не доверять тебе. Пока он лишь способен лишать магии в случае неповиновения. Примерно вот так, — она щёлкнула пальцами, и меня буквально вдавило в постель гравитацией. Ещё ни разу в жизни не чувствовала себя настолько беспомощной, словно мне отрезали махом все конечности.

— Слушай внимательно… Элоиза, — Белинда придвинула к моей койке стул и села, закинув ногу на ногу. — Я не буду повторять дважды. Тебе здесь не рады. Это особая академия, у которой очень важная роль. Мы спасаем детей от тюрьмы и гибели, а не устраиваем бесплатное развлечение для скучающих девочек. Мало кто это понимает, многие считают нас чем-то вроде школы для хулиганов. Технически — да. Но на практике все куда сложнее, и если твоя блажь навредит хоть кому-то из подопечных Нуриджа или нашему Гидеону, ты очень пожалеешь. Лично мне плевать, что ты чья-то там дочка и невеста. Я доходчиво объясняю?

Она вновь щёлкнула пальцами, а я глубоко и с хрипом вздохнула и закашлялась.  По вискам мазнули злые слёзы, в очередной раз демонстрируя миру, что  до зрелости мне ещё далеко. Сглотнула безразмерный ком в горле и коротко ответила.

— Доходчиво.

— Я рада, — она вдруг заулыбалась и неестественно милой. — Если, что-то нужно, зови не стесняйся. И не держи все это в себе.

Белинда Флюгз подмигнул и поставила утку на край койки. Она, не оборачиваясь, вышла из палаты и заботливо прикрыла за собой дверь.

Маркус заглянул спустя полчаса поинтересоваться, справилась ли я с непростой задачей. Не справилась. Ничего унизительнее вообразить себе не могла, потому предпочла умереть от нужды, чем воспользоваться этим горшком.

— Ну, дела, — протянул парень и озадаченно почесал затылок. -- Принести мочегонное?

Издевается он, что ли?

— Все со мной в порядке. Я же могу сама ходить, просто покажи, где тут у вас нужная комната.

— Белинда не велела вставать, пока капельница не кончится.

Я в отчаянии посмотрела на почти полный бутылёк на стойке.

— Маркус, я умоляю тебя.

— Ладно, я тебя провожу, придерживай иглу, хорошо?

Меня немало смущало идти в тонкой больничной робе рядом с малознакомым парнем, но если бы он выливал за мной тот резервуар пыток и унижения, было бы куда хуже. Потому я смирилась с этой участью и постаралась не думать о том, кто меня переодевал по приезде.

— Когда ко мне пустят сестру? — спросила Маркуса, и он вдруг сделался ещё более виноватым.

— Она оставила ваши вещи ещё на станции в Нуре и уехала. Но от неё есть записка, могу принести её вам, госпожа Ранвей.

Вот так? Я чуть не погибла, а Ви даже поговорить со мной не захотела? Что же важного она мне собирается сказать мне в простой записке?

— Почему твоя начальница такая злыдня? — попыталась сгладить неловкое молчание.

Маркус закашлялся?

— Белинда Флюгз? Это самый добрый и чуткий человек из всех кого я знаю. А ещё она близкий друг капитана Дайхарда, и мы, конечно, не обсуждаем это вслух, но поговаривают, что между ними все куда серьёзнее, чем они показывают. Мне кажется, очень скоро они объявят о помолвке. Все этого ждут, они чудесная пара. Понравишься Белинде, Гидеон определённо зауважает тебя сильнее.

— Вот как.

Это единственное, на что хватило моего красноречия, потому что я все ещё не могла не сравнивать себя и эту женщину. Не могла не думать, что мой эфир он увидел вместе с Белиндой. Теперь понятно, почему она так злится. Я же буквально соблазняла её мужчину. И нет я не влюблена в Гидеона Дайхарда, но отчего-то мне очень обидно что перед ним я впервые предстала в таком ужасном виде. Сколько я провалялась в беспамятстве на соломе? Но хуже другое, в вагоне у меня точно не было утки и заботливого санитара.

Даже знать не хочу, куда дели моё платье. Надеюсь, его сожгли, потому что я сама готова воспламениться от стыда.

— Маркус, ты уже давал какую-нибудь врачебную клятву?

— Конечно, госпожа Ранвей. Не навреди. А что?

— Хотела попросить тебя прикончить меня здесь и сейчас, — прижала свободную ладонь к горящим щекам.

— Не переживайте, за вас держала кулачки вся академия. Ваши будущие ученики встречали вашу карету вчера. С кем не бывает, госпожа?

— Ни с кем не бывает, Маркус. Только со мной.

Ещё совсем недавно я безумно радовалась, что Дайхард остановил ради меня целый поезд, теперь я желею что не сорвалась вместе с составом в пропасть. Не так я представляла начало своей головокружительной карьеры педагога.

Глава 14

Ло, мне пришлось срочно уехать. Прости, что не осталась, но мой отпуск закончился раньше времени. Мне очень жаль. Не держи на нас с отцом обиду, мы, правда, желаем тебе только добра.

P.S. Виновники из поезда будут наказаны, Гидеон Дайхард лично заверил меня в этом.

Твоя Ви

Вот уже четвёртый раз перечитала послание, написанное на коленке. Даже пальцем поскребла неровные строчки в надежде, что под ними проявится настоящее письмо от Вивеки. Ничего. Зажгла под листом крохотный огонёк, чтобы нагреть бумагу, но никаких невидимых чернил не проступило. Я просто не узнаю свою сестру с того самого утра. И я злюсь, потому что совсем ничего не понимаю.

Сдалась и отложила подальше записку. Маркус оказался весьма отзывчивым парнем и принёс мне книги, а ещё переставил капельницу в вену на левой руке, чтобы я могла поработать. Так и не успела подготовить план занятий на весь год и теперь судорожно пыталась закончить начатое. Я полностью расписала темы уроков только для младших студентов, а для старшего звена мне оставалось продумать ещё целых семь месяцев.

Первый триместр я собиралась посвятить вводному курсу по общей метеорологии и гидрометеорологии, изучению оборудования, в частности измерительных приборов, их ремонт и обслуживание. Чтобы студентам было не скучно, я решила, что экзамен они будут сдавать в виде необычного проекта. Каждый создаст свой собственный флорариум, внутри которого будет устанавливать погодные циклы. Сезоны дождей, засуху, зиму. Для этого мне понадобится помощь местного преподавателя про травологии, и я очень надеюсь, что он или она помогут мне в этом эксперименте.

Сделала пометку познакомиться в ближайшее время с коллегой.

Во втором триместре мы полностью углубимся в изучение механизмов холода и снегообразования. Для устных зачётов я уже подготовила вопросы, а вот над проектом все ещё думала. Было бы здорово устроить что-то вроде конкурса вечных ледяных статуй, или тёплых оазисов среди снега и вьюг. Пометка на полях:  подумать.

Третий семестр попадает на весну и посевной сезон, и тут у меня будет целое раздолье для идей и экспериментов. Помочь местным фермерам, создать благоприятную погоду для саженцев и рассады. Как ни крути, самое тесное взаимодействие меня ждёт с травологом. Надеюсь, здесь работает милая добрая женщина, обожающая свой труд.

Ближайшие несколько часов я усиленно расписывала планы каждого будущего занятия, пока рука не устала, а глаза перестали фокусироваться на буквах.

Собрала листы и аккуратно сшила их вместе зачарованной нитью. Доберусь до своей печатной машинки и обязательно приведу записи в порядок перед сдачей ректору Дайхарду. Должна успеть!

Откинулась на подушки. Сколько мне ещё тут лежать? Чувствую я себя хорошо, следов от простуды не осталось. Только время трачу. Скоро начнётся учебный год, и у меня совсем не будет возможности подготовиться. А ещё Белинда со своей гневной тирадой. И чем я не угодила этой женщине. Красивой женщине...

Задремала, но вскоре проснулась от чьего-то пристального взгляда.

— Вы премило сопите, знали, госпожа Ранвей?

Что за чёрт! Почему в этой академии все постоянно нарушают моё личное пространство? Мой гость совсем не походил на работника лазарета. Тёмно-синяя мантия с белыми нашивками на плечах и пуговицами в цвет. Непослушные светло-рыжие волосы и россыпь крупных веснушек по всему лицу, пытливые глаза болотного оттенка.

— Вы кто?

— Генри Мокбрайт, аспирант кафедры ментальных воздействий и способов защиты от них. Мы с вами почти ровесники, Элоиза.

— Чем обязана? — я на всякий случай вытерла уголки губ. Вроде, слюну на подушку не пускала, и то хорошо. Ещё бы дежурная утка не лежала в углу, и день был совсем замечательным.

— Я личный помощник Гидеона Дайхарда, и мне поручено позаботиться о вас в его отсутствие.

— Генри? Тот самый Генри? — я вспомнила рассказы Вивеки о том самом секретаре сурового ректора.

Теперь настала очередь Генри смутиться.

— Тот самый? — переспросил он, и я не знала, что ответить. Не пересказывать же те странные слухи о нём и Гидеоне.

— Пока лежала тут, слышала о вас только хорошее, — быстро выкрутилась из положения, однако парень мне явно не поверил, но уточнять не стал.

— Готовы к выписке, Элоиза?

— Ещё бы! — я откинула одеяло, совершенно забыв, что на мне лишь больничная роба.

Генри закашлялся и отвернулся.

— Собирайтесь, я подожду за дверью и провожу до ваших покоев.

Быстро стянула с себя надоевшую одежду и надела заранее подготовленную длинную тёмную юбку, белую блузку и кожаный корсаж . Ничего лишнего. Забрала волосы в высокий хвост. Вполне! И грудь не уступает в размерах одной заносчивой целительнице. Но совершенно никому ничего не собираюсь доказывать.

Сложила записи в наплечную сумку и с радостью покинула палату.

— Ух ты, — только и выдохнул Мокбрайт, и его веснушки стали ярче на покрасневших щеках. — Это мода такая столичная?

— Что-то не так? — я машинально одернула юбку.

— Все так. Вашим студентам гхм весьма повезло.

От его комплимента стало не по себе. Может, на севере не привыкли к корсажам? Нервно теребила завязки. Вот же глупое желание уесть Белинду и принарядиться. Теперь выгляжу глупо, и ради чего? Гидеон все равно не увидит. И хорошо что не увидит. Разоделась как вульгарная девка!

— Простите, Элоиз. Мы тут не привыкли к настолько привлекательным преподавателям. Я был бестактен, прошу извинить, — он протянул мне руку, и я попыталась ответить простым рукопожатием, но Генри ловко прижал мою ладонь к своим губам.

Было невежливо отдёргиваться, но момент казался ужасно неправильным.

— Как интересно, — задумчиво проговорил Мокбрайт, наблюдая за моей реакцией. — Боитесь мужчин?

— С чего вы взяли?

Я чуть отступила, и Генри заулыбался шире.

— Боитесь мужчин, но хотите на кого-то произвести впечатление. Точно не на меня, — он буквально пытал меня немигающим взглядом, и я почувствовала, как вокруг сгущается магия, а сама я тону в зыбком болоте. Да он пытается пролезть в мои мысли! Быстро отвесила ему ментальную пощечину, и Генри даже руку прижал к лицу.

— Всекло? — спросила наглого мерзавца, кривя рот в злой усмешке.

— Прелестно. Мы подружимся, Элоиз. Вы кое-кого мне очень напоминаете.

Он совсем не обиделся, а попытки прощупать меня быстро оставил.

— Кого же? — все ещё тяжело дышала после этой магической стычки и в очередной раз пожалела о выборе своего туалета. Грудь вздымалась над корсажем, и взгляд Генри то и дело ловил это.

— Дайте подумать, — он постучал себя указательным пальцем по губам, и они тут же расплылись в ухмылке полной превосходства: — Того, в кого вы влюблены, госпожа Но-бе-раль.

Я похолодела от этой фразы.

— Ты не скажешь ему!

— Ему? — он озадаченно почесал затылок. — В каком смысле, ему?

— А кого ты имел в виду?

— Госпожу Флюгз. Ты грезила о ней во сне и в палате принаряжалась, чтобы она обязательно увидела. Вы же в столице все свободных нравов. Я же прав?

Я так стояла, разинув рот. Свободных нравов? Он шутит так, что ли? Но Генри оставался серьёзен.

— Не понимаю, я никогда не ошибался.

— Ты! — я быстро исправилась, пытаясь держаться в рамках холодной вежливости. — Вы, Генри, совершенно бестактный и наглый человек. И будь, я мужчиной, я бы вызвала вас на дуэль.

— Так его! Так! Госпожа Ранвей, давно пора поставить этого нахала на место, — раздался задорный смех, музыкой прокатившийся по больничному коридору. Он же был занят. Пришёл?

— О, капитан, а я тут вашу новенькую хотел проводить до её покоев, а она дерётся! — Генри ткнул пальцев в свою красную щеку.

Гидеон удивлённо вскинул брови и вопросительно посмотрел на меня.

— Вы обидели моего Генри?

— Ваш секретарь попытался залезть ко мне в голову, а теперь распускает небылицы!

— Я сказал это только вам, Элоиз. Просто хотел помочь в делах сердечных. Вдруг ваше чувство взаимно?

— Сердечных? Как же много я пропустил, — Дайхарду было явно весело от нашей перепалки. — Смею вас заверить, что дуэли в Нуридже официально не запрещены, госпожа Ранвей. Дерзайте!

— Что? — испуганно пискнул Мокбрайт. — Она училась на факультете боевой магии!

— Выбирай себе секунданта, Генри, — хищно скалился ректор.

— Вы.

— Поздно, — бархатный баритон коснулся моих ушей, а теплые руки легли на плечи. — Меня уже выбрала Элоиз. Безумно хочу посмотреть, как она отделяет тебя во имя всех пострадавших от твоих вмешательств.

— Капитан, вы же не серьёзно!

— Я любитель пошутить, Мокбрайт? — проревел Гидеон, и его руки крепче сжали мои плечи, там определённо останутся красные следы.

— Никак нет, капитан. Время, место?

— Завтра в полдень в внутреннем дворе.

— Оружие?

— Пришлёшь в аудиторию метеомагии своего секунданта. Обсудим с ним. А сейчас свободен.

Генри поклонился и первым вышел из больничного крыла. Вот так авторитет у ректора Нуриджа!

Только когда за его помощником хлопнула дверь, хватка Дайхарда стала чуть слабее, но он все ещё держал меня.

— Идем? — мягко позвал ректор. — Можешь уже расслабиться. Поджигать моего помощника сегодня точно не стоит, он мне ещё нужен. У меня тонна бумажной работы навалилась из-за происшествия в Нуре. Я столько правил ради тебя нарушил.

Он сейчас это с укоризной сказал? Так не стоило утруждаться!

Гидеон оторвал от меня ладони, и на них тут же заиграло пламя. Я же почувствовала небывалое облегчение, словно из меня вытянули ядовитое жало.

— У тебя явные проблемы с контролем гнева, Элоиз, ты в курсе? — он развеял огненные язычки и пристально посмотрел на меня.

Моё сердце не выдержало этого взгляда, бешено заколотилось в груди, и я отвернулась, уставившись на тугие прутья оконных решеток..

— Простите, меня никто никогда так не злил.

— Кроме Генри и Боварда? — с пониманием спросил ректор.

— И отца, — пробормотала под нос.

— Как часто я это слышу, ты бы знала. Близкие люди бьют без промаха в самое больное. Хочешь поговорить об этом?

Он галантно подставил мне локоть, но тут же убрал, когда я смущённо завела руки за спину. Не хватало ещё, чтобы Белинда это увидела. Буду держать дистанцию с её женихом. Враги в Нуридже мне не нужны. Хватит с меня одного обиженного менталиста.

— Я пока не готова, ректор Дайхард.

— Капитан, — он с раздражением поправил меня.  — Капитан Дайхард. И добро пожаловать в мой форт, новенькая. К сожалению, мне плевать, готова ты или нет. Это не дружеская беседа с целью подтереть твои сопли, мне нужно понять, насколько ты опасна для окружающих. За мной!

И что Белинда в нем нашла? Его настроение меняется чаще, чем погода в столичном регионе. А я-то надеялся, что хоть в Нуридже мне не придётся носить сразу и зонтик, и веер.

— Куда мы идём?

— Увидишь, — процедил Капитан Дайхард.

Я очень сомневалась, что он ведет меня в мои покои отдохнуть. Гидеон лишь прибавил шагу, и мне пришлось буквально бежать за ним, чтобы поспеть.

Знать бы заранее, что мне подготовить: зонтик или веер?

*.*.*

То и дело нам встречались редкие студенты. Они с интересом поглядывали на меня, но стоило Гидеону бросить на них строгий взгляд, как они тут же вытягивались по струнке и шли по своим делам. Хочу так же. Одним взглядом убеждать, приковывать и не отпускать. Смогу же?

Молчание, воздушной прослойкой, надувшееся между нами, угнетало, и я не знала, с чем начать разговор с ректором, чтобы схлопнуть эту неловкость и дистанцию. Меня терзали сотни вопросов, но он чётко дал понять, что отвечать на них пока не собирается.

— Я подготовила годовой план занятий. Его ещё нужно перепечатать и продумать практическое задание для студентов пятого и шестого курса во втором семестре…

— Так план готов, или нет? — холодно спросил Дайхард.

И чего я ждала. Похвалы?

— Не готов.

— Плохо. По приезде ты должна была сразу же представить его мне.

— Но я же…

— Сбежала от сестры, в одиночку прошлась по вагонам, зная, что магией в поезде пользоваться нельзя, что защититься своими силами в случае нападения ты не сможешь. Продолжать? Прикрываться этим происшествием я тебе не дам. Ты выполняешь требования в любом случае, похитили тебя, заболела ты. Неважно. Берёшь и делаешь.

— Да, я с капельницей в руке план составляла, — повысила голос, задыхаясь от обиды, и тут же пожалела, что вообще раскрыла рот. Гидеон повернулся и окинул меня полным презрения взглядом:

— Мне тебе грамоту выписать за то, что работу свою делаешь?

— Нет, — поперхнулась своей обидой, но руки буквально зачесались от ладоней до локтей.

— О чём я и говорил, — устало выдохнул ректор, — полюбуйся.

Электрические всполохи то и дело змеились по моей коже, приподнимали дыбом волоски на руках, разбегались мурашками по телу, и я никак не могла их стряхнуть.

— Вы нарочно провоцируете меня!

С пальцев с треском сорвались крупные искры.

— Я виноват в том, что ты не контролируешь свою силу? Алоиз, у тебя были друзья? Любимый человек? Чем ты жила все эти годы?

Почему по щекам текут предательские слёзы? А я даже вытереть из наэлектризованными ладонями не могу. Почему каждый его вопрос буквально выжигает меня изнутри, заставляет чувствовать себя ничтожеством.

— Книги. Мне всегда нравилось учиться.

— А я вот не верю тебе.

— Не верьте. Это и было вашим испытанием? Пробить меня на эмоции и поглумиться?

— Я не глумлюсь, просто пытаюсь разобраться в том, кто такая Алоиза Иксора Нобераль. Фанатичная заучка или девочка без друзей и с очень ограниченным кругозором.

— Довольно! — Осекла его, и схватила себя за правую руку, которую уже начало сводить от желания выпустить в мерзавца сгусток моей боли и обиды.

— Не всё потеряно, — он самодовольно ухмыльнулся. — Контроль есть. Жаль, доверия пока нет. В мой кабинет.

Он толкнул самую непримечательную дверь в коридоре и пропустил меня вперёд.

Просторно. Большое окно с видом на холодное бескрайнее море. Потёртый письменный стол, старый диван, на котором лежала какая-то бесформенная тряпка. Деревянный пол с круглым изъеденным молью ковриком. А ещё книги. Море книг повсюду. Старые, с любовно подклеенными корешками и написанными от руки названиями. Что-то о мореплавании, технике ведения ближнего боя, дисциплина в армии. Энциклопедии, руководства, методички. Сердце заколотилось от безумного желания взять хотя бы парочку на вечер.

— Это всё ваше? — бесцеремонно открыла дверцу шкафа, забыв, как сильно злилась на ректора. Ни пылинки, только сладкий запах книг.

— Часть мои, а что-то отыскал в подвале форта и привёл в порядок. Другие в библиотеке.

Он подошёл почти вплотную ко мне и вытянул руку вперёд, доставая что-то с верхней полки.

— Моя любимая.

— Неукротимые стихии? — прочитала название на отсыревшей обложке.

— Мне всегда было интересно, есть ли способ совладать с тем, что описано здесь. Неугасимый огонь, глубинные воды, небесный свет, ветер тысячи гор, сердце земли.

— Изначальная тьма, — закончила за него, и на несколько мгновений в кабинете повисло молчание.

— Разве её вы не укротили? — повернулась к ректору и вновь поймала на себе какой-то странный взгляд, словно Дайхарду вручили пергамент на незнакомом языке и попросили прочитать.

— Множите слухи, госпожа Ранвей? — он убрал книгу на место и пожал плечами. — У меня нет никакой изначальной тьмы. Мои неукротимые стихи — это мои студенты.

— А тот зверёк. Его же вы подослали меня спасти?

Он на мгновение растерялся, а потом снова вернул себе фирменный капитанский тон.

— Я не допросе, Элоиза?

— Простите.

Повернулась к шкафу, чтобы закрыть стеклянные дверцы, как Гидеон рывком прижал меня спиной к себе. Одна его рука легла на талию, а вторая торопливо принялась расстёгивать высокий ворот рубашки. Новое испытания? Я должна сдержать гнев от его гадких приставаний?

Почему же мне так легко, а никакого гнева нет и в помине? Есть только моё шумное дыхание и шорох одежды. Увидела своё отражение в стеклянной дверце. Расширенные зрачки, полуоткрыте губы, дрожащие от рваных вздохов ключицы, а ещё его рука, обхватывающая мою шею. Нужно было испугаться, дать отпор, потому что на тыльной стороне его ладони вспухли чёрные вены, запястье напряглось, и дышать мне стало всё труднее.

Он душит меня?

— Терпи, Алоиза. Уже почти всё. Так надо?

Что надо? Умереть?

Хватала ртом воздух, но не могла насытиться, из меня уходила жизнь, комната шаталась, а перепуганная девушка в отражении превратилась в радужный блик.

— Не надо… прошу, — хрипела Гидеону, но чувствовала, что и он страдает.

— Терпи… дыши, не сопротивляйся.

Да и сил не было, я просто обмякла в его руках, и открыла глаза уже лёжа на диване.

Ректор преспокойно сидел за столом и без спроса листал мои черновики.

— Что вы со мной сделали?

Вскочила на ноги и тут же почувствовала тяжесть на своей шее. Прижала ладонь и нащупала холодный обруч.

— Что это?

— Твой шанс остаться в академии в качестве преподавателя, Алоиза. Этот артефакт будет поглощать твою магию только в случае сильного гнева. Разозлилась — лишилась сил. Действие временное, но это поможет уберечь тебя от спонтанных всплесков энергии. Безопасность учеников — приоритет Нуриджа.

— То есть я буду учить малолетних преступников…

— Детей, — поправил меня капитан.

— Я буду учить детей, и в случае чего, не смогу за себя постоять?

— Сможете, госпожа Ранвей. Просто не злитесь на них.

Зарычала и что есть сил топнула каблуком. Да он издевается? Ошейник на меня нацепил!

Тут же пожалела об этой сцене. Артефакт сработал, и я быстро села обратно на диван, когда ноги подкосило.

— Вы ужасный человек, капитан Дайхард.

— Ты тоже, Алоиза. Нет ничего хуже бомбы замедленного действия. Никогда не знаешь, когда рванёт. Я лишь удлинил твой фитилёк.

— А я бы ваш укоротила, Капитан, — едко ухмыльнулась и потёрла обруч.

— Приятно же? — он отложил мои записи и подпёр щеку рукой.

— Что именно?

— Не быть хорошей девочкой? Дерзить, спорить, наряжаться распутной девицей, — он потряс вырезанной на память фотографией из таблоида.

Папенька отозвал тираж, но я-то припрятала себе статью на память.

— В вещах моих рылись!

— Ага, ничего не скажет о девушке лучше, чем её сумочка и пометки на полях её тетрадок.

Моё лицо залило краской. Я вполне могла написать что-то приторно милое о новом начальнике. Ещё вчера я не знала, что он мерзавец и манипулятор.

Надула щёки, подбирая самую невежливую характеристику для него, а он возьми и скажи:

— Мне нравится проделанная тобой работа. Завтра приведи записи в должный вид, мне нужно будет утвердить твой учебный план. Только посмотри мои замечания и внеси поправки, хорошо?

— Хорошо.

Страшный человек. Психопат, меняющий настроение каждую минуту. Хуже этого мужчины, только моя реакция на него. Я радуюсь, сижу и радуюсь, что он меня похвалил. Я безнадёжна.

— Отлично, — он размял шею. — Теперь нам осталось посмотреть твою аудиторию, выбрать оружие для дуэли с Генри и познакомиться с одним новым учеником.

— Учеником? Я и остальных-то не знаю толком. Читала ваши характеристики только и всего.

— Ну этот совсем свеженький.

— Интригуете, капитан.

— Только предлагаю начать с него. Он сейчас находится в изоляторе. Я ещё не решил его судьбу. Оставлю его в Нуридже или сбагрю коллегами из Анкриджа. Поможешь справиться с дилеммой?

— Я?

— Ну да. Кто, как не преподаватель, способен разглядеть в своём ученике золотую жилку.

— Почему я чувствую подвох во всем, что вы говорите, капитан?

— Просто ты ещё не привыкла ко мне. Генри потребовалось три года.

Бедный Генри. Три долгих года с этим любителем кнутов и пряников. Я бы рехнулась.

Изолятор находился двумя этажами ниже, и представлял собой одиночную камеру с постелью, молитвенником на прикроватном столике, раковиной и унитазом.

Арестант сидел в тёмном углу, поджав под себя ноги. Завидя Гидеона, он попытался слиться со стеной.

— Знакомьтесь, Госпожа Ранвей это…

— Николас! — вскричала я, узнав своего обидчика из поезда, а Гидеон коварно заулыбался.

Глава 15

Гидеон

Я ждал гнева. Внимательно следил за Алоиз, но её ошейник ничего не фиксировал, а значит, совершенно другие эмоции терзали девушку сейчас. Удивление, ожидаемый испуг, ведь этот парень выкинул её из поезда. Но страх так и не сменился желанием возмездия, хотя кулаки моей новенькой сжались добела.

— Зачем это всё?

Она повернулась ко мне и одарила колючим взглядом.

— Считайте это собеседованием, госпожа Ранвей.

— Это что-то изменит? — она слегка задрала юбку и показала свой браслет на лодыжке. — Я уже в Нуридже. Ошибусь — выгоните меня?

— Не ваше собеседование. Его, — я кивнул на паренька.

Теперь на лице Алоиз появилась озадаченность. Но гнева все ещё не было.

— В каком смысле?

— Вы полноправный преподаватель. Я прислушиваюсь к своим коллегам и их суждениям. С преступлением Николаса я хорошо успел ознакомиться. На полном ходу он выбросил пассажира из поезда, угрожая огнестрельным оружием. К счастью, пострадавших нет.

— Да, потому что на мосту поезда всегда замедляются, и толкал этот парень меня в воду! Он все просчитал, чтобы не навредить мне.

А вот и гнев. Слабые едва уловимые нотки недовольства, но не к преступнику. Алоиз мной была недовольна, и прямо сейчас заступалась за своего потенциального ученика.

— Одно ваше слово, и он отправится в Анкридж. Против него достаточно улик, на сговор со следствием он категорически не идёт и не сдает подельников.

— Разве, это характеризует Николаса с отрицательной стороны? Он в одиночку готов искупить свою вину перед обществом. Не предал друзей.

Я бы поспорил со всеми этими пунктами. Николас сейчас разве же не скулил, оценивая свои шансы на исправительное наказание в Нуридже. Его единственным защитником была его же жертва. А не сдает он остальных не из благородства, мерзавец просто боится, что те расскажут куда больше о нем самом. А уж друзьями я бы эту шайку не назвал, но Алоиз продолжала.

— Все заслуживают второй шанс.  Мне вы дали такой.

— И вы готовы поручиться за Николаса? Стать его ментором?

— Вы точно так же поступили с Генри. Я заблуждаюсь? Но преступление вашего секретаря куда ужаснее. Ментальное рабство хуже физического насилия.

А она неплохо успела подготовиться.

— Генри не угрожал никому расправой. Не срывал с шеи дорогой кулон. Там ведь было что-то важное? Вы так часто пытается нащупать что-то рукой, Алоиз.

Она тут же коснулась красноватой борозды под ошейником и помрачнела. Мне удалось продавить её?

— Всегда можно купить новую безделушку. А Николас живой человек.

Этот живой человек выполз из тёмного угла и уже с интересом прислушивался к беседе. Слушай, слушай. Эту девчонку ты едва не прикончил. И она бы умерла в холодной воде, если бы моя тьма не сорвалась с поводка.

— Ваша тьма, — Алоиз заставила меня вздрогнуть, словно в мысли ко мне без стука ворвалась. — Вашу тьму многие тоже считают злом. Уверена, вы легко могли бы изгнать её из своего тела, опечатать в новом артефакте, но вы не стали. Дали ей шанс, и она уже не раз оправдывала эти ожидания. Пусть Николас станет моей тьмой. Той самой непокорной стихией. Ведь, вы  всем доказали, что непокорных не существует.

Я слушал её. Кому-то постороннему это могло показаться потоком идеалистического бреда, особенно дрожащему Николасу, но не для меня, Алоиза говорила понятными только для нас обоих вещами, и если она сейчас же не замолчит, я не смогу выполнить обещание, данное Террансу Нобералю. Не смогу не влюбиться в эту девчонку, которая влезла ко мне душу без магии.

— Уговорила, сегодня его заберёшь или завтра?

— Завтра. Пусть пока ещё немного подумает над своим поведением, — она добавила тону строгости и сурово скрестила руки на груди.

Да, ты понятия не имеешь, что с ним делать и пытаешься время выиграть, смешная! Мне было отчего-то ужасно весело, но улыбаться сейчас нельзя. А вот думать над своим поведением малолетний негодяй будет каждый день в Нуридже, за этим я прослежу. И пусть сейчас он преисполнен благодарности, но в мгновенные метаморфозы я не верю.

— Теперь когда мы утрясли эту маленькую формальность, хотите посмотреть вашу аудиторию? — я вновь предложил ей локоть, ни на что надеясь. Дежурный вежливый жест.

— С удовольствием.

Алоиз горделиво тряхнула головой и взялась за мою руку.

Это будет интересный год в Нуридже.

Алоиза

Я не ждала многого от учебной аудитории в Нуридже. Живо представляла себе очередную тюремную камеру только чуть-чуть побольше размером. Серые кирпичные стены, узкие решетчатые окна, жёсткие деревянные скамейки. Непонятно, почему Гидеон Дайхард разве что не мурлыкал тебе под нос от удовольствия. Предвкушает моё разочарование от увиденного? Ну я уж постараюсь выдержать все, что он мне там подготовил, и виду не показывать. Не доставлю ему сегодня такого удовольствия.

– После вас, – капитан толкнул большую двустворчатую дверь и пропустил меня вперёд.

Воспользовалась приглашением, и тут же не справилась с эмоциями, отпустила руку ректора и буквально вбежала в центр огромной круглой аудитории. Запрыгнула на платформу и огляделась. Мне снится? Даже в столичной академии я не видела ничего подобного. Стеклянный купол вместо крыши, небо, охваченное розовым закатом и лениво ползущие надо мной облака.

По периметру расставлены новые парты, столы с современными приборами, стеклянные резервуары для поимки грозы и солнечного света, метеозонд со спущенным шаром. Под потолком огороженный барьером внутренний балкон и две двери.

– Изначально здесь хотели сделать обсерваторию, но наш астроном облюбовал себе старый маяк, проводит занятия и живет там, ну а мне пришла в голову мысль приспособить это место под кое-что другое.

– Идеально, – только и выдохнула я.

Мысленно я уже висела у Гидеона на шее и благодарила его за этот сюрприз, но решилась только на выдержанное во всех рамках приличия:

– Спасибо, капитан Дайхард.

– Если вам понравилось, то я очень рад.

Его улыбка не позволяла думать об обратном. Он,правда, радовался вместе со мной.

– О, капитан! – раздался возбуждённый возглас с балкона.

Целая толпа ребят ввалилась с улицы и свесилась с перилл. На вид им всем было около пятнадцати-шестнадцати лет. Две девушки и трое ребят.

– Это она?

– Хорошенькая.

– Я бы тоже на неё запал, капитан.

– Отличный выбор!

Перевела взгляд на Гидеона, но его совсем не смущались выкрики студентов.

– Тоже? – спросила ректора, но он и бровью не повел. У меня же от этих комментариев мгновенно вспыхнули щёки.

– Напридумывают себе всякого, не обращайте внимания, госпожа Ранвей.

Ну да. Эти слухи лучше пресечь, ведь у него отношения с Белиндой. Мне бы на её месте точно было бы неприятно слышать что-то такое.

– Спускайтесь сюда, – Дайхард поманил студентов.

– Лучше вы к нам, капитан! Тут шикарный вид.

Кто-то из ребят направил в сторону платформы, на которой я стояла, магический импульс, и круг медленно пришёл в движение. Я быстро отошла от края, а Гидеон запрыгнул ко мне.

– Как вам нововведение? Никаких лестниц.

– Вы сами это сделали?

– Нет, конечно. Студенты с артифакторики постарались. Механизм рассчитан на тридцать человек. Магический барьер не даст сойти с платформы до полной остановки, исключая падение.

–  Смотрю, вы очень хотели заиметь метеорологию в Нуридж.

— Это так заметно? – он по-мальчишечьи улыбнулся, и в его черных глазах промелькнул задорный огонек.

– Теперь я ещё больше боюсь подвести вас, капитан.

– Не меня, Алоиз, – прошептал Гидеон и добавил: – Их не подведи. Они ждут чуда.

– Ну, спасибо вам. До этого мгновения я совсем не волновалась, а вот теперь начинаю.

– Поздно уже волноваться. Пора знакомиться.

Платформа встала в пазы под самым куполом, и мы с ректором Дайхардом оказались среди моих новых студентов.

Ещё дома я внимательно изучала личные дела своих учеников, но понять кто есть кто было непросто. Нашла глазами бледную темноволосую девушку с деревянным бочонком в руках и стойким холодком цепких пальцев смерти вокруг.

– Ты Ритти Торнхилл. Некромант и призыватель духов.

– В точку. Как вы догадались? – она радостно заулыбалась, а двое раскосых близнецов за её спиной залились беззлобным смехом.

– Ты бы в зеркало себя видела, Торнхилл, живая мертвячка.

Девушка не обиделась, а вот светловолосый парнишка, пожиравший Ритти глазами все это время, подскочил к парочки с кулаками.

– Слова свои назад забери Карвейн, – шипел студент.

Судя по расслабленной реакции окружающих, подобные сцены были частым явлением. Ритти закатила глаза, а девчонки вовсю бились об заклад, и на горе-защитника никто не ставил. Сама с трудом сдерживалась. Неудивительно, близнецы были на голову выше своего одногруппника. Шансов никаких!

— Это не Карвейн, а Крайвен, – поправила горячую голову, и все, включая капитана Дайхарда, уставились на меня.

– Вы же братья Чи? Угадала?

– Их личных дел я вам не присылал, я сам был не до конца уверен, что они останутся в Нуридже, – пробормотал Гидеон.

– Мы с сестрой были на вашем стихийном посвящении, – я тут же запнулась, не проболтаться бы, что я Нобераль. Сами-то они меня точно не вспомнят, им было не больше года. – Карвейн огненный маг, а его брат Крайвен земляной. Красивая была церемония. Ваши мама и папа так гордились.

– Ты… Вы были на нашем посвящении? И родителей помните? —хором спросили парни.

– Смутно, – честно ответила я. – Мне тогда был лет пять-шесть. Но церемония была шикарная. Впервые видела, как нисходят духи стихий, потому хорошо запомнила. Мир тесен.

– Ещё как, – согласились братья.

– А ты, наверно, Тайрис Флитчат. Зачарователь, – обратилась к горячей голове.

– Он самый. Помогал нашему капитану записывать для вас любовный эфир.

– Фли, – строго напомнил о своем присутствии Дайхард. – Я же тоже могу что-то про тебя всем рассказать.

– Ой, можно подумать ещё кто-то в Нуридже не знает, что он сохнет по Ритти, –  не выдержала вторая девочка, на шее которой висели очки на веревочке, а кучерявые зеленые волосы были собраны в тугой хвост. Смуглая.

Наверно, южанка. Кто там у нас был с юга?

– Слышь, болтница!

– Тайрис, завязывай. Бесишь уже. Я тоже в курсе. И на меня с кулаками кинешься? – некромантка дернула раскрасневшегося одноклассника за рукав.

– Не кинусь, – бурчал адепт Флитчат.

Гормоны тут у всех просто зашкаливает. Аж воздух искрит.

– А я? Меня знаете? – вновь подала голос южанка, и я наморщила лоб.

– Минутку, – я перебирала в голове всех студентов по списку.

– Я вам помогу!

Она не стала дожидаться меня, распустила волосы, которые тут же выпрямились и зеленой волной легли на плечи. Девушка стремительно менялась. Форма лица, цвет и разрез глаз, нос. Всего через мгновение я смотрела на свою точную копию, только яркие волосы выдавали самозванку.

– Хельтида Гросвик. Как я могла забыть! Ты метаморф.

– Вы неплохо подготовились, госпожа Ранвей, за что сидите? – спросила в лоб Хельтида, и я быстро поправила платье, спрятав ножной браслет.

– Превышение пределов самообороны, – уклончиво ответила студентке.

– Хотим знать подробности. Напавший на вас мертв? – глаза у Ритти тут же загорелись. – Скажите его имя, и я попробую связаться с духом.

– К счастью, он жив. Никаких на сегодня сеансов, – возразил Гидеон.

– Покалечен?

– Скорее, унижен, – отшутилась я, представляя мокрое пятно на штанах Боварда.

– За что же вы его так? – поинтересовался Карвейн.

– Лез ко мне с поцелуями.

Девочки с пониманием закивали, а вот на лицах ребят появилось недоумение.

– И это всё? – удивился Тайрис.

– А тебе мало, Фли? – пихнула его Ритти. – Полез бы ко мне, я бы тебя вскрыла без анестезии.

Они так мило препирались, что у меня и в мыслях не было, что передо мной опасные преступники. Обычные студенты. Непосредственные в силу возраста, но совсем не злые.

— Это весь мой класс, включая Николаса? – спросила Гидеона. – Личных дел явно было больше.

– Остальные на каникулах. Заслужили хорошим поведением увидеть родных перед началом учебного года.

– Кроме Флаффи, у бедняжки опять эти самые дни, – вздохнула Хель.

– Эти дни? – с опаской спросила девочек. Я, конечно, допускаю вспышку легкой раздражительности, но чтобы так?

Флаффириона Лерой шестнадцати лет, тихая студентка без правонарушений. Особых пометок по ней я не припомню, кроме странной синусоиды, по которой её успеваемость всегда падала к концу месяца. Что же за дни такие у неё наступают?

– Эти самые! – Флитчат задрал к небу голову и протяжно завыл, вновь получив тычок от подруги.

– Я не стал указывать это в письме, госпожа Ранвей. Адептка Лерой страдает от ликантропии. Здесь она добровольно учится самоконтролю. От неё не будет проблем. Ручаюсь. Белинда Флюгз следит за её лунным циклом и вовремя даёт седативные препараты.

Вот как. Оборотня я в последний раз видела только в цирке уродов, куда мы с Ви однажды втихаря сбежали от папеньки, и зрелище это было не из приятных. Существо издавало такие пронзительные вопли, что от них кровь стыла в жилах. Но раз Гидеон сказал, бояться нечего. Наверное?

– А кто такой Николас? – ревностно спросил Тайрис, потирая ушибленный бок.

Я посмотрела на ректора, но он лишь пожал плечами, показывая тем самым, что представить парня должна именно я.

– Он… Он ваш новый староста и мой личный помощник. Взят за мелкое правонарушение.

– Охренеть! Староста?

Все, кроме близнецов, нервно переглянулись.

– Кэтрин будет вне себя.

– Её ждет неприятный сюрприз.

– Так ей и надо. Достала командовать.

– Почему все так боятся Кэтрин? – спросила ребят, чувствуя себя предельно глупо. В досье были лишь отметки и положительные достижения юной адептки Биккер. Ни единой жалобы. Блистательная ученица, благодаря которой Нуриджу удавалось удерживать хороший средний балл.

Гидеон не торопился отвечать и сам внимательно слушал студентов. И как у него получается вот так сливаться со всеми и не вызывать ни у кого дискомфорта. Своего ректора я откровенно побаивалась, а и в присутствии деканов факультетов постоянно терялась. Но у Дайхарда какой-то особый вид магии, который располагает всех вокруг.

– Она любимица госпожи Флюгз. Отбывает здесь наказание за какой-то очень страшный проступок, и никто не знает за какой, – шептала Ритти.

– Враньё. Я знаю, – рассмеялся капитан. – Но вам не скажу.

– Слухи ходят разные. Но с момента поступления в Нуридж она ни разу не ослушалась приказа и даже заслужила право ездить к семье на каникулы.

– А ещё она староста, волонтёр в клинике для бездомных животных, отличница. Носа не кажет из-за книг. Мальчиков не подпускает, хотя Леонард хвостом за ней ходит. Бедняга.

– Кого-то это очень напоминает, – Гидеон не сводил с меня насмешливого взгляда.

Хах. Туше, господин ректор.

– Все потому что она по нашему капитану сохнет. Зачем ей сопливый маг ветра, когда рядом величайший заклинатель тьмы.

– Обожаю их, – вполголоса поделился Дайхард. – С ними таблоиды не нужны. Послушаешь их вечерок и будешь в курсе всех дел в академии. Про Леонарда я сам не знал.

– Думаете, зря я решила сделать Николаса старостой?

– Время покажет. Но мне самому интересно, что из этого выйдет.

Небо уже давно потемнело, а я все слушала ребят, чувствуя приятное покалывающие ощущение в затылке, словно и не было моего выпускного и вручения диплома. Закончились очередные летние каникулы, и я вернулась в стены своей родной академии. Но в этот раз я не была заучкой, к которой обращались только за подробными конспектами. Я была кем-то другим. Кем-то своим.

– Ладно, вы тут отлично прибрались, адепты, а теперь отправляйтесь по койкам. Вашей преподавательнице нужно отдохнуть, у неё был тяжёлый день, – Гидеон сгонял всех на платформу, а ребята многозначительно переглядывались. – И нет, можете остановить свою фантазию. Госпожа Ранвей уже помолвлена. Не со мной. Дома её ждёт жених.

Разочарованное роптание и комментарии о том, что жених может и подвинуться, заставили меня нервно рассмеяться.

Странное дело, но все эти намеки совсем не оскорбляли меня. Я бы тоже с удовольствием пофантазировала о Гидеоне, но это невозможно, он любит другую, а я… Я просто очередная арестантка с позорным ошейником.

С уходом студентов неловкости в опустевшей аудитории стало в разы больше.

– Они всегда так шутят. Ты привыкнешь, Алоиза, не обижайся. Тут скучно, и отношения между преподавателями – единственное, о чем можно посудачить. Это не последний слух. Завтра они будут считать наших будущих детей.

– Я не понимаю вас. Когда мы одни, вы со мной на «ты», обращаетесь по имени, а на людях… – запнулась, во рту вдруг пересохло.

– Вас смущает? Я могу всегда с вами на «вы».

– Нет. Смущать это должно вашу невесту. Все эти новые слухи, домысли, то, как вы прикасались ко мне сегодня в вашем кабинете… Мой глупый эфир.

– Мою невесту? – он выглядел озадаченным.

– Какая же я идиотка. Сестра говорила так много хорошего о вас, показала своё первое воспоминание. Потом вы спасли меня, когда я чуть не утонула. То, как вы обращается со студентами.

– Алоиз, – он быстро перебил меня. – Мне кажется, вы немного запутались. Вас спас не я, а моя тьма, в академию я принял вас, потому что вы сознались в преступлении. Не идеализируйте меня, вам просто не с чем сравнивать. Я понимаю ваши чувства сейчас. Отец поступил некрасиво, Бовард повёл себя как мерзавец. Сейчас в вашем сердце благодарность за ощущение защиты. Но в остальном вы заблуждаетесь.

– Я же даже не сказала, что я чувствую.

– И не говорите то, о чем завтра будете сожалеть. Это импульсы, госпожа Нобераль. Слишком много потрясений выпало на вашу долю в последние дни, и я впредь тоже буду держать дистанцию чтобы более вас не смущать.

Он только что отшил меня, не дав и рта раскрыть. А я-то хороша. Что на меня нашло? У него есть возлюбленная, и я сейчас мало чем отличаюсь от незрелых влюбленных студенток.

Но сердце не слушалось доводов господина Дайхарда. Оно сбивалось с бега и усталый шаг, а потом вновь неслось как сумасшедшее, стоило заглянуть в черные участливые глаза. В жизни не чувствовала ничего подобного. Больно, горячо, иссушающее, стыдно. Словно без одежды стою перед ним и прикрыться нечем.

Дверь аудитории открылась, и Дайхард облегченно выдохнул:

– Белс! Как хорошо, что ты пришла.

Волосы декана факультета целителей распущены. Больничную мантию она сменила на строгий костюм для верховой езды, сапоги выше колен, на поясе хлыст.

– Твой Генри несёт какую-то чушь про дуэль и секунданта. Попросил зайти сюда и выяснить что-то про оружие для поединка. Он сбрендил?

– Ты на прогулку собралась?

– Как видишь. И так задержалась за-за твоего секретаря, уже почти стемнело.

– Переоденусь и обсудим детали тогда. Это Элоиза вызвала Генри.

Белинда окинула меня заинтересованным взглядом, я же мечтала испариться или сбежать куда-нибудь в карцер к Николасу. Я же только что чуть не призналась в любви её возлюбленному.

– Тогда подожду в конюшне. Кого тебе седлать?

– Ворчуна. Я сейчас догоню тебя. Быстро покажу госпоже Ранвей, где её спальня и вещи.

– Всего хорошего, Элоиза, – попрощалась со мной Флюгз.

– Удачной вам прогулки.

Лучше бы он сразу ушёл с ней. Вновь подниматься с Гидеоном на этой крохотной платформе было просто  невыносимо. Он молчал и бросал на меня извиняющиеся взгляды, от которых становилось только хуже.

– Эта дверь ведет на смотровую площадку, а вот эта в вашу личную комнату. Не перепутайте.

Капитан повернул торчащий из замочной скважины ключ.

– Обустраивайтесь. Ваши вещи внутри, на постели свежее бельё и ваше выстиранное платье.

– Спасибо, – хрипло проговорила и не глядя на него и шагнула к комнате.

Он успел поймать меня за руку прежде, чем я позорно сбежала.

– Я не помолвлен, – он как-то болезненно поморщился. – Понятия не имею, зачем я сейчас говорю это вам, Алоиз.

– Вы благородный человек и не любите слухи и домыслы, – пришла на помощь капитану, и Гидеон вымученно вздохнул.

– Именно.

– Тогда хочу, чтобы и вы знали, что никакого жениха у меня нет.

– Я буду знать.

Он слишком долго держал меня за руку и слишком долго и пристально смотрел в глаза, пока не прошептал:

– Спокойной ночи.

Меня хватило только на короткий кивок.

Лишь только когда платформа поехала обратно вниз я позволила себе задышать вновь. Что это сейчас было?

Глава 16

Гидеон

– Ты так ей и сказал? – Белс поморщилась и хлопнула себя ладонью по лицу. Даже Ворчун встревоженно дёрнулся подо мной и повел ушами. Погладил его по шее, и он быстро успокоился, чего не сказать обо мне.

– А что ещё я должен бы сказать? Я немного староват для тебя. Мы едва знакомы, я не тот, кто тебе нужен. Ты слишком молода и сильно заблуждаешься на мой счёт?

– Правду, Гидеон. Боже, мужчины такие идиоты, не устаю это повторять, – она прицокнула языком, и её Бриз расценил это, как команду ускориться.

Ворчун же опять напрягся, приняв оскорбление на свой счёт. Обидчивая скотина.

– Кому–то хоть раз было легко от правды, Белс?

– Я сейчас не про твою сбежавшую невесту толкую. Пора бы уже отпустить ту историю и выбросить колечко, а не изводить себя изо дня в день. Твоей бывшей, конечно, стоило подсластить тот отказ. Но, с другой стороны, она не оставила тебе шансов. Отвергла и позволила жить дальше. Хоть ты и не воспользовался возможностью. Когда ты последний раз был с женщиной.

— Это я с тобой точно обсуждать не буду.

Подруга закатила глаза:

– Но про Алоиз разговор ты начал сам.

Белинда во всем была права. Я даже не пытался жить дальше, хотя письмо и кольцо были весьма категоричны, сколько ни читал все не мог отыскать между строк хоть отголосок надежды. А у неё, должно быть, уже дети подрастают.

– Что мне делать, Белс?

– Ты все уже сделал. Весьма грубо отверг девочку, даже не дав толком признаться. Гнилое благородство, Гидеон.

– Сейчас она преступница и находится у меня в подчинении. Я нарушу с десяток правил, включая устав Нуриджа, запрещающий подобные отношения. Да и потом, она аристократка, а я… Это мезальянс, как ни крути. Её отец никогда не одобрит нечто подобное.

– Ты сам себя слышишь? Мезальянс? Звучишь, как моя бабуля. Это она такими словечками любила разбрасываться, да только замуж, вышла за священнослужителя, успев родив от него мою мама и дядюшку ещё до брака. И ничего, камнями их не закидали.

– Тогда время было другое, Белс. Война.

– Другое? Гидеон, таких как я в то другое время сажали в тюрьму за проявление чувств. Сейчас свободы куда больше, а все заморочки лишь в твоей нерешительной башке. Да и потом, тебе не завтра жениться на ней. Начни с малого. Подари ей что–нибудь.

– Я подарил.

– Ярмо на шею? Это я увидела. Давно ты студентов приковываешь к себе? Отслеживаешь эмоциональный фон? Девчонка же ещё не знает, что ты на неё навесил, старый извращенец!

– Я не про обруч, Белс. Я подарил ей книгу. Оставил в комнате. Алоиз поймёт.

– Книгу, – она повторила, не скрывая саркастических ноток.

– Она любит книги, – тупо возразил, понимая, как нелепо я выгляжу сейчас. Как нелеп и унизителен весь это разговор.

Когда мы нашли Алоиз в грузовом вагоне, при ней была та самая книга Крамера, но безнадежно испорченная. Раз даже в такой момент она держала это издание при себе, значит, оно ей дорого. Генри без труда нашел в комиссионке такое же пособие, пока я улаживал дела с поездом и писал объяснительную начальнику станции.

– В любом случае, проявление чувств к арестантке может быть неправильно расценено окружающими. Я поставлю юную леди в неловкое положение. Её репутация будет под угрозой.

– Она соблазняла жителей столицы под видом блудницы, Гидеон! О какой репутации ты говоришь. Её папенька пыжится изо всех сил, чтобы покрывать инфантильные выходки своей младшей дочурки, но скоро все узнают, что она сидит в Нуридже. А кто виноват? Она за дело наказала мерзавца, который приставал к ней. Детская шутка с безобидной тучкой. Здесь же Алоиз Нобераль не за проступок. Ты решил нанять её под сомнительным предлогом. Именно ты захотел, чтобы она попала в Нуридж, но теперь всячески делаешь вид, что не запал на юную Нобераль. Ты поднял всех на уши, чтобы найти её, парализовал всё северное направление железной дороги. Твоя тьма сорвалась с поводка и помчалась к ней. Мне продолжать?

Белинда озвучивала мои собственные мысли. То, в чём я сам не мог себе признаться, и продолжал отрицать очевидное.

– Я бы сделал то же самое для любого подопечного Нуриджа.

— Вот опять ты заладил эту дешёвую пафосную ерунду. И увязался ты за мной просто чтобы Ворчуна выгулять, а не попросить совета? Я всегда на твоей стороне, ты же знаешь.

Она подбадривающе улыбнулась, но легче мне не стало. Я сам чувствовал себя преступником за собственные мысли и желания. За те эмоции, что я испытал, когда увидел несчастную Алоиз в пижаме среди разложенных на полу грамот, а потом тонущую в реке, лежащую в соломе, злящуюся на Генри в больничном крыле, всепрощающую напротив камеры Николаса. Такую разную. Смешную, странную, целеустремлённую.

– У тебя же есть совет?

Подруга призадумалась и быстро ответила, не сдерживая ехидой усмешки.

– Для тебя–то? Не–а. Не поторопишься, я могу сама приударить за леди Нобераль. Есть в ней что–то притягательное и бунтарское. И Генри что–то странное наплёл сегодня вечером. Сказал, она с моим именем на устах проснулась.

– Ты не посмеешь, Белс!

– Пари? Кто первым урвёт настоящие свидание с новенькой? – смеялась подруга, а зная её характер, я понимал, что она не шутит.

– Общение с Алоиз тлетворно на тебя повлияло Белинда. Это она любительница споров.

– Не юли, Гидеон. Принимаешь вызов?

– И на что же мы спорим?

– Свидание с новенькой уже неплохая награда, ты так не считаешь?

Для неё все было так просто. Никакого страха и смущения. Однажды она решила все для себя и больше не сворачивала с выбранного пути. Любить без страха, без оглядки на титулы, сплетни, неодобрительные взгляды. А я? Мне было комфортно в моём мире, пока одна девушка не потревожила затяжной сон, напомнив, что я ещё способен на что–то глупое и мальчишеское. Остановить поезд, арестовать министерскую дочку, мечтать о ней, приковать к себе, чтобы считывать не только её гнев, но и печали, страх, отчаяние. Защищать, чтобы история с поездом не повторилась, а никакой условный Бовард Леминбрюк не похитил более её поцелуй.

– Давай без пари. Победит сильнейший.

– Да ты сольёшься ещё на старте, Гидеон. Уже слился, отказав ей. Запомни хорошенько этот день, когда тебя придавило твоим же никчёмным благородством, ты сдохнешь в гордом одиночестве, капитан Дайхард.

Она пришпорила Бриза и помчалась к конюшням Нуриджа, оставляя нас с Ворчуном далеко позади. Даже тьма этим вечером решила прогуляться, и мне даже подумать страшно, куда она, скорее всего, сбежала. Только в этот раз из вредности ничего мне не показывала. Дуется до сих пор за грубости в адрес Алоиз. Предательница.

– Как думаешь, – спросил молчаливого коня. – Мне будет завтра мучительно стыдно за поведение моей тьмы?

Ворчун утвердительно фыркнул, и мы лениво потащились к замку.

И в какой момент я пропустил этот удар между рёбер и не поставил барьер? Прижал руку к ноющей груди. А ведь я думал, что после тридцати уже ничего не расшевелит эту полумёртвую мышцу. Ошибался.

А если Белинда на самом деле пригласит её на свидание? А если Алоиз это понравится?

Алоиза

В страдальческой позе просидела я недолго. Работы у меня сегодня оставалось немало, а ещё вновь вернулось ощущение, что за мной наблюдают. Протёрла глаза, и какой-то темный бесформенный силуэт быстро прошмыгнул под кровать и теперь таращился оттуда двумя блестящими обсидиановыми точками, которые были чернее самое темноты.

— Я вижу тебя мой, Не Келпи. Вылезай, я тебя ещё поблагодарить не успела.

Уже знакомая кошачья морда боязливо высунулась наружу и диковато посмотрела на меня.

— Не знаю, что тебе там наплёл капитан Дайхард, но я не кусаюсь. Видишь, даже клыков нет.

Я оттянула губу указательным пальцем и показала тьме свои зубы, а потом постучала рядом с собой.  Неведомое существо сделало пару неуверенных шажков в мою сторону. Терпеливо ждала ночного нарушителя спокойствия. Неестественно длинный хвост волочился по полу за своим хозяином, оставляя темный искрящийся шлейф.

— А ты милашка, — искренне призналась ручной тьме.

Она довольно заурчала и открыла ещё пару глаз, заставив меня вздрогнуть. Теперь рядом со мной сидело нечто похожее одновременно и на котенка, и на пушистого хвостатого паучка.

Боязливость тьмы быстро прошла, сменившись любопытством. Она изучала меня, обнюхивала и даже слегка попробовала на зуб. Я же тоже вовсю воспользовалась возможностью пощупать ту самую непокорённую стихию.

— Ты же изначальная тьма?

Существо насмешливо фыркнуло. Ну да, мне тоже смешно, что я наглаживаю древнейшую энергию.

— Гидеон твой хозяин?

Очередное фырканье, за которым последовал несильный укус.

— Поняла-поняла. У милой древней тьмы не может быть хозяина. Ты его друг?

Пушистый комок призадумался и через мгновение утвердительно кивнул.

— Ладно, тьма. Ты же не расскажешь Гидеону, что я тут давила слезу? Не хочу, чтобы он считал меня слабачкой. Договорились?

Кивок.

Осторожно перенесла сопротивляющуюся четырёхглазую сущность на кровать.

— Посидишь тут немного, я быстренько настрою печатную машинку, а потом ещё потискаю тебя.

Тьма подтолкнула мордой лежащую на кровати книгу с до боли знакомой обложкой. Крамер! Взяла совершенно новое издание со смешанным чувством. Не самая моя любимая методика преподавания, но при мысли, что-то кто-то купил для меня новую книгу взамен испорченной на сердце мгновенно потеплело. Открыла и тут же наткнулась на знакомый почерк:

Не вздумай пилить моих студентов, Новенькая. Это можно делать только мне!

Улыбнулась, чувствуя, как глаза опять намекают, а в горле теснится ком. Да что со мной такое?

— Твой друг очень странный. И как ты с ним уживаешься!

Прижала к груди книгу. Придётся мне пересмотреть отношение к трудам Джедиайи Крамера, теперь это одно из моих любимых изданий. Поставила его на книжную полку над письменным столом и принялась разбирать остальные вещи. Тьма же зачем-то топтала моё злополучное платье, видимо, изображая молочный шаг. У неё были явные проблемы с имитацией поведения кошки, но она очень старалась.

— Разрешаю сожрать тебе этот кошмар. В жизни больше это не надену эту тряпку.

Не ожидала, что тьма воспримет это настолько буквально, но она неестественно широко раскрыла клыкастую пасть и принялась стремительно поглощать платье, всасывая в себя как макаронину. Облизнулась и снова приняла невинный вид.

— Одеяло не трожь только, тут довольно прохладно...

Она и меня сожрать в один присест сможет и не моргнёт!

Моя комната была мансардной, с большим окном, выходящим на море. Шкаф, стол со стулом и книжные полки, закуток с ванной и туалетом. Уютно. Больше всего я люблю обживаться на новом месте, раскладывать вещи, протирать пыльные углы.

Быстро поставила печатную машинку на стол, загрузила чистые листы в один лоток, а свои рукописные планы в другой. Отец не хотел покупать мне это устройство, считая механизацию труда проявлением лени, я же видела в этом возможность потратить время на что-то другой. Пока машинка распознавала моя почерк и печатала текст, я могла прочитать парочку статей, писем, накидать план для курсовой. Бесценно.

Сейчас же я просто планировала разложить вещи по местам.

Тьма не стала сидеть на диване и таскалась за мной, заглядывая в сумки.

— Шпионишь за мной?

Не ответила, но в четырёх глазах отразилась глубокая обида, словно я оскорбила её самым страшным образом.

— Извини, просто твой друг очень нравится мне, и мне бы не хотелось, чтобы он через тебя увидел, как я кладу в комод свои панталоны. Он явственно дал понять, что отношения между нами сугубо профессиональные, мной Гидеон не заинтересован как девушкой. Но всё же… панталоны — это личное!

Снова смешливое фырканье. Кажется, настала моя очередь обижаться на тьму. Душу тут ей изливаю, а она издевается.

— Не говори ему. Это, правда, все очень глупо. И влюблённость моя тоже глупая.

Дальше прибиралась я уже молча, под мелодичные щелчки печатной машинки, она справлялась быстрее меня. Ускорилась. Даже с артефактом сражаюсь и пытаюсь выиграть соревнование, которое сама же и придумала. Может, у меня действительно какие-то проблемы с самооценкой, гневом и перфекционизмом? Села на кровать и сделала глубокий вдох. Ничего же страшного, если я хоть разок проиграю?

На стол лег последний лист моего годового плана с учтёнными правками от капитана Дайхарда. Безумно хотелось отнести ему бумаги прямо сейчас, но он поехал на прогулку с Белиндой. Вдруг они сейчас пьют чай в кабинете, обсуждают моё признание и даже тьму выгнали, чтобы не смущала их и заодно проследила за мной.

Посмотрела на безобидное существо. Ко всему прочему я ещё и параноик. Не выглядело оно участником коварного заговора.Напротив, абсолютно искренний комок тьмы, который при любой возможности пытался потереться об мою ногу.

Когда я собралась принять ванную, гостью всё же пришлось оставить за дверью и строжайшим образом запретить заходить. Послушалась. Зато она в очередной раз удивила меня, когда разложила мою постель и забралась под одеяло, прикинувшись спящей.

Стихийные духи спят вообще? Если она элементаль, то сон ей не нужен.

Потыкала её пальцем, но тьма демонстративно захрапела.

— Гидеон не будет скучать по тебе ночью?

Храп стал громче.

— Ладно, оставайся, только не храпи.

Четыре глаза снова жутко уставились на меня, а потом комок концентрированного меха и тьмы подкатился мне под бок и изобразил заискивание.

Мне ничего не оставалось, как обнять странную гостью. Зато не замерзну. Теплая такая. Может, забрать её у капитана насовсем?

Глава 17

Алоиза

Проснулась затемно. Моя новая подруга непросто никуда не ушла, она тугим коконом опутала моё тело, словно отчаянно пыталась слиться со мной за ночь.

Я прочистила горло кашлем, и четыре глаза мгновенно открылись и принялись с тревогой оглядывать меня, от кокона отделилась одна лапа и легла мне на лоб, заботливо проверяя температуру. Я бы лопнула от умиления, если не осознание, что меня тискает древнее существо, возможно, появившееся ещё до начала времен.

– Я в порядке. Не болею, – быстро ответила тьме, потому что теперь её конечность напоминала медицинскую лопату и начала тыкаться мне в губы.

Она и за Гидеоном так ухаживает? Вот везунчик.

– Твой друг не будет ревновать или скучать без тебя?

Тьма состроила максимально обиженную моську, едва я упомянула капитана. А мы с ней похожи.

– О, я тоже дуюсь на него. Он перебил меня во время очень важного признания, но ты сама видела моё фиаско. Капитан Дайхард так сильно боялся услышать это, что решил поскорее меня заткнуть и сбежать. Но надо жить дальше, правда? Отпустишь?

Тьма нехотя ослабила кокон, позволяя мне выбраться.

– Ты кофе пьёшь?

Вопрос был скорее из вежливости, не думаю, что древняя стихия присоединится ко мне за утренней чашечкой, но я получила от неё вполне внятный кивок.

Потому следующим прибором, который я достала из своего чемодана, была кофеварка. На неё я накопила сама. Если печатную машинку отец скрепя сердце подарил мне на день рождения, то это адское устройство для него было уже за гранью добра и зла.

– Сейчас я покажу тебе, что такое истинная тьма во всей красе, – приговаривала я, настраивая аппарат и насыпая зёрна. Надеюсь, поблизости найдётся магазин, чтобы пополнить мои запасы, или я умру от ломки.

– Нужно нажать вот сюда. – показала на кнопку. – Кофеварка напитается твоей магией и начнёт работу. Хочешь попробовать?

Лапка тьмы осторожно коснулась клавиши, и прибор в этот же миг зажужжал, перемалывая зёрна.

Всего через несколько минут мы с моей новой подругой встречали рассвет на смотровой площадке, попивая самый уникальный и черный кофе из всех, приготовленный самой тьмой.

– Как думаешь, я смогу стать хорошим преподавателем? – спросила свою молчаливую компаньонку.

Она призадумалась, а потом пожала плечами. Зато честно. Я же вернула взгляд к горизонту, где серое облако портило красоту ледяного рассвета. Поставила чашку на парапет, хрустнула пальцами и воздела руки к небу. Это один из самых легких фокусов любого погодника. Я практиковала его с первого занятия на факультете дополнительной специальности. Преподаватель называла его ластиком. Нужно было максимально сконцентрироваться и просто стереть облако с неба. Если оно не успело перегородиться в грозовую тучу, то справиться с таким сможет даже маг с низким потенциалом.

Глубокий вдох, сила на кончике большого пальца, левый глаз прикрыт. Острожные круговые движения, я же не хочу случайно создать смерч, все же мой потенциал не низкий и даже от среднего далёк.. Облако начало медленно растворяться, оставляя после себя рваные лоскуты, напоминающие сахарную вату. Легко! Отряхнула руки, снимая напряжение. В моём случае труднее не перестараться. В чём-то Гидеон прав, мне нужен контроль. Много контроля. Коснулась обруча, вспоминая каждую деталь его появления на моей шее, каждый наш с Дайхардом судорожный вздох, как мы дышали в унисон, как нам двоим было больно и страшно. Его рука на моей талии, его твёрдая грудь под моим лопатками.

– Нужно переставать грезить о нём.

Тьма со смешным бульканьем отпила кофе, изучая я меня с неподдельным интересом.

– Передашь ему учебные планы. Не уверена, что хочу встречаться с ним до дуэли. Нужно немного прийти в себя, взять свои чувства под…

Какую же чушь я несу сейчас.

Ночная гостья отрастила ещё пару лап и стиснула меня в объятьях. Сжимала она меня очень долго, жутковато стрекотала и вибрировала, пытаясь изобразить мурлыканье. У неё совсем не получалось, зато я быстро успокоилась. Пришлось, иначе она бы мне ребра переломала.

– А знаешь? – прохрипела я. – Ещё кое-что передашь Гидеону?

Вернулась в комнату и быстро собрала испорченные листы бумаги, спрессовала их магией в прочный картонный стаканчик, а затем налила порцию кофе своему начальнику и протянула тьме вместе с папкой, в которую убрала годовой план. Теперь он не подумает, что я его избегаю, я вежлива и внимательна, и моё сердце не колотится как полоумное.

Проводила гостью, привела в порядок комнату, вымыла чашки, переоделась, собрала волосы в тугой хвост. Сегодня у меня дел ещё больше, чем было вчера, и первым пунктом у меня встреча с Николасом.

Мне ещё не выдали стандартную мантию погодных магов Нуриджа, и я облачилась в свою студенческую форму. Клетчатая юбка ниже колен, полусапожки, чтобы спрятать следящий браслет, строгий темно-зеленый пиджак с гербом и белая рубашка с высоким воротом. Ужасно. Но все мои платья будут смотреться ещё более неуместно. Кожаный корсаж и вовсе был дурной и пошлой идеей. Из дома я собиралась в спешке и даже не сходила в магазин за мантиями. Рассчитывала прикупить что-то в Нуре вместе с Вивекой.

Ладно. Я профессионал. Дипломированный специалист высокого уровня. Здесь меня будут уважать за навыки и знания, а не за правильно подобранный гардероб.

Привела в движение платформу и начала свой первый рабочий день.

– Доброе утро, Николас! – сдержано поприветствовала мерзавца, прижимая к груди свою наплечную сумку.

– Госпожа Нобераль, мне так жаль!

– Тише ты! Не хватало всем вокруг знать, чья я дочь.

– Револьвер был ненастоящим. Так пугач… У меня не было выбора, госпожа…

– Ранвей.

– Госпожа Ранвей. Я сделаю все, что вы скажете.

Искренность парня зашкаливала. Видимо, капитан хорошенько успел обработать мальчишку, либо он лишь играет.

– В твоём личном деле сказано, что твоя специальность до исключения из колледжа была артефакторикой. Это так?

– Я был весьма неплох, пока не завалил курсовую работу на получение гранта. У моей семьи не нашлось денег на обучение.

– И ты начал грабить поезда и выкидывать случайных пассажиров на полном ходу.

– Не у всех был богатенький отец, чтобы подстраховать в любой момент, – злобно прошипел он сквозь зубы, а затем облизал нижнюю губу. – Вы были моей первой, госпожа.

– А вот и настоящий Николас прорвался. Чудесно, не прячь его больше, а то я чуть было не расплакалась от твоего внезапного раскаяния.

– Говорите, почти как он, – Николас сплюнул себе под ноги.

– Как кто?

– Одержимый комендант. Сейчас вы тоже будете мне задвигать, что я мог найти себе достойную работу и оплатить обучение самостоятельно. Взять академический отпуск, сохранить место в колледже

– Мы этого теперь не узнаем, ты выбрал другой способ.

– Но мы оба здесь, – он самодовольно оскалился. – Я видел ваш браслетик, госпожа Ранвей. Тоже не смогли найти другой путь?

– Не смогла, Николас. Когда ты из богатой семьи, у тебя нет самого ценного, что было у тебя до этого момента.

– Чего же? – спросил он с насмешкой

– Свободы.

– Это за свободой вы отправились в тюрьму? Какая ирония. – он впился обеими руками в прутья камеры, и я испуганно отшатнулась.

– Иронично другое, Николас. Ты всё-таки вернешься к учебе. Так что в ледяной воде я искупалась не зазря. Идём?

Открыла дверь в камеру, и парень всё не решался сделать первый шаг. До сих ждал подвоха, и я не стала его разочаровывать.

– Твоё первое наказание уже ждет тебя, поторапливайся, моему старосте и личному помощнику некогда будет отдыхать в Нуридже. Умеешь чинить крыши?

– Я артефактор, а не кровельщик

– Здесь будешь тем, кем я тебе скажу.

Как-то неубедительно вышло. Больше позоже на писк, а не приказ. Николас навис надо мной, и воспоминания о полете из поезда вновь накатили ледяной волной.

– Как прикажете, госпожа Ранвей, – он скользнул оценивающим взглядом серых глаз по моим ногам. – Юбки вам идут больше, тем длинные платья.

В этот момент я пожалела, что скормила тьме тот скромный наряд. С удовольствием бы натянула его вновь.

– Тебе тоже больше шло покорное молчание, а не эти неуместные ремарки, – смерила парня надменным взглядом, но он лишь рассмеялся.

– А вы мне нравитесь, госпожа.

– И как это понимать? – спросила, чувствуя, как полностью теряю контроль над ситуацией и не справляюсь с первым же студентом, который не просто прощупывает меня в поисках слабого места, он ещё и в открытую флиртует.

– В самом прямом значении этого слова, госпожа, -- он подмигнул. -- Починить крышу, говорите? А давайте, починим.

Гидеон

Утро началось сразу с нескольких сюрпризов. Первым была тихая и осторожна попытка моей тьмы вернуться в тело. Она сильно напоминала нашкодившего подростка, протолкнула дверь в кабинет, чего никогда до этого не делала и прошмыгнула внутрь. Причина почему она не воспользовалась более традиционным для себя способом, покоилась в её лапах: уже знакомая мне папка с документами Алоизы и стакан из прессованной бумаги. Запах от последнего тут же вызвал приятное жжение в горле. Кофе? Сто лет его не пил в Нуридже.

— Алоиза передала?

Кивок. Мнётся в дверях и таращится четырьмя выпученными глазами. Терпкий запах кофе перебивает только крепкая черная обида, которая заполняет комнату до краев.

— Ты к ней сбежала вечером?

Ещё кивок. Мне остается только догадываться, чем эти двое занимались ночью. У двух обиженных на меня девушек наверняка нашлась общая тема для разговора.

— Меня на пару ругали?

Тьма задрала морду и прищурилась. Не скажет? А у неё секреты от меня появились. Как интересно.

— Она мне тоже очень нравится. Но должен же кто-то проявить ответственность и думать о последствиях.

Мне показалось, или тьма сейчас громко хмыкнула. Не дала мне опомниться, подлетела к столу положила свои подношения, а затем болезненным рывком вернулась в моё тело. Уже через мгновение она заставила меня почувствовать, что я теряю в своём стремлении оставаться ответственным и благородным: тепло объятий, тихое дыхание, милый сонный шепот.

Вот чем занимались эти двое: спали в одной постели. Когда я отчаянно пытаюсь быть правильным, моя тьма совершенно не заморачивается. Я только коснулся теплого картонного стаканчика, и напиток взбодрил меня даже до первого глотка.

— Ах, вы и кофе пили вместе?

А ещё встретили закат. Даже у стихии получается ухаживать красивее, чем у меня. Белинде я точно проиграю.

— Ладно. Мы попробуем, ты довольна? Но сделаем все по-моему, и если это зайдет слишком далеко…

…то мне как порядочному мужчине придётся разговаривать с министром, а ему это точно не понравится.

Ещё одно отчетливое хмыканье. Я так смешно веду себя? Или тьму веселят мои попытки не действовать импульсивно? Я не могу, как она, ворваться в спальню к понравившейся девушке и стиснуть её в объятьях.

Дожили. Я завидую собственной тьме. Верно считав все мои эмоции и сомнения, она шепнула  в моих мыслях ободряющее:

— Можешь.

Взял стакан со стола и отправился на утренний обход своих владений, надеясь, случайно натолкнуться на свою новенькую и убедиться, что моё увлечение нечто большее, чем просто увлечение.

Очередной сюрприз ждал меня в многострадальном крыле, где я совсем недавно потерял сознание на глазах своих же студентов. Сейчас тут же тоже толпились учащиеся, но уже по другой причине. Импровизированная платформа зависла под дыркой в потолке, и двое людей громко переругиваясь стоя на ней. Оба пытались починить крышу. Но привлекло сюда студентов совсем другое.

— Розовенькие, — сообщил мне Флитчат, вытащит изо рта зубную щетку. – Это самая прикольная училка из всех, капитан. Спасибо.

Воздушные потоки, за счет которых могла левитировать платформа, развивали юбку одной не слишком сообразительной волшебницы, и наблюдающим снизу открывался вид на короткие розовые панталоны.

Алоиза, чёрт тебя дери!

Я живо представил, как Фли делает эфиры и тиражирует их по всему Нуриджу. Тьме это тоже не понравилось, и она молниеносно среагировала самым своим излюбленным способом, окрасила мои глаза в черный. Я тут же увидел свою жуткую рожу во взглядах студентов. Смешки быстро сменились судорожными глотками.

— Уже уходим капитан, — раздавалось по сторонам.

Тяжело вздохнул, нашёл на полу ещё один фрагмент крыши, встал на него, и тьма тут же толкнула нас вверх.

Алоиза и Никос удлиняли желоб дождевого слива, и переговаривались весьма дружелюбно.

— Мы, то есть Николас разобрался с причиной протечки. Старый желоб никуда не годился, вода  во время дождя всякий раз текла аккурат в это самое место, потому ремонт кровли и не давал эффекта.

Она смотрела на меня как студентка, ожидающая похвалы, ещё и этот вид её внешний! Хуже, чем вчера обрядилась. Ученическая униформа и розовые панталоны, которые весь Нуридж успел увидеть.

— Молодцы, — выдавил я, подмечая, как Никос то и дело случайно касается своей новоиспеченной наставницы. Даже у этого парня решительности больше, чем у меня! – Думаю, дальше он закончит уже без вас, госпожа Ранвей, есть разговор.

Взял её за запястья и сдернул на свой кусок крыши. Алоиза недовольно посмотрела на меня, а Никос едва сдерживал усмешку.

— Я справлюсь, госпожа. Ещё ещё поручения?

— До обеда никаких, а после моей дуэли заглянем познакомиться с травологом?

Когда это они успели подружиться, а Никос стал таким покладистым?

Едва мы коснулись земли, как мою ладонь обожгло магическим пламенем, и мне пришлось отдёрнуть руку, пока она не покрылась волдырями.

— Последнее время, ректор Дайхард, вы слишком часто нарушаете моё личное пространство.

Я на мгновение потерял дар речи. Она только что сделала мне замечание?

— Возможно, мне не очень нравится, когда в вашем личном пространстве слишком близко находится малолетний преступник?

— Николас мой студент, он уже переосмыслил своё поведение и готов стать достойным учеником Нуриджа. Вы разве не заметили его рвение?

Алоиза горделиво задрала голову, словно только что под её руководством с дюжину студентов выпустилось с отличием. Никос просто починил крышу под страхом попасть в Анкридж! Едва до него дошло, чью дочурку он выкинул из поезда, как спеси стало в разы меньше. Да мерзавец рыдал в три ручья в участке. Но кто я чтобы расстраивать мою новенькую? Её ещё ждёт много разочарований впереди. Путь к реабилитации тернистый.

— Заметил. А ещё вместе с другими студентами я заметил цвет ваших панталон. Весьма опрометчиво надевать столь короткую юбку для подобных работ. К счастью, ваше детское бельё прикрывало достаточно, чтобы вызвать лишь снисходительные смешки.

За несколько секунд выражение лица Алоизы успело поменяться несколько раз. Легкое недоумение, ужасающее озарение, всеобъемлющий стыд и мой любимый гнев.

— Детское бельё? – она вспыхнула словно сухая веточка, брошенная в костер. Мгновенно и до алых углей.

В жизни не видел ничего забавнее. Премилая злость вперемешку со смущением, пухлые дрожащие губы.

— Ваш внешний вид заслуживает отдельного обсуждения. Найдите время навестить портного и забрать свою униформу.

Трудно было оставаться невозмутимым, когда прелестное создание смотрит на тебя ненавидящим взглядом и мечтает испепелить. Не сдержался. Рассмеялся.

— Вы ужасный человек, Гидеон Дайхард. Неотёсанный, безчувственный и…

— И, наверное, я больше не получу от вас вкусный кофе? – тряхнул полупустым стаканом.

— Если только в лицо. Ненавижу вас.

— А вчера вы то же самое хотели мне сказать? Так быстро исцелились от сердечного недуга?

— О, да. Спасибо вам за это, капитан Дайхард. Единственное, что есть в вас хорошего, это ваша тьма. Как жаль, что ей достался такой носитель.

Она крутанулась на каблуках и метнулась в противоположную сторону по коридору. Но сделав всего несколько шагов, остановилась, топнула ногой и повернулась ко мне.

— Где тут столовая? Я помираю от голода и злости!

Смешная. Она и без обруча на шее совсем не умеет прятать своих чувств.

— Я как раз туда. Вас проводить?

Чувствовал себя сейчас ещё большим мерзавцем, чем Никос. Что-то гадкое и шкодливое зашевелились в груди, когда я был рядом с этой отличницей. Мне вдруг безумно захотелось самому стать плохишом, нуждающимся в перевоспитании.

— Проводите, — благосклонно ответила Алоиза, а затем, слегка поумерив свою пушистую ярость, прошептала: — Вы, правда, видели мои панталоны?

— Правда. До мельчайших деталей. И ладно бы в первый раз! Вы, помнится, уже оправляли мне весьма откровенный эфир.

Не смутилась от этого напоминания, заглянула мне в глаза и неожиданно выдала заговорщическим тоном:

— А если я скажу вам, что у меня есть очень даже взрослое белье?

Меня ещё никогда не ставили в тупик простыми вопросами. И что я должен на это сказать? "Не верю? Покажи?" Я в принципе не должен обсуждать нечто подобное со своей подопечной.

Мучительно сглотнул и пробормотал что-то отвлечённое о сдобных булочках, которые печет наш повар к завтраку.

— С маком. Он щедро добавляет мак. Вы же любите мак, как люблю его я? Потому что просто обожаю мак.

Тьма на меня даже не обижалась, она откровенно ржала над моим поведением, отчего плечи нервно подрагивали. Очень надеюсь, что Алоиза не считает меня законченным идиотом, потому что это утро явно не поставить на мою доску почета.

— Я тоже люблю мак, капитан Дайхард.

Она тепло улыбнулась, а я, наконец, выдохнул с облегчением. Надеюсь, Белинда не узнает об этой утренней сцены. Всю жизнь будет припоминать мне панталоны и маковые булочки.

Глава 18

Столовая Нуриджа не имела ничего общего с обеденным залом столичной Академии магических дисциплин и божественных вмешательств. Здесь не было официантов и застеленных бархатными скатертями столов, не было чёткого зонирования по факультетам, достатку и происхождению. Там, где училась я, можно было бросить беглый взгляд на студентов за завтраком и понять, кто из какой семьи и какое положение занимает в обществе. Здесь же все сидели вместе: преподаватели и студенты, травологи и стихийники. Вместо официантов – стол раздачи и несколько работников в белых шапочках и с длинными половниками в руках.

Гидеон отставил мне ближайший свободный стул.

— Присаживайтесь. Я принесу вам поесть, госпожа Ранвей.

— Ректор будет ухаживать за простой аспиранткой? – спросила с сомнением, ожидая подвоха. – Вся академия увидит это. Или тут такое в порядке вещей?

— Не в порядке. Но и вы непростая аспирантка. Но если вас мои ухаживания смущают, я покажу, где лежат подносы, — равнодушно предложил Дайхард, и я быстро ответила:

— Не смущают. Мне приятна ваша забота.

Придвинулась к столу и скоромно сложила руки. На нас смотрели абсолютно все, а какая-то лохматая рыжая девушка, от которой шарахались все вокруг, показала мне большой палец. Я чувствовала себя ходячей сенсацией. Аппетит резко пропал, а желудок начало скручивать от волнения. Ещё вчера Гидеон провёл между нами черту, а сегодня сам же её перешагнул. И как это понимать?

Он стоял в одной очереди за едой вместе со студентами. Беззаботно перекидывался с ними чем-то, и то и дело поглядывал в мою сторону, словно я собиралась сбежать. Да при всем желании у меня ничего не получится. Колени дрожат под столом. Ну и денёк.

Приятные запахи домашней еды немного привели в чувство, напомнив, что я зверски голодна и толком ничего не ела с самого поезда. Больничная еда не отличалась особыми изысками и представляла собой безвкусную субстанцию. А челюсть от деревянных сухарей моего спасителя на дрезине до сих пор болезненно ныла. Зато в столовой пахло, как у бабули на кухне. Волшебством и любовью, которая даже моего скупого на эмоции отца превращала в восторженного мальчишку. Не удивлюсь, если загляну к поварам, а там над кастрюлями колдует папенькина матушка.

Вдохнула поглубже и тут же закашлялась от пряных специй.

— Ой прости, — быстро извинилась та самая лохматая девушка, которая без спроса уселась на место Гидеона. – Эта паприка никуда не годится. От одного её вида глаза начинают слезиться и чесаться. Не все отряхнула с робы. Ядрёный сорт вывела. Я даже попыталась перебить запах эстрагоном и кориандром, но, видимо, сделала только хуже.

Она явно пыталась пошутить, но вышло у неё не очень, и незнакомка это понимала.

— Ты забыла добавить орегано, — из вежливости приободрила девушку.

— Точно! – она громко рассмеялась на всю столовую. – Хотя я всегда все ношу с собой.

Ловким движением она отдёрнула мантию и продемонстрировала целый арсенал из специй в виде разноцветных стеклянных склянок на поясе. Она сумасшедшая!

— Орегано у меня тоже есть! Держи. Подарок тебе!

На столе тут же оказалась баночка с зеленоватым порошком.

— Спасибо, а ты?..

— О, привет, Джинджер. Смотрю, вы уже познакомились? – Гидеон поставил передо мной поднос с дымящейся кашей, компотом и двумя маковыми булочками.

— Я в процессе, капитан. Меня так редко вовлекают в совместные проекты, я очень рада, Элоиза. Ректор Дайхард рассказал мне про твою идею с флорариумами. Я помогу. Когда начнём?

Бросила Гидеону умоляющий взгляд, но ответом мне была лишь преисполненная коварством улыбка. А вот и подвох. В Нуридже совершенно чокнутый траволог. Почему он меня раньше не предупредил.

— Госпожа Риандер окончила с отличием столичную кулинарную академию, — похвалил свою работницу ректор.

А потом она, видимо, слетела с катушек…

— Скажете тоже, — девушка махнула рукой, и я в очередной раз чихнула от попавших в нос специй. – Кого тут удивить моими грамотами и дипломами. Но что есть то есть.

Надеюсь, со стороны я не выгляжу такой же сумасшедшей заучкой. А ведь я сама трясла перед ректором своими наградами.

— Не смею более мешать вашему чудесному знакомству, милые дамы. Приятного аппетита, госпожа Ранвей – почтительно поклонился Гидеон.

— А позавтракать, капитан Дайхард? Мы же собирались вместе…— теперь уже я схватило его за руку под умилительный писк Джинджер.

Мысленно посылала ему отчаянную мольбу не оставлять меня наедине с этой перечной феей.

— Много дел, прошу простить. В другой раз?

Подлый мерзавец!

Он взял с подноса вторую булочку и бросил меня в компании с чокнутой Джинджер, которая буквально пожирала меня своими ядовито-зелеными глазами.

— У вас любовь? – спросила меня в лоб новая знакомая, и я чуть не подавилась теплым компотом. Пока я откашливалась, Джинджер шустро достала из рукава свернутый пергамент и раскатала его на столе, она взяла карандаш, прикинула что-то в уме и быстро записала.

Я увидела лишь обрывок фразы:

Капитан Дайхард вдавил хрупкое девичье тело новенькой в кожаную обивку своего дивана…

Чем там все закончилось у капитана и новенькой я дочитала. Джинджер молниеносно скатала свиток и запихнула обратно в рукав.

— Что это было сейчас? – спросила, перебарывая удушающий кашель.

— То, за что я попала в Нуридж, — девушка воровато оглянулась по сторонам, приложила ладонь к губам и ответила: — Я пишу рассказы. Дам почитать, как допишу про тебя и нашего капитана.

— Ты в Нуридже за рассказы?

У меня от кашля и перца уже слезились глаза.

— Угу. Написала всего раз про своего бывшего декана и его личную помощницу, и вот я уже мотаю срок. Не справедливо! – пожаловалась аспирантка Риандер.

Что-то тут не вязалось. Подобное чтиво, конечно, было не в чести, но в столице легко можно купить в любом книжном взрослый роман. Чего греха таить, и я зачитывалась страстными описаниями.

— Я даже изменила имена, но декан все равно обиделся и накатал жалобу Дайхарду. Ему смелости не хватило признать, за что именно меня отчислили и перевели сюда, и он использовал как предлог мои совершенно безобидные грядочки.

Я окончательно потеряла нить разговора.

— Что за грядочки?

— Ну со всякими полезными травками, ты же понимаешь, — она подмигнула: — Улучшающие память, скорость реакции, расслабляющие, веселящие, увеличивающие мужскую силу.

Ох, боги. Да она наркотики выращивала в своей академии. Вот же святая наивность. Эротические рассказы про декана тут точно ни при чем!

— Кстати, если вам с капитаном что-то нужно, ты только скажи. У меня есть порошки с таким эффектом, о чем даже в самых смелых взрослых книгах не напишут. Вам с Дайхардом в глаза друг другу утром смотреть будет стыдно.

Джинджер поиграла бровями, а я на всякий случай притянула свой поднос поближе, чтобы в каше не оказалось какой-нибудь секретной добавки. В моей жизни стыда и так предостаточно. Ну спасибо вам, капитан Дайхард… Удружили знакомством. Он же ещё не успел утвердить мой учебный план, я могу выбрать себе в напарники другого преподавателя?

Спаси меня, тьма…

Джинджер сыпала идеями для совместного проекта с моими студентами. Фантазия несла её куда дальше простых флорариумов, и я лишь терпеливо слушала свою коллегу и нервно поглядывала на часы. До дуэли с Генри оставалось на так много времени, а я ещё не успела забежать к портному, зато вдоволь надышалась приправами и выслушала с десяток бестактных вопросов обо мне и капитане Дайхарде. Пришлось разочаровать девушку и признаться, что наши с Гидеоном отношения носят лишь профессиональный характер.

– Все так говорят, – отмахнулась от моего ответа Джинджер и погладила свой оттопыренный рукав с бесстыдными рассказами.

– Но это правда. Я не хочу, чтобы капитана смущали пересуды о нас с ним. Ты же понимаешь?

– Но от вас же буквально искры летят во все стороны. Столько едва сдерживаемой страсти. Я думала, что дуэль с Генри как раз из-за капитана. Разве, нет? Ревность, предательство, скрещенные шпаги!

– Ты большая фантазёрка, Джинджер. А дуэль с Генри из-за…

А из-за чего я там вспылила-то? Теперь все кажется таким незначительным, но пути назад уже нет. Весь Нуридж в курсе предстоящего сражения, а я даже не знаю, что для нас выбрали Гидеон с Белиндой. Будто у меня других дел нет? Униформа, подготовка к первому уроку, поручения для Николаса.

– Хэй, Джинджер, а где в академии портной?

– Ты про Хлою? Знаешь, она должна была зайти на нашу плантацию льна и хлопка ещё вчера. У неё постоянно закрыто, как не приду, – вздыхала Риандер.

Догадываюсь почему. Я бы тоже пряталась от этой чудачки.

– Ты скажи, где её искать. Я быстро, – не теряла надежды избавиться от своего хвоста.

– Провожу, – решительно сообщила Джинджер, сводя и мои шансы на встречу с Хлоей к нулю.

Плелась за своей новой пахучей подругой по длинным анфиладам, пытаясь прикинуть реальные размеры форта. Нуридж огромен даже в сравнении со столичной академией, а она признана крупнейшей в стране. Мы ещё не добрались до лестницы, а у меня уже ныли ноги. По дороге то и дело встречала знакомые и незнакомые лица. Тайрис Флитчат энергично махал мне обеими руками, я же, вспомнив про свой неудачный выбор наряда, нервно поправляла юбку всякий раз, когда замечала чью-то хитрую ухмылку. Попрошу Хлою сделать мне самый скромный наряд.

Джинджер неожиданно вывела меня на улицу.

– Срежем немного.

Мы шли по наружной части форта. Широкая стена с бортиками по пояс. Когда поднимался ветер, становилось жутковато, что тебя сдует прямо в море. Зато хоть перестала чихать от переизбытка специй в атмосфере.

– А вон там моя теплица, – похвасталась девушка и указала пальцем, на охваченное золотом пятно. – Заходи после своей дуэли, я тебе все покажу. Сосуды для флорариумов я сама закажу, ты только предоставь мне списки учащихся, я прикину, сколько нам понадобиться.

Когда она вот так по-деловому обсуждала наш предстоящий проект, мне стало совестно за своё предвзятое отношение к госпоже Риандер. Только она быстро приходила мне на помощь и развеивала свой серьёзный облик каким-то очередным пошловатым комментарием:

– Как бы Гидеон Дайхард поцеловал тебя? Страстно или нежно? Зажмёт в темном углу или сделает это при всех? Надо будет описать эмоции Генри, когда он застукает вас. Ему будет больно. Бедняжка.

Она картинно схватилась за сердце, я же хлопнула себя по лицу. Пережить. Просто пережить этот безумный день. Не будет же Джинджер вечно терроризировать меня этим. Однажды ей надоест, и она возьмётся за новую жертву и Гидеона. Представила, как другая девушка появится в объятьях ректора, и у меня спазмом скрутило живот. Так ещё хуже!

Мы снова вернулись в замок. Петляли по коридорам, спускались то вверх, то вниз, и я начинала всерьёз сомневаться, что Риандер знает дорогу. Наконец, мы уперлись в массивную кованую дверь с круглой колотушкой. Джинджер схватилась за неё и принялась неистово стучать.

– Хлоя, открывай. Я тут новенькую тебе привела. Хлоя!

Скрипнула железная задвижка на уровне глаз, и на нас сонно и недовольно посмотрели.

– Джи, какого демона, ты будишь меня в такую рань? О, новенькая!

Я бросила Хлое самый несчастный и умоляющий взгляд.

Задвижка вернулась на место, и теперь уже громко защелкали замки. Дверь слегка приоткрылась, оттуда вынырнула рука и схватила меня за локоть. Рывок, и вот я уже в темной комнате.

– Погуляй, Джи! Мы тут надолго!

– Но, Хлоя!

– Новенькой будет неприятно стоять в одном бельишке при тебе, ты не подумала?

Риандер обиженно поджала губу.

– Я её первая нашла.

– Верну тебе твою новенькую, но чуть позже. Джи, я не люблю толпу в своей мастерской, пора бы запомнить.

– Ладно. Я найду тебя, Ло!

Скрипнула зубами. Только Вивеке можно меня так называть. Вспомнила о сестре, и в груди опять заныло. Зато, когда Хлоя закрыла дверь, я выдохнула с облегчением.

– Дай-ка, угадаю. Гидеон её к тебе приставил, старый говнюк.

Я не успела удивиться такому непочтительному обращению к ректору, как три громких хлопка эхом прокатились по комнате и зажгли яркие лампы по периметру. Всюду стояли манекены с недошитыми нарядами, на столах лежали свёрнутые рулоны с тканями, истыканные подушечки для иголок, швейные машинки разных моделей. Одни новенькие и блестящие, другие разобранные и пахнущие машинным маслом. Но удивительней всех была хозяйка этого места. Высокая, длинноволосая брюнетка с темно-карими глазами. Мы с Вивекой хоть и сёстры, но чтобы такое сходство! Это просто невозможно!

– Да-да, мне можно называть его говнюком. Хлоя Дайхард, приятно познакомиться. Я кузина того надменного типа, что упёк тебя сюда. Но даже этот факт не остановил мелкую Джинджер от непотребных рассказов про меня и братца, – она изобразила приступ тошноты. – Захочешь придушить эту мелкую перечницу, зови, я помогу спрятать тело.

Я все ещё стояла, раскрыв рот. Словно Гидеона обрядили в женскую блузу и обтягивающие кожаные штаны. Черты лица чуть нежнее, но этот взгляд, то, как лежат волосы, что-то общее в размашистых шагах, движениях рук. Они словно двойняшки!

– Раздевайся, Новенькая. Я напрочь забыла про твою мантию. Сейчас возьму замеры и быстренько сообразим тебе что-нибудь.

А вот это точно перебор. Я совсем не готова обнажаться перед женской версией Гидеона Дайхарда! Вцепилась в воротник рубашки, и Хлоя закатила глаза.

– У меня мало времени, Новенькая. Или раздевайся, или шуруй к своей пряной подружке. Уговаривать не буду, мне тут не так много платят, чтобы бегать за каждой стесняшкой.

Увидеться с Джинджер я пока не была готова, да и на дуэль в короткой юбке идти совсем не хотелось. Дрожащими руками принялась расстёгивать пуговицы, уже представляя, какой бонус маленькая травница записывает в своём запретном свитке.

– Розовые панталончики? – прыснула Хлоя. – Тебе двенадцать лет, что ли?

– У меня есть взрослое бельё! – уже второго члена семьи Дайхард поставила в известность я.

– А почему не носишь-то?

– Да, как-то случая не представилось… – мямлила я, не зная, куда бы спрятаться от этого изучающего и слегка насмешливого взгляда.

– И не представится, Новенькая. Бельё – это же не только для обольщения мужчин. Это чтобы себя увереннее чувствовать. Владеть ситуацией, знать, что ты готова целый мир завоевать.

– Правильно подобранными трусами?

– Именно! Ты мне ещё спасибо, скажешь, Новенькая.

А вот в этом я не была уверена, но в чём-то Хлоя всё же была правда. Если бы Гидеон увидел на мне не эти панталоны, а что-то другое, мне было бы не так мучительно стыдно. То есть, мне, разумеется, было бы стыдно, но чуть иначе. Это был бы не унизительный стыд, а другой. Приятно щекочущий и вызывающий приятный жар.

– Ладно, – она картинно хрустнула костяшками. – Сейчас я покажу тебе настоящую швейную магию. Готова?

– Нет, – честно ответила кузине Дайхарда, но она меня и не слушала, щёлкнула пальцами, и в воздух взвилась измерительная лента, рулон тёмно-синей ткани, с сотню булавок и пара ножниц.

– Не шевелись, Новенькая, а то отрежу тебе что-нибудь случайно.

Маньяки! В Нуридже живут сплошь маньяки, и я только что попала в лапы к очередной пугающей особе.

Глава 19

Хлоя выкраивала прямо на мне, скрепляла булавками лоскуты, прикидывала что-то, а после нещадно кромсала ткань, и я боялась даже шелохнуться, особенно когда ножницы слегка касались моей кожи.

— Всё, можешь дышать, — рассмеялась девушка. – А то ты аж посинела. Гидеон меня не погладит по головке, если я тебя случайно прирежу или отхвачу лишний кусок.

— А были прецеденты? – нервно спросила кузину капитана.

— Возможно, — уклончиво ответила Хлоя Дайхард, взмахнула руками и сняла с меня черное бесформенное темное нечто.

Выкройка легла на стол, и девушка даже не глядя привела швейную машинку в движение магией. Нитки натянулись, а игла шустро начала строчить поверх намётки.

— Чаю? – предложила Хлоя. – Это надолго.

Я кивнула и быстро натянула обратно блузку и юбку. С удовольствием бы согрелась, зябко тут в этой мастерской.

Кузина Гидеона шагнула сквозь дверные стеклянные шторки и поманила меня за собой. В небольшой комнатке она обустроила себе место отдыха. Огромные пуфы на полу, сшитые из разноцветных лоскутов, круглый столик с горелкой по центру и пухлым чайником.

— Ты же стихийница? — спросила Хлоя, выбирая из шкафчика чашки побольше.

— Да, факультет прикладной и боевой магии, — отчеканила я, словно перед Гидеоном отчитывалась.

— Да, расслабься ты. Я не мой брат. Со мной можно по-простому. Да и с ним можно, он без звезды. Думаю, ты успела заметить.

— Успела. Ректор Дайхард не произвел впечатление заносчивого мужчины.

— Вот и славно. Вскипятишь воду тогда, не хочу спички и горючее переводить лишний раз.

Это проверка моих способностей такая? Или я накручиваю себя и ищу испытания, где их нет. Сделала, как попросила Хлоя. Не прошло и минуты, как чайник засвистел.

— Неплохо, — оценила девушка, наливая кипяток в заварочный чайничек и насыпая в ситечко подозрительную душистую смесь.

— Это не с плантации, Джинджер, случайно? — спросила с опаской.

— Ага, но тут ничего запрещённого, не бойся. Она бы не рискнула со мной шутить. Уже нарвалась однажды.

Я бы тоже не рискнула. Я бы, вообще, максимально избегала нарываться на гнев девушки, которая силой мысли умеет управлять одновременно десятками предметов разной формы, веса и размера.

— Пока заваривается, можешь спрашивать, — Хлоя расслабленно села на один из пуфов.

— О чем?

— О чем хочешь. По лицу твоему вижу, что вопросов у тебя прилично.

— Почему ты в Нуридже?

— Я не уголовница, если ты об этом. Моим самым страшным проступком было не указать в курсовой работе использованную статью. Банально забыла. Без злого умысла, клянусь! — она положила руку на сердце. — Тут я по своему желанию, прячусь от папеньки и маменьки, которые собрались выдать меня замуж за богатого идиота. Деньги — это плюс, а скудоумие большущий минус. Я хочу открыть свой магазин одежды. Вот набираюсь опыта. Гидеон обещал, что будет моим поручителем в банке, если я проработаю тут два года.

— Уверена, у тебя всё получится.

Она мне даже сильнее нравиться стала. Целеустремленная, и тоже пошла против воли родителей.

— Твою бы уверенность моей маменьке с папенькой. Они со мной не разговаривают уже несколько месяцев. Но Гидеону-отступнику перепало больше за моё укрывательство. Признавайся, ты сюда тоже от кого-то сбежала?

— не совсем. Я, действительно, преступила закон.

— Ой, да брось. Это ты Джинджер и остальным можешь заливать. Я-то знаю, кто ты такая на самом деле. Уж Терренс Нобераль точно бы смог отмазать свою дочурку. Колись. Я тут душу тебе изливаю сижу.

— Ну я тоже откровенничала недавно. Стояла перед тобой в одних трусах.

Рассмеялись.

— А ты ничего. Понятно, почему братец на тебя запал. Веселая.

— Запал? — сердце подскочило к горлу.

— Ну да. Не припомню, чтобы он из-за других аспирантов заглядывал ко мне по три раза и напоминал про мантию и нёс какой-то бред про розовые панталоны и короткую юбку.

Щеки обдало жаром не то от стыда, не то от странной заботы капитана. А панталоны эти сожгу вечером. Подпортили они мне жизнь.

— Но ты всё равно забыла про мантию, — нервно хохотнула я.

— Что есть то есть. Память — не моя сильная сторона, быстро увлекаюсь. Ну так что?

— Что именно?

Хлоя подставила ко мне чашку с аромантейшим чаем.

— Ты пей-пей.

Она гипнотизировала меня своими темными глазами, и я послушно сделала глоток.

Приятная мятная свежесть, резковатый чабрец, нотки ромашки, и что-то ещё, что полностью поглотило меня и очистило разум от мыслей и смущения.

— Вернёмся к моему вопросу. Что ты чувствуешь к моему кузену?

Она сложила руки под подбородком и выжидательно посмотрела на меня.

— Сложно сказать. На сердце так больно и сладко, а когда он прижал меня к себе и коснулся пальцами моей шее, это было так запретно, страшно и мучительно. Страшно, что отпустит, и без него я не смогу дышать. Ничего не понимаю. Почему же так жжёт в груди, Хлоя? — я в ужасе запнулась. — Почему я всё это тебе рассказываю?..

Заглянула на дно чашки, и меня пришибло догадкой. Да она же меня опоила!

— Попалась!

— Вы мне подмешали что-то с Джинджер? — оттолкнула от себя чашку и тут же почувствовала, как меня душат слёзы обиды.

— Успокойся. Действие сыворотки скоро пройдёт, и ты снова сможешь врать и недоговаривать. Не бойся, я никому не скажу, Алоиза. Но и ты пойми меня правильно, я люблю брата, и не хочу, чтобы он снова страдал. Мне важно понять, что у вас все серьезно, и ты не бросишь его у алтаря.

— У алтаря? Какой ещё алтарь?! Я сама не понимаю это чувство, а ты от меня ответа хочешь?

Я злилась. Обруч на шее завибрировал, а воздуха в груди становилось все меньше, зато магия буквально выплескивалась из меня, и сейчас я бы вскипятила тысячу вот таких чайников.

— Да, тише ты, — Хлоя не на шутку испугалась.

— Ты могла просто спросить меня. Какого дьявола, в этой академии все такие ненормальные! Просто спроси. Я отвечу. Отвечу, что влюбилась. Но вы с Джинджер лишили меня шанса сказать это ему первому.

Ну вот опять. Быстро зажала ладонью рот, пока ещё в чем-нибудь не призналась.

Поднялась с места и рванула к выходу, по пути размазывая слезы. Швейная машинка все ещё неистово строчила в такт пульсации в моих висках. Дернула на себя дверь, и тут же столкнулась нос к носу с встревоженным капитаном Дайхардом. Станет этот день ещё хуже? А ведь, сейчас только утро, времени тьма!

— Ты злишься. Сильно злишься, я почувствовал. Что случилось?

Испуганно шмыгнула распухшим носом. Я не могу врать. Я не могу врать! Я же все ему сейчас выложу в деталях.

— А ещё ты плакала. Алоиза, не молчи.

И я не смолчала.

Я готова была выложить Гидеону все, но стоило мне только отрыть рот, как атласные ленты мгновенно обмотали меня прочным коконом, стянули по рукам и ногам и неприятно надавили на губы.

– О привет, братик, ты чего тут забыл? – невинно спросила Хлоя за моей спиной.

Но капитан Дайхард явно не купился на её беззаботный тон. Он задрал рукав своего кителя и продемонстрировал нам тёмно-фиолетовый браслет, который явно шёл в комплекте к моему нашейному обручу. Так вот как он это делает!

– Я почувствовал, что с Элоизой что-то случилось. Она сильно разозлилась. Это так?

– Ага, – подтвердила девушка. – Я случайно кольнула её булавкой. Неловко вышло, иди уже, у нас тут финальная примерка. Я почти сшила мантию твоей новенькой погоднице.

– Это правда? Тебя вывела из себя булавка? – Гидеон обращался уже ко мне.

Нет же!

Меня раздирало двоякое чувство. С одной стороны, я не хотела, чтобы Гидеон считал меня настолько вспыльчивой. С другой, в страшном сне я не могла представить себе, что выпью сыворотку и правды и окажусь с нос к носу с ним.

К счастью, Хлоя молниеносное приняла решение за меня. Ленты, сжимавшие мою голову, заставили кивнуть.

Если бы обруч не вытягивал из меня последние крохи магии, я бы спалила их прямо на себе вместе с одеждой, чтобы выложить Дайхарду всё!

– И всё уже в порядке?

Ещё один кивок. Но Гидона так просто не обмануть, смотрит мне в глаза, и, кажется, все понимает.

Уходи уже. Это все неправильно! Я не хочу так.

– Хочешь, чтобы я сейчас ушёл? – он словно мысли мои читает.

Я освободилась от лент и честно ответила:

– Да.

– Ладно, занимайтесь. Извините, что побеспокоил. Осторожнее с булавками.

Он отдёрнул рукав и выглядел крайне смущенным.

Только когда дверь за Дайхардом закрылась, Хлоя поставила меня на землю. Я стояла к ней спиной, потому что не хотела, чтобы она видела мои злые слёз.

– Примеришь мантию? – осторожно предложила девушка.

– Сколько это будет действовать? – вытерла рукавом лицо и шмыгнула носом.

– Надо спросить Джин. Эй, выходи уже.

Из-за оконной портьеры выглянула рыжая виноватая голова.

– Откуда я знаю? Часа три-четыре. Тут зависит от роста, веса и метаболизма испытуемого. У меня не было времени всё рассчитать.

– Джин, у неё скоро дуэль с Генри, ты не могла прикинуть все поточнее? И что ей теперь делать.

Я лишь устало села на стул, пока они переругивались. Моя ментальная защита благодаря этим двум загонщицам свелась к нулю. Такой маг, как Генри сможет заставить меня сделать что угодно на глазах всей академии.

– Надо привести сюда Генри и договориться с ним. Пусть войдёт в положение, – предложила Джинджер.

– А если она нас с тобой сдаст моему кузену? Ты представляешь, что нам будет за это? – Хлоя выглядела по-настоящему напуганной.

А раньше они об этом не могли подумать? Я просто наблюдала за их спором и попытками все исправить. В любом случае, выходить из мастерской мне сейчас точно нельзя. Двое сошлись на том, что нужно срочной привести Генри. Они подбросили монетку, и за магом побежала Хлоя.

– Можно попробовать рвотное зелья пока сделать, – Джинджер расставляла свои разноцветные баночки на столе и постукивала себя указательным пальцем по нижней губе.

– Нет спасибо, больше никаких зелий. Тем более рвотных. Меня и так тошнит.

– Ты теперь не захочешь готовить со мной проект, да? – грустно спросила травница.

– Тебя сейчас только это волнует? Да, я не хотела этого делать ещё со столовой. Ты бестактная, пошлая, а ещё сильно воняешь специями, но Гидеон наверняка утвердил мой план, так что шансов избежать этого неприятного партнерства у меня уже нет, если ты, конечно, не единственный травник в Нуридже., – я буквально выплюнула все это девушке в лицо и тут же закрыла себе ладонью рот. Я бы никогда не сказала такое вслух! Это все чертово зелье.

Джинджер поникла, но как-то быстро пришла в себя.

– Зато это правда, – она невесело улыбнулась. – Я пытаюсь быть другой, обещаю себе каждый раз, чтобы буду думать прежде, чем говорить, что не буду приставать ко всем с помощью, но иногда мне становиться одиноко. Мне хотелось подружиться с тобой, и я так обрадовалась, когда капитан Дайхард сказал, что ты выбрала меня…

– Я просто тебя не знала.

Снова грустная улыбка. Джинджер убрала свои баночки и оставила на столе только одну с темными палочками, напоминавшими старые свитки.

– Ты вкусно пахла кофе сегодня утром. Это корица. Добавь, будет вкусно.

Это было действительно мило с её стороны, особенно после того, что я наговорила в своем приступе неконтролируемой правды.

– Спасибо. Люблю корицу.

– Это ещё не все. С собой нет, но жди подарочка вечером. Это не вопрос, я все равно принесу. Компенсация за вот это все.

Я смирилась с неизбежным, тем более, я все сильнее чувствовала свою вину за грубость.

Вскоре вернулась Хлоя в компании Генри. Я изо всех сил прятала свои мысли от него, понимая всю тщетность этих попыток. Он лишь с пониманием посмотрел на меня. Такому как он хватит нескольких мгновений, чтобы считать все, что так тревожит меня сейчас.

– И что вы от меня хотите, отравительницы? Сказать, что Гидеон сделает с вами, а потом и со мной за сокрытие?

– Генри, пожалуйста. Подыграй на дуэли, ну чего тебе стоит?

– Я должен подыграть на дуэли против себя? – его брови удивленно поползли вверх.

– Просто не дай ей наделать глупостей под действием сыворотки.

— Это какой же? Перед всей академией сознаться, что она влюблена в капитана?

Я застонала. Это какой-то беспробудный кошмар. Теперь и его секретарь в курсе всех подробностей. Я закрыла горящее лицо руками.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – сжалился Генри. – Все равно я уже знаю, какое оружие выбрали для нас Белинда и Гидеон. Глупо пытаться скрывать это от меня.

Парень хитро подмигнул, но легче мне стало. Моя честь зависела от человека, который заставил жителей целого города плясать голышом на центральной площади.

– Что за испытание? – спросила с тяжелым сердцем.

– Тебе не понравится, госпожа Ранвей, – с веселой улыбкой сообщил Генри. – Переодевайся, я тебе подожду в коридоре. Обещаю не поглядывать, но на всякий случай не делай этого перед зеркалом, чтобы не читать твои мысли приходится очень сильно сопротивляться.

Хлоя протянула мне мантию. Выглядела девушка все ещё виноватой, и старалась лишний раз не задавать вопросов, хотя я чувствовала, как интересно ей моё мнение о проделанной работе.

Длины моему наряду волшебница не прибавила, подол едва прикрывал колени спереди, но зато сзади опускался почти до пяток, словно шлейф свадебного платья. Широкий кожаный пояс с пряжкой, напоминавшей серебристый глаз бури. Пуговицы на груди и широких рукавах были выполнены в том же стиле.

– Если рукава будут мешать во время работы, ты всегда можешь их закатать и пристегнуть вот тут. – Она показала едва заметные петли на локтях. -- Заценила идею с глазом бури? Ты единственная погодница в Нуридже, и я долго думала над тем, как твоя кафедра будет отличаться от других.

– Здорово, – честно призналась Хлое и коснулась одной из спиралек со рваными краями. – Правда красиво.

Кузина капитана обманула меня. Она не забыла про мою мантию, над этими пуговицами она явно просидела не один вечер, слишком уж искусно они были выполнены. Но я все ещё была обижена не неё, чтобы вот так быстро забыть про подсыпанный порошок.

– Спасибо, Хлоя. Мне очень нравится.

Она лишь кивнула.

– Мы с Джин будем болеть за тебя.

– И за Генри, – вмешалась аспирантка Риандер, поглядывая на дверь, за которой стоял помощник капитана. – Он тоже наш друг.

От этого тоже на сердце стало как-то непривычно тепло. После всех моих слов Джинджер считает меня кем-то вроде друга? Не думаю, что я заслужила.

– Они так-то неплохие девчонки, – подбодрил меня Генри, считав мои бесконтрольно откровенные эмоции, когда я вышла к нему.

Пожала плечами.

– И как доверять им после всего?

– Не думаю, что они провернут нечто подобное ещё раз. Я чувствовал их вину и досаду. Но мы все очень переживаем за Гидеона, ты должна нас понять.

– Своими переживаниями и заботой вы превращаете своего капитана в беспомощного мальчишку.

– Есть такое. Просто мы хотим, чтобы он чаще улыбался, а в последние дни он кажется особенно счастливым.

– И ты полагаешь, что я стала этому причиной?

– Я уверен в этом, Элоиза. Он радовался твоему приезду как ребёнок. Давно не видел его таким.

– Ты считает, это глупо вот так влюбиться в едва знакомого тебе человека?

– Так обычно и происходит с людьми. Внезапно и не всегда логично. Тут точно нечего стыдиться, – поддержал Генри. – Главное, чтобы потом не было разочарований.

– Не говори своему начальнику о случившемся, ладно?

– Конечно, нет. Иначе Хлое и Джинджер достанется. Использование сыворотки правды карается реальным заключением в Анкридже. Это воздействие очень грубого и глубокого порядка. Постараемся дружно не попасться?

– Это будет сложно. Я хочу всему миру вещать, что у меня на душе. Так какое у нас испытание для дуэли? Надеюсь, не чтение стихов собственного сочинения.

– Призыв магического существа. Будет оцениваться плотность духа, его параметры: сила, ловкость, красота.

Вот же! Это единственная дисциплина, за которую у меня был самый низкий средний балл в началке. То, что я призвала на младших курсах едва ли можно было назвать полноценной сущностью. Бесплотный, бесформенный дух, напоминавший чернильную кляксу с глазами.

– Тогда я уже проиграла. Лучше тебе не знать, что я призвала на зачете. Это была катастрофа.

– Не ты одна, я тоже почти провалил призыв. Думаю, выбор испытания не случаен. Белинда и Гидеон явно прошерстили наши досье, пытаясь найти хоть одно слабое место. Очередной их хитрый педагогический прием.

– Так ты тоже отличник?

– Был лучшим на потоке, – с гордостью признался парень.

– Но угодил в Нуридж.

– Мне стало скучно, все в учебе давалось слишком легко, я не виноват. Ты удивишься, госпожа Ранвей, но здесь находятся лучшие из лучших. Посмотри на Хлою. Она одна из талантливейших телекинетиков в стране. Джинджер – травница, каких поискать. Она со всеми растениями на ты. Всем нам однажды наскучило в мире, который загонял нас в жесткие рамки.

– А в Нуридже с его ещё более жесткими рамками и следящими браслетами вы все вдохнули истинной свободы?

– Так и есть. Ты сама скоро все поймёшь. Это лучшее место в королевстве. Да, тут подтекает крыша местами, и не только у замка. Ты же ещё не видела нашу прорицательницу?

– Не успела.

– Вот уж кому точно нужен кровельщик.

Глава 20

Гидеон

Собрать всех поглазеть на дуэль было делом нехитрым. Почти все студенты, включая наших новичков: братьев Чи и Николаса, толпились у стен, выглядывали из окон, свешивались с парапетов. У нас в Нуридже редко происходит нечто подобное, потому даже Джокаста Фьюсайт покинула свою башню по такому случаю, хотя старательно делала вид, что происходящее её совершенно не интересует.

— Волнуешься за свою новенькую? – Белс толкнула меня локтем.

— Немного. Она успела познакомиться с Хлоей...

— И наша госпожа Ранвей ещё жива? Я думала, твоя кузина больше ни одну девушку к тебе не подпустит, после твоей сорванной помолвки, — Белинда усмехнулась, а я старался не думать обо всех допросах, что младшая Дайхард устраивала всем моим знакомым, которым не посчастливилось попасть в её поле зрения.

— Ну, что-то между ними точно произошло, иначе бы браслет не сработал. Но я пока не решил, кого первого расколоть.

Подруга закатила глаза.

— А может обойдешься без этого и позволишь девочкам самим разобраться? Но пристала к ней Хло, но всё обошлось. Во они с Джинджер уже стяг с именем твоей аспирантки раскатали. Это вполне можно считать благословением ваших не до конца понятных отношений.

В чем-то Белс была права, я слишком рьяно пытаюсь защитить Алоизу от всего вокруг. Это выглядит странно и наверняка смущает её. Но после случая в поезде и мрачных предостережений Ритти я никак не могу унять тревогу. Я не прорицатель, но я отчётливо чувствую угрозу, сгущающуюся вокруг моей новенькой. Тьма тоже наготове, но мы оба не понимаем истоков беды. Все в этой истории кажется мне наигранным. Нобераль богат, влиятелен, умен. Почему он так стремится выдать своих дочерей замуж против воли за потомка Леминбрюков. Он явно любит своих девочек, но его поведение кажется мне нелогичным. Терренс спускает с рук выходки младшей, изымает целый тираж популярного таблоида с непотребными фотографиями, но в то же время подсовывает постылого жениха. А ещё эта фраза его про то, что бы я не влюблялся в Алоиз. Он имел в виду, что я недостойная партия, или что у него другие планы на дочь? А почему он был против преподавания, и почему хотел упечь девушку в душный кабинет. Чего я не вижу? А может я сам себе напридумывал интриг там, где их нет? Просто так на самом деле ведут себя все отцы-министры.

— А вот и твоя головная боль, Гидеон. Смотри-ка, они с Генри чуть ли не под ручку идут. Когда это наши дуэлянты так спелись?

Действительно, когда? Мой секретарь словно от всего мира пытался защитить Алоиз. Шёл чуть впереди и фонил ментальным барьером так, что у меня в ушах зазвенело, едва я лишь попытался считать их эмоции. Что за чёрт? Генри, Никос, Белс, моя тьма. Кто ещё запал на эту девушку и вот так открыто собирается со мной состязаться. Ещё один неразрешимый вопрос. Но уже Генри-то я припру к стене этим вечером.

Белс посмеивалась надо мной и моим напряжённым молчанием. Но ответить мне было нечего. Всё было слишком очевидно. Теперь я уже жалею, что выбрал для них призыв, а не другое испытание. Сейчас я бы с удовольствием посмотрел, как Алоиза поджарит моего секретаря.

— Гидеон, все смотрят, — напомнила подруга. – Ты ревнуешь слишком громко. У тебя аж лицо перекосило. Расслабься. А Хло гений, так выгодно подчеркнуть все достоинства нашей новенькой нужно умудриться. Красивая у твоей первой и единственной погодницы мантия, и цвет очень подходит её глазам.

Я пропускал половину комментариев Белс мимо ушей, все ещё терзаясь своими невесёлыми мысльями.

Зачем я, вообще, согласился эту дуэль? Хотелось с этой парочки сбить спесь. Оба слишком заносчивы, считают, что умнее других. Оба страдают синдромом отличника, и я подумал, что указать им на их слабости на глазах академии будет полезно. Теперь же я видел, что только сблизил аспирантов. При других обстоятельствах я был бы рад за новенькую, что она обзавелась друзьями. Сейчас же страдал и завидовал молодости и беспечности своего же помощника.

Наконец, Алоиз вышла из-за спины ментального защитника и двинулась ко мне. Ну да, я же секундант, это я должен помогать ей, а не Генри.

Даже не знаю, похвалить Хлою или отругать? С одной стороны, она создала весьма скромный наряд. Подол прикрывал колени, никаких вырезов, всё скромно, но... что-то умилительно беспомощное было в этих рукавах колокольчиках, больше похожих на крылья, и эта нарочитая слабость пробуждала совсем не скромные чувства в душе.

— Снова здравствуйте, капитан Дайхард.

— Прелестно выглядите, Алоиз.

А мы отлично держимся в рамках приличия. Вернее, Алоиз держится, а неуклюже балансирую.

— Спасибо, вам нравится?

Она взмахнула руками и сложила ладони у груди.

— Подол можно было сделать и подлиннее, — ответил за меня кто-то совершенно бестактный. Тьма бунтовала и требовала от меня честности, я же старательно игнорировал её и свои истинные чувства.

— Так и знала, — с досадой воскликнула Алоиза и попыталась одёрнуть подол. —  Снова выгляжу вульгарно.

— Нет же. Я просто ворчу, госпожа Ранвей. Мне по должности положено. Просто не леветируйте более, когда на вас смотрят студенты.

— Постараюсь. Наше с Генри испытание же не полётам посвящено? – она вполне дружелюбно улыбнулась, явно подыгрывая моей неумелой шутке.

— Нет, вы будете состязаться в призыве, — не стал мучить её догадками.

— О, — только и ответила Алоиз, явно не удивившись.

Ручаюсь, это не было для неё сюрпризом. И кто нас сдал? Генри? Но зачем ему помогать сопернице? Чертова ревность снова сдавила сердце. Они ровесники, ей с ним было бы куда интереснее, чем с занудным отставным капитаном.

— Тогда озвучим правила для всей академии?

— Хорошо.

Вышел вперед и наконец обратился к присутствующим.

— Дорогие студенты, преподаватели, — я окинул взглядом всех присутствующих. – Сегодня мы будем свидетелями столь редкой для стен нашей академии магической дуэли.

По толпе прокатился восторженный ропот. Паршивцы определённо ждут зрелища, придётся их разочаровать.

— Однако весьма неспортивно было выбирать дисциплиной для сражения стихийную магия, ведь Элоиза Ранвей в ней весьма преуспела. Так же нечестно заставлять наших аспирантов биться ментально, ведь, тут нашему Генри нет равных.

Выдержал паузу. Студенты всё ещё ждали от меня чего-то необычного.

— Что же мы решили с госпожой Флюгз? — спросил сам себя.

Нетерпение зашкаливало, а я все тянул.

— Как часто вы любите возмущаться на парах, что тот или иной предмет вам не понадобится в жизни. Артефакторика, прорицание, травология…

— Травология рулит, — прокричала Джинджер Риандер, вскинув руки вверх, но её поддержала невнятным хлопком лишь Хлоя.

— Элоиза и Генри тоже были уверены, что призыв им никогда не пригодится, и вот настал этот момент. Сегодня они будут отстаивать свою честь при помощи той дисциплины, которую в студенческие годы они так и не смогли освоить.

Разочарованный ропот. Я другого и не ждал. Смотреть за отчаянными потугами двух магов призвать хоть что-то не особо весело. Но этой парочке будет полезно стать чуть скромнее.

— Арбитром нашей дуэли выступит магистр кафедры призыва Мантинора Блекстрем. Она оценит сущности дуэлянтов по трем стандартным параметрам: сила, ловкость, красота.

— Ну хотя бы сущности устроят мордобой? – спросил кто-то из толпы.

— Я думал, госпожа Блекстрем научила вас уважать призванных существ и не использовать их во вред. Мы изучаем, налаживаем контакт и заботимся, — напомнил адептам. — Приступим!

Вернулся к Алоизе, которая пыталась безуспешно пыталась настроиться на испытание.

— Готова?

— Если я ничего не призову, это провал? – тихо спросила моя новенькая.

— Нет, — успокоил девушку. – Ты просто опозоришься на глазах своих будущих студентов.

— Хах. Тогда не страшно. За эти дни я уже успела знатно опозориться.

—  В левой или правой? – вытянул перед ней руки с зажатыми кулаками.

— Тут? – она осторожно коснулась левой руки указательным пальцем и тут же покраснела и отдёрнулась.

— Не угадала, — хрипло прошептал, показывая ей пустую ладонь. Долго не убирал руку, словно ждал, что она ещё раз до меня дотронется.

Но она скромно спрятала свои крылья-рукава за спину.

— Не везёт мне.

— Значит, повезет в чём-то другом, — выдохнул я, и только сама тьма знает, что я имел под этим в виду.

Когда я вот так перекидывался с Алоизой этими короткими дежурными фразами, мне казалось, что весь мир покрывается густой патокой. Тягуче и сладко.

Белс громко кашлянула, и мне пришлось стряхнуть с себя приятное наваждение, потому что нас все ждали.

— Генри, ты первый! — Я кинул своему помощнику усиливающий артефакт, припрятанный в правой руке.

Парень ловко поймал его, вышел в центр двора и очертил себя светящимся кругом. Во время призыва заклинатель не отгораживает себя от сущности защитным барьером. Он с ней один на один. Защита нужна для другого: чтобы дух не сбежал и не атаковал не подготовленных людей.

Генри нервничал, его руки дрожали, а на лбу выступила испарина, но его усилия дали результат. Земля под ногами юноши разверзлась и две корявые лапы, усеянные металлической стружкой и картофельными очистками ухватились за края ямы и подтянули вверх бесформенную кучу мусора.

Через мгновение самое счастливое, уродливое и вонючее существо вцепилось Генри в ногу и завиляло хвостом из облезлых метёлок для пыли. Мой секретарь страдальчески закатил глаза и похлопал призванное нечто по голове, больше напоминающей огромный клубок ниток. Глаза, лапы, уши — все было собрано из старых отходов, словно кто-то однажды смастерил этого нелепого голема и выбросил. Вот только существо не захотело погибать и стало духом.

— Превосходный экземпляр, аспирант Мокбрайт, — на полном серьёзе заключила Блекстрем, зажимая нос.

Присутствующие, включая Генри её энтузиазма не разделяли, а сам дух, прятался за спиной призывателя.

— Только красотой он явно не отличается, — прогундосил кто-то из студентов, а остальные рассмеялись.

Странное дело, но мой помощник отправил в толпу гневный взгляд. Как бы ему ни было стыдно за это фиаско, но своё существо он в обиду не давать не собирался.

— Заменим параметр красоты верностью, редко встретишь такое глубокое чувство к призывателю. Чудесно, Генри. Балуйте встречами почаще, он очень тоскует, — хвалила Мантинора.

— Тогда Мокбрайт разорится на стиральном порошке и шампуне.

Хохот уже не смущал моего секретаря. Он стоял в круге и поглаживал за ухом своего голема.

— Госпожа Ранвей, ваш черёд удивить нас, — Мантинора пригласила Алоизу последовать примеру Генри.

Теперь уже Алоиза вышла вперёд. Мокбрайт перебросил ей в руки артефакт, и девушка с тяжёлым вздохом обозначила круг на земле. Она нервничала не меньше своего соперника, а её волнение странным образом передавалось мне, и дело было вовсе не в парных обруче и браслете. Что-то другое заставляло мои руки дрожать, а сердце неистово колотиться, словно перед последним в жизни мгновением, а затем тьма в очередной раз откликнулась на зов новенькой и покинула моё тело.

Алоиза

У Генри вышло более чем сносно. Его дух хоть и смердит на весь Нуридж, но кажется очень даже милым. Это явно будет лучше той чёрной кляксы, что я вызвала в студенческие годы. Неуверена, что сегодня даже прошлый фокус смогу повторить вновь. Зато вся эта глупая дуэль быстро кончится, и я пойду готовиться к завтрашним парам. На Мокбрайта я уже не злюсь, единственное, что меня тревожит это мой собственный бесконтрольный язык. К счастью, помощник капитана Дайхарда умело контролировал не только своё призванное существо, но и меня, не позволяя ляпнуть лишнего в нашей с ректором беседе.

Вздохнула. Ненавижу проигрывать. Споры, результаты контрольных, грамоты, средние баллы. Победы всегда были важны мне, чтобы доказать что я могу что-то сама без помощи своего могущественного отца.

Сегодня просто не мой день. Надо принять это. Очертила защитный круг.

В прошлый раз призыв быстро прекратили. Папенька долго ругался с преподавателями, и мне пришлось спешно сменить специальность. Видимо, его тоже оскорбил мой провал. Но сегодня родителя нет рядом. Чего же я так боюсь?

Потянула пространство за края, словно неумело зашитую прореху, нити затрещали и натянулись, пока не лопнули и не явили небольшой разлом. Пока все шло хорошо. Ну же, клякса, выходи.

Ждать она себя не заставила, растеклась у моих ног черной вязкой жижей. Все как в прошлый раз, только никто не останавливает меня. Присутствующие напряженно замерли, когда существо схватило мои лодыжки. Мне бы тоже стоило испугаться, если бы я уже не была знакома с этой кляксой и её крепкими объятиями.

— Знаешь, это не спортивно по отношению к Генри, — строго погрозила четырем хитрым глазам, которые так привычно таращились на меня.

Тьма так не считала, ползла выше по моей новой робе, продолжая меня тискать. Ужас на лицах студентов и преподавателей становился все отчетливее. Боялись все, кроме меня и Гидеона. Мне было даже весело, а вот капитана снедало чувства стыда, за свою любвеобильную компаньонку, которая уже полностью сформировалась из чёрной жижи в четырёхглазого кота с огромным пушистым хвостом.

— Какой любопытный экземпляр, — госпожа Блекстрём поправила очки на переносице и подошла ближе к защитному кругу. — Элоиза, почему у вас такие низкие баллы по призыву. Это существо тянет на очень высокую оценку.

— Помню смутно, но, кажется, экзаменаторов сильно напугало то, что они увидели. Испытание прервали досрочно.

— И что же это у нас такое? — Мантинора нахмурилась.

Я нашла взглядом Гидеона. Он быстро приложил палец к губам и покачал головой.

— Это тучка. Особый вид грозовой тучи, — врала почтенной призывательница, которая с легкостью смогла бы определить природу духа, подойди она чуть ближе.

— О да, — подал голос ректор Дайхард. — Мы же все наслышаны, как госпожа Ранвей попала в Нуридж. Натравила на своего жениха нечто подобное.

Для убедительности я пощекотала тьму несильным электрическими разрядами, словно это она испускала их.

— Я бы хотела изучи…

— Ставьте баллы, госпожа Блекстрём, — перебил её Гидеон и встал между мной и женщиной. — Элоизе, ещё нужно отчитаться за годовые учебные планы.

— Но мы только начали, — разочарованно выдохнула Мантинора.

— Красота, сила, ловкость. Оценивайте, Мантинора, — настаивал Дайхард, все ещё закрывая меня от призывательницы.

— Хорошо, адепты Ранвей и Мокбрайт. Простой тест на силу. Смогут ли ваши существа поднять вас.

Тьма капитана Дайхарда, не дожидаясь моей команды, оторвала меня от земли, а вот голем Генри, как ни старался не мог справиться с этой задачей, он безуспешно дергал ногу своего призывателя и выглядел крайне расстроенным.

Ловкость он тоже провалил, когда Мантинора попросила наших существом пройтись по кругу. Тьма красовалась перед зрителями, бегала вприпрыжку, крутанула сальто и приземлилась на все свои шесть лап. Существу моего соперника все давалось с трудом, но оно старалось изо всех сил, кряхтело, но делало, что не могло не вызвать криков поддержки наблюдателей. Никто в Нуридже больше не смеялся над нескладным уродцем, напротив все искренне болели за него и Генри.

— Думаю, мы увидели достаточно, чтобы выбрать победителя. Госпожа, Ранвей, вы были зачинщиком дуэли, хотите подвести итоги, или примиритесь с аспирантом Мокбрайтом? — предложила Мантинора.

— Мы примирились ещё до дуэли. Если Генри не против, я бы признала его победителем.

Тьма недовольно заворчала. Показушница явно надеялась заслужить высокий балл. Зато я почувствовала облегчение. Меня совсем не волновала победа.

— Ничья, — поправил меня Генри. — Это было поучительно для нас обоих.

— Секунданты? Вы довольны исходом? — поинтересовалась призывательница: — Замечания? Не были ли нарушены правила?

Белинда задумчиво поглядывала на тьму, но замечание своё озвучить не решилось. Ясно же, что я сжульничала. Вернее, кое-кто приставучий помог мне в очередной раз.

— Замечаний нет, — подтвердила целительница. — Капитан Дайхард, вам есть что сказать.

— Ничего. Расходимся, — мрачно сообщил ректор, и в его взгляде читалось явно:

А с тобой мы поговорим отдельно, Алоиза.

Студенты нехотя разбредались по делам и не очень-то спешили покидать место недавней дуэли. Николас, Джинджер и Хлоя явно планировали задержаться.

Генри с благодарностью отпустил своего духа, а вот тьма Гидеона уходить не планировала.

— Как это понимать, Алоиза? — вполголоса спросил капитан.

— Я в таком же замешательстве, господин ректор. Напомнить, что это ваша тьма в последние дни проявляет ко мне чрезмерное внимание?

— Ты призвала её нарочно, как ты сделала это? — а теперь он спрашивал меня уже с явным недовольством.

— Я знаю не больше вашего.

— В мой кабинет живо! Вы обе, — прошипел Гидеон.

Мне пришлось нарушить границы круга и выйти к капитану с его тьмой на плечах. Генри последовал было за нами, но Дайхард быстро остановил его.

— Остальных я с собой не звал, — почти прорычал ректор.

Я впервые видела его таким, неужели, его так сильно разозлила выходка тьмы? Тогда придётся заступаться за неё изо всех сил.

Я едва поспевала за капитаном, пока мы шли по двору, а затем по длинным анфиладам. Его размашистые шаги и напряжённая спина не сулили мне ничего хорошего. Уверена, будь я таким же хорошим ментальным магом, как Генри, прочитала бы много гнева, что сам Гидеон презирает и искореняет. Зато это явно чувствовала тьма, жалась ко мне и все меньше хотела следовать за своим носителем. Нам двоим ещё можно было избежать неминуемого наказания и сбежать, но мы тянули, пока не стало поздно, а дверь кабинета ректора не закрылась, осекая все пути отхода.

— Сядьте, — презрительно скомандовал капитан, открываясь мне с новой стороны.

Села напротив его стола, слыша как крутанулся ключ в замочной скважине, пробуждая у меня все больше вопросов. Следом мужчина выплеснул воды на зашипевшие угли в камине.

Гидеон явно не хочет, чтобы нам помешали.

Вскоре он присоединился ко мне, сел напротив и очень долго молчал, изучая меня. Мне стало неловко, и я опустила взгляд к своим сложенным на коленях руках. Сейчас рядом нет Генри, чтобы защитить меня от моей же правды, а она так и рвётся наружу, из-за зелья. Хочется сказать Гидеону, что даже в гневе он очень красив, что его взгляд вовсе не пугает, что больше всего меня изводит лишь это напряженное молчание, повисшее между нами, но ещё больше я боюсь его нарушить.

— Я все понял, Алоиза Иксора Нобераль, — холодно сообщил капитан Дайхард, и я вся сжалась под его тяжелым  взглядом. Папенька тоже называет меня полным именем, когда крайне недоволен.

Нетрудно догадаться, что выбило из равновесия ректора, и о чем он догадался. Я буквально на каждом углу твержу о своей влюбленности  в него, теперь ещё и на дуэли приманила его тьму. Все это выглядит не очень хорошо со стороны.

— Что вы поняли? — я все тянула, боясь прямого вопроса, и что зелье до сих пор не выветрилось.

— Ой, да брось, Алоиза, сегодня все окончательно встало на свои места. Сама признаешься, или мне за тебя это сказать?

Второе казалось мне ещё более унизительным, так что это испытание я встречу гордо и…

—... сама, капитан Дайхард.

— Отлично. Говори. Я жду.

— Я люблю вас. Началось всё с воспоминания Вивеки, когда она впервые вас показала. Вы верно уже не помните, но однажды вы отчитывали мою сестру, а после приняли в свой отряд. Уже тогда вы показались мне очень благородным, добрым и достойным человеком. Сердце не выбирает, господин ректор, оно ставит перед фактом, и если вас неприятно смущает этот факт, я буду изо всех сил стараться не показывать своих чувств. Видимо, ваша тьма решила таким странным способом поддержать меня, знает, что вы ко мне равнодушны…

Вот и все. Назад пути нет. Вот только по озадаченному лицу Гидеона, я поняла, что не совсем этого признания он ждал. Ему потребовалась добрая минута, чтобы прийти в себя и вернуть то холодное и надменное выражение лица.

— Отличная попытка, госпожа Нобераль. Играть так до конца? А я в какой-то миг поверил в ваш порыв к преподаванию, открыл двери Нуриджа и не только. Но вы продолжаете лгать. Признаться, я купился на ваши слёзы в эфире, на тираду вашего отца.

— Не понимаю...

— Хватит. Скажи мне правду. Ты здесь с проверкой. Изучаешь мою тьму, чтобы понять можно ли мне доверять студентов? Что вы планируете делать с Нуриджем и моими учениками?

— Ничего.

— Не лги мне, Алоиза! — он встал из-за стола и навис надо мной, уперев руки в стол. — Зачем ты здесь?

— Вы меня сюда пригласили после испытания, — ответила сама собой, понимая, что ответ звучит издёвкой, но я не могу отвечать иначе.

— Собирай вещи! Думаю, ты достаточно информации собрала для министра. Но поверь, я не уступлю вам свою академию, и нас вы не закроете.

Он так несправедливо обвинял меня в том, в чем я не была виновата, а я как-то блекло возражала ему. Вот она ирония, я под сывороткой правды, а Гидеон мне не верит, считает засланным агентом министерства.

— Я не хочу уезжать, — только и сказала Дайхарду, не двигаясь с места. — Мне здесь очень нравится, капитан. Это прекрасное место.

Тьма крепче обнимала меня и тоже противилась Гидеону.

— Уезжай, — с надрывом попросил ректор.

— Не я придумала дуэль с призывом, капитан. Это была ваша с Белиндой идея. Если вы искали повод избавиться от меня, то сами скажите об этом прямо, а не покрывайтесь своей тьмой. Быть может, со мной ей лучше. Как часто вы относились к ней, как к живому и ранимому существу, а не собственной проказе?

Вот я и вбила последний гвоздь в крышку своей карьере. Нуридж я покину, но домой точно не вернусь. Продам наряды, печатную машинку и кофеварку. Куплю билет в самый дальний уголок страны, где точно никто не будет знать про фамилию Нобераль, потому что даже тут она меня нагнала. Обоснуюсь где-нибудь в глуши, устроюсь в самую обычную школу. Лишь бы не среди этих интриганов.

Жаль, что так и не пригодилась мне эта красивая мантия от Хлои.

Я поднялась с места и направилась к двери. Я планировала картинно распахнуть её, но вместо этого с размаху врезалась. Вот же! Гидеон на замок её запер..

Мне послышалось, или он дал слабину и издал неконтролируемый смешок?

— Я открою вам.

— Уж, извольте.

Не получается у меня на него злиться. Вот он вновь нависает надо мной, долго возится за замком, а тьма пытается ухватить его за рукава кителя, притянуть ближе ко мне. К счастью, дверь поддалась быстрее, чем тьме это удалось. За мной она не последовала и осталось с Гидеоном, отправляя мне грустные взгляды своих четырёх глаз.

Глава 21

Гидеон

Должно быть, мне следовало почувствовать облегчение. Алоиза не увидела Нуридж в плохом свете. Ей нечего будет сообщить комиссии. Я и тьма вели себя сдержанно, насколько мне известно.

Вот только облегчения не было. Я чувствовал себя гадко, хотя был уверен, что поступил правильно. Я спас академию, от засланного агента министерства. Когда она сегодня вот так прилюдно выудила мою тьму на показ, все встало на свои места. Девчонка хотела обернуть студентов против меня, внушить им страх, продемонстрировать ту мою часть, что я так старательно скрывал. Я отшучивался от слухов про свою одержимость. Все лишь обсуждали проклятье ректора, но никто и никогда его не видел.

Вот только Алоиза все ещё не была похожа на заговорщицу. Столько искренности было в этом её лживом признании. А она хорошо изучила меня, сестру свою привлекла. Боги, как же я жалок, мне безумно захотелось, чтобы её слова обо мне и академии оказались правдой,а не уловкой.

Нерешительный стук в дверь. Если это Алоиза, я сдамся. Поверю ей. Выслушаю ещё раз, обману себя.

— Капитан? — Генри не дождался ответа и заглянул внутрь.

С каких это пор он стучится.

— Заходи, — пригласил его, пытаясь, заглушить сквозящие в голосе разочарование.

— Я не один, — сообщил секретарь, и следом вошли Хлоя и Джинджер.

Быстро слухи расходятся. Пришли упрашивать не увольнять Алоизу?

— Я занят, — сухо ответил гостям и придвинул к себе первую же папку с документами.

Бровь Генри удивленно дернулась. Ему ли не знать, что вчера я уже ознакомился с этими письмами, и их осталось лишь прошить и убрать к остальным нарядам со служебной перепиской.

— Мы не займем много времени. Во-первых, я хочу сразу прояснить, что госпожа Дайхард и Риандер не преследовали корыстной цели в своём поступке. Они не планировали шантажировать, унизить или нанести госпоже Ранвей иное оскорбление. Конфликт между ними был улажен, и стороны пришли к пониманию ещё до дуэли…

Мокбрайт звучал как заправский адвокат, и я не понимал, почему он сейчас защищает этих двоих. Что натворила моя кузина с нашим непутевым травологом. Интуиция подсказывала, что я не хочу знать.

— Во-вторых, таким образом они проявляли заботу о...

— Погоди-погоди, Генри. Оставь эту чушь для суда или беседы с констеблем.

При этих словах Джинджер зарыла своё рябое лицо в ладонях и всхлипнула, а сестра побледнела.

— Констебль? — одними губами прошелестела Хлоя.

Ясно. Видимо, не стоит их перебивать, пусть закончат свое представление.

— Ладно, Генри, можешь по существу? Без всех этих прелюдий, пожалуйста.

Он тяжело вздохнул и быстро протараторил:

— Не наказывайте Хлою и Джи.

— Да, за что, черт возьми?!

— За сыворотку правды, Гидеон. Я подмешала её твоей новенькой. Я просто хотела понять, что она чувствует к тебе, чтобы не получилось, как в прошлый раз, — сдалась Хлоя.

Мне не потребовалось много времени, чтобы связать это открытие с недавним поведением Алоизы, со странной ментальной опекой Генри. Даже призыв моей тьмы отлично укладывался в цепочку этих событий. Девушка была уязвима, и тьма тут же перетекла защищать её при первой же возможности.

Толкнул руками столешницу и оставил троицу заговорщиков в недавнее грядущего наказания. А оно обязательно будет, но сначала мне нужно извиниться перед Алоизой, если она конечно простит меня. Я бы не простил на её месте.

Она в меня влюблена. Ей нравится Нуридж. Алоиза же так и сказала. Как перестать улыбаться и выглядеть хоть немного виноватым? Ни черта не выходит.

*.*.*

Долго мялся у закрытой двери в её комнату. Алоиза не могла не заметить шумную подъёмную платформу, а я не мог не слышать возню по ту сторону. Она спешно собирала вещи. Из-за меня. И именно я должен уговорить самую искреннюю и увлеченную волшебницу остаться.

Постучал, и возня тут же стихла.

— Госпожа Нобераль, впустите.

Очень долгая заминка, ещё более неловкая, чем наш разговор в моем кабинете.

— Прошу вас, уходите.

— Вы, действительно, хотите, чтобы я ушёл?

— Ах, не надейтесь, капитан Дайхард. Ничего я не отвечу на ваши вопросы.

— Действие сыворотки закончилось? — спросил девушку.

— Как вы?.. — она запнулась на полуслове. Все ещё не хочет сдавать заговорщиков. Ко всем тем качествам, что есть в ней, добавилось и это. Верная.

— Откройте, Алоиза. Мне нужно вам многое сказать, — вновь попросил её, намереваясь стоять у двери так долго, как потребуется.

Однако замок быстро щелкнул, и передо мной предстала все та же девушка, которую я так сильно обидел.

— Хотите добавить ещё что-то к тому, что вы уже наговорили, господин ректор.

— Гидеон, -- мягко поправил ей. -- Когда мы одни, ты можешь называть меня по имени, Алоиза.

Недоверчиво посмотрела на меня и сделала шажок в сторону, пропуская меня в комнату. Она довольно быстро собрала свой чемодан, оставив лишь пару книг на столе и ту самую кофеварку.

— Пришли посмотреть, как скоро я освобожу помещение? — едко спросила моя новенькая. Она метнулась к забытым книгам, взяли их и теперь суетливо искала свободное место в чемодане. В спешке она сложила все не очень аккуратно, и теперь у неё ничего не помещалось.

Присел к ней и попытался осторожно забрать учебники из её дрожащих рук. Сопротивлялась, сжала крепче и старалась не смотреть мне в глаза.

— Не надо ничего освобождать, Алоиза. Положим их обратно на полку, хорошо?

Короткий кивок, от которого волосы упали её на бледное личико. Она разжала пальцы, а я отбросил книги на кровать и взял её за руку.

— Если бы я знал о сыворотке, я бы никогда не устроил тебе такой допрос.

— Я если бы не сыворотка, вы бы здесь не сидели, а я бы уже была на полпути к вокзалу, господин Ректор.

Это будет сложнее, чем я рассчитывал. Но она права. Я не поверил её искренним словам, посчитал предательницей, и только выходка Джинджер и Хлои смогла убедить меня в обратном. Не вскройся правда, я потерял бы эту девушку навсегда.

— Мне сложно поверить во что-то хорошее, Алоиза. А ты слишком идеальна, чтобы быть настоящей, говоришь то, что хочу слышать, словно в самые тайные уголки моей души проникаешь и находишь то, что я прячу.

— Вы ничего не прячете, у вас все на виду, капитан Дайхард.

— О чем я и говорю, для тебя на виду. Но даже я этого в себе не вижу.

Хотелось убрать волосы с её лица, но я не смел прикоснуться к Алоиз. Лишь крепко держал её ладонь. Мы вновь молчали, она ждала от меня чего-то, а я не мог подобрать нужных слов.

— Я больше никогда не буду сомневаться в том, что ты говоришь.

— А зря, господин ректор. Я больше вам своих чувств не открою, — обиженно бросила Нобераль и попыталась вырвать руку. Не дал, я бы сильнее. Будет огнем выжигать — не отпущу.

— Тогда позволь и мне открыть свои чувства, Алоиза.

Напряглась. Сбросила волнистые пряди с лица и наконец посмотрела на меня.

— Спроси меня, о чем пожелаешь, я отвечу честнее, чем под сывороткой правды.

Вновь поступал с ней не красиво, её толкал на первый шаг, позволял ей быть ведущей в этой игре.  Мне нравилось это, а она не понимала, какой я сейчас мерзавец, как жадно жду её вопроса, потому что о ней он скажет больше чем обо мне. Что же ты захочешь узнать, Алоиза? Ну же.

— Всего один вопрос?

В её взгляде больше нет обиды. Лёгкое недоверие, колючая нежность.

— Выбирай мудро. Другого шанса не представится, я снова стану капитаном Дайхардом, твоим строгим начальником.

Она думала, смущалась, краснела, а я смущался вместе с ней.

— Ответьте тогда, вы бы… — слова забирали у ней слишком много воздуха, её дыхание становилось тяжелым, мешало ей, обжигало меня.

Ждал. Смотрел на приоткрытые губы.

—... вы бы хотели меня поцеловать?

Обыграла меня. Я считал себя дьяволом, но она оказалась коварнее. Перебросила инициативу мне, а я… я обещал быть честным.

И сейчас проще было не ответить, а показать. Наплевать на строгие запреты Терренса Нобераля, попытать удачу и коснуться этих дразнящих губ своими.

Тьма одобряла. Толкала меня на безрассудство, и вот моя рука уже оказалась на талии, притягивала Алоизу ближе.

— Твой отец убьёт меня, — прошептал это, чувствуя себя подростком, вылезшим к понравившейся девчонке через окно, пока её родители спят.

— Будете напоминать о моём папеньке в такие моменты, вас убью уже я, — напомнила моя новенькая о своем крутом нраве. Хотелось глупо смеяться, но она положила одну ладонь мне на плечо, а второй зарылась в волосах на затылке. Она вновь ведёт, обыгрывает, приручает уже не только мою тьму, а простыми прикосновениями заставляет признать своё поражение.

Скрежет подъёмной платформы возвращает на обоих в тесную комнатку. Бросаем нашу недоигранную партию, а вопрос Алоизы так и остался неотвеченным, или моё желание было для неё красноречивее слов? Я хотел поцеловать её, до сих пор хочу.

— Кто это? — испуганно спрашивает меня и бросается к незапертой двери.

— Надеюсь, не твой отец.

Гневный взгляд становится наградой за глупую шутку.

— Моему отцу придётся смириться и с этим выбором.

— Так ты все уже решила? — поднимаюсь на ноги, чувствуя приятную дрожь в коленях. Давно это было, кажется, когда я впервые нес школьной подруге букет полевых цветов. Вот только сегодня меня не отвергли.

— Я призналась вам в любви под действием сыворотки правды, а вы все ещё сомневаетесь в моих решениях, капитан Дайхард? — напомнила Алоиза и продолжила прислушиваться к голосам на нижнем ярусе. — Четверо. Слышу Николаса и Джинджер.

— Ага, а ещё с ними Генри и моя кузина. Мы попались? — из моей груди вырывались смешки.

— Вам нужно спрятаться, ректор.

Она быстро захлопнула дверь и теперь толкала меня в сторону ванной.

— Боишься, что Николас приревнует? — не сдержал ехидных ноток в голосе.

— Не несите чушь, капитан. Я вас ещё никуда не отпускала. Прогоню незваных гостей, и вы ответите мне на всё и сделаете, что собирались.

Потешная. Развернулся и быстро поцеловал её, пока девушка не успела опомниться. По-детски, несерьёзно, но этого хватило, чтобы она замерла и прижала ладонь к губам.

— Не стану я прятаться, Алоиза, раз уж мы оба все решили.  А на что-то более серьёзное даже не надейся, пока не станешь называть меня по имени.

У дверей обернулся:

— Долго не засиживайся со своими новыми друзьями, пары завтра у вас у всех по расписанию.  А ещё не забудь выбрать специальность, которую планируешь изучить в Нуридже. Аспиранты обязаны пройти дополнительный курс. Попроси Генри показать тебе свободные позиции. До завтра?

— Мы не поужинаем вместе?

— Извини, мне ещё нужно доехать до Нура и встретить новых студентов и их родителей. Много дел, а я дал Генри выходной из-за вашей дуэли. Загляну утром  посмотреть, как проходит твоё первое занятие.

— Буду ждать… Гидеон.

Всё-таки. Назвала по имени. Жаль, уже нет времени на настоящий поцелуй, но мы же никуда не торопимся?

Глава 22

Алоиза

Что ж… все четверо увидели, как ректор выходит из моей спальни, а ещё совсем скоро они заметят, что он поцеловал меня. Уверена, мои губы сейчас объяты алым трескучим пламенем. Это точно не скрыть от Генри. Джинджер обязательно напишет очередную горячую историю, а Хлоя и Никос… Хлоя и Никос не идиоты и точно все поймут.

– Ты как? – участливо спросила рыжая голова, заглянувшая в открытую дверь. – Гидеон ничего нам не ответил, прошел мимо, но точно не был зол. Нас же не отчислят?

– Нет, мы с ним спокойно поговорили.

Я прятала взгляд, принюхивалась к воротнику своей мантии, боясь, что вся я напиталась запахом и тьмой капитана Дайхарда, так близко мы сидели.

– Ага, поговорили они, – кашлянул Генри, и я с мольбой посмотрела на него, лишь бы он и дальше не развивал эту тему.

— Значит, у вас все срослось? – Джинджер чуть ли не подпрыгивала на месте, а вот Никос выглядел мрачным. – Хочу подробностей!

– А я не хочу. Этой мой кузен. Да и потом, Джин, тебя все это время волновало твоё грядущее отчисление, быстро же ты переключаешься, – хмыкнула Хлоя, сбросила туфли и по-хозяйски забралась с ногами на мою кровать.

– Чёрт, Ло! Он меня отчислит, да? – Риандер опомнилась и схватила меня за рукава.

Пришлось заверить девушку, что у Гидеона сейчас других забот хватает, и будем дружно надеяться, что про проступок с сывороткой правды он благополучно забудет. На этом расспросы про ректора временно закончились.

– Мы, кстати, с подарками, – Джинджер снова выглядела беззаботно и достала из сумки баночку с сушёными белыми цветочками. – Вы ни за что не догадаетесь, что это!

– И не собираемся, Джин, ты лучше сразу говори, что это такое, а заодно приложи список возможных побочек, – взмолился Генри, и даже Никос на всякий случай отошел подальше. Видимо, успел познакомиться с травницей.

Девушка насупилась, но всего на несколько секунд.

— Это высушенные цветы кофейного дерева. Их можно заварить, вместо чая. Давайте попробуем! Ло, у тебя есть в чем закипятить воды?

– Я всё сделаю, – подорвался Николас. – Я видел внизу чайник. Принесу.

Парню явно было неуютно в новой компании, и я его прекрасно понимала. Мне самой до сих пор было неловко рядом с ними.

Платформа двинулась вниз, и Хлоя тут же оживилась.

– Я тоже не с пустыми руками к твоему новоселью пришла. Раз единственный парень временно свинтил, то быстро покажу, – кузина Гидеона бросила мне туго замотанный сверток, а Генри закатил глаза.

– Я могу обидеться, Хлоя.

– А, черт, ты тоже здесь. Но тебя-то можно не стесняться.

– Все ещё обидно, – маг сузил глаза.

– Я к тому, Генри, что тебя стесняться бесполезно, ты все грязные мыслишки обитателей Нуриджа прочитал давно, –успокоила его девушка.

– А, – только и ответил менталист, немного расслабившись.

– А ещё ты у нас больше по мальчикам, – добавила Джинджер, и обе мои гостьи премерзко захихикали.

Парень устало потер переносицу.

– Очень смешно. Сама придумала, сама поверила, Джин?

– А мы сейчас проверим! – Хлою явно раззадорили издёвки над Генри: – Алоиза, разверни мой подарок, посмотрим, как наш голубок среагирует.

Словно бомбу держала в руках. Что же там такое, что пришлось дождаться ухода Никоса, а Мокбрайт должен как-то неправильно среагировать. Но делать нечего. Потянула за узелок и у меня на ладони оказался весьма откровенный комплект нижнего белья черно-розового цвета.

Генри ожидаемо покраснел и отвернулся, да и мне хотелось последовать его примеру, потому что на это даже смотреть было стыдно, не то что носить!

– Пользуйся. Помнишь наш разговор, Алоиза? Так вот эти труселя зачарованы. Плюс сто к обворожительности и уверенности в себе.

Джинджер поджала губу и обиженно посмотрела на Хлою:

– Два года! Два долгих года мы дружим, а мне ты такое не дарила ни разу!

– Ну, перед тобой-то я смертельно не провинилась! А бельишко пусть тебе вон Мокбрайт дарит, раз уж ему девушки симпатичны.

Теперь пришла очередь нашей рыжей травницы покрыться румянцем.

Мои новоиспечённые подруги переругивались в шутку, а я продолжала поглядывать на подарок, не решаясь сказать спасибо. К моему пущему ужасу в комнату вернулся Николас с чайником. Моего личного помощника не смутило наличие развратного бельишка в моих руках. Он совершенно спокойно выдал:

– С обновкой вас, госпожа. Не припомню в ваших вещах такого. Отличный выбор, лучше ваших любимых панталон.

Вот так при помощи всего пары фраз Никос мгновенно влился в новую компанию, а я пожалела, что мерзавца не упекли в Анкридж. А ведь он на самом деле рылся в моём чемодане и знает все!

*.*.*

Мой помощник передал чайник Джинджер, и она начала колдовать над своим напитком. Перетирала между пальцев лепестки, принюхивалась, насыпала цветочки в ситечко, нашептывала что-то над кипящей водой, водила ладонью, не боясь обжечься о пар.В этот миг она совсем не казалась глупенькой любительницей пошлых историй и веселящих зелий, она была настоящей волшебницей.

— Не томи, Никос, ты тоже не с пустыми руками пришел, — подбадривала парня Хлоя, и он слегка смутился.

— Это же не совсем подарок, — он сунул руку в карман и вытащил из него мой же кулон. – Констебли при обыске не нашли. Я умею хорошенько прятать украденное. Иначе конфисковали бы, и он затерялся бы среди прочих вещей надолго. Держите, госпожа.

— О, Джинджер, у тебя, кажись, новый сюжет нарисовался! – смеялась Хлоя. – Даже интересно, где же ты прятал его?

Я не обращала внимания на комментарии девушки и уже протянула руку за подвеской. Я даже не надеялась её вернуть. Для грабителей цены она никакой не представляла, они бы сразу это поняли и выбросили за ненадобностью. Для меня же это был единственный эфир с мамой.

— Спасибо, Николас, — искренне поблагодарила парня и сжала в ладони кулон, с которым до судьбоносного поезда не расставалась ни разу..

— Да не за что, я просто вернул ваше. Ещё я починил порванную цепочку и наложил парочку полезных чар и усилил застёжку. У меня была привычка ставить защитные маячки на тайники, чтобы никто, кроме меня их не нашёл. Вот и вы не потеряете больше своё сокровище, госпожа. А ещё если кто-то вновь попытается сорвать его с вашей шеи, то неприятеля ждёт сюрприз.

— Этот сюрприз в меня не срикошетит? – с опаской посмотрела на свою подвеску.

— Нет, он для вас совершенно безобиден, а лицо воришки окрасит в ярко-синий.

— Тогда ты меня успокоил? Поможешь? Хитрый тут механизм теперь.

Попросила Николаса застегнуть новую застежку, а Джинджер вновь запищала. Нужно что-то делать с её необузданной фантазией.

— Покажите и нам, что там такого особенного в этом кулоне? Интересно же, — Хлоя придвинулась к краю кровати.

Я открыла замочек на кулоне и развернула его ко всем. В комнате тут же появился эфир с моей мамой и новорожденной мной руках. Только в этот раз он был четче, словно кто-то обновил изображение, выгоревшее от времени.

— Ах да, эфир я тоже скорректировал вместе с Тайрисом Флитчатом. Он помог докрутить изображение и добавить звук. Вы очень похожи на свою мать, госпожа.

Он был прав. Раньше образ мамы был слегка размытым, но теперь я могла разглядеть каждую черточку лица той, кого не помню. Мои глаза, её глаза. Та же непослушная волнистая челка, форма бровей, улыбка. Мне действительно стоило искупаться в ледяной воде ради этого. Иногда жизнь преподносит удивительные встречи.

— Люблю тебя, Ло, — шептала мама и коснулась моего крохотного носика.

— Спасибо, Никос.

Я быстро утерла рукавом намокшие глаза. К счастью, никто из присутствующих не стал расспрашивать меня о маме, иначе бы ком в моем горле прорвался уже настоящими слезами.

— А что за тени по углам? – насторожено спросил Генри, и я тоже обратила внимание на черное колыхание, больше напоминавшее щупальцы.

— Дефект эфира, — предположил Никос и пожал плечами. – Вероятно, записавший его решил размыть комнату и получился такой странный эффект. Сейчас чего только не увидишь, люди добавляют множество иллюзий.

— Эта штука очень напоминает твое призванное существо, Алоиза, — отметила Джинджер и подалась вперёд. – Ну точно! Такие же лапы.

— Ерунда, — отшутилась я и быстро закрыла амулет.

И если Хлоя, Никос и Джин быстро потеряли интерес к этому загадочному явлению, то Генри было сложно обмануть наигранной беззаботностью. Ему ли не знать про тьму? Он секретарь капитана Дайхарда и наверняка хоть раз да видел его милое проклятье. Уверена, эта хитрая бестия нарочно пролезла в эфир разыграть нас. Видимо, ректор ещё не уехал в Нур.

По комнате начал разливаться приятный сладковато-цветочный аромат, чем-то напоминавший липу. Наша травница не теряла времени и заботливо разливала по чашкам напиток, на который все поглядывали с нескрываемым подозрением.

— Не думаете же вы, что уже находясь на испытательном сроке, я подмешаю вам ещё что-нибудь? – оскорбилась Джинджер, когда никто не рискнул выпить загадочный чай первым.

— Я попробую, — с готовностью приняла угощение своей будущей напарницы. Никакого подозрительного привкуса или ощущения в теле. – Очень здорово, Джинджер. Тут какие-то медовые нотки и даже корицу чувствую.

Остальные  с осторожностью последовали моему примеру, и уже спустя несколько минут и мы сидели на полу и обсуждали все подряд: от прошедшей идиотской дуэли, до завтрашних пар.

— Генри, почему ты призвал груду мусора? За этим кроется какая-то история?

— Бабуля в детстве учила беречь всякий ненужный хлам. Они никогда не могла избавиться от старых вещей, считала, им обязательно найдется применение. Это засело у меня в голове, и я начал жалеть испорченные игрушки, казалось, что в них есть душа. И вот, пожалуйста, вместо какой-нибудь крутой огненной саламандры, я призываю помоечного голема.

Все по-доброму рассмеялись..

— Интересно, похожа ли тьма капитана на то, что призвала Алоиза? – поинтересовался Николас.

— Хлоя, он твой брат, ты точно знаешь, как господин Дайхард получил это проклятье. Расскажи! — взмолилась Джинджер. – Его отряд вскрыл забытую гробницу? Они проводили запрещенный ритуал?

— Чушь, — отмахнулась девушка. – Никаких гробниц. Гидеон с отрядом сопровождал ценный груз из столицы: какой-то артефакт со времен войны с изначальными. Его нашли при реконструкции собора. Хотели поместить в музей, но поняли, что он опасен. Не ошиблись, штука рванула во время похода. Посекло только брата, потому что она накрыл шкатулку собой, но он каким-то чудом выжил. Его спасло нечто, сидевшее внутри.

— И что же там сидело? – Джинджер понизила голос до благоговейного шепота.

— Наверняка, какие-то технологии изначальных, кто ж разберёт теперь? — Хлоя зашипела, щедро хлебнув горячего чая.

Значит, тьму везли из столицы. Моя рука отчего-то задрожала вместе с чашкой.

— А когда это случилось с капитаном? – решила уточнить всего один момент, который так сильно смущал меня теперь.

— Лет семь назад, вроде. Но это не какая-то секретная информация, в Нуре можно заказать периодику за то время. О Гидеоне много писали в газетах.

Семь лет. У меня слегка зазвенело в ушах. Это же просто совпадение, что примерно тогда я завалила свое испытание по призыву? Но так просто не бывает.

— Генри, — я быстро решила сменить тему. – Ректор велел мне выбрать дополнительный курс для обучения. Посоветуешь что-нибудь?

Парень встряхнулся, видимо, перестав настраиваться на эмоции присутствующих по привычке.

— Да, конечно. Остались места на прорицании, астрономии, призыве, целительстве и зельеделии. Выбирай.

— Точно не призыв! – я нервно рассмеялась, хватит с меня экспериментов и неприятных догадок.

— А жаль, Мантинора бы с удовольствием зачислила тебя к себе, ты её впечатлила, — подбодрил Генри.

По зельям сложно будет защититься, проблематики в современном зельеделие почти не осталось, фармацевты продвинулись слишком далеко, и я точно не смогу привнести что-то новое. Астрономия всегда казалась мне до ужаса скучной, а целителей курирует Белинда Флюгз, которая явно меня недолюбливает, в итоге остаётся псевдонаучное прорицание.

— А на иллюзиях или артефакторике совсем нет мест? – без особой надежды спросила Генри. После стихий это были самые популярные курсы для дополнительного изучения и защиты дипломных и кандидатских работ.

— Нет, там все забито было ещё до финальных экзаменов.

— Тогда прорицание. Когда ещё мне выдастся такая уникальная возможность, заглянуть в будущее, — попыталась убедить саму себя.

— Отлично, — поддержала меня Хлоя. – Будем с тобой вместе заниматься.

— Тебе нравится прорицание?

— Нет, но это единственная пара, когда я могу спокойно вязать и не бояться, что пропущу что-то важное. Я же тут типа учусь. А ты будешь контрольные за своими проверять.

— Везет вам, — насупилась Джинджер. – А я у Флюгз буду пахать по ночам.

— Теперь полезно, ты у нас будущее светило фармацевтики, — похлопал её по плечу Генри.

На обед мы тоже пошли вместе. Ребята устроили мне экскурсию по академии. Показали хваленую библиотеку, бассейн, находящийся на ремонте вот уже несколько лет, башню с привидениями, где не было никаких привидений, тысячелетнее дерево вросшее в восточную стену и ещё кучу всего странного в академии Нуридж.

За ужином Гидеон не появился, видимо, не успел вернуться из Нура. Ближе к ночи погода испортилась. С моря нагнало тяжелых туч, которые грозили разразится градом. Мне все равно не спалось, и я вышла на смотровую площадку и попыталась разогнать облака, чтобы ректор со студентами безопасно добрались за замка. Полностью вымотанная и промокшая от дождя и пота я рухнула на постель и проспала до самого утра, пока меня не разбудил сильный запах кофе.

Глава 23

— Это был очень самоотверженный поступок, Алоиза, — сказал Гидеон, но похвалы в его голосе я не услышала, скорее в нем была усталость и встревоженность. — А ещё это очень глупый поступок. В одиночку разгонять облака над трактом до самого Нура, о чем ты только думала?

Он протянул мне чашку свежесваренного кофе и сел на стул напротив. Что-то подсказывало мне, что уже давно не утро, и добрым оно мне совсем не казалось, пусть даже сам ректор пожаловал ко мне в спальню.

Я как легла вчера в одежде, так и лежала поверх одеяла, и картинки медленно вставали на свои места. Я волновалась за Гидеона, не чувствовала его тьму в Нуридже и решила помочь.

— Сколько сейчас времени? — хрипло спросила своего начальника, и он достал из кармана часы на цепочке.

— Примерно полчаса до твоей третьей по счету пары на сегодня.

Вот я и облажалась в свой первый же рабочий день.

— Вы меня уволите?

— Нет, ты же тут не по доброй воле, вроде как.

Я все ждала, что он улыбнётся, но Гидеон оставался строг, и у меня не было ни единой причины сомневаться, что он мной недоволен.

— Пей, приводи себя в порядок. Я подменил тебя с младшекурсниками, мы обсуждали целесообразность магических вмешательств в погодные явления и их последствия. Благо у меня был пример одной импульсивной волшебницы, получившей истощение из-за манипуляций с недавним градом.

— Я волновалась за вас, — призналась ему, потупив взгляд.

— И ценю это, Алоиза. Но не такой ценой. Со мной было пятнадцать довольно сильных юных магов, от непогоды мы бы точно не пострадали. Создали бы защитный купол, разогнали бы тучи совместными усилиями.

Снова он заставляет меня чувствовать себя глупо. Когда он так говорит, все кажется логичным и простым, но в последние дни у меня все чаще над разумом берут волю эмоции. Я хотела помочь, показать ему, что я могу, а в итоге лишь облажалась.

— Простите, — только и сказала ему, сжимая чашку с кофе.

— Уже простил. Я знаю, почему ты это делаешь. Твои достижения, постоянные соревнования и споры. Алоиза, здесь ты не одна. В Нуридже не нужно сражаться и доказывать кому-то что-то. Во время дуэли ты поступила мудро, примирившись с Генри, не став бороться за первое место.

— А потом вы чуть меня не выгнали, — пробурчала ему в ответ.

— Это была бы самая страшная ошибка в моей жизни, — он искренне мне улыбался, и я тут же все испортила своим вопросом.

— Страшнее вашего опрометчивого поступка семь лет назад? Разве, вы не так же бездумно бросились на артефакт.

Его улыбка померкла, а в глазах появилась глубокая усталость.

— Хочешь правду?

Он сел рядом со мной на кровать и теперь смотрел куда-то вперёд, не фокусируясь ни на чем, словно заглядывал в то самое роковое прошлое.

— Хочу, — выдохнула я, ожидая услышать что-то такое, что сблизит нас. Какую-то сокровенную тайну, и я услышала.

— Я жалел. Глубоко внутри, я корил себя за тот порыв. У меня была невеста, карьера, планы на будущее, а потом все померкло. Потребовалось немало времени, чтобы осознать, что я поступил правильно. Невеста бы разочаровалась, узнай, что я проявил малодушие, карьеры бы я все равно лишился. Что за капитан ставит под удар свой отряд? Чувство вины пожрало бы меня, и я закончил бы где-то в сточной канаве у дешевого питейного заведения.

— Не верю!

— Но проверить уже не получится. Я здесь. Ты здесь. И у тебя осталось не так много времени до занятия. Ты хотя бы зубы чистила?

Снова заставил меня смутиться. Подскочила с постели и засуетилась по комнате. Ну не при нем же доставать из чемодана нижнее бельё! Быстро схватила сверток, подаренный Хлоей, и скрылась в ванной. Заперлась и на всякий случай выставила магическую защиту. Прямо слышала у себя в голове смешки Гидеона, когда я натягивала чулки, после душа. Он не мог не почувствовать всех этих заградительных мер.

Хлоя была права. Это белье явно прибавляло уверенности в себе. Разглядывала себя в зеркале. Преступно, запретно, красиво. Что теперь ты скажешь, Вивека? Сгожусь я для лучших столичных домов удовольствий. О да! Хотя теперь уже не нужно, у меня есть настоящая работа. Опустила подол и расправила его магией. За ночь мантия сильно измялась, но всего несколько щелчков пальцев, и пар вокруг меня сгустился, нагрелся и изничтожил каждую складку.

Когда я вернулась в комнату, Гидеон уже спал на моей постели. Он накрылся своей шинелью и ровно дышал. Подошла ближе, коснулась растрепанных темных прядей и осторожно пригладила их. Мне попалось несколько седых волос. Задержала на них взгляд, словно весь опыт и возраст таился в этих серебристых нитях. Будет ли Дайхарду интересно с такой глупой и неопытной девушкой?

— С твоим появлением их становится все больше, — пробормотал он, не открывая глаз, и я резко отдёрнулась.

— Простите.

— За что на этот раз? За мою седину или за то, что появилась в моей жизни.

— За все.

— Тогда я уже простил тебя, Алоиза. Но если опоздаешь и на эту пару — не прощу.

Не стала испытывать терпение ректора, хоть все ещё не знала, как относиться к такому вторжению, но была уверена в том, что после тяжёлой ночи и двух моих пар ректор заслужил отдых. Не стала более ему мешать, тихо собрала учебники и взошла на платформу. Глубокий вдох, и я вот готова начать своё первое занятие в качестве преподавателя метеомагии в академии Нуридж!

Выпускники. Их я мало чем удивлю на вводном занятии. Взрослые, немногим младше меня. Смотрят с интересом, не враждебно. Уже хорошо. Кого-то из этих ребят я видела в столовой и во время дуэли.

Быстро провела перекличку, надеясь, что за это занятие запомню всех ребят.

— Я знаю, что освоить целый курс метеомагии за один год будет тяжело, — начала я. — У более младших студентов будешь больше времени постичь науку, но я попыталась составить план занятий максимально концентрированным и интересным.

Нахмурились. Я не с того начала? Зачем с первых секунд сею в них сомнения, я должна настраивать их на успех?! Ошибка новичка, но я исправлюсь!

— Но я уверена, что у вас все получится.

Повисла неловкая пауза, в которой раздавалось то сдавленное кашлянье, то шелест бумаги.

Наконец, первая рука взметнулась в воздух.

— Да, адепт Вифт.

— А разве, вы здесь задержитесь? Такой сильный маг в Нуридже, вашим талантам не нашлось иного применения?

Теперь все с интересом уставились на меня, и я начала заикаться:

— В каком смысле сильный маг?

— Вчера вы разогнали грозовые тучи над трактом, все только это и обсуждают. Редкий стихийник может проделать такое в одиночку.

Слава моя, кажется, проснулась раньше меня сегодня. Зато кашель и шелест стих.

— Я мечтала преподавать, надеюсь, капитан Дайхард будет доволен результатами моих студентов и утвердит меня в должности постоянного преподавателя академии Нуридж.

Кожа под браслетом неистово чесалась, напоминая, что это наказание не вечно, и я ещё могу вернуться обратно к папеньке, если не впечатлю Гидеона.

Студенты мне поверили, и когда наше не очень гладкое знакомство подошло к концу, я наглядно продемонстрировала, что смогут студенты, если будут прилежно учиться: крохотные тучи, щерящиеся молниями, дождь под куполом, от которого все спешно стали прятать книги, палящее солнце сквозь стекла. После такого все читали введение и технику безопасно с особым рвением, я же облокотилась о учительский стол и смахнула со лба испарину.  Усталость из-за ночного подвига вернулась с утроенной силой, и меня слегка замутило. К счастью, никто этого не заметил, а когда я пообещала научить их спрессовывать облака на ладошке, и вовсе забыли про меня, они расхватывали заготовленные мной миски с водой и принялись колдовать.

— Вам мало просто испарить воду. Даже ребёнок может осушить пиалу. Уверена, многие из вас проделывали нечто подобное с бабулином супом, когда в вас уже не лезло.

Смех. Хороший знак, до этих учеников я, кажется, смогла достучаться.

— Вы должны спрессовать крупицы пара в комок. Попробуйте.

Аудитория наполнилась магией и сосредоточенным пыхтением. Хорошо.

Следующими будут пятикурсники, среди которых уже знакомые мне: Тайрис, Ритти, братья Чи, Хельтида и Никос.

Коснулась амулета, который он вернул мне вчера. Странно, но я так тосковала по утерянному эфиру, а теперь что-то в нём мне казалось ужасно неправильным. Мамино лицо было печальным, а черные щупальцы не походили на модный эффект съемки. Тряхнула головой. Сейчас мне точно не до этого.

До конца занятия все тренировались, но только у одной студентки получилось нечто более внятное, другие же просто испарили воду.

— Для первого раза очень неплохо. Не расстраивайтесь. Погодное дело — тонкое и интересно ремесло. Ваше домашнее задание: законспектировать правила техники безопасности на занятиях по метеорологии, я выборочно спрошу нескольких студентов. Также вы продолжаете тренироваться с вашими облаками. Через две недели мы проведём первый зачет, на котором я буду оценивать плотность и форму вашей тучки. Увидимся завтра.

Оживленное обсуждение прошедшего занятия студентами было мне наградой, кажется, мне удалось заинтересовать ребят.

Когда последний покинул аудиторию, я обессиленно опустилась на стул и нашарила в сумке плитку шоколада. Слабая подпитка, но это лучше, чем ничего.

— С вами все в порядке, госпожа Ранвей?

Я даже не заметила, как Николас пришёл. Он без вопросов принялся наполнять водой, миски, оставленные прошлой группой. План для пятикурсников не сильно отличался от выпускников, просто разбег между зачетами у них был чуть больше, а по факту те же приемы и тренировки.

— Порядок, голова немного закружилась. Я истратила остаток сил на демонстрацию чудес метеомагии для шестого курса, — призналась помощнику.

— А для нас уже не останется?

— Прости, я сегодня не в форме.

— Все наслышаны. Лично, мне вы не обязаны ничего доказывать, госпожа.

Ответила Никосу благодарной улыбкой.

В аудиторию подтягивались остальные студенты, как уже знакомые мне, так и те, кого я впервые видела.

Бывшую старосту Катарину Бикер я узнала по холодному и злому взгляду голубых глаз. Её сосед по парте Леонард Экрой, платиновый блондин так же окатил меня презрением. Эти двое выглядели как брат с сестрой, но родственниками не были. Северяне. Бледные, с благородными светлыми волосами и льдом в глазах.

Силу в этот миг мне придавало лишь бельишко Хлои. Зачаровано оно было, или нет, но одно лишь знание, что на мне недетские панталоны позволяло чувствовать себя старше и более зрелой, чем эти студенты.

Поднялась из-за стола, чтобы поприветствовать их и начать перекличку.

Стоило мне только увидеть, что ученики сосредоточены и включились в работу, я сама немного расслабилась. Они инспектировали, задавали вопросы, и я охотно делилась с ними последствиями магического истощения, рассказывала, какие ошибки может совершить начинающий погодник. От простого облачка, взвешенного на моей ладони, в глазах потемнело.

— Сейчас вы попробуете повторить это используя ваши мисочки с водой. И помните… — В этот раз шутка про бабулю у меня не получилась, язык заплетался, а мысли разбегались по углам.

— Помните, что вам не просто нужно испарить воду. Крупицы пара должны образовать четкую структура.

Я уперлась в свой стол спиной и принялась наблюдать.

Все старались. Тайрис Флитчат пытался произвести впечатление на Ритти, а она лишь качала головой, братья Чи справились с задачей очень легко и создали по идеальному облаку, лишь Катарина и её сосед по парте лениво испаряли воду и переглядывались.

Я слишком сильно устала, чтобы делать им замечания. Тело словно качало на волнах, а потом по ногам пробежал приятный холодок.

— Упс,кажется, я немного перестарался. Простите, госпожа Ранвей, — сквозь смешки в классе извинялся Леонард, когда подол моей мантии задрало вверх сильным порывом ветра.

В другой день я бы обязательно дала отпор и защитилась ещё до нападения, но не сегодня, когда я едва стою, а паршивец знает об этом.

Я безуспешно пыталась опустить подол руками, но ветер все ещё толкал её вверх, демонстрируя всем моё недавнее приобретение. Смех, свист, комментарии и мои наворачивающие на глаза слезы.

— Прекрати, — шептала я, не слыша саму себя.

Никос побагровел, вскочил с места и схватил Леонарда за горло. Вот только на помощь парню быстро пришла Катарина, которая словно ждала этого момента и принялась записывать эфир с моим помощником.

— Хватит, — хрип вместо приказа, я подалась вперёд, чтобы разнять студентов, но они уже были в горячке, отпихивали меня локтями, обжигали магией.

Я полностью потеряла контроль над ситуацией и единственное что могла, это цепляться за мантии учеников, пытаясь оттащить их друг от друга.

— Довольно! — раздался оглушительный рык в аудитории, и мгновенно воцарилась тишина.

Со второго яруса слетел темный силуэт и приземлился в центр зала.

— Капитан…

Студенты испуганно зароптали и быстро вернулись на свои места. Только Никос все ещё нависал над Леонардом, че красивое надменное лицо теперь украшали смачные кровоподтеки.

— Никос, сядь, — умоляла своего помощника, и он, явно пересиливая себя, занял свой стул.

Гидеон ничего не говорил, просто пристально смотрел на студентов и полностью игнорировал меня.

— Я делаю вывод, что госпожа Ранвей не справляется с вами. Она не ещё не опытный педагог, видим, я поторопился с её назначением на эту должность.

От его слов в горле встал ком, и я уже не сдерживала слез.

— А раз она не справляется, то у меня две мысли по этому поводу. Лишить вас данного курса, либо уволить госпожу Ранвей. Я бы вел метеомагию у вас сам, но у меня совершенно нет на это времени. Как же поступить?

Он не спрашивал студентов, он просто рассуждал вслух, продолжая следить за классом.

Теперь уже не только Никос выглядел рассерженным, братья Чи тоже недовольно поглядывали на Катарину и Леонарда. Это плохо, ребятам могут устроить темную после пары, если Гидеон отменит курс.

— Капитан Дайхард, — я потратила остатки воздуха, чтобы позвать его.

Когда мы встретились взглядами, я увидела его тревогу, но ему приходилось оставаться в глазах студентов холодным управленцем.

— Вы допустили драку Элоиза. Что вы за преподаватель, если не можете обеспечить безопасность студентов на вашей паре?

Упрекал, отчитывал перед всеми, а я не находила слов оправдания. Он прав во всем, мой глупый показушный героизм стал причиной потасовки. Не будь я так ослаблена, этого бы не случилось.

— Не отменяйте курс. Это все недоразумение, Леонард просто не справился с воздушным потоком, а Никос посчитал своим долгом вступиться за меня. Позвольте мне продолжить занятие?

Все прекрасно знали, что это не было случайностью, но мне безумно хотелось пресечь этот конфликт.

— Ладно, но ближайшие недели я буду выборочно присутствовать на занятиях этой группы студентов.

— Хорошо.

От этого обещания потепло на душе, теперь у нас будет официальный повод видеться немного чаще.

До конца пары проблем больше не возникло. Студенты убрали за собой миски и, продолжая, недовольно переглядываться покинули аудиторию. Катарина и Леонард вышли первыми и не удостоили остальных даже взгляда.

— Ты как? — немного виновато спросил Гидеон.

— Спасибо, что вмешался.

Он подошел ко мне и осторожно коснулся щеки, на которой совсем недавно блестели предательские слезы.

— Будет синяк, — он пригладил вспухшую кожу большим пальцем.

— Переживу.

— Храбрая. Признайся, чего ты больше испугалась?

Теперь уже и вторая его рука легла мне на щеку. Смотрел с нежностью и заботой.

— Испугалась, что ты правда уволишь меня.

Он покачал головой, а затем прижался своим лбом к моему.

— Я не могу уволить тебя, ты же преступница, забыла? А ещё ты вступилась за Катарину и Лео, я все видел.

Я позволила себе осторожно коснуться потрепанных карманов его кителя, под левым нагрудным билось сердце, пульсировала на кончиках моих пальцев.

— Я снова светанула нижним бельем перед всеми.

— Это ты любишь. Не перед всеми, в этот раз я ничего не видел.

Легкий смешок и новые вибрации, передающиеся мне.

— Почему так, Алоиз? Почему я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной, почему тьма сходит с ума от твоей близости и сводит с ума меня. Что с нами не так?

— А может все так? — я сглотнула. — Может, мы оба сейчас там, где должны быть?

— А вот это уже пугает меня, госпожа Нобераль. Чувство правильности слишком неправильно.

Он взял мою руку и крепче прижал к своей груди, и теперь его сердце уже со всего размаху билось в мою ладонь.

— Вот что ты делаешь со мной. Не заставляй более ругаться на тебя, это невыносимо видеть твои слёзы. Обещаешь?

Кивнула.

— Давай, провожу тебя в столовую, я, кажется, задолжал тебе совместный обед.

Глава 24

Гидеон

Алоиза быстро влилась в коллектив. Она сделала выводы из прошлых ошибок и стала почти образцовым преподавателем. Младшие заглядывали ей в рот, ловили каждое слово и старались больше всех. Выпускники всерьёз начали подумывать над аспирантурой, и кто-то уже заранее оставил заявку на поступление. Даже наш самый проблемный класс начал вести себя более сдержанно, хотя после выходки Леонарда и Катрин мне потребовалось немало времени найти все созданные ими эфиры с Николасом и моей новенькой. Хоть я и не увидел со второго яруса то пикантное зрелище, что открылось студентам, зато мне попалось на глаза немало копий. Надо бы при случае похвалить сестру за искусную работу, у неё действительно талант к шитью.

Происшествие с эфиром лишь ненадолго выбило юную Нобераль из колеи. Видя меня в коридоре она всякий раз густо краснесла, а я начинал нести полную чушь,  лишь бы начать с ней непринужденный разговор. Было трудно, потому что мы оба знали, что эфир я видел, и я знал, что она это знает. И это обоюдное всезнание лишь порождало все новые и новые барьеры между нами.

Следующей волной кто-то пустил украденные у Джинджер рассказы. Снова смущение и неловкость, которое мы оба переваривали очень долго. Так долго, что Белс снова начала подтрунивать надо мной и грозить, что уведёт у меня девушку. А я даже не был уверен в том, что мы с ней вместе. Вряд ли мой несмелый поцелуй и пространные намёки можно было посчитать за полноценное признание, но работа забирала у меня все свободное время и силы. Чего не сказать о тьме, её мощь нарастала и грозила захватить каждую клеточку моего тела.

За завтраком все чаще Алоиз сидела в компании Генри, Хлои, Джинджер и Никоса. С ними ей явно было легко и весело, а я не решался подойти первым, чувствуя, как с каждым днем все дальше отдаляюсь от неё. Мне оставались только короткие разговоры во время педсоветов и проверки, которые я часто устраивал для неё. Мне не нужно было следить за тем, как юная Нобераль преподаёт, к этому у неё был прирождённый дар. Она увлекала студентов, всякий раз придумывая им что-то новое и не давая скучать. Вот они с группой собрались на пляже и устроили солнечный день, выманив из замка и других ребят. Вот вместе с Джинджер организовали тропический лес в её оранжерее. Снег, ураганы, палящий зной и десятки радуг. Нуридж превратился в островок яркого безумия, и настроение всех вокруг изменилось с удрученного тревожного на радостное предвкушение осеннего бала.

Бывший трофейный зал стремительно превращали бальный. Завесили мрачные стены драпировками, смонтировали освещение, даже сцену возвели. Я не мешал им, лишь издали следил за процессом, догадываясь, чьей это было идеей.

За неделю до зачетов в дверь кабинета несмело постучали. Тьма болезненно натянулась внутри, и я уже знал, кто мнется на пороге.

— Заходите, госпожа Ранвей, — ответил максимально равнодушным голосом, хотя внутри все клокотало.

Генри лишь закатил глаза и вновь занялся просмотром корреспонденции. В преддверии долгих выходных все стремились побыстрее закончить дела, потому меня завалили письмами. Те, что не носили личный характер, мой секретарь откладывал отдельно. На часть писем он мог ответить и без меня. Запросы из суда и прокуратуры, благодарственные письма, вежливые отказы от дополнительного финансирования, ничего интересного. Генри со скучающим видом писал типовые ответы и ставил на них мою факсимиле.

Появление Алоизы сначала обрадовало парня, а потом он увидел кипу бумаг в её руках.

— Это на подпись, — извиняющимся тоном ответила она. — Когда я проговорилась, что хочу зайти к вам, все подкинули мне свои ежемесячные отчеты. Так, что вот…

Она водрузила мне на стол бумаги, я тут же отложил все дела и придвинул их к себе. Откуда-то из середины  торчал цветастый конверт, и завидя его, Алоиз покраснела и тут же схватила его, спрятав в карман мантии.

— Что там, госпожа Ранвей? Любовная записка? — спросил с глупым смешком, но моя аспирантка покраснела ещё сильнее. Я угадал? Кто-то шлёт ей письма?

— Не совсем. Это лишь вежливый жест со стороны Никоса. До танцев всего неделя, а у меня до сих пор нет пары. Он давно хотел пойти с  Хельтидой, меня он пригласил лишь для галочки, я просто не стала отказывать при всех, это было бы некрасиво.

Она нещадно утрамбовывала конверт в кармане и смотрела себе под ноги. Никос пригласил её на бал при других студентах?!

— Очень мило с его стороны. Жаль я буду в разъездах, я бы разумеется...  Я бы... Вы же понимаете, госпожа Ранвей.

— Я понимаю, — быстро пришла мне на помощь Алоиз. — Разумеется, вы бы. Но у вас дела. Зато зал почти готов, будет время, взгляните, Хлоя сотворила настоящее чудо из старых обрезков ткани, а Джинджер вывела особый сорт клена в своей оранжерее, он постоянно сбрасывает листья. Обрастает и сбрасывает. Чудо. Ребята с иллюзий планируют сделать световое шоу, а аспиранты с медицинского и артефакторики собрали музыкальную группу. Будет очень весело. Я запишу для вас эфир.

Она говорила так быстро, а плечи её слегка дрожали от судорожных глотков воздуха. Алоиз все ещё волновалась в моём присутствии, не все потеряно для меня, но я зачем-то сбежал, придумал себе отговорку на время бала, и теперь мою новенькую приглашают студенты, лишь бы она не чувствовала себя потерянной. Но я просто не могу...

— Я обязательно загляну, — пообещал ей, и тут же холодно спросил: — Что-то ещё?

— Нет, — она как-то по-птичьи тряхнула головой. — Когда мне зайти за подписанными бумагами? — выдохнула с явной надеждой.

Уверен, она сама обежала всех преподавателей и предложила помощь, лишь бы зайти ко мне.

— Ближе к вечеру. Ознакомлюсь первым делом.

Ушла, на мгновение задержавшись на пороге. Ждала. А я не оправдал её ожиданий. Опять.

Генри отвлекся от сортировки, хотя уверен, он лишь делал вид, что раскладывает письма, паршивец не упустил ни единой брошенной фразы и эмоции.

— Я могу сказать кое-что, капитан?

— Все равно скажешь, зачем спрашивать? -- Я давно смирился с его эмоциональными вмешательствами. Хуже уже не будет.

— Вы жалкий, — бросил мне с явным неодобрением.

— А ты в шаге от дисциплинарного взыскания за неуважительное обращение с начальством.

— Валяйте, — он откинулся на стуле и с вызовом посмотрел на меня. — Вы причиняете ей боль, и это все труднее игнорировать мне. Зачем нужно было давать ей надежду, чтобы потом вот так все перечеркнуть? И да, я тоже её приглашу. Не из жалости, капитан. Алоиза хорошая девушка, жаль, вы не видите этого.

— Я вижу.

— Тогда в чем причина?

— В этом… — Я задрал левый рукав кителя, чтобы Генри увидел, во что начало превращаться моё тело.

Вены болезненно вспухли и почернели, а кожа начала приобретать серый оттенок.

— Белс не знает, что это, — предвосхитил вопрос секретаря. — Знаю одно, с приездом Алоиз Нобераль это усилилось, и чем ближе она ко мне, тем явственнее проступает тьма, Генри. Это знак, что я должен остановить свои попытки. Госпожа Нобераль отбудет своё наказание и вернётся в столицу. Я так решил.

— Она нравится Нуриджу, капитан.

— И мне.

— Расскажите ей. Она же грызётся каждый день. Думает, что сказала что-то не то, строит безумные теории, ревнует. Даже на меня после историй Джинджер стала косо смотреть!

— Я не знаю, что сказать ей, Генри. И ты не скажешь, это приказ.

Поправил рукав и взял из стопки первый отчет об успеваемости.

Секретарь тоже не нашёл для меня совета и вернулся к сортировке. Всего через минуту он грязно выругался, что даже моя тьма недовольно шевельнулась.

— Что там? — я тревожно спросил Генри, а он лишь обреченно развернул ко мне знакомую гербовую печать на конверте.

— Письмо из министерства, капитан. Вскрывать?

Кивнул. Хуже уже точно не будет. А реакция господина Нобераля ожидаема, вряд ли он на самом деле смирился с пребыванием дочери в Нуридже.

— Что там? — поинтересовался у помощника с каким-то гробовым спокойствием. Тьма ли пожрала остатки моей нервной системы и теперь правила моим телом, или я сам уже ничего не боялся.

— Проверка, капитан. К нам шлют инспектора из министерства.

— Имя?

Генри скривился, словно проглотил слизня.

— Бовард Леминбрюк. Обещает прибыть к нашему осеннему балу и остаться на следующий триместр в качестве проверяющего и преподавателя на одной из наших вакантных позиций.

В висках тут же болезненно запульсировало. Я не боялся проверки, Нуриджу нечего скрывать, зато у Алоизы может стать на один пригласительный конверт больше. Черт.

— Что же он собирается преподавать у нас, Генри?

Впервые мой голос начал странно двоиться, и помощник не мог этого не заметить.

— Бовард Леминбрюк весьма талантлив в защите от магических вмешательств. Он будет вести курс сопротивлению проклятьям и тьме.

Какой недвусмысленный намек мне прилетел. А главное как, дьявол его задери, вовремя!

Охваченная проказой рука тут же зачесалась. Впился в неё ногтями, и даже через плотную ткань шинели почувствовал прорастающие сквозь кожу шипы. Мне все сложнее верить в эти сгущающиеся тучами совпадения. Алоиза, тьма, министерская проверка и Борвард Леминбрюк из известной на всю страну семьи инквизиторов.

Алоиза

— Я чувствую негативную энергию, нависшую над западным крылом. Тьма и терзания клубятся там и скоро прорвутся наружу, потопляя мир в хаосе и отчаянии.

Джокаста начала вечернее занятие с привычных предсказаний. Все они, так или иначе, были о Гидеоне. С пугающей частотой она предрекала ему гибель от тьмы, растворение во тьме, поражение тьме и ещё много всего, что тьма может сделать с капитаном, а после  с целым миром.

Жалела ли я, что выбрала этот бестолковый курс? Удивительно, но нет. Прошлая я точно страдала оттого что решила потратить бесценное время на чокнутую и обиженную жизнью преподавательницу. Зато новая я радовалась самому лёгкому в жизни зачету. На паре я могла проверять контрольные, писать поурочные планы, даже составлять список песен для осеннего бала. Наша музыкальная группа представила мне свой полный репертуар, и я нещадно его цензурировала.  Некоторые строчки студентам слушать было ещё рановато, зато Джинджер бы точно пришла от них в восторг, так что пока госпожа Фьюсайт умерщвляла Гидеона в своих очень громких фантазиях, я подчеркивала слова, которые ребятам стоило бы заменить.

Хлоя закрылась за своим планшетом, на котором подправляла финальные выкройки. Заглянула к ней украдкой. Платье. Даже по простым линиям можно было понять, что девушка готовит что-то безумно красивое. Её истыканные иглами пальцы сжимали карандаш, порхали над бумагой, выписывая красивые изгибы.

Из сумки Хлои раздалось отчетливое шипение, и измерительная лента выползла к моим ногам. Вот как? Платье для меня?

— Это лишнее, Хлоя, — прошептала я, когда лента заползла ко мне под юбку.

— Не лишнее, ты сильно похудела в последние дни. Я просто не успею тебя откормить до прежних форм, — Она быстро записала в блокнот размер моих бедер, а лента уже натянулась вокруг моей талии: — Вы оба с Гидеоном выглядите паршиво. Из одного проклятого колодца воду пьете?

Хлоя права. Гидеон казался особенно уставшим в последние дни. Черные круги под глазами, бледность и раздражительность. Его тьма давно не навещала меня, и я ужасно тосковала по ним обоим. Осенний бал был прекрасным поводом провести время вместе.

— Просто устали, Хло. Много работы.

— Отдохнете на балу.

Лента обернулась вокруг груди, и девушка цокнула.

— Аппетитный вырез придется вычеркнуть. Ничего аппетитного в твоих замерах я не вижу.

А вот это прозвучало обидно! Я попыталась оторвать от себя назойливую ленту, но она обвилась вокруг запястья, а свободным концом оплела шею.

— Придумаю, что-нибудь. Мне ли не знать вкусы своего кузена? — Хлоя принялась стирать старые линии и вычерчивать новые.

— Твой кузен не придет на танцы. Он дал понять, что у него другие планы на этот вечер.

— И ты поверила ему? — Хлоя почти прокричала это, разбудив половину спящей аудитории.

Все, включая Джокасту, уставились на нас.

— Простите, госпожа Дайхард? Вы хотите узнать, поверила ли я великому оку, что указывает мне на ещё не случившееся, но грядущее? — преподавательница ткнула себя в лоб, и я сползла по спинке стула. Только этого нам не хватало сегодня.

— Простите, госпожа Фьюсайт, моя реплика предназначалась Элоизе Ранвей. Она только что призналась, что у неё было видение, вот я и не сдержалась. И ты поверила ему, Элоиза?

Хлоя остервенело подмигивала мне. Сделав глубокий вдох, я поднялась с места чтобы подыграть.

— Да. У меня было видение.

Я ещё пожалею об этом.

— Как любопытно, выйди вперёд, мы все жаждем узнать.

Никто не жаждал. Все хотели вернуться ко сну и своим делам. Моим грядущим выступлением никто не был заинтересован, потому что каждый прошел через нечто подобное: убедил Фьюсайт, что у него открылся третий глаз, сделал нелепое предсказание и получил зачёт. Только я пока болталась среди отстающих из-за безумного желания сдать все по-честному. Но по-честному явно не выходило. Сомневаюсь, что предвидению и прорицанию вообще можно обучиться.

— Расскажи, милая, как на тебя снизошло озарение? — Джокаста погладила меня по щеке своим жутким когтистым пальцем с массивным перстнем.

— Я просто пила свой чай…

Помимо смердящих благовоний, чай был неотъемлемой частью занятий. Пах он омерзительно, словно пролежал в сыром подвале не один год.

— Я внемлю тебе, Элоиза.

Убью Хлою. Но она права, тянуть с зачетом больше нельзя, иначе все праздники мне придётся наверстывать, а у меня больше нет времени на эту лженауку.

— Сначала у меня всплыла одна чаинка. Это, как мы все знаем, к большой удаче, — заикалась я, прекрасно понимая, что фантазии моей точно не хватит убедить Джокасту, а от перспективы врать меня тут же замутило.

— Чаинка — это прелестно, — подбадривала меня прорицательница.

Я могла бы наплести что угодно. Спрогнозировать завтра снег и создать его, чтобы получить зачет, могла бы придумать то, что никак не проверить, но я брякнула это:

— Вижу загадочного гостя в стенах Нуриджа. Он приедет с юго-востока. Его появление сулит неприятности. Волос его светел, а кожа нежна. Имя его начинается на Б.

Хлоя ударила себя по лицу, а я с трудом опомнилась. Я точно не это собиралась сказать. Не думаю, что в ближайшее время в академию кто-то вообще приедет. Но в этот миг я совсем не контролировала себя, словно кто-то другой говорил за меня.

— Как волнительно, Элоиза. Осталось дождаться этого Б, чтобы поставить вам зачет. Занимайте ваше место.

— О чем ты только думала? — сокрушалась Хлоя после пары. Легко ей говорить, она предсказала, что уколет палец иглой и просто пришла на следующее занятие с огромным пластырем.

— Я не думала. Оно само вырвалось.

— Ага, тебя на самом деле накрыло видением?

Не хотелось признавать, но это действительно было похоже на видение. Не стала делиться с Хлоей своими подозрениями, тем более нам навстречу шёл мрачный Генри.

Как-то быстро пролетел этот день, даже не заметила, что уже пора идти на ужин. Есть мне совсем не хотелось.

— Что с лицом, Мокбрайт? Мой кузен работой завалил перед зачетами?

— Если бы, — кисло ответил парень и осуждающе посмотрел на меня, словно это я придумала экзамены и капитана Дайхарда на его голову.

— Не томи, все равно же выпытаю.

— Тут и пытать нечего. Министерство шлёт к нам инспектора.

— Да ну!

Желудок неприятно скрутило. И кого же папа решил отправить в Нуридж?

— Наша новенькая его отлично знает, правда, Алоиз? — Генри сузил глаза, словно лишь одна я была повинна в грядущей проверке. Хотя чего кривить душой, я в ней как раз и виновата. Из-за меня Нуридж попал в поле зрения папеньки.

— И кто же? — спросила, уже догадываясь, о ком было моё фальшивое видение

— Бовард Леминбрюк!

— “Б”! Алоиза, хитрая ты лиса! Джокаста просто с ума сойдет! Это же стопроцентный зачет. Ты была в курсе, признавайся?

Не знала. И я точно не провидица. Кажется, то, что знает Гидеон, теперь знаю и я. Только работает это штука как-то выборочно и по желанию тьмы.

— Не могла она знать, — процедил Генри. — Письмо пришло совсем недавно. Ты бы предупредила нас заранее, если бы министр Нобераль намекнул о проверке?

— Конечно! — тут же оскорбилась я.

Отец хоть и слал мне письма, но они были сухими и дежурными. Спрашивал, как мои дела, и хорошо ли со мной обращаются. Правильно ли я питаюсь, завела ли друзей.

— Тогда у тебя реально открылся третий глаз, — продолжала восхищаться Хлоя, и только Генри оставался скептичен. Кому, как не ему, знать о моей дружбе с тьмой капитана Дайхарда.

За всей этой суетой я совсем забыла встревожиться о главном: мой жених приезжает в Нуридж посреди зачетной недели. С проверкой! Перед танцами! А у меня все ещё нет партнера. В этот раз слезный эфир может и не спасти меня от печальной участи плясать с Леминбрюком, но я попытаюсь, а заодно поблагодарю тьму за сданный зачет по прорицанию.

Глава 25

Алоиза

На ужин я не пошла. Хлоя ещё долго кричала мне вслед, что больше не будет перешивать мне платье, если я похудею ещё сильнее. Я лишь махнула рукой и скрылась за поворотом, а после уже бежала что есть духу, придерживая подол мантии. От западного крыла меня отделяло лишь несколько коридоров да пара лестничных пролётов, но даже они казались мне пыткой. Я хотела вновь увидеть Гидеона и посмотреть в его глаза. А если… если он вновь будет топить меня в своем вежливом равнодушии, то я непременно воспользуюсь советами того старика. Хотя чего ждать? Сделаю это прямо сейчас!

Решительность моя таяла с каждым пройденным шагом, а когда я замерла у двери в кабинет коменданта, у меня осталось единственное желание: сбежать. Слишком уж вызывающими были мои намерения.

Несколько раз я замахнулась чтобы постучать, но всякий раз безвольно опускала руку.

Скоро вернётся Генри после ужина, и я потеряю последний шанс поговорить с Гидеоном без свидетелей. Очередной глубокий вдох. Даже магия встрепенулась и сконцентрировалась на костяшках пальцев. Едва я поднесла кулак к двери, как её толкнуло легким порывом ветра.

Не заперто?

Осторожно шагнула внутрь. Огарок свечи в держателе слегка чадил, а отблески пламени танцевали по корешкам книг, стопкам неразобранных бумаг, по бледному лицу.

Гидеон Дайхард спал. Теперь когда я видела его настолько уставшим, мне стало совестно за свою детскую обиду и планы по соблазнению. Я тихо подняла с дивана старый потрёпанный китель и укрыла им плечи капитана. Первым делом он занялся отчетами преподавателей, но так и не успел закончить их моему приходу. Под его ладонью лежал черновик письма. Что-то подсказывало мне, что читать чужую переписку некрасиво, но я все равно заглянула. В ней капитан извинялся перед кем-то за сорванную поездку. Сначала он сослался на осенний бал, а после перечеркнул это, исправив на внезапную проверку министерства.

Все равно у меня потеплело на сердце. Гидеон думал обо мне, хотя я совсем не заслужила его заботы.

Осторожно выудила отчеты. Все равно планов на вечер у меня нет, почему бы не помочь начальнику. Я могу как минимум посчитать среднюю успеваемость за триместр.

Устроилась на полу и разложила перед собой типовые бланки. Я сама сдала капитану такой же по своим студентам. Их успехами я очень гордилась. С итоговыми контрольными справились почти все, а в грядущем зачете я даже не сомневалась. В моих ведомостях будут красоваться сплошные плюсы.

Из любопытства вытащила отчет Джокасты Фьюсат. Кто бы сомневался, мои способности она оценивала ниже среднего. Хуже оценки были только у Хлои. Я бы могла пожалеть подругу и обвинить преподавательницу в крайней степени предвзятости, но будем честны, кузина капитана ни черта не делала на парах.

До ночи я считала баллы, улыбалась успехам своих студентов по другим дисциплинам. Никос приятно удивил. Такими темпами он ещё и в аспирантуру поступит.

— Разве, тебе не нужно завтра утром принимать зачет у пятого курса? — хрипло спросил Гидеон, поглядывая на меня уставшими, но благодарными глазами.

— Хотела помочь. Вы отпустили Генри пораньше?

— У него экзамен завтра. Он и так перебрал всю корреспонденцию, — ректор кивнул на аккуратные стопки на рабочем столе своего секретаря. Отдельно лежало письмо с отцовской печатью.

— Мне жаль, капитан Дайхард. Не думала, что папа так скоро захочет отомстить вам, — пробормотала себе под нос.

— Отомстить? — удивленно спросил Гидеон. — Я чего-то не знаю?

— Ясно же, что Бовард едет сюда из-за меня.

— Ах, точно. Он ж ваш жених, госпожа Нобераль, — в голосе капитана явственно звучало обвинение.

Я тут же почувствовала, как жар мазнул по щекам. Хорошо, что в кабинете полумрак, и капитан не видит моего стыда.

— Я его не выбирала, -- сквозь зубы ответила на его колкость.

— Но он готов на многое ради вас. Вон едет во всеми забытую глушь.

Я поджала губы. Откуда в капитане столько желчи? Посмотрела ему в глаза и увидела лишь всепоглощающую тьму. Вздрогнула.

— Правильно, Алоиза. Этого нужно бояться. Дальше будет только хуже.

Он тяжело моргнул, возвращая привычный оттенок радужкам.

— Я не боюсь твоей тьмы, Гидеон!

Впервые позволила себе обратиться к нему на ты.

— Очень зря.

Потребовалось немало усилий чтобы задать ему вопрос, который терзал меня долгие недели:

— Ты из-за этого стал так холоден? Опекаешь меня?

Он взглянул на стеллаж, где лежала та самая книга, ставшая свидетельницей моего отчаянного падения и жгучего желания. Непокорные стихии. Кажется, это в прошлой жизни капитан сжимал моё горло, надевая позорный ошейник, который прямо сейчас мучительно жег мою кожу, но совсем не от гнева.

— Тьма становится неподвластнее рядом с тобой. Я не могу найти этому логичного объяснения. Чувства ли ослабляют меня, или делают её сильнее. Я не вижу выхода.

Он мучительно потёр виски, и я верила, что Гидеон, действительно, мучается этим. Моя рука сама собой легла на мамин кулон. Странные тени, неудачный призыв, таинственная шкатулка с тьмой и терзания моего ректора, почему все это не кажется мне простым совпадением? Но я не решалась поделиться  своими догадками с ним, слишком мрачными они были. Слишком много чувство вины таилось в моих предположениях.

— Гидеон, а кто подписал бумаги о твоем назначении в Нуридж?

— Уже не помню, действующий Министр Юстиции, генерал Турцитос и кто-то из министерства образования. Почему спрашиваешь?

— Покажешь приказ о назначении?

Он нахмурился, но все же открыл ящик стола и достал гербовую бумагу, небрежно сложенную вчетверо. Я выхватила её из рук ректора и жадно развернула. Знакомая подпись довершала документ. Я не ошиблась, отец был одним из тех, кто поддержал назначение отставного капитана. Сколько ему тогда было? Двадцать четыре? Немногим старше меня сейчас. Каким бы ни был его героический поступок, но доверить целую академию совсем ещё юнцу без опыта и в довесок одержимому тьмой. Папа точно знает больше, и ждать сложа руки я более не намерена.

— Я могу воспользоваться твоим камином?

Щелчок пальцев, и Гидеон без вопросов разжег пламя, уже с нескрываемым интересом наблюдая за моими действиями.

— Кого собралась потревожить в столь поздний час? Надеюсь, не генерала Турцитоса, у него весьма строгий распорядок дня.

— Папу. Может Министр образования в силах заставить тебя пригласить меня на танцы? — подмигнула перепуганному ректору и шагнула в огонь.

К сожалению, танцы — последнее, что интересовало меня этой ночью.

*.*.*

Давно хотела повидаться с отцом. Несмотря на все свои недавно накопившиеся обиды, я любила его. Он во многом заменил мне маму. Пусть для всех он был суровым чиновником, для меня у него всегда находилось время на шалости. Наши шалости. Сейчас отец, конечно, не вспомнит, а если и вспомнит, то ни за что не признается, что мою любимую игру в споры придумал именно он.

— Спорим, ты не сможешь взять и прекратить плакать, Ло-ло?

В тот день я с головой залезла в старый мамин сундук. Вдыхала запах забытых вещей, надеясь воскресить в памяти образ той, кого не запомнила. Мне было шесть, и ничего у меня не получилось. Образ ускользал, а разум подменял его моей же фантазией. С досады я захлёбывалась слезами, но папа вытащил из-под рубашки кулон, сжал его до боли крепко, а потом поводил перед моим зарёванным лицом, словно бантиком перед котёнком.

— Если прямо сейчас вытрешь свой распухший носик, подарю тебе это, Алоиза. Поверь, это куда лучше пыльных платьев. Они уже не хранят тепло твоей матери, но это…

Он пригладил амулет пальцем.

— Хочешь?

Я выиграла свой первый спор тогда. Это была сладкая победа, и привычка биться об заклад стала моим жизненным кредо. Мне понравилось чувство триумфа.

Вот только сегодня я хотела ошибиться и проиграть. Мне все больше казалось, что тем подарком отец откупился от меня, лишь бы перестала копаться в вещах матери, женщины, о которой он почти не говорил, чью комнату опечатал после того дня.

Сейчас мне уже не шесть, и я словно прозрела. Всю мою сознательную жизнь папа вот также поигрывал у меня перед глазами вкусняшкой. Зачет по призыву пошёл не по тому сценарию? Не страшно, я получила место в лучшей академии среди лучших студентов. Отвлеклась, переключилась, погналась за солнечным зайчиком, в то время как что-то важное осталось под замками в старых сундуках.

Захотела свободы и независимости — держи красавца жениха и завидную должность. Ну же, глупый котенок. Нить натягивалась, бантик подрагивал, но ты просчитался, папа. Твой котенок подрос и научился различать хитрые уловки. Сегодня я получу ответы.

Я шагала по углям, выискивая нужный проход. Не все камины соединены сетью, нужно получить лицензию, чтобы твой дом подключили к обмену письмами и эфирами. Моё настоящее тело осталось в кабинете Гидеона, а душа отправилась в путешествия по дымным закоулкам.

Нельзя просто так вылезти из чужого камина, необходимо заручиться ордером, приглашением или быть хозяином дома. Мы с Вивекой были вписаны в отцовкское завещание, так что были вольны наведываться в родное поместье в любой момент. Миновав несколько десятков поворотов, я очутилась в своей комнате. Странно. Я точно помню, что лезла в кабинет отца. Ошиблась?

Стряхнула с себя искры и с тоской посмотрела на распухшие от воды грамоты в рамочках. Словно в другой жизни я записывала эфир для капитана Дайхарда и пила с сестрой мерзкую бормотуху. Я провела своей призрачной ладонью над письменным столом. Ни пылинки. Даже после моего отъезда в комнате исправно прибирают. От аккуратной перестеленной кровати веет свежестью, а на подоконнике стоят живые цветы. Папа словно ждёт моего возвращения со дня на день.

Об этом я тоже у него спрошу. Обо всём спрошу начиная с кулона, заканчивая моими странными призывами и капитаном Дайхардом.

Прошла сквозь двустворчатые двери и направилась в кабинет отца. Если бы слуги увидели меня сейчас, то пришли бы в ужас. В зеркалах отражалась ходячий элементаль огня с моим лицом. Вот только поместье было погружено во мрак и натянутую тишину, как бывает, когда кто-то нарочно наводит морок, боясь чужих глаз и ушей. Узоры плетений мне были знакомы: магия отца. Нити её тянулись прямо к его кабинету.

Поспешила, ловко переступая ментальные ловушки. Даже если мой эфир заденет хотя бы одну, папа узнаёт, и тогда я не застану его врасплох, а ведь прямо сейчас он ведёт с кем-то тайную беседу.

—... знаешь, говорят, если отчаянно убегать от судьбы, она настигнет тебя гораздо быстрее, — глухо раздавался папин усталый голос.

С кем это он говорит в этот час?

— Ты была против моей идеи с самого начала, узнай ты, что я сделал, ты бы разозлилась, но после… после ты бы точно поняла меня, — папа на мгновение замолчал, но его собеседник оставался безмолвен.

— Я хотел для неё простых радостей жизни. Друзья, учеба, семья. Виноват я только перед ним. Но кто мог знать?

Из бутыли что-то медленно наливали в стакан. Горлышко издавало смешные звуки, словно кто-то карикатурно захлебывался.

— Буль. Буль. Буль, — пузырьки врывались в пустеющее нутро бутылки.

—Я дал ему карьеру. Хорошую карьеру. У мальчика доброе сердце. Не искушённое. Он выстоял. Стал мужчиной. Поборол это. Оно не должно было найти путь назад. Но Алоиза… Какими извращёнными должны были быть нити судьбы, чтобы мою заботу обернуть против меня. Я сам вымостил им эту дорогу. Сам…

Я ждала. Ждала пока папа ослабнет и хоть немного развеет защиту. Мне нужно было увидеть его собеседника. Кто-то был с ним в комнате прямо сейчас. Вот только мой эфир начинал стремительно таять. Гидеон приводил меня в чувство, видимо, что-то пошло не так с моим каминным визитом. Сопротивлялась, тянулась к двери, а защита отца тянули из меня силы.

— Я не могу отступить. Не так, не после всего, чем ты пожертвовала ради нашей дочери.

Сердце подскочило в груди.

Их дочери?

Мама…

Бросилась вперёд, и лишь мельком увидел ту, с кем говорил отец. Молчаливым эфиром она стояла у камина. Её руки были скованы кандалами, цепь тянулась к ногам, а после скрывалась в пламени. В пустых глазах не было осмысленности. Мама смотрела перед собой, явно не видя супруга.

— Свидание окончено, господин Нобераль. Ваше время вышло, — раздался металлический голос, и эфир мгновенно растворился. Почти одновременно с этим, в кабинете Гидеона Дайхарда, кто-то до боли впился в мои губы и наполнил лёгкие воздухом.

Если бы вы только знали, господин ректор, что уже не первый раз спасается девчонку, из-за которой лишились прежней жизни, невесты и любимой карьеры. Как теперь я смогу смотреть в его глаза, видя там тьму, что родилась вместе со мной и предназначалась мне?

Это уже не было похоже не попытку спасения моей жизни, Гидеон целовал меня. Жадно, одержимо, до потери самоконтроля, а у меня не было ни сил, ни желания остановить его. Боль, терзающая коменданта Нуриджа теперь сконцентрировалась на моих губах. Я не отталкивала, но и отвечать на эту мучительную ласку не решалась, понимала, что сейчас ректор Дайхард не в себе, и любое мое движение нарушит это шаткое безумие.

Его дрожь, моя дрожь. Его страх, моё предвкушение. Я все же не удержалась, коснулась его груди, пока между нами ещё оставалась крохотная прослойка воздуха. Эфемерная тонкая грань, но Гидеон одним рывком убрал и её, прижал меня к себе так крепко, что я уже не различала, чье сердце стучит громче. Хотя моё сейчас скорее напоминало несмазанный моторчик дрезины: громыхало, сбивалось и клинило, а саму меня словно подбрасывала на стыках рельсов от каждого стука.

Я не сразу поняла, что Гидеон остановился, смотрел на меня озадаченно и уже без намека на тьму во взгляде, а всего через пару мгновений он резко отсел закрыл лицо рукой и начал смеяться.

Поднялась с пола на локтях и больше всего на свете хотела направить уже на ректора Дайхарда обиженную грозовую тучу. И нет, не за непрошенный поцелуй, а за то, что перестал и теперь ржал, как студент-младшекурсник, утирая слёзы.

— Дрезина? Боги, Алоиза, почему именно дрезина?

Мой гнев немного рассеялся, и теперь ему на смену пришло смущение. За этим внезапным порывом коменданта я совсем не подумала о ментальной защите. Да и не к чему она была в такой миг рядом с ним.

Я подобрала колени и обняла их руками.

— Я познакомилась с одним смотрителем на железной дороге во время моих злоключений. Он прокатил меня на такой штуке. Было забавно…

— Забавно? — Гидеон попробовал это слово на вкус и усмехнулся. — Тебе сейчас было забавно?

— Нет. Было странно и хорошо.

— И неправильно, — невесело улыбнулся ректор.

— Я не углядела в этом ничего неправильного.

— Это был лишь слабый пример того, что делает со мной тьма, Алоиза, а если в следующий раз я не остановлюсь?

Он действительно такой глупый и не понимает, что я не хотела, чтобы он останавливался?

— У нас будет стоп-слово для этого, — я невнятно пробурчала в свои колени.

— Какое? Дрезина?

Он снова рассмеялся и прежде, чем я обиделась, поймал моё плечо и притянул к себе. Мы молчали. Сидели на полу среди разбросанных отчетов, а единственным источником света в кабинете был лишь тлеющий камин. Именно он и напоминал мне в этот миг, что я совершенно не заслуживаю объятий и нежности коменданта.

— А теперь ты закрылась? — он прошептал мне прямо в макушку, касаясь губами моих волос. — Я делаю что-то не так?

— Все так, Гидеон. Просто ты хороший учитель.

Лгунья Алоиза. Тебе больно. Это твой отец каким-то образом повинен в проказе, ставшей частью капитана Дайхарда. Но разве хватит у меня сил открыться ему сейчас? Он возненавидит меня в тот же миг. Пока не разберусь во всем до конца, не скажу более ни слова, а в следующий раз камин использую уже для другого, попытаюсь связаться с мамой. Она жива и где-то очень далеко, но я найду её.

— Я никому не говорил этого, Алоиза, но тебе я, кажется, могу признаться, я люблю…

Короткая пауза показалась мне вечностью.

—... свою тьму. До нашей с тобой встречи я не до конца осознавал это. Она так долго было рядом, стала частью души, поселилась в сердце, смешно реагировала на всё и менялась вместе со мной. Когда она впервые покинула моё тело, мне стало по-настоящему одиноко, и я даже начал ревновать её к тебе.

— Все ещё ревнуешь? — спросила, крепче прижимаясь к его груди.

— Нет. Мне нравится, что она нашла тебя.

— Но ты слабеешь, сдерживая её. Почему не пускаешь ко мне?

Он напрягся, подбирал слова, пока не откупился простым:

— Переживаю за тебя. Её интерес мне не до конца понятен, как и мои чувства. Будет лучше, если тьма какое-то время будет меньше с тобой контактировать.

— Боишься, что заберу её у тебя?

Гидеон лишь фыркнул.

— Эта непокорная стихия принадлежит только мне, Алоиза. Это мой крест, и я не посмею переложить его на чужие плечи.

Как же ты заблуждаешься, капитан! Чёрные щупальцы тянулись ко мне, едва я издала свой первый крик, а ты оказался не в том месте и не в то время.

— Ректор Дайхард, я могу попросить вас о помощи?

Он недовольно кашлянул.

— Помоги мне, Гидеон, — быстро исправилась я.

— Другое дело, чем помочь?

— Можно ли по типу кандалов определить исправительное учреждение? В Нуридже мы носим следящие браслеты, но в других тюрьмах другие правила.

Ректор нахмурился, но задавать лишних вопросов не стал.

— Попробую. Я проходил практику в тюрьмах разного режима перед назначением в Нуридж, имею небольшое представление, но, как правило, в более строгих заведениях используют типовые наручники или колодки. Опиши.

— Лучше. Я покажу.

Создала на ладони эфир со своей мамой, только смазала лицо, чтобы Гидеон не догадался и не заметил сходства.Сердце мгновенно пронзило болью, едва я сама вновь увидела её тонкие руки с тяжёлыми браслетами.

—Интересно, — только и ответил Дайхард, продолжая изучать картинку.

— Как и сказал, это типовые кандалы, но вот манера сковывать преступника таким образом мне знакома. Цепи пущены крест-накрест, на ногах крепление расположили сзади, чтобы максимально затруднить перемещение человека. Каждый шаг будет вызывать болезненное трение на коже. Вот здесь, — он указал на икры фигурки. —  Будут незаживающие раны.

Этого я уже не могла видеть в отцовском кабинете, мама стояла к отцу лицом в камине.

— И кто же так делает?

— Старший инквизитор Анкриджа. Ему поручают особо тяжкие преступления, когда кто-то нарушает один из непреложных законов: измена королевству, массовые убийства или преднамеренные действия, повлекшие гибель людей. Эта женщина — опасный преступник, если я прав, а скорее всего, я прав. Её уже подвергли казни, лишили рассудка, памяти и воли в назидание другим, осталась лишь терзаемая болью оболочка.

В ужасе зажала рот ладонью, чтобы не выдать эмоции, которые и так били через край.

— С этим инквизитором можно как-то связаться, подать на апелляцию? Он же мог ошибиться.

— Инквизитор это не человек в привычном смысле слова. Это магический фантом, созданный Министрами всех наших ведомств. Юстиция, образование, культура, сельское хозяйство, тяжелая промышленность, внутренние дела, внешняя политика. Все они жертвуют крупицы своего духа, и непредвзятая многоликая сущность вершит суд и сама же выносит приговор. Тут не может быть ошибки, Алоиза. Инквизитор всегда справедлив. Был даже случай, когда близкий родственник одного из Министров попал к нему на скамью и не смог избежать наказания…— Он быстро развернул меня к себе и пристально посмотрел. — Погоди, ты же не?..

Гидеон схватил меня за запястье.

— Алоиза, кто это?

Попыталась отдёрнуть руку, но комендант оказался сильнее. Я быстро развеяла образ, пока он сам не догадался. А Гидеон уже был близок к этому, его взгляд блуждал по моему лицу, а магия пыталась забраться в самую душу.

Не пускала, сопротивлялась, мысленно молила его остановиться. Я не готова признаться, что мои родители повинны в его многолетнем кошмаре и одиночестве.

— Пожалуйста, Гидеон… — в голосе прорезались всхлипы, и пытка прекратилась. Дайхард смотрел виновато, корил себя за мои слёзы, но не из-за него я плакала.

— Прости меня, Алоиза.

— Тебе не за что извиняться. Мне просто нужно время разобраться во всем этом.

Я быстро поднялась на ноги и принялась собирать разбросанные отчеты.

— Оставь, Алоиза, я сам.

Только когда моя рука вновь оказалась в его, я осознала, как сильно дрожу. Что же натворила мама, что с ней так жестоко обошлись? Получается, дух отца тоже был среди вынесших приговор? Как он живет с этим?

Не знала, куда себя деть и куда теперь идти. Сердце рвалось обратно в камин, задать отцу все вопросы, но он явно сейчас был не готов со мной говорить. Полупустая бутыль была слишком красноречива.

— Ты всегда можешь положиться на меня, Алоиза. Я помогу. Мне можно сказать.

Ни единого сомнения не было в моей душе. Конечно, он поможет, и я жажду этой помощи, но после уже не будет никаких поцелуев. Ничего не будет. Гидеон по-новому взглянет на свою жизнь, на меня, на тьму. Даже его вспыхнувшие ко мне чувства легко объяснимы, крупица меня все эти годы жила в его теле, и тянет коменданта ко мне, потому что тьма стремится вернуться обратно.

— Мне страшно, — честно призналась ему.

— Тогда придётся проводить тебя до твоей комнаты и охранять твой сон сегодня, — мягко предложил Гидеон. — Все ещё боишься?

— Нет.

Да. Боюсь, что ты никогда не простишь меня, значит, я должна все исправить раньше, чем он сам узнает правду.

Глава 26

Гидеон

Как я и обещал, остался с ней, пока она не забылась сном. Сидел у кровати и рассказывал забавные истории со времен моей службы в армии. Она слушала меня с неподдельным интересом, и то, что мне самому казалось скучным, вызывало у неё улыбку и восхищение. Но усталость все же сморила мою Новенькую. Её дыхание выровнялось, а ресницы перестали дрожать.

Я мог бы остаться дольше, попытаться влезть в её сны и узнать, что же так расстроило Алоизу после встречи с отцом, и почему она вдруг стала расспрашивать меня об узниках Анкриджа. Вот только это нечестно по отношению к ней и ко мне. Она заслуживает шанса поделиться со мной сама, а я заслужил получить правду из её уст, а не как подлый воришка.

Поправил её одеяло и с трудом удержал тьму, которая мечтала остаться и охранять сон нашей девочки. Не сегодня, не в такой день и не накануне приезда Боварда Леминбрюка. Это будет выглядеть жалко, словно я боюсь здоровой конкуренции и решил играть грязно и не по правилам.

И все же…

Задержался её на мгновение, запечатлевая образ спящей Алоизы в памяти. Это получился бы прекрасный эфир. Чистый, уязвимый и безумно трогательный.

Закрыл за собой дверь, пообещав себе и тьме быть терпеливым, вот только угли в остывающем камине в моём кабинете не давали покоя. А я ведь могу запросить встречи с министром. Не только ему позволено врываться ко мне без предупреждения. Я провел ладонью над золой, мысленно разжигая пламя, на деле же с силой сжал руку в кулак.

— Не сегодня, — пообещал себе вслух.

Остаток затянувшегося вечера перебирал отчеты. Алоиза значительно облегчила мне работу, а ещё её почерк заметно изменился, когда она считала баллы своих одногруппников за занятия у Джокасты. На удивление, моя новенькая демонстрировала крайнюю слепоту в прорицании. Я почти в голос смеялся, читая заключение магистрессы Фьюсайт и её унизительные рекомендации. Живо представил праведный гнев юной Нобераль, когда она читала эти оскорбительные строки.

Уснул с трудом. В этот раз не от гнетущих мыслей и даже не из-за тяготившей меня загадки камина. Я чувствовал себя ребёнком в ночь перед днём рождения. Я ждал новой встречи с Алоизой и её зачета у пятикурсников. Как все пройдет? Что она почувствует? Гордость, разочарование? Надеюсь, паршивцы сдадут. Лучше им, черт возьми, сдать метеомагию!

Я проснулся от привычного запаха кофе. Чашка стояла на столе в окружении небольшого огненного вихря, который постоянно поддерживал напиток горячим. И когда моя новенькая успела? Быстро взглянул на часы, едва хватало времени привести себя в порядок. Тьма буквально заталкивала меня в душ и яростно шевелила моей рукой, пока чистил зубы.

Зачет Алоиза планировала провести на пляже, где студенты могли продемонстрировать созданные тучи и максимально проявить свой талант или его отсутствие. Вот только вместо толпы нервничающих юнцов я увидел разутых студентов с закатанными штанинами. Они стояли по колено в воде, смеялись, кричали, испаряли воду и создавали десятки причудливых радуг.

— Как-то не похоже на зачет, госпожа Ранвей? — заметил я, совершенно не слыша в своем голосе осуждения, я был приятно поражён. Никогда не видел ребят такими счастливыми.

— Но это именно он, капитан Дайхард! — перекрикивая шум моря и визг девчонок, ответила Алоиза.

— А где истерики, угрозы и слёзы? — ухмыльнулся, остановившись у кромки воды.

— А это обязательный атрибут зачетов и экзаменов? — парировала Алоиза, сделала какой-то едва заметный знак ребятам, и они тут же прекратили возню. Только Флитчат продолжал записывать происходящее и превращать в эфир.

— Ну немного серьёзности не помешало бы, — я старался держать лицо сурового коменданта, но мне едва ли удавалось. Я бы скорее сам сбросил сапоги и зашёл к ним в воду.

— Тогда полюбуйтесь! — Алоиза воздела руку к небу, и меня буквально парализовало от прекрасного зрелища. Облака разных форм и размеров. Кошки, собаки, корабли и даже наш Нуридж.

— Ах, это ваш проект?

— Не совсем, проектом было создание настоящих дождевых облаков, а форма это уже дополнительный балл. Я думаю, все справились, капитан.

Я тоже так думал.

— Отличная работа, госпожа Ранвей.

Поклонился им, но тут же почувствовал, как в спину меня подталкивает словно воздушным потоком. Не успел выставить блок, как меня спихнули в воду к Алоизе. В последний момент она выставила руки и буквально раздвинула море, обнажая песчаное дно.

— Фли! — гневно выкрикнула Нобераль.

— Это не я! — быстро извинился парень. — Клянусь!

— Всё в порядке, — я быстро поднял руку. — Просто оступился.

Не признаваться же всем, что сейчас тьма снова позволила себя лишнего. По-детски толкает к нашему общему объекту нездорового воздыхания, и если я ещё вижу грани приличия, то моему прямолинейному паразиту плевать на них. Вчерашний поцелуй это красноречиво доказал. Она видит цель и идёт к цели. Алоиза все поняла, коротко кивнула, а затем улыбнулась самым лукавым образом.

— У вас есть меньше минуты, капитан, чтобы скинуть сапоги и подвернуть штанины, кажется, я теряю власть над стихией!

Вот же лгунья! Ничего ты там не теряешь. Только море на самом деле начало неумолимо смыкаться, и мне не оставалось ничего глупее и правильнее, чем присоединиться к общему зачету. Бросил сапоги на берег прежде, чем  вода схлопнулась. Флитчат поймал меня на слабо, и мне пришлось создать огромное облако в виде дракона, чтобы уесть юнца. На этом Алоиза посчитала и мой зачет сданным, поздравила всех с успешно пройденным триместром по метеомагии и предложили отметить это дружными овациями. Даже я хлопал, словно побывал на настоящем экзамене и жутко гордился своей свирепой тучей.

На берег я выходил в каком-то пьяняще восторженном состоянии, мелкие песчинки приятно щекотали стопы, а пушистое полотенце мягко легло на плечи.

— Не простудитесь, капитан Дайхард.

Её задорный тон с нотками заботы, наполнял меня давно забытым чувством, что я важен кому-то. Не как ректор академии для особенных детей, а как человек. Вытирал влажные волосы и не сводил с неё взгляда, а она суетилась по пляжу, раздавая и другим студентам заготовленные заранее полотенца. Мне бы приревновать и приватизировать её доброту, но я с каким-то мальчишеским ликованием отметил про себя, что ко мне она подошла в первую очередь.

— Задержись, — поймал её за руку, когда студенты начали возвращаться в форт по узкой тропинке в скалах.

От вчерашних тревог на её лице не осталось и следа, но я всё ещё улавливал состояние моей подопечной. Тоска, затаенная боль, обида. К счастью, не на меня.

Алоиза посмотрела вопросительно, а я с трудом перебаривал усиливающееся смущение.

— Хлоя готовит тебе платье?

Я именно это собирался спросить? Точно?

Нобераль теперь выглядела ещё более озадаченной.

— Да, но я не собиралась танцевать, просто буду следить за порядком.

— Очень жаль.

Голос выдавал меня. Дрожал немного, и я изобразил, что мне холодно. Во всем виноват холод!

— Жаль, — только и повторила Алоиза. — Но я уже вызвалась, так что…

— Какого цвета?

— Что, прости? — смешно нахмурилась.

— Какого цвета будет твоё платье?

Я обязательно бы получил какую-нибудь премию за самый непрозрачный намёк, но сделать это прямо — невыносимая пытка, и я юлю изо всех сил.

— Не помню.  Да и не важно это.

— Мне важно. Я вызвался к тебе в напарники. Будем вместе не танцевать и следить за порядком. Как тебе?

— Вызвался?

Её слегка снисходительная улыбка заставила почувствовать себя ещё глупее и незрелее.

— Хорошо-хорошо. Только что самоназначился. Узнай всё же у Хлои, а я наверно, надену что-то в цвет.

— Ты хочешь одеться в цвет, чтобы не танцевать вместе? — её снисхождение пропало, а ему на смену пришло неприкрытое предвкушение.

— Я в жизни глупее не флиртовал, Алоиза.  А ты могла бы помочь, — бросил с наигранным укором.

— И часто вы флиртуете, капитан Дайхард?

И снова меткий вопрос в исполнении этой хитрой училки. Такое ощущение, что экзамен сегодня у меня, и мой не такой простой и веселый как у Тайриса Флитчата.

— Когда-то же надо начинать.

— Сиреневый, — прошептала Алоиза. — Хлоя говорит, что он подходит к моим глазам. Но ты не обязан.

— Не обязан, — кивнул. — Но я хочу.

Признать свои чувства оказалось проще, чем я думал. А сердце давно не стучало так свободно. Оно больше не сжималось от болезненных воспоминаний, не наталкивалось на стену из прошлых сожалений. Мне было хорошо, и даже дилижанс, прибывший из Нура не испортил настроение. Я лишь крепче сжал руку своей новенькой, когда на подножке появился вычищенный до блеска сапог столичного проверяющего.

— Господин Леминбрюк, рады видеть вас в академии Нуридж, — радушно поприветствовал гостя, который через миг угодил начищенным сапогом в подозрительно глубокую лужу.

— Взаимно, ректор Дайхард, — кисло ответил Бовард и брезгливо тряхнул ногой. —— Моё почтение, госпожа Ранвей.

Взгляд жениха Алоизы скользнул по нашим сцепленным рукам, влажным волосам, остановился на моём неприлично радостном лице. Этому столичному позеру явно не понравилось увиденное. Но мы только начали, у Нуриджа для него ещё много сюрпризов.

Алоиза

— Твоему отцу это очень не понравится, Алоиза, — вынес вердикт Бовард, когда удостоил меня визитом в моей же учебной аудитории.

Ему несколько часов проводили экскурсию по замку, и за это время лицо моего жениха стало ещё кислее, чем по приезде.

— Не представляю, о чём вы, господин Леминбрюк, — сделала вид, что занята бумагами, хотя на нервах перебрала их уже не один раз. Все идеально, придраться просто не к чему”

— Ты все понимаешь, Алоиза. Я про тебя и Дайхарда. Давно это у вас?

Меня буквально обдало жаром от этого вопроса. Отвечать я точно не собиралась. Не его это дело. А если отец вдруг устроит допрос, то мне будет что ему предъявить в отместку, у самого полный шкаф секретов.

— Не хотите проверить мою документацию, планы, отчеты? Вы здесь не за этим, разве? А обсуждать свою личную жизнь я не намерена.

Он поджал губу, но ничего не ответил. Молча достал из портфеля планшет и подколол чистый лист. За полчаса он настрочил огромную докладную, просто прогуливаясь по аудитории.

— Здесь только то, что мне бросилось в глаза, госпожа Ранвей. Замечания по технике безопасности, состоянию оборудования, настройке измерительных приборов, рассадке студентов. Уверена, что готова продолжать этот фарс?

Сглотнула. Если ему не понравилось, как лежит барометр и под каким углом стоят парты, то дальше будет только хуже.

Старалась не подавать виду, но меня буквально захлёстывало от праведного гнева. Кто дал право этому напыщенному индюку указывать мне как работать. Мнение только одного человека мне интересно, и мной он доволен.

— Оставлю вас, — бросила ему, шагнув за порог моей аудитории. Наблюдать за тем, как он будет издеваться над моей работой я не собиралась, и так сегодняшний день был испорчен его приездом. Мне хотелось отпраздновать успешный зачёт студентов, но вместо этого я злилась. Гнев становилось всё тяжелее контролировать, и я решила от греха подальше покинуть замок.

В коридоре встретила обеспокоенную Джинджер и, не сказав ей ни слова, рванула к главным воротам. Все месяцы, что я сдерживалась, перечеркнуло одним днём. Сила пульсировала, срывалась искрами с кончиков пальцев. Я раздраженно пихнула кого-то плечом и даже не извинилась. Ровная дорога под моими ногами сменилась каменистой тропинкой среди скал, а рокочущий шум прибоя резонировал с беспокойством в душе.

Оказавшись на пустынном пляже, я громко закричала, давая волю чувствам. Здесь уже ничего не напоминало радость прошедшего зачета. Тёмные тучи стремительно стягивались прямо ко мне.

— Это же не я. Не я…

Дышала. Рвано, жадно, пытаясь успокоиться. Зарница на горизонте и отдалённый гром лишь показывали тщетность попыток.

— Это не я! — крикнула непогоде.

Где же Гидеон? Он должен был почувствовать мою злость. Теперь и на него я обиделась, хоть и понимала, что у ректора полно забот и без моей истерики. Они с Генри спешно проверяют документы и инструктируют преподавателей.

— Меня оставили… оставили… Ты оставила меня!

Прогремело где-то совсем рядом со мной, а небо уже полностью затянуло тьмой. Я пыталась выровнять дыхание, пыталась сдержать гнев, но вместо этого ветвистая молния ударила мне прямо под ноги, создавая в песке причудливый фульгурит.

Последнее, о чем я подумала, теряя сознание, что это будет прекрасной темой для занятия со студентами! Будем плавить кварц разрядами электричества. Можно даже выставку устроить...

Не помню, сколько прошло времени с того момента, как я решилась открыть глаза. Помню лишь движение своих век. Темно. Моргнула. Ещё. Ещё. Все ещё темно и ужасно страшно, словно я умерла и очутилась в пустоте. Разум метался в странном пространстве, пытался зацепиться хоть за что-то, пока ко мне не вернулся слух, а вместе с ним боль.

Кричал ребёнок, и судя по плачу, совсем ещё маленький. Он или она надрывался, страдал, требовал что-то, и суетливая тряска совсем не успокаивала его. Младенца качали, пели, шептали что-то, просили прощения.

— Это не правильно, Терранс,— сквозь плач раздался несчастный женский голос.

Тот, к кому обращались, напряжённо молчал, пока ребёнок надрывался. Я не могла более слушать это. Скреблась, билась в своей клетке, рвалась, чтобы утешить дитя.

— Пожалуйста… Выпусти её.

— Мы должны перетерпеть этот момент. Быть сильными.

Этот голос я узнала легко. Мой отец. Но почему он запер меня в коробку? И кто так истошно плачет?

— Папа… — позвала я нечеловеческим голосом, который жутко множился и отражался от стен моей темницы.

— Слышишь? Их нельзя разделять, — не сдавалась женщина, её голос дрожал, и она уже сама вот-вот готова была расплакаться.

— Лексия, мне жаль, но то, что ты сделала непростительно. Тьма будет заперта, а ты…

Она не договорила, потому что в комнате раздались чьи-то торопливые шаги, а к крикам ребёнка добавился сдавленный плач женщины.

Мама!

Её уводили прочь, а я металась коробке, не зная как помочь и как облегчить страдания близких мне людей, но я отчётливо  ощущала боль троих присутствующих, и она росла и отражалась во мне.

Я тщетно умоляла, рвалась, скреблась, пока не выбилась из сил.

— Алоиза, что я скажу твоей сестре? Что я скажу тебе, когда ты подрастёшь?

Шли годы, для меня же ничего не менялось. Бесконечная коробка, тоска и бессилие. Где-то наверху билось сердце дорогой мне девочки, которая стала отдалённым смыслом моего существования. Неведение о её судьбе сводило с ума, а невозможность помочь и поддержать иссушала.

Я стала терять себя, превращаться в бесформенный сгусток энергии без чувств и эмоций, как вдруг моя темница пошла трещинами, а требовательный голос позвал к себе.

Если бы меня спросили, что такое счастье, я бы без запинки ответила:

Это мгновение.

Оно стало для меня самым сладким и самым горьким за всю мою жизнь. Я даже не успела полностью насытиться свободой и ласковым взглядом прекрасной незнакомки из такой далекой прошлой жизни. Она повзрослела, выглядела даже старше своих лет. Сколько ей? Двенадцать? Пятнадцать? Как долго я спала!

— Леди Нобераль, назад!

— Срочно закрыть портал!

— Не пускать это. Вызовите министра.

Снова темнота камеры и наскоро склеенные трещины моей тюрьмы. Царапаю их, прислушиваюсь к разговорам.

— Это нужно доставить в Солнечную пустошь.

Сжимаюсь от ужаса.  Страшное место, где нет даже травинки, отбрасывающей тень, выжженная земля и губительный свет.

Скребусь сильнее, молю незнакомца, который бережно сжимает коробку и недоумевает вместе со мной. Он не привык задавать вопросов, выполняет что велено. Но сейчас его сердце не на месте и я цепляюсь за эту неуверенность.

— Мне стоит знать что-то об этом артефакте? — осторожно спрашивает этот не до конца уверенный человек.

— Не более, чем написано в письме министра Нобераля. Доставить в целости и сохранности, передать жрецам пустоши на хранение.

— Хранение? — в голосе мужчины теперь неприкрытая усмешка. — Насколько мне известно, эти жрецы хороши совсем в ином.

— Капитан Дайхард, мне стоит подыскать кого-то другого для этой миссии?

— Прошу прощения, генерал Турцитос, будет исполнено.

Как сильно мне хотелось спросить у этого капитана, чем же так хороши жрецы Солнечной пустоши? И я спрашивала, посылала тысячи безмолвных вопросов, которые не пробивались сквозь стены моей тюрьмы.

— Чем же ты так насолила всем вокруг, маленьая коробочка? — капитан частенько разговаривал со мной. Иногда шутил, и это хоть как-то скрашивало мой путь к месту страшной ссылки.

Он рассказывал мне о себе все, о родителях, о мелкой надоедливой кузине, влипающей в неприятности. Слушала его, смеялась и завидовала. Он влюблён, у него есть любимое дело, семья и цель в жизни. Я же лишена всего, мой мир это темная камера да истории Гидеона Дайхарда.

— Ты сегодня молчаливая, коробочка? Не в настроении?

Не издевался, был на самом деле участлив.  Я просто устала сопротивляться, не скреблась и, кажется, окончательно смирилась со своей участью.

Дорога заметно испортилась, и мы уже давно спешились. Лошадей оставили с небольшой группой солдат и теперь мы продвигались по узкому перевалу. Мне чудился ветер, гуляющий по высоким хребтам, я улавливала тяжелое дыхание отряда капитана Дайхарда. Все устали, злились, и им было чертовски скучно.

— Да грохнут эту штуку. Бросят в солнечный колодец, и она сгорит.

Смешки.

Они так запросто обсуждают мою смерть?

Гидеон осёк их, но было уже поздно, страх, паника и гнев вывели меня из оцепенения. Я не хочу умирать! Я тоже хочу влюбиться, найти себя, вернуться к семье. Я должна убедить папу, что я не опасна, посмотреть на Вивеку, на маму, на неё.

Снова билась о стены, нагревала их, царапала. Сила внутри меня нарастала, подпитываемая годами отчаяния. Разве могут эти жалкие преграды сдержать меня? Я чистая энергия, я первозданная, я была в начале всего и прямо сейчас я докажу им всем. Докажу!..

Гидеон зашипел от боли, когда я раскалила коробку, он выронил меня на камни, и тихий треск стал мне музыкой. Чистый воздух, свобода, ОНА! Мой смысл, моя маленькая девочка, моя душа. Та, кого я хочу любить и защищать.

— Назад, — крик капитана Дайхарда вернул меня в реальность, а в реальности жить ему осталось немного, как и всему его отряду.

Я не хотела никого убивать, просто не совладала с собой. Но Гидеон сделал то, чего до него не делал никто. Он обнял меня. Кто-то скажет, что капитан защищал своих людей, потому и накрыл опасную сущность собой. Но для меня это было именно объятье, а для мужчины — смерть. В его угасающем взгляде не было ненависти и осуждения, а окровавленные губы шептали отчётливое:

— Беги.

Но я не могла бросить его. Я не убийца. В тот день я променяла одну тюрьму на другую. Слилась с телом умирающего юноши, стала с ним одним целым, срастила кости и страшные раны, поглотила его боль и каждый день просила прощение за содеянное.

Глава 27

Открыла глаза. Чистое бескрайнее небо и ни намека на недавний шторм, лишь пляж покрытый фульгуритами и тьма сидящая рядом со мной.

— Кто ты? — спросила её, уже зная ответ, но не до конца понимая.

— Я это ты, — ответила тьма, шустро сменив забавный образ четырёхглазой хвостатой кошки. Теперь рядом со мной играла с песком моя точная копия, только сотканная из чистой темной энергии.

— Как? — выдохнула я, рассматривая затягивающую черноту её глаз.

— Долгая история, но ты уже увидела ту часть, где мы влюбляемся в капитана Дайхарда.

Я тут же коснулась груди, где чувства стали в разы острее и болезненнее. Привязанность, вина, страсть. Все перемешалось, а воспоминание встало потерянным кусочком мозаики на место.

— Так не бывает.

— Бывает, Алоиза, когда у тебя две мамы.

Вопросов стало ещё больше, а тьма рассмеялась.

— Не пугайся, я не сумасшедшая. Честно! Хотя с нами столько приключилось, что безумие бы все идеально объяснило.

— Две мамы, но я не видела ни одной.

В черных глазах тьмы тоже блеснула тоска.

— Лекса любила нас, сильнее чем ты можешь представить, Алоиза. Когда целители предрекли ей твою неминуемую гибель в утробе, она не собиралась сдаваться. Обивала пороги всех знахарей и больниц, посещала забытые даже богами храмы. Но все было тщетно, никто не мог спасти тебя.

— Ну я здесь, — возразила своему двойнику.

— Зов Лексы услышала другая мать. Мать всего сущего. Первозданная тьма.

Я поежилась, а девушка улыбнулась.

— Не нужно бояться, Алоиза. Тьма — это жизнь. Все пришло на свет из тьмы. Маленькое зернышко лежит в земле и копит силы, младенец растет в материнской утробе. Весь наш мир дрейфовал в непроглядном мраке. Тьма спасла тебя, отдала свою любимую искру, и мы сделали первый вдох.

— Но нас разлучили.

Она горестно обвела пустынный пляж взглядом.

— Это было трудное время для нас обеих. Нас с тобой посчитали опасными, а маму преступницей. Но мы не жаждали уничтожить мир, тогда мы просто хотели обнимать игрушку, сшитую мамой. Ты помнишь?

На моей ладони появилась крохотная кошка с четырьмя глазами.

— Мама ужасно шила, — я рассмеялась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Что будет с нами дальше?

— Бовард опасен, Алоиза. Нуридж волнует его в последнюю очередь, твой отец — пешка в чужой игре, а ты лакомый трофей. В Солнечной пустоши меня не собирались уничтожать, меня хотели приручить. Твоя мама знала правду, но её заставили замолчать, упекли в Анкридж  и лишили рассудка.

— А Гидеон?

— Он был очень удобным и стабильным сосудом на неопределённый срок. Твой приезд сюда не случаен. Не признайся ты сама  в нападении на Леминбрюка, он сам бы показал Дайхарду твой эфир. Он вынудил тебя напасть, а Вивека, не догадываясь об этом, лишь ускорила его план, подсказав тебе единственную академию, которую ты бы в жизни не стала рассматривать.

— Нас хотят вновь соединить? — догадалась я.

— Да, только так нами можно будет управлять, Алоиза.

— С чего бы мне слушаться Леминбрюков? Какие у них рычаги давления на меня?

Тьма не ответила, а на песке появилось множество шахматных фигурок со знакомыми лицами. Папа, Вивека, мама, Гидеон, Генри, Джинджер, Хлоя, мои студенты...

— Надо бежать… — прошептала тьме.

— Не поможет. Где бы мы с тобой ни спрятались, нам будут попадаться газетные заголовки, люди будут обсуждать ужасающие трагедии, и мы сами сдадимся, Алоиза. Нужно остаться и в этот раз дать отпор прежде, чем нас опять запрут в коробку.

— Предлагаешь сражаться?

— Ну, точно не в ближайшее время, — лениво протянула тьма. — Мы же на танцы собирались. Война подождёт. Леминбрюк все равно пока мало выяснил. А ещё он точно не видел, на что ты способна.

Тьма ткнула пальцем в чистое небо.

— Мне кажется, вся академия видела шторм.

Я ковыряла пальцем один из ветвистых фульгуритов в песке. Сколько же раз молния ударила по пляжу? Как я объясню всё Гидеону?

— Не-а! Никто ничего не видел. — Тьма приложила ладони к лицу и задорно сообщила. — Я закрыла им глаза, а Гидеона вырубила на время, ему полезно поспать часок другой! Пойдём скорее ужинать? Я помираю с голоду, и над комендант уже просыпается.

Она протянула мне руку, а я охотно взялась за неё, в который раз ощущая, что я наконец-то дома.

— Мы расскажем ему? — осторожно спросила тьму, но она лишь покачала головой.

— Мы ещё не готовы.

Я сжала крепче её эфемерную руку, радуясь, что мне есть с кем разделить свои страхи. Мы обе боимся раскрыть Гидеону наш большой секрет. Мы боимся, что он нас не простит и не примет. Глупо, мы обе знаем настоящего Гидеона. Он не такой.

*.*.*

Как и обещала тьма, моя выходка осталась незамеченной для обитателей Нуриджа, даже Гидеон не подавал виду, хотя с подозрением покручивал браслет на запястье, пока ему наливали суп. Кожа под артефактом у него слегка вспухла и явно саднила. Спасибо, моей сущности, что успокоила меня до того, как у ректора отвалилась рука, а мне оторвало голову.

Мы сели за один из дальних столов, и ни у кого не было аппетита. Гидеон задумчиво размешивал ложкой густой бульон, прокручивая в мыслях что-то неприятное.

— Бовард не сильно допекал тебя? — первой нарушила неловкое молчание.

— Меня-то? Только одной аспирантке это под силу, — усмехнулся ректор. — У меня огромная стопка с жалобами на тебя. Я понимаю, что это поступок мстительного, ревнивого и малодушного… — он понизил голос, но я услышала-таки гаденькое словечко, которое Гидеон себе никогда не позволял до этого.

— Меня уволят?

Теперь настала моя очередь мешать суп. Только у меня это выходило нервно и шумно. Я шкрябала металлом по тарелке и сама же морщилась от неприятного звука. Сейчас проблемы с увольнением волновали меня меньше всего. Бовард нёс угрозу всем, кто мне дорог, а я слепа и смутно могу предугадать его дальнейшие шаги.

— Нет. С чего бы? Просто мне придётся ответить на каждую докладную, а это займёт уйму времени. Так что подгадил твой жених нам обоим. Но приезд Леминбрюка не единственное, что меня волнует сейчас.

Гидеон отложил свою многострадальную ложку в сторону, а я нервно хлебнула уже остывшего супа, предчувствуя неудобный вопрос.

— Тьма опять выходила из моего тела. Не хочешь рассказать, чем вы обе занимались?

Подавилась. Глупо было рассчитывать, что он не заметит.

— Да так. Мы делали фульгуриты на пляже. Мне была нужна разрядка.

— Фульгуриты? — он вскинул брови, а я быстро запихнула в себя ещё одну ложку супа, чтобы выиграть время.

— Фульгурит — это такой спекшийся от удара молнии песок. Очень красиво, — промычала в ответ.

— Я знаю, что такое фульгурит, Алоиза! Мне непонятно, почему этим стоило заниматься с моей тьмой? Делаете фульгуриты, пьёте кофе, — он загибал пальцы.

Третья ложка застыла на полпути к моему рту. Я не могла понять, польщена я этим замечанием, злюсь, или ревную. С одной стороны, назвав мою тьму своей, Гидеон фактически признал и меня своей. С другой — черт возьми, это моя тьма. Моя! И мне решать, как и где проводить с ней время.

— Мне захотелось.

В моих фантазиях это фраза звучала сурово и жестко, на деле же я проблеяла её виновато.

— Я не против ваших с ней посиделок, Алоиза, но хотелось бы, чтобы ты предупреждала меня о них заранее, а не устраивала спонтанно.

Так и сидела с раскрытым ртом. Я должна отчитываться за проведённое с моей же сущностью время? Обруч на шее налился тяжестью, а Гидеон тут же схватился за браслет.

— Не пойми меня неправильно, ваша дружба — это прекрасно, но терять сознание посреди рабочего дня перед визитом проверяющего несколько неудобно.

— К тебе зашёл Бовард? — я прикрыла рот ладонью. Вот же!

— У меня теперь ещё пара докладных и про меня. Сплю я на рабочем месте! Генри так растерялся, что не придумал ничего лучше. Но не говорить же Леминбрюку, что я потерял контроль над тьмой и она прогуливается по округе?

Я ошиблась. Дайхард не ругал меня. Он переживал за своё состояние и будущее академии. Сжала ложку в кулаке до дрожи.

— Прости.

Видимо, на этот раз я прозвучала с нужной интонацией. Гидеон не просто поверил моим извинениям, его ладонь мягко легла на мой напряжённый кулак.

— Я не злюсь, просто хочу, чтобы вы обе были благоразумны. Особенно сейчас.

Остаток вечера прошёл смазано, перечитала замечания Боварда. Переставила столы и попросила Никоса настроить оборудование. Мой помощник заверил, что все было исправно ещё накануне, но сейчас почти все устройства сбоили и безбожно врали, путая показания.

Мистика какая-то.

Когда я мы управились со всеми проколами, я уже почти без сил рухнула на постель. Хотелось заварить те самые цветочки от Джинджер, не лень пересилила, и меня хватило только на душ, переодеться и отдаться тревожным мыслям перед сном.

Подводя итоги, мой жених оказался парнем с двойным дном, спит и видит, когда я воссоединюсь со своей тьмой. Моя тьма — это разумный сгусток энергии со своими мыслями и чувствами, живет в теле Гидеона Дайхарда, моего коменданта, начальника и возлюбленного. Мрак. Каких-то пару месяцев назад моя жизнь была проще, но определённо скучнее.

Следующим утром приняла зачет у младшей группы студентов, а заодно показала им выставку фульгуритов. Умолчала, что это я же их и создала в порыве гнева. Ещё затемно, пока Нуридж спал, аккуратно выкопала самые причудливые и притащила в аудиторию.

Во время примерки у Хлои снова слушала её недовольные комментарии о моей фигуре. Она, конечно, могла жаловаться до бесконечности на мои выступающие ключицы, но платье сидело великолепно и совсем не выдавало моей болезненной худобы.

— Гидеон заходил, — между делом поделилась младшая Дайхард. — Просил добавить к его шинели что-нибудь фиолетовое.

Она скривилась.

— А что не так с его шинелью? — осторожно спросила девушку. Она и так была раздражена, а злить ещё больше швею, манипулирующую сразу дюжиной иголок, мне хотелось в последнюю очередь.

— Ты наверно шутишь, Ло? Ты видела это убожество. Он же сам там пуговицы перешивал. Разными нитками! Мало того, что у моего брата напрочь отсутствует хоть какое-то чувство вкуса, так он ещё и экономит на самом главном!

— На чем? — прохрипела я, когда измерительная лента слишком туго сдавила мою грудь.

— На одежде! И да, в его шинели только одна проблема — это вся его чертова шинель!

А я вот едва ли могла согласиться с Хлоей. Мне нравилось, как выглядит Гидеон, нравились два ряда пуговиц, строгий ворот, длинные рукава, и я совсем не замечала, какими нитками что-то там подшито.

— Мой кузен упрям, разрешил лишь подлатать. Клянусь, мне проще сшить ему что-тоновое, чем ремонтировать это.

Пока Хлоя выбирала из сотни одинаковых оттенков фиолетово, я спрыгнула с табуретки и подошла к рабочему столу, где лежала шинель капитана.  Погладила вытертое сукно, коснулась едва заметных дырочек от орденов. Немного, служба Гидеона Дайхарда оборвалась раньше, чем он успел доказать всем своё благородство и отвагу. Отчасти это моя вина. Погоны и нарукавные знаки были давно отпороты. От них остались лишь ровные строчки и темные полоски не успевшей выцвести ткани. В Нуридже так мало солнца.

— Хлоя…

— Что? — девушка не поднимала головы и продолжала подбирать цвета.

— А если я скажу, что не хочу платье.

— Тогда я убью тебя прямо здесь и сейчас. Ты смертница у нас?

— Не хочу, чтобы Гидеон подстраивался под меня. Да и платья — не совсем моё. Можно мне тоже шинель? Это практично и удобно, скоро будет куда холоднее, а танцевать мы все равно не собирались…

Тяжело было выдержать суровый взгляд Хлои, но я справилась. Кузина капитана лишь закатила глаза.

— Ладно! Можно сделать симпатичный двубортный женский тренчкот. И твой будет приталенный. Даже не спорь!

Щелчок пальцев, и измерительная лента снова метнулась ко мне. Хотя Хлое совсем не понравилась моя странная идея, за её исполнение она принялась с особым рвением.

За обновкой мне нужно было зайти с утра, и весь вечер я потратила на финальные штрихи в подготовке зала. До осеннего праздника оставались считанные дни, а дел было ещё немало.

Мои пятикурсники уже отошли от зачёта по метеомагии, и первыми вызвались помогать. Флитчат крутился вокруг каждой группы студентов, записывая эфиры на память.

— Это наш предпоследний год! — ныл он, когда Ритти пыталась вернуть его к работе.

Никос настраивал освещение, а Хельтида заботливо придерживала ему лестницу.

Джинджер вместе с Катриной и Лео украшали зал цветами и подозрительно хихикали. Надеюсь, наша травницы не подмешала ничего запрещённого в пыльцу.

— А ты полна сюрпризов, госпожа Ранвей.

Голос Боварда заставил поёжиться. После недавнего предупреждения тьмы он больше не казался мне недалёким простачком. Напротив, я стала искать в этом вчерашнем толстяке следы коварства.

— Вы тоже, господин Леминбрюк. Долго вы ещё пробудете в Нуридже?

Он не торопился отвечать на мой вопрос. Лениво изучал свои аккуратные ногти, каких не у каждой девушки увидишь. Длинные пальцы, нежная кожа, буквально излучающая красоту и здоровье. Без шуток, Бовард светился и мерцал, как газовый фонарь.

— Ещё побуду. Со следующего триместра я веду у аспирантов и старшекурсников ментальную защиту, если, конечно, академию не прикроют после моего доклада. — Пожал плечами Бовард. — Слишком много замечаний и сомнительных личностей занимают здесь руководящие должности. Взять ту же Мантинору. Ты знала, что у неё есть судимость?

— За что? — равнодушно спросила несостоявшегося жениха, хотя мои руки заметно тряслись, пока я зачем-то переставляла вазон.

— Давай помогу, — Леминбрюк ловко перехватил его у меня и поставил на место. — Осторожнее… Элоиза.

Что за игру он ведет? Вчера угрожал, сегодня пытается окружить заботой. Может он придерживаться одной манеры поведения, чтобы у меня мозги не вскипали?

—Мантинора Блэкстрём использовала запрещённые методы призыва. За такое наказывают весьма и весьма строго. Ей повезло, и ни одна сущность не проникла на наш план бытия. Иначе гнить бы ей в Анкридже.

Сглотнула, вспоминая маму. Ей, в отличие от Мантиноры, это явно удалось.

— А предусмотрена ли для таких преступников амнистия?

Я старалась быть максимально безучастной к нашей беседе, но теперь мой голос дрожал, и Бовард не мог этого не заметить.

— Тебя интересует кто-то конкретный? Я могу навести справки.

Сердце подскочило в груди. Связи у Леминбрюка точно есть. Что ему будет стоить разузнать хоть что-то о Лексе Нобераль? Хотя вопрос ставить нужно иначе, чего

это будет стоить мне?

— Никто.

Вру я очень неубедительно, судя по усмешке Боварда, но развивать тему он не стал.

— Обращайся в любой момент, госпожа Ранвей. Я не такой плохой парень, как тебе кажется.

Ну-ну. Ты гораздо хуже.

За ужином Гидеон не появился, зато Генри передал мне от него короткую записку.

Извини. Снова пришлось отъехать по делам. Не успел попрощаться. Вернусь к танцам. Обещаю. Не скучай и слушайся Мантинору, она будет за главную.

P.S. Тьма по тебе уже сильно скучает. По приезде отпущу её к тебе на чашечку кофе с фульгуритами.

Тьма-то скучает. А ты сам, капитан Дайхард? Свернула записку и убрала в карман.

— В защиту моего начальника скажу, что он правда торопился. Получил от кого-то сообщение через камин, и сразу же закрыл от меня свои мысли, потом чиркнул тебе послание и поспешил на паром.

Мне всё это совсем не понравилось, учитывая, что в академии теперь обитал мой жених, и он не собирался возвращаться в столицу в ближайшее время. Это точно не его попытка выманить коменданта из Нуриджа?

— Мы тебя не дадим в обиду, Ло! — пообещала Джинджер.

С троицей моих новых странных друзей переживать вынужденную разлуку с Гидеоном стало чуть проще. Им легко удавалось смешить меня и помогать забываться. Хлоя не стала ждать утра и положила свёрток с моим тренчкотом на стол, похваставшись, что в этот раз она превзошла себя и превратила самый свой нелюбимый вид одежды в произведение искусства. Я даже не сомневалась в её талантах.

Следующее утро я провела в теплице у Джинджер. Мы выбирали подходящие растения для флорариумов и составляли списки для студентов. Сначала мы хотели предложить всем возможность выбора, но после решили устроить нечто необычное. Характер студента должен будет предопределить выбор цветка. Мы протестировали новую систему жеребьёвки друг на друге. Джи первая положила руку на справочник растений.

— Плющ?!

Подруга выглядела расстроенной, я же прыснула от смеха.

— Тебе подходит. Странно, что не репейник.

Прежде чем она успела обидеться или разреветься, я сжала её в объятьях.

— Не дуйся. Именно это в тебе самая лучшая черта. Ты непосредственная, дружелюбная, верная и никогда не бросишь. Вцепишься — не оторвать..

Джинджер просветлена и обняла меня в ответ.

— Ты вдохновила меня на ещё одну историю, — загадочно проворковала травница, и я беспомощно простонала, уже догадываясь, что ляжет в основу сюжета. — Твоя очередь выбирать цветок, Ло-ло!

Положила ладонь на книгу и закрыла глаза. Было интересно, что же я из себя представляю. Воображение рисовало какое-нибудь красивое многолетнее растение или кустарник. Алоэ. Я представляю себя именно так. Полезная, нужная и в меру колючая, чтобы постоять за себя, но очень мягкая и нежная внутри.

Страницы суетливо зашуршали, пока не замерли на одном из самый отвратительных растений.

— Ух ты! — только и выдохнула Джи. — Черный аконит? Как он вообще в справочник-то попал.

Я даже руку отдернула от зарисовки, потому что одно лишь прикосновение к листьям, стеблю или цветам аконита опасно для жизни и здоровья. Он буквально сочится от яда, который легко может проникнуть сквозь кожу.

Сглотнула, стараясь не подавать виду. Не так я себя представляла.

— Знаешь, я предлагаю выбрать для тебя другое растение семейства. Можно тоже лютиковых. Как насчет клематиса? — тараторила Джинджер, видя моё смятение. — Я как раз вывела много новых декоративных сортов. Жаль климат Нуриджа совсем ему не подходит, но во флорариуме цветок отлично прорастет.

Кивала, не в силах отделаться от неприятного ощущения. А что если я и правда для всех вокруг отрава. Я уже не одну жизнь сгубила. Мама, Гидеон… Кто на очереди?

Пришлось остаться на чай, лишь бы подруга не заподозрила моего отвратительного настроения. Сейчас мне, как никогда, нужна была тьма. Пусть объяснит мне ещё раз, что мы не зло.

Только в тишине своей спальни позволила своим переживаниям взять верх. Уткнулась в подушку и много думала, что станет со мной, когда тьма вернётся. Останулсь ли я собой, вытеснит ли меня моя сущность, мы будем едины, или поделим на двоих одно тело? Голова трещала по швам от мыслей, потому за завтраком беззаботная болтовня Джинджер лишь усилила мою непроходящую мигрень.

Генри тоже морщился от шумной подруги, а Хлоя, быстро допив чай, занялась вязанием. Плавные движения спиц завораживали и даже немного успокаивали.

— Вы чего все такие кислые?! Каникулы же, — бурчала Джи.

— У кого каникулы, а кому пришлось готовить для Белинды курсовую по возрастной психологии. Сказать, какие проблемы с самооценкой у наших младшекурсников? — Генри потирал виски. — А ещё Мантинора спихнула на меня кучу поручений, дорвавшись до власти.

— Ещё не поздно сменить свой курс по выбору, Мокбрайт. Из тебя бы вышел отличный прорицатель с кучей свободного времени, — предложила Хлоя.

— Нет спасибо, я хочу заниматься полезным для общества делом.

— Ага, ты как-то занялся. Раздел догола целый город. Ты их закалял так?

Шпилька Хлои угодила в цель, Генри зарделся, а мы с Джи громко и неприлично рассмеялись.

Чем ближе наступал день танцев, тем чаще можно было увидеть смущенных мальчишек, набирающихся храбрости, чтобы пригласить подруг. Счастливчики! И те и другие. Мне же оставалось только прохаживаться мимо дверей капитана Дайхарда, чтобы лишний раз убедиться, что он так и не вернулся из своей очень важной поездки. Мантинора все так же сидела за его столом, а у меня уже закончились все веские причины для очередного визита.

— Он ещё не приехал, — магистр Блекстрем опередила меня, и мне даже не пришлось придумывать повод, почему я снова отвлекаю её от работы.

— Простите, — я попятилась к двери, но Мантинора остановила меня.

— Присаживайся. Я давно хотела поговорить с тобой без лишних глаз.

Я неуверенно воспользовалась приглашением и села на край стула, лишь догадываясь, куда может зайти эта беседа.

— Капитан Дайхард так старательно прячет вас от меня. Вечно избегает вопросов о той сущности, что вы призвали. Быть может, вы прольёте свет на природу вашего подопечного?

Сделала вид, что не понимаю, о чем она. Все же немало времени уже прошло с нашей с Генри дуэли. Вот только брови Мантиноры как-то скептически сдвинулись к переносице.

— Ах, сущность? Вы про мою тучку? Я сжульничала. Видите ли, я весьма слаба в призыве, потому просто сгустила воздух и влагу и придала им особую форму.

Зачем я так откровенно вру? Магистр Блекстрем не идиотка, чтобы поверить в такую чушь.

— Я понимаю твоё недоверие, Элоиза. То существо кажется тебе другом, оно высказывает лояльность, возможно, говорит то, что ты хочешь услышать. Просто знай, очень редко призванные из другого мира демоны, духи или иные существа питают к своему хозяину настоящую любовь и привязанность. Представь, если кто-то вырвет тебя из твоего привычного плана, заставит являться по щелчку пальцев, слушаться, внимать и забыть о собственных нуждах и чувствах. Рано или поздно ты захочешь убить своего призывателя и вернуть свободу.

Мантинора говорила разумные вещи, и я бы знала их, не переведи меня отец в другую академию и позволь изучать призыв. Но это не мой случай. Или?..

— Спасибо, госпожа Блекстрём, но то была всего лишь тучка,

— Если захочешь поговорить, моя дверь всегда открыта для тебя Элоиза.

Глава 28

Гидеон

— Капитан Дайхард? А вы рановато в этом году.

Комендант Анкриджа Рассел Хэмметт поднялся из-за стола и протянул мне руку. Интересно, а за что его однажды упекли сюда? Не мог же он по доброй воли начать руководить этим унылым местом, где глазу не за что зацепиться.

Замёрзший в самом сердце ледяного залива остров, с которого невозможно сбежать, и где даже воздух пропитан отчаянием и смертью.

Ещё из лодки я видел, как жгут костры, прогревая землю для новых могил. От болезней здесь мрут и заключенные и надзиратели. Даже Рассел за последние пять лет своего назначения из жизнерадостного мужчины превратился в собственную мрачную тень. Голубые глаза потеряли блеск, а легкая седина на висках разрослась, захватив всю голову. А ведь, он лишь немногим старше меня.

— Решил не ждать зимы и навестить тебя.

Во взгляде Рассела появилось что-то очень похожее на благодарность.

— Рад тебя видеть в любое время года. У меня кое-что есть для тебя Гидеон, — он поманил меня к столу и сдвинул в сторону кипу мятых бумаг.

Я не хотел лезть в личную жизнь своего коллеги, но все же прочитал верхний документ.

Уведомление об одностороннем расторжении брака ввиду неявки супруга в суд.

Хэмметт усмехнулся, проследив за моим взглядом.

— Прости, я не...

— За что? Не ты же разрушил мой брак, Гидеон. Да, я и не скрываю. Уже полгода кормлю Паэтту обещаниями подписать документы. Я все ждал, что она передумает, а вот Паэтта устала ждать и обратилась в суд. Так глупо. Но я не виню её. Странно, что он не ушла от меня раньше.

У меня сдавило горло, при мысли о ещё одной брошенной одинокой душе. Рассел достойный человек, он точно не заслужил этого.

— Она что-то сказала? — осторожно спросил коллегу.

— Много чего было сказано в день её отъезда из Анкриджа. Сказала, что больше не может смотреть на то, во что превращает меня этот остров. Боится, что однажды и для меня будут греть землю.

Он издал какой-то горкий смешок, а затем вытащил три наспех сшитые папки и протянул их мне, показывая, что разговор на тему его брака закончен.

— Здесь те, кто могут подать на апелляцию. Детишки совсем, если ты одобришь их кандидатуры, я свяжусь с министерством, и мы начнем переговоры по поводу их перевода.

— Беру, — заверил Рассела.

— Даже дела не прочитаешь, Дайхард? — он скрестил руки на груди.

— Я доверяю тебе.

Подписал согласие на перевод, а проницательный взгляд Хэмметта всё не оставлял меня в покое.

— Ты же не ради новых студентов сюда приехал?

Играть с ним не было смысла, либо я говорю прямо, либо доброжелательность коменданта Анкриджа превратится в пинок под зад.

— По личному делу, Рассел. Я кое-кого ищу и не уверен, что имею право просить тебя об услуге.

Хмурость Хэмметта сменилась неприкрытой заинтересованностью, и он вполне дружелюбно улыбнулся.

— Даже не знаю, что меня смущает больше: то, что у тебя появились личные дела, или, что ты приехал решать их сюда. А её знаю?

— Алоиза Нобераль, — выдохнул имя своей новенькой, и Рассел слегка напрягся.

— Таких в моей тюрьме не содержится, Гидеон.

— Она мой преподаватель… — я все ещё не знал, как спросить у Хэмметта главное.

— Министерская дочка преподает в Нуридже? Чем бедняжка провинилась перед обществом и тобой.

Рассказал ему историю про тучку, и мужчина в голос рассмеялся.

— Сильно же она тебе понравилась, что ты приехал сюда. И чем же мы можем помочь твоей Алоизе Нобераль?

Я сам толком не понимал. Сейчас, когда я, словно несмышлённый мальчишка, стоял перед Расселом и чувствовал себя глупо. Почему я решил, что имею право вторгаться в её жизнь, когда она сама не просила об этом? Что-то внутри меня подсказывало, что я на верном пути, что-то рвалось сюда и теперь сходит с ума от нетерпения. И это что-то — моя тьма.

— Мне нужно проведать её мать. Я знаю, что её держат в Анкридже.

Лицо Хэммета быстро утратило остатки расположения, он смотрел строго и осуждающе.

— Если ты навёл справки о Лексе Нобераль, то знаешь, как и за что её осудили. Гидеон, в это дело лучше не ввязываться, да и не скажет тебе ничего эта несчастная. Рассудок давно покинул её.

— Я уже ввязался, Рассел! Семь лет назад невольно ввязался, я хочу разобраться!

Хэмметт отшатнулся от меня, и я увидел в отражении его глаз свои. Черные, бездонные, затягивающие. Тьма молила вместе со мной, дышала моей грудью тяжело и рвано, заставляла руки нервно дрожать.

— Я не могу отвести тебя к Лексе Нобераль, — спокойно ответил комендант Анкриджа, не испугавшись моей тьмы. —  Но я могу устроить тебе встречу с Юновой Родерик. Страшная баба. Десять лет назад предвидела крушение поезда, а когда её подняли на смех и ославили шарлатанкой на всю страну, взяла и подорвала опоры моста сама.

— И зачем мне видеться с Юновой Родерик?

— Понятия не имею, Гидеон. Это же ты запросил свидание с ней. Кстати, камера Лексы Нобераль случайно находится всего через проход. Так какова цель вашего визита, капитан Дайхард? — Рассел подмигнул и протянул мне бумагу с ручкой.

*.*.*

Анкридж — особая тюрьма. Место для неё выбрали не только из-за удалённого и труднодоступного уголка страны, окруженного опасными течениями. Сам остров является природной аномалией. В горных породах, в недрах промерзшей земли содержатся руды, ослабляющие магические способности. Много лет назад здесь даже развернули добычу ценного металла, но суровый климат вынудил рабочих свернуть промысел. Зато систему туннелей приспособили к нуждам новой тюрьмы для опасный преступников.

Даже короткое пребывание в Анкридже всегда заставляет посетителей чувствовать слабость в теле и мыслях. Понятно, почему Паэтта Хэммет не выдержала такой жизни и сбежала. Чем ниже я спускался в катакомбы, тем сильнее мрачное нутро тянуло из меня силы. Тьма беспокойно металась в теле, только в отличие от моих спутанных чувств, её были весьма неуместны. Она вела себя нетерпеливо, словно  давно ждала этой вылазки. Я пытался одергивать её, но вместо этого лишь поддавался её нетерпению и шагал быстрее. Рассел с трудом поспевал за нами.

— Если бы я не знал тебя так хорошо, то подумал, что ты спешишь попросить благословения у леди Нобераль.

Знал бы комендант, что его нескромная шутка чертовски близка к истине. Но нет. Благословения я не ждал, я хотел ответов, мечтал помочь Алоизе.

— Ты же понимаешь, Гидеон, что всех спасти нельзя?

— Понимаю, — нехотя согласился с другом. — Сегодня я здесь не за этим.

Рассел лишь тяжело вздохнул и пропустил меня вперед.

В последнем коридоре он отправил надзирателей на обед, заверив, что сам проследит за порядком в корпусе до пересменки. Никто не стал спорить с комендантом. Молчаливые тени некогда здоровых ребят двинулись к выходу. Серая кожа, седые пряди — они напоминали живых мертвецов.

— Проклятье Анкриджа, — немного виновато прокомментировал Рассел, словно он один был повинен в том, какое воздействие оказывает на всех остров.

— Уезжай отсюда, Рассел. Найди Паэтту и живи, просто живи.

Он издал какой-то сдавленный смешок.

— Времени много прошло, да и не ждёт она меня. В суд обратилась. Это конец, Гидеон.

— Или это отчаянные попытки вызволить тебя отсюда.

Он задумался всего на мгновение, а затем раздражённо тряхнул короткими седыми волосами.

— Мне ни к чему пустая надежда, капитан Дайхард. Это мой крест. Ты сам бросил бы Нуридж?

Качнул головой, не стал с ним спорить. Моя академия спасает и даёт надежду, а это место дарит лишь медленную смерть.

— Пришли, — сухо сообщил Рассел. — Сначала небольшая формальность.

Он приложил руку к панели на двери одной из камер, и десятки механизмов пришли в движение, залязгали шестерёнками, натянули незримые пружины, пока массивная створка не отъехала в сторону, пропуская нас в тускло освещенную комнату. Одноместная кровать, крошечный рукомойник да отхожее место. Обычная камера, вот только арестантка совсем не походила на массовую убийцу. Хрупкая девушка с потухшим взглядом смотрела куда-то под потолок невидящим взглядом, а по её щекам текли слезы.

— В Анкридже многие наказывают сами себя. Но не обманывайся, Гидеон, чудовища любят носить маски, Юнова не исключение.

Я не видел чудовища. Непонятая, поднятая на смех девушка, которой было нужно немного сострадания и помощи.

— Здравствуй, Юнова, — осторожно обратился к арестантке.

Она вздрогнула, повернулась ко мне и долго-долго изучала.

— Гидеон Дайхард, — Юнова прошептала моё имя как молитву и впилась пальцами в серое покрывало. — Вы пришли спасти меня? Я знала, я знала, что вы придете! Видела знаки в каплях воды, дуновении ветра. Можно я погадаю вам?

Столько отчаянной мольбы в его искалеченном голосе, что я не мог отказать, хоть и ненавидел прорицателей.

— Я за этим и пришёл, Юнова. Наслышан о твоём таланте.

Она вся сжалась, сдавила руками виски и начала раскачиваться из стороны в сторону, причитая:

— Тот поезд, я говорила, я предупреждала. Мне нужно было быть громче, господин Дайхард. Те смерти на моих руках. Я не справилась, не спасла…

Положил руку ей на плечо, и она быстро успокоилась. Прикрыла глаза и запела слабым надломленным голосом:

Тьма вернётся в отчий дом,

Сведёт девушку с ума

Тесно в теле им одном,

Тело девы ей тюрьма.

Мыслей много, гнев кипит,

Крошит камень и металл.

Всех она освободит,

Коль взойдет на пьедестал.

От оцепенения меня пробудили хлопки Рассела.

— Браво, Юнова. Красивые стихи, ты не теряешь времени в Анкридже зря.

— Это не стихи, это предсказание, комендант Хэммент. Тьма падёт на мир, и все изменится. Оковы падут.

Я следил за перепалкой Рассела и Юновы и крепче прижимал ладонь к груди, где тьма испуганно ворочалась. Ей совсем не понравилась эта песня. Строки про сошедшую с ума девушку и гнев наводили на мрачные мысли.

— Мы этого не допустим, — вполголоса пообещал тьме, даже если выступление Юновы было очередным представлением.

— Меня отпустят? Переведут в Нуридж? — с надеждой вопрошала подрывница, неверно расценив мой визит.

Моя воля, я всех бы забрал, включая Рассела.

Комендант подталкивал меня к выходу, а Юнова кричала все громче, переходя на плач, пока тяжелая дверь не отсекла её страдания от нас.

— Добавь её личное дело к остальным, — глухо попросил друга.

— Не всех можно спасти, Гидеон, — повторил Рассел.

— Добавь.

— В Нуридже, у каждого пятого будет погибший знакомый или родственник с того поезда, её разорвут на части. Анкридж продлевает ей жизнь.

— Ты считаешь это можно назвать жизнью?

— Я считаю это правосудием, но дело ты получишь.

У камеры Лексы Нобераль Рассел замер ненадолго, словно взвешивая, стоит ли пускать меня дальше. Выдержав внутреннюю борьбу, он все же коснулся магической плиты.

— У тебя две минуты, не выйдешь — останешься внутри до завтрашнего утра, пока не начнётся первый обход. Вопросов у надзирателей будет много, и я на них ответить точно не смогу.

Две минуты, чтобы узнать у измученной безумной женщины правду. Не много, но хоть что-то. Шагнул в камеру, и Рассел быстро прикрыл за мной дверь.

Такая я же камера, раковина, нужник, кровать. Ничем не отличается от предыдущей комнатушки. Вот только взгляд у женщины немного иной. Знакомый фиолетовый оттенок радужек, замершие в уголках глаз слезы, вина и надежда. Мать Алоизы посмотрела на меня, как смотрят на потерянного ребёнка. Как часто я видел это в глазах родителей моих подопечных. Нежность, тревога, любовь.

— Ты здесь… — звенящий голос, натянутых до предела струн. Вот-вот порвутся. Вот-вот эта хрупкая несчастная женщина онемеет.

Она поднялась с кровати и, не веря собственному разуму, сделала осторожный шажок в мою сторону.

— Я же не сошла с ума? Это ты? Ты?

Попятился. Уперся лопатками в дверь, не понимая, зачем пришёл сюда, и только тьма рвалась вперёд, жаждала обнять Лексу Нобераль, заливалась слезами, заставляя моё сердце болезненно сжиматься и биться вновь с утроенной силой.

— Моё бедное дитя. Что они сделали с твоей душой?

Тонкие пальцы зарылись у меня в волосах, а мои руки сами собой обняли женщину. Тьма пыталась что-то сказать моими устами, но не находила слов, а я не знал чем помочь, я лишь был странным проводником этой болезненной нежности.

— Она любит тебя, — улыбнулась Лекса, отстранившись от меня. — Столько преданности и заботы. Столько лет ты защищал её, Гидеон. Спасибо тебе...

Настойчивый стук в дверь не позволил мне узнать больше. Вопросы лишь мучительно множились в моей голове. Тьма, Алоиза, Лекса Нобераль, я… Какой извращенный разум стянул нас одной нитью?

— Я ничего не сделал, — виновато ответил женщине, но она лишь толкнула меня к выходу.

— Сделал и сделаешь. Потанцуй с ней. Она очень ждёт.

Рассел буквально выдернул меня наружу и осуждающе посмотрел.

— Дайхард, ты в первую очередь подставишь меня, если тебя закроет в камере!

Дверь на моих глазах опечатало магией, а тьма продолжала рваться обратно, кроша мои рёбра.

— Прости, — бросил ему, не сводя взгляда с темницы Лексы Нобераль, чувствуя дрожь во всем теле.

— Черт с тобой. Даже знать не хочу, что ты увидел, что у тебя такое лицо. Забирай дела заключенных и катись отсюда. До обратного парома меньше часа, не успеешь на него — застрянешь тут ещё на двое суток.

Такая перспектива грозила мне опозданием к празднику и танцу с Алоизой, а я обещал уже нескольким людям и одной темной стихии, что не пропущу этот вечер.

Холодный морской воздух вернул силы после посещения Анкриджа. Глотнул стылого чая в своей каюте и разложил на столе дела арестантов. Двум мальчишкам едва исполнилось пятнадцать. Безобидная выходка, повлекшая за собой тяжкий вред здоровью третьего. Никакого злого умысла, просто найденная подростками сигнальная ракетница, и вот у одного не досчитались пальцев, а остальных обвинили в покушении на убийство. Невнятные показания свидетелей, неубедительные доводы адвокатов, полная незаинтересованность судьи, и теперь парочка олухов из неблагополучных семей отправились в самое жуткое на свете место. Карандашные заметки Рассела заставили улыбнуться. Ему не все равно, и его чутью я доверяю, ребят нужно вытаскивать, пока Анкридж не вытянул и из них душу.

С Юновой все обстояло куда сложнее. Многочисленные жалобы на девушку небрежно торчали из дела. Её неумелые предсказания все принимали за угрозы, а после её же и винили в случившемся, пока горе-ясновидящую не вытащили из-под завалов обрушенного моста. Подрывница не смогла скрыться с места преступления. По словам очевидцев много плакала и просила прощения. Клялась, что не делала этого. Юнова пережила три покушения во время судебных заседаний, пока её не спрятали в Анкридже от разгневанных родных погибших. Жуткое дело. Комендант Хеммент прав и тут. Вызволить Юнову отсюда— обречь на неминуемую расправу. Прошло слишком мало времени, чтобы забыть о таком проступке, да и не опасна ли она для окружающих?

Отчего-то мне отчаянно захотелось совета. В минуты сомнения я просил Генри заглянуть в мысли наших подопечных, отыскать там что-то, за что можно зацепиться: любовь к маме, верность принципам и друзьям, храбрость, заботу о слабых. Вот только Мокбрайта не было со мной в Анкридже сегодня, лишь тьма смотрела моими глазами и внимала.

— Что скажешь про Юнову? — спросил её вслух, все ещё избегая разговора о Лексе Нобераль.

— Невиновна, — без единого сомнения в голосе прошипела она моими же губами.

Коснулся их пальцем, все ещё свыкаясь с идеей, что за прошедшие годы, она стала настолько сильна, что легко берет под контроль мое тело.

— Доказательства? — поинтересовался у стихии.

— Вера. Я так чувствую.

— Чувств мало, нужно доказать аппеляционной коммиссии, что Юнова не причастна к взрыву.

— Ты мыслишь слишком зажато, Гидеон, — шипение сменилось задорным голосом Алоизы. — Не ты жил в коробке годами. Думай.

Дверь в каюту открылась без стука, и я закашлялся, когда увидел удивленное лицо своего соседа.

— Чертова простуда, — оправдался на высокой ноте и постучал себя кулаком в грудь.

Молчаливый мужчина лишь пожал плечами и занял свою койку, повернувшись ко мне спиной. Мы с тьмой беззвучно тряслись от смеха. Наше общение грозило сорваться, но у меня ещё оставались вопросы к моей давней попутчице. Я быстро собрал дела заключенных Анкриджа и сложил их в сумку. Обмотал шарф крепче вокруг шеи и направился на палубу. Шум волн и рокот судна должны были заглушить мою подозрительную болтовню с тьмой.

Паром “Северный Принц” чем-то напоминал мне Нуридж, такой же отголосок прошедших войн. Некогда боевое судно переделали, сняли орудия, и теперь оно ползало от порта к порту, перевозя пассажиров, лошадей и грузы. Интересно, а тоскует ли оно по прежней жизни? Похлопал его по перилам, как старого приятеля по плечу, и тьма  снисходительно фыркнула, наблюдая за моими сентиментальными порывами.

— Значит, Юнова не виновата?

Кивок моей же головой. Видимо, мне предстоит собственное расследование, в любом случае я не могу полагаться лишь на интуицию тьмы.

Я все не знал, как подступиться к разговору о другой заключенной, глупо пытался подобрать слова, понимая, что моя пассажирка прекрасно считывает все мои мысли, но и не думает мне помочь.

— Как ты связана с Лексой Нобераль? — выпалил после долгих терзаний, и тут же почувствовал возведенный барьер. Вот так фокус, она не хочет говорить со мной об этом.

Ни ужин, ни чашка дрянного горячего кофе не выманили тьму из глубин моего подсознания, и до конца путешествия она больше ни разу даже не шевельнулась.

На станцию в Нур мой поезд прибыл за два часа до танцев. Ещё оставалась уйма времени заскочить к Хлое, забрать мою шинель и присоединиться к Алоизе. Возможно, она заставит тьму ожить или ответить на скопившиеся за мою вылазку в Анкридж вопросы, в частности, почему Лекса Нобераль приняла меня за своего ребёнка.

До замка собирался взять дилижанс, но стоило только шагнуть к карете, как тьма оживилась и отдёрнула меня.

— Опоздаем. Я быстрее.

Я только и успел, что извиниться перед извозчиком, как тело само собой побежало к западным воротам из города. Дыхание сбивалось, и мне было трудно поспевать за непокорной стихией. Лишь когда Нур остался далеко позади, тьма повторила старый фокус с крыльями. Огромные клубящиеся обсидианом крылья отбрасывали тяжёлую тень, а потом ударили воздух по обеим сторонам от меня.

Очередной своенравный поступок, импульсивностью не уступающий Алоизе. Я бы смеялся, если бы мне не было так страшно видеть под собой дорогу и деревья. Но чем больше, я думал о своей Новенькой, и чем ближе мы подлетали к Нуриджу, тем сильнее становилась тьма. Она несла меня вперёд так быстро, что картинка перед моими глазами начала смазываться, а когда мы наконец опустились на землю, то желудок у меня скрутило унизительным спазмом.

— Для таких вещей в моём возрасте нужна подготовка.

Мы смеялись вместе. Дышали рвано и думали об одном, как бы скорее обнять ту единственную, к кому нас так влечёт.

Размеренные и громкие хлопки заставили нас вздрогнуть.

— Великолепное появление, комендант Дайхард.

Бовард Леминбрюк манерно аплодировал.

— Я спешу, — рассеяно поклонился ему и попытался обойти бывшего жениха Алоизы, но он схватил меня на плечо.

— А мне и не вы нужны, господин бывший ректор, мне нужна ваша спутница.

— Это вы о ком…

Болезненный толчок в грудь, и из меня словно выбили весь воздух, а ноги тут же подкосились.

— О ней, — хищной улыбнулся Бовард и кивнул мне за спину.

Обернулся, и встретился с Алоизой, сотканной из чистой тьмы. Она рванула ко мне, протянула тонкие пальцы попытались схватить меня за руку, но что-то отдёрнуло её назад, мешая сделать шаг.

— Прости меня, Гидеон, я не справилась. Я не спасла тебя.

Она заливалась слезами, а затем её образ дрогнул превратился в бесформенный сгусток черноты, и его утянуло чуть в сторону, в темное нутро раскрытой шкатулки.

— Вивека? — я нахмурился, пытаясь сфокусироваться на расплывающемся образе знакомой девушки.

— Капитан Дайхард, мне очень жаль, но так будет лучше для Ло. Если вы её действительно любите, то поймёте меня.

Хлопок, лязг невидимых механизмов, и шкатулка закрылась, отсекая от меня тьму и разрывая нашу связь. Я рухнул на землю, чувствуя как старые раны, некогда стянутые тьмой, расходятся, но больно мне было от другого, я подвёл Алоизу и Лексу Нобераль, и сегодня не потанцую с моей Новенькой.

— Это вам больше не понадобиться, капитан Дайхард, — голос Боварда напоминал шипение раскалённых углей. Он сорвал браслет, связывающий меня с Алоизой и её чувствами, и последнее, что я почувствовал, это надежда и вера моей любимой в меня.

Глава 29

Погода в день танцев стояла отвратительная. С самого утра зарядил проливной дождь, и мне стоило больших усилий, чтобы не разогнать тучи над Нуриджем, это бы заметно ослабило меня, а мне ещё предстояло следить за порядком на танцах. Танцы… Гидеон ещё не вернулся, и ни Генри, ни Мантинора не знали, куда он уехал.

— К своим родителям просить благословения на ваши отношения, — предположила Джинджер за завтраком, и Хлоя закатила глаза.

— Тётя Ронни и дядя Тристоф пока не в курсе. Если бы они только узнали, что братик положил на кого-то глаз, то первыми нагрянули в академию с поздравлениями, затискали бы Ло, чем жутко бы смутили нашу задумчивую погодницу. Эй, Ло, ты с нами вообще?

Хлоя помахала у меня лицом.

— Каша сама себя не съест.

— Извините, задумалась. Родителей Гидеона зовут Ронни и Тристоф?

Уж у кого бы пришлось допрашиваться благословения, так это у моего отца, даже представить страшно его ответ.

— Да, и они чудесные. Ты обязательно им понравишься, — подбадривала Хлоя.

— Им кто угодно понравится, если та не бросит нашего капитана перед свадьбой, прислав кольцо в конверте с короткой запиской, — заметил Генри и мрачно отхлебнул уже остывшего чаю.

— Смотрите-ка кто сегодня не в настроении, — Джинджер попыталась ткнуть Мокбрайта вилкой, но он поймал её руку на полпути.

— Полегче, Риандер, твои мысли и намерения я слышу прекрасно в отличие от мыслей тех ребят.

Генри кивнул на столик, за которым сидели люди Боварда Леминбрюка. Они прибыли в Нуридж накануне вечером, и всем оставалось только гадать, зачем мой бывший жених обзавелся такой внушительной свитой из боевых магов. Десять, если не считать невысокую девушку, опутывающую наших гостей плотным коконом ментальной защиты.

— Мантинора бы не пустила тех, кто может нам навредить, так ведь? — тихо спросила ребят.

Генри лишь хмыкнул.

— При всем моем уважении к нашей магистрессе, но она очень легко поддаётся влиянию. Этот Леминбрюк мог наплести ей что угодно. Например, что это наши новые преподы, или что они будут следить за порядком во время танцев. Где капитана носит, демон его задери?!

Меня терзал тот же вопрос.

После появления незнакомцев студенты перестали ходить по одному, сбивались в стайки и с опаской поглядывали на пришельцев, но даже это не могло испортить всем настроение перед вечерним праздником, чего не скажешь обо мне. Я даже созрела до разговора с Мантинорой, но не нашла её ни в кабинете Гидеона, ни в аудитории призыва. Пришлось возвращаться к себе ни с чем. Зато в моей комнате меня ждал настоящий сюрприз.

— Сюрприз! — именно это и прокричала Ви перед тем как стиснуть меня в объятьях.

— Ты что тут делаешь? — я даже не пыталась вырваться из её смертоносного захвата, просто сдалась на милость своей старшей сестре.

— Ты не рада? — она отстранилась и заглянула мне в глаза.

— Не говори глупостей, конечно, я рада. Просто это немного…

— Неожиданно и приятно? — пришла мне на помощь Вивеке и быстро усадила на стул.

Я только и делала что смешно открывала рот, не зная, что спросить у неё. Как минимум, мне было интересного, какого черта на ней такая же форма, как у тех магов из столовки.

— Ты теперь работаешь на Леминбрюков? — спросила её в лоб, и сестра лишь пожала плечами.

— Военные действия на границах окончены, миротворцы следят за порядком, и я временно подалась в наёмники, как и многие боевые маги.

— И какую работу ты выполняешь для Боварда?

— Во первых, я тут не по работе, — сообщила Ви и взяла со стола расчёску. — Я пришла помочь моей сестренке собраться на танцы. Мы так мало времени проводим вместе, вот я и поехала за твоим женихом.

— Бывшим женихом, — поправила её, и тут же поморщилась, когда Ви неосторожно вырвала мне пару волосков.

— Как скажешь, милая. Как скажешь.

Что-то было не так. В её виноватом взгляде, в дёрганных движениях, в пульсирующей на зубьях расчески магии.

— Я не вижу твоего платья на танцы, Ло. Ты же не в той шинели пойдешь сегодня?

Сестра указала на висящий у кровати тренчкот от Хлои.

— Именно в ней. Мы с Гидеоном будем вместе следить за порядком. Бовард может отозвать своих людей, мы справимся вдвоем.

— Но я пока не вижу капитана Дайхарда в академии. Он в разъездах?

— Он придёт, — твёрдо ответила сестре. — Он обещал.

Разговор с Ви как-то не ладился. Она шутила не в попад, нахваливала Леминбрюка, отводила взгляд и продолжала терзать мои волосы расческой, пока не собрала их в высокий хвост.

— Ты все ещё носишь его? — Вивека невесомо коснулась кулона на моей груди.

— Всегда. Никос починил его.

— Никос? — она брезгливо поморщилась. — Это тот малолетний преступник, который чуть тебя не убил?

— Он не преступник, просто парень, который запутался, Ви. Он хороший человек, как и все в этой академии.

— Хорошие парни не скидывают пассажиров с поезда. Вот уж не думала, что Гидеон пристроит его сюда после всего!

А вот сейчас Вивека была настоящей. Не наигранные эмоции рвались наружу, и деревянная ручка расчёски почернела от жара, исходящего от ладони моей сестры.

— Хей, Ви. Проблемы с самоконтролем это моя фишка, — улыбнулась ей. — Просто поверь моему чутью. Ладно?

Она быстро встряхнулась и крепко взяла меня за плечи.

— Ты же понимаешь, Ло, что я люблю тебя? Я все делаю только ради тебя?

Мне не понравился надрыв в её голосе, мне вообще не понравился весь наш разговор, но я лишь обняла сестру, лишь бы она перестала тревожиться. В конце концов она сейчас между двух огней из-за нашей с папенькой ссоры, её можно понять.

В танцевальный зал мы пришли вместе. С потолка, как и было задумано, падали желтые листья, касались земли, приземлялись на головы парочек и рассыпались искрами. На столиках стояли фонтаны с напитками, по стенами то и дело пробегали молнии, а ребята на сцене уже представили первую песню.

Он должен прийти. Он обязательно придёт.

Маги Боварда лениво прохаживались между танцующими, и я окончательно почувствовала себя лишней и какой-то нелепой. Без пары и без работы.

— Прелестно выглядите, госпожа Ранвей, — меня мягко коснулся голос Белинды. — Потанцуем?

Она тоже не надела платье. Новенький костюм для верховой езды смотрелся на ней идеально, подчеркивая умопомрачительные формы нашей целительницы.

— Конечно, госпожа Флюгз.

— Белс, — поправила меня женщина, и я позволила ей вести. — Паршивец Гидеон опаздывает, и я просто не могу позволить этому халеному стервятнику увлечь тебя танцем.

Она подмигнула мне и крепче прижала за талию.

— Если вы про Боварда, то я не буду с ним танцевать, — смущенно ответила Белинде, а она лишь игриво рассмеялась.

— Конечно, не будешь. До прихода мерзавца Дайхарда ты только моя, Элоиза, а если он не придёт, я и поцелуй твой украду. Будет знать, как обманывать честных девушек.

Я натужно рассмеялась, хотя угроза Белс совсем походила на шутку.

Бовард и правда порывался пригласить меня, но Флюгз всякий раз одаривала его таким уничижительным взглядом, что он забывал о своих намерениях.

Гидеона все не было, а мне бережно передали в руки Хлои и Джиндер, которые взяли меня в кольцо и задорно отплясывали под разнузданный мотив, который наигрывала группа. Вскоре к нам присоединился Фли с одноклассниками. Все пытались отвлечь меня и защитить от Леминбрюка, и я вскоре перестала обижаться на Гидеона. Будут и другие танцы, а сегодня я увидела, что вовсе не одинока, и у меня больше друзей, чем я могла вообразить. Не хватало только зануды Генри, который так и не пришел на праздник.  Кое-как вырвавшись из круга, я вернулась к своему бесполезному патрулированию, но в зале и без моих стараний было все спокойно, и я решила пройтись по коридорам и разогнать целующиеся по углам парочки.

От моего строгого взгляда и пляшущей на ладони тучки разбежались почти все.

— Остужу и ваш пыл, ребятки, — пригрозила двум подросткам, притаившимся за бюстом одного из бывших комендантов крепости.

Я уже собиралась вернуться в зал, как уловила настойчивый стук по моему ментальному барьеру.

— Генри?

Он уже не стучал, он ногами колотил в дверь. Чокнутый.

— Ло. Срочно. Найди Белс. Иди на мой голос. Гидеон…

Имя своего капитана Генри произнёс с каким-то отрешением, заставив моё сердца сжаться от ужасных догадок. Но своим отрывистым сообщением Мокбрайт дал мне ясно понять, что времени на это у меня нет, и я поспешила обратно в зал.

Найти Белинду оказалось несложно, она сама словно высматривала меня в зале.

— Мне начинает казаться, что ты меня избегаешь, Элоиза, — спросила она пугающе томным голосом.

Да, наша целительница навеселе! В такой-то момент!

— Некогда, госпожа Флюгз. За мной.

Я схватила её за руку и потащила к выходу, стараясь, чтобы со стороны казалось, что я просто увожу подвыпившую преподавательницу отдохнуть.

У выхода меня нагнала Ви.

— У вас все в порядке? — спросила сестра встревоженным голосом.

— Конечно, вот веду госпожу Флюгз в её покои, подменишь меня?

Вивека нахмурилась, я же перебарывала дрожь во всем теле и старалась не смотреть на людей Боварда, которые стягивались к нам из темных углов.

— Да, Ло. Можешь на меня рассчитывать, — он кивнула, а затем отдала знак наемникам, и они вернулись на свои места.

Что здесь происходит, черт возьми?!

— Элоиза-а-а, — протянула Белинда. — Я не хочу уходить!

А вот теперь и Белс пришла в себя, и активно мне подыгрывала, чтобы моя сестра окончательно расслабилась и не начала сомневаться. Даже думать не хочу, что она в чем-то замешана, но все это выглядит до ужаса странно.

Только когда мы миновали несколько коридоров и лестничных пролетов, Флюгз встряхнулась и сжала моё плечо.

— Выкладывай, что происходит? Куда мы так несемся?

— Генри связался со мной. Что-то случилось с Гидеоном. Им нужна помощь.

— Так и знала! — целительница выругалась. — Быстрее.

Голос Генри в моих мыслях становился все громче и вел нас к воротам из замка, у которых тоже стояла стража Боварда. Я уже собиралась свернуть к другому выходу, как Белс достала несколько стеклянных шаров и бросила солдатам под ноги.

— Задержи дыхание, Новенькая, — приказала целительница и приложила к своему лицу ладонь. Магический респиратор тут же сгустился вокруг её носа и рта, а вот у меня и намемников реакция была куда хуже, двое упали, надышавшись едкого дыма, а у меня подкосились ноги.

Белс подхватила меня под руки и рванула на улицу.

— Знаешь, как говорят. Сначала надевай маску на себя, а потом на детей, — посмеивалась целительница, пока я откашливалась, стоя на четвереньках, и пыталась отдышаться.

Белинда помогла мне встать, и мы вновь последовали за уже слабеющим голосом Генри. Парню было плохо, и он едва оставался в сознании.

— Что-то не так, — прокомментировала я вслух.

— Сама вижу, — мрачно подытожила Белс, когда мы увидели два силуэта на земле.

Гидеон лежал без чувств, а Генри вливал в его тело свою энергию. Судорожно, неумело, он расплескивал силу, дрожал и плакал.

— Я не могу… не могу. Почему так? Что ты наделала Алоиза?!

Парень поднялся на ноги и схватил меня за ворот.

— Ты… Все из-за тебя. Наш капитан. Он мёртв!

Белинда не церемонясь вырубила Мокбрайта ударом по шее и тяжело вздохнула.

— Ты не виновата, Ло.

Она склонилась над телом Гидеона и горестно провела руками надо его грудью, пока я изо всех сил сдерживала растущий в глубине крик.

— Это должно было случиться. Ты тут не при чем. Столько лет держать в себе тьму…

Белинда пыталась стянуть ужасные рваные раны, а я беспомощьно заливалась слезами. Я как раз и повинна в этом. Моя тьма однажды нанесла эти раны. Гидеон предупреждал меня, что наши игры вредят его здоровью, и вот к чему это привело теперь… Это я. Я виновата. Моя неосторожная мысль или обида заставила тьму грубо вырваться из тела капитана.

— Я убила его… — я рухнула рядом на колени.

Хлесткий удар по щеке заставил прийти в чувство. Белинда смотрела не зло, но с явным осуждением.

— Не смей хоронить Гидеона раньше времени. Он ещё жив, он борется. Смотри.

Она поднесла мою ладонь к его груди, и я уловила слабое сердцебиение под сломанными ребрами.

— Тот, кто сотворил это, хотел, чтобы все подумали на тьму, — задумчиво проговорила целительница. — Но это не так, ты же почувствовала, да?

— Тьма внутри, — прошептала я. — Очень мало. Крохотный осколок в сердце. Это он не дает Гидеону умереть?

Белс кивнула.

— Что тогда, что сейчас она так сильно хочет его спасти.  Разве так поступают злые духи и стихии? Сколько боли они оба вытерпели в этот миг, когда их пытались разлучить.

Почему же я ничего не почувствовала, как я просмотрела такое?

Быстро вытерла слёзы.

— Бовард. Тьма предупреждала о нем. Это он. Он это сотворил. Боюсь, моя сестра ему помогла.

Флюгз тяжело вздохнула и сжала мою руку.

— Иногда близкие делают ужасные вещи из любви. Возможно, твоя сестра видела в Гидеоне и его тьме угрозу. Не будем спешить с обвинениями. Сначала мы должны помочь капитану. Те, кто желал ему смерти, должны поверить в гибель Гидеона Дайхарда. Его бросили здесь не просто так.  Они хотели, чтобы его нашли ученики и сделали неверные выводы, как наш малыш Генри.

Парень заворочался и простонал от боли.

— Просыпайся, Мокбрайт, нам нужна твоя помощь, — толкнула его Белс. — Ты должен закрыть наши мысли от людей Боварда. Готов убедить всю академию в том, что капитан мёртв?

Генри шмыгнул распухшим носом?

— А это не так?

— Отлично. За дело, — командовала Белинда. — Нужно отнести Гидеона в замок.

Я кивнула и быстро спрессовала воздух в плоское тугое облачко. Пощупала его. Должно выдержать. Пока Флюгз и Мокбрайт грузили капитна, я огляделась. Ветки кустарника неподалеку были обломаны, и я запустила внутрь руку. Портфель..

— Белс! Смотри.

Целительница одобрительно кивнула.

— Отлично, Ло. Забирай, восстановим хронологию и выясним, куда ездил Гидеон. Вряд ли бы он без причины организовал такую длительную поездку посреди года.

У ворот в замок стражи уже начали приходить в себя, и Генри быстро подправил им воспоминания, стерев нападение Белинды. Он попытался залезть им глубже в мысли, но тут же натолкнулся на мощный барьер.

— Их защищает сильный ментальный маг, задену барьер, и об этом тут же узнают. Мысли наемников надежно охраняют, — шепнул нам парень.

Меня же волновало не это. Мне не хотелось верить, что моя сестра бросила умирать своего бывшего капитана в грязной канаве. За что она поступила с ним так? Вот только вопросы мне предстояло держать при себе. Белс четко дала понять, что мы должны подыграть в этом спектакле и дружно обвинить во всем вероломную тьму, которая бесследно исчезла.

Судя по взволнованному ропотоу и топоту ног, весть о случившимся прокатилась быстрее, чем мы думали. Студенты сбегали с лестницы и в ужасе смотрели на парящее облачко с телом своего капитана. Я магией очертила барьер, чтобы никто не подошёл ближе, а Белинда горестно сообщила, захлебываясь слезами:

— Гидеона Дайхарда убила тьма.

Глава 30

Прошло две недели с того момента, как мы отыскали раненного капитана. Нам троим было непросто обманывать всех вокруг и организовывать фальшивые похороны, благо Генри помогал нам держать эмоции под замком. Тяжело видеть боль окружающих и не иметь возможности успокоить их. Даже Джокаста расчувствовалась во время панихиды, она неприлично громко рыдала и винила себя, что не предупредила ректора об опасности.

Никто бы не усомнился во всеобщем трауре.

По завещанию капитана его тело опустили на лодку и толкнули в открытое море. Мы с Генри объединились для создания мощной иллюзии, и я запустила прощальный огненный вихрь, сжигая на горизонте фантомную лодку, пока Мокбрайт прятал ото всех настоящую. Поздно ночью мы пригнали её обратно к форту и спрятали в гроте, который Белс заранее оборудовала под больничную палату.

Мантинору Блекстрём сняли с должности временно исполняющей обязанности ректора. На этот пост заступил Бовард Леминбрюк. Он туманно пообещал привести академию в порядок и покрутил что-то на запястье. Уверена, подлец прячет там браслет, считывающий мой гнев. Благо Генри помогал мне вводить артефакт в заблуждение и маскировал мою ярость под скорбь. Надеюсь, мерзавцу максимально неуютно от моих слез!

Уроки проходили к гнетущей тишине. Как я и обещала, мы начали работу над флорариумами. Пугающе неразговорчивая Джинджер принесла горшки с подготовленными растениями, и мы без особого энтузиазма провели жеребьёвку.

— Задача создать внутри ваших капсул целую экосистему, — бубнила я, чувствуя себя предательницей.

Все, включая Джи и Хлою, заслуживали знать правду о капитане! Но мы пока сами не представляли, с кем имеем дело, а Гидеон не спешил просыпаться.

После занятий я в который раз пролистывала документы из портфеля Гидеона. Восстановить события, предшествовавшие трагедии, было несложно. Он ездил в Анкридж, привез дела  студентов, которых планировал перевести в академию. Ничего странного в этой поездке не было, кроме выбранного времени. Со слов Белс он обычно посещал тюрьму весной.

Почему же в этот раз он нарушил традицию?  Никаких записей, подтверждающих мою догадку, я не обнаружила. Кроме дела несправедливо обвиненной прорицательницы, ничего интересного я не нашла. Водила пальцами по карандашным заметкам на полях и даже не сдерживала слёзы. Пусть Бовард видит, что натворил!

Ближе к ночи в дверь комнаты постучали, и я быстро убрала зачитанные до дыр записи под подушку.

— Это всего лишь я!

Голова Генри показалась в дверном проёме.

— Можно зайти?

Кивнула, и парень плотно закрыл за собой дверь.

— Нашла что-нибудь?

Я лишь качнула головой.

— Ничего, кроме наших будущих учеников и одной настоящей прорицательницы, предсказавшей крушение поездка. Жаль, что её никто не услышал.

Генри ещё какое-то время постоял на пороге а потом сел ко мне на не заправленную постель и прижал ладони к лицу.

— Мы должны сказать Хло и Джи. Их боль. Боль всего Нуриджа. Это просто невыносимо. Я чувствую их. Чувствую всех. Я так больше не могу.

Я не могла так виртуозно читать мысли, как Генри, да и запредельными эмпатическими способностями не обладала, но сейчас в звенящей тишине моей комнаты страдания Генри были настолько осязаемыми и острыми, что я обняла парня за плечи, надеясь забрать хотя бы частичку.

Он плакал, как ребёнок, и когда успокоился выглядел пугающе злым и решительным.

— Они поплатятся, Ло. Все они. За то, что сделали с Нуриджем и с капитаном.

Не поддержала этот порыв. Среди виновников вероятно моя сестра, которую до недавнего времени я считала непогрешимым героем.

— Но нам нужна помощь и план.. Нахрапом мы их не возьмем, — попыталась вразумить Генри.

— У тебя есть идеи?

Я посмотрела на свою подушку, под которой лежали дела узников Анкриджа, и улыбнулась.

— Есть одна зацепка. Поможешь?

— Говори.

До глубокой ночи Генри перезачаровывал мой нашейный обруч. Делал он это медленно и осторожно, словно одно неверное движение, и мне оторвёт голову. Но давать Боварду такую фору мы просто не могли. Мои эмоции рано или поздно могут меня выдать. К концу мы с Мокбрайтом выдохлись оба и не заметили, когда отключились и уснули. Утром меня ожидало неловкое пробуждение с секретарём Гидеона в одной постели. К счастью, Генри был смущён ещё сильнее, пробормотал что-то невнятное, извинился раз двести и выбежал из комнаты. Я даже посмеялась про себя. Что бы ни случилось, а я ещё способна чувствовать простое и человеческое.

Подошла к зеркалу в ванной и взглянула на покрасневшую кожу шеи. Попыталась натереть охлаждающей мазью, но стало только хуже.

— Пришло время для шарфиков, правда? — спросила отражение, надеясь, что оно шутливо ответит мне моим же голосом и обратится утерянной тьмой. Но этого не случилось, как сильно я ни взывала к своей половинке.

— Ты заболела? — взволнованно спросила Ви, подкараулив меня у моей аудитории.

— Не знаю, — нарочито хрипло ответила сестре. — Может быть.

— Проводить до лазарета? — она суетилась вокруг меня. — Я тебе поесть принесу туда. Горячий бульон?

— Я хочу поесть с друзьями, Вивека. А целители мне не нужны. Спасибо.

— Друзья. У тебя есть друзья, — она отчаянно пыталась поддержать разговор, а мне было мучительно тяжело выдавливать из себя слова. Может правда прикинуться больной и сбежать?

— Это так странно? У меня не может быть друзей?

— Нет! То есть могут… Просто раньше твоими друзьями были только книги. Ты так сильно изменилась.

Ты тоже изменилась, Ви. Раньше ты сражалась за честь своей страны, защищала слабых, оберегала дальние рубежи, а теперь прислуживаешь Леминбрюку!

Я даже не пыталась быть милой, и сестра быстро сдалась, молча шла рядом, изредка бросая на меня настороженные взгляды, словно я вот-вот взорвусь и забрызгаю всё вокруг.

Перед входом в столовую скопилась внушительная очередь. Студенты и преподаватели недовольно роптали и чем-то громко возмущались.

— Да вот хоть знаете, кто я? — взвизгнула Джокаста. — Я! Я… известная прорицательница. Как вы смеете лишать меня зрения.

— Приказ ректора Леминбрюка, — монотонно ответил голос наёмника.

Раздался неприятный гул, после которого. Фьюсайт возмущалась уже не так громко, зато остальные в очереди заволновались, и кто-то попытался сбежать, вот только в другом конце коридора их быстро развернули.

— Что происходит, Ви? — нервно спросила сестру.

— То, что давно стоило ввести в Нуридже, — ответила Вивека, глядя себе под ноги.

— В Нуридже все было прекрасно без каких-либо нововведений.

Нововведением оказалась арка, через которую заставляли проходить всех без исключения. Насколько я поняла, она забирала излишки сил у студентов и преподавателей. Сначала Нуридж обезглавили, а теперь решили обескровить. Стиснула зубы и шагнула вперёд, стараясь не показывать свой страх. Ослабленная и без ментальной защиты, я едва ли смогу хранить свой секрет.

— Госпожа Нобераль, вам не обязательно, — наёмник преградил мне дорогу. — Вы здесь из-за глупого недоразумения.

Если кто-то ещё не знал, что я министерская дочка, то теперь это точно стало всеобщим достоянием. Все вокруг уставились на меня как на предательницу. Если кто-то считал меня виновницей в гибели Гидеона, теперь у них точно не останется сомнений, что я заодно с захватчиками.

— Никаких исключений. Я тоже преступила закон, — напомнила наемнику и шагнула к рамке.

— Милая, — по спине липко мазнул приторный голос Боварда. — Я уже давно не злюсь, да и не злился на твою детскую шалость.

Он щелкнул пальцами и выключил арку, лишая меня возможности присоединиться к другим жителям Нуриджа в общей беде.

Вот так парой фраз и одним щелчком меня отсекли от всех, кого я любила. Студенты поглядывали на меня враждебно, и даже Хлоя презрительно хмыкнула и отвернулась.

— Позавтракаешь со мной, Лоло?

— Аппетит пропал, — процедила сквозь зубы и рванула прочь.

За мной никто не бежал, не догонял, не пытался вернуть. Они сделали своё дело, превратили меня в предателя, сделали чужачкой. Учитывая, что в последние недели я и так была не особо разговорчивой, задача у них оказалась слишком простой.

Сама не заметила, как вернулась на свой фульгуритовый пляж и начала кричать в сторону моря.

— Ло, какого черта?!

Подпрыгнула на месте и уставилась на Генри, который прятался за покрытым мелкими ракушками валуном.

— Ты чего тут забыл.

— А не ясно? Прячусь. Если из меня аркой откачают силу, то хана нашей огромной тайне, а мы ни на шаг не продвинулись. Гидеон все ещё спит. Белс ругалась утром последними словами, когда её целителей осушили. Обещала пожаловаться на Леминбрюка в министерство.

Он нервно рассмеялся, а я села рядом.

— Понятия не имею, как отец допустил всё это.

— Спроси.

— Камин работает только в кабинете ректора.

— Мы все равно собирались туда сегодня. Джин вопросов лишних не задаёт, обещала следить за Бовардом, пока ты свяжешься… Напомни, кому ты собралась явиться?

— Комендант Анкриджа. Рассел Хэммент. Он последний, кто общался с Гидеоном.

Генри поморщился, как от зубной боли.

— Стрёмный мужик.

— Ты с ним знаком?

— Я почти два месяца провёл на его острове, пока капитан не забрал меня.

Взгляд Мокбрайта потускнел, и на мгновение, словно лишился жизни.

— Ужасное место. Обещай, что не задержишься там.

*.*.*

В столовую мне все же пришлось вернуться. Благо мой женишок уже успел свалить, и я набрала целую гору еды для себя и Генри. Парень планировал пользоваться потайными ходами, чтобы не попасться к наёмникам на глаза. Я же набралась смелости и вернулась в свою аудиторию.

Хуже уроков на моей памяти ещё не было. Студентам едва ли хватало сил держать ручки. Зато ненависть и недоверие из них буквально сочились. Даже Джинджер смотрела на меня волком, и мне просто пришлось смириться.

— Я любила Гидеона, — сказала ей после пары. — Я не агент министерства. А Бовард та ещё мразь.

— Ло, — Риандер замерла на пороге, а затем рванула ко мне и повисла на шее, источая терпкий запах специй и заставив меня чихнуть. — Я знаю это.

Она шмыгала распухшим носом и терлась им о мой воротник.

— Никто в здравом уме не полюбит этого лощеного гада. Хотя стражник Дентар очень красноречиво на него поглядывает, — девушка привычно потянулась к своему рукаву, но тут же остановила себя. — Прости.

— Нет, Джи. Сейчас мы как раз должны быть собой. Писать пошлые рассказы, пакостить, подтрунивать над Мантинорой. Мы — это Нуридж даже без капитана. Нельзя позволить им победить нас.

Она улыбнулась и достала свиток из рукава.

— Я пропущу их через ад любви и страданий! — грозно пообещала Джи и улыбнулась. — Спасибо тебе, Ло. Из тебя получится бы отличный капитан Нуриджа.

Улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как к глазам подступают слезы, а затем Джинджер достала из рукава сшитую тетрадь и протянула мне.

— Он жив.

Я даже вздрогнула от этих слов.

— Не по настоящему, конечно. Я сочинила, что всё хорошо. Гидеон победил Леминбрюка, освободил Нуридж. Там ещё есть несколько постельных сцен, можешь пролистать.

Прижала к груди сочинения подруги. Каждый спасается по своему в эти дни.

— Я все исправлю, Джи. Обещаю.

Она кивнула.

— Разумеется, исправишь. А мы поможем.

Строго в назначенный час по замку начало распространяться омерзительное зловоние, сшибающее все с ног. Риандер не подвела. Я повторила заклинание Белинды, прижав ладонь к лицу и поспешила к бывшему кабинету капитана Дайхарда. Все срочно рванули разбираться с внезапной проблемой, и у меня было не так много времени, чтобы связаться с комендантом Анкриджа.

Закрылась в кабинете, распахнула окно и выдворила смрад наружу. Пальцы дрожали, и едва могла выбить искру, чтобы разжечь магическое пламя. Так много вопросов. Так много неясного.

Шагнула в огонь и тут же очутилась в комнате до боли напоминавшей кабинет Гидеона. Старые карты, потрепанные книги, письменный стол, заваленный бумагами и ошарашенный мужчина, смотрящий на мой огненный образ.

— Комендант Рассел Хэммент.

Я поклонилась, не зная с чего начать, а начальник Анкриджа сделал большой глоток из дымящейся чашки и даже не поморщился. Короткостриженные седые волосы, глаза неизвестного оттенка, словно меняющие цвет от светло серого до голубого. Странный, немного пугающий, если бы не усмешка.

— Милая леди сейчас представилась или обращается ко мне?

Он хрипловато рассмеялся, а я смутилась.

— Нет, я Алоиза Нобераль, комендант это вы.

Его брови слегка дёрнулись, а улыбка померкла.

— Нобераль, — Рассел поигрался с моим именем на языке. — Как много в этой фамилии, как мало я понимаю. Расскажи мне, Нобераль, зачем ты пришла. Явно не за соболезнованиями по моему погибшему другу.

— Другу? — у меня перехватило дыхание.

— Ты смеешь находиться в его кабинете, Алоиза Нобераль.

Он швырнул в меня чашкой и я инстинктивно выставила вперёд руку. Фарфор разлетелся у меня за спиной, пролетев через мою же проекцию.

— Гидеон вам друг? — с отчаянной надеждой спросила я, намереваясь сделать глупость.

— Был другом.

Рассел не лгал, я чувствовала это через огонь и расстояние, а может мне нужен был такой могущественный союзник.

— Капитан Дайхард жив. Пока жив. Мы прячем его от недругов. Прошу помогите нам.

Вот и всё. Я сдала нас. Рассказала всё.

Долгое мгновение. Моего призрачного лица коснулась мощная магия. Комендант проверял меня, искал фальшь в моем признании, и я послушно открыла ему свои мысли. Наивные мечты, страсть, глупые страхи. В один стук сердца у меня не осталось секретов перед Расселом.

Он молчал, а я все ждала волшебного разрешения проблемы.

— Мои руки связаны, Алоиза. Если Бовард действует от имени министерства, то без доказательств его причастности к нападению на ректора Дайхарда я ничего не могу сделать. Я смогу покинуть Анкридж с отрядом и запросить портал в академию, если мне нужно будет задержать настоящего преступника, с которым не справятся законники Нура.

Я посмотрела на свои ладони. Ведь я проделывала нечто подобное, но то была безобидная тучка, что я должна сотворить, чтобы заставить Рассела арестовать меня. На какие сделки с совестью мне придётся пойти, чтобы спасти любимых?

— Я услышала вас, комендант, Хеммет.

— Подумай хорошенько, Алоиза Нобераль, твоя жизнь уже не будет прежней, если ты попадёшь на мой остров.

— Моя жизнь не будет прежней, если из-за меня пострадает ещё хоть кто-то.

Глава 31

Вернулась обратно в кабинет Гидеона и быстро развеяла следы своего пребывания. Угли в камине были ещё теплыми, но по ним едва ли можно было отследить последнего адреса. Осторожно выглянула в коридор. Последствия проделки Джинджер все ещё витали в воздухе, и мне оставалось только надеяться, что и её не отправят в Анкридж за компанию.

Студентов уже согнали в двор, и начали допрос, когда я присоединилась к группе преподавателей. В мою сторону прилетел призретельный взгляд от Джокасты. Только Белинда и Мантинора смотрели с пониманием.

У Боварда не заняло много времени определить виновника. Ни Джинджер, ни Генри не было среди остальных, а значит эти двое теперь прячутся вместе. Улыбнулась.

— Я все ещё жду информацию о том, где находятся аспиранты Риандар и Мокбрайт, — ледяным голосом вопрошал наш новый ректор, но никто не спешил отвечать.

Я буквально лопатками чувствовала его бессилие. Академия не желала сдаваться, а следящие браслеты не выдавали местонахождение бунтарей.

— Никто не знает?

На слове “никто” Бовард внимательно посмотрел на меня, но его взгляд я выдержала.

— Хорошо, тогда давайте попробуем выкурить госпожу Риандер. Алоиза, выйди вперёд, пожалуйста.

Шагнула к своему бывшему жениху и подготовилась к худшему. Сейчас он применит что-то запрещенное. Влезет в мои мысли, или ещё что-то, но Леминбрюк протянул мне свернутый свиток.

— Зачитайте вслух, госпожа Нобераль.

Я набрала побольше воздуха, но и это мне не помогло. Голос дрожал, переходил в сдавленное сипение.

— За неоднократные нарушения и выращивание запрещенных растений Джинджер Риандер приговаривается к исключению из исправительной академии Нуриджа. Приказ о её переводе на остров Анкридж вступается в момент прочтения данного документа. Теплицы, флорариумы и сады, созданные с помощью вышеупомянутой преступницы, подлежат немедленному уничтожению, как объекты, несущие угрозу здоровью и жизни студентов.

Вот и все я только что вынесла приговор своей подруге.

— Как только мы найдем вашу травницу, она тут же отправится в гости к господину Расселу Хеммету. А вы, Алоиза, назначаетесь ответственной за вторую часть приказа.

Прости меня, Джи…

До глубокой ночи я жгла ни в чем не повинные деревья и старалась отключить эмоции. Сколько лет потребовалось моей подруге чтобы вырастить все это? Когда сгорел последний куст, я нехотя побрела в аудиторию. Мне ещё предстояло разбить флорариумы моих студентов. С каждым мигом мне все проще сжечь последний мост и отправиться в Анкридж. Я просто убью мерзавца Боварда и покончу с этим.

Толкнула дверь и тут же остолбенела. Мои ученики уже были здесь, сжимали сосуды с цветами, кто-то плакал, другие шептали что-то растениям и просили прощения.

— Вы не должны проходить через все это в одиночку, — заверил Никос и вышел вперёд. — Понятия не имеем, чего добивается этот Леминбрюк, но мы не позволим вам отдуваться за всех.

Он первым разбил свой флорариум, а остальные последовали его примеру. Аудитория наполнилась звоном стекла, которое тут же захрустело под ногами студентов, ринувшихся обнять меня. Я кочевала из рук в руки, словно меня качало по волнам и не верила, что в этих мятежных сердцах нет ни капли злобы.

— Мы не сдадим ему Нуридж, — твёрдо пообещал Фли. — Я записал всё, что он натворил.

— Мы все вступимся за Джинджер.

Ободряющие крики пронеслись над взъерошенными головами, и пришлось быстро утихомировать бунтарей.

— Леминбрюк ждет этого. Он провоцирует нас. Сорвёмся, и Нуридж закроют или упростят. Мы должны сейчас слушаться. Я знаю, что делать, и как спасти всех. Просто поверьте.

Голос выдавал меня. Дрожал от слёз и страха. Теперь, когда я почувствовала любовь этих ребят, мне так сложно будет расставаться с ними.

— Вы слышали нашу Новенькую! — гроздно проревела Хлоя, которая всё это время пряталась на балконе. — Ведем себя как мышки, иначе вам прилетит от ещё одной из рода Дайхард!

Совместными усилиями мы собрали с пола мусор, а Никос и Хлоя вызвался проводить разгоряченных студентов до общежития.

Я в последний раз обошла книжные стеллажи, погладила беспокойный барометр, поправила стопку с контрольными работами. Эта была чудная жизнь, похожая на мечту. Я стала преподавателем, впервые влюбилась, нашла друзей. Моя зачарованная шкатулка распахнулась и явила мне целый мир, огромный и неидеальный, а теперь предстояло снова очутиться взаперти.

Заботливо закрыла двери и направилась к Мантиноре Блекстрем.

У магистрессы призыва оказалось незаперто, я постучалась и, не получив ответа, шагнула внутрь и тут же споткнулась о собранный чемодан. Подняла голову и встретилась с виноватым взглядом Мантиноры.

— Долго я тянула с этим, — она кивнула на свои сумки.

— И выбрали самый неподходящий момент? — спросила её без осуждения. Она не виновата в приезде Боварда.

— Ох милая, сейчас как раз-таки лучший момент для меня уехать и увезти с собой часть секретов нашего капитана. Не хочу я играть в эти игры.

— Вы обещали помочь мне, если приду. Вот она я. Мне нужно призвать мою тьму обратно.

Мантинора быстро обошла меня и прикрыла дверь, убедившись, что никто не последовал за мной.

— Присядь-ка, —она указала мне на диван и тут же достала из одной из сумок целый чайник и две чашки.

А мы с ней похожи! Я таскаю с собой кофеварку, а у госпожи Блекстрем есть походный чайник. Она по-хозяйски плеснула из него себе и мне дымящуюся жидкость и скомандовала:

— Пей!

Я щедро глотала напиток и тут же закашлялась. В чашке было явно что-то дурманящее.

— Это не чай!

— А я и не говорила, что там чай. Твоя мощная защита не даст тьме ни единого шанса пробраться в твоё тело обратно.

— Защита? Генри постарался?

Блекстрем отрицательно мотнула головой.

— Твой жених совершается отъем магии у всех в академии, чтобы окружить тебя мощным барьером. Ты разве не замечала?

— Но?..

Пригляделась. Вокруг меня действительно натянулось что-то наподобие мыльного пузыря. Радужные разводы расходились по всей его поверхности, я даже ткнула их пальцем. А может я просто пьяна.

— Зачем?

— Видимо, он не хочет твоего воссоединения с тьмой, Алоиза.

А что если тьма ошиблась. Что если я не была целью Боварда, что если он сам захотел получить себе в рабство мою стихию?

— Догадалась, да?

— Тьма его на части разорвёт, — злобно прошипела в ответ и отпила ещё бормотухи.

— Раньше, возможно. Но тьма это ты милая. Раньше у тебя было так мало тех, кого можно защитить, но сейчас у Боварда в руках все, кого ты любишь, включая Гидеона.

— Вы знаете, что он жив?

— Конечно, знаю. А ты не задумывалась, почему его оставили в живых? Он такой же рычаг давления для тебя и тьмы. Твои друзья, студенты, сестра. Алоиза, ты не убьёшь Леминбрюка, пока в его руках Нуридж.

Я тяжело дышала. Сейчас я чувствовала себя мотыльком угодившим в ловушку к пауку. Тем сильнее я борюсь, тем крепче опутывает меня паутина.

— Что мне делать, Мантинора?

— Я не знаю. Барьер немного ослаб, возможно, ты найдешь свою тьму. Но на твоем месте, я бы бежала отсюда как можно дальше.

— Вы бы бросили часть своей души вот так? — хрипло спросила женщину, чувствуя, как грудь сдавливает от слез.

— Прямо сейчас бросаю, поверь, это очень больно.

Она ласково потрепала меня по плечу, а затем вложила в ладонь камень призыва.

— Мало кто из заклинателей задумывался, что призыв работает в обе стороны, госпожа Нобераль. Можно призвать сущность к себе, а можно рвануть к ней. Вот только… кем ты станешь, растворившись во тьме, Алоиза.

Она подмигнула, взяла ручку чемодана и покатила его к выходу, оставляя меня наедине с очень непростой дилеммой.

*.*.*

Тьма окружала меня столько сколько я помню себя. Я не боролась, я растворялась в ней, я была ей. Мне не было страшно, но я страдала от одиночества в тесной коробке, пока не нашла себя в нём, в мужчине с добрыми карими глазами. И тогда я растворилась уже в нем. Без остатка, посвятила свою жизнь ему, дышала за него, любила его.

Это мои чувства, или чувства тьмы? Кто я?

Моя рука ещё недавно очертила круг на полу, а потом?.. Темнота магической шкатулки и далекий гул голосов.

— Бовард, умоляю. Она едва держится.

Вивека. Вивека! Беги от него. Он зло!

— Ты же хочешь спасти свою сестричку от этой проказы раз и навсегда. Я не прав?

Пальцы забарабанили по крышке шкатулки, и я поморщилась.

— Все зашла слишком далеко. Я хотела для неё нормальной жизни, но не этого.

— А разве не ты пришла ко мне, Ви. Не ты рассказала о вашем семейном проклятье. Не ты умоляла о помощи? Не ты привела её к Дайхарду?

О, боги. Ви? Нет никаких нитей судьбы. Сестра воспользовалась опекой папеньки, и рассказала мне о Нуридже. Все было нарочно. Меня за ручку сюда привели.

— Осталось недолго, Вивека. Скоро твоя сестра будет свободна.

От этого “скоро” у меня между лопаток заструился липкий пот. Я не хочу. Не хочу!

Дверь хлопнула, и что-то подсказывало, что мы Бовардом остались одни в комнате. От этого мне стало ещё беспокойнее

Шкатулку подняли с места и переставили куда-то. Неприятный скрип вокруг напоминал скрежет когтей по стеклу. Он очерчивает барьер! Сердце неистово заколотилось, я совсем не была готова к тому, что он сейчас откроет крышку.

— Ну привет, Алоиза. Немного не так я представлял себе это.

На мгновение я даже ослепла от яркого света, а потом увидела своё отражение в зеркалах. Глаза стали непроглядно черными, руки до локтя словно опустили в машинное масло, волосы колыхались темной волной. Красивое и одновременно пугающее зрелище. А ещё сила, бьющая через край. Да я легко перешагну этот глупый барьер и сверну Леминбрюку шею! Двинулась к нему, но Бовард погрозил мне пальцем.

— Я бы не делал этого, Алоиза.

На его ладони тут же появилась сфера, в которой поместился целый грот с лежащем на койке Гидеоном.

— Одно движение, и завал похоронит ректора Нуриджа уже по-настоящему.

— Что тебе нужно? — спросил мой двоящийся голос.

— Ты, — без раздумий ответил Бовард. — Дайхард даже не представлял, каким сокровищем владел все это время.

— Он не владел мной, — холодно осекла парня. — Это был мой выбор. Я хотела быть с ним.

— И что же такого особенного в нем нашла изначальная тьма? — скривился Леминбрюк.

— Доброе сердце. Слышал о таком?

— Доброта никого не сделала счастливыми, Алоиза. Добрячка Боварда никто не замечал. Все посмеивались за моей спиной, включая тебя. Но стоило мне только обзавестись властью и смазливой рожей, как все изменилось. Появились друзья, слуги, воздыхательницы. Даже ты стала смотреть иначе. Я видел твой взгляд.

О боги! Да он ещё один недолюбленный ребёнок.

— Бовард, полуслушай. Дело же не во власти. Просто ты встречал не тех людей. Мы поможем тебе. Нуридж — это одна большая семья.

Он жутко расхохотался, и долго не мог остановиться.

— Вы этим тут пичкаете судентов? Семья? Очнись, Ло-ло, все подчинялись Гидеону, потому что боялись тьмы, все в мире понимают только силу, и я хочу забрать её.

С этим словами он направил камень призыва в мою сторону и через мгновение меня отбросило к стене. В круге осталась только тьма. Она испуганно обнимала себя за плечи и совсем не выглядела разрушительной стихией. Слабая девушка, которая точно не мечтала захватить мир.

Я поднялась на ноги и рванула к Боварду. В этот раз он не отделается мокрыми штанами! Вот только мерзавец зашел за барьер, в который меня больше не пускало.

— Отпусти её, Бовард. Пожалуйста…

Я била по куполу электрическими разрядами, жгла пламенем, царапала ногтями. Без толку. Леминбрюк собрал магию со всех жителей Нуриджа.

Я видела как он взял мою тьму за подбородок, как задрал голову и впился в её губы очередным непрошенным поцелуем. Вот только стихия не могла дать сдачи, она ничего не могла, как и я. Я просто смотрела, как частичка моей души растворяется в подлом мерзавце без остатка. Чувствовала его губы на своих, каждый его жадный глоток моей тьмы, пока не осела на пол рядом с барьером.

— Думал, будет веселее. А где мои черные глаза и клубящиеся тени?

Он посмеивался, глядя на свои пальцы, затем он положил ладонь себе на грудь и прислушался.

— Артачится. Но это не надолго.

Мне казалось, что меня только что нещадно убивали, а после неумело воскресили и заставили дышать.

— Вивека, можешь забирать её.

Не чуяла земли под ногами. Послушно шагала куда-то, слыша успокаивающий шепоток сестры. Она вела меня прочь из замка, убеждала, что теперь-то всё будет хорошо, а я не спорила. Моё сердце навсегда застряло в кошмаре, где Бовард пожирает мою душу.

— В этот раз я глаз с тебя не спущу, Ло.

Глава 32

Очнулась я уже в поезде. Мы сидели в купе, рядом стояли мои чемоданы, а платформа Нура дёрнулась и поехала прочь. Я смотрела ей вслед, не в силах пошевелить головой или плечами.

Я слушала сестру. Она рассказывала, какая потрясающая жизнь ждёт меня впереди. Плохое забудется, я больше не одержимая, никаких глупых, никаких душевных метаний. Я даже готова была согласиться с ней. Во мне точно не было метаний, во мне вообще ничего не было. Пустая оболочка.

Поезд как-то слишком резко затормозил, что чемоданы попадали набок. Захлопали двери соседних купе, кто-то взволнованно кричал, а затем из динамиков послышался знакомый голос Никоса:

— Уважаемые пассажиры, просьба сохранять спокойствие это самый обычный ничем непримечательный захват поезда.

Очередной скрежет, и состав пополз в противоположном направлении.

— Какого дьявола? — Ви, вскочила на ноги и рванула в коридор.

А обещала не бросать меня и глаз не спускать. Губы на мгновение вспомнили, что умеют улыбаться.

Не знаю, сколько я так просидела, но Ви так и не вернулась. Зато в купе ввалилось трое людей в масках. Один не выдержал и сорвал её с головы. Генри!

— Дышать невозможно, Хлоя, из чего ты их шила.

— Из твоего старого исподнего, — огрызнулась подруга. — Ло, вставай. Никос не сможет долго держать оборону. Надо прыгать. Закрывайте глазки, девочки.

Дайхард махнула рукой, и стекло разлетелось вдребезги. Генри подхватил меня подмышки и буквально выбросил из поезда на полном ходу. А это уже начинает превращаться в забавную традицию. Я приземлилась на огромное облако, а следом за мной прыгнули друзья.

— Не забудь поставить дополнительный зачет пятому и шестому курсу, это летающую малышку они создали совместными усилиями и запихнули в баночку. Крутые у тебя ученики? — Джинджер похлопала ладонью по облаку, и оно поднялось выше и помчалось к замку.

— Что будет с Никосом? — спросила ребят, и они лишь пожали плечами.

— Если спасём Гидеона, то он его отмажет, а не спасем, то по нам по всем плачет Анкридж, подруга. Ты что решила сбежать с нашего тонущего корабля?

— Боюсь, я уже ничего не решаю, Джи. Прости за сад.

Она лишь махнула рукой.

— Не парься, трава как волосы, отрежешь вырастут новые ещё гуще и здоровье, — она провела по своим коротким кудряшкам. — Постриглась из солидарности к моим малышам, будем расти вместе.

Облако немного замедлилось, когда впереди показались башни Нуриджа. Небо стянуло черными тучами, и весь замок выглядел вымершим.

— Что случилось? Меня не было всего полдня.

— Мантинора и Белс увели студентов в катакомбы и держат оборону. Твой жених окончатльно сбрендил и высосал магию сначала из своих наемников, а после решил взяться за нас. Часть учащихся остались в замке, надо их спасать.

— Я думала, Мантинора сбежала.

— Не-а, старая карга нас любит, — улыбнулся Генри.

Я бессильно щёлкнула пальцами. Ни магии, ни искры. И как я должна сражаться?

Мы приземлились недалеко от радужной пленки, которой был охвачен форт. А Бовард-то решил здесь окопаться. Психопат.

Друзья вели меня к скалам. Хлоя сдвинула каменную плиту и пропустила меня вперёд.

— Под землю барьер не проникает. Но покидать Нуридж все равно опасно, эта тварь может броситься вслед за студентами, — пояснил Генри.

Мы вышли к просторному залу, с расставленными вдоль стен двуспальными кроватями. С одной из них ко мне рванула Ритти и сквозь слезы пробормотала, что Фли, остался в замке. Из углов убежища на меня смотрели измученные лица. Кто-то был перепачкан кирпичной крошкой, у других были наспех обмотаны головы.

— Бовард Леминбрюк решил покорить то, что ему покоряться не хочет, — горько заметила Мантинора и отхлебнула из своей кружки.

От меня все чего-то ждали, а я понятия не имела, чем могу помочь. Лучше бы на облаке спаслись сами.

— Он все у меня забрал, у меня больше нет сил, — я развела руками, но тут же услышала знакомый голос.

— Не все.

Толпа расступилась, и, опираясь на костыли вперёд вышел капитан Дайхард. Я смотрела на него отстраннёно, не находя в себе ни любви, ни нежность. Разве пустая оболочка способна на чувства? Но он всё понял, слабо улыбнулся и приманил к себе.

— Кое-что ты оставила мне. Маленький осколок. Забери и спаси нашу тьму и студентов.

На его ладони сидел крошечный четырехглазый паучок с кошачьим хвостом.

— Заберу, и тогда ты умрёшь, Гидеон, — возразила ему и оттолкнула от себя его руку.

— Не в мою смену, госпожа Нобераль. Этот любитель поспать и посочковать очень скоро поправится, — заверила Белс. — Спаси нас, Алоиза.

— Желательно поскорее, пока она не залечила меня, — прохрипел Дайхард, которого уже толкали в сторону постели.

Я бежала вверх по лестницам, подгоняемая силой жителей Нуриджа, которые щедро вливали в меня магию. У нас не было плана, не было стратегии, была только только вера в победу. Жаль, что сражаться я должна была не с врагом, в танцевальном зале меня ждала моя же душа.

Тьма больше не выглядела милой. Чёрным клубящимся силуэтом она парила над полом, который был усеян неподвижными телами, среди которых я узнала Фли, а рядом лежал и виновник всех бед Нуриджа Бовард Леминбрюк.

Мертвы?

— А тебе не всё равно, Алоиза? — зло спросила тьма, а потом склонилась над бывшим женихом и поцеловала его посиневшие губы. — Нравится тебе, милый, когда берут без спроса? Знаешь, каково это, когда тебя поглощают, порабощают, а ты не можешь двинуться, не можешь закричать? Знаешь?!

Она точно спрашивала не Боварда, сейчас она злилась на меня.

— Ты бросила меня. Уехала. Минуты походили на годы. Годы в теле мерзавца, годы неведения о возлюбленном.

Тьма плакала. Не могла не понимать, что натворила, а я не находила слов утешения, лишь осторожно шагала к ней.

— Гидеон жив. Он любит и ждёт тебя.

Она осела на пол и закрыла лицо руками.

— Слишком поздно. Мне не будет прощения. Капитан Дайхард больше не впустит меня в своё тело, да я и сама не хочу портить ему жизнь. Его обвинять во всем этом, отправят в Анкридж.

Обняла её за плечи:

— Тебе не нужно возвращаться в тело Гидеона. Ты моя душа, и со мной тебе делить грехи. Нуридж не предавал тебя, прямо сейчас студенты шлют свою поддержку нам двоим, почувствуй и ты.

Она долго смотрела мне в глаза, боясь поверить, боясь ошибиться, но я выдержала взгляд. Теперь только вместо и до конца.

— Жизнь больше не будет прежней, Алоиза, — извиняющимся тоном пробормотала тьма.

— Я знаю. Мне уже говорили. Мы справимся.

Было не больно и не страшно растворяться во тьме. Эмоции, чувства и воспоминания столкнулись как две морские волны, перемешались и слились воедино. Любовь к Гидеону, нежность к сестре и отцу, обиды, ярость, разочарование, счастье. Я держалась за грудь, пытаясь совладать со всем и сразу. Смех, слезы, дрожь и переполняющая до краев сила.

Я не убила Боварда и студентов. Погрузила их в сон, и скоро они очнутся. Не хочу попасться им на глаза сейчас. Осторожно встала с колен и подошла к окну. На осколке разбитого витража отразилось моё лицо с чернильными глазами. Руки до локтей оставались чёрными, а кончики ногтей отливали обсидианами. Привычно и непривычно. Я тьма в теле девушки, или девушка во тьме. Кто ж теперь разберет.

Забралась на подоконник и раскрыла за спиной два крыла.

Эпилог

Гидеон

Белс пыталась уложить меня обратно на койку, и даже Генри для этого пыталась подключить. Но моему секретарю хватило одного строгого взгляда, и он отстал. Судя по его сосредоточенному виду, он изо всех сил вслушивался в происходящее наверху.

Тьма создала мощный барьер со своими правилами и законами. Время здесь тянулось чертовски медленно. Хлоя рассказала, что снаружи едва ли прошло полдня. Здесь же минуло несколько недель, которые в компании сверх заботливой Белинды показались мне вечностью. Подруга едва ли разрешала мне справлять нужду самостоятельно. В жизни себя не чувствовал таким беспомощным.

А ещё меня ждал неприятный разговор с Алоизой по поводу её сестры. Какие бы благородные мотивы не толкали Вивеку, но она намеренно совершено преступление. В том, что моя новенькая справится я не сомневался, я боялся совсем другого, и потому, когда барьер пал, я первым делом подговорил Хлою и Джинджер отвлечь мою няньку.

На улице меня уже ждал неприятный сюрприз в лице Рассела Хэммета. Вот же шустрый мерзавец. Щурится с непривычки на ярком солнце и словно лет пятнадцать сбросил, а лошадь под ним с опаской поглядывает на безоблачное небо. Алоиза постаралась. Только с её появлением в Нуридже, мы чаще стали видеть солнце.

— Ух ты, не соврала Нобераль. Живой. Выглядишь правда стрёмно, Дайхард.

У меня совсем не было сил язвить. Я знаю, зачем он приехал. Мои показания сейчас вряд ли что-то будут значит, по факту не Леминбрюк напал на моих студентов.

— Дай, мне время попрощаться.

Рассел сделал глубокий вдох и зажмурился.

— Не торопись. Но если сбежит, то в её камеру сядешь ты, Гидеон.

— Не сбежит, — заверил я коменданта Анкриджа.

Алоиза сидела на своем новом любимом месте, не испещренном фульгуритами пляже. Она зарывала черные пальцы в песок и просеивала его на ладонях.

Не спешил, да и раны не давали прибавить шагу. Что она теперь? Кто она? Девушка, вечно гнавшаяся за идеалом или моя ласковая тьма. Кого я встречу?

Замер, когда она обернулась, а затем быстро начесала чёлку на жуткие беспроглядно-черные глаза.

— Не смотри, — пробормотала она в свои поджатые колени.

— Я не вижу ничего страшного. Алоиза?

Она тихо угукнула и нарисовала черным пальцем круг на песке, который тут же смыла набежавшая волна.

С тяжелым кряхтением сел рядом с девушкой, от которой у меня никогда не было тайн. Она видела мир моими глазами, заставляла моё сердце биться. Была так близко и одновременно далеко, и теперь нам обоим нужно привыкать к новой жизни.

— Студенты уже просыпаются, — после короткого молчания сообщила Алоиза. — Мне очень жаль, Гидеон.

Ничего необычного, я просто беседую с попавшей в беду душой. Запуталась, оступилась, у меня целый Нуридж таких, вот только её я сегодня не смогу отстоять. Слишком серьёзный проступок, она и сама понимает.

— Прости, что меня не было рядом, Алоиза.

Я поймал её чёрную руку и сжал до боли.

— Бовард делал со мной страшные вещи в своем подсознании. Ты не такой. С тобой мне было хорошо.

— Но я не защитил тебя.

— Не защитил, — повторила она за мной, а я потянул её вверх.

— Давай, выполню хотя бы одно обещание.

Это был самый неуклюжий танец на свете. Я хромал, как старик, а Алоиза заново училась ходить. Но мы и не старались, просто слушали музыку моря и ни о чём не думали.

— В первый год в Анкридже запрет на свидания, — вернул я нас в реальность, лишний раз, расписавшись в собственном бессилии.

— Тогда потанцуем ещё немного, пока Рассел не забрал меня...

Алоиза

Мне досталась камера Юновы, той самой известной провидицы. Рассел втихаря притаскивал мне газетные вырезки, чтобы я не скучала, хотя я и привыкла сидеть взаперти. Я все искала хоть что-то про происшествие в Нуридже, но в периодике ничего не было, словно кто-то тщательно замалчивал инцидент. Я мечтала получить хотя бы одну весточку от капитана Дайхарда, но правила тюрьмы были нерушимы. Комендант Анкриджа искренне мне сочувствовал, но против собственного устава пойти не мог, и Гидеона я не видела с нашего расставания. Зато меня ждал другой сюрприз. Однажды на пересменке, Рассел вывел меня из камеры и открыл дверь в соседнюю.

— У вас несколько минут. Понимаю, что этого чудовищно мало, но думаю, вы обе заслужили.

Так я познакомилась с мамой по-настоящему. Не по эфиру в медальоне, не из тела Гидеона. Я наконец-то смогла обнять и прижаться к той, что пожертвовала всем, чтобы я появилась на свет. Не было сожалений и обид, на эти две минуты мы забыли обо всех кошмарах.

— Как же ты выросла, Алоиза.

— А ты совсем маленькая, мама.

Я смаковала это теплое слово. Мама. Такая крошечная и беззащитная. Я обязательно вытащу её отсюда, только бы дождаться.

По датам в уголках газетных вырезок я считала дни. Первый год моего заточения подходил к концу, но с этим мне становилось только тревожнее. А что если Гидеон уже устроил свою жизнь? Год это так много. Он больше не носитель тьмы и волен вернуться на службу. Его давняя любовь могла принять то самое кольцо. Мне ли не знать, как сильны были чувства капитана к той девушке!

Рассел не заходил вот уже несколько дней, или часов. Кто разберёт, сколько прошло времени с последней вырезки? Но я ждала. Всё ещё ждала.

Дверь открыл сам комендант Анкриджа, и я тут же вытянулась и встала на цыпочки, выглядывая Гидеона за его плечом. Не пришёл?

— Чтобы получить допуск для свиданий, нужно сначала пройти комиссию, Алоиза. Ты готова?

Кроткий кивок. Я должна слушаться, должна держать эмоции в узде, иначе лишусь тех немногих привилегий, что у меня есть.

Бесконечные коридоры, безмолвный конвой, вытягивающая жизнь земля проклятого острова. Мои собственные ноги отучились так много ходить.

В круглом темном зале сидело тринадцать безликих людей в красных мантиях с капюшонами, скрывающими от меня незнакомцев, что вот-вот будут вершить мою судьбу.

Кто дал им такое право?

Быстро подавила в душе нарастающий гнев и послушно села на стул в центре комнаты.

Все перешёптывались, писали что-то в блокнотах, а я едва могла усидеть на месте. Рассел стоял рядом и никак не комментировал происходящее, а я нервничала всё сильнее.

— Вам нравилось преподавать в исправительной академии Нуридж? — наконец спросил меня голос одного из членов комиссии.

Я сошла с ума, или он звучал знакомо?

— Нуридж стал для меня местом роднее дома. Я любила студентов, любила преподавателей, любила…

Сердце защемило от бесконечной тоски. А что если я больше не увижу их?

— Но тем не менее вы сбежали с сестрой, а ваша тьма принялась за учащихся. Вас толкала большая и светлая любовь?

Я наморщила лоб. Другой знакомый голос. Что происходит?

— Отвечайте!

— Нет. То была не любовь. Обида и непонимание. Мне вдруг показалось, что все вокруг предали меня. Расколотая на части душа не видела картину целиком. Мне нет оправдания за содеянное, я не ищу виноватых, мне правда очень жаль.

Снова перешептывание. Я посмотрела на Рассела, но он все ещё стоял, не шелохнувшись и лишь сжимал рукоять клинка, на тот случай, если я потеряю контроль. Убьёт меня это или ослабит, я не знаю. Я до сих пор не понимаю, что я такое: человек или стихия?

— А капита Дайхарда ты хотя бы любишь?

Я вздрогнула. Так однажды меня пытала Хлоя, опоив зельем.

И что же мне ответить? Эти чувства глубже любви. Я однажды полностью растворилась в Гидеоне, но он не дал мне потеряться, научил летать, заставлял меня каждый день чувствовать себя живой. А потом судьба позволила мне коснуться его, почувствовать горячий поцелуй на губах, такое просто и безудержное желание вновь и вновь сливаться с ним…

— Довольно! — крикнул один из членов комиссии и вскочил с места.

Он сорвал капюшон, и я увидела раскрасневшееся лицо Генри. Видимо, мои мысли для него прочитать было слишком легко.

— Рассел, хватит этих игр, позволь нам увезти её, наконец. Капитан собрал все бумаги, выиграл последнюю апелляцию. К чему эта глупая постановка?

Меня заберут? Я не ради свиданий прохожу допрос?

— Господин Мокбрайт думал, что я проверяю леди Нобераль? — искренне удивился комендант Анкриджа. — Это была проверка для вас. Алоиза была готова вернуться в Нуридж в день своего ареста. В её запутавшемся сердце не было злости и гнева, но готов ли мир?

Один за другим капюшоны спадали на плечи присутствующих, а мои глаза наполнялись слезами. Хлоя, Джинджер, Белинда, даже Флитчат и Ритти приехали. Я шептала одними губами их имена, всё ещё не веря в происходящее.

Со всех сторон меня обнимали, вновь передавали из рук в руки словно невесомую игрушку. Хлоя сокрушалась, что я похудела ещё сильнее, зато ей не терпелось сшить что-то, что подойдёт к моим новым глазам.

Смеялись, плакали, просили прощения друг у друга.

На пароме мы до поздней ночи не спали. Я слушала рассказы о Нуридже, смеялась над шутками о Джокасте Фьюсайт, которой в напарники досталась настоящая провидица по имени Юнова. Джи обещала показать свой новый сад и теплицы, а ещё одну очень особенную грядочку. Белинда грозилась жениться на мне если Гидеон будет тупить и медлить с предложением.

Они делали всё, чтобы кошмары прошлого скорее забылись. Фли вложил мне в ладонь новый кулон, который он сделал вместе с Никосом. Моего старосту не пустили в Анкридж из-за старых прегрешений, и он ждал меня в академии.

Когда все кроме Хлои и Джинджер разошлись по своим каютам, я открыла подарок. Внутри был эфир со всеми моими студентами. Я долго разглядывала родные лица и мечтала больше никогда не расставаться с ними.

Парящие облака в Нуридже стали популярным способом перемещения. Я не без трепета ступила на одно и почувствовала приятный ветерок на коже, когда оно оторвалось от земли. Я ехала домой.

Некоторые студенты до сих пор поглядывали на меня с опаской, и я не винила их. Пройдёт немало времени прежде, чем я вновь заслужу их доверие, но я буду стараться. Отражения в витражах являли мне пугающую девушку с тьмой во взгляде, но эта тьма была частью меня, и нам предстояло жить дальше вместе и в гармонии.

Хлоя и Джинджер проводили меня до моей комнаты, которая словно ждала моего возвращения.

— Гидеон так и не нанял никого на должность преподавателя метеомагии. Сам учил студентов по твоим наработкам, — поделилась кузина капитана.

Моя мантия и тренчкот висели чистыми и выглаженными в шкафу. В ванной уже была набрана теплая вода, а полки ломились от флакончиков с маслами и мылом всевозможных цветов.

— Моя работа, — похвалилась Риандер. — Чуть-чуть сменила профиль. Расскажешь, что понравилось больше всего.

— Мне уже нравится. Сто лет не мылась вот так. Спасибо, Джи.

Хотела обнять их, но, взглянув на свои страшные руки, быстро передумала. До гармонии мне ещё далеко. Любить себя новую оказалось сложнее всего.

Но меня никто не торопил. Оставили одну и позволили побыть со своими мыслями.

Самый непростой и желанный разговор всё ещё ждал впереди.

Смыла с себя тоску Анкриджа. Переоделась и осторожно  выбралась из комнаты. Нуридж уже готовился ко сну. Все реже мне встречались студенты в коридорах. Они с любопытством рассматривали мои руки и пытались заглянуть в глаза. Я же начесывала волосы на лицо. В теле Гидеона мне явно было спокойнее.

У одной из стен я замерла. Погладила причудливые узоры в виде крыльев. И это я тоже помню, как мчалась к нему, как даже миг разлуки казался мне невыносимым, а потом прошёл целый год, и с каждой минутой мне все трудней вновь ворваться в его жизнь.

Дверь кабинета капитана Дайхарда была не заперта, а сам он дремал на столе среди разложенных бумаг. Никогда не жалеет себя. Села рядом и осторожно погладила растрепанные волосы.

Кого в этот раз он пытается спасти? Среди дел заключенных Анкриджа лежало моё и мамино. Гидеон сражается за меня до сих пор.

— Ло? — он нежно позвал меня, и я тут же отдёрнула руку.

— Добрый вечер, капитан Дайхард.

Он смешно закатил глаза и улыбнулся.

— Нет-нет. Точно никаких капитанов, Алоиза. Не после всего, что между нами было.

Смотрели друг на друга. Теперь общаться явно стало немного труднее, я больше не слышу его мыслей и стука сердца.

— Я видела тебя голым, — выпалила ему и закрыла лицо руками.

Гидеон как-то сдавленно рассмеялся.

— Да уж, моими же предательскими глазами. Какой стыд. А я видел тебя в тонкой мокрой сорочке.

— Какой стыд? — спросила своего ректора.

—Скорее, какая несправедливость. Сорочка против наготы, мне кажется, где-то меня надурили!

— Ты не приехал в Анкридж, — высказала вслух копившийся упрёк, и тут же прикусила язык. Не это я хотела сказать ему.

— Прости меня, Ло. Это было одно из условий Рассела. Он велел мне остаться в Нуридже, чтобы не смущать тебя. Я мечтал поехать, правда.

Я замотала головой. Не то. Не так. Лучше не буду говорить, лучше молча буду уничтожать все несправедливости.

Потянула за завязки на мантии, ослабила пояс и молила вселенную, чтобы Гидеон не остановил меня и не отвернулся с отвращением. Только когда ткань упала к моим ногам, я позволила себя посмотреть ему в глаза.

Все моё тело покрывали черные узоры, на бледной коже они выглядели особенно ярко. Но во взгляде Гидеона не было страха, жалости или отвращения. Он просто долго и ласково смотрел, пока этот миг не нарушил скрип двери.

Я обернулась, и увидела до смерти смущенного Генри.

— Я… Я… попозже зайду.

Он захлопнул дверь, а я ляпнула:

— Теперь в мире появилась ещё одна несправедливость, Генри видел голую меня.

Гидеона рассмеялся, поднялся с места и укрыл меня своей старой шинелью.

— Только через мой труп. Моя тьма будет только моей.

Он опустился передо мной на колено и осторожно взял за лодыжку.

— Согласна ли ты, Алоиза Иксора Нобераль, стать моей и только моей. Привносить хаос и сумбур в мою жизнь, убивать и воскрешать меня, сводить с ума, ставить в тупик, смущать и превращать в глупого влюбленного мальчишку.

Кивала. Даже не кивала, я трясла головой так сильно, что слёзы срывались с ресниц и с громкими шлепками падали на пол.

— Тогда, властью данной мне министерством юстиции я Гидеон Дайхард назначаю тебя на должность преподавателя метеомагии и моего заместителя по воспитательной работе исправительной академии Нуридж. Кто-то же должен подменить Мантинору?

На моей лодыжке захлопнулся следящий браслет.

— А ещё… выходи за меня, Ло?  Твоих отца и маму я уже спросил, и они вроде бы не против, только леди Нобераль попросила повременить с церемонией до её официального освобождения.

Мог ли тот день стать лучше? Но он стал. Мы избавились от всех несправедливостей той же ночью.

За завтраком Генри избегал моего взгляда и напихивал кашу за обе щеки. Джинджер требовала подробностей, а Хлоя обещала зашить мне рот, если я скажу хоть слово о её кузене.

Могли ли моя жизнь стать лучше? Она стала. Каждый день в Нуридже был непохож на предыдущий, и уж тем более не напоминал тюрьму или магическую шкатулку. К академии тянулись веринцы парящих облачков, везущих к нам новеньких шкодливых магов. Из отстроенных башен и корпусов то и дело вырывались неумелые заклинания, а студенты пытались напугать меня в темных коридорах. Но на их беду я не впечатлительная Мантинора Блекстрем, я Алоиза Дайхард. Супруга одержимого тьмой ректора и капитана, и он все так же одержим мной и своим непотопляемым кораблём. Так что с мокрыми штанишками окажутся шутники, мои тучки об этом позаботятся.

Конец

Content

Новенькая для коменданта

Новенькая для коменданта  Сорокина Дарья