Эндрю Скотт и Линда Граттон

Новое долголетие. На чем будет строиться благополучие людей в меняющемся мире

Переводчик В. Скворцов

Редактор Е. Лозовик

Руководитель проекта И. Позина

Дизайнер А. Маркович

Дизайн обложки Е. Шестернина

Корректор Е. Жукова

Компьютерная верстка Б. Руссо

© Copyright © 2019 by John Wiley & Sons, Inc. All rights reserved. This edition is published by arrangement with The Peters Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Интеллектуальная Литература», 2020.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

⁂

Диане и Найджелу, нашим спутникам в путешествии к новому долголетию

Введение

История человечества впечатляет достижениями, которые смело можно назвать продуктом коллективного разума. За тысячи лет наш вид значительно увеличил ареал и численность, освоил множество ресурсов и технологий. Сегодня мы намного богаче и здоровее, чем на заре нашего развития.

В основе этого прогресса лежит явление, которое можно назвать «человеческой изобретательностью» (или «человеческим гением»). Наша способность придумывать новое, все время обобщая знания и опыт, свойственна нам как виду; она создает все более изощренные технологии, обеспечивает преемственность навыков и усваивание постоянно растущего объема информации, открывает для нас ранее неизвестные возможности и указывает новые перспективы. Огонь, сельское хозяйство, письмо, математика, печатный станок, паровая машина, электричество, антибиотики и компьютеры – это лишь немногие примеры изобретений, поднявших качество жизни людей на новый уровень.

Человеческая изобретательность сделала эти достижения принципиально возможными, однако общественный прогресс далеко не всегда шел настолько гладко и быстро, чтобы все могли воспользоваться новыми преимуществами. Иногда он протекал весьма болезненно – чтобы не сказать катастрофически – как для отдельных людей, так и для общества в целом.

Возьмем, к примеру, переход от собирательства к фермерству, произошедший около 10 тысяч лет назад. В итоге этот процесс привел к тому, что люди стали богаче и здоровее, но движение к новым технологиям, сформировавшим то, что мы называем сельским хозяйством, шло через снижение уровня жизни, которое сохранялось веками. Во время промышленной революции в Великобритании имело место аналогичное явление: в первые несколько десятилетий технологического прогресса уровень жизни для многих людей не только не улучшился, но, наоборот, заметно снизился. Население страны испытывало в те времена не только экономические пертурбации, но и серьезные психологические проблемы. В результате индустриализации люди разлучались со своими семьями и традиционными общинами и переселялись в быстрорастущие города, часто не имея никакой поддержки и не чувствуя себя в безопасности. Им пришлось приобретать знания, осваивать непривычные навыки, их роль в обществе кардинально поменялась, возникали проблемы самоидентификации, а новые способы работы часто вызывали отторжение. Для многих из тех, кто переживал этот переход, «прогресс» едва ли вообще был заметным.

Эти важные технологические переходы имеют общую закономерность: практическая изобретательность создала новые производственные стандарты, которые подорвали существующие экономические и социальные структуры, что, в свою очередь, потребовало от людей другой формы инноваций – социальной. Если технологическое движение вперед создает новые возможности (основанные на новых знаниях), то социальная изобретательность призвана изменить образ жизни людей таким образом, чтобы позволить этим навыкам улучшить условия существования как отдельных человеческих индивидуумов, так и целых сообществ.

Но вот что важно: социальная изобретательность не вытекает по умолчанию из изобретательности технологической. А без социальных улучшений чисто технологический прогресс не приносит ожидаемых выгод. Вот почему в исторической ретроспективе человеческих достижений можно увидеть гораздо больше, чем видят сами люди, чья жизнь приходится на периоды быстрых изменений. Именно поэтому те эпохи, когда возникает разрыв между технологическими возможностями и социальными реалиями, характеризуются общим чувством тревоги, ожиданиями перемен и стремлением к социальным экспериментам.

Синдром Франкенштейна

Мы переживаем сейчас период, когда разрыв между технологической изобретательностью человека и его социальной зрелостью увеличивается с каждым десятилетием. Технологический прогресс неумолимо движется вперед, однако общество не успевает адаптироваться к этому, и в результате привычные социальные структуры и системы, в контексте которых и протекает наша жизнь, превращаются в сдерживающий фактор. Технологические перспективы могут обещать истинные чудеса, но мы куда больше обеспокоены последствиями этих нововведений с точки зрения социальной стабильности.

В знаменитом романе XIX века «Франкенштейн», написанном Мэри Шелли (женой всемирно известного английского поэта Перси Биша Шелли), чудовищное существо, созданное главным героем книги – доктором Виктором Франкенштейном, восстает против своего создателя и в конце концов убивает его. Сегодня нечто похожее ощущает все технологически продвинутое человечество. Кажется, наш триумф в науке и технике может обернуться против нас самих, породив столь опасные технологии и машины, что они принесут людскому роду не процветание, а горе и страдания. Другими словами, наша технологическая изобретательность грозит выйти из-под контроля и разрушить привычный уклад жизни, вследствие чего люди рискуют потерять работу, средства к существованию и даже само понимание того, что значит быть человеком. Психологи называют это явление «синдромом Франкенштейна».

Современное медиапространство полно самых пессимистических прогнозов. Утверждается, например, что «к 2030 году во всем мире из-за автоматизации будет потеряно 800 миллионов рабочих мест»[1], или что «более половины рабочих мест в США уже находится под угрозой»[2]. Эти страхи не ограничиваются только сферой экономики, они охватывают и экзистенциальные основы человеческого бытия. Так, всемирно известный физик Стивен Хокинг утверждал буквально следующее: «Развитие общего [универсального] искусственного интеллекта может означать конец человеческой расы»; его страхи разделяют такие крупные фигуры в области компьютерных и высоких технологий как Билл Гейтс и Илон Маск. Многие рассматривают сейчас книгу Шелли как роман-предостережение, призывающий нас относиться с меньшей самонадеянностью к человеческим знаниям и изобретениям.

Обеспокоенность человеческим изобретательным гением в равной мере относится и к проблеме долголетия. В течение XX века продолжительность жизни людей заметно увеличилась благодаря колоссальным достижениям научной медицины и чрезвычайному общему прогрессу в области организации общественного здравоохранения. Девочка, родившаяся в Великобритании в начале прошлого столетия, могла надеяться, что доживет примерно до его середины (прожив около 52 лет), однако к 1990 году продолжительность жизни британских женщин увеличилась до 81 года, а к 2010 году – до 83 лет. По различным оценкам, в Китае к 2050 году будет проживать более 438 миллионов человек старше 65 лет (а это больше, чем все нынешнее население США), а для Японии прогнозы на тот же период предсказывают, что каждый пятый житель островов будет старше 80. Казалось бы, эти экстраординарные достижения должны стать предметом нашей гордости и оптимизма, но вместо этого мы все чаще слышим сетования на то, что старение общества обанкротит страны, разрушит пенсионную систему, увеличит расходы на здравоохранение и неизбежно приведет к ослаблению экономики. Это еще раз подчеркивает, насколько мы боимся нашей собственной технической и научной изобретательности и готовы признать: развитие знаний способно, продлевая человеческую жизнь одним путем, одновременно косвенным образом подрывать ее благосостояние.

Все эти опасения по поводу возможных негативных последствий, которые способны повлечь за собой человеческие достижения, вполне понятны, но мы считаем, что, несмотря на определенное зерно истины, они в целом очень ограничивают наше движение вперед. Принимая во внимание богатый исторический опыт человечества, у нас есть множество возможностей превратить прогресс в позитивное явление. Разве не продуктивнее рассматривать новые интеллектуальные технологии и долголетие людей как новые возможности, а не как новые проблемы? По словам Джозефа Кофлина, главы лаборатории AgeLab в Массачусетском технологическом институте (MIT): «Неужели все, что мы можем сказать, располагая самыми большими достижениями в истории человечества, это то, что прогресс медицины грозит финансовыми проблемами существующей программе здравоохранения? Почему бы нам просто не принять, что она устарела, и не создать для людей старшего возраста новые перспективы, новые подходы и новые убеждения?[3]»

Однако для того, чтобы преимущества научно-технического прогресса действительно могли почувствовать все члены современного общества, необходимо превратить социальный прогресс человечества в столь же широко распространенное, глубокое и инновационное явление, как и прогресс технологический. Для этого каждый из нас должен внести свою долю гения в общую копилку социальных достижений. Все мы можем и должны научиться ставить под сомнение сегодняшние нормы, создавать новый образ жизни, развивать более глубокое понимание мира, экспериментировать и исследовать. И еще это означает, что все социальные институты – будь то правительства, академии или корпорации – должны в свою очередь признать необходимость изменений в общественном мышлении и устройстве.

Именно эта потребность в социальном прогрессе является основной мотивацией для нас, авторов этой книги. Мы надеемся инициировать диалог о том, чего мы, люди, хотели бы достичь в ответ на новые технологии и возросшую продолжительность жизни, и о том, как обеспечить процветание человечества в ближайшие десятилетия. Мы хотим поддержать вас в размышлениях о будущем; показать, сколь необычными путями может развиваться социальная изобретательность, вооружить инструментами навигации, чтобы вы смогли сознательно и безопасно пройти через трудности переходного периода, с которыми мы все сейчас сталкиваемся.

Первопроходцы социологии

Дискуссии о том, что именно ожидает нас в будущем, неизменно «зацикливаются» на самых животрепещущих проблемах: «неудержимое старение общества» и «грядущее восстание роботов». Обе формулировки совершенно безличны: речь идет либо о машинах, либо об абстрактном обществе. Однако человеческая изобретательность, позволившая появиться всем этим разработкам, в своей основе является личным качеством.

Эти кажущиеся безличными совокупные тенденции возрастания долголетия и продвижения технологий оказывают огромное влияние на само понятие «быть человеком». Как покажем далее, эти обстоятельства затрагивают самые глубоко личные вещи. Например, от них часто зависит то, будем ли мы вступать в брак, и если да, то в каком возрасте, и как в дальнейшем мы станем совмещать семейные отношения с работой и распределять гендерные роли. Они влияют на то, что мы учим, как и у кого учимся; как планируем свою карьеру и работу, на чем строим чувство самоидентификации, что мы делаем на каждом этапе нашей жизни, и вообще – как будет складываться наша биография. Нравственные основы человеческой жизни постоянно меняются, и вы неизбежно встаете перед вопросом: на какие изменения вы согласны, в каких нуждаетесь и каких хотели бы избежать.

Миллионы людей сталкиваются сегодня с такими же проблемами и задают те же вопросы – это говорит нам о том, что назревает время перемен в образе жизни и в общественном сознании. Тем не менее, следует понимать – прошлое далеко не всегда бывает хорошим ориентиром для будущего. Традиционный уклад нескольких поколений вряд ли окажется уместным в кардинально меняющемся мире, и социальные структуры, которые традиционно служили в качестве основы для общественной жизни, теряют свою созидательную силу. Вам нужно признать неизбежность перемен, увидеть новые тенденции и запастись мужеством, терпением и мотивацией действовать на основе этого понимания. Независимо от того, сколько лет вам сейчас исполнилось, прогресс технологий и все увеличивающаяся продолжительность жизни людей (включая и вас самих) ставят любого человека в новые обстоятельства. Мы должны быть готовы как экспериментировать сами, так и побуждать к этому различные социальные группы, будь то семьи, корпорации, образовательные учреждения и целые правительства. Мы все должны быть готовы стать первопроходцами нового общества людей: именно в этом заключается главная мысль этой книги.

Все мы

Мы рассматриваем меняющиеся обстоятельства окружающей жизни глазами нескольких вымышленных персонажей – назовем их «наши». Мы надеемся, что благодаря их персонифицированному взгляду вы сможете глубже понять вашу собственную жизнь и распознать связи между более широкими социальными тенденциями и вашими личными обстоятельствами.

Представляем читателю всех «наших» по очереди:

Хироки и Мадока: молодые японские супруги в возрасте около 25 лет, живущие в городе Канадзава. Они уже давно пытаются найти для своей семьи новый образ жизни, но чувствуют себя скованными привычками своих родителей и традиционными ожиданиями со стороны общества.

Радхика: незамужняя выпускница колледжа, 25–30 лет. Работает по своей профессии как фрилансер, живет в индийском городе Мумбаи. Радхика получает массу удовольствия от своей экономической независимости и уже бросила вызов социальным нормам, но понимает, что в дальнейшем ей предстоит не один трудный выбор.

Эстель: мать-одиночка с двумя детьми, 30 лет. Работает неполный рабочий день кассиром в сети супермаркетов на одной из крупных улиц Лондона, а по вечерам – в местном доме престарелых. Эстель мечтает о более регулярной и стабильной занятости.

Том: водитель грузовика, 40 лет, из Далласа, штат Техас, живет с женой и взрослым сыном. Он внимательно следит за развитием технологий автономных транспортных средств и серьезно озабочен тем, какое влияние прогресс в этой сфере окажет на его работу.

Инь: разведенная женщина-бухгалтер, 55 лет, из Сиднея, которая только что потеряла свое место. Работа, которую она до сих пор выполняла, теперь автоматизирована, а возраст Инь и стаж работы делают ее слишком высокооплачиваемым сотрудником, чтобы ее взяли на аналогичную должность. Работать ей необходимо по финансовым причинам, и к тому же она одна.

Клайв: инженер, 71 год, живущий недалеко от Бирмингема в Великобритании. Он вышел на пенсию в 65 лет и наслаждается спокойной жизнью с женой и семьей, где уже появилось четверо внуков. Беспокоится Клайв в первую очередь об управлении своими финансами после выхода на пенсию и надеется еще где-нибудь поработать и стать активным членом местной общины.

Основная идея этой книги

Эта книга началась с большого количества разговоров и дискуссий, в которые мы оказались вовлечены после успеха нашей предыдущей работы, озаглавленной «The 100-Year Life – Living and Working in an Age of Longevity» («Что значит жить до ста лет: жизнь и работа в эпоху долголетия»). В ходе этих бесед мы постоянно сталкивались с тем, что, хотя формально люди рассуждали о последствиях роста продолжительности жизни, главным источником вопросов, сомнений, неуверенности и озабоченности для них оказывалось не человеческое долголетие как таковое, а именно сочетание его с технологическим прогрессом. Если наша карьера становится все продолжительнее, то откуда возьмутся рабочие места для всех желающих работать? Отдадут ли большую часть нашей работы машинам? К каким последствиям для человеческой занятости и карьеры на разных этапах приведет тотальная автоматизация труда? Нам показалось, что, несмотря на высказанную нами более оптимистичную позицию в отношении влияния человеческого возраста на социум, существуют весьма глубокие сомнения и опасения, связанные с противоречиями между индустриальным развитием и теми преимуществами, которые дает нам возможность жить дольше. Избавиться от синдрома Франкенштейна очень непросто, и к этой проблеме необходимо подойти со всей серьезностью.

Мы надеемся, что совместный взгляд экономиста и психолога на все эти вопросы, приведенный в нашей новой книге, откроет читателю более широкую перспективу, необходимую для адекватного и объективного понимания взаимосвязей между человеческим долголетием, новыми технологиями и социальным прогрессом – главными составляющими «рецепта» будущего процветания человечества. Книга состоит из трех частей. В первой части (Часть I: Человеческие проблемы) мы исследуем взаимосвязи между новыми технологиями и возросшей продолжительностью жизни, привлекая к обсуждению недавние широкомасштабные достижения в области искусственного интеллекта (ИИ) и робототехники, рассматриваем мировые тенденции в долголетии и сохранении здоровья в пожилом возрасте, а затем анализируем волнующий всех процесс «старения» общества. Мы используем взгляды наших персонажей, чтобы пояснить на конкретных примерах, какие заботы и ожидания вызывают эти события у живых людей, и предложить набор решений, которые тот или иной человек может воплотить в жизнь. Нет сомнений, что технологические достижения существенно влияют на наш образ жизни, и от нас зависит, позволят ли они людям процветать. Другими словами, нынешние проблемы являются вызовом нашей социальной изобретательности – и вместе с тем приглашением этот вызов принять.

Однако ключевой вопрос здесь – цели, которые преследует социальная изобретательность. Кажется совершенно очевидным, что главная наша цель – добиться процветания человека. Но как на самом деле мы создаем новые формы социальных отношений? Еще важнее: каковы критерии оценки этих новых социальных форм? Экономическое процветание является неотъемлемой частью лучшей жизни, и мы должны всерьез подумать о том, как накопить ресурсы, чтобы обеспечить себе материальное благополучие. Тем не менее, любая по-настоящему позитивная социальная реформа должна быть в состоянии охватить и более глубокие аспекты человеческого бытия, в частности – дать людям возможность формировать свой жизненный путь без катастроф и падений, помогать им исследовать, экспериментировать и учиться, строить и поддерживать отношения с другими. Мы описываем эти три принципа словами «повествование», «исследование» и «поиск связей»; эта триада составляет основу для анализа, изложенного во второй части (Часть II: Человеческий гений), где описываются шаги, которые каждый из нас должен предпринять, чтобы приспособиться к долгой жизни, полной новизны и неожиданностей.

Как отмечается во второй части, любой из нас, в том числе и вы, читатель, можете стать первопроходцем и экспериментатором в области социологии и самостоятельно изменить многие аспекты собственной жизни. Тем не менее, проблема выбора, с которой мы регулярно сталкиваемся, как и решения, которые мы принимаем, встроены в более широкий контекст формирования связей и партнерства с другими людьми. Особенно это важно в случае взаимодействия с образовательными учреждениями, компаниями и правительствами. Для того, чтобы все мы могли процветать, необходимы значительные изменения в структуре и функционировании социальных институтов, поэтому в третьей части (Часть III: Человеческое общество) мы рассказываем о глубоких переменах, которых следует ожидать (и необходимо добиваться) в нашей экономической и социальной системе. Необходимость перемен уже буквально осязаема, и с каждым днем повестка становится все более ясной, однако в основе изменений лежат, в конечном счете, наши действия – индивидуальные и коллективные.

Часть I

Человеческие проблемы

1

Технологический прогресс

Будь то овладение огнем, переход к термической обработке пищи или изобретение колеса – на протяжении истории своего существования люди всегда использовали технологии, чтобы облегчить жизнь. Для каждого следующего поколения слово «технология» означало что-то новое и необычное, часто революционное; со многими изобретениями связывались надежды на приход новой эры в истории человечества[4]. Сегодня мы говорим о новых технологиях чаще всего в связи с компьютерами и коммуникационными системами, производительность которых постоянно растет в соответствии с четырьмя эмпирически установленными закономерностями.

Развитие интеллектуальных технологий

В 1965 году соучредитель всемирно известной компании «Интел» Гордон Мур предположил, что вычислительная мощность[5] компьютеров будет удваиваться каждые 18 месяцев. Это предсказание, известное как закон Мура, оказалось удивительно точным. Менее чем через полвека производительная мощность вычислительных систем достигла таких масштабов, что зависящие от них технологические инновации стали появляться сотнями и тысячами; в том числе наступило и время автономных транспортных средств. Если этот экспоненциальный рост сохранится и дальше, то в ближайшие три года вычислительная мощность компьютеров, управляющих автономными транспортными средствами, возрастет еще в четыре раза, оставив нынешние достижения далеко позади.

Создается ощущение, что машины совершенствуются с такой ошеломительной скоростью, что мир вокруг нас уже стоит на грани полной трансформации. Но будет ли закон Мура выполняться для новых поколений машин? Главным технологическим препятствием на пути этого является увеличение количества процессорных блоков на чипе. Сейчас они настолько малы, что нанотехнологии, использующиеся при их изготовлении, достигли предела своих возможностей. Это приводит к замедлению темпов роста вычислительной мощности. По прогнозам некоторых экспертов, закон Мура перестанет работать в течение следующих пяти лет.

Ирония заключается в том, что, несмотря на заметное снижение прироста вычислительных мощностей в последние годы, вера в неистощимую и все возрастающую технологическую мощь, искусственный интеллект и робототехнику за это же время только усилилась. Отчасти это связано с тем, что достижения, описываемые законом Мура, параллельно используются и другими технологическими разработками – именно объединенное воздействие новых технологий существеннее всего влияет на экономику.

Одной из этих параллельных технологий является увеличение размера «полосы пропускания» тех физических носителей, по которым распространяется информация. Американский технолог Джордж Гилдер предсказывает: пропускная способность будет увеличиваться как минимум в три раза быстрее, чем растет вычислительная мощность компьютеров. Закон Гилдера подразумевает, что если вычислительная мощность компьютеров удваивается каждые 18 месяцев, то пропускная способность информационных носителей удваивается каждые шесть месяцев. Результатом выполнения закона недавно стал взрывной рост интернет-трафика.

К 2018 году информационный поток глобальной сети оценивался в 1,8 зеттабайта в год[6] – это значительно больше, чем общее число слов, написанных людьми за всю историю письменности.

С увеличением пропускной способности интернет-каналов быстро возрастает и общее число сетевых подключений. Как заметил Роберт Меткалф, изобретатель технологии Ethernet, стоимость сети возрастает пропорционально квадрату подключенных пользователей (закон Меткалфа). Это означает, что, если число подключенных пользователей удваивается, стоимость сети возрастает минимум в четыре раза. Постоянное расширение таких виртуальных сетей, как Facebook и YouTube, является одним из следствий закона Меткалфа: чем больше сеть, тем привлекательнее она для новых пользователей.

Главный экономист корпорации Google Хэл Вариан[7] обнаружил еще одну закономерность, описывающую на этот раз ускорение интегрального развития всех интеллектуальных технологий в целом. Согласно закону Вариана, расширение спектра свободно доступных инновационных технологий создает возможности для их комбинирования, приводящие к появлению комплексных продуктов, каждый из которых обладает самостоятельной ценностью. Например, автомобили без водителя, в каком-то смысле, требуют не столько новых открытий, сколько совмещения в одной «упаковке» целого ряда уже существующих технологий: GPS, Wi-Fi, усовершенствованных цифровых датчиков, антиблокировочной системы тормозов, автоматической коробки передач, управления тягой и устойчивостью, адаптируемого круиз-контроля, программного обеспечения, управления полосами движения и системой компьютерной картографии[8].Чем больше подобных технологий, тем шире спектр их совместимых, успешно работающих комбинаций (называемых в англоязычной терминологии «mashups»), и тем успешнее применяются любые гибридные системы, рынок которых, как следствие, растет с чрезвычайной скоростью, опережающей развитие каждой технологии в отдельности.

Итак, тенденции развития базовых технологических возможностей, описываемых законами Мура, Гилдера, Меткалфа и Вариана, в итоге приводят к беспрецедентному и кажущемуся бесконечным развитию искусственного интеллекта и робототехники. Результатом развития становятся не только новые продукты, но и новые способы работы, включая появление не существовавших ранее секторов экономики, значительные изменения в стоимости привычных товаров и услуг и резкое изменение числа и специфики доступных рабочих мест.

Отнимут ли у нас работу машины?

Том, работающий водителем грузовика в Техасе, с каждым годом слышит все больше об автономных транспортных средствах. Кое-что он знает о них уже не понаслышке, поскольку видел, как они ездят по улицам, где стоит его дом. За время своей работы он уже познакомился с серьезными усовершенствованиями систем навигации и отслеживания дорожной ситуации, видел в действии автоматику, повышающую эффективность использования топлива в тех грузовых автомобилях, которыми он управляет. Однако на этот раз все представляется ему иначе: он знает об огромных инвестициях, сделанных в развитие беспилотного транспорта ведущими технологическими корпорациями, такими как «Alphabet», автомобилестроительными гигантами наподобие «BMW» и «Tesla», и каршеринговыми компаниями, в частности, Uber. К октябрю 2018 года управляемые компьютерами автомобили Alphabet Waymo уже проехали автономно более 10 миллионов миль по дорогам общего пользования.

Родной штат Тома, Техас, является одним из тех 22 штатов США, в которых уже приняты правила, разрешающие тестирование беспилотных автомобилей, и в этом видится предвестие полномасштабного лицензирования автоматизированных дорожно-транспортных средств. Будущее автомобильного транспорта выглядит для Тома понятным: вопрос заключается лишь в том, как скоро автономный транспорт станет «мейнстримом», а не в том, возможно ли это в принципе. Том ознакомился с ранними пресс-релизами от инвесторов, вложивших средства в автономные транспортные средства; там утверждается, что, по сравнению с людьми, беспилотные автомобили более надежны, менее подвержены ошибкам управления и не нуждаются в отдыхе. С учетом того, что на выплаты и льготы водителям приходится почти 40 % расходов компаний, осуществляющих сухопутные перевозки, экономическая выгода от автономных транспортных средств очевидна для всех заинтересованных организаций. Существуют более широкие социальные аспекты, благоприятствующие внедрению беспилотных машин: ежегодно более 4000 человек погибает в США в авариях с участием грузовых автомобилей[9].

Все это, естественно, заставляет Тома переживать по поводу его будущей занятости. Эти проблемы беспокоят и других профессиональных водителей в США, которых насчитывается примерно четыре миллиона человек. Поскольку результаты некоторых исследований позволяют предсказывать, что полная автоматизация сократит людскую занятость в этом секторе на ⅔, беспокойство Тома о завтрашнем дне выглядит обоснованным.

Не только Том начинает всерьез осознавать влияние роботов на занятость в будущем. То же самое касается целой армии профессионалов. Само слово «робот» впервые было введено в обиход в 1920 году на странницах научно-фантастической пьесы Карла Чапека «R.U.R.» (сокращение от названия «Россумские универсальные роботы»). Этот неологизм происходит от чешского слова «robota», означающего подневольный труд или тяжелую работу. В соответствии со своим первоначальным определением роботы отлично подходят для выполнения повторяющихся и скучных задач. Сегодня более двух миллионов роботов по всему миру заняты в сфере производства, причем больше всего их в Южной Корее, где на каждую тысячу человек приходится 50 роботов. Эта доля будет, несомненно, расти во всех странах. Наиболее радикальные футурологические предсказания, принадлежащие, скажем, перу предпринимателя-технолога Илона Маска, рисуют «фабрику инопланетных дредноутов» – производственную линию, работающую без участия людей. Маск объясняет это тем, что «у вас не может быть людей на автоматизированной производственной линии, а иначе вы никогда не поднимете скорость работы выше человеческих ограничений»[10].

Улучшение роботизированных технологий и дальнейшее снижение стоимости их производства неизбежно приведет к замещению определенной части людей на роботов и за пределами производственного сектора. В сфере обслуживания вы, возможно, уже встречались с таким изобретением как Pepper – миниатюрные машины, которые Softban ввел в работу с 2014 года в своих токийских филиалах. По всему городу эти роботы используются в качестве портье или администратора в ряде банков и офисов, где они приветствуют клиентов и предоставляют им базовую информацию об услугах. Роботы, подобные Pepper, сокращают расходы на персонал и освобождают сотрудников отдела продаж от рутины для более длительных и целенаправленных бесед с клиентами.

В перспективе диапазон применения роботов в сфере услуг огромен. Например, отель Henn-na в Японии уже позиционирует себя как «отель-робот»: с шеф-поваром-роботом по имени Эндрю, который профессионально готовит «окономияки» (омлет в японском стиле), и с целым штатом роботизированного персонала, включая сотрудников, которые регистрируют гостей в отеле и помогают им разобраться с багажом[11]. В калифорнийских ресторанах быстрого питания можно встретить механического повара Салли, специализирующегося на приготовлении салатов, и его коллегу Flippy, который (как можно догадаться по его имени) переворачивает гамбургеры. Робот Botlr работает в ряде отелей, разнося клиентам дополнительные полотенца и туалетные принадлежности, а итальянская фирма Makr Shakr, в свою очередь, разрабатывает робота-бармена. Непрерывный поток новых технологий, призванных решать проблемы человечества, привел к тому, что в 2016 году сеть ресторанов Domino впервые доставила своим клиентам из Новой Зеландии пиццу с помощью беспилотного квадрокоптера – это была пицца с курицей пери-пери и клюквой, и доставили ее в дом семейной пары, живущей в Вангапараоа.

Любой из нас в ближайшем будущем может стать клиентом того или иного робота или даже возьмет его в качестве помощника по дому[12]. К 2030 году вероятность этого возрастет. В первую очередь всеобщая роботизация станет прогрессировать в странах, подобных Японии, где население стареет и его численность сокращается, и новое поколение роботов станет помощниками тем людям, которым семья и друзья не могут регулярно помогать вследствие высокой занятости. Домашние роботы смогут выполнять набор базовых услуг, таких как сухая и влажная уборка, оплата счетов, а также ежедневно автоматически заказывать то, что вам может потребоваться, – еду, лекарства и многое другое.

Какая квалификация будет необходима человеку, чтобы сохранить карьеру?

На протяжении веков человеческая изобретательность создавала инструменты, которые увеличивали или преобразовывали мышечную силу человека – каменный топор, колесо, прядильный станок и пр. Характерное для современности создание и использование машин, увеличивающих или преобразующих интеллектуальную силу человека, более прогрессивно и при этом значительно труднее для понимания. Достижения в области искусственного интеллекта вывели технологии в сферу когнитивных процессов, которая традиционно была прерогативой людей.

Умные машины, на самом деле, уже не настолько молоды. Так называемая VisiCalc – первая полностью рабочая версия широко распространенных в настоящее время компьютерных таблиц, была запущена еще в 1979 году. Она заменила собой бумажные таблицы – большие листы бумаги 11×17 дюймов, на которых служащие размещали ряды и столбцы чисел – а это весьма долгий и тяжелый процесс, требующий массы внимания и все равно подверженный человеческим ошибкам. Впрочем, с 1979 года многое изменилось: главное, что современные поколения интеллектуальных машин делают расчеты по своим собственным принципам для достижения более сложных и комплексных целей, а не просто следуют на каждом шагу заранее определенным алгоритмам.

Этот переход достигнут благодаря использованию широко распространенного ныне метода – машинного обучения (англ. machine learning), который вместо последовательности чисто вычислительных алгоритмов, основанных на операторах if – then (если – то) использует так называемые «нейронные сети»[13] (англ. neural networks). Машинное обучение подразумевает, что машины могут находить собственные решения тех или иных задач, опираясь на обучающие данные, и адаптироваться к меняющимся обстоятельствам (точнее, к различным наборам обучающих данных). При этом искусственный интеллект имитирует некоторые операции человеческого мозга – но делает это быстрее. Повсеместное внедрение машинного обучения в полной мере соответствует описанному выше набору из четырех законов, которые, вместе взятые, описывают ускорение передачи и обработки больших объемов информации.

Рассмотрим, например, программу AlphaGo, которая в 2017 году победила китайца Ли Седола – 18-кратного чемпиона мира в игре го. Игровая система AlphaGo была создана британской компанией DeepMind, специализирующейся на создании систем искусственного интеллекта, а корпорация Google купила ее в 2014 году. Исходно были созданы три разные версии AlphaGo: Lee, Master и Zero[14]. Версии Lee и Master обучались (в разной степени) комплексным образом – основываясь на правилах игры, информации о партиях, сыгранных ранее лучшими игроками, учебниках, написанных для людей, и инструкциях, созданных экспертами по го. В отличие от первых версий, версия Zero получила лишь полную информацию о правилах игры и указание сыграть самой против себя как можно большее число раз, чтобы разработать собственные игровые стратегии без использования предыдущих знаний. Другими словами, AlphaGo Zero стала сама себе и учителем, и тренером, и спарринг-партнером.

За 40 дней AlphaGo Zero сыграла 29 миллионов игр и создала базу данных по игровым ситуациям, равной которой никто из игроков-людей никогда не имел. За четыре дня Zero научилась обыгрывать версию AlphaGo Lee, а спустя 34 дня она победила и версию AlphaGo Master.

Поразительно, что AlphaGo Zero смогла разработать стратегии, качественно отличающиеся от тех, которые используются людьми, играющими в го. Создатели новой системы описывали это так: «В течение нескольких дней, начав фактически с чистого листа, AlphaGo Zero смогла самостоятельно открыть для себя большую часть знаний об игре го вместе с новаторскими стратегиями, которые заставляют нас изменить традиционные представления об этой древнейшей из игр».

Если первые вычислительные таблицы VisiCalc были запрограммированы для быстрого выполнения стандартных цепочек сложных вычислений, то AlphaGo Zero получила более общее по смыслу задание – выиграть партию в го. В некотором смысле Zero и подобные ей современные системы искусственного интеллекта используют принципы, основанные на логике, а также намеренное воздействие на результаты процесса (игры), демонстрируя при этом технические возможности, выходящие за рамки человеческих.

Именно эта комбинация способностей и намерений искусственного интеллекта, вместе с тенденцией замены людей роботами и расширения сферы использования последних, и означает, что характер работы людей постепенно трансформируется, независимо от того, кем вы работаете сейчас – кассиром, водителем грузовика, юристом или финансовым консультантом. С этим процессом, разумеется, связан и риск потери работы – например, после повсеместного введения электронных таблиц в практику финансового учета, в отделах бухгалтерии было сокращено не менее 400 тысяч рабочих мест[15].

Другая героиня нашей книги – Инь работает в Сиднее бухгалтером, и она на себе испытала последствия внедрения искусственного интеллекта. Руководство фирмы приняло решение перенаправить инвестиции в интеллектуальные технологии, что привело к значительному сокращению числа сотрудников, работавших в отделе обработки счетов, которым руководит Инь. Женщина хотела работать на своем месте до тех пор, пока в 65 лет не выйдет на пенсию, однако сейчас ей только 55, а начальство предложило ей в течение шести месяцев найти другую работу. Инь считает, что она – высококвалифицированный специалист, поскольку получила степень бакалавра в области бухгалтерского учета, а затем аттестацию дипломированного бухгалтера, но, хотя она подала несколько заявлений о приеме на работу, ее не пригласили ни на одно собеседование. Ранее от развития автоматизированных технологий больше всего страдали сотрудники, чей уровень образования был существенно ниже, но теперь даже Инь, с ее высокой профессиональной квалификацией, пришлось вступить в борьбу за существование.

Наша британская героиня Эстель работает, как вы помните, кассиром в лондонском супермаркете и сейчас столкнулась с теми же проблемами, что и Инь в Австралии. Все больше покупателей используют систему самообслуживания, и скоро наступит время, когда и ее работодатели пойдут по пути торговой сети Amazon Go и введут политику сокращения кассиров вплоть до окончательной отмены касс. Эстель обеспокоена, потому что от своего бывшего мужа получает очень ограниченную финансовую поддержку – после того, как тот потерял работу на одном из складов – и тоже по причине автоматизации. В дополнение к своему основному доходу и алиментам, Эстель работает по ночам в местном доме престарелых. Друзья предложили ей перейти туда на полный рабочий день, для этого потребуется пройти обучение и сдать квалификационный экзамен, что в совокупности продлится два года. Эстель попыталась учиться на вечерних курсах, но уже дважды их бросала, и теперь, похоже, у нее нет ни времени, ни денег, чтобы получить новую профессию.

Примеры Инь и Эстель демонстрируют масштабы проблем образования, стоящих перед обществом, поскольку новые технологии и увеличивающаяся продолжительность жизни усиливают давление безработицы. Образовательным учреждениям необходимо развиваться – это единственный способ успеть за возникающими проблемами и предоставить желающим обучающие курсы, чтобы помочь людям справиться с потерей рабочих мест. Правительствам, со своей стороны, придется расширять финансовое и организационное участие в создании системы образования, дающей людям возможность учиться практически в течение всей жизни.

В каких областях люди все еще будут превосходить машины?

Если закономерности развития новых технологий сохранятся и в будущем, то уже через несколько лет на фоне новых интеллектуальных систем сверхсовременная AlphaGo будет выглядеть столь же ограниченной и малопроизводительной, какими таблицы VisiCalc 40-летней давности представляются нам сегодня. Хотя нынешние машины можно считать достаточно «умными» для выполнения ряда специфических задач, в частности для победы над людьми в таких играх, как шахматы, го или покер, они все же не настолько разумны, как человек[16]. Человеческий мозг исключительно хорошо приспособлен к тому, чтобы формулировать и ставить вопросы, выдвигать гипотезы, переключаться между решением множества различных проблем и прогнозировать будущие возможности. Исходя из этого, конечной целью нынешнего направления технологического развития является создание универсального искусственного интеллекта – машинных систем, которые могут успешно решать любые интеллектуальные задачи, доступные человеку. Переломным моментом для универсального искусственного интеллекта считается достижение «сингулярности» – момента, когда машины станут способны изобретать машины, более умные, чем они сами, что приведет к быстрому и автономному наращиванию потенциала, и в конечном счете, как ожидается, машины станут значительно умнее людей во всех сферах.

Размышляя о возможных сценариях нашего будущего, очень важно понимать принципиальное различие между современным искусственным интеллектом (еще называемым «узким» ИИ) и универсальным искусственным интеллектом, который мы только что упомянули. Подавляющее большинство самых мрачных прогнозов, касающихся экономики, социального устройства и экзистенциальных проблем, основано именно на предположениях о доминирующей роли универсального ИИ – когда машины во всем станут лучше, чем люди, и сделают окружающий мир невыносимым для человечества. Тем не менее, современные исследования в области интеллектуальных технологий весьма далеки от этой точки. Пока что даже простейшие тесты на человеческое восприятие и мышление, скажем, выявление дорожных знаков на изображениях CAPTCHA[17], применяемых в защите от роботизированного спама, оказываются слишком трудными для узкого ИИ. Да и сам вопрос о том, когда появится универсальный искусственный интеллект (и даже появится ли он в принципе), был и остается предметом многочисленных споров. Макс Тегмарк, эксперт из Массачусетского технологического института, цитирует результаты опроса компьютерных ученых: их оценки варьируют в широчайших пределах – от «через нескольких лет» до «никогда»[18]. Средняя оценка (если она вообще здесь возможна) такова, что универсальный искусственный интеллект будет разработан к 2055 году, то есть в течение ожидаемого срока жизни любого человека, которому сегодня менее 60 лет. Но до появления универсального ИИ люди будут иметь перед машинами множество неоспоримых преимуществ.

Впрочем, по мере развития даже нынешнего, узкого искусственного интеллекта, области и уровень квалификации в тех сферах, где люди превосходят машины, будет неизбежно меняться. Профессор Ханс Моравек, из Института робототехники Университета Карнеги-Меллона, визуализирует этот процесс с помощью такого понятия как «ландшафт человеческой компетентности». Представьте карту островов и моря, на которой контуры объектов отражают профессиональную человеческую компетентность. Чем больше высота горы или острова над поверхностью моря, тем более выражена человеческая компетентность. Соответственно, обозначенный на карте уровень моря представляет собой задачи, которые искусственный интеллект может выполнять уже сейчас. Со временем уровень будет подниматься, и все больше областей человеческой компетенции «уйдут под воду» растущего объема той сферы, где искусственный интеллект в человеческой помощи нуждаться не будет.

Человеческие компетенции, которые уже сейчас находятся ниже уровня искусственного интеллекта, включают арифметические вычисления в электронных таблицах, игру в шахматы и го, а также распознавание образов. Компьютерный «океан» постепенно начинает подбираться к таким типично человеческим областям как перевод, принятие инвестиционных решений, распознавание речи и вождение. К тому моменту, когда вы начнете читать эту книгу, эти острова тоже могут оказаться под водой.

Области человеческой компетенции, в первую очередь поддающиеся автоматизации, – это сферы рутинных и жестко запрограммированных задач. Более высокие, пока что неприступные, пики отражают типично человеческие качества, такие как социальное взаимодействие, забота и сочувствие, управление и лидерство, творчество и инновации. С учетом этих соображений, каждый из нас должен стремиться подняться как можно выше по склонам гор, чтобы при расширении функций искусственного интеллекта, поглощающего все больше человеческих компетенций, мы оказались вне зоны его досягаемости. Даже если универсальный искусственный интеллект все-таки появится, именно высокие пики обеспечат людям сравнительное, даже если не абсолютное, преимущество перед машинами.

Все указывает на то, что в предстоящие десятилетия «ландшафт» нашего рабочего и карьерного пространства будет вести себя очень динамично и претерпит множество изменений. Отец нашего японского героя Хироки проработал в одной фирме всю трудовую жизнь, но сам Хироки, которому недавно исполнилось 20 лет, уже не может себе этого представить. Учитывая мощь новых технологий, маловероятно, что одного рабочего навыка хватит человеку надолго, и, поскольку технологии трансформируют также и деятельность компаний и корпораций, Хироки не верит, что организация, в которой он станет работать, просуществует достаточно долго.

Интеллектуальные технологии и роботы не просто влияют на число и доступность рабочих мест, они меняют также и характер нашей работы. Индийская девушка Радхика, с которой мы вас уже познакомили, живет и работает в Мумбаи, и сейчас она олицетворяет для нас мир занятости в глобальной экономике. Будучи фрилансером, Радхика предоставляет свои услуги фирмам по всему миру, и те платят ей за выполнение конкретных задач. В отличие от постоянно занятых на единственной службе соотечественников старшего поколения, Радхика никогда не работала на какого-то одного работодателя и всякий раз должна сама активно искать следующий проект. Она располагает очень большой внешней свободой, но зато у нее нет возможностей для развития, продвижения по службе или обучения, которыми обладают ее друзья, работающие в традиционном стиле. Подобно Хироки, Радхика постоянно думает о том, как организовать и выстроить карьеру в мире, где стабильные рабочие места и долгосрочные отношения с работодателем исчезают буквально на глазах.

С чего начинается долгая жизнь?

Опасения Радхики и Хироки по поводу влияния новых технологий на их работу и карьеру отражают лишь одну часть комплекса проблем, с которыми сталкиваются наши персонажи. Еще большую роль в формировании их будущей жизни может сыграть другой результат работы человеческого гения – значительно возросшее долголетие людей.

Хотя наша изобретательность во многом сконцентрирована именно на технологиях, другим важнейшим следствием ее в новом тысячелетии оказалась сильно возросшая продолжительность жизни в большинстве стран мира. Это привело к значительному пересмотру существовавших до сих пор представлений о «нормальном» сроке жизни человека и о том, на какие этапы обычно делится наша жизнь. Во многих государствах инновации в медицине, на работе и в быту позволяют людям в возрасте 65 лет и старше вести абсолютно нормальный образ жизни, не соответствующий традиционным представлениям о пожилом человеке. В результате этого возникли серьезные разногласия во взглядах на сам процесс индивидуального старения, на понятие «быть старым» и, наконец, – как относиться к повсеместному демографическому старению общества.

Самым известным официальным долгожителем была француженка Жанна Кальман, которая умерла в 1997 году в возрасте 122 лет и 164 дней. В 1965 году, когда ей было «всего» 90 лет, она подписала контракт с адвокатом Андре-Франсуа Раффреем, согласно которому он должен был платить ей ежемесячную сумму в 2500 франков в обмен на то, чтобы после смерти Жанны получить права на ее квартиру. Однако Раффрей умер первым – в 1995 году в возрасте 77 лет, в то время как Кальман все еще была жива и здорова в свои 120. В итоге он заплатил своей подопечной сумму, превосходившую стоимость ее квартиры более чем вдвое. По словам самой Жанны, «в жизни иногда случаются не очень удачные сделки».

Жанна Кальман, конечно, представляется сейчас совершенно экстраординарным случаем долгожительства. На момент написания этой книги самым старым из живущих был Кане Танака из Японии, которому исполнилось 116 лет и 301 день. Несмотря на то, что такие «сверхдолгожители» до сих пор выглядят исключением, за последние 150 лет постоянно увеличивалась так называемая «оптимальная ожидаемая продолжительность жизни», которая определяется каждой конкретной страной в любой момент времени и представляет собой самую высокую среднюю ожидаемую продолжительность жизни для человека, родившегося в этот момент. В настоящее время лидерами по этому показателю являются японские женщины, чья прогнозируемая средняя продолжительность жизни оценивается в 87 лет[19].

На протяжении более 100 лет оптимальная ожидаемая продолжительность жизни испытывала постоянный прирост, темп которого составлял от 2 до 3 лет за каждое десятилетие[20]. Это означает, что в среднем каждое следующее поколение живет на 6–9 лет дольше, чем предыдущее. Как следствие, у 20-летнего американца сегодня больше шансов иметь живую бабушку, чем в 1900 году у его ровесника иметь живую мать.

Если эта тенденция сохранится, то дети, родившиеся сегодня в развитых странах, смогут прожить более 100 лет с вероятностью более 50 %. Даже если темпы прироста уменьшатся вдвое, то все равно, у детей, рожденных сегодня, вероятность дожить до 100 лет будет превышать 30 %. В результате число людей в возрасте свыше 100 лет является сейчас самой быстрорастущей демографической группой в мире.

Мадока – еще одна героиня книги (и жена Хироки) перешла за 20-летний порог и, будучи японкой, является представителем группы людей с максимально высокой ожидаемой продолжительностью жизни. В то время как в Великобритании и США этот показатель в последние годы снижается[21], в Японии он неуклонно растет. В период с 2010 по 2016 год ожидаемая продолжительность жизни японских женщин в возрасте 65 лет увеличивалась со скоростью восемь недель за год, то есть, примерно на 1,5 года за десятилетие.

Но если Мадока живет в одной из самых развитых стран мира, то на какое будущее может рассчитывать Радхика, живущая в Индии? Теоретически, у нее пока нет столь высоких шансов дожить до 100 лет, но некоторые из развивающихся стран, в частности – Индия, переживают сейчас резкое увеличение продолжительности жизни, догоняя самые богатые страны. Поэтому Радхика может надеяться, что проживет намного дольше, чем ее родители. В Индии и в Китае за последние 50 лет ожидаемая продолжительность жизни увеличилась, соответственно, на 26 лет и 24 года. Эти темпы роста гораздо выше, чем в богатых странах, и эквивалентны примерно пяти годам за каждое десятилетие. Жизненная стратегия, которую в свое время выбрали родители Радхики, вряд ли подойдет для дочери, с учетом того, как долго она сможет прожить. Мадока и Радхика должны будут сделать то, что никогда не приходилось делать ни их родителям, ни тем более бабушкам и дедушкам, а именно – попытаться планировать и финансировать жизнь с расчетом на то, что они будут физически способны достичь 100-летнего рубежа.

Как дольше оставаться в форме, быть здоровым, активным и востребованным?

Естественно, что Радхика и Мадока с радостью воспринимают увеличение продолжительности жизни, но другой стороны, им хочется не просто иметь дополнительные годы, а прожить их полноценно. Наш последний персонаж, британец Клайв, в свои 70 лет гораздо бодрее и здоровее, чем были его родители в том же возрасте, и надеется прожить еще много лет. Вместе с тем он видит, что если некоторые из друзей, которые старше него, совершенно здоровы, то другим приходится бороться с серьезными заболеваниями. Он думает о том, как провести свое время, оставаясь активным и дееспособным.

В большинстве стран увеличение продолжительности жизни сопровождается и увеличением продолжительности здорового и активного периода. В целом, доля времени жизни, которую человек проводит в здоровом состоянии, на протяжении многих десятилетий остается постоянной (или даже увеличивается в целом ряде государств), в то время как полная продолжительность жизни растет[22]. Например, в Великобритании с 2000 по 2014 год ожидаемая продолжительность жизни увеличилась на 3,5 года, причем 2,8 года из них (по субъективным оценкам опрошенных) соответствовали полностью нормальному самочувствию. Согласно одному исследованию, проведенному в Великобритании, к 2035 году более 80 % людей в возрасте 65–74 лет будут жить без хронических заболеваний (сегодня их доля составляет 69 %)[23]. То же самое касается и более половины (58 %) людей в возрасте 75–84 лет (в настоящее время эта доля равна 50 %). Улучшение качества жизни в старости означает, что дополнительные годы жизни не станут для нас лишь затянувшейся агонией или временем, проведенным в беспомощности. Скорее, их надо рассматривать как продление среднего возраста, или, в крайнем случае, – ранней старости.

Одна из проблем старения заключается в том, что пожилые люди, как правило, больше страдают от неинфекционных заболеваний, таких как болезнь Альцгеймера, рак, респираторные синдромы и диабет. Часто они имеют несколько болезней одновременно – это рассматривается медиками в качестве комплекса сопутствующих заболеваний. Однако эти факты не должны вводить нас в заблуждение. Конечно, если мы сравним одновременно людей в 50-летнем и 80-летнем возрасте, то вероятнее всего более пожилой человек будет страдать от неинфекционных и сопутствующих заболеваний; но если мы рассмотрим эту ситуацию в динамике за последние пару десятилетий, то обнаружим, что 80-летние люди сегодня страдают от подобных заболеваний значительно реже, чем люди такого же возраста 20 лет назад.

Следует ли Мадоке и Радхике строить планы на более долгую жизнь, чем Клайву и их собственным родителям? Исследуя закон Мура и другие технологические закономерности, современные ученые пришли к выводу, что сохранение прежних темпов прироста технической мощности компьютеров в ближайшие годы маловероятно. То же самое отмечают специалисты, изучающие феномен растущего долголетия. Некоторые эксперты полагают, что ожидаемая продолжительность жизни достигла биологического предела и может даже снизиться, поскольку на ней сказываются такие негативные явления как диабет, ожирение и растущая резистентность патогенов к антибиотикам. Другие отмечают, что, хотя естественный отбор помогает устранять из популяции гены, повышающие уровень смертности, это не оказывает влияния на выживание в старости, поскольку целый ряд негативных изменений происходит после того, как люди выходят из репродуктивного возраста. Иначе говоря, если увеличение оптимальной ожидаемой продолжительности жизни будет расти такими же темпами, как и прежде, то оно рано или поздно натолкнется на чисто генетические препятствия.

Однако, даже при самых пессимистических предположениях, многие из детей, появившихся на свет сегодня, теоретически могут дожить до 90 лет[24]. Для того, чтобы это стало реальностью, необходимо иметь высокий доход, хорошее образование и вести здоровый образ жизни. Некоторые специалисты предполагают, что ожидаемая продолжительность жизни выходит на плато, но другие настаивают на том, что наши возможности далеко не исчерпаны. Интересное замечание – футуристы-технологи несколько преувеличивают темпы технического прогресса в будущем, а правительственные отделы демографической статистики зачастую недооценивают уровень будущего роста продолжительности жизни. Эта ситуация иллюстрируется рис. 1.1, который показывает прогнозы роста продолжительности жизни мужчин, публиковавшиеся Управлением национальной статистики Великобритании (ONS) с 1975 года (пунктирные линии) в сравнении с реально достигнутыми показателями (сплошные линии). Сопоставление этих данных ясно дает понять, что будущее увеличение продолжительности жизни в официальных источниках постоянно недооценивается.

Все больше ученых положительно относятся к увеличению продолжительности жизни[25]. Их оптимизм основывается на появившейся в медицине новой парадигмы, в рамках которой многие неинфекционные болезни рассматриваются как результат самого старения, и это смещает фокус исследований к пониманию того, почему, собственно, люди стареют[26]. В свою очередь, новые данные вселяют надежду на то, что процесс старения потенциально может быть замедлен, остановлен или даже обращен вспять. В случае успеха данная исследовательская программа может привести к новому увеличению ожидаемой продолжительности жизни в ближайшие годы. Наиболее оптимистичные авторы считают, что можно достичь такой скорости увеличения долгожительства, при которой продолжительность жизни будет за год увеличиваться более чем на год. Если такое действительно произойдет, люди достигнут в своем роде «динамического бессмертия». Конечно, продолжительность жизни в 500 или 1000 лет выглядит сейчас фантастикой, однако результатом сегодняшних геронтологических исследований станет увеличение продолжительности периода полностью здоровой жизни путем замедления частоты возникновения хронических и неинфекционных заболеваний. Это дает нам прекрасную возможность оставаться здоровыми буквально до последних мгновений жизни.

В этой области необходимо выяснить – являются ли процессы, сопровождающие старение, неизбежными или на них можно повлиять. Исторически остеопороз и болезнь Альцгеймера считались нормальной частью старения, но в настоящее время Всемирная организация здравоохранения классифицирует их исключительно как заболевания, то есть, как отклонения от здорового процесса. Произойдет ли то же самое и со старением в целом? Если однажды мы достигнем подобных высот, то это будет одним из самых ярких проявлений человеческого гения в истории. В некоторых исследованиях уже получены весьма обнадеживающие результаты: применение определенных методов позволяет увеличить продолжительность жизни отдельных видов червей в 10 раз[27], а также повысить уровень долгожительства у мышей и собак. Впрочем, пока не ясно, удастся ли использовать сходные методы для продления нашей с вами жизни.

Несмотря на видимый прогресс, «динамическое бессмертие» остается недостижимой мечтой. Существует ряд проблем при тестировании на людях новых методов омоложения, тем более что результат этих испытаний станет известен только в самом конце жизни, следовательно, такие эксперименты будут затягиваться на долгие годы или десятилетия. Тем не менее, учитывая растущий интерес к исследованиям в этой области, вполне вероятно, что в ближайшее время будут разработаны методы лечения, способствующие дальнейшему прогрессу долголетия и увеличению потенциальной продолжительности жизни. Если оптимальная ожидаемая продолжительность жизни будет расти дальше такими же темпами, как это происходило последние 50 лет, то возникнет необходимость в разработке более совершенных методов сохранения здоровья во второй половине человеческой жизни.

Какое влияние окажет долголетие на наши семьи и общество?

Итак, Мадока в Японии и Радхика в Индии могут надеяться, что будут жить дольше, чем их родители, и намного дольше, чем их бабушки и дедушки. То же самое относится и к миллионам их сверстников, населяющих эти (и многие другие) страны, и все это влияет на демографическую структуру народов и наций, их общественное устройство и стоящие перед ними задачи.

В индийской деревне, где родилась Радхика, было нормой иметь в семье шестерых детей или даже больше. У самой Радхики четверо братьев и одна сестра. В подобных сельских сообществах дети рассматривались как своеобразный актив – и с точки зрения участия в трудовой деятельности, и потому, что они в дальнейшем будут способны поддерживать стареющих родителей. Однако Радхика, которой скоро исполнится 30 лет, имеет совершенно иное мнение о роли детей в жизни семьи и общества. Как и многие молодые индийские женщины, она лучше образована, чем поколение ее матери, и уделяет большое внимание собственной карьере. Учитывая, сколько стоит сегодня воспитание ребенка, она рассматривает детей скорее как свою экономическую ответственность, чем как живой актив.

Поскольку многие современные женщины в Индии и за ее пределами делают такой же выбор, показатели рождаемости во всем мире падают. На среднее количество детей в семье большое влияние оказывает уровень женского образования. Демографы разработали эмпирическое правило: в среднем женщина без образования имеет более шести детей; если она получила начальное образование, у нее, вероятно, будет четверо детей, а если она закончила среднюю школу, у нее будет не более двух детей. В связи с тем, что в мире все больше женщин получают качественное образование, ООН прогнозирует, что к концу нынешнего столетия в среднестатистической семье на планете будет двое детей. Впрочем, сейчас этот показатель чуть выше и составляет 2,5 ребенка на семью.

Поэтому Радхика и Мадока смотрят на свою жизнь иначе, чем их родители, – они, вероятно, не только будут жить дольше, но и детей у них будет меньше. Женщин больше волнуют вопросы, касающиеся роли и обязанностей супругов в семейных отношениях, а также проблемы самоидентификации в обществе и выстраивание рабочей карьеры.

Описанные здесь демографические тенденции оказывают и будут оказывать большое влияние на население земного шара. Как отмечает демограф Сара Харпер из Оксфордского университета[28] и некоторые из ее коллег, когда в любой стране идет значительный экономический рост, при этом процессе люди переживают так называемый «демографический переход» – период, когда одновременно снижаются как показатели рождаемости, так и показатели смертности. Поэтому общество переходит от старой эпохи, когда каждый год рождается много детей и умирает много людей, к новой – когда рождается меньше детей на семью и все больше людей доживает до старости.

Следствием этого демографического перехода является то, что численность групп старшего поколения увеличивается по сравнению с численностью более молодых групп, в результате чего повышается и средний возраст общества. Сегодня мы можем наблюдать это по всему миру: в 1950 году средний «мгновенный» возраст жителя Земли составлял 24 года; к 2017 году он вырос до 30 лет, а к 2050 году ожидается, что он достигнет уже 36 лет.

Темпы демографического перехода отражают скорость и широту экономического роста в стране. Более высокие доходы в экономике позволяют людям иметь более высокую заработную плату, лучше питаться, получать более качественное образование и регулярно пользоваться услугами здравоохранения; все это способствует снижению рождаемости и увеличению продолжительности жизни. Родители Мадоки в Японии пережили экономический бум, последовавший за Второй мировой войной, когда в период с 1955 по 1972 год средние темпы экономического роста в стране составляли 9 % в год. Это способствовало быстрому демографическому переходу, поскольку уровень рождаемости быстро снижался, а продолжительность жизни увеличилась. Другие страны, в частности Китай, которые пережили быстрый экономический рост сравнительно недавно, испытывают столь же резкий демографический переход. В 1950 году средний возраст в Китае составлял 24 года (был равен среднему мировому показателю), но после периода резкого роста ВВП начиная с 1980-х годов средний возраст жителей Китая к 2017 году вырос до 37 лет, значительно превысив средний мировой показатель, составлявший на этот момент 30 лет. По некоторым прогнозам, к 2050 году средний возраст китайцев достигнет 48 лет, что будет на треть выше, чем прогнозируемый на этот год средний возраст по миру (36 лет)[29].

Одновременно с ростом среднестатистического мгновенного возраста увеличивается и доля людей старше 65 лет. Рассмотрим ситуацию с Клайвом, который родился в 1948 году. В Великобритании почти 80 % его ровесников уже перешагнули 70-летний рубеж. Никогда еще такое количество людей не жили так долго. Сравните с родителями Клайва: среди британцев их возрастной группы до 70 лет дожило менее половины. Правительство Великобритании прогнозирует, что почти все граждане страны из поколения внуков Клайва доживут до 70-летнего возраста (точнее, 90 %, что немного выше, чем 80 % в поколении Клайва, но следует иметь в виду, что чем ближе к 100 %, тем ниже скорость прироста).

Влияние этого процесса ощущается по всему миру. Как показано на рис. 1.2, впервые в истории человечества на Земле людей старше 65 лет стало больше, чем детей до пяти лет. С момента написания этой книги и до 2050 года в каждой стране мира все большая часть населения будет иметь возраст старше 65 лет. В настоящее время доля этой группы в среднем для человечества составляет 1⁄12, а к 2050 году она станет в два раза больше. И было бы неверным считать, что все сказанное относится только к богатым странам, – сегодня общее число людей старше 60 в развивающихся странах уже двукратно превышает их суммарное число в развитых странах. К 2030 году их будет в три раза больше, а к 2050 году – в четыре раза. Во введении мы уже отметили, что, по оценкам китайских специалистов, к 2050 году в мире будет насчитываться более 438 миллионов человек старше 65 лет (их будет больше, чем все нынешнее население Соединенных Штатов).

Резкий рост количества людей происходит не только в группе старше 65 лет, но и старше 80 лет. Сейчас на Земле живет 126 миллионов человек старше этого возраста, а к 2050 году их число достигнет 447 миллионов. Самый значительный прирост в этой демографической категории наблюдается в Японии: там специалисты ожидают, что доля населения в возрасте 80+ увеличится к 2050 году с нынешних 8 % примерно до 18 %.

Столь серьезные демографические сдвиги влияют не только на структуру населения, но и на его размер. Будет ли население расти, останется неизменным по численности или сократится – все это зависит от стадии демографического перехода в каждой конкретной стране. Многие африканские страны находятся сейчас на ранней стадии перехода, когда показатели смертности снижаются быстрее, чем рождаемость, и поэтому население увеличивается. Например, Нигерия, население которой в 1950 году составляло 38 миллионов человек, а к 2017 году выросло до 186 миллионов, причем половина населения страны сейчас моложе 15 лет и только 3 % старше 65 лет.

По мере того, как страны переходят на более зрелые стадии демографического перехода, уровень рождаемости тоже снижается до аналогичного уровня, так что уровень смертности и прирост населения начинают замедляться одинаковыми темпами. В более поздней фазе, когда уровень рождаемости падает ниже уровня смертности, в стране станет умирать больше людей, чем рождается, и поэтому общая численность населения начинает сокращаться. В 1950 году этого этапа не достигла ни одна страна, однако в период с настоящего времени до 2050 года в более чем 50 странах, по оценкам экспертов, случится заметное сокращение численности населения.

В Японии и Китае, где падение рождаемости было особенно заметным, численность населения уже резко сократилась и будет еще уменьшаться. Мадока хорошо это знает, поскольку постоянно видит в прессе статьи и заметки, касающиеся сокращения численности населении Японии, – с максимума в 2004 году, составляющего 128 миллионов, до ожидаемых 109 миллионов к 2050 году и даже до 84,5 миллионов к 2100 году. Когда другая наша героиня, Инь, общается с родственниками, живущими в Китае, она постоянно слышит о подобных прогнозах. В настоящее время население страны составляет 1,36 миллиарда человек, однако специалисты по демографии предполагают, что к 2050 году число жителей Китая сократится почти в 1,5 раза – до 1 миллиарда человек.

Как нам подольше оставаться занятыми и экономически продуктивными?

С некоторым беспокойством Мадока размышляет о том, как сокращение численности населения повлияет на экономику ее страны. При прочих равных условиях уменьшение численности населения на 1 % приводит к потере 1 % прироста ВВП. Таким образом, если в Японии население к 2065 году сократится до 88 миллионов, значит, оно станет на 30 % меньше по сравнению с нынешними данными. Следовательно, в течение следующих 50 лет рост ВВП будет снижаться примерно на 0,6 % в год. Эта проблема актуальна во всем мире и побуждает правительства задаваться вопросом: что можно сделать для поддержания темпов экономического роста в условиях старения и сокращения населения?

Правительства, организации и некоторые люди обеспокоены возможными негативными последствиями старения человечества. Есть три основные области, в которых человеческий гений может продемонстрировать свою изобретательность, – это поиск нового финансирования для пенсий и пособий, реструктуризация медицинского обслуживания, гармонизация финансовых и социальных взаимоотношений между разными поколениями людей, которые сейчас пересекаются на широком отрезке времени.

На первый взгляд, финансовые перспективы стареющего общества выглядят довольно пессимистично. Поскольку во всем мире большинство людей выходят на пенсию в возрасте 65 лет или даже раньше, а доля живущих людей старше пенсионного быстро увеличивается, то замедление экономического роста в ближайшем будущем становится реальной проблемой. В Европейском союзе в течение следующих 40 лет ожидается, что численность людей трудоспособного возраста (моложе 65 лет) сократится на 20 %. Это уменьшение доли активно занятого на официальной работе населения будет означать сокращение на 0,5 % (20/40) ежегодного прироста ВВП в пересчете на человека. Учитывая, что за последнее десятилетие данный указатель и без того составлял всего 0,7 %, правительствам европейских стран есть о чем задуматься.

Страх замедления экономического роста в сочетании с неуклонным ростом числа людей старше 65 лет оказывает давление как на государственные, так и на частные пенсионные системы. Именно здесь социальная изобретательность людей может сыграть решающую роль: в первую очередь, за счет пересмотра взглядов на продолжительность трудового стажа людей, на физиологию и социологию старения, и особенно, – на глубоко укоренившихся в сознании отдельных работодателей и корпораций негативных стереотипов в отношении эффективности и мотивированности работы у людей старше 60 лет.

Рассмотрим великолепный пример успеха социальной изобретательности в прошлом – создание системы государственных пенсий. Впервые она была разработана в Германии Бисмарка в 1889 году и впоследствии была перенята многими другими странами, в частности – Великобританией в 1908 году и США в 1935 году. Введение этой практики означало, что люди могли посвятить свои последние годы отдыху, вместо того чтобы работать через силу, или жить в крайней нищете, или зависеть от финансовой поддержки со стороны своих детей, которым она тоже давалась бы нелегко. Последовавшие за этим изменения произвели настоящий переворот в социальной жизни: сегодня в Великобритании доля бедных людей среди пенсионеров меньше, чем среди трудоспособного населения[30].

Когда пенсионная система была впервые введена в Великобритании, пенсионный возраст установили на уровне 70 лет, в то время как средняя ожидаемая продолжительность жизни для лиц, родившихся в 1838 году (которым в 1908 году было бы 70), составляла 45 лет. В результате лишь небольшая часть людей, имевших право на получение государственной пенсии, фактически доживала до пенсионного возраста, а те, кто все-таки его достигал, как правило, переживали его ненадолго. Поэтому для британского правительства (как и правительств многих других стран) финансировать такие пенсии было тогда относительно просто.

С тех пор положение в этой области претерпело значительные изменения. Возьмем Клайва. Большинство его ровесников достигли государственного пенсионного возраста (который был уменьшен с 70 до 65) и, как ожидается, будут жить намного дольше, чем прошлые поколения. Очевидно, что эта тенденция повлияет на государственную финансовую систему: если в 1970 году пенсионные расходы в Организации экономического сотрудничества и развития (англ. Organisation for Economic Co-operation and Development, OECD) составляли около 4 % ВВП, то к 2017 году они выросли до 8 %, а к 2050 году, как ожидается, они увеличатся почти до 10 %. Неудивительно, что правительства пытаются реагировать на изменение ситуации повышением пенсионного возраста и уменьшением размеров пенсий.

Американец Том в 40 лет начинает всерьез задумываться о накоплениях на будущее и о планах, связанных с выходом на пенсию. Он является членом рабочего объединения Teamsters Union (The International Brotherhood of Teamsters, или IBT), чей пенсионный фонд находится сейчас не в лучшем состоянии из-за растущего числа пенсионеров, падения фондового рынка во время финансового кризиса и банкротства ряда автотранспортных компаний. Результатом стало сокращение пенсионных выплат примерно на 29 %. Том начинает понимать, что ему придется работать дольше, чем он предполагал вначале, чтобы финансировать тот образ жизни, который он хотел бы вести, выйдя на пенсию. В предыдущей книге мы подсчитали, что некоторым из ровесников Тома, чтобы финансировать свою пенсию, вероятно, придется работать до 70 лет. Что же касается Мадоки, которой сейчас чуть больше 20, то ее трудовая жизнь может продлиться и дольше, чем до 80 лет.

Если сейчас Тому больше 40 лет, а Инь – за 50, то им соответственно, может предстоять еще 30 и 20 лет работы. Это заставляет их всерьез задуматься о том, каких изменений они бы могли бы добиться в социальной сфере, оказывая давление одновременно на правительства, сферу образования и работодателей, чтобы те пересмотрели свое отношение к сегодняшним убеждениям и принципам. Это очень важно, потому что многие из современных государственных и корпоративных руководителей и политиков одной рукой всячески поддерживают повышение пенсионного возраста, а другой рукой – создают барьеры людям старшего поколения на пути к продолжительной продуктивной карьере.

Когда Клайв задумывается о прошлом и вспоминает свою бабушку, он представляет ее в 70 лет как действительно старую женщину. Но когда он размышляет о том, каким будет сам в 70 лет, ощущения старости у него не возникает. Поскольку сейчас все больше людей выглядят (и являются) вполне здоровыми даже в возрасте между 80 и 90 годами, традиционное определение «старый» по отношению к людям, которым исполнилось 65 лет, оказывается явно натянутым. Клайв борется с устаревшими представлениями о том, на что он будет способен в пенсионном возрасте и что от него тогда смогут ждать. Если правительства и корпорации продолжат относиться к людям старше 65 лет, как к старым, зависимым и непродуктивным людям, то это неизбежно приведет к большому количеству экономических и социальных проблем.

Вот почему так важно, чтобы наша изобретательность в социальной сфере была направлена на переосмысление карьеры в среднем возрасте и изменение корпоративной политики, чтобы поддержать здоровое (хоть и формально стареющее) население и дать всем желающим возможность работать в возрасте от 70 до 80 лет.

Как создать систему здравоохранения, ориентированную на поддержание здоровья старших поколений?

Вместе с ростом озабоченности относительно стабильности пенсионной системы растет и беспокойство по поводу государственных затрат на здравоохранение. Даже беглый взгляд на рис. 1.3 объясняет, почему это так, и показывает, что проявление социальной изобретательности в этой сфере необходимо. Данные по странам ОЭСР показывают, насколько возрастает стоимость медицинских услуг на душу населения по мере старения пациентов. Приведенный график демонстрирует резкий рост затрат с 70-летнего возраста и выше. Действительно, в некоторых странах, таких как Нидерланды, затраты на здравоохранение для лиц старше 80 лет могут достигать ⅔ среднего индивидуального дохода. По мере старения глобального населения будет требоваться все больше ресурсов общества для оказания медицинской помощи престарелым людям, если уровень здоровья пожилых граждан не изменится или не изменятся способы предоставления медицинских услуг.

Поскольку население Земли становится в среднем все старше, основным бременем для людей и медицины становятся не инфекционные, а возрастные болезни. Это оказывает серьезное влияние на стоимость лечения, потому что смерть от инфекционных заболеваний (если с ними не удается справиться), как правило, наступает очень быстро, в то время как неинфекционные хронические заболевания, наоборот, длятся много лет, не доводя до летального исхода, и оказываются очень дорогостоящими для лечения. Например, болезнь Альцгеймера, которая до сих пор остается неизлечимой, не имеет эффективной поддерживающей терапии и влечет за собой очень высокие медицинские расходы. По оценкам Американской ассоциации борьбы с болезнью Альцгеймера, в 2010 году расходы на поддержание одного человека в год составили около $287 000, что намного больше, чем в случае сердечно-сосудистых заболеваний ($175 000 на человека в год) и онкологических болезней ($173 000).

Это смещение фокуса от инфекционных заболеваний к болезням старшего возраста, происходящий в медицине, имеет серьезные последствия не только в отношении затрат на лечение, но и в плане стратегии здравоохранения. Связано это с тем, что наличие или отсутствие неинфекционных заболеваний в пожилом возрасте зависит в значительной степени от образа жизни – об этом свидетельствует все больше данных, полученных медиками за последние годы. Таким образом, задача социальной изобретательности состоит еще и в том, чтобы найти способы поддерживать людей как можно дольше в состоянии умственной и физической активности. Для правительств это означает повсеместное расширение профилактической медицины, в то время как перед каждым конкретным человеком встает серьезный вопрос о том, какой образ жизни вести, чтобы оставаться в пожилом возрасте максимально здоровым и счастливым.

Как наладить конструктивные отношения между поколениями?

Хироки, как мы помним, сейчас чуть больше 20 лет, и оба его родителя живы, как и четверо бабушек и дедушек. Когда его семья собирается вместе, он и его двоюродные братья чувствуют себя самыми молодыми и понимают, что их не много. По сравнению с прошлыми поколениями, у Хироки меньше братьев и сестер, меньше двоюродных братьев и сестер, и поэтому молодежи на семейных встречах остается все меньше. Хироки и Мадока понимают, что, хотя у них явно будет меньше детей, чем у родителей, обязательства перед старшим поколением станут одной из самых серьезных проблем в личной жизни.

Обязательства, которые Мадока и Хироки чувствуют по отношению к своей семье, на уровне общества могут отражаться и в форме конфликта между поколениями. Правительственная политика меняется во всех странах мира таким образом, чтобы приспособиться к долголетию людей: возраст выхода на пенсию повышается, размеры пенсий сокращаются, а налоги увеличиваются. Но, с точки зрения взаимоотношений между поколениями вызывает беспокойство то, что хотя нынешнее молодое поколение платит более высокие налоги, чтобы финансировать пенсии современных им пожилых людей, пенсии у них самих будут заметно ниже. Согласно исследованиям, проведенным в Великобритании, в течение жизни каждый представитель будущего поколения понесет от государства убытки в размере почти £100 000 в виде более низких выплат или более высоких налогов[31]. Все эти события происходят одновременно с замедлением экономического роста по сравнению с тем периодом, когда их родители были молодыми.

Опасения по поводу справедливого распределения экономической нагрузки между разными поколениями не ограничиваются вопросами государственного финансирования: нынешние молодые люди неизбежно будут работать дольше и им придется чаще менять место работы. В будущем может случиться так, что университетский диплом, без опыта работы, будет недостаточным аргументом для начала профессиональной карьеры. В ряде областей отменяются надбавки к зарплате для выпускников высших учебных заведений (а в некоторых странах – и для специалистов с научными степенями).

С учетом того, что новые технологии и возросшая продолжительность жизни меняют основы того, как мы живем и работаем, социальная изобретательность приобретает решающее значение в том, чтобы найти способы выполнить обещания, данные прошлым поколениям и открыть новые экономические возможности для сегодняшней молодежи. Мы должны сделать так, чтобы молодые и пожилые люди, как и люди среднего возраста, справедливо делили между собой трудности современной жизни и обеспечивали друг другу возможность жить дольше и более счастливо.

Человеческие решения социальных проблем

Техническая изобретательность людей привела к прорывам в науке и промышленности, а медицинская – к значительному увеличению ожидаемой продолжительности здоровой и активной жизни. И все же главные ответы на вопрос о том, как совместить эти вещи в одно и то же время и в одних и тех же странах, должна дать нам социальная изобретательность.

Действительно, новые изобретения лишь формируют потенциал для улучшения жизни людей, однако для его раскрытия потребуются очень глубокие изменения в жизни человека и в том, какой контекст для жизни будут создавать и поддерживать образовательные, коммерческие и правительственные учреждения.

Вопросы, которые мы поднимаем в этой книге, давно уже вышли из области фантастики. Они касаются мира, в котором мы живем сегодня, в котором мы и наши дети будем жить в ближайшие десятилетия. Эти проблемы не являются оторванной от реальности идеальной заботой о будущем человечества – наоборот, они затрагивают весьма ощутимые и практические вопросы о том, каким образом каждый из нас должен выстроить свою жизнь.

На текущей повестке дня стоят глубокие и глобальные вопросы. Если мы хотим процветать в качестве разумных живых существ, мы должны направить все силы человеческого гения на разработку новых принципов личной, трудовой и социальной жизни, на переосмысление наших социальных норм, практик и институтов.

2

Расцвет человека

Как мы можем извлечь выгоду из нашей необычайной изобретательности и придумать для себя новую долгую жизнь? Уникальность человеческих мыслительных навыков состоит в том, что мы способны представить возможные сценарии будущего и найти решения для самых сложных и многогранных вопросов. Благодаря новым «умным» машинам и более долгой и здоровой жизни у нас появилась прекрасная возможность более полно реализовать человеческий потенциал.

Чтобы ответить на ранее поставленные здесь вопросы, сначала необходимо признать: многие из старых представлений о правильном выборе жизненной стратегии и действиях, необходимых для ее осуществления, в современном контексте выглядят менее релевантными или даже просто неправильными. Так, бухгалтер Инь исходно предполагала работать в своей компании до самой пенсии, и ее финансовое положение не вызывало опасений. Водитель грузовика Том надеялся проработать достаточно долго для того, чтобы претендовать на «нормальную» пенсию члена профсоюза Teamster. Родители Хироки и Мадоки думали, что их дети захотят точно такой же жизни, которую вели они сами, а Клайв рассчитывал на пенсии расслабиться и чувствовать себя уверенно и счастливо.

И вот, оставшись без этих «якорей», мы чувствуем себя неуютно в новом океане проблем и возможностей. Говоря другими словами, мы зависли между определенностью прошлого и неопределенностью будущего. Каждый из нас и ранее мог переживать это состояние подвешенности и неуверенности – кто-то в результате эмиграции, кто-то из-за резких перемен в деловой карьере, кто-то – вследствие изменившихся семейных обстоятельств, например, при разводе. В течение этого переходного периода вы уже не ощущаете себя прежней личностью, к которой вы привыкли, а в кого вы превратитесь – еще не понятно. Вы пока не адаптировались к новой стране, или новой работе, или вашему новому семейному положению.

Антропологи называют этот период неопределенности или кризиса «лиминальностью». Один из исследователей этой проблемы, Арнольд ван Геннеп наблюдал у людей первобытных сообществ так называемые «обряды перехода» (когда человек переходит из одной социальной группы в другую) и видел, что с исчезновением уверенности прошлого люди буквально начинают чувствовать себя так, словно физически теряют равновесие[32]. Если слабость в подобных ситуациях чувствуете и вы, помните, что вы не одиноки: семьи, сообщества, компании и корпорации, даже население целой страны или континента порой испытывают точно такое же ощущение в ответ на изменения, вызванные серьезными социальными потрясениями, каким сейчас для нас являются новые технологии и глобальное старение человечества.

Хотя беспокойство, связанное с переходными состояниями и эпохами экспериментирования, всегда будет сопровождать человечество, оно же стимулирует и пробуждение нашего гения и изобретательности. Для каждого из нас это означает возможность заглянуть в будущее, задуматься о смысле происходящего, посмотреть в глаза правде и остаться спокойным перед лицом того, что изменится, – другими словами, стать пионером социального прогресса.

Никто не говорит, что это просто, поскольку, строя догадки и вдумываясь в события, мы не можем точно знать, что принесет нам будущее. Вот почему на фоне неопределенности одной из самых важных способностей личности становится любопытство. По крайней мере, на этом настаивает, исходя из результатов своей работы, психолог Франческа Джино из Гарвардской школы бизнеса. Ее исследования показали, что любопытство помогает людям быстрее адаптироваться при столкновениях с неопределенностью и внешними трудностями. Любопытным легче найти творческие решения для своих (и чужих) проблем и, что особенно важно, они с меньшей вероятностью становятся жертвой стереотипов и ошибочных предположений.

Том явно обладает задатками социального первопроходца, включая любопытство. Например, он постоянно находится в курсе событий, связанных с развитием автономных транспортных средств, читает и внимательно изучает информацию, которую ему присылает профсоюз. Он общается в социальных сетях с другими водителями и пытается узнать, как они оценивают перспективы своей работы и какие проблемы испытывают. Оглядываясь назад, Инь теперь жалеет, что в свое время не проявляла такого же любопытства. В результате она оказалась почти не подготовленной к внезапной потере рабочего места.

Тем не менее, чтобы действительно стать первопроходцем в социологии, требуется нечто большее, чем просто быть любопытным, иметь воображение и стремиться заглядывать вперед. Важно также иметь решимость и смелость действовать. Перед лицом новых технологий и долголетием наши привычки и навыки, связанные с работой, карьерой, образованием и социальными взаимоотношениями, все чаще становятся бесполезными, и это значит, что мы должны учиться вести себя иначе. Для некоторых людей этот переход будет означать использование опыта социальных новаторов; для других – станет самой сутью новаторства, основанного на стремлении больше не полагаться на устаревшие социальные нормы или на общественные институты, тормозящие прогрессивное развитие.

Уже сейчас люди разного возраста проявляют себя как первопроходцы и новаторы. Они расширяют свое понимание мировой ситуации, создавая новые социальные группы, состоящие из коллег, друзей и знакомых, экспериментируют со своими ролями и обязанностями у себя дома; планируют новые проекты и выстраивают альтернативные модели жизни и работы. Это непростая задача, и временами даже им будет казаться, что лучше все оставить, как есть. И все-таки, например, Инь понимает теперь, что она настолько усердно работала именно над тем, чтобы сохранить статус-кво в карьере, что не сумела ни предвидеть серьезных изменений в своей жизни, ни подготовиться к ним.

Переосмысление образа жизни

Если наша сегодняшняя задача – не что иное, как изменение образа жизни, то какими должны быть принципы, лежащие в основе этого процесса? Очевидно, что решающее значение в любой модернизации будут иметь экономические соображения: основной принцип всех наших действий – обеспечить себе хорошую жизнь. Именно экономические страхи лежат в основе популярной антиутопической идеи, что роботы отберут у людей все рабочие места, как и в беспокойстве о том, что общество не может позволить себе предоставить многолетние пенсии для постоянно растущей когорты пожилых людей. Поэтому решающее значение в стратегии, учитывающей возросшее долголетие и быстро развивающиеся автоматизированные технологии, должно иметь обеспечение высокого уровня жизни людей в настоящем и будущем.

История, безусловно, дает нам некоторые основания для оптимизма. Во время предыдущих технологических преобразований были, разумеется, и победители, и проигравшие, однако в долгосрочной перспективе развитие технологий и широкое их использование привели к впечатляющему повышению уровня жизни самых разных людей. На протяжении большей части истории развития человечества среднестатистический представитель населения земного шара имел годовой доход от $90 до $150 (в ценах 1990 года). Начиная с XVIII века уровень жизни начал повышаться, достигнув $200 к 1800 году; $700 к 1900 году и более $6500 к 2000 году[33]. Есть все основания полагать, что в свете текущих событий наш доход в дальнейшем будет расти еще быстрее.

Теперь мы и работаем меньше: в 1870 году средняя рабочая неделя во Франции составляла 66 часов[34]; сейчас – 36 часов. Кроме того, с момента выхода на пенсию, люди теперь фактически могут позволить себе отдыхать (или посвящать себя хобби) до конца своих дней. Если развитие будет продолжаться в таком же духе, новые «умные» технологии, вероятно, позволят сократить рабочее время еще сильнее и обеспечить четырехдневную рабочую неделю[35].

Все перечисленные выше цифры отражают лишь средние показатели, но для истинного процветания человечества получить выгоду от технологических достижений и увеличения продолжительности жизни должен каждый конкретный (а не средний) человек. Общественное беспокойство, касающееся проблемы неравенства, имеет отношение не только к судьбам отдельных людей, но, как утверждает историк из Принстона Уолтер Шейдель, и к перспективам развития общества в целом. По его мнению, вся история человечества подтверждает идею о том, что рост неравенства всегда приводит к войнам, революциям или социальным катастрофам[36].

Это обстоятельство вызывает серьезную озабоченность, поскольку во многих странах за последние десятилетия не только увеличилось неравенство – как в доходах, так и в ожидаемой продолжительности жизни, но и наметилась явная тенденции к росту различий по этим показателям между людьми. Поскольку в США, например, разрыв в продолжительности жизни между верхним и нижним (с точки зрения доходов) перцентилем населения составляет 15 лет для мужчин и 10 для женщин[37], то неудивительно, что вопрос о неравенстве стоит весьма остро в современной политике.

Таким образом, чрезвычайно важно не только изменить характер нашей индивидуальной биографии, но и стимулировать переустройство социальных и политических институтов, которые обеспечивают экономическое страхование и поддержку малоимущим людям и тем, кто испытывает экономические трудности. Благодаря своей успешной предыдущей карьере, Инь обладает достаточными средствами, чтобы справиться с трудностями переходного времени, однако для Эстель, не имевшей стабильной работы, это почти непосильная задача. Чтобы обеспечить столь разным людям возможность получить преимущества от новых тенденций в развитии технологий и медицины, обществу потребуется выработать широкий спектр возможностей.

Расцвет человечества

Нельзя не согласиться с тем, что люди в целом хотят быть богатыми, а не бедными, предпочитают работать меньше, а не больше, и чувствовать себя в экономической безопасности вместо того, чтобы вечно думать о завтрашнем дне. Новые технологии и растущая продолжительность жизни должны в первую очередь принести всем экономическое процветание. Тем не менее, в реалиях современной жизни должны стоять более амбициозные задачи, охватывающие основные принципы человеческого существования.

Попробуем порассуждать таким образом. Если бы люди просто стали для сверхумных роботов кем-то вроде любимых домашних питомцев, они бы точно получили еду, отдых и безопасность. Но разве это та жизнь, к которой люди стремятся? Мы все время смотрим в будущее и лелеем надежды, амбиции и мечты; у нас есть уникальные, чисто человеческие возможности, которые необходимо реализовать; мы стремимся не просто к процветанию, но к достижению чувства вовлеченности и уважения, иначе говоря, стремимся идентифицировать себя как нечто значимое.

Следовательно, принципы, определяющие социальную изобретательность, должны обеспечивать не только достойный уровень жизни, но и процветание людей как мыслящих и творческих существ. Критерии хорошего уровня жизни интуитивно понятны – но как быть с критериями процветания?

В этой книге мы сосредоточим внимание на трех основных принципах, которые отражают те или иные глубинные человеческие качества, и предоставляют возможность более полно ответить на поднятые нами вопросы.

● Повествование: История жизни человека, которая подсказывает и помогает ориентироваться в возникающих ситуациях и делать правильный выбор.

Как будет выглядеть моя работа? Какие навыки мне понадобятся? Какую роль в моей жизни имеет карьера? Что значит для меня быть старым?

● Исследование: Изучайте жизнь и меняйтесь сами таким образом, чтобы можно было успешно преодолеть любые кризисные ситуации, сделав их частью жизни.

Как мне найти альтернативные варианты карьеры на будущее? Как мне приобрести новые знания и навыки, которые потребуются в жизни? Как экспериментировать в меняющихся условиях и ориентироваться в жизни, где критические ситуации встречаются все чаще?

● Формирование связей: Построение и сохранение значимых и глубоких отношений.

Как мне реагировать на изменение структуры семьи? Как будет выглядеть мир с меньшим количеством детей и большим количеством пожилых людей? Что я и другие люди можем сделать для достижения гармонии между поколениями?

Повествование: история моей жизни

Будучи детьми, мы сочиняем разные истории – они помогают нам понять окружающий мир, ощутить чувство принадлежности и представить себя в разных обстоятельствах. По мере взросления наши повествования становятся все более сфокусированными на вопросах идентичности. Это чувство идентичности – кто мы есть, всегда кроется во времени – что с нами было раньше, что происходит сейчас и что может быть после. Оглядываясь назад, мы уже знаем, кем были, однако заглядывая вперед, мы представляем целый ряд возможных своих ипостасей[38]. Социопсихологи из Стэнфорда Хейзел Маркус и Паула Нунус, описывают эти ипостаси как «наши возможные я». Их изучение и станет ключом к навигации по истории жизни в этой книге.

Традиционным взглядом на жизнь было ее понимание как трехступенчатого процесса. Выглядело это очень просто: сначала идет обучение, которому посвящено все имеющееся время, затем работа – опять-таки занимающая почти всю жизнь, и, наконец, выход на пенсию, где отдых является единственным времяпровождением в жизни. Поскольку люди одного и того же поколения фактически маршировали по жизни строем и переходили из одной стадии в другую более или менее одновременно, то опыт сверстников (и даже давление) во многом определял жизненный путь каждого человека.

Сегодня эти ступени становятся не так четко выраженными, переходы между ними делаются все более растянутыми во времени и несинхронными даже у людей одного возраста; соответственно, меняются и ориентиры в жизни. С одной стороны, мы живем все дольше, а с другой – быстрое обновление технологий создает многочисленные переходные периоды на протяжении жизни одного поколения. Именно эта комбинация «удлинения горизонта» и сокращения стабильных интервалов неизбежно приведет к новому жизненному нарративу – многоступенчатой, а не трехступенчатой биографии. Этот сдвиг ставит перед нами целый ряд вопросов, которые раньше просто не приходили в голову: что такое работа? как именно мы работаем? в чем состоит карьера? что значит стареть?

Когда Радхика смотрит в будущее, она прекрасно осознает, что ее жизнь неизбежно будет сильно отличаться от той, которую прожили ее родители, и ей самой придется «написать» свою биографию. Поэтому она хочет проявить больше креативности в индивидуальном становлении и в построении своего жизненного пути. Реальная перспектива долгой жизни, открывающаяся перед ней, заставляет ее более вдумчиво относиться к своему выбору, искать и понимать компромиссы, находить гармонию между настоящим и будущим, равно как и между временем и деньгами.

Исследование: учиться и преобразовывать

История людей – это во многом история исследований. Человеку всегда было интересно узнавать неизвестное, и речь идет не только об освоении окружающего пространства, а, скорее, о наличии у нас фундаментального любопытства в изучении мира.

Нейробиолог Яак Панксепп[39] и ряд других исследователей, работающих в этой области, недавно выяснили, что существует физиологически обособленная часть мозга, которую они называют «системой поиска». В своих когнитивных экспериментах ученые обнаружили, что поисковая система активируется (так сказать, зажигается), когда человек сталкивается с новой информацией или сложной задачей. Авторы доказывают – включение поисковой системы стимулирует и мотивирует сознательную деятельность человека. Дэниел Кэйбл из Лондонской школы бизнеса считает, что люди получают почти физиологическое удовольствие от исследования[40].

В определенном смысле человек, как вид, «запрограммирован» на то, чтобы учиться и преобразовывать себя и окружающий мир. Это открытие должно вдохновить нас, потому что в ближайшие десятилетия у людей, как первопроходцев в социальной сфере, возникнут различные вопросы, а увеличение частоты переходов потребует, чтобы мы никогда не забывали про обучение, развивали новые навыки и привыкали экспериментировать всю жизнь.

У себя в Сиднее Инь сейчас переосмысливает свою жизнь, поскольку ей грозит потеря работы. Ей предстоит нелегкий период, во время которого она должна будет найти новое занятие и приобрести новые навыки. Ей понадобятся и любопытство, и смелость, чтобы исследовать ее перспективные «возможные я» и различные варианты в этом пестром будущем. Оглядываясь вокруг, она видит, что лишь немногие люди могли бы подать ей пример того, как в середине жизни стать первопроходцем в новом мире и первооткрывателем себя как личности.

Формирование связей: всерьез и надолго

Когда Джордж Вэйлант руководил в Гарвардском университете панельным[41] исследованием[42], по изучению положительных эмоций человека на разных этапах жизни, он обратил внимание на следующий аспект: оказалось, что наиболее позитивное и устойчивое влияние на ощущение счастья и удовлетворения, которое человек получает от жизни, оказывает наличие у него глубоких, насыщенных и многолетних отношений с другими людьми.

Эти межличностные взаимодействия создают чувство принадлежности и признательности. Когда нас любят, и мы в ответ любим других, каждый из нас чувствует внимание, заботу, счастье и понимание. Напротив, когда мы не можем общаться, то испытываем чувство отверженности, и наше доверие к другим уменьшается, из-за чего мы чувствуем себя одинокими, никчемными и озабоченными.

Супруги Хироки и Мадока задумываются о том, как им развивать отношения таким образом, чтобы они могли одновременно расти по карьерной лестнице, работать в комфортном режиме и поддерживать семью. Они надеются, что смогут поровну поделить между собой финансовые и семейные обязательства. Пенсионер Клайв пытается расширить круг своих друзей. Он понимает, как важно для него общаться с людьми, которые моложе его – он может многому научиться у них, хотя иногда хотел бы видеть себя и в роли наставника.

Глубокие отношения между людьми, основанные на способности человека вести переговоры и принимать обязательства, все расширяющиеся дружеские связи требуют от каждого из нас времени для личностного роста. Однако ясно, что трехступенчатая модель жизненного пути «образование – работа – пенсия», возникшая в XX веке, не подходит для сложных реалий. Работа до 60 лет в современных реалиях требует высокой интенсивности, что не позволяет создать и поддерживать хорошие дружеские отношения на протяжении всей жизни, а также не оставляет времени, чтобы уделять внимание своим детям и родителям. Сохранение трехэтапного восприятия жизни в условиях долголетия неизбежно приведет к потере наиболее значимых моральных принципов.

Одна из сенсаций прошлого, раскрывшая перед нами преобразующий потенциал искусственного интеллекта, имела место в 1997 году, когда игровая система IBM Deep Blue победила чемпиона мира по шахматам Гарри Каспарова. Позднее Каспаров отметил, что «искусственный интеллект преобразит каждый аспект нашей повседневной жизни, но не изменит нашу природу, он лишь больше раскроет ее»[43].

Изменения, необходимые нашему сознанию для того, чтобы переосмыслить сущность человеческой биографии и жизненного пути, понять, как мы могли бы проникнуть своим сознанием в будущее и углубить и расширить дружеские и родственные связи с другими людьми – вот ключ к истинному раскрытию человеческой природы. В следующих главах мы покажем, как эти изменения можно воплотить в действительность.

Часть II

Человеческий гений

3

Повествование: история моей жизни

В этой книге мы отстаиваем идею, что одним из основных показателей человеческого прогресса является возможность выстроить биографию так, чтобы она придавала нашей жизни тот или иной смысл. Увеличение продолжительности жизни и развитие интеллектуальных технологий создают в судьбе каждого человека все больше переходных или кризисных ситуаций. Прокладывая свой жизненный путь в этих условиях, мы сталкиваемся с целым рядом серьезных вопросов: Чем я буду заниматься? Какие навыки мне понадобятся? Как будет выглядеть моя рабочая карьера? Что значит для меня «стареть» и быть «старым»?

Вы можете поразмышлять о собственной жизни, используя схему, представленную на рис. 3.1, который изображает вашу биографию в виде маршрутной карты, только пути на ней соответствуют не пространству, а времени: прошлому, настоящему и будущему. Прошлое вам уже известно, поэтому на карте оно изображается в виде единственной дороги, ведущей в настоящее. В будущем нет заранее известного пути, но есть много возможных маршрутов (они показаны пунктирными линиями), и каждый из них соответствует одному из ваших возможных «я».

Когда вы представляете свою будущую жизнь, то легко можете увидеть, что если некоторые будущие «я» выглядят достижимыми, то к другим очевидных маршрутов не просматривается. Связано это с тем, что набор вариантов для будущего частично определяются платформой, на которой в настоящее время вы находитесь и откуда намереваетесь идти дальше. Понятие «платформа» включает ваши текущие знания, умения и навыки, состояние здоровья, уровень образования, финансовые обстоятельства, характер отношений с людьми и «архитектуру» социальных связей. Естественно, что отчасти эту платформу создают и решения, принятые в прошлом, а также события, которые вы пережили. В дальнейшем ваш путь будут определять и другие, новые платформы, которые, в свою очередь, повлияют на доступный для вас в конкретный момент набор возможных «я».

Переосмысление понятия «возраст»

Естественный ритм и структура движения по жизни отмечаются календарным временем и уходящими годами. Перед лицом долголетия нам следует переосмыслить то, как мы воспринимаем понятие «возраст». Чтобы сделать это, нужно отказаться от существования простой, линейной связи между временем и возрастом. Такой шаг потребует от нас более развитого воображения. Мысль о том, что возраст не является чем-то жестко заданным, необычна, но заслуживает пристального рассмотрения, потому что теперь люди живут продолжительнее и при этом сохраняют полноценное здоровье. С учетом такой перспективы может в корне измениться и представление о том, что значит иметь возраст 40, 60 или 80 лет. Вот почему гибкость мышления должна лежать в основе пересмотра наших жизненных планов.

На первый взгляд, понятие «возраст» представляется достаточно простым для понимания; даже маленький ребенок имеет об этом представление. Тем не менее, ответ, который ребенок обычно дает на вопрос «Сколько тебе лет?», по-своему ограничен, потому что ребенок думает только о времени, измеряемом в годах. Понятие возраста может иметь биологический аспект (возраст вашего тела), социологический (в рамках какого возраста вас воспринимают другие) и субъективный (сколько вам лет по ощущениям). Эти различные понятия возраста нередко отражаются в повседневных высказываниях: «сегодня я почувствовал свой возраст по-настоящему», «она (или он) хорошо выглядит для своего возраста», «вам не следует так поступать в вашем возрасте».

Когда связи между различными понятиями возраста начинают становиться расплывчатыми, мы можем сказать, что возраст перестает быть жестко заданным параметром личности. К тому времени, когда бывшему ребенку исполнится 60 лет, его биологический возраст может значительно отличаться от хронологического, а то, насколько человек воспринимает сам себя пожилым, может сильно отличаться от того, как его возраст воспринимают другие. Поскольку ранее понятные корреляции между различными понятиями возраста все чаще нарушаются, мы больше не можем полагаться лишь на конкретные хронологические показатели в качестве надежной опоры при составлении дальнейших планов на жизнь.

Зачастую пересмотр взгляда на возраст сопряжен со сложностями. Хронологический подход, как правило, доминирует в представлении о возрасте людей, а кроме того, на нем основано традиционное деление жизни на три стандартных этапа. Хронологическому взгляду на возраст следует и большинство образовательных, социальных и государственных учреждений и правил. Для нас не обязательно, но наиболее естественно поступать в институт в возрасте 17–18 лет, жениться в возрасте 20–30 лет и выйти на пенсию в 60–65.

Между тем, люди далеко не всегда ориентировались именно на свой хронологический возраст; в сущности, даже празднование дня рождения – это изобретение двух последних веков. На протяжении большей части человеческой истории люди зачастую не знали не только точной даты своего появления на свет, но даже и года рождения. Хронологический подход стал доминирующим только тогда, когда правительства наиболее развитых стран начали вести точный учет о датах рождения своих граждан, что случилось только в XIX веке[44]. С этого момента именно хронологический возраст стал основой для планирования нашей жизни.

В результате появился формально-возрастной детерминизм. Социальные нормы и правила, а также любые прогнозы, касающиеся будущего нашей собственной жизни, зависели в первую очередь от того, сколько лет прошло с момента нашего рождения. Между тем, сегодня такое шаблонное мышление становится в корне неверным, поскольку оно порождает возрастные стереотипы и другие заблуждения, которые ограничивают представления о собственной жизни, не говоря уже о жизни других людей.

Что значит «быть старым»?

В рамках личной биографии у вас были, есть и будут собственные ощущения того, что значит быть молодым или старым. Но поскольку хронологические, биологические, социологические и субъективные критерии возраста сейчас сдвигаются по отношению друг к другу, то и представление о старости и старых людях быстро меняется. Данная тенденция хорошо просматривается в новых терминах, которые геронтологи ввели для описания возраста: молодая старость (60–69 лет), старость (70–79 лет) и сверхстарость (80+).

Но чтобы лучше понять, что значит быть старым, мы должны ввести еще одно понятие – танатологический возраст. С использованием этого критерия возраст определяется не тем, сколько времени прошло с вашего рождения, а тем, сколько времени вам осталось жить. Это непросто, потому что, к счастью, люди не могут знать точно, когда именно они умрут. Поэтому, чтобы понять такие вещи в принципе, необходимо взглянуть на возрастную структуру населения и статистику уровня смертности (т. е. вероятность смерти в том или ином конкретном возрасте). Чем ниже уровень смертности в любой момент времени для вашей возрастной категории, тем меньше шансов умереть в данном возрасте и тем больше лет вы можете прожить. Таким образом, танатологический возраст отрицательно коррелирует с уровнем смертности. Кроме того, уровень смертности для вашей возрастной группы является более объективным (среднестатистическим) показателем состояния вашего здоровья, чем хронологический возраст[45]. Таким образом, более низкие показатели смертности свидетельствуют как о лучшем здоровье, так и о том, что вам еще осталось жить больше лет. В определенном смысле такой показатель тоже можно интерпретировать как показатель молодости.

Чтобы лучше представить себе, как выглядят статистические данные о возрасте населения, рассмотрим эти показатели для Великобритании, приведенные на рис. 3.2. Здесь отображается средний хронологический возраст (обозначено как средний возраст) населения с 1950 года, а также средний уровень смертности (представлен в пересчете на 1000 человек). Сравнение двух графиков на рисунке ясно демонстрирует различия между разными подходами к измерению возраста. В хронологическом отношении средний возраст населения Великобритании возрастал. При прочих равных условиях было ожидаемо, что это приведет и к повышению среднего уровня смертности населения, поскольку пожилые люди, как правило, умирают с большей вероятностью. Однако происходит обратное – средний уровень смертности значительно снизился за последнее время. Другими словами, несмотря на то что средний возраст жителя Великобритании сейчас выше, чем когда бы то ни было, жить ему остается намного больше, чем раньше. Если рассматривать только хронологические показатели возраста, то нужно признать, что Великобритания является стареющей нацией. Но с точки зрения танатологии население этой страны никогда не было столь молодо. Объяснение этого парадокса кроется в отсутствии жесткого определения понятия «возраст» – люди живут продолжительнее, и даже сам процесс старения меняется в сторону продления молодости. Поскольку биологически люди теперь стареют медленнее, они оказываются здоровее в каждом конкретном возрасте, вследствие чего уровень смертности падает как для каждой конкретной возрастной группы, так и для населения в целом. Точно такие же выводы были сделаны из исследования 21 500 американцев старше 50 лет: полученные данные убедительно показывают, что биологический возраст (измеренный с помощью ряда физиологических показателей) за период 1988–2010 годов существенно снизился по сравнению с хронологическим возрастом[46].

Проблема хронологического возраста заключается в том, что он является, особенно в наши дни, чисто номинальной мерой, которая не в состоянии отразить все, что имеет важное значение для разграничения между понятиями «старый» и «молодой» – ваше здоровье и поведение. Если бы корреляции между здоровьем, поведением и календарным возрастом не менялись, последний был бы вполне удобен для учета, но поскольку, как выясняется, возраст – не такая уж жестко заданная категория, то использование слишком формализованных критериев может легко привести к путанице.

Эта путаница аналогична широко известной проблеме в экономике, когда речь заходит о последствиях инфляции. В 1952 году пинта пива в США стоила $0,65, а в 2016 году – $3,99. Очевидно, что пиво со временем подорожало. Однако, с учетом общего уровня инфляции в стране, $0,65 в 1952 году эквивалентны сегодняшним $5,93. Другими словами, пиво в 2016 году фактически упало в цене по сравнению с 1952 годом. Точно так же необходимо делать поправку и на возрастную инфляцию – поскольку ежегодная инфляция означает, что покупательная способность доллара становится меньше, то и возрастная инфляция показывает, что со временем на один хронологический год приходится все меньше процессов, связанных со старением[47].

Это обстоятельство имеет важные последствия для того, как вообще отнестись к понятию «старость». В Великобритании в 1925 году на получение государственной пенсии имели право люди старше 65 лет. Сегодня у людей в возрасте 78 лет уровень смертности точно такой же, как в 1922 году у 65-летних. С учетом инфляции по возрасту, новому пенсионному возрасту сейчас не 65, а 78 лет.

Современное представление о стареющем обществе основано исключительно на хронологических показателях возраста, из чего делается вывод, что пожилых людей стало больше. Поскольку этот показатель не учитывает возрастной инфляции, он не в состоянии отразить огромные изменения в процессе старения людей, игнорирует новые возможности и преимущества, которые предлагает долголетие как отдельным людям, так и всему обществу.

Как изменить отношение к своему возрасту?

В свое время американский культурный обозреватель Фрэн Лебовиц заметила, что, будучи маленькой, она рассматривала старое поколение фактически как другую этническую группу, не замечая той связи, которую время создает между сегодняшними молодыми и завтрашними старыми людьми. В этом состоит еще одна проблема определения старости по хронологической границе в 65 лет, через которую вам надлежит пройти автоматически. Но возраст – это не приговор, на него сильнейшим образом влияют наши убеждения и действия.

Если вы применяете к оценке своего возраста исключительно хронологический подход, это невольно побуждает вас полагать, что старение всегда и у всех происходит с одинаковой фиксированной скоростью. Но это далеко не так, если рассматривать возраст сразу с нескольких точек зрения. Полезно помнить, что по современным данным лишь четверть параметров возраста и старения определяется генами[48]. Это оставляет огромные возможности для ваших собственных действий, направленных на понижение или повышение возраста, а также целого ряда обстоятельств, которые мы не можем контролировать.

Образно говоря, то, чего вы можете достичь в конкретном возрасте, не так уж зависит от количества свечей на вашем праздничном торте. Чтобы использовать преимущества долголетия, очень важно по-настоящему осознать, сколько возможностей есть у современного человека, чтобы влиять на свой возраст. Не менее важно понимать, что ваши действия в любом возрасте имеют далеко идущие последствия – то, что вы делаете сейчас, связано с вашим будущим и серьезно на него повлияет. Если вы начнете думать о своей жизни с учетом этих отдаленных последствий, ваши перспективы, скорее всего, будут ориентированы на будущее, а не на настоящее. Это побуждает делать значительные инвестиции в свое будущее, приобретать новые навыки, строить новые отношения и вкладывать в свое здоровье.

То, как вы лично относитесь к возрасту, частично определяется вашим субъективным ощущением старения. Все больше исследований показывают, что люди с положительным отношением к старению живут в среднем на 7,5 лет дольше, чем люди с отрицательным самовосприятием[49]. Панельное исследование группы из 6000 человек старше 50 лет в Великобритании подтвердило глубокое влияние личного взгляда человека на процесс его старения[50]. Те, кто относятся к старению пессимистично (полагая, например, что их здоровье быстро ухудшится или что они скоро останутся в одиночестве), значительно чаще и на практике испытывают в старшем возрасте проблемы со здоровьем и социализацией.

У каждого из нас процесс старения протекает по-своему, в зависимости от нашего поведения, окружающих условий, обстоятельств и генетики. Поскольку эти факторы не только влияют в настоящем времени, но и отражаются на будущем, между людьми со временем накапливаются большие различия. В ближайшие десятилетия, когда миллионы людей действительно доживут до 90 лет и более, явное разнообразие старения станет очевидным для большинства из нас. Вы еще прочтете об удивительных спортивных достижениях людей старше 100 лет и, напротив, познакомитесь с 40-летними людьми, жизнь которых однообразна и скучна, и к этому возрасту они имеют плохое физическое здоровье. Очень важно, чтобы столкнувшись со всем этим разнообразием, мы принимали его как урок, заставляющий отойти от чисто хронологического измерения возраста и перейти к более индивидуальной оценке текущей ситуации, будущих потребностей и стремлений. Другими словами, нам следует ориентироваться на собственное суждение о нашем биологическом и субъективном возрасте.

Как изменить свой взгляд на возраст других людей?

Изменение подхода к понятию «возраст», о котором мы говорили в предыдущем разделе, касается не только того, что мы думаем о себе лично, но и того, как мы воспринимаем возраст других людей. В этом и состоит суть социологического возраста: что мы ждем от других и что они ожидают от нас. Социальные нормы в применении к возрасту создают различные общие понятия о том, как соотносятся возрастные и социальные нормы и влияют на наши стереотипы и поведение.

Социальные нормы в отношении старения менялись в прошлом и, конечно, будут не раз меняться в будущем. Например, в Англии 1680-х годов дожить до 50 лет было большим везением – только один из пяти человек достигал этого возраста. Это был период, когда широкая публика оставалась малообразованной, книг было немного, и большинство людей не умели читать. Как следствие, знания передавались в основном устно – через рассказы и обмен опытом. А поскольку пожилые люди накапливали больше знаний, социальный стереотип заключался в том, что люди старше 50 лет воспринимались как самые мудрые. Это социальное восприятие старшего возраста как возраста мудрости стало меняться с появлением новых технологий, подобных печатному станку. Со временем, когда было напечатано больше книг, грамотность возросла, и устные традиции передачи знаний начали постепенно отмирать. С их исчезновением мудрость старины стала менее важной и, как следствие, возраст старше 50 лет перестал однозначно ассоциироваться с мудростью[51].

Мы живем в период, когда разрыв между хронологическим и биологическим возрастом быстро меняется и социальные нормы едва успевают к этому адаптироваться. В видео, снятом организацией AARP (American Association of Retired People), молодых людей просили выполнять различные действия «так, как вы бы ожидали их увидеть от старика»[52]. Когда затем на видео показывались настоящие пожилые люди, разрыв между их фактическим поведением и стереотипами, на которые были настроены молодые участники эксперимента, оказался поразительным. В мире, где средний возраст участников рок-группы Rolling Stones на 15 лет больше, чем средний возраст членов Верховного суда США, наши социальные нормы действительно требуют быстрого обновления.

Устаревший характер существующих социальных норм о возрасте вызывает серьезные проблемы на современном рынке труда. Как мы обсудим в главе 6 (Что на повестке дня у бизнеса), во многих компаниях существует негласное убеждение, что люди в возрасте от 50 до 60 лет менее продуктивны и способны к обучению, чем молодые сотрудники. При более долгой жизни и карьере необходимо срочно пересмотреть этот стереотип и обратить внимание, что разные люди стареют очень по-разному. Отказ от этого не позволит обществу реализовать возможности и выгоды, которые долголетие приносит в том числе и бизнесу.

Помните, что возрастные стереотипы – это предубеждение не просто против других, но и против вашего собственного будущего «я». Такой подход неизбежно ограничивает ваши долгосрочные возможности и разнообразие ваших возможных «я». Вы можете представить себе, что разговариваете с самим собой в возрасте 80 лет, или практиковать независящие от возраста принципы выбора друзей и знакомых. Проводить время с людьми другого возраста помогает вам создать такую биографию, которая тесно связывает вас с будущим «я».

Переосмысление понятия «время»

По мере увеличения продолжительности здоровой и активной жизни впереди у нас будет больше времени. Воспользуемся ли мы этими преимуществами, будет зависеть от наших представлений о времени и желания их переосмыслить, если возникнет такая необходимость.

Будущее

Взглянуть на время можно, например, так, как показано на рис. 3.3. Вы можете вообразить себя стоящим на вершине холма (настоящее) и видеть впереди себя будущее, а позади – прошлое. В таком ракурсе непосредственно переживаемое настоящее на вершине холма всегда кажется больше и заметнее любого другого момента времени, в прошлом или будущем. Чем дальше от нас находится тот или иной промежуток времени, чем дальше вы смотрите с вершины вниз, тем мельче представляется нам этот промежуток и тем менее четкими выглядят детали. Ваше внимание сосредоточено там, где вы сейчас находитесь, и, возможно, на последующих шагах, которые вы предпримете.

Рис. 3.3 позволяет понять эффект, который экономисты-психологи называют «предвзятым отношением к настоящему»[53]. В частности, это явление заставляет человека сосредоточиться на показателях и событиях, наиболее близких к настоящему времени, включая экономические и финансовые аспекты жизни, такие как заработная плата и карьера.

Альтернативный способ взглянуть на время – представить, что вы смотрите на него с высоты птичьего полета. Теперь для вас больше нет холмов и низин, вся местность внизу выглядит плоской. Из такой перспективы каждая часть ландшафта (как в прошлом, так и в настоящем или будущем) выглядит одинаковой по размерам и представляется важной в равной степени (рис. 3.4). Представьте, как будто вы смотрите вниз на огромный календарь в виде постера – каждый прямоугольник представляет собой те или иные моменты времени, дни и годы, причем расположены они не в виде бесконечной прямой линии, а именно так, как на календаре – рядом друг с другом.

С учетом долголетия такой взгляд на время имеет большое преимущество: в нем больше внимания уделяется возможным «я» и, таким образом, возникает стимул для инвестирования в различные варианты будущего. Например, в перспективе можно было бы запланировать себе свободный от работы год, чтобы провести больше времени с детьми или научиться чему-то новому. Чем дольше вы проживете, тем больше у вас будущего, и поэтому необходимо наполнить его смыслом при выборе жизненной стратегии. Другими словами, будьте готовы набраться терпения и меньше сбрасывать будущее со счетов[54].

Взгляд на время с высоты птичьего полета имеет глубокие последствия для того, как мы принимаем решения о распределении своего времени – в течение недели, года или даже всей жизни в целом[55]. Он позволяет лучше увидеть связи между нашими действиями в разные моменты времени и подчеркивает существование отдаленных последствий принимаемых сегодня решений. Действия, которые рассчитываются не только с учетом требований сегодняшнего дня, но направлены на перспективу, повышают шансы на успех в будущем.

Магия сложных процентов

Широкие жизненные интересы позволяют нам эффективно воспользоваться преимуществами вложения денег под сложные проценты. Эта тема может показаться довольно скучной, но учитывая, что даже Альберт Эйнштейн назвал это финансовое явление восьмым чудом света, стоит все же потратить немного времени на понимание его возможной роли в нашей жизни.

Давайте сначала подумаем о магии сложных процентов с финансовой точки зрения. Представьте себе, что в возрасте 20 лет вы вкладываете $100 под 4 % годовых. К тому времени, когда вам исполнится 50 лет, первоначальные инвестиции вырастут до $324, а в 70 лет сумма достигнет $711. Теперь вообразим, что вместо того, чтобы начать инвестировать в 20 лет, вы откладываете это на потом – скажем, до 40 лет. Чтобы получить к 50 годам те же $324, вам в 40 лет нужно будет вместо $100 инвестировать $219. Если же вы начнете инвестирование в возрасте 50 лет, вам нужно будет инвестировать $324, чтобы к 70 получить $711. Чем дольше ваши деньги хранятся в виде инвестиций, тем меньше приходится работать самим, поскольку за вас теперь это делают финансовые учреждения.

Принцип инвестирования под сложные проценты не ограничивается только деньгами. Существуют и другие формы вложений, которые со временем растут, причем с возрастающей скоростью – это, в первую очередь, инвестиции в ваши навыки, здоровье и отношения с людьми. Рассмотрим, например, инвестиции в приобретение новых знаний и навыков. Представьте, что вам 55 лет, и вы рассчитываете работать только до тех пор, пока вам не исполнится 65. В подобном случае отдача от инвестиций в обучение может показаться неоправданной. Но если вам все те же 55 лет, а работать вы планируете (или вынуждены) до 75, то ситуация становится иной: теперь у вас вдвое больше времени на то, чтобы инвестиции окупились, и выгода от них становится более ощутимой. То же самое относится и к инвестициям в здоровье и физическую форму. Если сейчас вам 60 лет, и вы ожидаете, что доживете до 100, то все, что вы вложите сейчас в здоровье и сохранение физической активности, за 40 лет принесет вам огромную отдачу в виде «сложных процентов». При отметке всего лишь до 70 лет эти дивиденды не будут столь высоки (хотя это еще не причина не заботиться о своем здоровье, хотя бы и с расчетом на 10 лет).

Настоящее

Наши решения о дальнейшем распределении времени относятся к будущему, однако принимаются они в настоящем. Путь вперед фактически построен на основе ежедневного выбора, который вы делаете здесь и сейчас, и эта бесконечная последовательность решений часто требует умения находить компромиссы.

Возможно, вам знакомо это чувство – вы просыпаетесь утром и не можете решить, за что взяться и как успеть сделать все запланированное на день. Иногда это просто невозможно, и вы сосредотачиваетесь на том, чтобы закончить некоторые дела сегодня, другие передвинуть на завтра, а остальные распределить по различным дням в будущем. Другими словами, вы находите компромисс между различными периодами времени и в процессе решаете, что важнее всего сейчас.

Трудно принимать разумные решения на будущее, когда мы чувствуем себя перегруженными сегодняшними проблемами. Эти узкие места встречаются особенно часто и оказываются наиболее трудными на втором этапе традиционной трехэтапной жизни. Трехступенчатое понимание нашей биографии (образование – работа – выход на пенсию) создает специфический и довольно жестко заданный подход к формированию компромиссов, рассчитанных на будущее. На первом этапе у вас, как правило, мало денег, но вы активно развиваете навыки, необходимые для создания успешной карьеры. На втором этапе у вас мало свободного времени, поскольку вы непрерывно трудитесь, чтобы финансово обеспечить себя после выхода на пенсию. На третьем этапе вы используете накопленные финансовые средства и наслаждаетесь отдыхом. Такой подход к жизни создает большие физические, нервные и эмоциональные нагрузки на этапе активной работы и продвижения по карьере. Существуют доказательства того, что интенсивная работа и отсутствие досуга на этом этапе приводят к многочисленным психологическим проблемам[56]. Более того, на этом этапе происходит конкуренция между различными видами деятельности – необходимо усердно трудиться, чтобы сделать успешную карьеру; требуется откладывать деньги на пенсию, содержать семью, воспитывать детей, ухаживать за пожилыми родителями, поддерживать отношения со старыми друзьями и оставить себе немного времени, чтобы подумать о смысле жизни.

В случае более долгой жизни у нас появляется возможность уменьшить нагрузку в молодом и среднем возрасте за счет перераспределения деятельности. Когда мы планируем основные виды деятельности (образование – работа – жизнь на пенсии) таким образом, чтобы они равномерно ложились на разные периоды жизни, мы существенно уменьшаем нагрузки, стрессы и компромиссы, сопровождающие самое активное время нашей деятельности. Это может означать, например, что образование становится для нас делом всей жизни, но в то же время интенсивность этого процесса снижается, поскольку он распадается на несколько периодов, которые можно объединить с менее нагруженными периодами. С другой стороны, время простоя – то, что мы имеем после выхода на пенсию, – может быть частично смещено и на более раннее время. Таким образом, например, мы станем проводить больше времени с детьми по мере их взросления или потратим часть молодых лет на путешествия или отдых. Эта стратегия перераспределения способна многое поменять к лучшему в нашей жизни: исследования показывают, что когда молодые и полные сил люди постоянно перегружают себя, то они испытывают стресс и чувствуют себя несчастными, но когда та же самая нагрузка перераспределяется равномерно на длительный срок, они чувствуют себя намного бодрее и счастливее[57].

На первый взгляд, перераспределение занятости не выглядит особенно сложной задачей. В реальности, однако, сделать это удается далеко не всем. Как мы покажем ниже, одно из самых серьезных препятствий на пути к рациональному планированию времени создают для нас корпоративные системы, которые с большим неодобрением относятся к попыткам людей рационализировать свою занятость и даже наказывают их за это. Однако во многом мы и сами мешаем в этом процессе из-за собственного слишком узкого взгляда на время.

Изменение традиционного подхода к работе со временем может оказаться трудной задачей для любого человека. Кроме того, бывают обстоятельства, когда желание сосредоточиться только на настоящем преобладает у нас по сугубо внешним причинам. Когда наступает очередной срок выплаты денег за аренду жилья, а до зарплаты остается еще целая неделя, заглядывать в будущее выглядит непрактичным или безответственным подходом к жизни. Именно это ощущает Эстель, которая финансово содержит двоих детей. Она понимает, что образование, которое могла бы получить в колледже, в дальнейшем принесло бы ей немало дивидендов, и чувствует все недостатки того, что начала работать в 16 лет сразу после окончания школы с минимумом профессиональной квалификации. Она хотела бы стать косметологом и мечтает о том, что однажды сможет открыть свой собственный салон красоты. Но пока – это всего лишь планы на будущее, в то время как настоящее требует внимания прямо сейчас – Эстель необходимо заработать достаточно денег на оплату счетов и на заботу о детях. К тому же иногда ей выпадают дополнительные часы работы в доме престарелых, и, значит, нужно найти время на вечернее дежурство. Для Эстель время – очень скудный ресурс, и его дефицит может повлиять на то, какие она примет решения относительно своего настоящего и будущего.

Как показали в совместной работе экономист из Гарварда Сендхил Малленатан и психолог из Принстона Эльдар Шафир,[58] когда того или иного ресурса остро не хватает, для человека задача изыскать его становится доминирующей в мышлении и поведении и превращается в самую главную проблему, которую необходимо решить как можно быстрее. В результате люди под давлением обстоятельств принимают неудачные решения, которые могут им дорого обойтись в долгосрочной перспективе. Беспокойство Эстель по поводу денег и сопутствующее этим тревогам сужение интересов неизбежно усложняет принятие решений. Наша героиня с большей вероятностью будет сосредоточена только на тех непосредственных проблемах, с которыми сталкивается в настоящем, что может привести к принятию неверных решений, последствия которых будут сопровождать ее в будущем. Например, она все чаще пользуется краткосрочными займами до зарплаты, хотя проценты по таким займам являются грабительскими.

Лучшим противоядием, спасающим от текущих проблем, является создание запаса ресурсов, который в тяжелые времена позволяет избежать дефицита и сдерживает влияние материальной обеспеченности на принятие решений. Этот запас средств может принимать различные формы. Например, его роль часто выполняют финансовые сбережения, которыми можно воспользоваться при необходимости. Другой формой может быть наличие свободного времени на регулярной основе или приобретение дополнительных навыков, которые могут быть полезны как в настоящем, так и в будущем, или даже определенный уровень физической подготовки. Есть немало способов обеспечить себе финансовый, временной, ценностный или психологический буфер на случай ухудшения обстоятельств. Любой из этих приемов предотвратит острый дефицит и позволит вам принимать взвешенные решения, касающееся будущего.

Во многих случаях имеет смысл подумать и о выработке некоторых полезных привычек, выполняющихся автоматически. С их помощью вы настроите свою жизнь таким образом, чтобы правильное решение не требовало от вас времени и размышлений. Например, это может означать, что каждый раз, когда вы платите арендную плату, вы кладете дополнительные $5 в копилку, или каждую неделю вы планируете так, чтобы во вторник после обеда у вас не было никаких встреч или заседаний, отвлекающих вас от чего-то реально важного. В эру всеобщего долголетия формирование таких привычек уже в раннем возрасте обеспечивает хорошую основу для подготовки к изменчивому будущему.

Рабочая колея

Одним из самых сложных, но потенциально самых вдохновляющих аспектов перехода от трехэтапного взгляда на жизнь к более гибкому ее пониманию, является овладение навыками выработки компромиссов между временем, потраченным на работу, и временем, предназначенным для отдыха и досуга. На втором этапе трехэтапной жизни, как мы уже отмечали, в человеческой жизни до сих пор доминирует работа. Но поскольку сейчас люди живут все дольше и имеют все больше лет в запасе, то нам следует озаботиться тем, как в полной мере использовать эти дополнительные годы. В частности, это означает, что иногда вы можете, более того, должны поменять работу на досуг. В этом вам могут, конечно, препятствовать жесткие корпоративные практики, но прежде, чем говорить о них, следует помнить, что и ваша собственная чрезмерная замкнутость на важности работы нередко оказывается серьезно помехой на этом пути.

На конференции «Будущее работы», состоявшейся в 2016 году в Кембриджском университете, мы были поражены одним замечанием, сделанным по этому поводу Бренданом Берчеллом из Школы судей (Judge Business School): «Когда вы покупаете пачку парацетамола в аптеке, вы можете легко прочесть на упаковке, сколько таблеток вам нужно принять, чтобы почувствовать себя лучше. Однако, в том, что касается оплачиваемой работы, ни одно исследование пока что не выявило, сколько вам нужно работать, чтобы почувствовать себя счастливым в жизни. Может оказаться, что работать требуется намного меньше, чем мы привыкли сейчас, возможно, всего лишь от 8 до 15 часов в неделю»[59].

Исторически самые богатые члены общества, праздный класс, работали значительно меньше, чем люди с более низкой оплатой труда[60]. Теперь же ситуация в корне изменилась: те, кто получают больше денег, работают тоже дольше всех – они, по сути, обменивают свой досуг на деньги. Почему это произошло? Не исключено, что когда людям за каждый час их работы выплачивают действительно большие деньги, то любой момент, не потраченный на работу, выглядит как потеря значительной суммы. С другой стороны, за высокооплачиваемые рабочие места существует очень высокая конкуренция и, следовательно, люди, занятые на них, более склонны к презентизму – они считают необходимым каждую минуту подтверждать свою продуктивность, чтобы их не оттеснили конкуренты. Наконец, есть и люди, которые находят эту высокооплачиваемую работу более приятной и значимой, и поэтому предпочитают не замечать менее приятных задач и полностью сосредоточиться на рабочей деятельности. Наконец, снижение (в США) налоговых ставок для высокооплачиваемых рабочих мест сделало работу на таких позициях финансово еще более выгодной.

Но это предпочтение высоких доходов сегодня перспективам будущего имеет глубокие последствия – особенно велика здесь опасность переутомления и прогрессирующая неспособность перераспределить свободное время с середины жизни на более поздние сроки. Эти последствия необходимо учитывать, поскольку переутомление, по свидетельствам все растущего числа исследований, очень негативно влияет на здоровье, в то время как периоды восстановления оказывают на него положительное воздействие.

Поскольку мы живем все дольше, наша карьера тоже становится длиннее, и это дает возможности для создания компромиссов между временем, затраченным на работу, и временем, которое мы проводим с семьей или на отдыхе. Чтобы проиллюстрировать возникающие при этом дилеммы, приведем вопрос, который задали Хэл Хершфилд и его коллеги из Калифорнийского университета 4000 людей: «Представьте, что вы – профессор университета, приглашенный для проведения семинара на выходных за пределами штата. Но у вас дома есть новорожденный ребенок, девочка, которой всего три месяца от роду. Плата, которую вы получите за проведение семинара, компенсирует расходы по уходу за ребенком, с другой стороны, вы не сможете проводить выходные со своим ребенком. Как бы вы поступили?»[61]

Здесь мы видим компромисс между работой, свободным временем и семьей. Как бы вы сами решили эту дилемму? Ясно, что стоимость денег измерить нетрудно, гораздо труднее оценить стоимость времени, потерянного всей семьей из-за дополнительной работы. Если это время действительно значит для вас много, то перспектива более долгой жизни дает возможность взглянуть на возможный компромисс под другим углом – ценность времени, проведенного с младенцем, приобретает гораздо большую значимость. Действительно, как отмечает Хершфилд, «до того, как ребенок пойдет в детский сад, осталось всего 222 выходных, а потом уютные часы семейной жизни уступят место вылазкам на машине в гости к друзьям»[62]. По мере того, как мы продвигаемся в карьере, компромиссы даются нам все сложнее. Количество выходных, которые вы можете провести с ребенком, не увеличивается, зато количество выездной работы, встреч и конференций будет только расти. Таким образом, проводить время с ребенком, пока существует такая возможность, куда более ценно, чем работать по выходным, ведь у вас еще будет много времени в дальнейшей жизни, чтобы посещать рабочие встречи или читать лекции на выезде. В формате «многоступенчатой» жизни основой для более качественного планирования времени станет именно переосмысление системы ценностей в том, как соотносятся друг с другом работа и жизнь в кругу семьи.

Переосмысление понятия «работа»

Одной из важнейших составляющих нашего жизненного нарратива есть и будет работа, включая наши рабочие места – нынешние и будущие. Мы очень часто ориентируемся в жизни именно на вопросы, связанные с работой, поскольку оплачиваемая занятость – это основное, что может удовлетворить большую часть базовых потребностей человека, дать ему ресурсы для обеспечения хорошего уровня жизни. Тем не менее, для многих из нас работа играет и другую важнейшую роль: она формирует нашу индивидуальность и создает большую часть контекста повседневной жизни. Это во многом дает нам чувство идентичности, однако в настоящее время развитие технологии в корне разрушает наши привычные представления о работе и рабочих местах.

У Тома по поводу своей работы все время возникают смешанные чувства. С одной стороны, она дает ему стабильный и вполне приемлемый доход; более того, ему нравится быть в дороге, нравится близкое общение с коллегами, которое возникает у водителей, и даже сама рутина жизни дальнобойщика. Все это хорошо, однако в дальних поездках он скучает по семье и переживает за своих стареющих родителей. Как и многие его коллеги – водители грузовиков, Том приобрел к своим 40 годам избыточный вес, что стало результатом сидячей работы и слишком большого количества остановок в закусочных; врач предупреждает Тома о возможных рисках диабета. С возрастом Тому становится трудно отдыхать во время поездок, ему не спится по ночам, а долгое пребывание в сидячей позе начинает сказываться на его физическом состоянии. Том надеялся на пенсию достаточных размеров, чтобы жить без забот в старости, но недавно он услышал, что профсоюз, где он состоит, сократил размеры пенсий на 30 %, чтобы сохранить устойчивость всей пенсионной системы внутри профсоюза.

На противоположной стороне Земли, в Сиднее, у заведующей бухгалтерским отделом Инь возникли проблемы похуже. Да что уж тут – она просто в ярости от того, что фирма, в которой она работала большую часть жизни, решила ее уволить по сокращению. Без работы и друзей, которых Инь там приобрела за долгие годы, ей будет очень тоскливо; разумеется, теперь ей потребуется искать другой источник дохода. Одна из причин, по которой Инь увольняют, – крупные инвестиции, которые фирма вложила в бухгалтерское программное обеспечение. Новые компьютерные системы способны обрабатывать 1000 налоговых деклараций буквально за миллисекунды – а если бы этим вручную занималась сама Инь, то ей потребовалось на такой объем работы несколько недель, которые фирма должна была бы хорошо оплатить. Теперь ее работодатели собираются сэкономить на ручном труде.

Мы не первые люди в истории, которые беспокоятся о том, что новые технологии изменят нашу работу, чтобы не сказать – отнимут ее. В ответ на это любой учебник по экономике скажет, что исторически новые технологии всегда в итоге приводили к повышению уровня жизни и не создавали безработицу, а наоборот, позволяли бороться с ней. Однако просто сидеть и надеяться, что то же самое произойдет и сейчас, опасно. Влияние технологий на рабочие места – сложный процесс, и мы не можем просто посмотреть на историю и сразу предсказать, как будет складываться жизнь в следующую пару десятилетий.

Экономический разрыв Энгельса

Том и Инь не одиноки в своих проблемах – все, что с ними происходит, является частью сегодняшних колоссальных трансформаций, захватывающих суть понятия работы. Чтобы оценить масштабность этих проблем, приведем лишь один прогноз, согласно которому к 2030 году от 75 до 375 миллионам человек потребуется сменить профессию и освоить новые навыки; это составляет 14 % от общего числа трудоспособных людей[63].

Влияние столь обширных трансформаций на жизнь людей можно осознать на примере промышленной революции конца XVIII – начала XIX веков в Великобритании. По этому поводу экономист, нобелевский лауреат Пол Кругман заметил: «Механизация в конечном итоге, то есть через пару поколений, привела к значительному повышению уровня жизни в Великобритании. Но далеко не ясно, получали ли обычные рабочие какие-либо выгоды на ранних этапах промышленной революции; многие из них, во всяком случае, сильно пострадали от этого процесса»[64]. Обратите внимание на указанные временные рамки – пара поколений. Это тот промежуток времени, необходимый для стабилизации, который историк экономики Боб Аллен назвал «экономическим разрывом Энгельса». Суть явления состоит в том, что в течение первой половины промышленной революции, несмотря на рост производительности, заработная плата работников не повышалась, и неравенство между доходами разных социальных групп из-за этого увеличилось. Однако во время промышленной революции серьезные проблемы возникли не только у тех, кто потерял работу[65].

Уже есть признаки того, что нечто подобное происходит и во время нынешнего переходного периода. Возьмем, например, ту долю экономики, которая формирует выплаты заработной платы. В США этот показатель постоянно снижался примерно с 65 % в начале 1990-х годов до примерно 60 % в 2018 году. Могут показаться незначительным уменьшением эти 5 %, однако с исторической точки зрения – это большой сдвиг. Доход, который раньше получали работники, теперь получают владельцы фирм, использующих или производящих машины, а также разработчики программного обеспечения, которые заменили работников; и, наконец, работники, обладающие именно теми навыками, которые попали в резонанс с современными технологиями. Забегая вперед, можно с большой вероятностью предположить – если Том не потеряет работу водителя грузовика, его заработная плата, возможно, уменьшится. Соответствующую разницу вместо Тома будут выплачивать производителям автономных грузовиков, а также инженерам-программистам, которых нанимают для разработки программ беспилотного управления.

Другими словами, можно ожидать, что в результате преобразования рабочего процесса искусственным интеллектом и робототехникой не только потеряют работу те 14 % работников, чьи рабочие места физически исчезнут, но и остальные 86 % работоспособного населения тоже будут переживать непростые времена. Они уже сейчас опасаются, что могут потерять работу по тем или иным причинам, в то время как у других, вероятно, упадет заработная плата. Проблемы, связанные с работой, могут оказаться гораздо глубже, чем просто вопрос о том, потеряете вы ее или нет. Чтобы понять характер этих проблем, давайте рассмотрим поподробнее, какие перспективы ожидают в будущем Тома.

Том перед лицом дилеммы

Том – один из четырех миллионов человек в США, работающих профессиональными водителями. В результате массовой оцифровки данных, экспоненциального увеличения вычислительной мощности компьютеров и улучшения программных алгоритмов автономные транспортные средства постепенно становятся реальностью, и это заставляет Тома опасаться за свою работу. Но если мы рассмотрим ситуацию Тома более внимательно, то увидим, что технологии, рабочие места, рынки труда и демография взаимодействуют значительно более сложным образом. Это затрудняет проведение прямой линии между автоматизацией и потерей рабочих мест.

Большинство рынков труда (например, среди водителей грузовиков) каждый год серьезно обновляются, однако это не обязательно приводит к росту безработицы. Средства массовой информации уделяют большое внимание уровню безработицы, и значительно меньше внимания – числу новых рабочих мест, которые создаются каждый год, а также числу рабочих мест, которые исчезают либо в результате увольнений, либо из-за ухода работников. Более пристальный взгляд на общие данные по рабочей силе США за 2018 год дает нам представление о том, насколько значительным является оборот рынка труда. В этом году было трудоустроено 149 миллионов человек и создано 68,9 миллиона новых рабочих мест, и только 66,1 миллиона рабочих мест было закрыто[66]. Из этой статистики становится понятно, что исчезновение рабочих мест не ведет автоматически к росту безработицы.

Точно такая же закономерность существует и в отрасли, где трудится Том. В транспортном секторе общее ежегодное увольнение (то есть, когда люди уходят с работы по собственному желанию или в связи с увольнением) составляет примерно 40 % от числа занятых. Это показывает ситуацию с иной стороны – главная проблема для транспортных компаний заключается как раз в том, что они не могут набирать и удерживать достаточное количество водителей. В настоящее время здесь существует дефицит в 50 000 водителей как минимум[67], и ожидается, что к 2024 году этот показатель возрастет до 175 000 потенциальных незанятых вакансий. Причин существования этого дефицита много, но отчасти он является следствием демографии, то есть того, что наше общество стареет. Том, которому 40 лет, еще сравнительно молод для отрасли, где лишь менее 20 % водителей моложе 35 лет. Поскольку большая группа шоферов, кому уже за 50 и 60 лет, приближается к моменту выхода на пенсию, сектору грузовых перевозок потребуется около миллиона новых водителей, чтобы не отставать от спроса.

Если посмотреть на проблемы Тома с этой точки зрения, то оказывается, что общие цифры потери рабочих мест от автоматизации завышены. Это особенно актуально для таких стран, как Китай и Япония, где, согласно прогнозам, численность населения трудоспособного возраста сократится в течение следующих трех десятилетий, соответственно, на 300 и 32 миллиона человек. В подобных случаях, при сокращении рабочей силы относительно потребностей рынка, роботы не смогут занять нишу живых работников достаточно длительное время.

Тем не менее, чтобы по-настоящему понять влияние машин на вашу нынешнюю или будущую работу, необходимо научиться различать саму работу и задачи, ее составляющие. Современные машины могут выполнять только конкретные задачи, работа же состоит из множества действий. Следовательно, подвержена ли ваша работа риску «захвата роботами», во многом зависит от того, какие задачи вы выполняете и сколько из них будут в скором времени автоматизированы. Первоначально исследователи, изучавшие потерю работы из-за автоматизации, предполагали, что работа состоит из сравнительного небольшого набора определенных задач. Это привело к сильно завышенным оценкам числа рабочих мест, стабильность которых будет затронута введением машин. На самом же деле большинство рабочих мест состоит из большого числа видов деятельности или задач[68]. Подумайте, например, о своей или о нашей работе. Наша работа включает написание книг и научных статей, рецензирование статей коллег, выступление на конференциях и семинарах, подготовку и презентацию лекций, оценку работ учащихся, а также посещение того или иного количества собраний, встреч и других коллективных мероприятий.

Это различие между работой и конкретными задачами чрезвычайно значимо, потому что, хотя машины наверняка заменят многие виды деятельности, связанные с работой Тома, маловероятно, что они заменят все. В нашем случае мы рассчитываем на то, что искусственный интеллект поможет нам быстрее и объективнее оценивать работы студентов или готовить и даже демонстрировать наши лекции и выступления. Поскольку эти отдельные задачи точно будут автоматизированы, набор задач, из которых состоит наша работа, изменится, также сместится ее фокус. Например, оценка студенческих курсовых станет занимать меньше времени, и правление Лондонской бизнес-школы может взамен потребовать от своих преподавателей большего объема исследований и статей в год и, возможно, большей активности при участии в заседаниях.

Что касается Тома, то современные автономные транспортные средства испытывают (и, вероятно, еще долго будут испытывать) почти непреодолимые трудности при вождении в городах, а также на трассе при неблагоприятных погодных условиях или в непредсказуемой ситуации. Следовательно, автоматизация может привести к тому, что Том больше не будет водить грузовики по шоссе, однако проезд по городам или сложной местности все равно останется прерогативой людей-водителей. Кроме того, в начале и в конце маршрута всегда будут оставаться задачи, которые даже автоматизированный грузовик выполнить не может – здесь опять открывается удобная ниша для водителей. Даже в том, маловероятном, случае, если машины смогут выполнить все текущие задачи Тома, полная автоматизация в отрасли произойдет очень нескоро из-за множества правовых и нормативных вопросов, а также осложнений, связанных с культурным признанием искусственного интеллекта и политически мотивированным давлением правительства, направленным на защиту рабочих мест. Хотя уже начались испытания автономных грузовиков на трассах между Техасом и Калифорнией, эти машины могут работать только на шоссе и даже требуют контролирующего участия водителей.

Трудно предсказать, когда и как именно будут внедрены автономные транспортные средства, поскольку это во многом зависит от того, будут ли автомобили частично или полностью беспилотными. Судя по всему, частичная автоматизация в краткосрочной и среднесрочной перспективе вероятна, и это означает, что Том сможет (или должен будет) в итоге работать в качестве второго пилота или «виртуального водителя», контролирующего движение из единого центра управления. Водители грузовиков из поколения Тома, скорее всего, не будут заменены искусственным интеллектом, им предложат работать в сотрудничестве.

Мы считаем, что конкретно у Тома работа сохранится на всю жизнь. Но смысл того, что значит быть водителем грузовика, изменится, поэтому Тому придется сменить тип занятости и пережить в связи с этим период кризиса, что, безусловно, повлияет на его биографию и поставит его перед альтернативой. Изменения в характере работы могут повлиять и на его заработную плату, которая станет ниже, если его роль и выполняемые им задачи посчитают менее ценными с точки зрения бизнеса. И чем больше его будущая работа окажется похожей на то, что он делает сейчас, но со значительным участием новых технологий, тем меньше он будет зарабатывать. Но возможен и альтернативный вариант – например, он станет оператором очень сложной машины, набитой электронными системами. Такая работа, очевидно, будет рассматриваться как более ценная для бизнеса, чем нынешняя, и тогда Том станет получать больше.

Как же теперь следует поступить Тому? Один из вариантов – продолжать работать водителем. Согласно схеме, показанной ранее на рис. 3.1, его будущая жизнь в этом случае будет двигаться по прямой от места, в котором он сейчас находится. Однако Том может пойти и другим путем – принять решение о переквалификации и благодаря новым знаниям и навыкам воспользоваться преимуществами расширяющейся индустрии автономных грузовиков, которая будет нуждаться в специально обученных механиках для их обслуживания. У Тома есть еще ряд возможностей: в частности, он может подать заявку на должность сотрудника склада, где работают многие его друзья, и где он тоже приобретет новые навыки и опыт. В конечном счете, путь, который Том выберет сейчас, приведет его к различным будущим платформам, изменит его биографию и реализует одно или несколько из его возможных «я».

Но какой выбор окажется для Тома оптимальным, и чего хочет он сам? Сейчас Том предпочел бы остаться дальнобойщиком, а не работать на складе, – он хочет остаться на пути, по которому уже идет. Он может, в принципе, представить себя и автомехаником, но его беспокоит вопрос: сможет ли он изучить незнакомую ему профессию и заплатить за приобретение новой квалификации? Это более инновационный путь, но он связан с рисками. Поскольку Том постоянно заглядывает вперед, то немного понимает размер и глубину автоматизации и может представить, что, оставаясь дальнобойщиком, он закрывает себе пути к будущему. Если его уволят через пять лет, когда автоматизация распространится шире, то, возможно, ему не по силам будет найти другой вариант профессионального заработка, и вряд ли тогда он сможет освоить квалификацию и опыт для работы в сервисном центре.

Эти весьма жесткие сценарии ставят Тома перед серьезными проблемами, потому что они лишают его возможности планировать и готовиться, сужая спектр будущих вариантов. Если Том хочет сделать что-то новое, нужно начинать как можно раньше, потому что люди, которые рано выстраивают карьеру, как правило, получают наибольшую выгоду. Наконец, Тому следует считаться и с тем, что его нынешние действия или бездействие окажут большое влияние на следующие этапы жизни. Это означает, что сейчас ему нужно получить подробное представление о том, к чему могут привести его сегодняшние решения.

Что станет с рабочими местами в будущем?

Пример Тома, работающего водителем грузовика, раскрывает многие проблемы того, как технологии влияют на рынок труда. Но что ожидать другим людям?

Учитывая сложность оценки влияния технологий на рабочие места, неудивительно, что сейчас не существует единого мнения о том, как именно будет выглядеть наша занятость в будущем. Работа, проведенная Исследовательским центром Пью[69], показала: мнение о том, что машины займут больше рабочих мест, чем создадут, и противоположной точкой зрения разделились между экспертами в соотношении 52:48 %[70]. В целом, у специалистов в области технологии преобладают пессимистичные прогнозы в отношении влияния на рабочие места, поскольку они больше обращают внимание на то, насколько быстро развивается искусственный интеллект и насколько велик его потенциал в захвате рабочих мест. Экономисты настроены более оптимистично: они отмечают, что технологии никогда ранее не создавали массовую безработицу, и считают, что эксперты-технологи преувеличивают перспективы реализации автоматизации на рентабельной основе. Кроме того, экономисты утверждают, что увидеть перспективу уничтожения и захвата рабочих мест довольно легко, гораздо труднее – предвидеть появление новых рабочих мест, которые будут созданы благодаря новым технологиям, рынкам и новым продуктам.

Для более глубокого понимания взаимодействия между технологиями и рынком труда будет полезно обратиться к подходу, разработанному Дароном Асемоглу из Массачусетского технологического института и Паскуалем Рестрепо из Бостонского университета[71]. Эти ученые полагают, что на отдельные рабочие места и более широкий рынок рабочей силы заметно влияет «эффект смещения». Поскольку автоматизация заменяет людей на выполнении определенных задач, фирмам в дальнейшем потребуется меньше работников. Чтобы понять, что это означает для вашей собственной профессии, вы должны рассмотреть потенциальный размер и профиль такого смещения. Чем больше в вашей работе рутинных задач, тем больше риск ее потерять при автоматизации. Например, в нашей работе есть простые рутинные задачи (такие как оценивание студенческих работ и создание слайдов для презентаций), но также и сложные задачи (скажем, разработка гипотез, руководство докторантскими исследованиями и т. п.). Хотя каждая работа имеет уникальное сочетание рутинных и сложных задач, исследования показывают, что в целом, по всему рынку труда, около половины задач, существующих на различных рабочих местах, являются рутинными и, следовательно, относительно простыми для автоматизации[72]. Однако лишь около 5 % рабочих мест состоит из такого набора операций и действий, где 90–100 % задач могут быть целиком автоматизированы. Это помогает объяснить, почему в прошлом автоматизация вытеснила относительно мало рабочих мест. С 1950-х годов только одна из 270 профессий, перечисленных в переписи населения США, была полностью исключена в результате автоматизации – это оператор[73] лифта[74].

Хотя большинство рабочих мест не годится для полной автоматизации, многие из них (около 60 %) содержат около трети задач, которые легко автоматизировать. Например, потенциал для автоматизации задач очень высок в гостиничном бизнесе и общественном питании (около 75 %). В сфере производства, транспорта, складирования и сельского хозяйства может быть автоматизировано около 60 % задач; а в розничной торговле и добыче полезных ископаемых эта доля составляет около половины. Впрочем, существуют и такие отрасли, где процент легко автоматизируемых задач значительно ниже. Речь идет об образовательном секторе, где обучение, наставничество и коучинг едва ли могут быть автоматизированы, поэтому доля уязвимых задач здесь составляет около 25 %. Похожая ситуация наблюдается в сфере управления (где также существуют задачи коучинга, наставничества и руководства), экспертных областях (юристы, консультанты и др.) и здравоохранения (медсестры, врачи общей практики, хирурги, специалисты различных направлений).

Когда вы размышляете о перспективах своей нынешней работы или той работы, которую вы хотели бы выполнять в будущем, приходится считаться с тем, что предсказать точный профиль автоматизации невозможно – везде есть слишком много неизвестных. Тем не менее, можно делать достаточно обоснованные предположения, если внимательно следить за изменениями и отмечать скорость, с которой разворачиваются эти процессы в вашей или близких к ней областях. В частности, следует иметь в виду существование четырех барьеров для автоматизации, которые могут воспрепятствовать потере рабочих мест под влиянием научно-технического прогресса. Первый – это число или доля задач в вашей работе, которые не являются рутинными. Он определяет (как мы только что указывали), насколько сложно в целом будет автоматизировать ваше рабочее место. Второй – наличие возможности перейти к преимущественному выполнению задач с более высокой добавленной стоимостью. Как правило, это задачи, которые находятся на более высоком уровне человеческой компетенции с точки зрения классификации Моравека и подразумевают эмпатию, создание и поддержание отношений, творчество, способность к суждениям и оцениванию. Вам необходимо разобраться, есть ли у вас достаточно шансов получить в свое распоряжение эти более гуманитарно-направленные задачи, исходя из имеющихся у вас сейчас навыков. Третий барьер – это условия работы. В частности, необходимость обеспечивать должный уровень безопасности или регулярно принимать чисто человеческие решения нередко оказывается серьезным препятствием для автоматизации. Четвертый барьер является сугубо экономическим: будет ли вообще эффективно автоматизировать вашу работу? Например, технология AlphaGo, которую мы описали выше, сама по себе очень впечатляет, однако ее реализация требует огромных затрат на вычислительные мощности. Важно не то, сможет ли машина выполнять вашу работу, а то, сможет ли она делать это дешевле, чем вы.

Скорость, с которой выполняемые вами задачи будут автоматизированы, зависит от того, насколько существенными окажутся эти барьеры в каждом конкретном случае. Если они вообще отсутствуют, вы можете ожидать, что автоматизация ощутимо скажется на вашем рабочем месте уже в ближайшие два-три года. Но помните: даже если препятствия непросто преодолеть, вы, вероятно, все равно столкнетесь с серьезными изменениями в том, что и как вы делаете на работе в ближайшие 10 лет.

Второй важный фактор в концепции, разработанной Дароном Асемоглу и Паскуалем Рестрепо, – это влияние роста производительности. Хотя автоматизация заменяет людей при выполнении некоторых задач, она одновременно помогает повысить продуктивность сотрудников и приносить более высокие прибыли работодателям, что побуждает фирмы нанимать дополнительную рабочую силу. Другими словами, внедрение технологий увеличивает занятость людей, а не создает безработицу. Например, после введения бухгалтерского программного обеспечения VisiCalc, в США было ликвидировано около 400 000 рабочих мест в различных отделах финансового учета, однако в тот же период в этой отрасли появилось 600 000 новых рабочих мест. Поскольку расчеты обходились теперь дешевле и делались быстрее, фирмы могли оперировать большими объемами данных и получать более надежные и полезные финансовые результаты – это повышало производительность на новых рабочих местах, ориентированных именно на анализ данных. Как следствие, за время «бухгалтерского кризиса» было нанято в полтора раза больше бухгалтеров, чем уволено. Точно так же после введения банкоматов количество рабочих мест для банковских операторов только увеличилось. Банкоматы освободили кассиров и их помощников от выполнения задач с низкой стоимостью (выдача наличных денег клиентам), и теперь у них стало больше времени для значительно более важных (и экономически ценных) функций, таких как помощь клиентам в решении сложных проблем и перекрестная продажа целого ряда банковских продуктов и услуг. Этот сдвиг в работе персонала в сторону более важных задач привел, в свою очередь, к тому, что деятельность банковских филиалов стала более продуктивной – и пришлось нанимать все большее число сотрудников[75].

Однако необходимо понимать, что, хотя повышение производительности оказывает положительное влияние на занятость на рынке труда в целом, оно неизбежно влечет за собой значительные изменения в характере работы, а также навыках, требуемых для участия в технологическом сдвиге. Не каждый банковский кассир мог стать менеджером по работе с клиентами, и не каждый бывший бухгалтер сделался аналитиком финансовых данных.

Из-за того что автоматизация увеличивает производительность труда, некоторые из новых сотрудников станут получать более высокую заработную плату. Например, планировщик работы Тома теперь имеет ученую степень в области анализа данных и получает зарплату намного большую, чем его предшественник, поскольку его функции выросли в значимости – от простого планирования маршрутов к оптимизации перевозок. Обязанности менеджера, под чьим руководством работала Инь, сильно расширились по мере консолидации департамента и, как следствие, ее зарплата тоже существенно выросла. Те люди, которые решат повысить уровень компетенции, чтобы перевести свое рабочее место в область более прибыльных задач и отказаться от тех, которые все чаще становятся автоматизированными, очевидно, первыми получат выгоду от повышения заработной платы.

Третий и последний фактор в модели Асемоглу и Рестрепо – создание новых типов рабочих мест. Некоторые из них будут очень сложными по части выполнения задач. Сын Тома, вступивший во взрослую жизнь, серьезно интересуется технологиями, и его мечта – работать на самом острие искусственного интеллекта. В этой области, как и в робототехнике, появился целый ряд новых рабочих позиций: сын Тома мог бы подать заявление на роль «тренера» (так теперь в ИИ-бизнесе называют ученых, которые создают алгоритмы для обучения программ искусственного интеллекта), «толкователя» (коммуникационная деятельность, которая включает в себя общение с заинтересованными сторонами, объяснение алгоритмов, лежащих в основе решений, принимаемых искусственным интеллектом, и объяснение полученных результатов специалистам из других областей) или «сустейнера» (специалиста по ремонту, обслуживанию и развитию робототехники и систем искусственного интеллекта)[76]. И если вы еще сомневаетесь в масштабах этой новой волны рабочих мест, обратите внимание на исследование, проведенное в 2017 году Институтом глобальных проблем Маккензи. Согласно его результатам, к 2030 году в области цифровых технологий по всему миру может быть создано от 20 до 50 миллионов рабочих мест[77]. И, конечно, ошибочно было бы полагать, что все они появятся исключительно в ИТ-сфере. Чем больше времени уделяется попыткам замедлить старение и сделать старость более здоровой, тем больше будет спрос и на совершенно других специалистов, например, тренеров по фитнесу и учителей йоги. Кроме того, поскольку все больше людей ставят непрерывное обучение в центр своей системы приоритетов, все больше рабочих мест будет открываться для таких специалистов как преподаватели, консультанты в области профессиональной занятости и наставники. Современное общество готово платить все больше за развлечения, искусство и другие продукты, связанные с человеческим творчеством. Институт Маккензи прогнозирует, в частности, существенный рост спроса на работу в творческой сфере, что положительно повлияет на рабочие места художников, дизайнеров, артистов, журналистов и работников медиасферы. Это явление приобретает все более глобальные масштабы: уже к 2030 году спрос на творческие профессии должен вырасти в Китае на 85 %, а в Индии – на 58 %. Новые рабочие места появятся и в связи с многочисленными потребностями пожилых людей, доля которых растет по всему миру, а также в результате значительных инвестиций, сделанных за последние годы в возобновляемую энергию и адаптацию производства и бизнеса к экологическим изменениям.

Переход к гибкой карьере

Работа и карьера составляют основу нашей трудовой жизни – с течением времени они становятся основой планирования личной биографии человека. Поскольку сейчас принципы планирования смещаются от трехэтапного понимания жизненного пути к многоступенчатому, карьера людей приобретает все большую гибкость.

Более продолжительная карьера

Отчасти эта гибкость является следствием увеличения продолжительности активного трудового периода жизни. В своей первой книге «Принципы столетней жизни» мы произвели следующие расчеты. Если ожидаемая продолжительность вашей жизни оценивается в 100 лет, и вы тратите 10 % своей заработной платы на пенсионные отчисления, то для того, чтобы финансировать пенсию на остаток жизни в размере половины вашей зарплаты на последнем этапе работы, вам придется работать практически до 80 лет, а может быть, даже немного дольше[78]. Экономист Массачусетского технологического института Джим Потерба подсчитал, что на каждые дополнительные 10 лет жизни требуется семь лет работы для финансирования пожизненной пенсии (исходя из современных процентных ставок и уровня пенсий). Таким образом, опираясь на увеличение ожидаемой продолжительности жизни в Великобритании с 1981 года, нынешнее поколение 50-летних должно планировать карьеру, продолжающуюся до 68–72 лет.

Можно предположить, что государственная политика будет адаптироваться к увеличению продолжительности жизни путем постоянного увеличения пенсионного возраста в каждой конкретной стране. Это легко проследить на примере Великобритании, где в 1920-х годах пенсионный возраст для мужчин составлял 65, а для женщин – 60 лет, но в 1995 году правительство объявило о «сокращении гендерного разрыва», и возраст выхода на пенсию у женщин стал таким же, как у мужчин. В 2019 году правительство страны запланировало повысить пенсионный возраст до 68 лет в период с 2044 по 2046 год как для мужчин, так и для женщин. Более того, управление изменениями в Великобритании зашло настолько далеко, что здесь уже разработано руководство, описывающее, как будет изменяться в будущем пенсионный возраст по мере увеличения продолжительности жизни. В нем, в частности, утверждается следующее: пенсионный возраст не будут поднимать более чем на один год за десятилетие, а люди смогут рассчитывать на право получать пенсию, покрывающую треть их взрослой жизни.

Быстрое увеличение ожидаемой продолжительности жизни в Китае неизбежно приведет к существенным изменениям в пока еще очень низком пенсионном возрасте, который в настоящее время составляет 60 для мужчин, 55 для женщин, не занятых на производстве, и 50 лет для женщин-рабочих. Здесь уже существуют предложения увеличивать возраст выхода на пенсию на один год за каждые три года для женщин и на один год за каждые шесть лет – для мужчин. По нынешним прогнозам, к 2045 году возраст выхода на пенсию и для мужчин, и для женщин составит в Китае 65 лет. Законопроекты, связанные с повышением пенсионного возраста, тесно соседствуют с политикой и влияют на нее. В 2018 году правительство России приурочило объявление об увеличении государственного пенсионного возраста с 60 до 65 лет для мужчин и с 55 до 63 для женщин ко дню открытия Чемпионата мира по футболу в Москве. Последующий политический протест привел к рекордному падению рейтинга одобрения президента России Владимира Путина: 90 % граждан выступили (безрезультатно) против этой реформы.

Впрочем, поднятие государственного пенсионного возраста представляет собой лишь одну грань вопроса. На самом деле, многие люди уже давно предпочитают сами работать дольше, и сейчас их число только растет. Например, в Японии государственную пенсию можно получить в любом возрасте от 60 до 70 лет, однако, чем дольше человек продолжает работать в этот период, тем большую пенсию он получает в момент прекращения трудовой деятельности. Несмотря на все удобство этой схемы, более 30 % японцев в возрасте от 70 до 74 лет все еще продолжают работать, хотя ничто не мешает им уйти на покой. В США доля таких людей составляет 20 %, в Великобритании – чуть более 10 %, однако в обеих странах их доля постоянно растет. Работать после 70, а может быть – даже и после 80, в итоге, очевидно, станет нормой. К этому ведет и удлинение карьеры, и повышение ее гибкости.

Перспектива работать так долго может показаться пугающей, но в ней существует немало положительных сторон. На самом деле, есть доказательства того, что работа сохраняет здоровье. В случае, когда она не связана с физическим трудом, есть основания предполагать, что чем позже вы выходите на пенсию, тем дольше вы проживете в целом. Исследование, проведенное с участием почти трех тысяч людей, вышедших на пенсию в период между 1992 и 2010 годами, позволило подробно сравнить риск смерти для тех, кто вышел на пенсию в возрасте 65 лет, 67 лет, 70 лет и 72 года. Каждые два года прибавки трудового стажа давали соответствующей группе значительные шансы на более долгую жизнь по сравнению с теми, кто выходил на пенсию раньше. В частности, работа до 67 лет снижает риск смерти более чем на 20 %; работа до 70 снижает риск смерти в 70 лет на 44 % по сравнению с теми, кто перестал работать в 65; и работа до 72 лет приводит к снижению вероятности смерти в этом же возрасте на 56 %[79]. Положительное влияние более продолжительной работы может объяснить недавно возникшую тенденцию к стремлению работать как можно дольше. В Великобритании каждый четвертый человек, выходящий на пенсию в возрасте 65 лет, на самом деле продолжает работать еще в течение пяти лет[80] – это прекрасный пример экспериментаторства на пути к многоступенчатому пониманию жизни.

Более продолжительное время отдыха

Разумеется, не все годы более долгой жизни мы в конечном счете проведем на работе, – у нас будет и больше свободного времени. При трехэтапном понимании жизни досуг является прерогативой последней ее фазы, которую человек традиционно проводил на пенсии. Такой подход дает прекрасную возможность перераспределять эти дополнительные годы так, чтобы иметь возможность для длительного отдыха (год и больше) на протяжении всей жизни. Он может стать, например, частью переходного периода в среднем возрасте, или аналогичного перехода в возрасте около 65 лет перед продолжением допенсионной работы.

Перераспределение дополнительного свободного времени не обязательно должно выглядеть как долгие периоды вне работы (годы и месяцы): это может быть и сокращение рабочего дня, или трехдневные выходные, или более продолжительный годовой отпуск, или два отпуска в году. За всем этим стоит простая экономическая логика: поскольку технология повышает производительность человека, она делает каждый час работы более продуктивным и помогает повысить доход. В результате этого люди становятся богаче и хотят иметь больше благ, включая отдых[81]. Таким образом, благодаря «чудесам» роста производительности, люди потребляют больше, работают меньше, а уровень их жизни все равно повышается. Эта тенденция хорошо прослеживается в новой и новейшей истории. Например, в 1870 году средний гражданин Германии работал 68 часов в неделю, а средний американец – 62. К 2000 году этот показатель снизился до 41 и 43 часов соответственно[82]. Повышение производительности с течением времени привело и к сокращению продолжительности рабочей недели.

Если искусственный интеллект и робототехника будут иметь такое же влияние на нашу жизнь, как и предыдущие технологии, то, опираясь на подобные закономерности, можно предположить: через некоторое время мы перейдем на четырехдневную рабочую неделю с тремя выходными. Уже существуют некоторые компании, сделавшие такую рабочую неделю нормой – это связано с повышением производительности труда и благосостояния сотрудников[83]. На данный момент в подобной стратегии, очевидно, смогут преуспеть только фирмы с наиболее гибким рабочим графиком, однако с ростом числа таких компаний в предстоящие десятилетия этот подход может постепенно стать обычной практикой.

В самых утопических представлениях о ведущей роли научно-технического прогресса производительность и самостоятельность машин вырастет настолько, что людям больше не потребуется работать ради денег, и открываются широкие возможности для сколь угодно продолжительного отдыха. Эрик Бринолфссон из Массачусетского технологического института называет подобное утопическое общество «Афинами компьютерной эры» («Digital Athens»), имея в виду интеллектуальный расцвет древнегреческих Афин, когда рабский труд освобождал граждан полиса от необходимости трудиться, в результате чего здесь родилось немало великих мыслителей масштабов Сократа, Аристотеля и Платона, которые могли посвятить все свое время размышлениям над глубокими философскими проблемами. В мире интеллектуальных машин именно «механические рабы» – роботы – были бы способны освободить людей от тяжелой работы, позволяя им преследовать собственные интересы и следовать своим увлечениям, то есть по сути – самостоятельно заниматься более осмысленными и увлекательными вещами, от искусства до волонтерства. Конечно, в этом случае перед нами предстанет уже совсем другой мир, который сейчас выглядит фантазией. Но даже если общество не достигнет уровня такого утопического государства, нам все равно представляется возможность иметь куда больше свободного времени, чем предыдущим поколениям.

Больше возможностей для альтернативной занятости

В настоящее время ведущей концепцией является работа на полную ставку: в обмен на большую занятость нам гарантировались стабильность рабочего места и отсутствие резких изменений в занятости. В рамках этой схемы люди предоставляют свои трудовые услуги и получают деньги и определенные социальные льготы. Работа на полную ставку, по-видимому, еще долго будет оставаться распространенной формой, однако в условиях более гибкой карьеры было бы разумно предположить, что многие люди на определенных этапах своей биографии захотят (или будут вынуждены) попробовать альтернативные варианты, включая и случайный заработок. Он даст возможность получить дополнительные деньги, станет частью занятости во время переходных периодов, шансом преодолеть возрастную дискриминацию, существующую в целом ряде корпораций, или даже подработкой на пенсии – в любом случае следует ожидать, что в какие-то моменты своей жизни вы столкнетесь с альтернативной занятостью.

Альтернативная занятость принимает разные формы – от фриланса (этим живет Радхика) или работы через агентства по временному трудоустройству (которые иногда использует Эстель), до работы по совместительству по мере надобности, а с недавнего времени – и до участия в аутсорсинге. От более традиционных моделей работы эти случаи отличаются тем, что они основаны на краткосрочных отношениях между фирмой и работником, где работнику платят только за выполняемые ими задачи, и нет гарантии того, что в дальнейшем рабочие отношения возобновятся. Начиная с 1990-х годов, уже более половины новых рабочих мест, созданных в странах ОЭСР, не соответствовали стандартной занятости. Однако, хотя многие новые рабочие места являются нестандартными, важно понимать, что на всем рынке занятости США в 2017 году они по-прежнему составляют лишь около 10 % в общей структуре рынка труда[84].

Радхика – типичный представитель сектора нестандартной занятости, фрилансер. Она никогда не трудится полный рабочий день на какого-либо одного работодателя, а одновременно работает на целую группу заказчиков в области проектной деятельности. Этот тип работы стал возможен благодаря развитию все более сложных рабочих платформ, которые практически без проблем связывают тех, кому требуются специалисты в той или иной области, с самими специалистами – людьми, имеющими определенные навыки. Услугу посредника при этом выполняют различные онлайн-концентраторы, такие как Freelancer и Upwork, и мы можем предсказать, что их число будет быстро расти. Хотя онлайн-платформы, которые использует Радхика, и целый ряд им аналогичных (TaskRabbit, Uber и др.), постоянно наращивают объемы, на их долю пока приходится менее 1 % работников США. Таким образом, перспективы развития здесь очень велики.

Разумеется, эти платформы возникли и существуют благодаря технологическим инновациям, причем эти же технологии способствовали и разделению единых рабочих мест на отдельные стандартизированные задачи. Эти задачи затем могут быть распределены между разными работниками, а не выполняться одним и тем же человеком. Кроме того, технологии позволяют лучше контролировать производительность работников и сравнивать их друг с другом. Фрилансеры, такие как Радхика, обычно выполняют конкретные задачи – например, пишут статьи или создают веб-страницы. Они не являются сотрудниками и должны создавать собственное внутреннее чувство работы, выполняя одни и те же задачи для множества клиентов. Это означает, что рабочая модель Радхики чрезвычайно отличается от деятельности Тома, имеющего весьма широкий круг обязанностей, которые он постоянно помнит и повторяет ежедневно. Радхика работает в условиях открытого тендера на поставленные задачи или проекты. Благодаря этому она обладает большей автономией и гибкостью графика, нежели Том, и сама решает, взять ли тот или иной заказ и в каком режиме его выполнять. У этой стратегии есть и недостатки – Радхике приходится постоянно искать следующий контракт, и ей не хватает дружеского общения, которое часто возникает в традиционной рабочей среде.

То, как вы будете относиться к нерегулярной и негарантированной работе, во многом зависит от вашей мотивации и от того, почему именно вы ее берете[85]. Около 30 % людей, занятых таким образом, являются «свободными художниками» – к ним относится и Радхика – их привлекает свобода и гибкость, которую обеспечивает такая стратегия. Еще около 40 % – это «совместители», которые стремятся увеличить доходы своих семей, создаваемые основным источником дохода. Обе эти группы, как правило, вполне удовлетворены характером работы и тем, что они делают. Тем не менее, еще около 30 % соглашаются на такую работу неохотно и скорее по необходимости, поскольку предпочитают работать на полную ставку.

Бухгалтер Инь попадает именно в последнюю категорию. Она предпочла работать полный рабочий день и беспокоится, что если она станет фрилансером, то ее заработная плата упадет, а сама работа окажется не столь престижной, как раньше. Эстель работает в доме престарелых, чтобы увеличить свой основной доход; она типичный «совместитель». Из-за финансовых трудностей она сейчас размышляет о том, чтобы зарегистрироваться в качестве водителя на Uber. Реклама этой компании выглядит очень соблазнительно, обещая участникам дополнительный заработок и большую свободу, но Эстель беспокоится о том, как ей финансировать уход за автомобилем и как она будет совмещать со своей текущей работой и уходом за детьми. Пока она не может понять, как это будет работать в ее случае.

Существует мнение, что работа, получаемая через онлайн-платформы, подобные Uber или Deliveroo, является плохой. Часто это и вправду относительно низкоквалифицированные и низкооплачиваемые рабочие места, поэтому людям приходится работать много часов, и они теряют большую часть свободы и автономии, что является главной привлекательностью нестандартной работы. То же самое касается внештатной подработки. Обзор таких веб-сайтов, как Freelance.com или Upwork, показывает, что предлагаемая там работа, как правило, оплачивается по часам и ставки там довольно скромные. К тому же подобная работа носит эпизодический характер, с длительностью проектов от нескольких часов до нескольких дней, и лишь иногда – несколько дольше. Это означает, что поиск работы становится еженедельной или даже ежедневной деятельностью, что затрудняет планирование на будущее. Более того, поскольку большинство работающих по временному найму не классифицируются как работники, в настоящее время у них мало или совсем нет отпусков, пенсионных пособий или медицинского обслуживания. Дэвид Вейль из Университета Брандейс описывает подобные рабочие места как «расшатанные», где компании используют случайных работников для рационализации и повышения своей прибыльности и переносят свои обязательства по заработной плате, безопасности и льготам за пределы фирмы. Как следствие, «поддержание отношений между работодателем и работником по своей ценности квалифицируется намного ниже, чем, например, создание постоянной клиентской базы и ценности для инвесторов»[86].

По мере того, как эта нестандартная работа становится все более распространенной, компании начинают лучше понимать, как правильно ее использовать. Некоторые фирмы обнаружили, например, что при использовании одних и тех же подрядчиков имеет смысл обучить их корпоративным ценностям и стандартам. Вместо того чтобы рассматривать их как группу условных работников, они начинают относиться к ним как к своей реальной рабочей силе, доступной для вовлечения в конкретные проекты или регулярного использования в периоды пиковой нагрузки. Таким образом, в течение вашей трудовой жизни современники могут столкнуться с очень широким спектром взаимоотношений между ними и работодателями – контрактного сотрудника, временного работника по проектам или же «сидящего на скамейке запасных» фрилансера.

Расширенное понятие «работы»

Дорожная карта ваших будущих путей и реализации возможных «я» должна приобретать более гибкую структуру всякий раз, когда вы вступаете в отношения с работодателями и выходите из них. Настанет время, когда вы станете играть определенную роль на стандартных рабочих местах, но иногда вам нужно будет выполнять очень конкретные задачи на условиях временных контрактов – такая работа является менее формализованной и более автономной, но зато сопряжена с большими рисками финансовой нестабильности и негативно влияет на чувство идентичности. Иногда вы будете работать в офисе или на производстве, а иногда – дома.

Фундаментальный смысл этой более гибкой карьерной структуры заключается в том, что вы берете на себя больше ответственности, личного участия. Это не та карьера, которая создается совместными договоренностями между вами и работодателем, который готов взять на себя ответственность за улучшение навыков, планирование вашего следующего этапа повышения, финансовую подготовку к будущему и изучение возможных вариантов развития рабочего места. Многие действия в сфере нестандартной занятости будут подпадать под вашу личную ответственность. Это означает, что время, которое вы тратите собственно на работу, будет превышать оплачиваемые часы, сюда войдет также время, которое вы станете вкладывать в создание текущих или будущих ресурсов – развитие дополнительных навыков для поддержки ваших следующих этапов работы, изучение альтернативных карьерных путей, время, уделяемое коммуникации ради того, чтобы обеспечить себе занятость. Таким образом, современные «Афины компьютерного времени» – не рай, а сложные трудовые будни. Вот почему способность и возможность перераспределять время так важны для гибкой карьеры. В «трехэтапной» жизни существует простая дихотомия между оплачиваемой работой и неоплачиваемым отдыхом. В гибкой, многоступенчатой биографии усиливается чувство индивидуальной ответственности и личного участия, а понятие «работа» приобретает гораздо более широкий смысл.

Что формирует счастливую жизнь?

До сих пор мы фокусировались на том, как технологии и долгожительство изменяют человеческую биографию, делая ее длиннее, разбивая на множество этапов и создавая различные комбинации планов, состоящих из работы, отдыха, семейной жизни и финансов. Однако любое биографическое повествование требует не только структуры, но и объединяющей темы и цели. Можно сформулировать это и другим образом: что делает нашу жизнь счастливой?

Очевидно, что деньги играют в этом немаловажную роль – и нет никаких сомнений в том, что для столетней жизни необходимо заработать достаточно, чтобы финансировать хороший выход на пенсию в старости, поддерживать здоровый образ жизни, обеспечить себя во время перерывов на обучение или восстановление после болезней.

Вспомните ответ Далай-ламы на вопрос, что удивляет его в человечестве: «Человек удивительное создание – он жертвует своим здоровьем, чтобы заработать деньги. Затем он жертвует деньгами, чтобы восстановить свое здоровье. И при этом он так беспокоится о будущем, что не может насладиться настоящим; в результате он не живет ни в настоящем, ни в будущем; он живет так, как будто он никогда не умрет, а затем умирает, не дожив до конца жизни». В той философии, которую исповедует Далай-лама, деньги и счастье не связаны между собой[87].

Переходя от мудрых слов Далай-ламы к более прозаическому миру эмпирических исследований, мы сталкиваемся с тем, что социологические исследования скорее говорят об обратном: чем больше у людей денег, или чем богаче страна, где они живут, тем в целом люди более счастливы и довольны своей жизнью. Однако не все здесь настолько прямолинейно. Есть факты, не укладывающиеся в эту картину. Например, население Коста-Рики счастливее, чем население Гонконга, несмотря на более низкий доход. Кроме того, одна и та же сумма денег не эквивалентна некоему «проценту счастья». Когда вы зарабатываете £60 000 в год, дополнительные £1000 не добавляют вам счастья настолько, насколько те же лишние £1000 добавят вам этого ощущения, если ваш годовой доход составляет лишь £20 000. Это не значит, что деньги перестают вас радовать, они просто становятся не таким мощным стимулом.

Природа счастья в целом является предметом множества споров. Греческий философ Эпикур полагал, что счастье заключается в удовольствиях и в отсутствии неприятных переживаний; в то время как Аристотель в своей концепции «эвдаймонии» (или расцвета человека) описал сущность счастья как цели и благополучия. Если и здесь перейти от философии к эмпирическим наблюдениям, то отметим в этой связи исследования двух лауреатов Нобелевской премии – экономиста Ангуса Дитона и психолога Дэниела Канемана, попытавшихся выяснить, как соотносятся между собой счастье и деньги среди американцев[88]. По результатам массовых опросов они обнаружили, что когда речь идет о повседневном счастье, то при годовом доходе, превышающем $75 000, дальнейшее увеличение доходов уже не приносит большего счастья[89]. Однако, при наличии цели в жизни, более богатые люди выражали большее удовлетворение достигнутым. Вот как Дитон и Канеман объясняют свои результаты: «Высокий доход приносит удовлетворение жизнью, но не счастье, а низкий доход связан как с низким уровнем удовлетворенности жизнью, так и с низким эмоциональным благополучием». Это говорит о том, что деньги могут не быть дорогой к счастью, но они являются для нас важной опорой в поддержании хорошей жизни.

Тем не менее, более широкие исследования, предметами который являются счастье и удовлетворение на протяжении всей жизни, выявляют существование еще одного важного фактора. Природа этого фактора особо подчеркивалась в Грантовском исследовании,[90] проведенном в Гарвардской медицинской школе, в которой участвовало 268 человек одной и той же возрастной группы в течение 75 лет – после окончания Гарвардского университета в 1939–1944 годах (в том числе среди них был и Джон Кеннеди). Позже в эту группу добавили 456 молодых людей из Бостона, находящихся в неблагоприятном финансовом и социальном положении.

В центре внимания Грантовского исследования была причинно-следственная связь между различными факторами и удовлетворенностью жизнью, и на поверхности фигурировали данные о том, что люди, у которых больше денег, были, как правило, счастливее. Однако оказалось, что деньги важны, но не являются основным фактором для счастья и удовлетворенности. Наибольшее влияние на удовлетворение жизнью оказало тепло человеческих отношений. По словам директора исследования Джорджа Валлианта, «Счастье – это любовь. Точка». Похоже, что именно общение с другими людьми имеет главное, основополагающее значение для счастья в жизни, и для возможности преодолевать любые проблемы, которые жизнь создает.

Аналогичные результаты были получены в исследованиях Хэла Хершфилда, задавшегося вопросом: что предпочитают люди – остаться на выходных дома со своей маленькой дочерью или получить вместо этого более высокую оплату за участие в выездной работе. В этом исследовании 65 % людей выбрали выездную работу, следовательно – деньги, но тем не менее, оказалось, что те, кто предпочитает проводить время с семьей, были в среднем счастливее и довольны жизнью. Почему так получается? Предположение Хершфилда состоит в том, что люди, выбирающие деньги, со временем все чаще зацикливаются на том, что им постоянно не хватает денег. Те же, кто выбирал время, а не деньги, больше внимания уделяли тому, как они будут тратить свое время, планируя тратить его на удовлетворение своих реальных желаний, а не нужд (например, заниматься хобби или участвовать в семейных делах). В частности, они значительно чаще планировали проводить время с другими людьми, а не оставаться в одиночестве.

Размышляя о различных взглядах на счастье, подумайте и о том, что в многоступенчатой жизни у вас есть возможность на разных этапах создавать различные ресурсы. Это важно, поскольку заранее накопленные ресурсы можно будет использовать в более поздние периоды жизни. Одним из этих ресурсов, безусловно, будут деньги, но они не всегда – и вообще, необязательно – будут основным ресурсом. В жизни может быть немало моментов, когда лучшим способом повысить вашу будущую пенсию будет не экономия денег, а инвестиция денег и времени в образование и повышение квалификации. Или же на создание и поддержку дружеских отношений и социальных связей, которые пригодятся вам на всю жизнь.

Ваша личная история

Подумайте о своих возможных «я»

Мы начали с общего понятия о том, что такое возможные «я», а затем как пример рассмотрели жизненный путь Тома – возможные планы и варианты выбора, с которыми он столкнулся. Может быть, следует выполнить такое упражнение и для себя – представить, как будет складываться ваш путь в будущее, а затем проверить его на основе ряда предположений и вопросов.

Проанализируйте, на чем строится ваша жизненная позиция

Помните, что долгожительство, технологии и социальные перемены требуют от вас разработки особой «биографии будущего», которая не просто основана на опыте из прошлого. Это новое повествование о вашей жизни окажется длиннее и будет содержать больше различных этапов, которые к тому же можно расположить по-разному. Ваша карьера будет гораздо продолжительнее, но сопряжена с неоднократными рисками внезапных разрывов.

Каждому из нас следует поразмыслить над некоторыми важными вопросами.

● Угрожают ли разрывы в карьере лично мне? Обсуждая влияния технологических инноваций, мы показали в этой главе, как именно автоматизация может сказаться на жизни Инь и Тома и как выглядели бы для них резкие перемены, связанные с разрывами в карьере. Какова вероятность того, что любой из выбранных вами путей постигнет такая же участь? И если бы это вдруг произошло с вами, были ли бы у вас к этому времени надежные платформы, которые вы разрабатывали заранее, достаточно ли широкими они оказались, чтобы позволить вам адаптироваться к новым путям?

● Не слишком ли ограниченным и узким является мое мышление? Есть ли варианты будущего, которые вы не рассмотрели, или более широкие стратегии, доступные для вас? Не следует ли почаще, пошире и посмелее экспериментировать во всем, что касается планирования жизни? Достаточно ли широки ваши социальные и дружеские связи? Чем больше вы размышляете над возможными социальными экспериментами, тем больше открытий вы совершите и тем ближе познакомитесь с вашим будущим, прежде чем оно наступит.

● Насколько правильны те или иные предположения о влиянии возраста на мою дальнейшую жизнь? Посмотрите на ваши возможные пути в жизни и этапы, из которых она будет состоять. Не исключено, что вы случайно сделали неверные предположения о скорости вашего биологического старения и о том, как оно соотносится с хронологическим возрастом. Не слишком ли довлеет над вами идея о фатальной значимости хронологического возраста? Не слишком ли вы спешите поставить крест на своих перспективах, и не рискуете вы сделаться «молодым стариком»?

● Принимаю ли я в расчет изменения в институциональных структурах и политике? Мы зачастую видим наше будущее исключительно в свете предыдущего опыта, однако в самое ближайшее время многое может измениться в тех институтах и учреждениях, от которых частично зависят ваши планы; они будут касаться и корпоративной политики, и возможностей в сфере образования, и государственного регулирования. Убедитесь, что ваши планы на будущее действительно учитывают институциональные изменения (подробнее мы рассмотрим их в части III).

Подумайте о распределении времени

Время – это один из самых ценных ресурсов, который у нас есть, поэтому использовать его следует разумно. Поразмышляйте над несколькими основными проблемами.

Умею ли я перераспределять свое время? Смогу ли я перестроить решения и действия на каждом этапе будущей жизни так, чтобы они давали мне выигрыш во времени? Такой подход может означать, например, что вместо того, чтобы концентрировать различные виды деятельности на одной стадии, вы можете разбить их на более мелкие отрезки времени и распределить их равномерно в течение всей вашей жизни.

Каким образом я рассчитываю время? Рассматривая каждый из возможных путей в будущем, подумайте, каковы основные аргументы в пользу каждого конкретного плана. Планируете ли вы выделить время, например, на зарабатывание денег, расширение навыков или на то, чтобы проводить больше времени с семьей и друзьями? Вам нужно подумать, не ставите ли вы под угрозу будущее, уделяя слишком много времени только одному направлению из доступных.

Наконец, никогда не забывайте о том, что ваши решения и поведение имеют кумулятивный характер. Это значит, что действия, которые вы предпримете сейчас, будут определять не только вашу сегодняшнюю жизнь, но и варианты, доступные вам в будущем, и те плацдармы, которые вы в нем отвоюете. Это – сильный аргумент против детерминизма: в любой момент вашей жизни можно предпринять позитивные действия, которые повлияют на ваше будущее.

4

Исследуйте: учитесь и адаптируйтесь

Первое появление беспилотного автомобиля на улицах Техаса было знаменательным событием – и оно стало для Тома серьезным предупреждением о том, что его работа водителя может оказаться под угрозой. Появление других технологических инноваций долго остается незамеченным, и тем не менее, год за годом развитие науки и техники расширяет границы возможного. Именно так происходило в той сфере, где работала Инь. Ей ни разу не пришлось увидеть картину будущего своей профессии так ярко, как оно предстало перед Томом, когда тот впервые увидел автономно управляемый автомобиль. Просто со временем задачи, которые составляли работу Инь, становились все более автоматизированными.

Теперь, поняв свою ненужность, Инь вынуждена изучать другие возможности и что-то новое. Она могла бы пойти по разным путям, каждый из которых приводит к одному из возможных будущих «я». Ей нужно понять и раскрыть свои предпочтения и выбрать тот путь, который приведет ее к наиболее желаемой для нее версии своей личности. Она прекрасно осознает, что переходный период не будет легким, и испытывает сейчас такое чувство, будто она отправляется в долгий, трудный и неизведанный путь, даже не оправившись от шока, вызванного неизбежным увольнением.

Хироки тоже должен изучить свое возможное будущее. Когда-то его отец окончил колледж и сразу же пошел работать в большую компанию, где он до сих пор и трудится, – это классический пример трехступенчатой биографии: образование, затем работа, и, наконец, выход на пенсию. Однако Хироки понимает, что его может ожидать в перспективе трудовая карьера до 60 лет, и не уверен, что хочет в точности повторить путь отца. Подобно Инь, он хочет провести некоторое время, изучая свои возможности, познавая свои сильные и слабые стороны, и выясняя, какая деятельность ему по-настоящему нравится.

У отца Хироки в его трехэтапной биографии было мало возможностей исследовать свое будущее и тем более – изменить его. Для людей того поколения обучение было первым из стандартных этапов взрослой жизни, создающим основу для стабильной карьеры. Потратить лишнее время на изучение всего спектра возможностей выглядело тогда не только совершенно ненужным занятием, но и могло повредить в трудоустройстве. Действительно, его компания, вероятно, отнеслась бы к нему с подозрением, если бы тот решился не идти в ногу со своим поколением. Хироки понимает, что сейчас отношение к людям, которые ищут новое, быстро меняется, и на месте стандартной трудовой деятельности появляются многоступенчатые, в которых есть место для неоднократной смены работы. Переходы, связанные с этими переменами, будут отчасти добровольными (на что надеется Хироки), но могут оказаться и вынужденными (как это получилось в случае с Инь).

Изучаем и делаем открытия

Используя схему возможных путей, которую мы описали ранее, можно представить себе, какие варианты выбора существуют у Хироки, и на какие аргументы он может опираться в процессе размышлений о будущем. Напомним, что в эту схему включены возможные «я» (показаны линиями); жизненные платформы, создаваемые из компетенций, навыков и социальных связей (показаны горизонтальными полосами), и этапы, которые иллюстрируют возможные способы реализации планов. На рис. 4.1 мы продемонстрируем более подробно несколько возможных путей, существующих лично для Хироки. Из точки, в которой он сейчас находится (стадия 1), он, в принципе, может либо пойти по пути своего отца (маршрут 2), либо попытаться исследовать менее стандартный путь (маршрут 1).

Важность наличия выбора

Отец Хироки хочет, чтобы сын пошел по его стопам и присоединился к компании, где сам проработал всю жизнь: сейчас здесь можно воспользоваться программой подготовки управленческих кадров. Но самого Хироки больше привлекает другой маршрут в будущее: он увлечен путешествиями, а с финансовой точки зрения ему больше нравится заниматься собственным делом; к тому же у него есть идея, как создать свой малый бизнес, основанный на сочетании питания и фитнеса, которым он тоже интересуется. Хироки пока не уверен, что это окажется успешным начинанием, но он чувствует, что прежде, чем идти по какому-то определенному пути, ему надо узнать больше о самом себе. Его беспокоит то, что если он не сможет выбрать правильный путь сейчас, то через пять или десять лет такая возможность уже не представится.

Давайте посмотрим, как мог бы Хироки взглянуть с высоты птичьего полета на время, исходя из тех же принципов, какие мы использовали в предыдущей главе (рис. 3.4).

Как мы уже писали, такая перспектива позволяет обозревать всю жизнь, а не позволять текущему положению доминировать. С высоты птичьего полета Хироки может посмотреть в будущее более широко и увидеть то, что его особенно беспокоит: работая в фирме своего отца, он закроет все другие возможные варианты «будущего себя». Понимая, что впереди предстоит долгая жизнь, он предпочел бы потратить время на эксперименты и посмотреть, что ему подходит больше. Но здесь его поджидает проблема: как и другие его сверстники, Хироки не знает точно, чего он хочет. Впрочем, кое в чем он уверен – сначала ему необходимо правильно оценить, следует ли идти по стопам своего отца. Поэтому он стремится узнать, какие еще варианты у него есть, и инвестировать в них: идея просто закрыть их раз и навсегда Хироки не привлекает.

В некотором смысле Хироки переживает то, что Джеффри Арнетт из Университета Кларка, штат Массачусетс, называет прорастанием взрослой жизни[91]. Хироки больше не ребенок, но он все еще не принял тех жизненных обязательств, которые его отец когда-то взял на себя в его возрасте. Недавно сразу после 20 лет старались создать семью и начать работать. Теперь это время может послужить для формирования мировоззрения, базовых навыков и создания первой платформы в многоступенчатой карьере и долгой жизни.

Что особенно примечательно в будущих возможностях для Хироки и в открывающихся перед ним вариантах реализации планов, так это их широта и разнообразие. В ближайшее время трудовая деятельность будет постоянно удлиняться, а текучесть кадров станет интенсивнее. Это означает, что спектр возможных «будущих личностей», который Хироки необходимо изучить, намного шире, чем тот, с которым когда-либо сталкивался его отец. Это выглядит захватывающей перспективой, и, учитывая огромное разнообразие вариантов, Хироки не обязан немедленно выбрать единственный путь в жизни. У его отца в биографии было только два переходных периода: от образования к работе и от работы к пенсии, и все это он делал не один, а в составе целой группы сверстников. В отличие от него выбор Хироки потребует гораздо большего количества экспериментов и отказа от синхронного повторения жизненного пути со своим бывшими соучениками. Все это вызывает напряжение в общении Хироки со своим отцом.

Представьте, что в рамках «Маршрута 1» Хироки решает выделить время на изучение другого языка. Он едет в Париж на год, устраивается на работу в небольшой японский ресторан, принадлежащий другу, и погружается в изучение французского языка. Он также регистрируется на онлайн-курсы по изучению языка и, вместе с группой других учеников из Японии, каждое утро посещает их. Хироки полон решимости приобрести новые навыки и тем самым создает более надежную платформу для этапа 2. Это расширяет его возможности и выбор путей, начинающихся с новой платформы. Один путь заключается в том, чтобы на этапе 4 использовать свои языковые навыки для того, чтобы получить работу в Париже в интернациональной компании, продающей собственный бренд спортивной одежды и стремящейся к расширению на международном рынке; после этого Хироки сможет открыть несколько своих предприятий (этап 4B). Существует и другой вариант. Выбрав тот же «Маршрут 1», Хироки не идет в международную фирму на этапе 2, а вместо этого использует свое знание языка для создания следующей платформы (дополнительные навыки, знания и социальные связи), на основе которой организовывает небольшой бизнес, специализирующийся на импорте французского сыра и вина в Токио (этап 4A). Разумеется, в данный момент Хироки не знает наверняка, кем он хочет быть, – это схема лишь показывает ему, как потенциально он мог бы развиваться, и именно поэтому он ценит исследование такого рода. Действительно, есть существенные выгоды в том, чтобы заняться чем-то новым – даже на короткое время, чтобы держать свои возможности открытыми и одновременно с этим на практике оценить удовольствие и удовлетворение, которое получаешь от того или иного пути.

Если же Хироки последует по пути своего отца, то есть по «Маршруту 2», он создаст для себя другой набор опций. Конечно, поступление на службу в компанию отца не означает, что он должен будет оставаться там до конца карьеры; Хироки может найти «точки ветвления» позже. Присоединившись к корпоративной программе обучения, он приобретет полезные навыки и расширит свой опыт. Затем он мог бы перейти на работу в более мелкую начинающую фирму (P3) и со временем создать платформу на основе практического опыта и финансовой хватки, которая помогла бы ему основать собственную компанию (P4). Это обеспечило бы альтернативный путь к тому, чтобы на четвертом этапе жизни (этап 4B) опять-таки открыть несколько своих предприятий.

Имея более долгую жизнь, Хироки может пройти несколько маршрутов, чтобы достичь одной и той же более поздней стадии, но это означает, что он должен тщательно продумать, с чего он начнет. Если он выберет «Маршрут 1», он откроет путь к множеству вариантов на четвертом этапе своей жизни (4A и 4B), но не 4C (то есть, у него не получится стать генеральным менеджером в той японской фирме, куда он поступил бы, следуя советам отца). В случае «Маршрута 2», Хироки открывает себе пути к этапам 4B и 4C, но не к этапу 4A. Решающим для Хироки будет выбор того, что он готов потерять на каждом из маршрутов, риски, связанные с этими потерями, и возможность изменить жизненный путь в дальнейшем. Задача усложняется тем, что Хироки должен учитывать не только собственные нынешние взгляды, но и то, какие предпочтения могут возникнуть у его будущих «я».

Настойчивость Хироки в вопросе о сохранении сразу нескольких вариантов выбора остается загадкой для его отца. Ему импонирует желание сына быть предпринимателем, однако он обеспокоен тем, что этот выбор содержит много рисков и не дает гарантий на успех. В их семье, как и в кругу друзей отца, нет ни одного предпринимателя, поэтому отцу Хироки трудно представить, как сын сможет этого добиться и как будет выглядеть его жизнь. Но главное, что не может понять отец, – это логика Хироки, который отказывается сейчас идти на стандартную службу в фирме лишь потому, что ему в будущем, возможно, понравится что-то другое, или что его привлекает временная работа, которую можно сменить в любой момент. Это не то чувство обязательности и настойчивости, которые в свое время помогли отцу Хироки добиться успеха в его карьере. Для отца Хироки привлекательность «Маршрута 2» состоит именно в его ясности и определенности, но сам Хироки переживает о том, что эти особенности стандартной занятости ему не по вкусу.

Живи и учись

Том, Инь, Эстель и Хироки начинают понимать, что если они хотят сориентироваться в своей будущей долгой карьере, где ожидается целый ряд переходов, то им необходимо будет продолжать учебу в течение всей жизни. Это может означать дальнейшее образование в той сфере, где они уже специализируются, или же изучение того, чем они хотят заниматься на следующем этапе, а, следовательно, им потребуется знание того, как достичь новых целей, плюс изучение необходимых навыков. В рамках трехэтапного понимания биографии все обучение сосредотачивалось на первом этапе жизни, однако при многоступенчатом подходе существует масса вариантов продолженного обучения. Если герои книги не захотят сами воспользоваться возможностью учиться в течение всей жизни, то вряд ли кто-то им будет специально в этом помогать.

Разумеется, обучение в течение всей жизни потенциально имеет для человека большую отдачу, однако оно создает и немало трудностей. Уже сейчас существует множество способов, которыми корпорации, правительства и система образования могут обеспечить обучение взрослым, и в третьей части книги мы рассмотрим, какими могут быть некоторые из таких способов. Но ответственность за то, чтобы сделать обучение частью всей вашей долгой жизни, все равно ложится на вас.

Вспомните свое детство. Не исключено, что вам покажется, будто учиться в те годы было легко – вы ведь, собственно, и жили тогда, чтобы учиться. Вы ходили в детский сад, а затем в школу, ваши дни все это время были полны учебы, и даже когда вы возвращались домой к родителям, они наверняка продолжали учить вас по-своему. Это было время, когда обучение не просто являлось вашим приоритетом – оно было для вас естественным состоянием. Конечно, оглядываясь назад на свое детство, вы, возможно, не вспомните те моменты, когда обучение было трудным. По словам социолога Эрвинга Гоффмана, «почти все виды деятельности, которые индивид легко выполняет сейчас, когда-то были для него чем-то, что требовало серьезной мобилизации усилий. Ходить, переходить дорогу, произносить полное предложение, носить длинные брюки, завязывать собственную обувь, складывать и умножать в столбик – все эти приемы, которые позволяют человеку работать легко и компетентно, были достигнуты в процессе сложного обучения, когда в иные дни вы просыпались от одной мысли о нем в холодном поту[92]».

Обучение взрослых сильно отличается от этого детского опыта. Когда Инь или Хироки отправятся учиться, они, возможно, захотят заново испытать приятное возбуждение своих школьных лет, когда обстановка и атмосфера была для них совсем иной. Учась в детстве, они не воспринимали это время как сложный переходный период и не должны были принимать важные решения относительно своих обязательств. Их обучение в детстве было главным занятием и основным делом, на которое были направлены внимание и энергия. Разумеется, в школе они имели некоторую свободу действий, но большую часть времени они шли по заранее проложенному для них пути, в рамках многократно проверенных методов обучения.

Когда учиться идут взрослые люди, подобные тепличные условия складываются для них крайне редко. Вы можете учиться самостоятельно или в группах – больших и малых, и, скорее всего, ваше обучение не будет являться чем-то обязательным, то есть вы сами делаете выбор. Взрослое обучение часто отличается от детского тем, что в школе странные вещи и слова постепенно становились для нас привычными, а сейчас, наоборот, привычные вещи начинают открываться для нас с неожиданных, непривычных сторон. Зачастую необходимо избавиться от старых привычек и способов мышления, а также приобрести совершенно новые навыки и привычки. Период жизни, в который вы учитесь, может оказаться очень напряженным для вас – например, та же Инь вынуждена учиться тогда, когда потеряла работу и весь старый образ жизни внезапно обрушился. Эстель, в свою очередь, необходимо «вписать» образование в жизнь, уже наполненную массой других обязанностей. Поэтому неудивительно, что взрослое обучение является очень сложным делом, требует мужества, интеллектуальных и эмоциональных усилий.

В любом возрасте

Размышляя о том, как поступить дальше в свои 50 лет, Инь понимает, что ей придется либо повышать текущую квалификацию, чтобы освоить более сложные аспекты современной бухгалтерской работы, либо заново изучать основы совершенно иной профессии. Однако она осознала, что в дальнейшей жизни учиться ей будет совершенно необходимо. При этом она неизбежно столкнется с глубоко укоренившимися стереотипами окружающих людей о возрасте и образовании. Более того, она вынуждена противостоять даже своим собственным стереотипам и неявным предположениям – иначе говоря, она сама сомневается в том, действительно ли у нее остались необходимые когнитивные способности и эмоциональные силы, чтобы освоить новые навыки, которые помогли бы ей спасти или перестроить карьеру.

Уже у древнего философа Аристотеля мы встречаемся с ярким описанием того, как ум атрофируется с возрастом. Он сравнивает мозг при рождении с горячим и податливым воском, способным впитывать впечатления, и эта гибкость облегчает обучение. С возрастом воск начинает затвердевать и становится неподатливым, на нем уже трудно что-нибудь отпечатать. В некотором смысле это совпадет с тем, как Инь видит свое обучение в возрасте за 50. И хотя сравнение Аристотеля выглядит очень убедительным, оно по сути своей неправильно. Недавние исследования податливости мозга показывают, что он может сохранять большую «пластичность», чем предполагал не только сам Аристотель, но и многие поколения ученых после него. Другими словами, на самом деле Инь сможет прекрасно учиться в любом возрасте.

Нейробиологи связывают эту податливость мозга обучению с таким понятием как нейропластичность. Они, условно говоря, описывают мозг как гибкую мышцу, которая при соответствующей подготовке и использовании умеет восстановить способности, ранее утраченные или сниженные. Для того чтобы заново натренировать свой мозг, Инь должна всерьез озаботиться будущим обучением и уже сейчас как можно чаще заниматься незнакомыми и сложными интеллектуальными вещими. По мнению психолога Дениза Парка из Техасского университета в Далласе, «когда вы находитесь в своей зоне комфорта, вы зачастую выпадаете из зоны прогресса». Другими словами, настоящая причина, по которой, согласно поговорке, вы не можете «научить старую собаку новым трюкам», заключается не в том, что собака стала старой, а в том, что она не изучала новые трюки на протяжении всей жизни.

Хорошей новостью для Инь может оказаться не только то обстоятельство, что мозг на самом деле сохраняет пластичность и в старости, но и то, что существуют такие формы интеллекта, которые становятся более заметными с возрастом. В частности, появляется возможность развивать так называемый кристаллизованный интеллект. Это своего рода сложная комбинация опыта, знания, мудрости и стратегического мышления, которые накапливаются с течением времени и не похожи на подвижный интеллект – то есть способность быстро обрабатывать информацию, использовать память и дедуктивные рассуждения. Существует доказательство того, что в течение всей жизни формируется и поддерживается баланс между различными умственными способностями[93]. В подростковом возрасте вы можете быстро выполнять в уме математические операции или придумывать модели; ваша кратковременная память достигнет максимума примерно около 30 лет, а к 40–50 годам наивысшего уровня достигает социальное понимание. Исследовательница из Гарвардской медицинской школы Лора Джермин совместно с коллегой Джошуа Хартсхорном из Бостонского колледжа в своих исследованиях пришли к следующему выводу: «В любом конкретном возрасте вы в одних вещах продвигаетесь, в других ваши способности ослабевают, а в третьих – ваши достижения остаются на плато. Вероятно, нет ни одного возраста, в котором вы достигаете максимума по большинству направлений, а тем более – сразу во всех[94]».

Как учиться взрослым

В 2017 году Игнаси Монреаль, 27-летний испанский художник и иллюстратор, создал изображения, используемые в большинстве рекламных объявлений бренда Gucci по всему миру. Работая по 14 часов в сутки на компьютерах и цифровых планшетах, Игнаси за восемь месяцев нарисовал для Гуччи более 150 произведений искусства. Он много вложил в обучение, получив две степени, однако навыки цифрового рисунка освоил не в университете. «Все это я узнал в YouTube, ведь там полно обучающих программ. Там же я изучал и графический дизайн, – объясняет Игнаси. – Я не собираюсь непременно называть себя фотографом, но я хотел научиться пользоваться цифровой камерой и смотрел видео, о том, как ею пользоваться, пока не научился. … У вас должно быть много терпения, но если вы его проявите, то получите хорошее бесплатное образование. Это прозвучит не очень вежливо, но, если вы действительно хотите научиться чему-то, вы научитесь[95]». Игнаси по-новому подошел к своему обучению, отказавшись от курсов и программ, основанных на получении степени, и перейдя на самообучение, опирающееся на новые технологии и ориентированное на практическую деятельность и работу.

Разработка эффективных платформ для обучения взрослых, как мы покажем в главе 7 («Повестка дня в области образования»), – это быстро развивающаяся отрасль, создающая все больше контента и формирующая новые и новые партнерские взаимоотношения. Частью этого развития является нынешний бум в публикации онлайн-материалов и курсов, которые обеспечивают платформу для обучения самым различным навыкам. Инь должна постараться использовать эти новые возможности по максимуму, и, подобно Игнаси Монреалю, сосредоточиться на своем образовании и набраться смелости учиться. Радхика, представляющая более молодое поколение, уже давно регулярно обращается к интернету, чтобы улучшать свои рабочие навыки и расширять возможности, узнавая, например, о новых методах и технологиях, которые бы мотивировали ее к дальнейшему обучению. Чтобы поразмышлять о своем возможном бизнесе, Хироки легко может выяснить массу полезных вещей о французском сыре, присоединившись к одному из интернет-сообществ, где общаются заядлые любителей сыров. Для такого обучения интернет выглядит как игровая площадка, а взрослые ученики могут здесь снова ощущать себя детьми.

Тем не менее, для обучения во взрослом возрасте требуется нечто большее, чем просто поступить на онлайн-курс или загрузить приложение: речь идет также о создании как рабочей, так и домашней обстановки, которая поможет вам исследовать, учиться и преобразовывать свою жизнь.

Как показывают данные нейробиологии, обучение начинается со здорового мозга, способного впитывать и изучать новые вещи. Кроме того, выясняется, что умение нашего мозга участвовать в более высокоинтеллектуальной человеческой деятельности (к ней относятся обучение, интуиция и творчество) в большой степени зависит от испытываемых нами чувств и эмоции[96]. Если вы, например, переживаете сильное беспокойство или стресс, способность вашего мозга учиться и меняться значительно снижается[97]. Это создает серьезную проблему в обучении взрослых, потому что на многих должностях беспокойство и стресс являются практически неотъемлемой частью работы. Например, в Соединенном Королевстве люди пропускают почти 70 миллионов рабочих дней в году, а плохое психическое состояние (например, беспокойство, депрессия и стрессовые состояния) является основной причиной больничных[98]. Всемирная организация здравоохранения прогнозирует, что к 2030 году депрессия станет основной проблемой, вызывающей снижение человеческого здоровья[99]. Если ваша работа вызывает у вас тревогу (возможно, вы чувствуете, что с вами обращались несправедливо, или вы беспокоитесь о потере работы), то учиться вам будет значительно сложнее. Это обстоятельство создает характерный парадокс переходного периода. Необходимость перемен, особенно когда она навязана извне, как в случае с Инь, вызывает особую потребность в обучении и переквалификации, но именно в это время вы можете испытывать наибольшее беспокойство и чувство подавленности.

Это противоречие необходимо устранить. Один из способов сделать это – убедиться, что вы заинтересованы и увлечены тем, что изучаете, и таким образом победить чувство тревоги, сосредоточившись на цели. Учиться лучше всего, по словам психологов, когда вы «внутренне мотивированы», находите сам предмет увлекательным и любопытным. Поскольку Инь сейчас как раз обдумывает, чем бы ей заняться дальше, ей следует выбрать то, что заинтересует ее по-настоящему, – это даст ей необходимую мотивацию к обучению, несмотря на сложную ситуацию с работой.

Большинство людей учатся во время работы, и существуют различные способы расширить свой круг обязанностей так, чтобы значительно увеличить учебный потенциал: например, воспользоваться возможностью поработать на другом рабочем месте или в дружественной фирме; подать заявку на временный перевод в другой отдел, поучаствовать в специальных проектах вне повседневной рутины. Ваши служебные обязанности можно переработать в той или иной мере, чтобы обеспечить большую автономию и собственный контроль над тем, где, когда и как вы работаете. Как выяснили Эдвард Дечи и Ричард Райан из Университета Рочестера[100], максимально самостоятельные работники в компаниях и корпорациях являются ценным ресурсом. Кроме того, многие люди ценят автономию не меньше других аспектов своей занятости, даже таких важных, как оплата труда. Самостоятельность позволяет сохранять мозг здоровым – люди, менее задавленные должностными инструкциями, как правило, ощущают меньше стресса на работе и реже страдают от профессионального выгорания.

В более долгой жизни особенно важно задуматься о том, как вы используете свое свободное время и как можно превратить отдых в одну из форм личностного роста. Как показал опрос[101], для почти половины людей большая часть их профессионального развития происходит вне работы – по вечерам и выходным. Мотивация и приверженность непрерывному образованию имеет в этом процесс ключевое значение, а реализация обучения может происходить очень разными способами, будь то просмотр выступлений по программам TED[102], с помощью YouTube, загрузка подкастов или посещение онлайн-курсов.

Как и что вы изучаете, зависит также от вашего окружения, вашего физического пространства и ваших социальных связей. У Радхики как у фрилансера есть одна проблема – ей не хватает в работе учебного сопровождения, который часто предоставляют компании своим постоянным сотрудникам – это руководство и поддержка, наставничество и спонсорство, учебные материалы и личный обмен опытом. Режим занятости Радхики неустойчивый, она иногда чувствует себя как на «американских горках»: сегодня ее навыки ценятся высоко, а завтра – уже устаревают. Самообучение является целиком ее обязанностью. Не будучи частью крупной организации, ей приходится работать усерднее, чтобы создавать и поддерживать профессиональную репутацию и сформировать в своем окружении сеть более опытных наставников и людей, которым она могла бы подражать в работе.

Радхика могла бы предпринять некоторые шаги в этом направлении, например, работая не только в одиночку в своей маленькой квартире, но и в совместном рабочем пространстве, чтобы чередовать время самостоятельной работы со временем, когда она трудится вместе с другими. В деловом центре Дели есть много таких коворкингов, потому что в большинстве крупных городов число площадок для совместной занятости очень быстро растет. Так, в США в 2007 году было всего около 14 рабочих мест для совместной работы, а в Индии концепция общих офисных площадей была вообще неизвестна. Сегодня в мире таких площадок насчитывается более 35 тысяч, что обеспечивает рабочим пространством почти 2,2 миллиона людей по всему миру. В современной Индии их существует как минимум 850.

Другой вариант – это превратить дом в место, где можно учиться. В своем исследовании образа жизни фрилансеров Джанпьеро Петриглири из INSEAD[103] и его соавторы обнаружили, что фрилансеры как правило создают такие рабочие места, которые защищают их от внешних отвлекающих факторов и давления и одновременно помогают им не чувствовать себя полностью оторванными от жизни[104]. Они выяснили, что у этих рабочих мест существует множество общих черт: они создают ощущение затворничества, обеспечивают легкий доступ к любому необходимому инструментарию, приспособлены исключительно для работы и, как правило, их покидают сразу после выполнения дневной нормы задач. Тем не менее, несмотря на эти общие черты, каждое рабочее место было по-своему уникальным: стол, мебель, принадлежности и даже элементы декора почти всегда отражают особенности работы и характера его владельца.

Радхика намеренно превратила свой дом в место, где она может работать и учиться. Иногда люди выбирают себе специальное место для обучения вместо того, чтобы использовать для обучения свой дом. Оказывается, как показал Ричард Флорида из Университета Торонто, физическое пространство, в котором человек занимается делами, может быть очень различным с точки зрения того, как оно влияет на обучение, исследование и творческий подход[105]. Флорида начал исследование с осмотра рабочих мест, чьи обладатели подавали много патентов, резонно полагая, что наличие патентов положительно коррелирует с творчеством. Он обнаружил то, что впоследствии назвал «кластерами» – места, где процветают творчество и инновации и где происходит активный обмен знаниями. Они имеют много общего. Кластеры чаще всего были привязаны к областям, где концентрируются технологии, – либо физические и технологические институты, либо другие институты, но с хорошо развитой технологической инфраструктурой, которая позволяла легко и эффективно общаться. Как правило, это были места, ориентированные на инклюзию, поэтому там собирались самые разные люди с точки зрения образа жизни, сексуальных предпочтений, национальности – и все чувствовали себя комфортно. В них была атмосфера, создающая уют и хорошее настроение: кафе, галереи и салоны формировали среду, в которой люди были счастливы находиться и могли легко найти подобных себе людей. Для фрилансеров, таких как Радхика, эти открытые, демократичные рабочие зоны могут играть важную роль в обучении и поддержании чувства идентичности.

Учимся управлять изменениями в жизни

Жизненный план Хироки (рис. 4.1 выше) характерен тем, что ориентируется на большее долголетие, подразумевает наличие нескольких этапов жизни и существование многоразовых переходных периодов. На этом пути Хироки может сконцентрироваться на продолжительном обучении, которое позволит ему повышать квалификацию и совершенствовать навыки, несмотря на то что технологии будут постоянно менять наше представление о работе и должностных обязанностях. Главным навыком в этой быстро меняющейся биографии будет скорейшее понимание того, как лучше всего использовать переходные периоды для самосовершенствования и управления карьерой.

Социолог Герминия Ибарра из Лондонской школы бизнеса продемонстрировала, что, хотя переходный период по-своему уникален для каждого человека, все они имеют целый ряд похожих свойств[106]: они редко бывают легкими, и для большинства людей начинаются с чувства опасения. По словам исследовательницы, какими бы обычными ни стали для нас переходные времена, никто еще не придумал, как избежать сумятицы, связанной с переменами.

Отчасти это происходит потому, что перемены в работе или в личной жизни неизбежно приводят к тому, что мы сами меняемся. То, что вы делаете; то, как другие воспринимают вас и как вы сами ощущаете себя – все меняется. Постепенно Инь начинает понимать, что это значит – переход. Компания дала ей шесть месяцев, чтобы найти другую работу. Ее первоначальной идеей было устроиться на аналогичную работу в другую фирму или же стать независимым бухгалтером. Но когда она глубже задумывается об этом пути, она первая признает, что это еще не переход, а лишь варианты ее существующей идентичности. Теперь Инь задается вопросом, есть ли другие пути, которые могли бы пробудить в ней интерес и дать возможность раскрыть совершенно новую ее сущность.

Размышления Инь постепенно становятся все глубже. Теперь она вспоминает о последних нескольких годах, проведенных в бухгалтерской фирме, когда большую помощь лично ей принесло общение с одним из коучей, который помогал ей в решении некоторых проблем. Возможно, она тоже могла бы стать коучем и помогать менеджерам и бухгалтерам? Это был бы большой шаг вперед, однако Инь должна будет пройти через несколько этапов подготовки, чтобы смена профессии получилась успешной. Любой переход к новым навыкам и другому потенциальному «я» неизбежно потребует периода изучения ситуации и исследования своих возможностей, так и последующего этапа принятия обязательств[107]. Прохождение той или иной фазы может вызывать у человека беспокойство. Изучая ситуацию, Инь может оказаться в непривычной обстановке и встретить незнакомых людей, ведь приобретение новых обязательств, связанных с будущим развитием, предполагает уход от прошлой уверенности в своей компетенции.

Исследование

Первые усилия Инь выглядят еще очень неуверенными. Просматривая журнал по персональному коучингу, она слишком поспешно отвечает на объявление о тренинге по выходным. Не изучив другие варианты и не проверив отзывы людей об этом курсе, она в результате испытывает разочарование. Поразмыслив об этой неудаче, Инь понимает, что пошла на этот курс потому, что не хотела настоящего обязательства; она просто притворяется, что собирается стать коучем. Чтобы действительно исследовать свои желания, ей придется более активно и настойчиво разобраться в этом вопросе.

В разговоре со своим бывшим коучем Инь приходит к идее стать волонтером для обучения молодых людей из неблагополучных социальных групп. Все еще работая полный рабочий день, она теперь проводит по вечерам два занятия в неделю. Инь понадобилось несколько недель, чтобы понять, что ей есть чему здесь поучиться. Рассказывая о своем опыте общения с коллегами-тренерами, она обнаруживает, что новые социальные связи помогают ей получать полезные советы, беседовать с более опытными людьми о собственных проблемах и видеть, как оттачивается ее опыт. Она обнаруживает, что некоторые из коллег посещали конкретный тип занятий, и теперь тоже записывается на них в следующем семестре. Ее время расписано по минутам – она заканчивает дела в своей бухгалтерской фирме и продолжает работу на общественных началах. Инь все еще находится на старом пути, но уже изучает новый путь благодаря другой деятельности.

Хотя Инь пока не полностью посвятила себя новому этапу карьеры, в течение следующих четырех месяцев она обретает все больший опыт, узнает много нового благодаря обратной связи и начинает серьезно задумываться о том, как зарабатывать на жизнь в качестве коуча. С этого момента ее переход приобретает новые черты, потому что теперь она видит работу коучем не как один из возможных проектов, а хочет стать квалифицированным профессионалом. Иначе говоря, она оставила позади бухгалтерское «я» и стремится оценивать себя на основе совершенно нового набора критериев.

Принятие решения

Через шесть месяцев Инь окончательно завершает дела в своей фирме и записывается на годичную программу обучения с неполным рабочим днем. Ее сбережения позволяют оплачивать ипотеку, но она решает заняться внештатной бухгалтерской работой, чтобы тем самым покрывать повседневные расходы. Это не то, чем она хотела бы заниматься всю жизнь, но сейчас ей необходимо усидеть сразу на двух стульях, пока она строит платформу для следующей части своей жизни. Инь находит группу бывших сотрудников своей компании, и они немедленно вовлекают ее в несколько проектов бухгалтерского учета, над которыми они работают частным образом.

Инь уже с большим вдохновением рассказывает о своей новой жизни, но вскоре сталкивается с серьезной проблемой, получив отрицательный отзыв от коллеги о своих тренерских навыках. Переход оказался сложнее, чем она себе представляла; она скучает по привычным радостям старой работы и духу товарищества, царившему среди ее коллег, а внештатная работа, которую она выполняет, отнимает много сил и не использует ее обширные знания в бухгалтерском учете. В этот трудный период Инь помогают отношения внутри группы, в которой она учится. Многие из ее соучеников испытывают те же проблемы, и теперь они вместе поддерживают друг друга на протяжении курса. Действительно, социологические исследования показывают, насколько важными могут быть дружеские отношения в сообществах взрослых студентов-практиков для успеха обучения каждого из них[108].

Смена круга общения и социальных связей

Постепенно Инь начинает проводить все больше времени с сообществом студентов-коучей и все меньше – с коллегами. Ее социальные связи претерпевают глубокие изменения. В соответствии с приведенной выше гипотезой Эрмины Ибарры, эта смена круга личного и профессионального общения является главной чертой всех успешных переходов. В следующем году, когда люди будут спрашивать Инь: «Чем вы занимаетесь?», она, скорее всего, не станет отвечать: «Я – бухгалтер», а, наверное, скажет: «Я – коуч», или, возможно, «Я учусь на коуча». Как и многие люди, которые переживают переходные периоды в жизни, Инь должна неоднократно задумываться о том, что для нее важно, и подумать о своих ценностях, приоритетах и увлечениях. Вопрос о ценности своей новой роли для нее особенно важен – сейчас как коуч она зарабатывает намного меньше денег, чем раньше в роли бухгалтера, но, по ее мнению, удовлетворение от новой работы перевешивает финансовые потери.

Переходный период для Инь начался с общего дискомфорта по поводу нынешнего положения, вызванного потерей работы и еще недостаточным осознанием того, насколько она действительно хочет стать коучем. Затем она вступила в фазу экспериментаторства – брала другие проекты, использовала отпуск, чтобы ходить на курсы по выходным дням, потом записалась на более длительную программу и узнала, как новая работа будет выглядеть. Только после целого ряда этих маленьких, но важных шагов она обрела готовность полностью сменить профессию, в том числе с учетом новых ценностей, независящих от уровня заработной платы.

Исследуем возможности для новых переходов

Очевидно, что любой переходный период связан с той или иной формой исследования, а влияние развивающихся технологий и долгожительства неизбежно приведет к увеличению таких переходных периодов у каждого из нас. Однако речь идет не только о большем количестве переходов, но и о том, что каждый новый переход будет приурочен к разным этапам вашей биографии.

Переходы в трехфазной модели жизни – от учебы к работе и затем от работы к пенсии – были хорошо промаркированы социальными нормами, собственно говоря, и выработанными для того, чтобы эти переходы облегчить. Теперь, когда трехфазная модель уступает место многофазной, переходные периоды уже не поддерживаются старыми механизмами и к тому же могут происходить в любой момент жизни. Вот почему в этом вопросе так необходимо проявить социальную изобретательность: общество, целиком базирующееся на устаревшей модели, меняется буквально на глазах и оставляет людей без привычной для них опоры.

Хироки сейчас изучает возможности для своих будущих переходов, вкладывая средства в различные модели планирования биографии, вместо того, чтобы уже сейчас брать на себя те же обязательства, какие его отец принял в этом возрасте. Это уже форма перехода, однако подобный период будет для Хироки далеко не единственным. Следует ожидать, что он нечто подобное переживет в среднем возрасте, поскольку ему придется заново подумать о том, как сохранить продуктивность во второй половине жизни и повторно инвестировать в средства, поддерживающие более длительную продуктивность. Наверняка испытает Хироки и еще один переход – в возрасте 70–80 лет, поскольку тогда ему потребуется сосредоточиться на здоровом, позитивном старении.

Переходный период среднего возраста: как надолго сохранить продуктивность

В трехэтапной модели промежуток жизни между 30 и 50 годами, как правило, оказывался для людей самым напряженным временем: с одной стороны, необходимо было работать в полную силу, с другой – поддерживать семью и воспитывать детей, с третьей – заботиться о престарелых родителях. И хотя такая жизнь принесла людям немало удовлетворения, большинство из них не чувствовали себя в это время достаточно счастливыми, о чем было написано в многочисленных исследованиях, обсуждавших так называемую «кривую счастья»[109]. Этот период заслуженно получил прозвище «сэндвич», поскольку люди оказывались, как в многослойном бутерброде, зажаты между потребностями своих детей и пожилых родителей и своими обязанностями на работе.

Этот пресс жизненных обстоятельств может показаться неизбежным, особенно в контексте трехэтапной биографии, но на самом деле термин «кризис среднего возраста» был впервые введен психологом Эллиоттом Жаком только в 1965 году. Как и появление особенного по своим проблемам и потребностям поколения подростков, регулярное возникновение у людей серьезных трудностей в середине жизни стало более очевидным именно с увеличением ее продолжительности.

Поскольку продолжительность жизни постоянно возрастает, можно использовать возможность ее многоступенчатого планирования, чтобы перераспределять время, затрачиваемое на различные виды деятельности, и уменьшить риск одновременного пресса сразу многих обстоятельств. Благодаря этому понятие «кризис среднего возраста», вероятно, вообще исчезнет, и на его место придет что-то вроде «средневозрастной перестройки». Эта перестройка может стать, например, финансовым предприятием для накопления денег, чтобы в течение следующих 10–15 лет можно было бы оставить работу на 6–12 месяцев и потратить их на образование, провести время с семьей или пообщаться с друзьями и приобрести новые знакомства. Можно в среднем возрасте пуститься в исследования – придумать хобби или расширить круг интересов, что, в свою очередь, создает основу для следующего этапа карьеры. Средневозрастная перестройка способна придать всей жизни новый импульс: для этого следует выделить время на серьезные беседы внутри семьи, чтобы обсудить накопленный вами опыт и составить планы на будущее.

Середина жизни только тогда станет для вас кризисом, когда вы не сможете использовать это время как переходный период на пути к новому будущему. Марк Фридман, генеральный директор социальной организации Encore.org, считает, что сейчас существует не кризис среднего возраста, а разрыв среднего возраста, поскольку у современного общества нет социальных норм и признанных способов поддержки, направленных на то, чтобы помочь людям успешно пройти через этот сложный этап биографии. И все-таки мы ожидаем, что ситуация изменится в ответ на увеличение продолжительности жизни. Социальные первопроходцы уже трудятся над этим, и чем больше людей готовы заново «изобретать себя», тем больше будет развиваться система образования и рынок труда, чтобы поддержать их начинания. Когда это произойдет, средний возраст будет рассматриваться не как кризис, а как возможность для переосмысления жизни и перераспределения ресурсов.

Успешный переход в среднем возрасте создает необходимые предпосылки для того, чтобы как можно дольше сохранять продуктивность в жизни и на работе. Все больше и больше пожилых людей продолжают работать в пенсионном возрасте. В 2017 году примерно каждый 12-й американец старше 75 лет занимал ту или иную оплачиваемую должность. С 1998 года занятость в США выросла на 22 миллиона человек, из которых почти 20 миллионов были старше 55 лет.

Впрочем, здесь не все так просто, как кажется. Хотя уже множество людей в самых разных сферах занятости действительно работают значительно дольше, чем раньше, пожилым работникам пока что трудиться заметно сложнее, чем их более молодым коллегам. Как демонстрирует рис. 4.2, в США люди начинают уходить с оплачиваемой работы уже с 45 лет; с 54 лет отток рабочей силы ускоряется. Некоторые сотрудники уходят абсолютно сознательно – это в первую очередь те, кто чувствуют себя финансово защищенным и, возможно, не получают удовольствия от работы, поэтому они и выходят в отставку еще до достижения государственного пенсионного возраста. Но для других уход с работы – не добровольное решение. Существенную долю составляют люди с ухудшившимся состоянием здоровья: хотя мы теперь обычно живем дольше, риск получить заболевание, в том числе и серьезное, еще никто не отменял.

Большой процент людей увольняется не самостоятельно, а фирмами, в которых они работали. Когда компания стремится сэкономить средства или сокращает производство, то в первую очередь она увольняет пожилых работников (которые зачастую являются и более высокооплачиваемыми). Это то, что произошло с Инь. Проблема усугубляется тем, что, как только пожилые работники теряют рабочее место, дальнейшее трудоустройство превращается для них в серьезное испытание.

Наличие жестких возрастных барьеров в корпорациях убедительно демонстрируется в социологических исследованиях, посвященных влиянию возраста на шансы быть принятым на работу[110]. В частности, одна из исследовательских групп разослала 40 000 вымышленных резюме на различные вакансии, включая администраторов, смотрителей, отделы продаж и безопасности. Все резюме были идентичны, за исключением возраста заявителя. Ответы из отделов кадров большинства компаний показало наличие явной возрастной дискриминации: вероятность вызова на собеседование снижалась с 19 % для лиц в возрасте 29–31 года до 15 % для лиц в возрасте 49–51 года; и до 12 % для лиц в возрасте 64–66 лет. Другое исследование подтвердило это: лица старше 62 лет, имеющие высшее образование, имели всего 50 % шансов вновь трудоустроиться в течение двух лет после потери работы, в то время как для соискателей в возрасте 25–39 лет эта вероятность составляла более 80 %[111]. Неудивительно, что многие пожилые работники в конце концов перестают искать работу и навсегда уходят с рынка труда. Как показывают данные США за 2017 год, более трети лиц старше 55 лет, находившихся в поисках работы, оставались безработными более шести месяцев[112].

Как следствие, сейчас в трудовой биографии людей среднего возраста появляется новый переходный период, который увеличивает их продуктивность на длительный срок, хотя раньше в этом возрасте все планы были сосредоточены только вокруг обеспеченного выхода на пенсию. Этот новый переход чаще всего базируется на повышении квалификации – человек делает инвестиции в наращивание текущих навыков, развивает свои сильные стороны, или же целиком переквалифицируется (чему, естественно, предшествует поиск новых способов поддержания оплачиваемой занятости и целенаправленной деятельности).

Ключом к успеху в «средневозрастной перестройке» является максимально эффективное использование того типа интеллекта, который становится особенно заметным с возрастом – кристаллизованного интеллекта, о котором мы писали выше. Это означает поиск рабочих мест, которые требуют именно такого интеллекта. Особенно это важно потому, что искусственный интеллект гораздо легче имитирует и замещает операции, основанные на «быстром» человеческом интеллекте, в то время как деятельность, связанная с кристаллизованным интеллектом, машинам пока совершенно неподвластна. Переключение на роли и позиции, которые используют кристаллизованный интеллект, – это именно то, что делает сейчас Инь, меняя профессию бухгалтера на коучинг. Используя свой опыт и интеллектуальные ресурсы, она не только рассчитывает на более высокие шансы получить новую работу, но и получит большее удовольствие от этой работы, чем от своей прежней бухгалтерской деятельности.

Учитывая описанные выше возрастные корпоративные барь-еры, с которыми сталкиваются пожилые работники, большие шансы открываются для них в других сферах – самозанятости или организации собственного бизнеса. Убеждение, что только молодые люди способны создавать новые компании, является целиком неверным; это хорошо иллюстрирует рис. 4.3, где показана доля людей разного возраста, успешно начавших самостоятельный бизнес. Лидирующей возрастной группой на этом графике являются люди 40–49 лет, однако группа 50 лет и выше идет почти вровень с лидерами и намного опережает возрастную группу моложе 30 лет. График свидетельствует и еще об одном поразительном факте: у предпринимателей старше 40 лет доля быстрорастущих стартапов значительно выше, чем у молодых.[113]

Некоторые люди среднего возраста предпочитают полностью изменить карьеру, часто делая при этом акцент на более высокий уровень социальных задач. Именно так поступила журналистка Люси Келлауэй, когда в возрасте 58 лет она ушла со своей высокой должности в Financial Times, чтобы переучиться на преподавателя. Вдохновившая ее мысль звучала так: «Не могу же я оказаться единственным человеком в мире, которому 50 с лишним лет и который хочет заново начать карьеру в этой самой благородной из профессий!». В результате Келлауэй создала социальное предприятие с вызывающим названием «Давай, учи» («Now Teach»), которое занимается поддержкой тех людей, которые сделали успешную карьеру, а теперь хотят переквалифицироваться на преподавателей. Люси выражает убежденность в правильности своего пути следующими словами: «Не замечать, что люди, которые достигли конца одной успешной карьеры, хотят сделать что-то значимое и после нее – это колоссальное расточительство талантов».

Программа «Now Teach» подразумевает значительную перемену в трудовой ориентации – от одной должности с полной загрузкой к другой, столь же напряженной; однако, в целом для людей существует весьма широкий спектр способов взаимодействия с социальными организациями без полной занятости (или соответствующей зарплаты). Если более продолжительная служба и чувство вовлеченности полезны для вашего здоровья и благополучия, то найти карьеру «на бис», которую можно начать после выхода на пенсию, является весьма привлекательной идеей. И хотя связанные с этим переходы никогда не бывают простыми, но они могут быть менее обременительными, если вы используете имеющиеся у вас навыки в обучении или переквалификации. Действительно, согласно данным сайта Encore.org, почти 10 % американцев в средневозрастной группе решили создать новую карьеру, которая сочетает «стремление и цель, а иногда и зарплатный чек».

Переходный период позднего возраста: обеспечить здоровую старость

В трехэтапной биографии переход от работы к пенсии представлял собой очень резкую перемену в жизни. В те времена, когда средняя продолжительность жизни составляла около 75 лет, пенсионная стадия жизни включала несколько лет отдыха, за которыми часто следовало ухудшение здоровья и, наконец, последний переход в вечность.

Современные пожилые люди, такие как наш герой Клайв, в свои 70 лет сталкиваются с еще одним сложным переходным периодом, основная задача которого состоит в том, чтобы максимально использовать годы, оставшиеся у пожилых людей. Клайв, теоретически, может прожить значительно дольше, чем прожил его отец, начиная с этого же возраста. Расчеты показывают, что если мы скорректируем продолжительность жизни Клайва на инфляцию по возрасту, то можем предположить, что у него в 71 год осталось впереди столько же лет жизни, сколько было у его отца в 60 лет. Однако это соотношение не настолько прямолинейно, как может показаться, поскольку, чем больше людей живет дольше, тем сильнее возрастает хронологический разрыв между различными возрастными группами. Философ Марта Нуссбаум в своем эссе о старении резонно заметила: «Одна из важных проблем при сравнении этого процесса у разных людей заключается в том, что лишь немногие случаи демонстрируют настоящий уровень разнообразия старения с точки зрения здоровья и поведения»[114].

Некоторые люди вступят в этот новый переходный период, не прекращая своей работы в роли специалистов по взаимодействию с клиентами, особенно – по поддержке клиентуры своего возраста, или же в профессиях, где накопленный ими кристаллизованный интеллект и мудрость дают им вневозрастное преимущество. Социальные первопроходцы, как правило, становятся лидерами в области медицины, юриспруденции, в академических кругах и других аналогичных профессиях, но этот прогресс будет распространяться дальше, охватывая больше секторов и все более широкий круг людей.

Тем не менее, несмотря на постоянное повышение официального возраста выхода на пенсию, для большинства людей оплачиваемая работа с возрастом будет играть все меньшую роль в жизни. При значительном увеличении ожидаемой продолжительности жизни главная задача переходного периода, с которой они сталкиваются в 70 лет (или несколько позже), заключается в том, чтобы стать более дальновидными и вкладывать больше средств в свое возможное будущее. С точки зрения Марты Нуссбаум, дальновидность особенно важна в этом возрасте, чтобы продолжать ориентироваться на настоящее и будущее[115]. Нуссбаум считает, что, если мы оглядываемся назад, в прошлое, то рискуем вместо приобретения новых знаний и навыков застрять на повторении старых ролей, усвоенных памятью, и подпитывать себя только ретроспективными эмоциями, часто выражающимися в форме ностальгии или сожаления. Чтобы не попасть в эту возрастную ловушку, самым мудрым решением для Клайва было бы наслаждаться радостями настоящего и смотреть вперед с надеждой и предвкушением.

Именно сейчас Клайв готовится вступить в переход старшего возраста, и ему здесь тоже потребуется исследование и планирование. Вместе с женой он мог бы провести год, отдыхая, путешествуя, встречаясь с семьей или старыми друзьями. В этом они не были бы одиноки – за последние 15 лет, например, в Великобритании, на долю населения старше 65 лет приходится большая часть роста расходов на поездки. И это – не просто стандартные морские круизы: в 2018 году онлайн-заказы на сайте Airbnb, обслуживающем, как правило, самостоятельно путешествующих людей, выросли для этой возрастной группы на 66 %. Этот переходный период можно условно назвать периодом расширения жизни – расширения деятельности и компетенций, социальных связей и дружеских отношений.

С будущим развитием социума потребности расширения в пожилом возрасте станут удовлетворяться новыми общественными структурами, традициями и нормами. Как отмечает Нуссбаум, если только небольшая доля людей живет долго, то эти долгожители, вероятно, просто интегрируются в семейную жизнь своих потомков и не будут составлять существенной по объему и влиянию социальной группы. Но когда долго живет уже большинство людей, они образуют критическую массу, способную индивидуально и коллективно создать гораздо более широкий набор социальных и институциональных решений или же стимулировать их возникновение.

Клайв уже пробует осваивать этот более широкий набор вариантов. Например, он стал заниматься так называемым «ходячим футболом» (это игра, во многом идентичная мини-футболу, допускающая движение только шагом и запрещающая жесткий физический контакт между игроками). По-настоящему привлекает Клайва в этой игре дух товарищества и соперничества – обычный фитнес-зал ему не очень по душе: там он чувствует себя в одиночестве. Не нужно думать, что это просто забава для чудаков: в Национальной ассоциации Великобритании по «ходячему футболу» насчитывается как минимум 434 клуба, хотя сама ассоциация возникла всего несколько лет назад. Новые виды спорта, подобные этому, – хороший пример того, как коллективные действия первопроходцев в обществе создают новые социальные структуры для поддержки разнообразия в стиле жизни.

Более сложная задача для Клайва – это сбалансировать свое неисчерпаемое чувство молодости с растущим пониманием того, что ему необходимо будет подготовиться к неизбежным рискам старения. Он прекрасно понимает, что, хотя у него впереди больше лет, чем было у его отца в его возрасте, нужно предпринять определенные усилия, чтобы эти годы прошли с хорошим здоровьем. Более того, ему следует понимать, что не все может выйти так, как ему хочется. Клайв должен научиться успешно управлять этими поздними годами жизни и сочетать энтузиазм по поводу долгожительства с готовностью к тем или иным осложнениям.

Чтобы исследовать роль, которую играет в нашей жизни ее самый поздний период, рассмотрим исследование лауреата Нобелевской премии Дэниела Канемана и его соавторов. Добровольцев из двух экспериментальных групп попросили погрузить руки в холодную (14 ℃) воду на 60 секунд. Одной группе предложили убрать руки по прошествии этих 60 секунд, а другой – подержать их в воде еще 30 секунд с условием, что температура в течение этого периода медленно повышается до 15 ℃. Когда добровольцев в процессе эксперимента спрашивали, что они предпочтут сделать, большинство людей решили, что подержат руки в воде дольше, поскольку в процессе станет легче. Даже при том, что они испытывали более длительный дискомфорт, относительное улучшение в конце эксперимента побудило их предпочесть более длительное воздействие холода. Другими словами, как отмечают авторы: «При оценке ситуации главным мотивирующим фактором для людей часто является уровень дискомфорта в худшие и последние моменты[116]». Частью хорошей жизни является хороший конец. Геронтолог Эндрю Элдер говорит об этом так: «Хотя для большинства пожилых людей важно, когда они умрут и отчего, больше всего их заботит то, как и где они умрут[117]». Финал играет в жизни очень большую роль.

Поскольку Клайв стареет, он должен убедиться, что финансовая сторона жизни окажется в безопасности и под чьим-то надежным контролем, прежде чем ему перестанет хватать энергии и когнитивных способностей контролировать эти аспекты самому. Он должен подумать о том, где бы он хотел провести последние годы своей жизни, в каком обществе, и как далеко (или близко) он хотел бы при этом находиться от друзей и родственников.

Когда в США все больше людей стало доживать на пенсии до 80 лет, появилось множество деревень вдоль солнечного побережья Флориды. Все это происходило в контексте трехэтапного понимания биографии, когда было разумно проводить последний пенсионный этап жизни в обществе людей своего поколения. Однако, поскольку Клайв и его ровесники стареют медленнее и дольше остаются здоровыми, сейчас мы наблюдаем интересные изменения. Люди, подобные Клайву, хотят жить в городах или поселках, общаться с людьми разных поколений и целенаправленно интегрироваться в более широкое сообщество. Поэтому градостроители развивают инфраструктуру таким образом, чтобы она поддерживала связи между разными поколениями.

И все-таки, хотя продолжительность жизни растет, один аспект старения пока что не изменился. Эту особенность старшего возраста Лора Карстенсен из Стэнфордского университета описывает в своей теории социально-эмоциональной избирательности[118]. Ее наблюдение состоит в том, что с возрастом люди начинают воспринимать будущее как менее достижимое и смещают акцент с далеко отстоящих и ориентированных на будущее целей на действия, которые сфокусированы на настоящем. Эти изменения в перспективе связаны не столько с возрастом, сколько с ощущением близости к концу.

Эти изменения помогают объяснить важный парадокс старения: хотя мы и боимся стать слабыми и физически уязвимыми, для многих людей ощущение счастья не уменьшается с возрастом и часто оказывается выше, чем у людей среднего возраста. С точки зрения Лоры Карстенсен, это происходит потому, что на последнем этапе жизни люди переключают внимание на более эмоционально значимые виды деятельности – они начинают сокращать область своих интересов, но зато концентрируют уменьшающиеся эмоциональные и физические ресурсы на тех отношениях, которые вызывают положительные эмоции. В результате, когда мы стареем и неизбежно испытываем физические проблемы, теряем друзей и близких, мы все еще в состоянии поддерживать и даже улучшать наше эмоциональное благополучие.

Это, пожалуй, самая сложная часть нового перехода, который пытается исследовать Клайв. Будучи «молодым человеком 71 года», Клайв имеет впереди больше лет жизни, чем у предыдущих поколений. Это означает, что он должен быть более дальновидным и больше инвестировать в свое будущее. Но он должен готовиться к более позднему времени, когда его горизонты сузятся, а его удобства и радости сохранятся лишь в ограниченных формах.

Задача этого последнего переходного периода усложняется явным разнообразием того, как люди стареют. Клайв должен понимать свои чувства и влиять на них, а не зависеть от более активных сверстников или молодых родственников. Как указывает Лора Карстенсен, начало фазы старения не является одномоментным явлением, который наступает сразу и в определенном возрасте; напротив – это длительный процесс, прогрессирующий в течение большого промежутка времени. Не стоит его бояться. По словам Лоры, хотя старость несет с собой бремя «трудностей и разочарований … к тому времени, когда люди по-настоящему сталкиваются с ней, они больше настроены на сладость жизни, чем на ее горечь».

Ваше исследование

Для каждого из нас было бы полезно проверить свои идеи о возможных путях в будущем через призму исследования и экспериментирования. Акцент здесь делается не на предсказании будущего, а на понимании шагов, необходимых для построения и изучения этого будущего – что нужно сделать, чтобы планы, которые у вас есть, работали на вас, и как увеличить потенциал личностного роста. Вот несколько советов на эту тему.

Уделяйте переходным периодам достаточно внимания

Исследуйте все возможные пути по нескольку раз. Мы предполагаем, что с необходимостью поразмышлять о будущем вы столкнетесь при каждом переходе, и каждый раз нужно будет оценить максимально широкий спектр возможностей – переход на другой тип работы, полная смена карьеры, переезд в другую часть страны или даже за рубеж.

Рассмотрите следующие аспекты перехода:

● Достаточно ли активно и внимательно я исследую себя и окружающий мир? Ожидая с нетерпением возможностей для перехода к чему-то новому, настраиваете ли вы себя на изучение всех вероятных вариантов или вы незаметно закрываете некоторые из них? Готовы ли вы воспринимать чужие мнения и советы, даже если они сильно отличаются от вашего? Рассматриваете ли вы свое будущее не только с точки зрения нынешнего «я», но и точек зрения других, будущих «я»?

● Достаточно ли у меня социальных связей, чтобы планировать те или иные пути? Прямо сейчас вы думаете о каждом плане, как о чем-то конкретном. Однако со временем план будет изменяться; это практически неизбежно, но вам такие изменения будут полезны. Поэтому задумайтесь о том, в какой степени различные этапы жизни дают вам возможность поддерживать динамичность и открытость социальных связей и позволяют проверять и пересматривать свои планы, опираясь на эти связи.

Обеспечьте себе возможность учиться на каждой переходной стадии

Ваши планы на будущее осуществятся гораздо легче и полнее, если на каждом переходном этапе вы сделаете разумные инвестиции в образование. Подумайте о следующем:

● Каковы будут мои внутренние ощущения? Оцените этот аспект на каждом пути и этапе, которые вы себе можете представить. Обеспечите ли вы себе внутреннюю мотивацию и самостоятельность, которые непременно потребуются для успешного обучения? У каждого могут быть ситуации, сопровождающиеся стрессом и недостатком финансовой или бытовой независимости, однако помните, что это может быть приемлемым на одном этапе, но не для нескольких этапов подряд.

● Смогу ли я учиться долго и интенсивно, чтобы достигнуть успеха? Внимательно рассмотрите каждый этап обучения, который вы планируете, и набросайте список того, чему научитесь по окончании каждого из них. Несомненно, среди них будут этапы самого эффективного обучения в том смысле, что вы значительно расширите опыт и, вероятно, окажетесь среди людей, которые будут вдохновлять вас. Отнеситесь к ним, как к решающим этапам в вашей жизни, сделайте все возможное, чтобы их не потерять.

● Могу ли я выстроить новую платформу для карьеры? Надежные платформы возникают тогда, когда вы сможете объединить конкретные навыки, возможности и социальные связи, которые выведут вас к новым вариантам деятельности. Поэтому внимательно рассмотрите каждый из потенциально возможных этапов развития и решите, приведет он к созданию платформы или нет. Не обязательно каждый период жизни должен быть связан с построением платформы, но если таких периодов будет слишком много, то ваши долгосрочные перспективы сильно сузятся.

Есть ли мне, где учиться?

То, как вы организуете свое жилище и учебное пространство или любое другое выбранное место, сильно повлияет на ваши возможности учиться. Спросите себя: оптимизировал ли я свое учебное пространство? На каждом этапе жизни оглядывайтесь вокруг, чтобы определить, в какой обстановке вы живете. Действительно ли она побуждает вас учиться?

Где я буду жить? В вашей жизни могут быть, например, периоды, когда вам потребуется быть в составе одного из кластеров, дающих максимальный творческий потенциал (мы писали о них выше); будет время, когда это будет неважно для обучения. Будьте внимательны ко всем этим возможностям.

5

Связи и отношения: глубоко и надолго

Люди всегда поддерживали друг друга – материально и морально; эта способность действовать коллективно лежит в основе нашего биологического и социального успеха[119]. Поскольку сейчас люди живут дольше, чем раньше, и при этом неоднократно проходят в течение жизни через переходные периоды, то у них появилась возможность переосмыслить во время переходов свои способы формирования и поддержки социальных и родственных отношений. Адаптивность и гибкость многоступенчатой жизни создает благоприятные обстоятельства для личностного роста и развития. Но если мы не будем своевременно развивать отношения с другими людьми и не станем инвестировать в них, то, сталкиваясь с большим количеством переходов, мы рискуем утратить чувство собственной идентичности из-за того, что наша биография фактически распадется на несколько не связанных между собой фрагментов, в каждом из которых наше новое «я» окажется дистанцированным от предыдущего.

Центральное место в наших отношениях с другими людьми занимают связи внутри семьи, начиная от наших супругов и родителей и заканчивая дальними родственниками. Общение с этими людьми может охватывать несколько периодов в нашей биографии или длиться всю жизнь. Большинство из нас любят своих родителей, заботятся и переживают о них; точно так же мы хотим, чтобы и наши дети процветали, чтобы им жилось, как минимум, не хуже, чем нам самим, а по возможности – еще лучше. Из-за того, что продолжительность жизни увеличивается, семейные структуры в течение человеческой жизни превращаются не в пирамиду, как раньше, а в сложно переплетенную конструкцию, поскольку все члены семьи живут теперь дольше, а детей рождается меньше. Последнее обстоятельство – уменьшение доли молодежи в семьях – вызывает проблему распределения обязанностей: например, кому именно следует заботиться о прабабушках и прадедушках?

За пределами семейных отношений, но тем не менее, в непосредственной близости к ним стоят тесные дружеские отношения, которые также могут длиться десятилетиями и, как показано в описанном выше исследовании Гранта, часто играют центральную роль в формировании у людей ощущения счастья и удовлетворенности жизнью. Далее, существуют сети более кратковременных отношений, которые чаще всего охватывают наши связи на работе и в часы досуга, причем именно они зачастую имеют решающее значение для нашего обучения в течение всей жизни – среди них будут как учителя и наставники, так и люди, которым мы сами захотим подражать. Растущий поток социальных связей, создаваемый многоступенчатой жизнью с ее многочисленными переходами, означает, что сегодня для поддержания более широких контактов и инвестирования в отношения, встроенных в каждый этап жизни, требуется гораздо больше усилий, целеустремленности и сосредоточенности. Одна из героинь этой книги – фрилансер Радхика, которая работает исключительно на удаленной основе, должна специально уделять время созданию социальных связей на профессиональной основе, в то время как ее коллеги, работающие в традиционных корпоративных структурах, такие связи приобретают почти автоматически.

Внешний круг наших отношений составляют соседи и общественные структуры по месту проживания. Людям нравится поддерживать соседские отношения и видеть вокруг себя знакомые лица. Периферию этих связей образует общество, состоящее из более широких общественных кругов на географически близкой территории. Именно это окружение в итоге и формирует (хотя и косвенными путями) самые общие нормы и традиции нашего поведения. Однако в нынешнем столетии все больше повседневной деятельности людей сосредоточено в виртуальной сфере и онлайн, поэтому характер этих внешних взаимоотношений меняется. Действительно, Интернет – прекрасная среда для поиска людей по интересам, однако отсутствие реального контакта влечет за собой риск формирования более сегрегированного общества и размывания традиционных принципов общественной деятельности.

Все перечисленные выше сети связей и отношений пересекаются по вертикали линиями, образованными разными поколениями. Чем больше поколений сосуществуют в каждый момент времени, тем более очевидным становится несходство их взглядов на то, как следует жить. Молодежи приходится искать новый образ жизни, и вместе с этим появляются признаки конфликта между поколениями. Чтобы избежать подобных разногласий, потребуется выйти за рамки карикатурного восприятия ценностей всех поколений, кроме вашего, и наладить новые социальные и экономические отношения между молодыми и старыми людьми.

Наши семьи

Возможность добиться успеха в жизни и процветать в определенной степени зависит от состояния наших семей и семейных отношений. Когда семья поддерживает и заботится о нас, такие отношения становятся для человека надежным буфером и защитой от перипетий быстро меняющегося мира. В самых лучших традициях все члены семьи объединяют силы, время и ресурсы, чтобы поддерживать друг друга морально, подстраховывать материально в случае болезни или потери работы, а также воспитывать молодое поколение и заботиться о пожилых родственниках. Эти атрибуты семейной жизни становятся все более важными в современном мире, характеризующемся более длительной продолжительностью жизни, постоянно усиливающимся влиянием технологических новшеств и частыми колебаниями уровня доходов и чувства уверенности в многоступенчатой карьере. Хотя основная роль семьи одинакова почти во всех странах, здесь нередко присутствуют важные культурные и социальные различия. Конкретно Радхика работает в Индии по принципу полной занятости, но по статистике лишь 30 % женщин в этой стране имеют оплачиваемую работу; иначе говоря, Радхика – представитель социального меньшинства. Наша японская героиня Мадока уже сейчас стремится найти сбалансированное партнерство со своим мужем Хироки, тем не менее, большинство японских мужчин не считают, что они должны ухаживать за детьми.

Эти национальные различия непостоянны и часто меняются в соответствии с культурными и социальными изменениями, создаваемыми разными факторами, в частности – развитием технологий и увеличением долгожительства. В Японии, например, сейчас много спорят о роли женщин в обществе; результаты этих споров могут повлиять и на решение Хироки и Мадоки о том, как воспитывать своих детей. Это важно, потому что характер семейных отношений меняется вместе с переходом людей к более долгой многоступенчатой жизни. Если, как и прежде, мы ценим способность семьи обеспечивать сплоченность в отношениях между родственниками, разумное совместное использование ресурсов, помощь, поддержку и страховку каждого ее члена на протяжении всей жизни, то нам крайне необходима социальная изобретательность и общественное новаторство, чтобы уже сейчас переосмыслить семейные роли и обязанности, сохранив при этом семейные ценности.

Браки становятся более поздними

Поскольку общая продолжительность жизни людей удлиняется, они все чаще откладывают принятие долгосрочных или пожизненных обязательств, и нигде это не проявляется так очевидно, как в вопросах брака. В 1890 году средний возраст вступления в брак для американских женщин составлял 22 года, а сейчас – около 28 лет[120]. Лишь очень немногие из друзей Хироки и Мадоки поженились до 30 лет, и в этом нет ничего необычного для многих стран в нынешнем столетии. Так, в Швеции брачный возраст самый высокий в мире (37 лет для мужчин и 34 для женщин); в Индии он намного ниже (23 для мужчин и 19 для женщин), но тоже повысился по сравнению с тем, как было раньше.

Многие люди предпочитают вообще не создавать официальную семью. В 1970-х годах в Японии только один из 50 мужчин старше 50 лет не состоял в браке, а сейчас в этом возрасте не женат уже каждый четвертый японец. Для японских женщин этот показатель полвека назад составлял 1 к 33, а теперь он равен 1 к 7[121]. Когда Радхика и Мадока беседуют с подругами, они часто спорят о преимуществах и недостатках брака. Радхика хотела бы больше внимания уделять карьере и пока не стремится к стабильным личным отношениям. Отчасти, конечно, это отражает растущую экономическую независимость женщин, что делает финансовую сторону брака менее привлекательной для них. Кроме того, значительную роль сыграл здесь и научно-технический прогресс. В быту Радхика может использовать микроволновую печь, холодильник, морозильную камеру, посудомоечную машину и даже службу доставки еды – это лишь малая часть примеров того, как она может облегчить себе жизнь, продолжая активно зарабатывать. Действительно, есть подтверждения того факта, что чем больше люди зарабатывают, тем больше они хотят уединения и независимости.

Учитывая эти изменения, неудивительно, что жизнь вне официального брака в общественном сознании постепенно становится если не нормой, то, по крайней мере, одним из вариантов позитивного выбора. В выступлении на ежегодной ассамблее TED социальный психолог Белла Депауло заявила, что, хотя брак по-прежнему идеализируется в общественном понимании, многие женщины сейчас проявляют себя как первопроходцы в перестройке семейных отношений и стремятся порвать с традиционными ограничениями и ожиданиями, которые общество возлагало на них. По мнению Депауло, неженатые мужчины и незамужние женщины сейчас создают новый тип личных отношений, который будет доминировать в XXI веке: они выходят за рамки старой «ядерной» концепции семьи[122], но остаются тесно связанными как с друзьями, так и с родственниками (вопреки распространенным стереотипам о таких людях). Похоже, что в результате этого они меньше страдают от изолированного характера жизни в традиционных семьях, которые, как правило, резко сокращают свои внешние связи (последнее было продемонстрировано в нескольких исследованиях социальных взаимоотношений у женатых пар).

Растет не только число одиноких взрослых людей, но и семей, где дети воспитываются только одним родителем. В принципе, это не является чем-то совершенно новым: в XVII и XVIII веках от половины до трети семей не имели либо матери, либо отца; однако происходило это из-за высокой смертности среди взрослого населения. Поскольку постепенно люди стали жить дольше и болеть меньше, то в XIX, и особенно – в XX веке все больше семей оставались полными на протяжении многих десятилетий. Однако сейчас доля семей с одним родителем вновь начала расти: отчасти из-за увеличения числа разводов в супружеских парах, отчасти потому, что все большее количество людей предпочитает не оформлять отношения официально, и это влечет за собой большую вероятность расставания, чем после оформления брака. В Африке, Латинской Америке и Карибском бассейне около 30 % семей возглавляются одним родителем; в других частях света этот процент несколько меньше: 20 % в Европе, 28 % в США и примерно 13 % в Азии. В подавляющем большинстве случаев подобные семьи возглавляются женщинами.

Эстель убедилась на своем опыте, что быть матерью-одиночкой нелегко. Семьи с одним родителем являются наиболее экономически уязвимыми: статистика утверждает, что в такой ситуации дети будут жить в бедности, с вероятностью в два раза выше, чем в семьях с двумя родителями. Эстель, безусловно, счастлива, что больше не живет с мужем, но минимальная финансовая поддержка, которую она получает, означает, что она должна одновременно и работать, и заботиться о детях. В этом женщина часто рассчитывает на поддержку родственников, особенно из числа старшего поколения, а также на друзей. Эстель очень благодарна за поддержку своим родителям, тетям и дядям, но вместе с этим понимает, насколько она будет уязвима, если заболеет или потеряет работу. Помощь со стороны может поддержать Эстель, пока она работает, но нет никакой уверенности в том, что ее родственники смогут помочь пережить более продолжительный критический период, какими постоянно грозит многоступенчатая жизнь.

Все меньше детей, все больше пожилых родственников

Люди вступают в брак все позже и, соответственно, позже заводят детей. Средний возраст рождения первого ребенка для женщин в Японии составляет 31 год, а в США – 27 лет. В Великобритании женщины чаще рожают первого ребенка после 40 лет, чем в возрасте до 20 лет.

Число детей у женщин тоже стало меньше – вплоть до того, что они вообще не хотят их иметь. Раньше, скажем, в 1940-е годы, в развитых странах такое было редкостью – лишь около 10 % взрослых людей старше 40 лет не имели детей, сейчас эта доля составляет 15–20 %. В Японии среди женщин, родившихся в 1953 году (сейчас им за 60), не имели детей лишь 10 %, а среди родившихся в 1970 году (сейчас им за 40) – каждая четвертая. В Индии Радхика всерьез интересуется вопросом, стоит ли вообще иметь детей, а друзья напоминают ей, что это очень дорого, да и сама она понимает, как трудно будет совмещать карьеру и семью. Вместе с тем Радхику интересуют и достижения репродуктивной медицины – в том смысле, что она предпочла бы отложить решение о детях до 40 лет. Для ее бабушек и дедушек, живущих в сельской Индии, иметь детей было очень важно, поскольку для сельскохозяйственных работ нужны были молодые руки, и, к тому же, дети давали родителям финансовую поддержку в старости. Однако применительно к сегодняшнему дню экономисты Шелли Лундберг и Роберт Поллак отмечают следующее: «По мере того, как сугубо экономические мотивы для деторождения и воспитания детей теряют свою важность в мире, современные дети с точки зрения родителей все меньше похожи в экономическом аспекте на инвестиции и больше напоминают дорогие товары длительного пользования[123]».

Сказанное выше позволяет заключить, что, хотя Радхика, Хироки и Мадока живут в разных странах, они, вероятно, потратят промежуток времени между 20-м и 30-м днем рождения на рассмотрение различных вариантов биографии и развитие своей жизненной платформы для управления будущим. Маловероятно, что они в этот период сосредоточатся на том, чтобы воспитывать детей или пойти по традиционным путям взрослой жизни. Они вступают в новый этап своей биографии, который, скорее всего, проведут в родительском доме. Впервые за последние 130 лет на территории США взрослые дети перестают уходить от родителей и продолжают жить с ними. Так поступает старший сын Тома, так делает и подавляющее большинство американской молодежи в возрасте от 18 до 34 лет.

Из-за позднего брака Хироки и Мадока будут иметь меньше детей, а также по причине своего возросшего долгожительства они потратят на воспитание нового поколения меньшую часть жизни, чем это делали их родители, бабушки и дедушки. Таким образом, у них есть больше времени, чтобы развивать карьеру и заниматься досугом. Вместе с тем они будут жить в семье, где пересекается гораздо больше поколений родственников, чем раньше. Это происходит сейчас во всем мире: по некоторым оценкам к 2030 году более 7 % восьмилетних американцев будут иметь живущих прадедушек и прабабушек[124].

Эти изменения повлияют на семейные обязанности Хироки и Мадоки. Они будут тратить меньше времени на уход за своими детьми, но зато больше времени потратят на уход за своими родителями, бабушками и дедушками, прадедушками и прабабушками. Эти более «длинные» семьи, часто перемешивающиеся друг с другом из-за разводов и повторных браков, поднимают весьма оригинальные вопросы о текущих и будущих обязанностях разных членов семьи. Возьмем, например, Тома, чей отец в свое время женился во второй раз и переехал во Флориду, где и жил до самой смерти, случившейся три года назад. Том не очень хорошо знает свою овдовевшую мачеху. Он слышал, что она переехала из дома, в котором жила вместе с его отцом, и теперь живет одна, но он не видел ее с отцовских похорон. Каковы обязательства Тома перед ней, если они вообще существуют?

С уменьшением коэффициента рождаемости будет, естественно, увеличиваться доля пожилых людей, у которых мало родственников, способных навещать или заботиться о них. Это снижает способность семей выполнять традиционную роль заботы о пожилых родственниках, и поэтому здесь необходима социальная изобретательность. Люди уже решают проблему, создавая альтернативные варианты семей. Примером этого может служить группа из семи женщин, живущих вместе в китайской провинции Гуанчжоу. В возрасте 30 лет они совместно приобрели дом, чтобы жить в нем всю жизнь[125]. Поскольку традиционные семейные структуры больше не могут обеспечивать потребности отдельных лиц в объединении и взаимной подстраховке, новые семейные структуры неизбежно будут возникать по всему миру в той или иной форме.

Семьи и карьеры

Все больше женщин занято сейчас на оплачиваемой работе, в то время как потребности домашнего хозяйства обеспечиваются благодаря существованию разнообразной бытовой техники. Улучшение методов контрацепции позволяет женщинам сознательно решать вопросы о том, когда заводить детей и сколько их иметь. В 1920 году только пятая доля всех американских и женщин и примерно треть женщин в Великобритании имели оплачиваемую работу; сейчас в обеих странах эта доля составляет 3 к 5, а в Исландии – даже почти 4 к 5. Учитывая все большую изобретательность в области технологий и сохраняющуюся тенденцию к тому, чтобы женщины имели меньше детей, выходили замуж позднее, и активнее пользовались возможностями продолжительной многоступенчатой карьеры, можно ожидать, что доля женщин, занятых в деловой сфере, на производстве и т. д. продолжит расти по всему миру.

Когда Мадока и Хироки беседуют друг с другом о планах на совместную жизнь, они исходят из одних и тех же двух основных принципов: заниматься интересной и увлекательной работой; принимать активное участие в семейных делах. Мадока знает, что она вряд ли сможет делать карьеру и одновременно завести детей, если Хироки не возьмет на себя часть родительских обязанностей. Для Хироки речь идет не только о его обязательствах по отношению к Мадоке: ему в целом нравится идея стать отцом, быть более посвященным в родительские дела, чем его собственный отец. Таким образом, задача, с которой сталкиваются молодые люди, заключается в том, чтобы наладить отношения, которые будут поддерживать их в карьере и в то же время дадут возможность стать родителями. Другими словами, они хотят таких отношений, где их роли не зависят от гендерной составляющей.

Они полагают, что жизнь Мадоки будет сильно отличаться от жизни ее матери, которая ушла с работы, как только вышла замуж, и долго оставалась дома, чтобы ухаживать за детьми. Это было нормой и во многих западных странах примерно до 1950 года. Действительно, брак являлся серьезным препятствием в карьере женщин, формальной или неформальной причиной, которая вынуждала женщин после вступления в брак увольняться с работы. Тогда в обществе часто высказывалось мнение, что женщинам не нужно работать, потому что они получают финансовую поддержку от мужа, и если они работают, они отбирают работу у мужчин, которые нуждаются в работе для финансирования своей семьи. Когда дети подрастали, женщины иногда заново выходили на службу, часто на неполный рабочий день, как это случилось с матерью Мадоки. Этот социальный шаблон виноват в особой форме кривой роста занятости женщин (напоминающую фрагмент синусоиды) на левом графике рис. 5.1.

Если принять во внимание самые молодые группы японских женщин, то сейчас они больше похожи на своих американских сверстниц. Говоря точнее, молодые женщины в Японии сейчас более склонны работать полный рабочий день, чем американские девушки их возраста. В истории не было так много японских женщин разного возраста, которые хотели строить карьеру или продолжить ее. В частности, и Мадока, в отличие от своей матери, полна решимости сохранить карьеру, несмотря на возможное рождение ребенка.

* Данные для рис. 5.1 взяты из следующего источника: https://www.brookings.edu/research/lessons-from-the-rise-of-womens-labor-force-participation-in-japan.

Непросто будет удовлетворить это стремление: правила приема на работу и повышения по службе в корпоративной системе Японии не отличаются гибкостью, и хотя сейчас работает гораздо больше женщин, чем раньше, структура их занятости существенно отличается от мужской. Хотя в возрасте от 22 до 65 лет работает примерно 75 % женщин, около четверти женщин до сих пор заняты лишь неполный рабочий день (у мужчин эта доля не выше 10 %). Как следствие, они зарабатывают меньше, имеют более низкую пенсию и меньше шансов на повышение по службе. И это – не сугубо японское явление. Во всех странах ОЭСР, хотя женщины и составляют почти половину работников, они занимают менее 30 % руководящих должностей (в Японии этот показатель еще ниже – около 10 %). Другими словами, женщины, как правило, имеют работу, но не карьеру.

Эта гендерно обусловленная диспропорция оказывает серьезное влияние на особенности всего рынка труда. В ОЭСР женщины в среднем зарабатывают на 14 % меньше, чем мужчины. Даже если женщина более образована, чем партнер, ее шансы зарабатывать больше, чем он, составляют всего 36 %. Это усугубляется и отсутствием равенства между секторами, в которых работают женщины: они гораздо чаще заняты в тех отраслях, где заработные платы меньше, чем в типично мужских секторах. Главными сферами занятости женщин остаются здравоохранение, образование и сфера услуг, мужчины же явно доминируют в высокооплачиваемых отраслях бизнеса, таких как финансы, банковское дело и страхование.

Гендерный разрыв в оплате труда создает непростые проблемы тем молодым парам, где супруги договорились обсуждать между собой семейные обязанности и придерживаться принятых обязательств. Если предположить, что Мадока в течение всей карьеры будет зарабатывать меньше, чем ее муж, то финансовое обеспечение семьи заставит ее поставить карьеру Хироки выше своей. Если же мы сразу исходим из предположения, что женщины и мужчины будут зарабатывать одинаково в течение всей жизни, то можно ожидать, что оба партнера автоматически получат возможность взять на себя равную долю экономического обеспечения и заботы о других членах семьи.

Существуют доказательства, что в современном мире происходит неуклонное, хотя и медленное выравнивание доходов между представителями разных полов. Как продемонстрировала Элисон Вольф из Королевского колледжа в Лондоне, разрыв в оплате труда с мужчинами у наиболее образованных женщин в настоящее время минимален[126]. Исследовательница отмечает, что современные женщины-выпускницы высших учебных заведений, как правило, имеют меньше детей, а зачастую вообще не вступают в брак или же не хотят заводить детей, несмотря на замужество. Но даже при наличии детей они все равно редко бросают работу ради ухода за ними. Поскольку траектория занятости у таких женщин более типична для мужчин, то соответственно, они с большей вероятностью будут получать и равную с мужчинами оплату труда и карьерные возможности.

Возрастание экономической роли женщин в семье проявляется в том числе в семьях с низким доходом. Доля мужчин, занятых на оплачиваемой работе, постепенно снижается, поэтому сегодня в Австралии, Франции и Германии примерно 1/10 всех представителей мужского пола в возрасте от 25 до 64 лет не имеют оплачиваемой работы; в США это, соответственно, каждый восьмой мужчина. Столь значительный процент неработающих мужчин может вызвать удивление, потому что уровень безработицы в США сейчас формально очень низок, а между тем фактический уровень занятости мужчин оказывается ниже, чем во время Великой депрессии[127]. Этот парадокс объясняется тем, что сейчас мужчины все чаще берут на себя роль того члена семьи, который заботится о воспитании детей. И все-таки, судя по всему, дело не в этом. Правда, что современные мужчины заботятся о детях гораздо чаще, чем их отцы или деды, но все же их число недостаточно велико, чтобы обусловить столь существенные изменения в уровне занятости. Более вероятной причиной является падение спроса на низкоквалифицированные мужские рабочие места. Дэвид Вессель из Института Брукингса считает: «Сейчас уже практически невозможно получить хорошую работу только потому, что у тебя сильные руки и много усердия[128]». По мере расширения и усложнения трудовой карьеры, а также дальнейшего усовершенствования бытовых технологий, семьи, где уровень образования у мужчин недостаточен, скорее всего, будут экономически зависеть от работающих женщин, а не от мужского труда, особенно по мере старения обоих партнеров.

Формирование в браке более высокого уровня взаимной зависимости

Описанные изменения в социальных нормах, касающиеся брака, несомненно, создадут и большее разнообразие в формах общения между супругами в семьях, и, следовательно, предоставят партнерам более широкий выбор. Это может в корне поменять традиционный образ брака и открыть пространство для социальных экспериментов, в частности – для создания новых форм партнерства и новых способов совместной жизни и воспитания детей.

Тем не менее, сказанное никак не отрицает факта, что каждому человеку по своей природе хочется любить и быть любимым. Мы ожидаем, что те взаимоотношения, которые сменят традиционный брак, не будут подрывать идею создания доверительных отношений, а наоборот, будут способствовать их возникновению. Это, разумеется, потребует от людей сформировать более высокий уровень взаимной зависимости – как по причине огромного разнообразия возможных путей реализации семейной жизни, так и из-за сложности в координации многоступенчатой биографии у каждого из партнеров. Переход к новым формам сделает необходимыми семейные переговоры и выработку определенных договоренностей, потому что в отсутствие единых социальных норм каждой паре придется найти собственный способ создать счастливый и надежный брак.

Встречать проблемы лицом к лицу

Новизна, разнообразие и сложность вариантов современного семейного партнерства не позволяют Мадоке, Хироки и Радхике надежно оценить результаты выбора, который они могли бы сделать в личной жизни. Временами у каждого из героев возникают ситуации, когда их выбор выглядит логичным и последовательным и одновременно – проблематичным. Это обычно происходит, когда весь объем «возможных я» начинает претерпевать изменения и, несмотря на естественность дальнейших действий, прошлый опыт жизни не в состоянии дать человеку необходимый толчок, чтобы решиться на них. Одним из таких моментов для Радхики, Мадоки и Хироки оказывается выбор спутника жизни.

Радхика не замужем и не собирается выходить замуж, пока ей не исполнится 30 лет, а далее ее воображение рисует партнерство, детей и продолжение интересной работы. Поскольку ее привлекает именно такой образ будущего «я», зададимся вопросом – что следовало бы Радхике сделать уже сейчас, чтобы добиться желаемого? Жизнь ее матери сильно отличалась от того, как живет наша героиня, однако существует немало обстоятельств из прошлого, которые могли бы повлиять на ее решения. Мы кое-что знаем об этих причинах благодаря исследованиям Кэтлин Герсон из Нью-Йоркского университета. В ее работе исследовались решения, принятые группой американских женщин в 1970-х годах, и их последствия, которые и сегодня сказываются на жизни участниц исследования[129].

Обстоятельства жизни в совокупности с выбором этих женщин многое определили в их дальнейшей жизни. Первый выбор – время для вступления в брак: выяснилось, что возраст, в котором они выходили замуж и заводили детей, оказал большое влияние на их дальнейшую карьеру. Те женщины, которые сделали карьеру, были не склонны вступать в брак, и если они выходили замуж, то делали это значительно позднее других. Среди работающих женщин 40 % не имели детей, а у тех женщин, у которых они были, редко было больше трех детей. Будущее женщин определялось также и типом мужчин, за которых они выходили замуж: те, кого в браке поддерживали партнеры, продолжали работать и после замужества; те, чьи партнеры выступили против их занятости вне семьи, быстро увольнялись с работы. Немаловажную роль в дальнейшей жизни сыграло и образование этих женщин: те из них, кто имел высшее образование или более продвинутые степени, гораздо чаще продолжали карьеру вне зависимости от брака. Впрочем, судьба тоже внесла свои коррективы: если участницы исследования или их близкие родственники (в первую очередь – мать или отец) долгое время имели проблемы со здоровьем, то у них было больше шансов остаться без работы.

Описанное исследование, напомним, иллюстрирует влияние выбора, сделанного женщинами в далеких 1970-х годах. Возможно ли, что для сегодняшних 20–30-летних молодых людей влияние расчета времени выбора партнеров и уровня инвестиций в образование на дальнейшую жизнь окажется не таким, как прежде? Безусловно, спектр возможностей, с которыми сталкивается Радхика, шире: она может работать дома, фриланс дает ей гибкость в выборе времени и места работы, обучения, отдыха и общения; возможно, у нее будет и более широкий выбор партнера. Однако она должна обдумать все аспекты выбора образа жизни на ближайшие десять лет как можно скорее и тщательнее.

Строить жизнь вместе

Хироки и Мадока серьезно обсуждают разделение семейных обязанностей. По мере того, как их диалог продвигается, им становится понятнее ощущение взаимной зависимости. Конечно, их родители тоже во многом зависели друг от друга, выполняя разные общесемейные задачи: отец занимался финансовым обеспечением, а мать воспитывала детей. Никто из супругов не был свободен и поступал в жизни так, чтобы выполнить свою часть семейных обязанностей. Однако та взаимозависимость, которой необходимо достичь Хироки и Мадоке, гораздо глубже и сложнее.

Они социальные первопроходцы в семейной жизни, поэтому должны изобрести новую форму партнерства, которая даст возможность выстроить карьеру обоим супругам, а не делить свои обязанности на чисто карьерную и чисто домашнюю (или карьерную и домашнюю + подработка). Существует множество вариантов, которые позволили им успешно поддерживать семью и добиться собственных целей в карьере. Однако без понимания взаимной зависимости друг от друга стремление воспользоваться более широким выбором жизненных путей может привести к полному распаду семьи или, как минимум, к потере семейного единства.

Вполне возможно, что отношения Хироки и Мадоки принимают сейчас форму социального взаимодействия, описанную социологом Энтони Гидденсом как «чистую» в том смысле, что люди не обращают внимания на прошлое, а целиком устремлены в будущее. Они как бы ушли в свободное плаванье, отказавшись от поддержки со стороны прежних, внешних, стандартов социальной или экономической жизни, таких как принципы разделения труда в семье или понимание семьи, как структуры, основанной на воспитании детей. Подобные формы новых отношений по сути являются результатом совместного творчества двух людей, а не отражением более широких социальных нормативов. Это не простой и не однозначный вариант для Мадоки и Хироки. Для них уже невозможно идти по жизни таким образом, который обычно срабатывает в традиционных партнерских отношениях. Им теперь придется много обсуждать то, чего они хотят и о чем мечтают, создавая общее представление о том, что для них действительно возможно, а что – лишь потенциально. Они должны научиться рефлексии[130]: размышлять о важных моментах, обсуждать это начистоту, соглашаться и с тем, что они хотят, и с обязательствами, которые они готовы взять на себя. Им придется делать то один, то другой выбор в соответствии с потребностями, решениями и, наконец, с тем, что происходит вокруг них.

Они не будут одиноки в своих исканиях. Как показала Джудит Стейси из Нью-Йоркского университета[131], уже сейчас во всем мире люди активно реализуют те или иные формы необычных семейных отношений, и новые подходы к вопросам семьи и брака отнюдь не тривиальны. Хироки и Мадока вполне могут вдохновиться выводом Стейси, что события, происходящие в этой сфере, представляют собой процесс массового экспериментирования и разработки более современных моделей того, каким может и должно быть гендерное партнерство. Описываемый переходный период характеризуется недостаточной гибкостью и подвижностью общественных институтов, в результате чего действующие институциональные нормы уже никак не удовлетворяют быстро меняющимся человеческим желаниям.

Это означает, что у Мадоки и Хироки есть шансы создать подходящую для них форму семейных отношений потому, что недостаточная институционализация предоставляет им пространство, в котором они сами будут решать, чего хотят, и действовать в соответствии с желаниями[132]. Они могут принимать решения, основываясь на чувстве социального новаторства, на тех тенденциях, которые наблюдают вокруг себя, и на основе собственных суждений о будущем.

Чтобы увидеть наглядно, как может выглядеть новый путь, вернемся к схеме, которую мы создали для понимания возможных «я» Хироки и путей реализации каждого из этих «я» (рис. 4.1). Мы обсуждали такой вариант: Хироки может остаться на пути, который придумал для него отец, и есть другой путь, который открывает для нашего героя больше возможностей для путешествий и создания собственного бизнеса. Но обратите внимание, что это был рассказ о путях одинокого, неженатого человека. Ни разу во время исследования его возможных путей мы не учитывали, что рядом с ним будет Мадока и что она также хочет сделать полноценную карьеру. Другими словами, мы представляли возможные пути Хироки как независимые от внешних отношений, а не переплетенные с путями близкого ему человека. Мы рассматривали, так сказать, «соло» рассказ, а не «дуэт».

Давайте теперь наложим на одну и ту же схему пути каждого из партнеров, с учетом их взаимозависимости. Мы представим, что и Мадока, и Хироки решили делать карьеру, поступив на работу в японские компании. На рис. 5.2 мы обозначили эти пути как Маршрут 1 и Маршрут 2. Затем, после 30 лет (Этап 2), они решают продолжить работать полный рабочий день, но перед возвращением к работе уезжают на полгода в путешествие. Они идут по Маршруту 4, который приведет их к совместной Стадии 4. Они пока не хотят иметь детей и вместо этого сосредоточены на своих карьерах. Одной из причин, почему они могут поступить именно таким образом, будет, вероятно, возросшая гибкость японских корпораций в их взаимодействиях с рынком труда. Мадока и Хироки верят, что японские корпорации будут постепенно внедрять гибкие подходы к занятости, как для мужчин, так и для женщин. Тем не менее, если Мадока почему-либо решит сосредоточиться на семье, а не на карьере, современный гендерный разрыв в доходах, существующий в Японии, неизбежно повлияет на ее карьерные возможности в отдаленном будущем.

Кто будет воспитывать детей?

Существуют и другие пути, по которым могли бы пойти наши герои. Например, в возрасте 30 лет, на Стадии 2, они решают создать семью. Здесь есть два варианта развития событий. Первый заключается в том, что Мадока быстро возвращается к работе на полный рабочий день, чтобы продолжить карьеру, а Хироки меняется с ней ролями и берет на себя заботы по уходу за ребенком. Известны примеры того, что в некоторых странах число отцов, действительно оставивших работу и сидящих дома с детьми, увеличилось, хотя реальная часть их все еще невысока[133]. Но мы можем представить, что со временем разрыв в оплате труда между мужчинами и женщинами сократится, а нередкое сегодня преимущество женщин над мужчинами в образовании позволит им регулярно занимать руководящие, высокооплачиваемые должности. Если так и будет, то все больше мужчин начнут заниматься детьми хотя бы из соображений выгоды для семейного бюджета.

Другой вариант, более предпочтительный для Хироки, заключается в том, что оба супруга работают и принимают равное участие в воспитании ребенка. В таких странах как Дания и Швеция родители регулярно используют такой вариант, и работающие мужчины посвящают домашнему хозяйству столько же времени, что и работающие женщины[134]. Однако за пределами этих стран подобная практика не получила широкого распространения, и для ее поддержки, безусловно, потребуется много социальной изобретательности, изменений в системе общественных институтов и экономических условиях. Это необходимо потому, что число пожилых членов в семьях увеличивается, и потребность в уходе требуется сразу нескольким старшим поколениям.

Хироки хотел бы проводить больше времени со своими детьми, чем это мог позволить себе его отец. И не один Хироки таков. В исследовании, выполненном Робин Эли и ее коллегами из Гарвардской школы бизнеса, группе образованных мужчин задали вопрос: считают ли они, что в будущем уход за детьми будет более равномерно распределяться между обоими супругами? Когда такой опрос был проведен в возрастной группе 49–67 лет, только 16 % респондентов согласились с тем, что так и будет. Среди мужчин 33–48 лет уже 22 % дали положительный ответ, а из самых молодых участников (в возрасте 18–32 лет) более трети предполагали, что будут иметь равную долю участия в уходе за детьми[135].

Это стремление к участию в заботе о детях потребует серьезных изменений в корпоративной практике. Например, в Японии, где рождаемость снижается очень быстро, у Мадоки и Хироки есть надежда, что нехватка работников заставит фирмы пообещать большую гибкость в графике занятости для привлечения молодых сотрудников в свои коллективы. Эти изменения должны будут поддержать и правительства. Действительно, в «Стратегии возрождения Японии» («Japan Revitalisation Strategy») премьер-министра Синдзо Абэ центральной проблемой было привлечение женщин к участию в экономической жизни страны. Эта стратегия включает целую серию инициатив, направленных на увеличение числа женщин, занимающих руководящие должности, – создание более благоприятных возможностей для ухода за детьми без остановки в карьере, поощрение мужчин в их стремлении стать активными участниками семейных дел, и внедрение методов работы, обеспечивающих лучший баланс между занятостью, карьерой и личной жизнью. Вопрос теперь состоит в том, окажет ли влияние эта государственная политика на корпоративную и семейную культуру Японии.

Мадока и Хироки должны учитывать прогресс во всех перечисленных областях. Они с оптимизмом смотрят на перемены и на основании этого планируют направиться вместе по Маршруту 3. Этот путь соответствует наибольшей взаимозависимости партнеров – когда они оба продолжают работать, но перейдут к максимально гибким графикам занятости, чтобы совместно заботиться о детях. Как следствие, на этапе 4 они вместе оказываются на платформе 4C. Решение работать гибко и заботиться о детях на партнерских началах сопряжено с риском – возможно, корпоративная практика не изменится так быстро, и тогда желание сотрудников иметь гибкий график отрицательно скажется на карьере и приведет к финансовым потерям. И если разрыв в оплате труда между мужчинами и женщинами сохранится, то финансовое состояние, вероятно, приведет к тому, что Мадоке придется изменить свои амбиции и их с Хироки роли сведутся к уже устаревающем моделям «карьера + подработка» или «карьера + семья».

Семейные отношения и надежное партнерство как база личностного роста

Мадока и Хироки являются частью группы социальных первопроходцев, пытающихся претворить в жизнь более современную семейную модель «карьера + карьера». За их активностью с интересом наблюдает целый ряд исследователей, в числе которых Дженнифер Петриглири из Европейского института делового администрирования (INSEAD)[136]. Результаты ее научной работы говорят о том, что партнерские отношения, основанные на взаимной договоренности и всерьез воспринятых обязательствах, могут позволить каждому из взрослых членов семьи развить более глубокое и устойчивое ощущение собственной идентичности. Поскольку оба партнера продолжают при этом заниматься интересной работой, они будут оказывать друг другу поддержку, и это поможет создать стабильную профессиональную идентичность. Сила семейных отношений может создать надежную базу, на основе которой каждый получает возможность успешно развиваться как личность.

Для Мадоки и Хироки создание надежной семейной платформы будет, в конечном счете, иметь решающее значение. Вполне возможно, что их занятость и рабочие позиции будут становиться краткосрочными, а задачи, которые они выполняют, станут фрагментированными и инструментальными вместо того, чтобы оставаться целостной профессиональной деятельностью. Учитывая это, их партнерство может стать важнейшим социальным институтом, который компенсирует отсутствие традиционной связи с трудовыми организациями и вытекающей из нее идентичности. Более того, платформа обеспечит им стабильность в финансовом плане и позволит рисковать, намеренно планируя сложные переходы. Серьезное отношение к взаимозависимости делает возможным совместное накопление материальных и моральных ресурсов, которые ни один из партнеров не смог бы накопить в одиночку. Таким образом, вместо того, чтобы балансировать среди компромиссов выигрыша и проигрыша, они разыгрывают беспроигрышную комбинацию. Мадоки и Хироки достигают вместе большего, чем каждый мог бы достичь по отдельности. Надежную семейную платформу следует рассматривать, таким образом, как реальный человеческий актив на протяжении всей жизни, что позволяет нам сглаживать нехватку времени и финансовые трудности в многоступенчатой и нелинейной карьере. У семейных пар, достигших действительно равного партнерства, гораздо больше шансов действовать комплементарно, подобно качелям, остающимся единым целым, несмотря на ритмическое чередование движений.

Основным моментом в семейном партнерстве является принятие обязательств. Эти обязательства определяют возможные для каждого участника риски и совместно признают их, договариваясь делить их между собой. Каждый человек при этом жертвует некоторыми из своих личных будущих вариантов в пользу общего будущего, основанного на взаимозависимости. Традиционные отношения, разумеется, тоже основаны на обязательствах; так, мать Мадоки взяла на себя обязательство заботиться о детях, а отец – материально поддерживать семью. Это решение было для них достаточно простым, поскольку обязательства соответствовали социальным нормам и поддерживались общественным мнением. По-своему помогало им меньшее количество доступных вариантов выбора по сравнению с тем, что предлагает современное многоступенчатое понимание жизни. Таким образом, важнейшие ценности, способствующие построению счастливых и надежных семейных отношений, по своей сути остались неизменными, однако отсутствие внешних ориентиров в форме социальных норм заставляет Мадоки и Хироки вкладывать в принятие обязательств больше личных усилий и решимости. В частности, это требует от них постоянных разговоров, открытости и умения пойти навстречу друг другу, которые характеризуют их отношения.

Для всего вышеперечисленного современным парам абсолютно необходимо создавать и поддерживать взаимное доверие. Эту часть отношений нельзя воспринимать как что-то само собой разумеющееся, и, как другие аспекты отношений, оно должно работать по-настоящему. Нужно не только заслужить доверие, но и самому научиться доверять, то есть серьезно относиться к тому, что говорит и делает другой, а значит, ежедневно уделять время друг другу, обсуждать любые существенные вопросы и не отступать от решения проблем до тех пор, пока они не будут преодолены.

Экономист из Стэнфорда Майра Стробер в автобиографии, основанной на личных исследованиях и опыте, отмечает: «Два человека могут поддерживать устойчивые и плодотворные отношения, не жертвуя при этом своей карьерой, только в том случае, если оба полностью поддерживают такой путь. Если и вы, и ваш партнер действительно решились на это, вы найдете способ сделать его успешным для обоих[137]».

Поколения

Поскольку теперь мы живем дольше, то в любой семье постоянно пересекаются разные поколения родственников. Если отношения в семье построены правильно, то взаимодействие поколений позволяет обеспечить всю семью дополнительными ресурсами, сформировать поддержку и воспитание друг друга. Так обстоят дела в семье Эстель. Когда люди живут в согласии, каждое поколение чувствует, что его понимают и что к нему относятся справедливо.

Но хотя в семье отношения между поколениями действительно могут быть гармоничными, нередко они в реальности оказываются напряженными. Такая напряженность может сыграть определенную роль даже в политике той или иной страны. Например, в Великобритании голосование за выход из Европейского союза разделило мужское население[138] по принадлежности к поколениям: 61 % мужчин в возрасте 18–24 лет проголосовали за то, чтобы остаться в ЕС; точно такая же доля мужчин 50–64 лет проголосовала за выход. В США модели голосования различаются в зависимости от возраста. В частности, историк Найл Фергюсон из Стэнфордского университета считает, что «в американской политике растет идеологический разрыв между поколениями, который может оказаться [в дальнейшем] даже более важным, чем разрыв между расами и классами[139]».

Нет сомнений в том, что здоровое человеческое общество, а также счастливые семьи во многом строятся на добрых отношениях между поколениями. Однако не следует считать, что гармония поколений – само собой разумеющееся явление человеческой природы. В новом тысячелетии технологическая изобретательность быстро меняет трудовые отношения и развитие карьеры, в то время как возросшая продолжительность жизни сильно смещает ранее существовавший баланс между молодыми и старыми членами общества.

Равенство поколений: действительно ли молодым сейчас жить труднее, чем раньше?

В начале французской революции английский поэт Уильям Вордсворт писал: «Блажен, кто жил при свете той зари. / Но молодость всегда в раю витала[140]». Сейчас в начале новой революции, движимой искусственным интеллектом и долгожительством, молодое поколение едва ли готово с легкостью подписаться под этими строками.

Для их родителей, бабушек и дедушек в развитых странах трехступенчатая модель жизни предоставляла достаточно возможностей, чтобы содержать семью, купить дом и получить пенсию в старости. Для нынешней молодежи подобная перспектива маловероятна. Они не могут рассчитывать на постоянную карьеру длиною в жизнь в одной и той же компании – и даже в одном и том же секторе, не говоря уже о том, что теперь им нужно планировать активную занятость как минимум на 60 лет. В то время, как для поколения их родителей университетская квалификация обеспечивала хорошую зарплату и гарантированное продвижение по службе, современные молодые люди даже при наличии хорошего образования не могут автоматически рассчитывать на такие преимущества. Во многих странах поколению 20–30-летних все труднее найти работу и закрепиться на первой ступени карьерной лестницы; в будущем они могут столкнуться с серьезными разрывами в карьере, где исходное образование будет не в состоянии обеспечить продолжение карьерного и финансового роста. Старшим поколениям трехэтапная модель уже обеспечила надежную занятость и финансовую стабильность; многоэтапная жизнь их детей и внуков на долгие годы вперед предсказывает лишь бесконечную борьбу за выживание.

Существует и дополнительная проблема постоянного роста цен на жилье. В крупных городах эта тенденция работает против молодежи и приводит к резкому снижению уровня приобретения жилья среди молодежи. В Великобритании это снижение выглядит особенно заметным: 30-летние имеют сейчас вдвое меньше шансов иметь дом, чем те, кому сейчас за 60 и за 70 лет[141]. То же самое касается Австралии и США. Как следствие, нынешняя молодежь – это поколение, которое к 40 годам будет иметь меньше собственности, активов и ресурсов, чем предыдущие поколения.

Ситуацию усложняет еще одно обстоятельство: общество продолжает выполнять свои обязательства в области здравоохранения и пенсионного обеспечения, взятые перед предыдущими поколениями. Трехступенчатая жизнь была рассчитана на продолжительность жизни примерно в 70 лет, однако сегодня она растягивается до 85, и эта разница частично финансируется работающей молодежью, которая не может рассчитывать на то, что в старости ее пенсионное обеспечение будет хотя бы сравнимо с тем, что имеют сейчас их родители. В 1936 году, когда Франклин Рузвельт стал кандидатом от Демократической партии на пост президента США, он заметил следующее: «Некоторым поколениям многое дано. От других, наоборот, многого ожидают». В наши дни для молодежи в большинстве стран эта фраза звучит как зловещее пророчество. В Японии возникло новое слово «ругай», которое используется для обозначения больших и малых проблем, причиняемых молодежи ростом числа пожилых людей[142].

Перечисленные выше факторы в некоторых странах приводят к возникновению стереотипа, гласящего, что молодые будут жить хуже, чем их родители[143]. В Японии 38 % людей считают, что их детям стало сложнее бороться с обстоятельствами, чем им самим (хотя 28 % все еще считают, что молодежь получит в будущем преимущество); во Франции этот показатель составляет 71 % (лишь 10 % опрошенных надеются на улучшение жизни молодых в будущем). Пока что такой пессимизм не представляет собой глобального явления, и родители в странах с быстрорастущей экономикой, таких как Индия или Китай, настроены позитивно. Экономический рост на уровне 5–7 % в год в этих странах приводит к удвоению доходов населения через 10–14 лет. Поэтому неудивительно, что в Индии 65 % людей думают, что молодым будет житься лучше, а в Китае эту уверенность высказывает даже 78 % опрошенных.

Конечно, для молодежи не все складывается так плохо, как можно было бы вообразить. Если мы рассмотрим проблемы, осложнявшие жизнь людей в прошлом, такие как сексуальная самоидентификация или ориентация, то в большинстве стран достигнут немалый прогресс, поэтому в этом смысле молодые люди будут жить лучше, чем предыдущие поколения. Увеличение ожидаемой продолжительности жизни, как уже достигнутое, так и в перспективе еще большее, означает, что молодые люди должны получить выгоду просто от того, что смогут жить дольше. Одно из недавних исследований[144] показало, что дополнительные три года ожидаемой продолжительности жизни, которые сейчас имеют граждане Франции по сравнению с гражданами США, эквивалентны 16 % годового потребления отдельного человека. Исходя из этих расчетов, доходы молодежи сильно упадут по сравнению с доходами их родителей, следовательно, сегодняшние дети явно не станут богаче, если общая продолжительность жизни будет постоянно расти.

Мы считаем, что в основе современного конфликта между поколениями лежит неустойчивость трехэтапной жизни. Растущий разрыв между технологической и социальной изобретательностью привел к тому, что трехступенчатая парадигма биографии больше не жизнеспособна, и молодым людям необходим иной подход, чтобы получить возможность адекватно спланировать будущее, которое обеспечило бы им экономическое благополучие и социальную платформу для личностного развития.

Чем моложе вы сейчас, тем более существенными будут изменения, которые нужно будет внедрить в общество (и пережить самим) ради создания новой долгой жизни; тем не менее, независимо от возраста и поколения, всем людям придется пройти через критические этапы биографии и карьеры. Процесс изменений охватывает все общество. Характер изменений может различаться у разных поколений, однако, чтобы удовлетворить свои потребности или решить проблемы, им вовсе не обязательно конфликтовать друг с другом. Обществу нужны политические институты, которые бы смогли помочь людям разного возраста сотрудничать в жизни, а не создавать дополнительные трудности, которых и без того уже более чем достаточно.

В качестве примера можно рассмотреть инициативу в Японии, названную Future Design (Образ будущего[145]). В ходе социологического эксперимента, проведенного в 2015 году в городе Яхаба, гражданам было предложено разработать долгосрочную программу развития города до 2060 года. Участников разделили на две группы: одну попросили посмотреть на эту проблему глазами нынешнего поколения, а другую – глазами тех, кто будет самой активной частью населения в 2060 году. Оказалось, что все, кто выступал от лица будущего поколения, требовали более жесткой позиции в решении самых актуальных проблем; те же, кто говорил от своего лица, были куда более снисходительны к существованию нынешних трудных вопросов. Что поразило в результатах этого эксперимента – он не только привел к неожиданным выводам, но, что еще важнее, он изменил мышление тех граждан, которые говорили от имени своих потомков. В таких вопросах, как отношение к изменению климата, необходимость более вдумчивого понимания возможных потребностей и проблем других поколений особенно велика.

Поколения и стереотипы: действительно ли люди разного возраста настолько отличаются друг от друга?

Представление о конфликте поколений как об универсальном явлении частично поддерживается существованием стереотипов. Они поддерживаются медиа– и бизнес-аналитиками, выступающими с заголовками типа «Управление пятью поколениями рабочей силы», «Десять вещей, которые нравятся поколению двухтысячных» и, конечно же, «Десять вещей, которые НЕ нравятся поколению двухтысячных». Почти ежедневно в очередной газетной статье сообщается, что «миллениалы (бэби-бумеры и т. д.) все больше/меньше занимаются любовью» или «все больше/меньше потребляют авокадо».

Навешивание ярлыков на людей разных поколений началось с изобретения Гертрудой Стайн термина «Потерянное поколение» для людей, родившихся между 1883–1900 гг. Затем последовало «Величайшее поколение», родившееся между 1901 и 1924 (в США его называют «Поколение GI», то есть «поколение военных») и «Тихое поколение» (1925–1942). Самый известный термин – это так называемые «бэби-бумеры», родившиеся в 1943–1964 годах, которые отличились тем, что изменили буквально каждый этап жизни, через который им пришлось пройти. Тех, кто родился вслед за ними в 1965–1979 годах, Дуглас Коупленд назвал «Поколение X», а затем последовали «миллениалы» (1980–2000), иногда называемые «Поколение Y», которое сегодня является самым многочисленным поколением в США, а в 2020 году будет составлять 50 % населения мира. Совсем недавно появилось «Поколение Z» (2001–2013) или «iGeneration» (Цифровое поколение). Кто будет следующим? Для группы, представителям которой еще не исполнилось даже 10 лет, с именем пока не определились, однако явную популярность уже набирает термин «Поколение Альфа».

Эти ярлыки, приклеенные и приставшие к поколениям, вызывают серьезное беспокойство потому, что они совершенно произвольны. В пределах семьи понятие поколения определено достаточно хорошо. Но когда речь идет об обществе, многое становится неясным. В любой семье отец и мать, как правило, принадлежат к одному поколению, дети – к следующему. При этом разделительной чертой между поколениями является не возраст как таковой, а положение человека на семейном генеалогическом древе. Однако в обществе не связанных родственными узами людей одного поколения можно определить только формально – по году их рождения. Это приводит к тому, что у вас может быть дядя, который является представителем бэби-бумеров, и тетя, которая принадлежит к поколению X. Таким образом, только в семьях слово «поколение» обретает функциональный смысл; на уровне общества оно употребляется скорее произвольно.

Еще одна беспокоящая нас особенность ярлыков и стереотипов, связанных с поколениями, – их оторванность от более длительной истории человечества. До конца XIX века не существовало ярко выраженного осознания поколения, и если где-то это проявлялось, не было необходимости давать каждому поколению особое имя. Скорее, люди просто были молодые и старые. Хотя Шекспир говорил о семи возрастах человека, он не чувствовал необходимости прибегать к ярлыкам для обозначения этих возрастов. Однако, как отмечают исследователи Нил Хоу и Уильям Стросс, «начиная с 1920-х годов ни одна возрастная группа (если считать их интервалом в 20–25 лет) не успевала достичь совершеннолетия, как ей уже придумывали то или иное прозвище[146]». Интересно то, что ярлыки для поколений стали активно применяться примерно тогда же, когда сформировалось современное представление о трехэтапной биографии. Похоже, что именно концепция «трех этапов» привела к выраженной институциональной сегрегации общества по возрасту: образовательные учреждения были местом для людей в возрасте до 21 года; в компаниях, фирмах и корпорациях доминировали люди от 24 лет до 65; после выхода на пенсию пожилые нередко объединялись в свои общины или же были связаны с определенными институциональными структурами (наподобие пенсионов и домов для престарелых).

Природа этой институциональной возрастной сегрегации ярко иллюстрируется инцидентом в 1996 году в одном из мест компактного проживания пенсионеров, находящимся в пригороде Финикса (штат Аризона), и по иронии судьбы называвшимся Янгтаун[147]. Шестнадцатилетний подросток Чез Коуп хотел жить с бабушкой и дедушкой, чтобы избежать общения с нелюбимым отчимом. Однако пенсионное сообщество Янгтауна требовало, чтобы в каждой семье жил, по крайней мере, один житель старше 55 лет[148]; к тому же (будто бы назло Чезу), людям в возрасте до 18 лет было запрещено проживать в этом поселке более 90 дней подряд. Эта ситуация вылилась в юридическое противостояние между городским советом, государственным прокурором, гражданами Янгтауна и бабушкой и дедушкой Чеза. Во время разбирательства полиция взяла на себя обязательство усилить возрастную сегрегацию, сопровождая школьные автобусы и не допуская, чтобы детей высаживали в пределах поселка.

Интересно, что со временем общество становилось более сегрегированным по возрасту, употребление ярлыков по отношению к представителям разных поколений становилось обычным явлением. Очень хочется дать этому совпадению такую трактовку: поскольку люди меньше общались с людьми не своей возрастной категории, они все хуже понимали остальных и поэтому все чаще прибегали к стереотипам, чтобы сформировать «псевдознание», сводящееся, по сути, к тому или иному тенденциозному прозвищу.

Есть ли польза в навешивании ярлыков для поколений

Чтобы разобраться в том, помогают ли прозвища, о которых мы говорили в предыдущем разделе, нормализации отношений между поколениями или, наоборот, вредят им, полезно рассмотреть вопрос о том, отражают ли названия, придуманные для разных поколений, существенные эмпирические различия. Но сначала необходимо определить, что такое поколение с точки зрения общества. Классическое определение поколения дано немецким социологом Карлом Мангеймом, который полагал, что это «группа людей одного и того же возраста, жизнь которых соответствует определенной эпохе в истории[149]». Другими словами, поколение определяется с точки зрения «духа времени», который сохраняет определенная возрастная группа. Привлекательность самой идеи принадлежности человека к определенному поколению хорошо выражает афоризм Мартина Хайдеггера: «Невозможность для человека избежать жизни внутри собственного поколения и делить время с одними и теми же людьми становится кульминацией всей драмы существования личности в этом мире».

Однако, как отмечал Мангейм, не каждая возрастная группа действительно формирует отдельное поколение. Если допустить, что мир XXI века фактически остается таким же, как и мир XX века, то и контекст, в котором мы живем, останется неизменным, и социальные ценности и нормы сохранятся прежними. В этой ситуации нет необходимости выявлять отдельные поколения людей, и достаточно просто условно разделить нас на молодых и старых. Таким образом, социальные изменения всегда сопряжены с формированием нового поколения, которое ставит под сомнение старую конвенциональную мудрость, ведет себя по-новому, сталкивается с проблемами, не существовавшими ранее, и создает собственные воззрения и ценности. В каком-то смысле – это те самые первопроходцы, рейнджеры, сражающиеся на переднем крае общественного движения и вооруженные социальной изобретательностью. С этой точки зрения, даты, используемые для определения поколений, должны отражать начало и конец периодов исторических перемен. Такое понимание вещей объясняет, почему новые прозвища для поколений часто имеют технологическую коннотацию. Если сейчас технологии быстро меняются, столь же быстро должны меняться и ярлыки.

Однако чтобы ярлыки поколений действительно могли служить надежными маркерами перемен, исторические процессы, должны, во-первых, быть четко определены и, во-вторых, играть доминирующую роль в объяснении различий индивидуального поведения большого числа людей. Но если изменения происходят медленно и распространяются в обществе в течение многих лет, то наличие ярко выраженных ярлыков для целого ряда близких по времени поколений могут вводить в заблуждение. Поколение, к которому принадлежат Мадока и Радхика, как известно, называется миллениалами, и, конечно, они выросли в ином технологическом мире, нежели Инь и Том, не говоря уже о Клайве. Это, несомненно, облегчает понимание различий в поведении между перечисленными героями. Для того, чтобы названия поколений имели смысл, они должны учитывать не только поведенческие различия между Мадокой и Радхикой с одной стороны, и Томом и Инь – с другой, но и предсказывать сходство в поведении людей одного поколения, то есть Мадоки и Радхики и, соответственно, Инь и Тома.

В свете последнего соображения не вызывает удивления и тот факт, что мета-анализ результатов исследований, объектом которых были потенциальные различия между поколениями, не выявляет ничего существенного. Например, разница в ценностях и поведении внутри группы миллениалов фактически намного больше, чем разница тех же параметров между «усредненным миллениалом» и «усредненным бэби-бумером»[150]. Другими словами, люди – это просто люди. Мы оба (авторы этой книги) любим положить кусочек авокадо на тост, но это не делает нас миллениалами.

Опасность идентификации поколений, основанной на ярлыках, заключается в том, что ярлыки по сути представляют некую разновидность астрологии, использующей даты рождения для формирования суждений об индивидуальных особенностях личности и ее потребностях. Выдаваемые за правду различия между поколениями в этом случае оказываются фантомными, основанными лишь на недопустимых по вольности обобщениях и преувеличениях. Последствия манипулирования этими стереотипами могут быть губительными, особенно в корпоративном мире. Одно из самых распространенных заявлений о миллениалах, которые мы слышим в бизнес-школах, – это то, что они непременно хотят для себя гибкой по графику работы, которая была бы при этом интересной и значимой для общества. Но задумайтесь на мгновение – разве люди другого возраста и поколений не хотели бы такой работы? Это стало очевидным, когда мы проанализировали ответы тысяч людей, прошедших краткий диагностический тест на веб-сайте нашей последней книги «Принципы столетней жизни». В ходе диагностики мы попросили людей оценить различные аспекты своей жизни и выделить те, которые имеют для них наибольшее значение. Мы были поражены тем, насколько мало отличаются ответы у людей разного возраста. И молодые, и старые люди в равной степени стремятся инвестировать в свои знания, навыки и мастерство, хотят получить интересную и эмоционально приятную работу и стараются поддерживать себя в хорошей физической форме[151].

Неадекватность возрастных стереотипов, по словам немецкого историка искусства Вильгельма Пиндера, можно охарактеризовать следующим афоризмом: они стремятся доказать «несовременность современников». На самом деле, каждый человек по-своему реагирует на появление новых технологий и увеличение продолжительности жизни. Объяснение этого простого явления через призму стереотипов устраняет контекст, в котором происходят изменения, и в качестве единственной их причины называет возраст людей. Непонимание общечеловеческих принципов особенно ярко проявляется там, где речь заходит о технологиях. Разумеется, большинство бэби-бумеров выросли в среде, где не было смартфонов и социальных сетей, что отличает этих людей от их внуков, знакомых с новыми устройствами и источниками информации с детства и поэтому якобы «естественно сроднившимися с технологиями». Но это вовсе не значит, что бэби-бумеры не могут научиться всему тому же, просто им придется потратить на изучение некоторое время.

И они учатся. Еще совсем недавно, в 2012 году, только 40 % бэби-бумеров в США пользовались социальными сетями, в то время как среди миллениалов эта доля составляла 81 %. Однако к 2018 году использование социальных сетей среди миллениалов не увеличилось; у бэби-бумеров оно за шесть лет возросло до 57 %[152]. Технология меняет образ жизни и общения каждого человека, и ее влияние не ограничивается группами определенного возраста.

Ничто из сказанного выше не является попыткой заранее отрицать, что тщательный эмпирический анализ, основанный на ярлыках поколения, может добавить понимание сходств и различий между людьми. Если мы сможем больше узнать об этом и если будем использовать новые знания из поколения в поколение, то, очевидно, нам будет легче изменить наши социальные связи и структуры так, чтобы они помогали проходить через периоды изменений людям разного возраста – Клайву, Инь и Тому с одной стороны, и Мадоке, Радхике и Хироки – с другой. Однако сейчас большая часть стереотипов представляют собой лишь нагромождения пассивных предубеждений, которые мешают нам увидеть важнейшие универсальные проблемы современности, с которыми сталкиваются все люди – любых возрастов и поколений – когда они начинают вступать в новую долгую жизнь. Стремясь подчеркнуть различия, а не общность, любые ярлыки, навешиваемые на людей, несут в себе большую опасность, потому что создают почву для конфликтов и препятствуют объединению усилий внутри общества.

Как выработать взаимопонимание между людьми разных поколений

Укрепление связей и взаимного расположения между людьми разных возрастов – это не просто способ избежать «войны поколений». Возрастная сегрегация, которую поощряла концепция трехэтапной биографии, негативно повлияла на способность людей извлекать выгоду из одной самой старой и полезной формы человеческих отношений – межвозрастного общения. Когда люди разных поколений взаимодействуют целенаправленно – а это возможно всюду: в колледжах, на работе, в свободное время – они не только лучше видят связи в обществе, но и глубже ощущают собственную индивидуальность. Даже если мы понимаем, что каждый из нас находится на определенном этапе биографии, это не мешает объединяющей всех нас общей цели.

Формирование эмпатии друг к другу у людей разных поколений дает обществу немало преимуществ. Давно известно, что две наиболее изолированные группы людей – это самые молодые и самые старые[153]. Очень важно, чтобы социальная изобретательность была направлена, в первую очередь, на создание связей между ними. Один из примеров новаторства в этой области – программа переписки «Обратная связь», созданная Джорджиной Бинни в Университете Лидса (Великобритания), которая помогает налаживать связи между студентами и пожилыми людьми. Инициатива направлена на решение проблемы одиночества, а также на обмен знаниями и налаживание контактов в сообществе.

Восстановление утраченных связей между поколениями имеет долгую историю. Еще в 1976 году один из детских садов в Токио был объединен с местным домом престарелых, что позволило поддержать общение, естественное для традиционных семей. Правительство Сингапура недавно выделило £1,7 миллиардов на реализацию инициатив по поддержке здоровой старости, которые, в частности, включают постройку десяти жилых комплексов, где будут проживать люди разных поколений. Огромная ценность этих инициатив заключается в том, что они основаны на естественной привязанности старого и молодого поколения, которая вырабатывалась у людей, как у представителей общественных приматов, в ходе биологической эволюции. Действительно, пожилые люди традиционно играют огромную роль в воспитании и поддержке детей и подростков. Специалист по детской психологии Ури Бронфенбреннер формулирует это так: «Всем детям нужен хотя бы один взрослый, который был бы без ума от них[154]».

В свою очередь, молодые могут заряжать энергией пожилых наставников. Вот как это выглядит для 80-летней жительницы Лондона Фэй Гарсиа, которая живет в доме престарелых Nightingale House. По соседству с пансионом расположен детский сад Honey Nightingale, который Фэй посещает один раз в неделю. Она считает эти визиты самыми яркими событиями нынешней жизни. Для предпринимателя в области социальных инициатив Марка Фридмана именно в таком общении заключается главный источник молодости. Марк полагает, что бессмертия нельзя добиться с помощью научных открытий, но молодость можно продлить до самой смерти, если не прекращать общение с молодыми поколениями. Как заметил ученый из Гарварда Джордж Вэйлант, «биология сама подсказывает нам правильный путь[155]».

Общество

Для большинства из нас семья, друзья и коллеги представляют собой самый близкий слой социальных отношений. Тем не менее, более широкое сообщество, в котором мы постоянно присутствуем, формирует то, что можно назвать повседневным фоном нашей жизни. Будь то соседи на улице, где вы живете, или глобальная онлайн-сеть, членом которой вы являетесь, – эти более широкие отношения важны для нашего благополучия. Но, как и везде, развитие технологий и увеличение продолжительности жизни подрывает успешно работавшие веками основы человеческого взаимодействия, хотя одновременно открывает более широкие возможности для социальной изобретательности, которая помогает нам реорганизовать общественные нормы и институциональные структуры.

Разобщенность современного общества

Наше взаимодействие с широким обществом становится сейчас более виртуальным, в то время как число и продолжительность личных контактов сокращается. Средний пользователь Facebook в наше время ежедневно тратит 39 минут на виртуальное общение и 43 минуты – на реальное[156]. Заказ товаров через интернет с последующей доставкой все чаще заменяет покупки в магазинах или на рынках, дешевые полуфабрикаты заменяют походы в ресторан. Радхика, как мы помним, почти полностью работает онлайн и редко видит своих клиентов. Это дает ей невероятную возможность работать удаленно с людьми со всего мира, но это же и уменьшает ее ежедневные контакты с людьми, которые живут буквально рядом с ней. Мы должны использовать нашу социальную изобретательность, чтобы новые методы социализации дополняли, а не подменяли собой настоящие человеческие отношения, без которых невозможно процветание людей. Недостаток последних особенно остро ощущается там, где сообщества и группы живут сегрегированно. Одним из аспектов новой сегрегации является растущая доля людей, живущих в одиночку. Предполагается, что во Франции, например, к 2030 году половина всех семей будут представлены только одним человеком. В Японии и Великобритании эта доля будет составлять к тому же моменту 4 %; в США – 30 %; а в Корее – 24 %.

Частично эта тенденция отражает возросшее число пожилых людей, живущих самостоятельно. Сегодня только четверть людей 85-летнего возраста и старше живут в США в семьях, где сосуществуют представители нескольких поколений, хотя в 1940 году таких людей было ⅔. Теперь их дети чаще всего переезжают в большие города, и без естественных семейных связей пожилые люди рискуют стать совершенно одинокими, остаться без неформальной жизни, заботы и ухода. В Японии растет беспокойство в связи с расширением феномена «кодокуши» (одинокая смерть), когда пожилые люди умирают в одиночестве и никто этого не замечает, так что умерших случайно обнаруживают лишь через несколько недель, если не месяцев. Развитие технологии может по-своему облегчить жизнь одиноких стариков: использование роботов в Японии становится все более приемлемым способом оказывать помощь в уходе за ослабленными и немощными людьми. Такие роботы в определенной степени персонифицированы, их можно рассматривать почти как домашних животных, и они наделены чувством собственной идентичности. Если сейчас, судя по данным агентства «Age UK», более 40 % людей старше 65 лет заявляют, что их основным способом взаимодействия с миром является телевидение, то на таком фоне общение с интеллектуальным роботом может показаться явным прогрессом. Для нашей героини Инь неоценимым средством, помогавшим ей оставаться на связи с матерью, живущей в 200 милях от нее, оказался скайп. В сочетании с «Алексой» – интеллектуальной акустической системой, стоящей в доме ее матери, технология онлайн-телефонии позволяет Инь быть уверенной, что она всегда «держит руку на пульсе». И, тем не менее, Инь обеспокоена тем, что надежность коммуникационных технологий сыграла с ней злую шутку – ведь теперь она лично посещает мать не так часто и регулярно, как раньше.

Новые технологии хороши тем, что они позволяют людям общаться, затрачивая меньше усилий. Это мощный инструмент с огромным потенциалом, но он неизбежно меняет природу нашего коллективного опыта. Нигде эти перемены не отразились с такой очевидностью, как в поиске личной жизни. В 1980 году около 35 % гетеросексуальных пар знакомились через друзей, на работе (20 %) или в колледже (2 %), или через семейные связи (18 %). Другими словами, они использовали физическое общение и реальные (образованные людьми) общественные сети. В 2017 году почти 40 % пар познакомились в Интернете[157], и с каждым годом доля таких людей будет расти.

Онлайн-знакомства вызывают к жизни эффект, который специалисты по генетике популяций называют «ассортативным скрещиванием», когда пары образуются не случайно, а, например, по принципу схожести партнеров друг с другом. Влияние этого эффекта отчетливо прослеживается в США, где в 1960-х годах только четверть мужчин с высшим образованием женились на женщинах с разными учеными степенями; к 2016 году уже половина университетских выпускников мужского пола женились на подходящих им по образованию девушках[158]. В результате такого партнерства возникают семьи, в которых оба взрослых получают высокие доходы, или, наоборот, оба менее образованы и, следовательно, получают вдвойне низкие доходы. Неизбежным следствием является усиление неравенства[159].

Помимо того, что люди разбиваются на пары по принципу сходства, они также предпочитают жить в сообществах похожих людей. Это неизбежно меняет смысл понятия «соседство» и делает расположение вашего дома одним из приоритетных факторов. Люди с высшим образованием предпочитают, чтобы их окружали другие люди с таким же образованием – как на отдыхе, так и на работе. И, кроме того, чтобы свести к минимуму длительные поездки на работу, эти высокообразованные и высокооплачиваемые люди предпочитают жить в центре города. Это, в свою очередь, повышает цены на жилье в городских центрах, вытесняя семьи с низким доходом и приводя к большей экономической сегрегации. В таких крупных городах, как Лондон, средний дом стоит примерно в 15 раз больше средней[160] зарплаты лондонцев; в Гонконге это соотношение еще выше (19,4)[161]. В результате микрорайоны проходят процесс «социального облагораживания» (англ. gentrification), когда магазины и вся сфера услуг значительно дорожает (в центральных частях Лондона обычны такие элитные заведения, как продуктовая сеть «Whole Foods», веломагазины «Peloton», салоны одежды «Lululemon yoga» и т. п.). Это обстоятельство еще больше усиливает присутствие людей с высоким доходом и способствует вытеснению менее обеспеченных. Экономическая сегрегация в таких городах, как Сан-Франциско и Сан-Хосе, уже становится весьма заметной политической проблемой. И это не просто феномен, присущий только США: в 11 из 13 крупных европейских городов сегрегация доходов также значительно выросла с 2001 года[162].

По мере того, как городские кварталы становятся все более сегрегированными, они постепенно теряют атмосферу общественного места. Как и многие другие фрилансеры, Радхика приехала в город и теперь живет вдали от своих ближайших родственников. Она знакома с немногими людьми, поскольку работает дома, а не в компании. Для людей, ведущих такой же образ жизни, как Радхика, места, где они живут, постепенно начинают играть все меньшую роль в качестве жизненного ориентира. Как показывает опыт Радхики, место, где современный человек живет во взрослой жизни, едва ли по-настоящему отражает его происхождение – скорее оно будет отражать выбор, сделанный человеком в разные моменты его многоступенчатой жизни.

Действительно ли неизбежны перемены, или у нас есть шанс создать новые формы взаимодействия между индивидуальным человеком, окружающим его сообществом, и местом, где живет он и другие люди, формирующие сообщество? Маловероятно, что мы сможем вернуться назад к традиционным сообществам. Однако можно попытаться создать привязанность к месту и сообществу, например, продолжая делать покупки или пользоваться услугами именно там, где мы живем, а не использовать только интернет-магазины. Или создать среди своих соседей клуб любителей книг, вместо того чтобы ограничиваться исключительно общением с коллегами и друзьями; или ходить в местный тренажерный зал, а не пользоваться только офисным. К сожалению, во всех этих случаях силы экономики работают против возрождения сообществ (например, покупать через интернет может оказаться элементарно выгоднее и по деньгам, и по затратам времени). Таким образом, нам остается другой вариант – подумать о том, как стать социальным первопроходцем, создавая новые пространства, где люди могли бы собираться вместе (технические инновации здесь тоже могут сыграть свою роль). Например, один из пионеров социальной сферы Джонатан Колли создал то, что он называет «общей комнатой[163]». Идея Колли состоит в том, чтобы сначала сформулировать различные важные социальные вопросы, а затем создать физическое пространство – «общую комнату» – для людей разного возраста и происхождения, которые могут собираться здесь, чтобы побеседовать на эти темы, в демократической, инклюзивной атмосфере. Это всего лишь один из социальных экспериментов, которые возникают сейчас постоянно, потому что потребность человека в общении с сообществами и соседями не теряет своей объединяющей роли.

Как увеличить время, которое мы проводим в окружающем нас обществе?

Традиционно последняя фаза трехэтапной жизни – пенсия – была тем периодом, когда люди больше всего проводили время с окружающим их сообществом. Как показало исследование, выполненное Национальным советом добровольных организаций (National Council for Voluntary Organisations – основной орган волонтеров и общественного сектора в Великобритании), участие людей в добровольных мероприятиях начинает увеличиваться, когда они достигают 55 лет, и затем снова растет, когда им исполняется 60 с небольшим. Поскольку сейчас люди живут дольше, достигают пенсионного возраста с крепким здоровьем и живут еще много лет, количество потенциальных волонтеров среди населения становится все больше. Как отмечает Марк Фридман, «пожилые люди являются сейчас единственным природным ресурсом, объем которого в мире растет[164]».

Роль этого ресурса для общества может оказаться значительной. Исторически волонтерские организации играли важную роль в критические и переходные периоды. Например, во время промышленной революции традиционные общины в Англии претерпели весьма серьезные изменения по мере разрастания городов и появления новых заводов. Миллионы семей переехали в города, где были фабрики, и тем самым утратили традиционные формы общественной поддержки, такие как сельский приход или церковь. Тем не менее, в ответ на это добровольные благотворительные организации и добровольцы создали новые формы общественной институциональной поддержки, которые помогали нуждающимся семьям, выполняя массу работы, которая никак не оплачивалась. Именно в этот период такие благотворительные организации как Молодежная Христианская Организация (Young Men’s Christian Association, YMCA, основана в Лондоне в 1844 г.) и Армия спасения (Salvation Army, еще одна христианская организация, основана в 1865 г.) испытали крупнейший приток добровольцев. Большую часть неоплачиваемой работы в добровольных организациях выполняли женщины, особенно те из них, кто был богат, образован и замужем. В то время женщины не ожидали и не могли найти оплачиваемую работу – предполагалось, что они будут вносить вклад в общее дело посредством добровольной работы, обычно в сфере медицинского ухода. Еще одним хорошим примером является Королевская добровольная служба Великобритании (Royal Voluntary Service, RVS, первоначально называвшаяся Женской добровольной службой – Women’s Voluntary Service), в которой на пике ее деятельности в 1943 году насчитывалось более миллиона членов. И сегодня Королевская добровольная служба выполняет важную благотворительную работу, однако ее состав сократился до 25 000 человек.

Стремительный рост активности благотворительных организаций сопровождался пониманием социальных проблем и объединением людей, желающих и способных помочь в их решении. Со временем государственная политика внесла свой вклад в решение различных вопросов, в частности, женщины получили оплачиваемую работу, поэтому их добровольческая деятельность сократилась, и вообще у меньшего количества людей оставались силы на волонтерство, однако, к тому времени и потребность в нем стала меньше. Мы считаем, что нынешние перемены тоже подготавливают почву для расширения благотворительной деятельности. Налицо основные признаки очередного сложного для людей критического периода, созданного вмешательством технологий, и вместе с тем, в обществе наличествует весомая группа людей, способных к действию. На этот раз, вместо богатых женщин, имевших массу свободного времени, речь идет об «омолодившемся» и энергичном поколении пожилых людей, которые хотят оставаться вовлеченными в целенаправленную деятельность. Это именно тот ресурс, который инициатива Encore.org использует в своей программе «Encore Fellows», предлагающей людям, выходящим на пенсию, возможность работать на субсидируемых позициях в некоммерческих организациях. Карьера, которую предлагает «Encore», является естественным способом превращения трехступенчатой биографии в многоступенчатую и демонстрирует пользу, возникающую в результате расширения самой концепции «работы».

Эта общественная работа не обязательно означает плату за труд, однако существуют и другие плюсы от того, что человек продолжает использовать свои знания и навыки. Исследования психического здоровья и удовлетворенности жизнью показывают исключительно высокое положительное влияние волонтерства[165]. Люди, которые взаимодействуют со своим сообществом, с большей вероятностью будут жить дольше[166], а ощущение важной для общества и осмысленной деятельности, которую приносит труд в пожилом возрасте, уменьшает риск развития болезни Альцгеймера[167] и снижает уровень смертности в целом[168].

Но речь идет не только о пожилых добровольцах. Суть многоступенчатой жизни заключается в ослаблении связи между возрастом и конкретным этапом жизни. Вместо того, чтобы сосредотачиваться на волонтерской и общественной деятельности лишь на пенсии, имеет смысл в том или ином объеме заниматься ею всю жизнь. Исследования говорят о том, что волонтерство редко является той деятельностью, которой люди начинают заниматься сразу после выхода на пенсию[169]. Привычка к волонтерству и готовность работать без оплаты обычно развивается у человека на протяжении всей жизни. По словам профессора юридической школы Гарварда Майкла Санделя: «Альтруизм, щедрость, солидарность и гражданский дух не похожи на ресурсы, которые истощаются по мере их использования. Они больше похожи на мышцы, которые развиваются и крепнут в процессе упражнений[170]».

Общественная эмпатия: не прятаться за ширмой неведенья

По мере того, как наше общество становится все более сегрегированным, увеличивается и опасность того, что нам станут безразличны чувства и ситуации других людей. Это уменьшение эмпатии подрывает позитивные социальные и политические процессы, которые могли бы подпитывать социальную изобретательность, необходимую для решения этих проблем. Один из способов преодоления этой проблемы изобрел гарвардский философ Джон Ролз. Он предлагает, чтобы вы, думая о том обществе, в котором хотели бы жить, представляли, что находитесь, как он это называет, за «ширмой неведенья[171]». Представьте себе, что ваша собственная личность скрыта от вас – вы не знаете своего пола, расы, возраста, здоровья, интеллекта, навыков, образования и религии. Чего бы вы хотели от окружающего вас сообщества – с учетом того, что оно о вас ничего не знает?

Ощущение того, что вы находитесь за «ширмой неведенья», заставляет лицом к лицу столкнуться с тем, как другие вынуждены справляться с потрясениями и переходными процессами, которые уже влияют на каждого из нас. В более долгой жизни с множеством технологических пертурбаций мы будем испытывать стресс и принимать все больше рисков. Основной вопрос: каковы долгосрочные последствия этих потрясений?

Вполне возможно, что благодаря более долгой жизни у вас появится больше времени, чтобы оправиться от этих потрясений и застраховать себя от рисков. Если это так, то становится не важно, чем вы располагаете в начале пути. Поскольку жизнь окажется более продолжительной, ваша биография в большей степени зависит от собственных решений.

Но возможно и обратное: со временем в вашей жизни будет накапливаться все больше неблагоприятных обстоятельств. Как мы объясняли выше, чем дольше вы работаете, тем лучше ваше финансовое состояние, тем больше у вас ресурсов. Кроме того, чем больше вы заняты активной деятельностью, тем лучше здоровье и ваша мотивация, и тем дольше, скорее всего, продлится жизнь. И все-таки, накапливаться может не только хорошее, но и плохое. Так, низкий уровень образования ведет к снижению доходов, в результате у вас остается меньше ресурсов, чтобы справиться с воздействием технологий на ваше рабочее место или поддерживать хорошее состояние здоровья. Это, в свою очередь, создает новые проблемы, делающие вас более уязвимыми к случайным или закономерным неудачам. В течение более долгой и многоступенчатой жизни негативное развитие событий создает больше возможностей для усиления неравенства.

И все-таки ширма неведенья – это не просто средство, помогающее сформировать социальную эмпатию к незнакомым людям. В более долгой жизни у вас есть много «возможных я». Какие именно из них реализуются в будущем, будет зависеть от взаимодействия между вашим выбором и случайными событиями, находящимися вне вашего контроля. При наличии более широких временных горизонтов и возросшей волатильности на рынке труда диапазон возможных «я», в роли которых вы могли бы оказаться, увеличивается, и это несет дополнительные риски.

В детской игре, называемой «Змеи и лестницы» (англ. Snakes and Ladders) побеждает игрок, который сможет пробиться в правый верхний угол доски. Представьте, что вы играете в эту игру. Вы бросаете кости и оказываетесь у подножия лестницы; отсюда вы можете очень быстро двинуться вверх. Но если вы бросили кости и случайно приземляетесь на голову змеи, то вы будете двигаться вниз, быстро соскальзывая к нижней части доски. И в жизни будут события, похожие на приземление на лестнице, – они ускорят ваше движение вверх; будут и другие, которые отбросят вас назад. Например, если вы серьезно заболеете, то даже при наличии очень хорошего образования шансы на то, что вы сможете вернуться на старое рабочее место, значительно уменьшатся. Люди, которые в опросах отмечают свое здоровье как удовлетворительное, плохое или очень плохое, имеют на 20 % меньше шансов получить работу; и даже если ее получают, они зарабатывают в среднем на 20 % меньше. Эффект этого часто длится всю жизнь и приводит к тому, что пенсия оказывается заметно ниже ожидаемой.

За более долгую жизнь, сопровождающуюся постоянными технологическими изменениями, вы, образно говоря, будете кидать кубики намного чаще и больше раз, чем ваши предшественники; это означает, что в вашей биографии будет не только больше лестниц, помогающих вам подняться наверх, но и больше змей, по которым вы будете соскальзывать вниз. Чем больше изменений – тем значительнее влияние всех этих змей и лестниц на ваш личный путь.

Это снова возвращает нас к ширме неведенья. Перед вами в течение долгой жизни есть много возможных «я». Столкнувшись с неопределенностью, вы будете менее уверены в своей будущей личности: просто не хватит понимания того, каким будет в будущем ваше положение. В этих условиях имеет смысл всерьез поинтересоваться механизмами поддержки и страховки, которые готовы предложить правительства и общество. Сейчас вы не находитесь в ситуации нашей героини Эстель, однако в будущем можете оказаться на ее месте – а если не вы, то ваши дети. Наша способность реагировать на возможные перемены в значительной мере зависит от поддержки и помощи, которую семья и общество дарует всем людям.

Ваше общение

Подумайте о том, как вы планируете общаться с другими людьми

● Есть ли у меня время на общение? Размышляя о своих планах на будущее, не забудьте о том, какое удовлетворение и счастье вы получите от хорошо построенных отношений – с вашим партнером, детьми, семьей и друзьями. Эти чистые отношения требуют значительного времени – времени, проведенного с другими людьми для создания взаимного доверия и любви, время, необходимое для развития чувства эмпатии и взаимопонимания. Когда вы смотрите на весь жизненный путь и конкретные этапы, которые наметили, подумайте, имеется ли в этих планах достаточно времени на то, чтобы сделать общение важной частью жизни? Если много этапов подряд планируются так, что вам некогда будет оглянуться вокруг в стремительном движении вперед, то, вероятно, лучше будет еще раз пересмотреть план и подумать, как оставить в нем место для создания и поддержания глубоких отношений.

● Вы действительно поняли, что хотите от будущего? Наша жизнь теперь стала длиннее и состоит из большего числа этапов, а значит, у вас появляется больше вариантов, точек ветвления и новых путей. Однако новые возможности требуют тщательной координации с интересами тех, кто для вас ближе всего, и кто при этом может строить собственные планы или просто не знает о новых возможностях. Проводите больше времени с близкими людьми, обсуждая ясно и открыто, что вы хотели бы сделать в жизни и что это значит для окружающих.

● Смогу ли я адаптироваться к новым типам отношений? Ранее мы описывали, как партнерство по типу «карьера + семья» превращается в партнерство по типу «карьера + карьера». Это более сложная структура отношений, которая потребует от каждого из партнеров умения приспосабливаться и идти на компромиссы. Какие требования вы предъявляете в связи с этим к себе и окружающим на разных этапах совместной биографии?

Не забывайте про окружающее вас широкое общество

● Буду ли я проводить время с сообществом людей, среди которых я живу? Взгляните на планируемый вами жизненный путь и оцените его с точки зрения сообществ, в которых окажетесь на разных этапах биографии. Принесет вам радость присутствие в таких сообществах и расширит ли ваши возможности к обучению? Размышляя обо всех этапах жизни, подумайте, останется ли у вас время, чтобы инвестировать в свое сообщество – в поддержку других и помощь в создании устойчивого содружества соседей? Как вы могли бы выработать полезные привычки, способствующие доброму и взаимно полезному общению с окружающими?

● Буду ли я общаться с разными возрастными группами? Ваш жизненный план будет более надежным, да и сами вы принесете больше пользы, если вы будете проводить время с людьми, которые старше, и с теми, кто моложе вас. Не получится ли при ближайшем рассмотрении, что планы заведут вас в своеобразное «гетто», где вы будете взаимодействовать только с ровесниками? Если окажется, что это так, следует всерьез подумать о том, что вам потребуется, чтобы стать «своим» и для других возрастных групп. Думайте не о возрасте людей, а о самих людях.

Часть III

Человеческое общество

6

Повестка дня для бизнеса

Бизнес-культура, нормы, устанавливаемые корпорациями, и практика их применения сыграют значительную роль в процветании человечества в будущем. Потребность в создании новых подходов к работе и трудовым отношениям внутри корпораций так же велика, как и необходимость в социальной изобретательности во всех сферах общества, о чем мы уже писали в предыдущих главах. Очень важно обеспечить соответствие корпоративных практик тем проблемам, потребностям и возможностям долгой жизни, приливам и отливам в активности людей, которые влечет за собой 60-летняя карьера, и гибкости в работе, без которой невозможно получить выгоды от развития новых технологий. Бизнесу, наконец, придется приспосабливаться и к тому, что понятие «работа» будет быстро трансформироваться на протяжении ближайших лет.

Многие люди будут стремиться к тому, чтобы стать первопроходцами в меняющемся обществе и изменить самые основы своего образа жизни и подхода к работе. Однако без практической поддержки со стороны бизнеса и корпораций эти стремления обернутся разочарованием. Если трудовая карьера человека относительно коротка, как это было раньше, то стрессовая обстановка на работе может показаться относительно приемлемой платой за возможность иметь хороший заработок и достойный пакет социального обеспечения. Но если работа в стрессовом режиме растягивается на десятки лет, то подобная модель трудовых отношений быстро покажет себя нежизнеспособной. Существенное увеличение продолжительности рабочей карьеры даст огромное преимущество тем работодателям, которые заряжают своих сотрудников энергией и энтузиазмом и ориентированы на непрерывное обучение. Между тем, большая часть современных корпоративных политик несовместима с процветанием человечества. Если они не изменятся в ближайшем будущем, то Хироки и Мадока будут лишены возможности стать родителями, которые уделяют своим детям необходимое время; Том сочтет бессмысленными любые усилия по повышению квалификации, а Инь к 70 годам вообще потеряет возможность применить свой опыт и знания на рабочем месте.

Обеспечение перехода к многоэтапной биографии

Понимание жизни как трехэтапного процесса глубоко укоренилась в отношении корпораций к своим сотрудникам. Молодежь вербуется бизнесом сразу после окончания очного обучения; те из сотрудников, кто демонстрируют высокий руководящий потенциал, продвигаются по службе еще до 30 лет, и затем еще несколько раз происходит повышение; однако тем, кому исполнилось от 50 до 65 лет, больше уже ничего не светит. Вся эта «эволюция» рабочей карьеры происходит в непрерывном режиме, гарантируя, что каждый сотрудник проходит одни и те же стадии карьерного роста примерно в одинаковом возрасте. Жестко связывая возраст и продвижение по службе, данный подход значительно упрощает кадровую политику, сводя на нет любые индивидуальные способности, опыт, устремления и мотивации, если они не соответствуют тому, что востребовано компаниями в определенном календарном возрасте.

Все это создает реальные проблемы для людей, рассчитывающих жить долго. Одним из ключевых преимуществ многоступенчатого понимания биографии является то, что такой подход позволяет людям перераспределять время на протяжении всей жизни в соответствии с индивидуальными интересами и потребностями, строить различные планы на жизнь. Но чтобы поддержать стремление людей свободно распоряжаться своей биографией, корпоративная политика должна перестать рассматривать связь между возрастом и карьерой как нечто раз и навсегда заданное. Бизнес-организации должны ввести изменения по ряду направлений, а именно – создать несколько «точек входа» в карьеру, что позволит людям повышать и снижать свою занятость на работе, изменить возраст выхода на пенсию и, наконец, найти более объективный способ оценивать и использовать продуктивность сотрудников.

Создание нескольких «точек входа» в карьеру

Большинство компаний широко распахивают свои двери для людей в возрасте около 20 лет, а затем резко их закрывают. Вот почему отец Хироки так сильно хочет, чтобы его сын начал работать в фирме прямо сейчас, и не без оснований беспокоится о том, что Хироки может потерять возможность получить достойное рабочее место, если сейчас не поторопится. Отец видит прекрасную возможность для Хироки начать карьеру именно тогда, пока ему немного больше 20.

Если человек хочет реализовать многоступенчатую биографию, входные двери в рабочую карьеру должны оставаться открытыми постоянно, чтобы люди могли стать сотрудниками той или иной компании в любой момент и в любом возрасте. Поскольку Хироки планирует работать до 60 лет, он понимает, что не хочет постоянно работать в одной и той же компании. Сегодня уже многие миллионы молодых людей в мире мыслят аналогичным образом, а значит, карьерный конвейер в бизнес-организациях больше не будет автоматически пополняться увеличивающимися группами выпускников. Поэтому накопление талантливого персонала из числа старших кадров будет зависеть не столько от набора свежеиспеченных выпускников, сколько от привлечения и поиска людей на всех этапах карьеры.

Самая насущная проблема связана с тем, что двери компаний закрываются для людей старше 20 лет – подобная политика косвенно исключает из карьеры любого, кто после 20-летнего юбилея потратил время для того, чтобы лучше разобраться в своих знаниях, навыках, устремлениях и ценностях. Для них предпочтительным временем для начала карьеры стал бы возраст после 30 лет. Однако такая стратегия характерна не только для недавних выпускников высших учебных заведений. На самом деле, люди разных поколений и возрастов могут и постоянно пересматривают свою позицию относительно длительной занятости – и в том, что касается характера работы, и в том, где бы они хотели трудиться. Это хорошо видно в историях наших героев среднего возраста – Тома, Инь и Эстель.

Без сомнений, для большинства корпораций переход к непрерывному или многоэтапному набору сотрудников окажется тяжелой задачей. В основной своей массе корпорации хорошо умеют делать только одно – нанимать совсем «зеленых» выпускников и проводить их через одни и те же ступени отбора по мере взросления. Гораздо сложнее для руководителей бизнеса судить о навыках и продуктивности взрослых или пожилых людей, которые они приобрели в разных производственных и деловых отраслях и на разных рабочих местах. Для того чтобы перейти к более сложной и всеобъемлющей оценке опытных людей, потребуется сместить акцент с проверки уровня чисто академический подготовки к более широкому конкурсу, включающему самые различные навыки и знания. Здесь, вероятно, поможет интеллектуальный подход к анализу данных и создание новых оценочных параметров. Корпорации должны будут пересмотреть свое мнение о так называемых «пробелах» в резюме, которые появляются, когда кандидаты уходят с работы и некоторое время посвящают размышлениям, обучению и пересмотру приоритетов. При трехэтапном подходе к биографии почти все работодатели к наличию разрывов в рабочей карьере относятся с подозрением. Но с точки зрения более сложной периодизации жизни такие этапы переосмысления и переквалификации следует не только принимать как должное, но и приветствовать.

Некоторые компании уже начинают создавать возможности для поступления на работу на различных этапах жизни. Изначально подобные программы были сосредоточены на женщинах, возвращающихся на работу после декретного отпуска, а теперь расширенные программы включают в себя людей разного пола и возраста. Привлечение сотрудников, ушедших с постоянной работы на срок до двух лет, является целью инициативы, начатой британской телекоммуникационной компанией O2. Для таких кандидатов они проводят 11-недельную программу обучения (с выплатой стипендии), чтобы переориентировать их работать на полную ставку. В ногу с вышеупомянутой компанией банковский консорциум Barclays Bank разработал собственную программу переквалификации, которая предназначена для всех возрастов, включая людей, уволившихся в середине карьеры или решивших выйти на пенсию как можно раньше.

Трехступенчатое планирование жизни подразумевает по умолчанию лишь одну «точку входа» и линейное продвижение по службе – люди проходят через определенное (свое для каждой фирмы) количество повышений, после чего их карьера выходит на плато и, наконец, завершается. В многоступенчатой жизни карьера становится нелинейной: бывают периоды работы на полную ставку; бывают целые годы, потраченные на перезарядку, восстановление или пополнение навыков, а также значительные промежутки времени, необходимые для достижения необходимого баланса между работой и личной жизнью. Для того, чтобы сократить риски потери ценных работников, которым необходимо пройти через очередную стадию перемен, компании могут предложить сотрудникам время от времени расширять или сокращать степень участия в деятельности организации.

Гибкий подход в этом вопросе дает бизнесу множество преимуществ. В первую очередь компании получают в распоряжение ценный инструмент для найма и удержания персонала, и, что особенно важно, подобная стратегия очень привлекательна для таких людей, как Мадока, и других молодых сотрудников ее поколения, число которых будет постоянно сокращаться по мере старения населения. Спонсорство со стороны бизнеса, чтобы обеспечить своим работникам перерывы для повышения квалификации, творческих каникул или благотворительной работы в обществе, – весьма эффективное средство на пути к достижению необходимой гибкости в рабочих отношениях.

Более длинные и нелинейные пути карьеры потребуют также иного отношения к вопросу о продвижении людей по службе. Линейная карьера с иерархической структурой продвижения приводит к замедлению прогресса в службе, когда люди остаются на одной и той же должности слишком долго. Особенно чувствуется эта проблема в семейных фирмах, где молодому поколению зачастую приходится ждать очень долго, прежде чем они унаследуют управление бизнесом. Наглядный пример – британская королевская семья: королева Елизавета II, в свои 93 года, на момент написания этой книги уже была старейшим и дольше всех остающимся на своем посту английским монархом за всю историю Соединенного Королевства. Ее сыну принцу Чарльзу сейчас 71 год, и если ему суждено в конце концов стать королем, то он станет самым старым монархом, который когда-либо вступал на престол. Возросшее долголетие человечества для него обернулось очень долгим ожиданием.

В ответ на эту глобальную проблему компаниям предстоит стать чрезвычайно изобретательными в вопросе перехода от вертикальной ступенчатой карьеры к горизонтальному продвижению сотрудников. Они могут осуществить этот переход, предоставив сотрудникам возможность использовать навыки различными способами или расширить квалификацию в смежных специальностях, и таким образом создать гибкие карьерные лестницы, а точнее – карьерные сети, которые помогут людям легче варьировать уровень занятости на службе. Таким образом, горизонтальные карьерные продвижения можно будет рассматривать как часть карьерного роста, а не как признак неудачной карьеры.

Изменение принципов выхода на пенсию

Исследования, посвященные проблемам долголетия, доказали, что потенциал экономической эффективности работника не зависит от его возраста, особенно до 70–80 лет. Как мы показали в предыдущих главах, расширение экономической активности на несколько десятилетий будет иметь важное значение как для личных финансов, так и мировой экономики в целом. Тем не менее, многие люди сегодня не могут работать дольше из-за консервативности корпоративной политики, которая обязывает людей выходить на пенсию в 65 лет, 60 лет или даже раньше. Такое отношение к человеческому потенциалу необходимо изменить, и как можно скорее.

Нет никаких сомнений в том, что значительную роль в этих изменениях сыграет государственное регулирование, поскольку уже сейчас правительства начинают вводить законодательные акты, затрудняющие соблюдение пенсионного обеспечения по возрасту. Тем не менее, хотя некоторые фирмы дают возможность пожилым сотрудникам продолжать работать и строить карьеру, лишь немногие из них систематически предоставляют работу людям до 70–80 лет. Как правило, компании предлагают сотрудникам очень жесткий выбор – либо полный рабочий день, либо выход на пенсию.

Это, конечно, совсем не то, в чем нуждаются люди. По словам экспертов в области пенсионной политики Джошуа Готбаума и Брюса Вулфа, «большинство людей надеются, что их выход на пенсию будет похож на погружение в теплую ванну, где они смогут медленно и постепенно привыкнуть к воде, в то время как сегодня переход от карьеры к пенсии куда больше напоминает холодный душ»[172]. Впрочем, и сами компании все чаще осознают эту реальность: недавнее исследование, проведенное в США, показало, что примерно 72 % работодателей уверены в том, что их сотрудники хотят продолжить работу и после достижения пенсионного возраста, причем почти половина опрошенных предлагает ввести ту или иную форму поэтапного выхода на пенсию. Проблема, однако, заключается в явном разрыве между риторикой и реальными действиями – из этой активной понимающей половины опрошенных компаний лишь 31 % действительно предоставляет возрастным сотрудникам частичную занятость[173].

Одним из способов достижения этой цели является разработка дополнительных «маршрутов» выхода на пенсию, начиная с возможности работать в пенсионном возрасте полный рабочий день и заканчивая гибкими поэтапными уменьшениями нагрузки до самого конца трудового стажа. Эти нововведения необходимо разработать и обнародовать заранее, потому что «управление ожиданиями» (информационное обеспечение, необходимое для длительного планирования жизни) имеет решающее значение для множества людей, стремящихся самостоятельно строить карьеру и биографию. Люди должны знать, например, могут ли они отложить выход на пенсию или иметь гибкий рабочий график, и каковы последствия их решений по этим вопросам с точки зрения временных обязательств и уровня заработной платы.

В некоторых компаниях процесс подготовки людей к выходу на пенсию начинается рано. В швейцарско-шведской многонациональной компании ABB люди, достигшие 45 лет, приглашаются на трехдневный семинар, посвященный развитию карьеры и возможным этапам изменения занятости. Это дает возможность заблаговременно познакомиться с различными вариантами, приступить к рассмотрению наиболее подходящих для них путей и разработке устойчивых платформ для возможных вариантов. Через 10 лет после этого семинара сотрудники (вместе с супругами) снабжаются подробной информацией по таким темам, как старение и карьера, активный образ жизни, финансовое обеспечение и сохранение здоровья в пожилом возрасте, вопросы взаимоотношений между разными поколениями. В возрасте 60 лет те из них, кто обладает ценными знаниями и навыками, получают возможность перейти на консалтинговую деятельность по программе «Consenec». Она представляет собой промежуточную управляющую компанию, в которую входят руководители таких корпораций как General Electric, Bombardier и Ansaldo Energia, работающие экспертами в различных проектах. Аналогичным образом, японский конгломерат Mitsubishi создал независимую компанию Mitsubishi Heavy Industries, специально предназначенную для использования навыков тех работников, которые уже достигли традиционного пенсионного возраста, но желают оставаться в строю. В основном эти схемы сосредоточены на помощи сотрудникам, занимавших руководящие должности, однако развивающаяся быстрыми темпами гиганомика[174] дает компаниям возможность предложить более гибкий путь выхода на пенсию широкому кругу работников.

Существенным препятствием на пути возрастного расширения трудовой деятельности является необязательная, но широко распространенная связь между возрастом и уровнем заработной платы. Во многих отраслях заработная плата растет по мере увеличения трудового стажа. В результате пожилые работники обходятся компаниям дороже молодых, и поэтому их часто увольняют первыми во время экономических спадов. Для справедливого решения этой проблемы необходимо проявить очень большую социальную изобретательность. Одним из путей для продвижения вперед является разработка более вариабельных схем оплаты в сочетании с максимально гибкими подходами к учету рабочего времени. Результаты научных работ в этой области говорят о том, что многие работники старше 60 лет хотели бы продолжать работать, но часто – уже не на постоянной основе. В недавнем американском исследовании, где приняли участие 1500 человек старше 55 лет, выяснилось, что многие из участников хотели бы иметь гибкий график работы, причем некоторые из них были готовы пожертвовать частью заработной платы. Почти половина респондентов заявили, что они готовы согласиться на 10 % понижение почасовой заработной платы ради возможности свободно менять график работы, а около 20 % готовы были получать даже на 20 % меньше[175]. Похоже, пришло время открыто поставить перед обществом вопросы о возрасте, продвижении по службе и уровне заработной платы.

Поддержание счастья и здоровья в семье и помощь в развитии глубоких отношений в семьях и обществе

Основой полноценной жизни являются глубокие и долговременные взаимоотношения между человеком и его семьей, а также его связи с обществом. Ранее мы описывали некоторые способы того, как можно улучшить их в будущем. Однако многое из этого требует больших временных затрат, а кое-что – изрядного проявления гибкости. Проблема заключается в том, что корпоративные практики могут значительно помешать людям вкладывать время и силы в эти отношения.

Что нужно рассмотреть корпорациям, чтобы они смогли найти правильный подход к растущему долголетию человечества и быстро развивающимся технологиям и позволить людям более эффективно и бесконфликтно сочетать работу и семью, оставаясь полноценными в своих устремлениях везде? Можно ли выработать такую корпоративную политику, которая позволила бы Хироки и его сверстникам испытать в полной мере все радости (и даже разочарования), сопутствующие семейной жизни, или сделать так, чтобы у Мадоки не возникал дисбаланс между карьерой и семьей? А поскольку число пожилых людей в мире все растет, можно ли модифицировать рабочие отношения таким образом, чтобы молодое поколение имело возможность полноценно ухаживать за пожилыми родственниками?

Мы полагаем, что такие возможности, конечно же, существуют – однако их внедрение потребует немалой решимости со стороны лидеров бизнеса, направленной на изменение корпоративной культуры и пересмотра практики управления компаниями.

Финансовые потери, связанные с поддержанием семьи

Инвестиции в семейные отношения представляют собой такой способ распределения времени и сил, при котором у людей остается достаточно энергии и свободы для создания глубоких партнерских отношений, а также для формирования обязательств и доверия, которые требуются для поддержания семьи. Людям необходимо время, чтобы проводить его с маленькими детьми; заботиться о стареющих родителях и поддерживать внешние взаимоотношения. Несмотря на очевидность этих положений, в большинстве компаний сотрудникам очень тяжело выкроить время на семью и друзей, и обычно такие попытки влекут за собой финансовые взыскания. Именно эти проблемы испытывала одна социальная группа – женщины, которым приходится сочетать работу и уход за детьми. На рис. 6.1 показана ситуация в США и Великобритании.

Легко увидеть, что в этих странах заработная плата женщин падает по сравнению с зарплатой мужчин именно с момента рождения первого ребенка. Это снижение доходов также не является временным эффектом, но накапливается с течением времени: через 10 лет заработная плата женщин падает по сравнению с мужчинами на 44 % в Англии и на 31 % в США[176].

Закономерность, которую мы только что продемонстрировали, вовсе не так проста с точки зрения причины и следствия, как может показаться. На самом деле для этого гендерного разрыва существует целый ряд причин. Но, похоже, что главным, определяющим фактором является финансовое давление со стороны компаний на тех людей, которые требует более гибкий график работы, и на тех, кто не может работать полный рабочий день. И проблема здесь не только в оплате труда. Исследования показывают, что после возвращения на работу многие женщины, имеющие детей, испытывают серьезное разочарование, а в некоторых случаях – депрессию. Эти женщины рассказывают, что их навыки и знания после перерыва в работе воспринимаются как устаревшие; время, проведенное с детьми, рассматривается как продолжительное безделье, не имеющее под собой реальных оправданий; их наказывают даже за то, что по возвращении на службу они повзрослели. Возможно, именно поэтому очень немногие возвращаются к своим работодателям – большинство женщин меняет сферу занятости и должностные роли. Часто они покидают корпоративный сектор и переходят в социальный, а те, кто до рождения ребенка имел какую-либо традиционно мужскую профессию, меняют их на традиционно женские. Это, в свою очередь, надолго закрепляет гендерный разрыв в доходах, поскольку в социальном секторе зарплаты, как правило, ниже; то же касается и женских профессий[177].

Очевидно, что корпорации должны сосредоточиться на этом негативном опыте женщин и оказывать им значительную поддержку. Существовало и существует множество инициатив, в частности – создание женских организаций и социальных сетей, программ, облегчающих возвращение на работу, квоты для женских кадров и наставничество на службе. Тем не менее, инициативы, хотя все они выглядят весьма достойно, большого успеха не имели. Причины столь явной неудачи раскрываются в исследовании, посвященном женщинам и материнству, которое проводит Марианна Бертран из Школы Бута Чикагского университета[178]. Она пришла к выводу, что в основе неравенства на работе лежит неравенство в семьях. На работе женщин наказывают за то, что они поддерживают семью, в то время как мужчинам за то же самое оказывается, пусть и ограниченная, но явная поддержка. Это создает неравное гендерное бремя и отрицательно сказывается на дальнейшей карьере женщин.

В стремлении к созданию более крепких и более устойчивых семейных связей мужчины должны проводить больше времени с семьей, и это может стать хорошей отправной точкой.

Поддержка отцовства

Исследования показывают, что поддержка женщины со стороны мужчин благотворно влияет и на них самих, и на детей, на семейную атмосферу в целом[179]. Те мужчины, которые помогают в домашней работе и уходе за детьми, подвергаются меньшему риску развода и обычно более удовлетворены своей жизнью. Тем не менее, только небольшая часть мужчин-отцов в настоящее время получает возможность или хотя бы готова воспользоваться возможностью воспитывать своих детей.

Правила получения отпуска по уходу за ребенком и причины, по которым этот отпуск порой сильно отличается по условиям от отпуска по беременности и родам, в каждой стране различны. Это связано с государственной и корпоративной политикой, а также с преобладающими социальными установками. В целом ряде стран правительства фактически дискриминируют отцовство. В Великобритании женщина со средним годовым доходом в £27 000 получает в первый год отпуска по беременности и родам государственное пособие в размере £666 плюс последующие еженедельные выплаты в £141 в течение 33 недель; в сумме это составляет £7449. Общая сумма, которую получает отец, составляет две недели государственного отпуска в размере £141 или £282. Соответственно, мужчины в подобных случаях получают в 26 раз меньше; разница в оплате между мужчинами и женщинами составляет 96 %. Такая же проблема наблюдается и в корпоративном секторе, где многие компании платят более щедрые пособия по беременности и родам, чем это требуется по закону, и все-таки даже там менее 5 % компаний предоставляют мужчинам равные права с женщинами[180].

Одним из решений этой проблемы является изменение государственной политики. Ряд правительств (Швеция, Норвегия, Квебек) делают это с помощью «отцовских квот» (фиксированная квота отпуска по уходу за ребенком), которая будет разделена между родителями, но при этом часть оплачиваемых месяцев теряется, если отец не пользуется такой возможностью.

Наряду с более сильным финансовым стимулом такая политика может решить и другую серьезную проблему – социальные нормы, касающиеся роли мужчин в воспитании детей. Здесь, конечно, многое зависит от конкретной страны и ее культуры: в Великобритании более половины мужчин заявляют, что они не готовы отказаться от работы ради ухода за ребенком, в то время как в Швеции почти все мужчины-отцы берут отпуск по отцовству. Это связано с тем, что 40 лет назад правительство ввело нейтральное в отношении женщин пособие по безработице – выплачивая 90 % заработной платы по уходу за ребенком в течение 180 дней. Родители сами могут решить, как они хотели бы разделить это пособие. Отцам потребовалось много лет, чтобы захотеть заняться воспитанием детей вместо службы, зато в настоящее время средний период отцовского отпуска составляет уже около семи недель.

Некоторые изменения происходят сегодня и в корпоративной политике. Так, в США ряд фирм, работающих в области высоких технологий, начинают предлагать работникам отпуска по отцовству. Например, кинопромышленный гигант Netflix дает оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком до года, в течение которого родители могут работать или не работать, как им заблагорассудится; а компания Etsy, занимающаяся онлайн-торговлей, предоставляет на это 26 недель, из которых восемь недель нужно пробыть с ребенком непрерывно в течение первых шести месяцев, но зато дальше работникам разрешается отдыхать в течение двух лет после рождения или усыновления ребенка.

Карьерная поддержка

Хотя в среднем люди стареют медленнее и дольше остаются здоровыми, все равно, старение – процесс в настоящее время необратимый. Отсюда следует, что изменение в возрастном спектре общества создаст практически для каждой семьи дополнительные финансовые и временные нагрузки, связанные с необходимостью заботится о растущем количестве пожилых родственников. В Китае, например, демографическая «политика одного ребенка» привела к тому, что во многих семьях сейчас на одного внука приходятся две бабушки и два дедушки, все еще живущих и требующих опеки. Это придает новый смысл понятию «отпуск по уходу». Описанная проблема усугубляется прямо сейчас: так, в Великобритании каждый восьмой работник сочетает оплачиваемую работу с неоплачиваемыми обязанностями по уходу за пожилыми родственниками[181]. Эти естественные семейные обязанности ложатся бременем не только на конкретных людей, но и на экономику в целом. Продолжая тему Великобритании, отметим, что здесь каждый четвертый человек в возрасте 50–64 года не может работать из-за своих обязанностей по уходу за старшими родственникам; в Испании этот показатель еще выше – здесь по этой же причине не работает уже каждый третий[182].

Заглядывая вперед, можно с уверенностью сказать, что все большее количество работающих захотят взять «тайм-аут», чтобы уделить должное внимание пожилым родителям или же найти более гибкий рабочий график. Как и в случае с отпуском по уходу за ребенком, данная тенденция требует своевременной реакции со стороны как корпоративных, так и правительственных организаций. Правительства могут на законодательном уровне ввести отпуск по уходу за пожилыми членами семьи наравне с отпуском по уходу за ребенком. Однако, исходя из того, что было сказано выше в связи с распределением обязанностей при воспитании детей, очень важно сделать так, чтобы еще одно семейное бремя не ложилось именно на женщин. Учитывая, что во всем мире женщины, как правило, выполняют в 2–8 раз больше неоплачиваемой работы по уходу, чем мужчины[183], необходимо будет ввести и «сыновьи квоты» для ухода за родителями.

Важный вклад в этот процесс могут внести и корпорации. Например, в соответствии со своей нынешней политикой заботы о пожилых людях британская энергетическая компания Centrica предлагает работникам один месяц оплачиваемого отпуска и гибкий график работы. Их опыт показывает, что это предложение весьма привлекательно для сотрудников, а сама компания выигрывает за счет снижения числа прогулов и текучести кадров.

Создание культуры гибкого подхода в трудовых отношениях

Большинство современных наемных работников считают свой рабочий график недостаточно гибким. Из-за этого при определенных жизненных обстоятельствах нередко образуется явное несоответствие между положенными человеку часами работы (как по числу, так и по распределению) и тем графиком, который он хотел бы иметь. Согласно исследованиям, люди, вынужденные на определенном этапе жизни мириться с такими несоответствиями, затем просто меняют работу, чтобы иметь возможность удовлетворить свои предпочтения[184].

Для большинства корпораций борьба за обеспечение гибкости представляет почти непосильную задачу, потому что сама эта идея в корне противоречит давно существующей и очень удобной работодателям корпоративной политике стандартизированного рабочего времени и согласованных рабочих процедур. В результате, тем сотрудникам, которые хотят иметь гибкий и автономный график, попросту платят меньше. Это ставит людей перед очевидной дилеммой: гибкая работа облегчает создание семьи или уход за родителями, но означает и снижение доходов. Таким образом, корпоративная политика штрафов за гибкий график косвенным образом создает конфликт между экономическим успехом и желанием иметь прочные семейные и дружеские отношения. Поскольку при таком отношении к оплате труда гибкая работа сопряжена с потерями дохода, она не решает проблему финансового неравенства между мужчинами и женщинами[185]. В настоящее время, однако, появились веские основания предполагать, что фирмы и корпорации уже готовы приступить к решению комплекса этих проблем.

Первый стимул изменить старую политику проистекает для корпораций из вездесущей альтернативы спроса и предложения. Поскольку все больше людей начинают воспринимать свою жизнь как многоступенчатый процесс, гибкий рабочий график станет постепенно одной из самых востребованных характеристик при выборе места работы. Выбор планирования рабочего времени необходим в разные моменты жизни: пожилые работники захотят иметь такую стратегию выхода на пенсию, которая позволит им сокращать занятость постепенно; родителям с маленькими детьми нужно больше времени для полноценной семейной жизни; те, у которых есть пожилые родители, захотят за ними ухаживать. Наконец, поскольку в разные периоды времени люди просто хотят работать то больше, то меньше, им тоже понадобится гибкий рабочий график. По мере роста спроса на менее жестко регламентированную работу число тех, кто готов по-прежнему работать «от и до», будет сокращаться, и это резко снизит доступность кадровых резервов, из которых компании, работающие по-старому, смогут набрать себе сотрудников. Если большая часть сотрудников действительно хочет работать полный день, убытки от введения гибких графиков для фирмы могут оказаться весьма значительными, но в ситуации, когда гибкий подход нужен всем, можно с учетом этого разработать более эффективные методы управления бизнесом.

Вторая причина полагать, что изменения в корпоративной политике уже не за горами, – грядущий переход к четырехдневной рабочей неделе. По нашему мнению, это окажется естественным следствием более высокой производительности, создаваемой новыми технологиями. Четырехдневная рабочая неделя предоставляет сотрудникам гораздо больше возможностей проводить время с семьей, а также планировать различные сочетания периодов занятости и свободного времени.

Скажется на этом процессе и влияние технологий. Искусственный интеллект и робототехника изменят сам характер работы на той или иной позиции благодаря автоматизации непрерывной или рутинной работы, а также предлагая новые способы управления данными и планирования сложных операций. С учетом этого новые технологии должны снизить затраты именно тем фирмам, которые стремятся обеспечить более гибкий подход к занятости.

Эмпирические исследования экономистов из Гарвардского университета Клаудии Голдин и Ларри Каца разъясняют, как можно добиться перехода к более гибкому графику работы и какую роль в этом сыграют новые технологии. Известно, что гибкость невыгодна для корпораций потому, что на многих рабочих местах нужно, чтобы один и тот же человек непрерывно выполнял ту или иную задачу в течение долгого времени. Другими словами, в подобной ситуации не получается заменить одного сотрудника другим – это снижает количество доступных вариантов при перестановке рабочей силы. Тем не менее, есть отрасли, в которых технологии сделали возможной свободную замену сотрудников. Голдин и Кац, в частности, рассмотрели ситуацию в аптечном бизнесе в США[186]. За несколько десятилетий в этом секторе почасовая оплата труда мужчин и женщин стала равной, равно как и почасовая оплата труда тех, кто работает полный рабочий день, и тех, кто работает неполный рабочий день. Это повысило возможности людей перейти на гибкий график работы и за счет этого планировать различные партнерские стратегии, при которых, например, оба супруга в семье могут уделять равное внимание и карьере, и дому. Достижение этого равенства не было результатом планируемого регулирования или сознательной гендерной политики, оно произошло из-за весомых изменений в организационной структуре, технологическом инвестировании и стандартизации продуктов. Со структурной точки зрения, произошла консолидация аптечного сектора – из множества независимых магазинов он превратился в меньшее число крупных торговых сетей; благодаря этому сотрудникам стало легче переходить из одного магазина в другой, а также заменять отдыхающих работников. Кроме того, в этом секторе сильно выросли инвестиции в автоматизацию учета, что резко увеличило легкость доступа работников аптеки к профилю клиентов и таким образом сотрудники стали работать с одним и тем же клиентом в разное время. Продукция также была стандартизирована, как минимум, в пределах каждой сети, что опять-таки позволило сотрудникам заменять друг друга. Стало очевидным, что в повышении гибкости важную роль могут сыграть такие факторы, как совершенствование организационной структуры и пересмотр обязанностей на рабочих местах.

Один из экспериментов, проведенных в британской телекоммуникационной компании BT более двух десятилетий назад показал, что гибкий график не обязательно станет альтернативой высокой производительности; сотрудники, которые работали по такому графику, были более продуктивными и оставались верны фирме долгое время[187]. С тех пор появились многочисленные инициативы, поддерживающие гибкий график работы, такие, например, как программа «Anytime Anywhere» («Где и когда угодно»), введенная компанией Unilever. Кроме того, нынешние тенденции к сокращению расходов на офис предоставляют все больше возможностей для работы из дома, а также индивидуального планирования рабочего времени.

Непрерывное обучение

Обучение на протяжении всей жизни имеет огромное значение в современном мире, ориентированном на возросшее долгожительство, и корпоративные практики играют решающую роль в том, насколько быстро и безболезненно можно будет перейти к стратегии обучения, не зависящей от возраста. К сожалению, эта задача не имеет прямого и очевидного решения. В связи с тем, что во многих компаниях постоянные работники выполняют большой объем работы, а рабочая сила становится все более мобильной, фирмы, чья политика ориентирована на постоянное обучение персонала, все меньше заинтересованы в предложении такой стратегии. Как отмечает Джонас Призинг, генеральный директор консалтинговой службы по трудоустройству в корпорации ManpowerGroup: «Организации перешли от создания талантов к большей загрузке людей на рабочих местах»[188]. Среднестатистический работодатель в Великобритании тратит на обучение сотрудников чуть более 16 часов в год[189]; в результате стремление человека получить новые знания и навыки сейчас явно перевешивает желание работодателей обеспечить людям требуемое обучение.

Несмотря на эти негативные обстоятельства, активное введение и продвижение непрерывного обучения должно стоять на повестке дня для большинства корпораций. Первая и очевидная причина этого состоит в том, что использование новых технологий, которые внедряются и совершенствуются быстрыми темпами, действительно требует постоянного повышения квалификации. Еще одним стимулом к этому является тот факт, что сегодня затраты на обучение заметно снижаются благодаря возникновению новых способов обучения на цифровых или онлайн-платформах. К тому же интеллектуальные технологии обеспечивают гибкость обучения и тестирования, поскольку эти процессы можно настроить индивидуально для каждого человека.

Подобно тому, как социальные мультимедиа предоставляют сейчас множество материалов для чтения, обучения и самосовершенствования, корпоративные платформы обучения могут дать каждому сотруднику варианты печатных материалов или видеопрограмм для повышения уровня образования. Подобные материалы можно персонализировать и постоянно улучшать, чтобы дать людям возможность работать над ними в своем темпе постепенно повышая свою компетенцию. Образно говоря, это можно назвать «ютюбингом[190]» корпоративного обучения[191]. Так, в компании Unilever сотрудники имеют доступ к корпоративной учебной платформе и получают широкий выбор материалов для чтения и просмотра. В дополнение к этому платформа заполняется собственными знаниями сотрудников в попытке по-настоящему демократизировать процесс обучения. Отдельным сотрудникам предоставляется до $1000 для участия в конференциях или для ускоренного прохождения полного курса обучения. Затем на основе полученных знаний работники создают собственные учебные материалы, которые размещают на общей учебной платформе, чтобы и другие сотрудники могли получить к ним доступ. Каким образом отбираются участники для поощрительных программ? Компания ориентируется в первую очередь на те рекомендации о том, что читать и смотреть на платформе, которые поддерживаются большинством персонала. Как заключает Тим Мунден, директор по интернациональному обучению компании Unilever, идея заключается в том, что «передовые сотрудники лучше разбираются в том, чему им и их коллегам следует учиться»[192].

Подобные инвестиции в учебные платформы делают компании по всему миру. В индийской ИТ-компании Tata Consultancy Services внутренняя платформа «Knome», рассчитанная на количество сотрудников более 420 000 человек, позволяет отслеживать развитие навыков и даже повышать свою репутацию, приобретая виртуальные значки в соответствии с объемом и характером приобретенных ими навыков и знаний.

Некоторые из платформ являются относительно недорогими и должны вызывать у сотрудников интерес к новым знаниям. Некоторые компании делают более значительные финансовые вложения в обучение, помогая людям учиться на протяжении всей их трудовой деятельности. На это, в частности, нацелена технологическая компания United Technologies (UTC), которая занимается разработкой авиационных двигателей для Pratt & Whitney. Инвестирование в повышение квалификации сотрудников является для этой компании приоритетной задачей начиная с 1996 года – именно тогда ее руководство приняло решение выплачивать стипендию на обучение до $12 000 любому сотруднику, который захочет получить ученую степень без отрыва от производства. Можно было бы предположить, что UTC таким образом оказывает себе медвежью услугу, обучая за свой счет людей, которые потом перейдут работать к конкурентам. Но Гейл Джексон, вице-президент компании по работе с персоналом, считает это решение выгодной инвестицией: «Мы хотим, чтобы люди были интеллектуально активны. Пусть лучше они пройдут обучение и уйдут, чем останутся, но не захотят учиться[193]».

Высокие инвестиции в обучение наблюдаются в тех отраслях или компаниях, которые испытывают определенные трудности. Вместо того, чтобы нанимать новых работников, они стремятся вложить средства в переподготовку нынешней рабочей силы. В американской телекоммуникационной и медийной фирме AT & T, где заняты более 300 000 человек, за последнее десятилетие бизнес-стратегия перешла от работы с традиционными телекоммуникациями к анализу больших данных и к облачным вычислениям. Переориентация бизнес-стратегии шла рука об руку с повышением квалификации и переподготовкой персонала. Процесс обучения начался с того, что каждый сотрудник описал характер своей карьеры и перечислил знания и навыки. Вооружившись этим, они смогли получить доступ к базе данных, названной «Информация о карьере», которая показывала рабочие места, на которые открыты вакансии, а также характер переподготовки, необходимой для того, чтобы претендовать на эти места. Затем сотрудники закончили различные кратковременные курсы, разработанные компанией Udacity – провайдером так называемых «Массовых открытых онлайн-курсов» (Massive Open Online Courses, MOOC) и большим числом университетов. Несмотря на то, что основное внимание уделяется самостоятельному обучению, компания оказывает значительную финансовую поддержку (так, в 2015 году ее сумма составила $30 миллионов).

Решимость корпораций обеспечивать непрерывное обучение может быть связана не только с наличием у них высококвалифицированных рабочих кадров. Даже ресторанная сеть «Старбакс» сейчас оплачивает обучение сотрудников для получения базовых онлайн-степеней при государственном Университете штата Аризона (по схеме, необходимой для получения степени бакалавра). В программе участвует 18 000 сотрудников, из них 2400 человек уже завершили обучение. Цель компании состоит в том, чтобы снизить финансовую нагрузку, связанную, в частности, с текучкой кадров, за счет повышения возможностей продвинуть лучших сотрудников по службе и использовать их новый статус в качестве инструмента для удержания на работе.

Покончить с возрастной дискриминацией

Американская ассоциация пенсионеров (American Association of Retired Persons, AARP) в одном из отчетов отметила, что две трети работников в возрасте 45–74 лет стали объектами возрастной дискриминации[194]. Особенно остро эта проблема стоит в Силиконовой долине, где в течение последнего десятилетия крупнейшие фирмы сталкивались с большим количеством случаев предвзятого отношения к людям старшего возраста, больше, чем с расовой или гендерной предвзятостью[195]. Похоже, что реальная проблема, с которой сталкивается современное общество, – это не недостаток людей, способных полноценно работать, а нехватка компаний, желающих дать работу трудоспособным пожилым работникам.

В основе этой личностной дискриминации лежат весьма распространенные стереотипы. Во многих корпоративных советах и отделах кадров существует мнение, что пожилые люди менее продуктивны и плохо обучаемые. Нет лучшего примера возрастной предвзятости, чем скупая фраза 23-летнего Марка Цукерберга, генерального директора Facebook, заявившего, что молодые люди просто умнее. А ведь то же самое (или, если угодно, – противоположное) можно заявить о любой другой демографической группе. Столь категоричные слова, сказанные людьми, занимающими ответственные посты, демонстрируют, насколько легко общество готово мириться или даже соглашаться с утверждениями, сказанными в духе возрастной дискриминации.

К счастью, перспективы для пожилых работников не всегда выглядят столь мрачно. Начиная с 1998 года 90 % роста занятости в США приходится на работников в возрасте 55 лет и старше. Если подобный прирост был достигнут на фоне продолжающейся политики возрастной дискриминации, то борьба с этим пережитком даст больше возможностей для привлечения к труду людей старшего поколения.

Характерное для многих корпораций пренебрежительное отношение к людям в возрасте, вместе с убежденностью в том, что пожилые работники менее продуктивны, якобы подкрепляются тремя соображениями (которые следует признать устаревшими): у пожилых работников меньше времени впереди и поэтому они не заинтересованы в повышении квалификации или в переквалификации; они хуже образованы и, следовательно, менее продуктивны; и наконец, они физически ограничены и неспособны работать наравне с молодыми.

Что касается пожилых работников, у которых «меньше времени впереди», то, как мы уже отмечали, у 77-летних людей сегодня такая же (в среднем) оставшаяся продолжительность жизни, как у 68-летних в 1972 году. Точно так же мы знаем, что людям просто придется работать дольше, поскольку их карьера удлиняется за счет повышения пенсионного возраста. Все это будет мотивировать пожилых работников продолжать работать и приобретать новые навыки.

Второй стереотип – о том, что пожилые люди менее образованны, с каждым десятилетием все более не соответствует реальности. Конечно, в США в 1950-х годах поколение 70-летнего возраста действительно составляло группу, в которой только половина посещала школу в возрасте от 5 до 19 лет, поэтому в те времена Марк Цукерберг мог бы с определенной долей правды утверждать, что молодые люди «просто умнее». Даже к 1980 году подавляющее большинство 65-летних людей все еще относились в основном к тем, кто не посещал колледж в молодом возрасте: это была когорта, получившая образование в 1940-х годах, когда только 7 % людей возрастом от 20 до 24 лет могли получить образование на уровне колледжа. Но теперь картина выглядит совсем иначе – люди старше 60 лет с большей вероятностью имеют степень магистра. Таким образом, эти возрастные стереотипы являются отражением не способностей людей различного возраста, а скорее образовательной политики прошлого века.

Наконец, последнее предположение состоит в том, что пожилые люди физически не могут работать наравне с более молодыми. Что ж, это могло бы быть правдой в начале 1960-х годов, когда половина рабочих мест в частном секторе США подразумевала как минимум умеренно интенсивную физическую деятельность[196]. Но сегодня работа, сопряженная с физическими нагрузками, составляет менее 20 % рабочих мест, и доля ее постоянно и быстро снижается. Другими словами, не только сами пожилые люди в среднем физически более здоровы, чем люди того же возраста полвека назад, но и значимость физического труда совсем не так велика, как раньше. Этот эффект должен проявиться сильнее в последующие годы, когда физическую работу будет выполнять робототехника, а искусственный интеллект послужит людям любого возраста своего рода когнитивным «протезом», хотя слово «помощник» звучало бы здесь более уместно.

Поддержка продуктивности у работников старшего возраста

Конечно, на некоторых рабочих местах, где доминирует физический труд, особенно в строительстве и в профессиональном спорте, производительность неизбежно снижается с возрастом. Сейчас это случается позже и происходит более медленными темпами, но по мере старения люди неизбежно становятся физически менее сильными. В 38 лет Роджер Федерер по-прежнему считается в теннисе третьей ракеткой в мире, но, в конце концов, его долгая карьера все равно закончится. Это не те рабочие места, где можно будет продолжать работу бесконечно долго, даже с учетом все возрастающей помощи со стороны робототехники.

Тем не менее, существует мало точных данных, показывающих взаимосвязь между возрастом и производительностью, и, конечно, в них не обнаруживается никаких простых корреляций. Возможность регулировать возраст в отношении физических и умственных показателей подчеркивает отсутствие ясной границы старения, не говоря уже о том, что разные секторы экономики, индустрии и бизнеса предъявляют разные требования к работникам. Кроме того, выясняется, что есть много других переменных, влияющих на производительность. Уже одно образование оказывает гораздо большее влияние на продуктивность людей различного возраста, чем их возраст. Все это означает, что реструктуризация рабочей среды и конкретных рабочих мест в состоянии помочь сохранению производительности людей на долгие годы; для этого необходимо лишь правильно осмыслить данные о том, что реально способны делать люди, формально достигшие пенсионного возраста.

Например, когда речь идет об умственной работе, интеллект сотрудников может дать бизнесу немало ощутимых преимуществ. В частности, об этом говорит исследование производительности на заводах BMW в Германии, которое показало, что работники старшего возраста являются более эффективными, чем молодые. Авторы исследования обнаружили, что, хотя пожилые работники с большей вероятностью допускают ошибки в целом, то молодежь с большей вероятностью допускают именно большие ошибки[197]. Создается впечатление, что опыт и более взвешенный, гармоничный интеллект пожилых работников помогают им лучше понять, как решать проблемы, и удержаться от необдуманных поступков. Аналогичные результаты получены и при исследованиях эффективности групповой работы – данные некоторых компаний свидетельствуют о том, что наличие в рабочей группе старших сотрудников повышает ее общую производительность. Есть доказательства того факта, что упорство и настойчивость в работе увеличивается с возрастом[198].

Последняя проблема, связанная с поддержкой продолжительной карьеры, заключается в том, что, поскольку раньше большинство людей традиционно прекращали работу после 55–65 лет, фирмы планировали свою деятельность так, чтобы учесть интересы пожилых людей. Один из вариантов решения этой проблемы – признать, что возрастные стереотипы устарели, и побуждать пожилых людей работать так же, как раньше. Это не требует какой-либо модернизации работы, а просто следует признать тот факт, что люди сейчас стареют медленнее.

Другой вариант решения – это целенаправленно изменить структуру занятости так, чтобы поддержать пожилых работников. Один из способов вмешаться в традиционную структуру состоит в том, чтобы воспользоваться тем, что циркадные ритмы меняются с возрастом: молодые люди более активны вечером, а старые – по утрам. Летом 2019 года сеть ресторанов McDonald’s стала партнером AARP и сумела заполнить 250 000 рабочих мест пожилыми работниками. В условиях ограниченного рынка труда компания особенно старалась найти работников, мотивированных работать в утреннюю смену. Ориентация на пожилых работников (и их, как правило, утренний пик биологической активности) казалась здесь столь же естественной, настолько и взаимовыгодной. Мелисса Керси, главный специалист по набору персонала McDonald’s в США, говорит: «Мы стремимся позиционировать McDonald’s как место, где люди на каждом этапе трудовой жизни будут видеть, что они способны процветать и расти в личной карьере, участвуя в то же время в поддержании стабильного бизнеса и формировании различных перспектив, из которых каждый может извлечь положительный опыт»[199].

В ряде случаев можно использовать чрезвычайно простые способы смягчить влияние физической слабости людей на их производительность. На тех же сборочных заводах BMW, о которых мы писали выше, фирма предоставляет сидячие места для пожилых работников и снижает скорость конвейера.

В компаниях существует возможность создания новых ролей, например, того, что руководитель отельного бизнеса и автор нескольких книг Чип Конли называет «современными старейшинами». Основываясь на собственном опыте в качестве одного из старших членов команды гостиничного хаба Airbnb, Конли описывает то влияние, которое он оказал в середине 50-х годов на компанию, в которой средний возраст сотрудников составлял 26 лет. Он был полон решимости делиться опытом, использовать возможности всей команды и помог им избежать ловушек. Таковыми могут оказаться важнейшие роли «современных старейшин» в новой формирующейся типологии работы; в дальнейшем, возможно, эта функция станет одной из новых рабочих позиций для тех, кто может в старшем возрасте научить мудрости своих менее опытных коллег.

Еще одна идея – о том, что пожилые работники привносят большее разнообразие навыков и знаний на рабочие места – была целенаправленно исследована Джулианом Биркиншоу и его соавторами из Лондонской школы бизнеса[200]. Эта группа опросила более 10 000 менеджеров в возрасте от 21 до 70 лет в более чем 20 странах на предмет их стиля управления. Они обнаружили, что чем старше менеджеры, тем меньше они обращают внимание на первое впечатление о любом явлении и более внимательно относятся к тому, как их действия влияют на других. Кроме того, при реализации корпоративной стратегии они меньше сосредотачиваются на неукоснительном соблюдении принятой бизнес-модели и более тонко способны предвосхитить эмоциональные реакции со стороны других людей. В целом, авторы обнаружили, что старшие менеджеры были больше ориентированы на сотрудничество, чем их молодые коллеги, – налаживание отношений, создание коалиций поддержки, прогнозирование проблем и поиск «слабых точек».

Что особенно поразительно, так это то, что пожилые работники, как правило, имеют свои нравственные и социальные установки, которые, по многочисленным прогнозам, будут особенно востребованы на рынке труда в связи с надвигающимися технологическими изменениями. Поиск путей перераспределения ролей, позволяющих дать старшим работникам больше шансов на использование их интеллектуальных, нравственных и даже интуитивных преимуществ, будет чрезвычайно полезен не только для поддержания более продолжительной карьеры, но и для повышения эффективности работы всего предприятия.

Почему эти вопросы должны беспокоить бизнес?

Повестка дня, стоящая перед корпорациями в том виде, как мы ее озвучили, неизбежно будет связана со множеством реформ, которые окажутся сложными, дорогостоящими и отвлекут внимание компаний от их основных задач. Мы обосновали необходимость перемен исходя из индивидуальных потребностей людей в новой многоступенчатой биографии и более продолжительной трудовой карьере. Возникает, однако, очевидный вопрос: зачем бизнесу вообще заботиться о проблемах пожилых людей?

По правде говоря, многие фирмы вряд ли захотят проявить подобную заботу. Хотя компании могут принять некоторые из перечисленных выше мер, в целом они сочтут весь диапазон необходимых преобразований слишком дорогостоящим и трудным для реализации. В этих случаях только государственное законодательство и регулирование смогут (и должны будут) заставлять компании принимать требуемые меры. Тем не менее, существует множество фирм и корпораций, для которых перемены, ориентированные на подержание более длительной карьеры, будут иметь решающее значение для обеспечения и повышения их конкурентоспособности.

Необходимость творчества на рабочих местах

В последние годы постоянной темой делового мышления становится необходимость разработки более гибкой и быстро реагирующей на изменения корпоративной среды[201]. Существует четкое понимание того, что ускоряющийся технологический прогресс потребует от сотрудников и работодателей разнообразных способов работы и быстрой оценки того, как сотрудники играют свои роли. Чтобы стать достаточно быстрыми и чутко реагирующими, люди должны иметь мотивацию и заинтересованность в том, что они делают. Если культура или практика корпорации заставляет сотрудников работать на износ; постоянно волноваться о своих семьях; злиться на руководство из-за того, что им не хватает свободного времени; расстраиваться из-за отсутствия возможности узнавать и осваивать новое и идти в своей работе в ногу с технологическим прогрессом, то их продуктивность и творческий потенциал неизбежно снизятся. Именно поэтому многие меры, описанные нами выше, будут основными в общей стратегии приобретения гибкости и получения максимальной выгоды от новых технологий.

Выгоды от выплат корпоративных пенсий

В прошлом одной из самых привлекательных сторон работы в крупной фирме была так называемая «корпоративная пенсия». Она часто начислялась в форме установленного размера пособия, в том смысле, что окончательная пенсия составляла определенный процент от заработной платы на последнем этапе карьеры. Эти пенсии были введены не столько из-за обеспокоенности социальным положением сотрудников, сколько в качестве важного экономического рычага для найма и удержания персонала. Это легко понять, поскольку затраты, связанные с наймом работников, всегда были значительными, а текучесть кадров во все времена дорого обходилась корпорациям. Благодаря пенсии стало проще нанимать кого-то на условия более низкой заработной платой в обмен на пенсию в будущем. Этот прием позволял и эффективно удерживать сотрудников на одном и том же месте, поскольку пенсия начислялась быстрее, если работник оставался в фирме. Однако в нынешнее время назначение и выплата традиционных корпоративных пенсий становится для работодателей все более обременительной нагрузкой, поскольку люди живут все дольше после выхода на пенсию. Как следствие, фирмы постепенно отказываются от этой практики.

Что может прийти на место традиционных пенсий? Суть многоступенчатой биографии заключается в том, что нынешние сотрудники заинтересованы не только в своих будущих финансах, но и в развитии других активов, имеющих не такое явно выраженное материальное обеспечение. Эти активы могут включать в себя заботу о здоровье, получение новых навыков и знаний и возможность безболезненно проходить через трудные периоды в жизни, связанные со сменой деятельности. Поэтому мы предлагаем корпорациям расширить понятие пенсии, чтобы оно не ограничивалось простым накоплением будущих финансовых средств, а подразумевало также поддержку образа жизни работников и инвестиции в нематериальные активы, включая предоставление таких карьерных возможностей, которые были бы более эффективны для планирования многоступенчатой жизни. Возможность уйти в длительный отпуск в середине карьеры, пройти оплачиваемые курсы обучения в другой организации, как и обсуждение гибких вариантов расширения и сужения трудовых обязательств – все эти приемы могли бы стать частью более широкой современной концепции корпоративной пенсии.

Возрастная дискриминация недопустима по отношению не только к сотрудникам, но и к потребителям

С возрастной дискриминацией сталкиваются не только сотрудники компаний, но и потребители. Это хорошо видно из характера сегментации рынка, которую многие фирмы используют для организации рыночных данных. До определенного момента сегментация по возрасту делается с пятилетними интервалами (то есть 21–25 лет; 26–30 лет и т. д.), однако, начиная с 65 лет, маркетологи рассматривают только одну возрастную категорию – 65+.

Результатом этого является полное отсутствие понимания роли быстро развивающегося потребительского рынка в США – так называемой «серебряной экономики». Американская ассоциация пенсионеров подсчитала, что покупательный потенциал людей старше 50 лет сегодня составляет около $7,6 триллиона, что делает этот рыночный сектор третьей по величине экономикой в мире. Активность потребителей данной возрастной группы способна серьезным образом трансформировать экономику, особенно в таких отраслях, как фармацевтика, здравоохранение, финансовый сектор и потребительские товары (в частности, обеспечение жизни в пожилом возрасте, недвижимость, на которую ориентированы люди старшего возраста, средства, замедляющие старение, а также отдых и туризм). Но фирмы не могут просто их использовать. Клайв, как и многие его ровесники, плохо реагирует на продукты, которые продаются для пожилых людей. Он не заинтересован в том, чтобы его отнесли в категорию «старше 65 лет»; вместо этого его привлекают такие свойства, как простота использования, здоровье и гигиена.

Негативные возрастные стереотипы, которые очень часто наблюдаются внутри корпораций, находят отражение и в предвзятости коммерческого сектора, направленной против потребителей старшего возраста. Как отмечает Джозеф Кофлин из Массачусетского технологического института, фирмы очень часто упускают из виду влияние на рынок так называемого «фактора F[202]» – желание людей получать радость и удовольствие. Они могли бы, например, очень удивиться, обнаружив, что четверть зарегистрированных пользователей сайта Match.com[203] имеют возраст от 53 до 72 лет. Более того, именно такие люди составляют быстро растущий сегмент рынка.

Хотя, похоже, слишком много фирм игнорируют – во вред себе – наличие у людей старшего возраста потребности получать удовольствие от жизни и возможности удовлетворить ее со своей стороны; есть уже и такие, кто проявляет в этой сфере достаточно гибкости и изобретательности. Так, глобальная сетевая организация Aging 2.0, основанная Стивеном Джонстоном и Кэти Файк для продвижения инновационных решений для важнейших проблем старения и создания новых возможностей в этой сфере, уже сформировала сообщество из более чем 40 000 человек с инновационным мышлением из более чем 20 стран, которые совместно работают над созданием материальных и нематериальных продуктов, связанных с развитием у людей целеполагания и чувства вовлеченности в любом возрасте, вплоть до конца жизни. Если другие компании и корпорации тоже смогут отказаться от предвзятого отношения к людям старшей возрастной группы в своей политике привлечения и удержания персонала, они с большей вероятностью будут иметь в распоряжении рабочую силу, которая по-настоящему понимает потребности все растущего числа пожилых потребителей.

Дефицит рабочей силы

Все больше и больше людей старше 55 лет ежегодно уходят из сферы активной деятельности, и это уже приводит к серьезной нехватке квалифицированной рабочей силы. Например, в Германии в следующем десятилетии в состав рабочей силы войдет лишь около четырех миллионов человек возрастной группы от 15 до 19 лет. Вместе с тем, уже сейчас в Германии существует более 55 миллионов работоспособных людей в возрасте от 55 до 59 лет, многие из которых, тем не менее, следуют по традиции принципам трехэтапной биографии и в самое ближайшее время ожидают выхода на пенсию.

Другими словами, по всему миру компании наблюдают сейчас одно и то же: большая группа потенциально ценных сотрудников, объединенных принадлежностью к одному и тому же старшему поколению, покидает сферу бизнеса и производства, в то время как молодые и новые сотрудники недостаточно многочисленны, чтобы компенсировать эти потери. Миллионы людей с огромным опытом, упорядоченными знаниями и отточенными навыками уходят с работы, и эта ситуация только осложняется тем, что в условиях современной международной политики миграционные потоки рабочей силы по всему миру сокращаются. Вот почему крайне важно, чтобы фирмы существенно пересмотрели свои представления о том, кого они могут рассматривать в качестве сотрудников, если они хотят избежать существенных потерь на рост заработной платы одновременно со снижением общей квалификации персонала. С 2012 года в Японии численность населения трудоспособного возраста сократилась более чем на пять миллионов, и в то же время занятость возросла почти на 4,5 миллиона. Это связано с увеличением занятости женщин и работников старше 65 лет. С учетом подобных тенденций, именно те фирмы, которые смогли преуспеть в наборе или удержании работников старшего возраста, традиционно не считавшихся приоритетными, получают серьезное конкурентное преимущество в стареющем обществе.

Технологии постоянно трансформируют методы работы в индустрии и деловой сфере, становясь ключевым фактором, помогающим реорганизовать рабочий процесс. Долголетие меняет представление людей о взаимоотношениях между работой и временем, а также о том, что вообще следует считать работой. Эти силы уже вызывают глубокие изменения в корпоративной политике. Связи между растущим долголетием и ускоряющимся развитием технологий будут становиться все теснее, поэтому крайне важно, чтобы бизнес начал адаптироваться к этим изменениям уже сейчас – не только для обеспечения процветания человека, но и ради своего собственного успеха.

7

Повестка дня для системы образования

Основная цель образования – это подготовка людей к жизни, и все больше внимания уделяется сейчас профессиональной составляющей. Это связано с тем, что на рынке труда образование бежит наперегонки с технологиями. Если ваше образование не застыло на одном месте, и вы можете развиваться дальше, то ваши перспективы в плане работы и постоянного дохода всегда будут оставаться оптимистичными[204].

В конце XIX и начале XX столетия гонка между образованием и технологиями стала важным стимулом для развития образовательной системы в разных странах, и посещение начальной и средней школы там стало обязательным. Технологические достижения сильно повлияли и на сам процесс обучения. В начале XX века на производстве впервые получили широкое распространение управленческие принципы, основанные на научной организации труда, разработанной Ф. У. Тейлором. В соответствии с ними основное внимание уделялось стандартизации производственных процессов, повышению эффективности труда и массовому производству товаров. Эти же принципы легли в основу развития учебных заведений и учебных программ. Школы унифицировали свою общую педагогическую практику, специализированные учебные программы и методы оценки успеваемости. Эта стандартизация помогла учебным заведениям справляться с растущим числом студентов и, что еще более важно, оснастила их для преподавания тем дисциплинам, которых требовали тогдашние рабочие места, приучая студентов к непрерывной аттестации, к посещению длительных занятий по часам и постоянному вниманию к заданиям от преподавателей или наставников.

Поскольку такая форма образовательной системы пустила глубокие корни в общественном сознании, то без внешних усилий она не склонна меняться; однако в сегодняшних условиях это означает, что вскоре такая система подготовит людей к такой жизни, которая, по сути, больше не существует, и к работе, которую никто не предлагает. В этой области нужны кардинальные перемены. Для начала, людям нужно попросту больше знаний и навыков, так как теперь они живут и работают дольше. Кроме того, это увеличивающееся по объему образование нужно будет распределять на длительный период времени, а не концентрировать целиком лишь в самом начале жизни. И поскольку обучение сейчас регулярно отстает от появления новых знаний и технологий, то базовые курсы должны быть сосредоточены не столько на конкретных навыках и знаниях, сколько на изучении того, как заложить основы для непрерывного обучения на протяжении всей жизни. Как заметил социальный философ Эрик Хоффер: «Во времена радикальных перемен будущее наследуют те, кто учится, а те, кто все уже знает, вскоре обнаруживают, что пытаются жить в мире, которого больше нет[205]».

Сосредоточиться на важнейших человеческих качествах

Многие современные образовательные программы в основе своей предполагают исходную нехватку знаний. Роль учителя заключается в том, чтобы сообщать факты и убедиться, что ученики их запомнили. Однако стоит заметить, что в 2018 году интернет-трафик оценивался в 1,8 зеттабайта[206] – это больше, чем число слов, написанных людьми за всю историю существования человечества. Мир с дефицитом знаний трансформировался в мир информационного изобилия.

Эта трансформация требует серьезных изменений в том, как и чему мы учимся. Нам требуется переосмыслить само понятие «образование» – от парадигмы «научение», когда люди приобретают знания по инструкции и определенными дозами, к парадигме «самообучение», что подразумевает активное и личностное приобретение знаний и навыков в сочетании с их активным применением. Как заметил Сатья Наделла, генеральный директор Microsoft: «В долгосрочной перспективе “узнавание” всегда будет превосходить по своему объему “знание”»[207]. Мы хотим всем этим сказать, что на ранней стадии преподавание должно быть сосредоточено на вопросах о том, каковы источники нашего знания, как решать проблемы двусмысленности и неопределенности многих знаний, и каким образом оценивать и использовать идеи для решения конкретных проблем. Это и есть те самые сугубо человеческие навыки, которые Ганс Моравец описывает в своем «ландшафте человеческих компетенций» как наименее доступные для машин. Если на эту мысль наложить понимание того, какие последствия влечет за собой существенное удлинение трудовой карьеры, то решающая роль обучения навыкам того, как учиться (а временами и «разучиться») и как узнавать что-то новое, высветится особенно ярко.

Речь идет не просто о человеческих навыках критического мышления, о формирования гипотез, анализе и синтезе, которые были и будут востребованы системой образования. Дело в том, что по мере расширения компетенции искусственного интеллекта и робототехники уровень заработной платы неизбежно станет зависеть не только от знаний и умений, но и от способности общаться, участвовать в групповой работе и от навыков межличностного общения. Анжела Арендтс, бывший вице-президент по розничной торговле в компании Apple, подчеркивает важность этого в следующем высказывании: «Чем технологичнее общество, тем больше нам нужно возвращаться к базовым принципам человеческих взаимоотношений»[208].

Выйти за пределы стандартных курсов

В определенной мере идея о том, что главный акцент нужно сделать на чисто человеческих навыках, противоречит широко распространенному совету сосредоточиться в современном мире на важнейшем комплексе дисциплин, основанных на формальной логике, то есть естественных науках, технологии, инженерии и математике (англ. STEM: Science, Technology, Engineering and Mathematics). Нет сомнений в том, что в будущем совместными усилиями искусственного интеллекта и робототехники будет создаваться все больше рабочих мест для людей именно в сфере теоретических и практических наук. В Великобритании, например, прогнозируется, что к 2022 году потребуется еще 518 000 работников только в одних ведущих профессиях, связанных с цифровыми технологиями[209]. Это число втрое превосходит количество выпускников на британских факультетах компьютерных наук за последние 10 лет. Подобные перспективы говорят о том, что образование по программе STEM должно дать его обладателям явное преимущество на все усложняющемся рынке труда. Но, учитывая, что, несмотря на востребованность этой профессии, сегодняшний уровень безработицы среди выпускников в области компьютерных наук выше, чем в других областях, сосредоточенность на одних лишь цифровых и технологических навыках может не принести ожидаемого карьерного успеха.

Если одних лишь компьютерных и технических знаний и умений, при всей их необходимости, все-таки недостаточно, то какие еще навыки имеют первостепенное значение? Когда группа исследователей из Google проанализировала данные о производительности большого количества топ-менеджеров (более 10 000 человек, большинство из которых имели хорошее образование в системе STEM), они обратили особое внимание на то, какие человеческие качества лучше всего стимулируют внутреннее развитие личности[210]. Они обнаружили, что эффективно работали те участники, которые в наибольшей степени обладали важнейшими человеческими качествами: были хорошими учителями, умели расширять возможности других, интересовались условиями работы, моральным и материальным состоянием своих подчиненных и коллег, умели хорошо общаться с разными людьми, готовы были выслушать чужую точку зрения, и, наконец, обладали четким видением ситуации и стратегии.

Таким образом, хотя стоимость навыков работы с цифровыми технологиями и компьютерной грамотности на рынке труда постоянно растет, это еще не означает, что единственным и самым правильным выбором в этой ситуации будет переключение всего внимания исключительно на эти сферы. На самом деле, гораздо востребованнее будут те, кто обладает комбинацией технических и человеческих навыков одновременно. Вот почему, как в школах, так и в университетах, растет интерес к курсам по программе STEAM[211] – где научные знания «оживляются» благодаря включению в обучение тех или иных видов искусства.

Опасность фиксации образовательного процесса исключительно на STEM заключается в том, что такой подход может легко перейти в пассивное усвоение технических знаний, в то время как наиболее важными, на самом деле, являются более сложные навыки экспериментирования, принятия рисков, обучения на основе опыта и сотрудничества, творческого решения проблем. Другими словами, самые важными отличительными признаками научного метода были и остаются любопытство, стремление (и умение) формулировать гипотезы, проверять, анализировать, размышлять и продвигаться вперед с новыми знаниями.

Чрезвычайная важность дополнительного образования во взрослой жизни

Дэвид Блейк и Келли Палмер из компании Degreed, занимающейся образовательными технологиями и предлагающей корпоративные платформы для обучения людей на протяжении всей жизни, сделали весьма любопытный вывод из опыта своей работы. Они говорят, что если спросить любого человека, как он оценивает свое нынешнее здоровье, вы услышите в ответ что-то вроде: «20 лет назад я бегал марафон». Вы, скорее всего, сочтете такой ответ неинформативным и даже странным. Тем не менее, когда мы спрашиваем человека об образовании, мы принимаем как значимый и информативный ответ, что кто-то «20 лет назад изучал экономику»[212].

Мы чаще думаем о своем здоровье как о чем-то, что мы должны контролировать, беречь и поддерживать на каждом этапе жизни. Но, по сути, то же самое справедливо для нашего образования, и особенно это верно теперь, когда гонка между технологиями и образованием вступает в новую фазу. Наиболее близкая аналогия здесь такова: если во время промышленной революции начался быстрый рост начального и среднего образования, то в предстоящие десятилетия будет наблюдаться наиболее быстрый рост образования на стадии взрослой жизни.

Концепция «взрослого образования» вряд ли является новой: в этом ключе действовало корпоративное обучение, вечерние курсы, возвращение в колледж/университет после периода полной занятости на работе, дистанционное обучение. Тем не менее, этого недостаточно – «взрослое образование» должно стать более широким явлением и занять полагающуюся ему приоритетную позицию в образовательных учреждениях. Ему также следует сфокусироваться на потребностях взрослых, проявлять большую гибкость и приобрести универсальность, то есть предложить возможность учиться всем людям, независимо от их возраста. Кроме того, нужно будет провести ясную границу между получением взрослыми людьми научных степеней (аспирантура для взрослых) и обучением как таковым, связанным с приобретением (улучшением) различных знаний и навыков.

Вовлечение взрослых людей в непрерывное обучение

Основанием настоящего расцвета человечества является способность исследовать, учиться и трансформировать окружающий мир и самого себя, а это означает, что учиться необходимо любому взрослому человеку. Реализация такой инициативы потребует переосмысления представлений о том, как, кого и чему учат с тем, чтобы новый подход действительно мог удовлетворить потребности взрослых.

Первый из этих аспектов – как – по словам Малкольма Ноулза, эксперта по методологии и практике обучения взрослых (андрагогики), – включает целый ряд атрибутов: он должен вовлекать студента в планирование и оценку своего обучения; должен основываться на приобретении опыта, чтобы студенты могли учиться на практике; должен быть сфокусирован на реальных проблемах, чтобы соответствовать жизненному опыту; и должен быть непосредственно применим к работе учащегося и/или к его личной жизни.

Разумеется, перечисленные атрибуты важны для студентов любых возрастов. Однако отличительной чертой образования у взрослых является то, что люди чаще всего не только учатся, но в то же время несут на себе бремя тех или иных забот: они работают, воспитывают семью или ухаживают за пожилыми родственниками. И к тому же могут испытывать повышенную тревожность в связи с обучением, ведь им бывает крайне необходима новая работа, невозможная без дальнейшего образования. Или же они впервые ощущают на себе возможные издержки социального новаторства, возвращаясь в школу в уже зрелом возрасте. Все это делает образование для взрослых более сложным и напряженным процессом, поэтому важно, кто именно будет стоять перед ними в этом нелегком деле.

Если наши существующие институты хотят удовлетворять растущий спрос на «взрослое образование», им предстоит изменить и спектр своих услуг, и то, как они их предоставляют. В частности, необходимо уделять больше внимания вопросам занятости обучаемых, а также их конкретным потребностям и личным обстоятельствам. В 50 лет Инь оглядывается назад и теперь жалеет, что в свое время она не перешла на неполный рабочий день ради дальнейшего повышения квалификации, например, чтобы освоить некоторые навыки из области цифрового учета, которые помогли бы ей сейчас сохранить работу. Что ей нужно, так это педагогика, которая включала бы в себя обучение на основе фактов, получение новых компетенций через их практическое применение и вовлечение в учебный процесс ее нынешних знаний.

При всей важности того, о чем мы до сих пор говорили, обучение взрослых – это не только обучение навыкам, связанным с работой, но и поддержка людей в переходный период. Эта составляющая нового образования особенно важна для Эстель, которая хочет полностью поменять профессию и стать косметологом. Причем обучение является для нее только частью сложного переходного периода, и поэтому ей нужны люди, которые могли бы поддержать ее на протяжении всего пути и помочь ей не потерять чувство идентичности. По мнению нашей героини, в этом ей сильно помогло бы сообщество людей, так или иначе связанных с «взрослым обучением», предоставив возможность делиться своими проблемами с другими людьми, которые уже сталкивались с аналогичными ситуациями или испытывали похожие трудности.

Все это имеет прямое отношение к еще одной отличительной особенности формирования образовательной системы для взрослых. В основе многоступенчатого понимания биографии лежит самосознание, связанное с периодической переоценкой приоритетов, ценностей, целей и мотиваций, лежащих в основе принятия решений. В детстве и юности школа и колледж становятся местом, где у людей впервые начинает формироваться социальный опыт, где складываются ранние дружеские отношения, иногда продолжающиеся всю жизнь, где складываются характер человека и его жизненные ценности. Поскольку жизнь становится продолжительнее, новая система должна стать неким эквивалентом школы, колледжа или университета для тех, кто хочет учиться до конца жизни, чтобы из каждого этапа обучения они извлекали не только навыки и знания, но и жизненный опыт. Если образование в среде сверстников помогает людям ощутить импульс и встать на свой путь развития, когда им порой только исполнилось 20 лет, то почему оно не может сделать то же самое для тех, кому уже за 40, 50 или 60? На самом деле, некоторые университеты уже сформировали такие сообщества для тех, кто учится жить как взрослый самостоятельно и начинает трудится в отрыве от семьи. Нечто подобное этому должно возникнуть и в новой образовательной среде, где взрослые, которые видят свою жизнь как многоступенчатую модель, помогали бы друг другу преодолевать критические моменты биографии.

Учиться гибко и осознанно

Пути и методы саморазвития, о которых мы писали выше, основаны на том, что в любой момент времени люди могут столкнуться с необходимостью принять важные решения, влекущие за собой целый период личных исследований, касающихся новой социальной среды, работы, целей и мотиваций. В каком бы возрасте человек ни учился, он всегда получает большую пользу от возможности правильно сориентироваться в учебном процессе и увидеть связи между различными путями, которыми можно воспользоваться. Образовательные учреждения вполне способны поддержать их в этом вопросе, заранее обрисовав связи, например, между тем, что люди осваивают на первых этапах обучения, и как они смогут опираться на эти знания в дальнейшем. В трехступенчатой жизненной модели образовательные учреждения обеспечивали платформу, на которой в будущем строилась вся карьера. В многоступенчатой модели, где существует много разных путей и возможностей, образование должно быть гораздо более гибким и адаптироваться к особенностям карьеры каждого конкретного человека, рассматривая ее как уникальный опыт.

Понимание этого исключительно важно для более точной постановки целей новых и старых образовательных учреждений. Сравнительно недавно группа руководителей высшего звена Технологического института штата Джорджия создала комиссию по исследованию грядущих изменений в образовании; ее отчет был озаглавлен «Создание будущего»[213]. В одном из прогнозов комиссия отметила, что Georgia Tech должен готовиться к переходу на непрерывное обучение людей на протяжении всей их жизни, а не ориентироваться лишь на нынешнюю 18–24-летнюю возрастную группу, которая вскоре станет лишь каплей в море разновозрастных студентов. Сейчас такая подготовка идет полным ходом, и 33 000 разновозрастных учеников обучаются в «Джорджия Текнолоджикал» на самых различных курсах. Сейчас такой же акцент на непрерывном образовании становится определяющим вектором для отдела профориентации Калифорнийского университета в Ирвине, которому поручили оказывать профессиональную поддержку не только студентам, но и выпускникам. Сотрудники отдела убеждены, что если университет желает выполнить свои обещания, касающиеся нового подхода к образованию взрослых, то он должен быть подготовлен к этому и предоставлять одинаково качественные услуги людям всех возрастов на протяжении любого периода их карьеры. Неизбежным следствием этого становится размывание граней между студентами и выпускниками университетов или других учебных заведений.

Все эти пионеры нового образования в первую очередь демонстрируют фундаментальное смещение акцента с предоставления образования, ориентированного на получение ученой степени, на развитие образовательных услуг, включающих сразу и обучение, и консультирование, и поддержку навыков человеческих взаимоотношений, то есть тех вещей, в которых наиболее остро нуждаются работодатели. Они также должны предоставить учащимся больше возможностей принятия самостоятельных решений о том, как упорядочить обучение и образовательный процесс. Некоторые, например, предпочитают сначала учиться в колледже в течение двух, а не четырех лет, чтобы потом вернуться обратно еще на два года. И так же, как работа в компаниях будет теперь нуждаться в нескольких «точках входа», так и образовательные учреждения должны будут создавать и поддерживать гибкость учебных планов, трансформируя их порой до неузнаваемости. В частности, речь идет о развитии модульности курсов и более дробного назначения «кредитов» (система оценок в США). Более короткие курсы имеют, в частности, то преимущество, что они тренируют у студентов упорство и стремление довести начатое до конца, гарантируя, что их навыки будут обновляться перед лицом любых технологических изменений. В то же время такие курсы легче сочетать с работой и семейными обязанностями.

В результате этих преобразований высшее образование, судя по всему, станет более разнообразным и гибким уже в ближайшие годы. Понятно, что нынешние стандартизированные трех– или четырехлетние программы, рассчитанные на юных студентов, не могут соответствовать той гибкости, которая требуется более взрослым учащимся. Как и в случае с корпоративной повесткой дня, становится неизбежным столкновение между стандартизированными и избыточно структурированными институциональными формами обучения, базирующимися на трехэтапном понимании жизни, и более гибкими и легко настраиваемыми и адаптируемыми подходами, востребованными более продолжительной и многоступенчатой человеческой биографией.

Возрастная нейтральность

Трехэтапная модель жизни привела к устойчивому и сильному разделению обучения по возрастным группам. Заглядывая вперед, можно предположить, что грядущие перемены в образовательной системе будут заключаться не только в предоставлении образования более широкому кругу возрастных групп, но и в объединении этих групп.

Существует множество доказательств того, что формирование групп, состоящих из представителей разных поколений, полезно для всех участников. Если не считать рабочего процесса, то учебные курсы, на которых люди развивают навыки и знания, связанные с работой, – это основное место, где возможно естественное смешение возрастов. Все участники таких курсов имеют общую цель – трудоустройство, а опыт работы пожилых людей помогает молодым участникам получить дополнительные советы.

Такие программы уже появляются. В 2015 году Филипп Пиццо, бывший декан Медицинской школы Стэнфорда, основал Стэнфордский Институт безупречной карьеры (Stanford Distinguished Careers Institute, DCI). Это заведение создало одногодичную программу, которая «предоставляет людям среднего возраста с серьезными карьерными достижениями возможность обновить цели, создать новые связи в обществе, научиться лучше управлять здоровьем, а также пересмотреть свою роль для получения позиций с более широким социальным воздействием[214]». Несмотря на то, что участники следуют специальной программе, часть занятий и лекций они посещают совместно со студентами младших курсов. Для Пиццо это смешивание поколений при совместном обучении – не издержки сложной программы, а наоборот, именно то, чего он добивался среди других улучшений. Он убежден, что такой подход способен многое добавить к обучению и, что еще более важно, он помогает стипендиатам DCI в их перепрофилировании и душевном омоложении. Учитывая, с другой стороны, обширный карьерный опыт старших участников, разновозрастное общение помогает и молодым студентам получать полезные наставления. Помимо того, что таким образом расширяется обучение взрослых, опыт DCI дает прекрасный пример того, как можно преодолеть возрастные границы и помочь представителям разных поколений поддерживать друг друга.

Меньше ориентироваться на ученые степени

Традиционное решение поступить в университет ради получения ученой степени было важным и оправданным шагом. Возьмем для примера опыт США, где в период с 1982 по 2001 год средняя заработная плата американских рабочих, имевших степень бакалавра, выросла на 30 %. За это же время те из работников, кто закончил только старшую школу, не получили никакой прибавки. Вдобавок, анализ уровня безработицы показывает, что для усредненного жителя страны уровень безработицы снижается по мере роста уровня образования. Тем не менее, в последние десятилетия средний уровень надбавки за высшее образование постепенно падает[215]. Более того, работники, получившие образование в колледже, все чаще вынуждены выполнять работу ниже своей квалификации, поскольку число выпускников значительно опережает создание или освобождение высококвалифицированных рабочих мест. К 2016 году в Великобритании более половины выпускников высших учебных заведений работали на должностях, которые были предназначены для лиц без высшего образования[216]. В результате этих изменений ученая степень потеряла значительную часть своей абстрактной ценности, и востребованность таких специалистов стала куда больше зависеть от специализации, фактически имеющихся навыков и репутации учреждения, присвоившего ту или иную степень.

В то же самое время стоимость дипломов продолжала расти. В частности, в США в период 1988–2018 годов стоимость четырехлетних курсов в государственных учреждениях выросла более чем на 200 % по отношению к уровню инфляции. Это оказало глубокое влияние на студенческий долг, который сейчас в США составляет более $1,5 триллионов – то есть больше, чем общая задолженность американцев по кредитным картам или автокредитам. В Великобритании, где до 1998 года обучение в колледжах было вообще бесплатным, в настоящее время плата за обучение равна £9250 в год, в связи с чем общий долг студентов в стране составляет более £100 миллиардов и быстро растет. Столь быстрый рост неизбежно ведет к увеличивающемуся проценту дефолтов по студенческим кредитам. В США около 11 % студенческих ссуд находятся в состоянии дефолта; в Великобритании прогнозы намного хуже: предполагается, что лишь около 17 % студентов полностью закроют долги по образованию. Соответственно, большинство британцев погасит кредиты только к 40–50 годам[217].

Влияние этих тенденций особенно ощущается в том, что по мере роста рынка образования непропорционально большая часть этого роста будет происходить в секторе, не подразумевающем получение ученых степеней. Средний американский студент заканчивает учебу с долгом в $37 000, а средний британский студент имеет долг в €50 000. Если только эта сумма не включает в себя дальнейшее обучение на протяжении всей жизни, то люди сочтут разумным заканчивать более короткие и менее дорогие курсы. Кроме того, если ценность получаемой ученой степени становится все более сомнительной, то тогда имеет смысл зарабатывать сертификаты и другие свидетельства специального образования, заканчивая короткие учебные программы, и в дальнейшем использовать эти свидетельства (и сами знания) как основу для карьеры и дальнейшего поэтапного обучения.

Создание подобных курсов стимулируется в первую очередь технологической изобретательностью. Возьмем, к примеру, микро-степени, предлагаемые компанией Udacity, занимающейся технологиями обучения. Студенты, посещающие эти курсы, занимаются от 10 до 20 часов в неделю в течение 6–12 месяцев, и за это время получают навыки, предназначенные для работы на начальных уровнях. Эти короткие курсы весьма популярны среди взрослых именно потому, что они способствуют быстрой переквалификации и открывают возможности для будущего.

Хорошая новость для системы образования заключается в том, что длительный экономический и технологический рост, способствовавший ее развитию почти непрерывно в течение последних 100 лет, судя по всему, будет продолжаться такими же или более быстрыми темпами. Есть, однако, и плохая новость: в будущем развитие образования сосредоточится только на областях, которые в настоящее время развиты недостаточно – «взрослое образование», обучение новым навыкам и курсы на рабочих местах, а также более короткие, модульные и накопительные программы[218]. Нам еще предстоит проявить куда более серьезную изобретательность для повышения доверия к новой системе, создания дополнительных способов сертификации, обеспечения инклюзии и технологического ускорения процесса обучения.

Заполнять пробелы

Основная цель любого образования – научиться тому, чего не знаешь. Это само по себе создает проблему: не зная, что вы должны получить, трудно оценить качество предлагаемого продукта. Например, когда Том ищет в сети «курсы по написанию кода», ему преподносят множество «школ», которые предлагают онлайн-обучение и персональные курсы по различным ценам. Но как ему выбрать один из них?

Том сталкивается в описанном случае с классической проблемой «асимметричной информации» – ему не хватает понимания, чтобы сделать правильный выбор. В этих условиях многие люди просто решают зарегистрироваться на курс у конкретной компании, которую они уже знают (с хорошей стороны) или о которой что-то позитивное могут сказать другие. Неопытные люди обычно чувствуют, что у них не хватает «навыков эксперта», без которых невозможно набирать собственный опыт в образовании, не совершая крупных ошибок.

Это – еще один вопрос, который должен занимать важное место в повестке дня для всего образовательного сектора. Ясно, что непрерывное обучение будет чаще всего основано на курсах, не дающих ученой степени и подразумевающих более широкий выбор стандартов и сертификации. Кроме того, расширение сектора приведет к появлению значительного числа новых учебных заведений, часть из которых будут коммерческими, а не государственными. Это неизбежно создает еще больше проблем в оценке качества различных курсов и компаний. Опасность здесь состоит в том, что люди рискуют потратить личные деньги на образовательные продукты, качество которых не соответствует заявленному. На самом деле, чем больше людей пытаются разобраться с оценкой образовательных предложений самостоятельно, тем больше проблем это создаст. Повестка дня потому ясна: так же, как сектор финансовых услуг подвергается тщательному контролю со стороны государственных регулирующих органов, услуги, связанные с образованием, должны стать предметом пристального внимания со стороны государства, которое будет проверять, получают ли клиенты реальную отдачу от своих инвестиций в предлагаемое образование. Чтобы сделать это возможным, отрасль должна сформировать собственные альянсы и стандарты, чтобы помочь потенциальным студентам убедиться в надежности продуктов, предлагаемых разными организациями. Одним из ключевых способов оценивания здесь должен стать анализ надежности данных о показателях занятости, достигнутых студентами после завершения того или иного курса. В отсутствие прозрачных, единообразных и заслуживающих доверия показателей успешности курсов, образовательный сектор подвергается тем же рискам, которые характерны для финансового сектора, в первую очередь – риску «неблагонадежных продаж».

Создать сквозную и общепризнанную систему аттестации

Для преодоления проблемы «асимметричной информации» необходимо создать надежную систему аттестации, которая легко будет признана как работодателями, так и учащимися. Поскольку непрерывное обучение будет обычно состоять из небольших по времени и довольно узкоспециализированных курсов, развитие навыков должно сделаться «накопительным» процессом, а результаты его должны иметь такую форму, чтобы их можно было бы измерить и суммировать, и чтобы их ценность признавалась равным образом в большом количестве фирм и секторов.

Вопрос аттестации имеет решающее значение для развития непрерывного обучения. В настоящее время образовательные полномочия основаны на сертификатах, в частности, на системе ученых степеней. Однако, ученая степень – это не более, чем листок бумаги, получение которого может принести ее обладателю значительную финансовую выгоду – но лишь потенциально. Является ли подобное свидетельство доказательством того, что человек приобрел полезные навыки? Если бы это было так, то, несомненно, работодатели с большим интересом относились бы к информации о вашей академической успеваемости, требуя от вас копию аттестата, в котором содержатся результаты по каждому пройденному курсу. Между тем, никто этого не делает.

Альтернативным объяснением роли образования в обществе является «сигнальная теория», за которую Майкл Спенс получил Нобелевскую премию по экономике. Он утверждал, что большинство работодателей хотят нанимать людей с высокими способностями, но им нужен способ определить, является ли таковым конкретный человек и что он из себя представляет. Вполне возможно, что образование обходится дорого (с точки зрения платы за обучения и потерянного дохода за период обучения) и при этом не дает полезных навыков. Однако если курс может пройти только человек с определенным уровнем способностей, одно это обстоятельство служит сигналом для работодателей. Согласно предположению, выдвинутому Спенсом, образование само по себе не повышает отдачу, получаемую человеком от своего труда в виде доходов или снижения затрат. Это означает, что люди недостаточно способные не пойдут на те или иные курсы, поскольку ничему в результате не научатся, и с меньшей вероятностью получат за него аттестацию. Таким образом, согласно «сигнальной теории», образовательная квалификация всего лишь позволяет отсеивать менее способных людей.

В своей книге, посвященной «экономике экспертной компетенции», Келли Палмер и Дэвид Блейк задаются вопросом: если бы человеку «пришлось выбирать между получением образования в Гарварде, но отсутствием сертификата квалификации, или получением сертификата степени Гарварда без реального прохождения требуемых курсов, что бы он предпочел?[219]». Ответ на этот вопрос многое говорит о собственных взглядах того или иного человека на то, повышает образование производительность или просто действует как сигнал.

Работодатели действительно хотят получить информацию о навыках кандидатов, чтобы иметь возможность выбрать самых лучших (или самых подходящих). Сертификаты, степени, свидетельства и результаты собеседования – способы несовершенные, но пока лучшие из существующих в данной области. Повестка дня по этому вопросу совершенно ясна: необходим значительно более удобный способ предоставления информации о том, что человек узнал, формально ли в образовательном учреждении или просто на работе благодаря практике. Помимо этого, требуется простой и работоспособный метод сопоставления институциональных квалификаций с реальными навыками и знаниями.

Большие данные вкупе с искусственным интеллектом могут сыграть здесь ключевую роль: возможно, именно на их основе удастся создать проверяемый способ измерения знаний и опыта. Суть метода, вероятно, будет похожа на то, как системы глубокого обучения на платформе Netflix способны распознавать и прогнозировать предпочтения каждого человека в том, что касается просмотра фильмов. Не исключено, что с навыками и знаниями можно сделать то же самое. Путем мониторинга учебной деятельности (практика, чтение, опыт работы) можно, теоретически, сформировать многомерный профиль навыков и способностей человека. Затем этот профиль используется для выявления разрыва между текущими знаниями и будущими потребностями, причем одновременно в этот алгоритм можно было бы добавить модуль, предлагающий кандидату курсы, которые помогут заполнить выявленный пробел и проверить успехи в его преодолении. Забегая вперед, выскажем предположение, что величайшим даром искусственного интеллекта образованию может оказаться не новая платформа для обучения, а именно внедрение новых способов измерения, мониторинга и проверки того, что человек знает и умеет на основе опыта и/или целенаправленного обучения.

Особая трудность здесь будет связана с оценкой в области тех важных человеческих навыков, которые будут востребованы с учетом грядущих и уже случившихся технологических изменений. В период с 1980 по 2012 год доля рабочих мест, требующих активного социального взаимодействия, увеличилась среди работающего населения США почти на 12 %, в то время как число рабочих мест, требующих превосходных математических способностей, за тот же период сократилось[220]. Многие короткие курсы, которые сейчас востребованы онлайн, направлены на развитие технических навыков, например, написание программного кода. Вопрос заключается в том, как расширить масштабы курсов, ориентированных на скорейшее трудоустройство, и вместе с тем предполагающих развитие основных человеческих навыков – эмпатии, рассудительности, способности к эффективному сотрудничеству[221]. Вероятно, этого все же удастся достичь, поскольку новые разработки, особенно с использованием технологий виртуальной реальности, способны моделировать и поддерживать взаимодействие со студентами лицом к лицу даже в условиях онлайн-обучения и тестирования[222].

Две другие серьезные проблемы – это необходимость добиться признания новых подходов со стороны государств и бизнеса и обеспечить дальнейшее развитие образовательной системы. Сколько времени потребуется в перспективе работодателям, чтобы признать полномочия образовательных структур, рассчитанных на непрерывное обучение? И насколько быстро (и устойчиво в дальнейшем) академическими учреждениями, компаниями из частного сектора, работодателями и регулирующими органами будут разрабатываться новые курсы? Это зависит в первую очередь от систематичности направленных на переход к добровольной стандартизации обучения действий регулирующих органов или академических учреждений. Неспособность достичь этого станет серьезным препятствием для внедрения непрерывного образования, которое должно стать одним из базовых принципов планирования более долгой многоступенчатой биографии.

Внедрить общедоступную систему непрерывного образования

Возможность получать образование на протяжении всей жизни должна быть доступна каждому – в том числе и безработным, а также людям, занятым на рабочих местах с недостаточной корпоративной поддержкой или с недостаточным доходом, чтобы самим финансировать свое обучение. Отчасти этот аргумент базируется на общем подходе к социальной справедливости – в развивающемся мире каждый должен иметь право на процветание. Более того, массовое доступное образование для взрослых имеет ключевое значение для обеспечения общественных экономических выгод и делает возможным прирост производительности благодаря новым технологиям и возросшей продолжительной жизни. Действительно, 60-летняя карьера, состоящая из 40 лет продуктивной работы и 20 лет безработицы или низкооплачиваемой работы по обслуживанию интеллектуальных машин, создает очередную социальную проблему и одновременно представляет собой упущенную экономическую перспективу.

Создание инклюзивной системы обучения должно занимать важное место в правительственной повестке дня, и без этого образование для взрослых, вероятно, так и останется доступным только для богатых. Уже сейчас такой возможностью чаще всего пользуются люди, и без того имеющие хорошее образование[223]. Эта диспропорция возможностей усиливает значение работы правительства над расширением доступности непрерывного обучения, особенно для тех, у кого недостаточно исходных знаний и навыков, и кто, соответственно, более уязвим к дискриминирующему воздействию развития технологий. Некоторые правительства уже предпринимают определенные шаги в этом направлении. Так, в Сингапуре с января 2016 года каждому гражданину старше 25 лет предлагают пройти курсы повышения квалификации и переподготовки с финансовой поддержкой в виде единоразового кредита «SkillsFuture» в размере 500 сингапурских долларов (345 долларов США) с возможностью периодических дальнейших пополнений. Граждане могут потратить этот кредит на широкий спектр учебных курсов, предоставляемых 500 провайдерами, утвержденными правительством, включая университеты и массовые открытые онлайн-курсы. В 2016 году бюджет программы составлял $600 миллионов на этот и каждый последующий год, а в 2019 году планируется расширить его до $1 миллиарда, выплачиваемого ежегодно.

Другая возможность заключается в том, что государство предоставляет в течение всей жизни оплачиваемый период в 12 месяцев, при условии, что это время будет потрачено на ту или иную форму аккредитованного обучения в сфере занятости. Именно такая схема могла бы поддержать Эстель финансово, пока она учится на курсах косметологии, которые ей так необходимы. Правительства могут также требовать от корпораций и фирм предоставлять сотрудникам после определенного периода работы законное право на отпуск в течение фиксированного периода обучения с сохранением рабочего места (предоставить людям те же возможности, какие сейчас дает им декретный отпуск). Некоторые страны, включая Соединенные Штаты и Сингапур, уже предлагают налоговые скидки на продолженное обучение. Но нет никаких сомнений в том, что масштабы применения и размеры подобных скидок в дальнейшем нужно будет увеличить.

Еще одно популярное предложение – поощрять создание «индивидуализированных учебных банковских счетов», которые позволяли бы в определенном размере требовать освобождения от налогов на деньги, зачисленные на счет будущих образовательных периодов, аналогично налоговым льготам, уже существующим для пенсий. Правительства могут обязать фирмы вносить средства в учебный счет сотрудника при приеме на работу или предлагать дополнительные налоговые льготы для резервных платежей, которые зачисляются на такой счет.

Некоторые провайдеры образовательных услуг уже сейчас заключают с учащимися соглашения о распределении доходов. Они работают по иной схеме, нежели стандартный студенческий заем, и больше похожи на совместное вложение средств с участием студентов. В соответствии с этими схемами плата за курс финансируется, но выплаты не производятся до тех пор, пока заработная плата студента не превысит определенный уровень. Только с этого момента начинает взиматься фиксированный процент за указанный период времени обучения. Учитывая растущую важность образования в многоступенчатой жизни, следует ожидать, что социальная изобретательность будет все сильнее вовлекаться в этот реорганизационный процесс, чтобы стимулировать компании и правительства создавать инновационные продукты для финансовой поддержки непрерывного обучения.

Однако само по себе предоставление средств для финансирования образовательных курсов еще не сделает их инклюзивными, если стоимость обучения останется непомерно высока. Участие в инициативе «Stanford Distinguished Careers», о которой мы уже писали выше, стоило около $70 000 только на обучение, что явно превышает возможности подавляющего большинства людей. Может ли быть разработано что-то подобное, но менее дорогое? Мы надеемся, что так и произойдет. Наш оптимизм в отношении этого опирается на «правило Вариана[224]», гласящее, что простой способ предсказать будущее – это посмотреть на то, что сегодня есть у состоятельных людей; у людей со средним доходом что-то эквивалентное этому появится через 10 лет, а у бедных – еще через десятилетие. Социальная изобретательность должна быть направлена в первую очередь на разработку крупномасштабных, но недорогих учебных программ, которые окажут людям помощь в ключевые моменты их жизни и позволят им пересмотреть жизненные планы и цели.

В этом направлении уже существуют остроумные эксперименты. Один из положительных примеров реализуется в Великобритании, где в 2017 году под эгидой и при финансовой поддержке правительства в рамках проекта о государственном пенсионном возрасте «Cridland Review of the State Pension Age» было рекомендовано создать программу «техосмотра» для людей среднего возраста[225], которая бы рассматривала образ жизни человека, его навыки, финансы, здоровье и социальные связи, а затем оценивала его будущие пути и цели. Ряд организаций экспериментируют с результатами этой инициативы. Страховые компании Aviva и Legal & General, Правительственное агентство по пенсионному консультированию и консалтинговая компания по человеческому капиталу Mercer работают над пилотными схемами, позволяющими управлять дальнейшими изменениями. Городской университет Дублина (Dublin City University), иначе называющий себя «Университетом по поддержке людей старшего возраста» (Age-Friendly University, AFU), сейчас приступил к реализации «Программы сознательного управления переходными ситуациями», направленной на предоставление «инструментов, ресурсов, образования и времени для размышлений, необходимых для планирования следующего этапа жизни», которая является частью глобальной деятельности AFU.

И все-таки, невзирая на растущее понимание важности обучения на протяжении всей жизни, во многих странах сектор «взрослого образования» все еще испытывает серьезные трудности, особенно в сфере неполного обучения без получения степени. Так, в период с 2004 по 2016 год программы бакалавриата в университетах Великобритании значительно расширились, но количество взрослых учащихся сократилось почти вдвое. Вечернее и заочное обучение пострадало особенно сильно. Следовательно, в центр внимания правительства необходимо поставить требование по изменению этой тенденции. Как отмечается в отчете McKinsey Global Institute за 2017 год: «для этого может потребоваться инициатива, по своим масштабам аналогичная “плану Маршалла”[226], включающая устойчивые инвестиции, новые модели обучения, программы, облегчающие переход работников на новые рабочие места, поддержку доходов и сотрудничество между государственным и частным секторами[227]».

Добиться максимальной отдачи от внедрения новых технологий

Есть серьезные основания надеяться, что именно цифровое мультимедийное обучение поможет сделать непрерывное образование общедоступным. Рассмотрим в качестве примера совместное предложение компании Coursera и Университета штата Иллинойс в Урбане-Шампейне. Речь идет о получении степени магистра делового администрирования (Master of Business Administration, MBA) в цифровом заочном формате, которое обойдется студенту в $22 000 – это лишь треть от стоимости такой же степени в том же университете, но полученной очно. Однако, несмотря на некоторый первоначальный прогресс, до настоящего времени разработка онлайн-степеней ведется очень осторожно и в основном ограничивается программами магистерского уровня. Похоже, что в большинстве университетов сейчас начинается заметное ускорение в этой сфере, но вовсе не ради снижения затрат на обучение, а потому, что их обязали разрабатывать как традиционные, так и цифровые курсы и соответствующие материалы к ним.

В ближайшие десятилетия мы можем ожидать более крупных вложений в онлайн-курсы. Отчасти это произойдет потому, что в цифровом обучении есть элементы, которых не хватает в очном учебном процессе. Цифровые образовательные курсы получают определенные преимущества от возможности обучения в игровом стиле, что отчасти превращает обучение в развлечение и позволяет сочетать обучение и оценку посредством процесса, аналогичного играм на компьютере. Другим несомненным преимуществом является большая степень персонализации, а благодаря большим данным цифровые методы обучения могут обеспечить более глубокое понимание того, что лучше работает в педагогике.

И все же, хотя интеллектуальные технологии обладают огромным потенциалом для реформирования образования, важно не забывать слова американского социолога Трейси Макмиллан Коттом: «Если вы считаете, что технология – это ответ на все проблемы, существующие в высшем образовании, то вы, вероятно, не понимаете либо что такое технологии, либо что такое высшее образование[228]».

В качестве примера можно рассмотреть проблему, с которой столкнулась компания по технологическому обучению Udacity, во время одного их совместного проекта с Государственным университетом Сан-Хосе. Целью сотрудничества было предоставить три курса: по математике, корректирующей статистике и базовой статистике двум группам студентов – очникам SJSU и онлайн-студентам общественных колледжей. По окончании обучения сравнили результаты, достигнутые учащимися онлайн-курсов Udacity и студентов очной университетской группы. Результат оказался не очень обнадеживающим: зачетный балл в очной группе смогли набрать около 80 % студентов, а в онлайн-группе – менее 30 %.

Разумеется, это не означает, что онлайн-курсы безнадежно плохи или что они не станут лучше со временем. Нет сомнений в том, что причины их низкой эффективности можно понять и устранить. В описанном случае было ясно, что для группы заочных студентов существовали реальные препятствия на пути обучения: у некоторых не было постоянного доступа к компьютеру или ноутбуку, у других были проблемы совмещения обучения с другими обязательствами, а третьи испытывали затруднения, связанные с более слабым исходным уровнем знаний. Все эти проблемы свидетельствуют о том, что использование технологии само по себе еще не в состоянии решить проблему доступности и высокого качества непрерывного обучения. Методы, основанные на искусственном интеллекте, безусловно, являются мощным образовательным инструментом: возможность пройти короткие онлайн-курсы дали бы, например, Эстель новые возможности, которые позволили бы ей учиться намного более гибко. Однако другие проблемы, с которыми она сталкивается при приобретении новых навыков, далеко выходят за рамки одной лишь гибкости обучения.

Новая система образования

Система образования во всем мире претерпевает изменения, но этот процесс только начался. Отчасти это связано с традиционной направленностью деятельности высших учебных заведений на учащихся в возрасте 18–21 года[229]. Основные перемены должны быть направлены на формирование учреждений, способных обеспечивать обучение на протяжении всей жизни, и ориентироваться на потребности и мотивацию старших поколений. Потенциальные институциональные выгоды этого огромны, учитывая соотношение между объемами образовательного рынка в зависимости от возраста. Например, в Великобритании на момент написания книги насчитывалось около 4,2 миллиона человек в возрасте от 20 до 24 лет, а в возрасте от 25 лет и старше – более 46 миллионов. Похожая ситуация наблюдается и в Японии, где возраста, в котором традиционно получают высшее и среднее специальное образование, в этот же период достигло всего 6,3 миллиона человек, а людей возрастом от 25 до 70 было более 73 миллионов.

Последствия этого демографического разрыва весьма ощутимы. Так, в 2018 году Гарвардская школа дополнительного образования приняла больше студентов, чем все остальные отделения и факультеты Гарвардского университета вместе взятые. Учитывая огромные коммерческие возможности, которые открывает перспектива непрерывного обучения, неудивительно, что инвесторы делают на нее большие ставки. В 2010 году венчурные фонды вложили в образование около 700 миллионов долларов, а к 2018 году эта сумма возросла до семи миллиардов. Более того, к 2018 году, по словам Майкла Мо, соучредителя образовательного инвестиционного фонда GSV Asset Management, в этой сфере уже возникло восемь «единорогов» – технологических стартапов, каждый из которых оцениваются в один миллиард долларов.

Однако за всеми этими инвестиционными показателями стоит один из наиболее важных аспектов, буквально взывающих к социальной изобретательности. Общество отчаянно нуждается в динамичном непрерывном обучении, которому присущи широкие возрастные рамки и инклюзивность. По словам декана Гарвардской школы дополнительного образования Хантингтона Ламберта, его «единственное стремление сейчас – побудить всех, кто занимается вопросами непрерывного образования, обеспечить 20 миллионов человек в США, которым так необходимо получить новую квалификацию для вступления в экономику, базирующуюся на знании, а кроме того – еще два миллиарда таких же людей по всему миру».[230] Масштабы нашей сегодняшней повестки дня в области образования в буквальном смысле – невероятны.

8

Повестка дня для правительств

Правительства каждой страны играют ведущую роль в мировых попытках обеспечить процветание человека; им нужно действовать прямо сейчас. Главная их функция состоит в том, чтобы предоставлять законодательные платформы, которые позволяют и поощряют людей становиться социальными первопроходцами, и одновременно обеспечивать страховку и поддержку тем, кто пострадал или может пострадать в критические переходные периоды.

Эта деятельность правительств имеет основополагающее значение, поскольку именно управляющие органы обладают особыми полномочиями, которых нет ни у каких других учреждений: облагать налогами, создавать субсидии и льготы, издавать законы, регулировать и координировать. Повестка дня для них по многим вопросам является чрезвычайно широкой, поэтому здесь мы фокусируемся только на тех элементах, которые исследовали вместе с нашими читателями на протяжении всех предыдущих глав книги: работа, карьера, образование и социальные взаимоотношения.

При рассмотрении любого из этих элементов становится ясно, что сами основы отношения к ним, лежащие в основе нынешней политики правительств, к сожалению, устарели. Слишком многое в этих системах основано на трехэтапной модели жизни, длящейся в среднем до 70 лет. Одновременно считается само собой разумеющимся, что ключевыми активами фирм являются «неживой» материальный капитал, например машины и недвижимость; и что большая часть любой рабочей или деловой карьеры подразумевает полную занятость и неразрывную связь с одной и той же корпорацией. Однако в современном мире государственная политика должна учитывать реальность и необходимость многоступенчатого подхода к жизни, высокую – вплоть до 100-летней – ожидаемую ее продолжительность, а также тот факт, что главной ценностью любой компании сейчас становятся не физические, а культурные и человеческие активы, и что значительная часть работы будет характеризоваться большей гибкостью, включающей неоднократную смену рабочего места, профессии и фирмы. Переход к новой политике будет неизбежно связан с «перемонтированием» существующих институтов, законодательных и нормативных актов, чтобы свести к минимуму потенциальные провалы и поддерживать направления, ведущие к оптимальным результатам.

Чтобы сократить вероятность ошибки и неудачи, правительства должны обеспечить всеобщее понимание необходимости правильно подготавливать свое будущее и инвестировать в него. Добиться этого будет непросто, поскольку за последние несколько десятилетий значительные суммы рисков различного типа были переданы от правительств и даже фирм частным лицам. Рассмотрим в качестве примера риски, связанные с долголетием. В большинстве стран государственные пенсии уменьшились в объеме, причем в это же время сократилось и количество корпоративных пенсионных схем с установленными выплатами. Людям теперь приходится больше полагаться на собственные сбережения, чтобы финансово обеспечить свою потенциально весьма долгую жизнь после выхода на пенсию. Другая критическая область рисков связана с быстрыми технологическими изменениями. Во время последнего переходного периода в технологии ответственность за обучение сотрудников перешла от правительства и корпораций к самим работникам, поэтому, если люди не вкладывают средства в свое образование, их шансы потерять работу сильно возрастают. Наконец, существуют риски, связанные с работой. Если раньше можно было рассчитывать на стабильную работу на полный день, и одно это уже позволяло обеспечить определенный уровень гарантированного дохода, то нынешний переменчивый график работы, востребованный «гиганомикой», больше не в состоянии обеспечить этого. Все возрастающая и расширяющаяся передача рисков от правительств частным лицам создает первоочередное требование к правительствам: те должны помочь наибольшему количеству людей осознать, что перемены неизбежны и готовиться к ним нужно со всей серьезностью.

Минимизация негативных последствий переходного периода имеет огромное значение, однако существенная роль правительств состоит и в том, чтобы поддерживать благоприятные направления развития. Правительства могут сделать это, создав правильные ориентиры на пути к будущему, которое помогут таким людям как Эстель, Инь и Том разобраться в хитросплетениях своей нынешней и будущей трудовой жизни. Правильное понимание приоритетов нынешнего рынка знаний и навыков поможет им спланировать следующий шаг в карьере и выбрать обучение, позволяющее стать более продуктивными и конкурентоспособными. Необходимо также, чтобы правительства содействовали социальным инновациям, например, путем разработки более совершенного законодательства и нормативных актов. Это позволит людям, подобным Инь, работать дольше, и предоставит таким, как Эстель, ресурсы для обучения на протяжении всей жизни.

Как избежать негативных последствий переходного периода

Все мы сталкиваемся в повседневной жизни с различными видами рисков. Например, вы можете беспокоиться о возможном пожаре дома и решите уменьшить этот риск, установив детекторы дыма и застраховав жилище. Но перед лицом неопределенного будущего, созданного технологиями и осложненного возросшей продолжительностью жизни, вы сталкиваетесь с проблемой огромной скорости, подавляющей масштабности и малой предсказуемости грядущих изменений. Поскольку никто из нас не может точно предсказать, каким, в конечном счете, окажется влияние технологий на занятость, или как в будущем станет расти продолжительность жизни, с нынешними рисками невозможно справиться так же, как с риском пожара: на основе достоверной информации. Не существует страхового полиса, который может покрыть все проблемы переходного периода, тем более что некоторые из них мы даже предположить не можем. Огромные масштабы этой проблемы, включая миллиарды затрагиваемых ими людей, делают снижение рисков важнейшим пунктом современной повестки дня для всех правительств, которым необходимо обеспечить защиту населения хотя бы от основных бедствий: безработицы, плохих условий труда, финансовой нестабильности и болезней.

Необходимо защищать людей, а не рабочие места

Правительства могут защищать работников от негативного воздействия технологических изменений, например, путем введения такого законодательного регулирования, которое замедляет внедрение новых технологий. В ситуации с мобильными транспортными средствами они могли вмешиваться от имени людей, работающих водителями, скажем, таксистов, или же вводить более жесткие стандарты безопасности, которые замедляют использование беспилотных грузовых автомобилей. В качестве более общего решения правительства могут ввести правила, которые не позволяют компаниям увольнять работников без разрешения правительства, или законодательно установить, что корпорации должны будут заплатить значительный штраф за каждый случай увольнения.

То, о чем мы написали чуть выше, называется защитой рабочих мест. На первый взгляд, такая стратегия выглядит как достаточно позитивный способ снижения риска. Тем не менее, она влечет за собой возникновение новых проблем. Самая главная заключается в том, что регулирование, направленное против своевременного внедрения новых технологий, препятствует распространению в экономике более высокой производительности труда. Это, в свою очередь, препятствует тому, чтобы потребителям были выгодны низкие цены и новые продукты, и рискует загнать экономику в очень тесный коридор, где и заработная плата, и производительность будут постоянно оставаться на низком уровне. Кроме того, если увольнять работников станет труднее, фирмы станут и нанимать их менее охотно. Если влияние сдерживающего законодательства на прием рабочих окажется достаточно сильным, это может привести к росту безработицы. Следовательно, если правительства хотят сохранить занятость перед процессом технологических изменений, они должны сделать все возможное, чтобы стимулировать создание новых рабочих мест, а не концентрироваться на том, чтобы старые рабочие места сохранялись.

Это обстоятельство хорошо подчеркивается гибкой управленческой моделью датского правительства, в рамках которой и прием, и увольнение сотрудников регулируются одинаково просто: безработные получают значительные преимущества плюс доступ к образованию, причем существующие программы переподготовки позволяют людям успешно получить новую работу. Другими словами, подход заключается в том, чтобы защитить работников, а не их рабочие места. Эта комбинация помогает поддерживать рост производительности благодаря новым технологиям и переходу к экономике с высокой заработной платой. Она также активно страхует благосостояние работников в переходный период. Политику, замедляющую естественные изменения, имеет смысл использовать только в тех случаях, когда темпы потери рабочих мест в результате технологических изменений будут слишком высокими.

Бороться с неравенством

Растущее неравенство стало серьезной политической проблемой во многих странах, и масштабы его, судя по всему, будут увеличиваться и дальше. Согласно исследованию, основанному на данных, полученных в Германии, существует высокая обратная корреляция между образованием работников и риском того, что они потеряют свою работу из-за автоматизации. Более половины рабочих мест, не требующих профессиональной подготовки, имеют шансы 70 % и более быть утраченными вследствие замещения людей робототехникой, в то же время лишь 15 % рабочих мест, которые занимают выпускники университетов, могут быть «захвачены» новыми машинами[231]. Те люди, у которых ресурсы находятся в дефиците, и те, кто обременен наибольшим количеством проблем, чаще других испытывают серьезную озабоченность в переходные периоды, если их привычная работа становится автоматизированной. Каким же образом правительства могут помочь нуждающимся людям, подобным нашей героине Эстель?

Первая возможность, повсеместно привлекающая внимание, – это универсальный базовый доход (universal basic income, UBI). Ряд правительств, в том числе в США, Финляндии, Кении, Нидерландах и Швейцарии, уже экспериментировали с небольшими UBI-проектами. В чистом виде универсальный базовый доход – это фиксированная сумма денег, которую каждый член общества получает независимо от возраста, состояния или имеющейся у него работы. Другими словами – это гражданский доход для всех людей, который они могут использовать любым подходящим для них способом; он устанавливается на уровне достаточном, чтобы жить, не имея работы. Сторонники UBI-политики утверждают, что это гарантированный способ сохранения уровня жизни в ответ на «технологический апокалипсис». Кроме того, такая система обеспечения граждан выглядит проще, чем нынешняя мозаика из множества разнородных схем, и связана с применением наименьшего числа сдерживающих правил, охватывая вместе с тем все население страны.

Для некоторых политиков UBI – это не просто средство страхования для тех, кто потерял работу, это способ освободить людей, чтобы те могли сосредоточиться на чем-то более соответствующем их личным целям и устремлениям. Предоставление гарантированного дохода позволяет раскрыть предпринимательские таланты среди всего населения, а не только среди тех, кто обладает ресурсами для принятия рисков. Получая универсальный базовый доход, Эстель могла бы сосредоточиться на обучении, которое ей необходимо, чтобы получить квалификацию косметолога, и в конце концов открыть собственный салон красоты. Освободившись от необходимости зарабатывать, многие извлекут выгоду из все большей добровольной работы и инвестиций. Другими словами, UBI может поддерживать работу населения в более полноценном понимании этого слова.

Критики универсального базового дохода заостряют внимание на малопривлекательных чертах человеческого поведения. Они беспокоятся о том, как именно люди отреагируют на гарантированный доход – не станут ли они отказываться от любой работы, оплачиваемой или неоплачиваемой? Разумеется, если UBI действительно окажется единственным спасением для людей в мире, где интеллектуальные машины и роботы отобрали у людей все рабочие места, этот сдерживающий эффект не будет иметь никакого значения. Тем не менее, в мире, где занятость все еще существует, основная проблема заключается в том, не окажется ли сдерживающий эффект от введения UBI еще более мощным, чем при нынешней политике.

Существуют опасения по поводу стоимости UBI для экономики. Из-за своей универсальности он обходится дорого и при этом необязательно ориентирован на тех, кто имеет наибольшие финансовые проблемы. В чистом виде UBI заменяет все существующие схемы социального обеспечения (например, пособие по безработице, социальный кредит, пенсии, налоговые льготы), поэтому его стоимость компенсируется этими бюджетными сбережениями. Это означает, что полная стоимость универсального базового дохода зависит от того, насколько правильно существующие блага распределяются в стране уже сейчас[232]. В некоторых странах внедрение UBI оценивается как весьма дорогой шаг[233] – около £44 миллиардов в Великобритании и €2,7 миллиардов во Франции, однако в других странах он скорее позволяет сэкономить деньги: в Италии – около €41 миллиарда, в Финляндии – €1,5 миллиарда.

Более насущная проблема заключается в том, насколько UBI способен поддержать тех, кто испытывает озабоченность в связи с переменами в сфере занятости. Здесь результаты очень неоднозначны. Например, в 2019 году правительство Финляндии завершило двухлетний эксперимент с участием 2000 безработных. В конце эксперимента все участники чувствовали себя более здоровыми, уверенными, расслабленными и были благодарны правительству за то, что принцип базового дохода не имел бюрократического и навязчивого характера. Тем не менее, получение универсального базового дохода никак не сказалось на желании таких людей найти работу. Это не усилило их мотивацию, но и не ослабило ее по сравнению с другими схемами социального обеспечения.

Какую бы схему социального страхования мы ни внедряли, в первую очередь она должна поддерживать людей во время сложного переходного периода и одновременно с этим – увеличивать вероятность создания новых рабочих мест. Это требует и предоставить возможность дальнейшего обучения, и поддерживать людей в течение сколь угодно долгого периода безработицы, а также превращать их поддерживающий доход в субсидию на заработную плату, когда (и если) им впоследствии удастся найти новую работу. При создании новых рабочих мест важно, чтобы правительства признавали расширение самой концепции работы, и чтобы создание рабочих мест могло выйти за пределы того, что сейчас считается официальной занятостью. Следовательно, социальное обеспечение также нужно сделать стартовой субсидией в случае самостоятельной занятости; в то время как поощрение общественной работы и социального предпринимательства будет иметь важное значение для преодоления безработицы.

Существует еще один способ, с помощью которого правительства могут стимулировать создание рабочих мест. Образование и переподготовка, несомненно, будут играть важную роль в поддержке людей, чтобы обеспечить им более надежное трудоустройство, но если растущий спрос на работников будет связан именно с высококвалифицированными профессиями, то для многих это будет фактически невыполнимым. Таким образом, роль правительства заключается в поддержке рабочих мест на тех малых и средних предприятиях, которые, вероятно, не смогут ввести автоматизацию и потребуют сохранения человеческих навыков в сочетании с использованием новых технологий. Это означает, что государственная промышленная политика должна быть направлена на поддержку не только технологических гигантов, но и на мелких предпринимателей. Другими словами, социальная политика, которая поможет Эстель создать собственный салон красоты, станет очень важным средством сохранения занятости во время переходного периода.

Защитить людей от «плохой» работы

Вполне возможно, что в переходный период многие люди будут вынуждены соглашаться на случайную работу, и это приведет к распространению очень ненадежной занятости, которая уже существует в условиях «гиганомики» и охватывает большой круг подрядчиков или фрилансеров; возможно, что в будущем ее объем будет только расти. В принципе, такая работа может быть «хорошей»: Радхика, например, очень ценит автономию и свободу, которую дает ей фриланс. Но для многих других людей (и, возможно, для нашей же героини в будущем) работа по контрактам с нулевым временем[234], в отсутствие уверенности и какой-либо поддержки со стороны бизнес-сектора может стать большим риском и реальным источником стресса. Многие из создающихся сейчас новых рабочих мест не предусматривают обучение, пенсионные отчисления, отпуска или пособия по болезни. Это обстоятельство усиливает чувство незащищенности и неподготовленности к будущему.

Должны ли правительства взять на себя дополнительные обязательства, предоставляя, например, налоговые льготы работникам, работающим по найму, чтобы они могли вносить свой вклад в пенсионное обеспечение, нужды образования и здравоохранения? Или необходимо будет ввести законодательство о занятости, которое заставляет фирмы распространять свои обязательства на более широкий круг рабочих мест? Здесь немалую роль может сыграть судебная система и практика. В запомнившемся судебном решении, вынесенном в декабре 2018 года, суд Великобритании оставил в силе дело, возбужденное Независимым профсоюзом работников Великобритании (Independent Workers Union of Great Britain, IWGB). Они постановили, что Uber незаконно классифицировал водителей Uber как независимых подрядчиков, а не своих сотрудников. Тем самым работодатель отказал им в основных правах, таких как гарантированная минимальная заработная плата и отпускные. Следует ожидать, что за этими юридическими прецедентами последуют и другие.

На протяжении всей этой книги мы подчеркивали важнейшую роль гибкой организации рабочего времени, поскольку люди в течение долгой трудовой жизни стремятся найти правильный баланс между работой и другими обязанностями, такими как воспитание детей, забота о пожилых родственниках, обучение и необходимость поддерживать физическую форму и здоровье. Некоторые фирмы, которые реально ценят своих работников, будут использовать гибкость графика как естественную часть трудового соглашения. Однако другие могут этого и не захотеть. Кроме того, в повестку дня будет включен вопрос о том, следует ли правительствам вводить более общее законодательство о «праве на требования», например, в случае отпуска по уходу за ребенком или родительской опеки.

Наконец, важно признать, что технология не является решающим фактором в вопросе о том, является ли данная работа «хорошей» или «плохой». Мы полагаем, что государственная политика должна поддерживать повышение квалификации и переподготовку работников, когда те сталкиваются с технологическими изменениями. Такая политика побуждает фирмы направлять инвестиции в технологии на расширение человеческих навыков, а не на замену людей машинами. Необходимо понимать, что плохо образованный персонал и щедрые налоговые списания на капитальные вложения просто станут побуждать фирмы использовать куда менее эффективный искусственный интеллект для замены рабочей силы не потому, что он технически более привлекателен, а просто потому, что он дешевле. Этот сценарий принесет потребителю только разочарование, а в сфере занятости создаст нерешаемые проблемы.

Путем введения обязательной минимальной заработной платы, общих правил безопасности на рабочих местах и других аналогичных мер защиты людей, государственная политика способна достаточно активно влиять на качество создаваемых рабочих мест. По словам профессора Массачусетского технологического института Дарона Асемоглу такие меры «часто обвиняют в том, что они “перекрывают кислород” работодателям. На самом деле, они могут создать эффективный цикл положительных обратных связей, поскольку требование выплачивать хотя бы минимальную зарплату сотрудникам стимулирует корпорации рационализировать и модернизировать производственные процессы, что, в свою очередь, повышает производительность и, следовательно, спрос. Аналогичным образом, гарантируя на законодательном уровне, что товарные рынки должны оставаться конкурентоспособными, правительства одновременно препятствуют и тому, чтобы фирмы устанавливали монопольные цены и получали тем самым более высокую прибыль без необходимости нанимать больше работников[235]».

Страховать людей от чрезмерных финансовых трудностей

Тех из нас, кто недостаточно подготовился к переменам, впереди ожидают серьезные риски. В частности, перспектива более долгой жизни серьезно усложняет проблему сохранения финансовых сбережений. Страховой рынок уже создал один способ снижения этого риска в форме аннуитетов – механизма, при котором человек делает единовременные инвестиции, а страховая компания затем выплачивает ему фиксированную сумму дохода до конца его жизни, независимо от того, как долго этот человек будет жить. Такая стратегия, конечно, предполагает, что единовременно придется вложить довольно значительную сумму, однако помимо этого существует и другая проблема. Дело в том, что данный вид страхования находится под давлением «отрицательного отбора». Говоря простыми словами, аннуитет гораздо чаще хотят получать те, кто думает, что будет жить дольше, в то время как люди, полагающие, что впереди у них всего несколько лет, не видят большого смысла в таком страховании. В результате, когда фирмы оценивают стоимость покупки аннуитета, они делают это исходя из того, что клиент имеет здоровье и перспективы долгой жизни выше средних показателей. Это автоматически приводит к тому, что ставка выплат по аннуитету для многих людей оказывается непривлекательной[236].[237]

Другая причина, по которой современные люди более подвержены финансовым рискам, сопряженным с долголетием, связана со снижением ставок по пенсионным планам с фиксированными выплатами[238], то есть пенсий, предоставляемых работодателем, который ежемесячно выплачивает пожизненную фиксированную сумму в зависимости от стажа работы и заработной платы. Поскольку ожидаемая продолжительность жизни увеличилась, такие пенсии обходятся работодателям все дороже, и поэтому большинство компаний отказались от них, заменив их пенсиями с установленными взносами[239] (DC), когда размер пенсии зависит сразу от нескольких факторов – стоимости инвестиций, сделанных работником и работодателем, эффективности финансового рынка и продолжительности жизни. Переход к этим схемам в значительной мере перекладывает ответственность за будущую пенсию на самих работников и подвергает их большим рискам, связанным с повышением долголетия. Одним из способов, с помощью которого правительства могут снизить этот риск, является получение пособий по социальному обеспечению при выходе на пенсию. Однако, чем выше при этом доход человека, тем меньше страховка, предоставляемая социальным обеспечением. Это говорит о том, что правительствам необходимо предоставить более значительные налоговые льготы для частных лиц, чтобы они могли получать основную часть своих пенсий именно в форме аннуитетов.

Правительства могли бы также помочь улучшить пенсионное обеспечение и с другой стороны – побуждая людей больше откладывать денег на будущую пенсию. По оценкам Национального института пенсионного обеспечения США (US National Institute on Retirement Security), средние пенсионные сбережения американцев в возрасте от 55 до 64 лет попросту равны нулю. Даже для тех, у кого есть пенсионный счет, средний остаток на нем составляет всего $88 000. При текущих процентных ставках это не дает ежегодного дохода даже в $2000.

Позитивным шагом к увеличению пенсионных накоплений стало автоматическое зачисление денег на пенсионные счета, которое, например, было введено правительством Австралии в 1992 году. После автоматической регистрации сотрудников (введенной параллельно с новым законодательством) работодателей обязали вносить как минимум 3 % в пенсионный фонд работника (гарантийный пенсионный фонд или так называемый «Supers»). Со временем ставка взносов увеличивалась, и к 2019 году она должна уже составить 9 %. Система гарантийных пенсионных фондов работает потому, что в ней использован «поведенческий стимул». Убедить людей экономить и внести свой вклад в схему сбережений сложно; однако сила автоматической регистрации заключается в том, что людям не требуется прикладывать никаких усилий, чтобы в ней участвовать (и, таким образом, получать пенсионные отчисления); усилия потребовались лишь в том случае, когда кто-нибудь захотел намеренно отказаться от этой схемы. Однако, точно так же, как люди обычно не принимают сами решения присоединиться к пенсионной схеме, у них лишь очень редко возникает активное желание от нее отказаться. Несмотря на то, что автоматическое зачисление относительно просто реализовано для самих работников, оно все равно создает необходимость смены «архитектуры» трудового рынка. Можно ли как-нибудь расширить подобные схемы для охвата более уязвимой части трудящегося населения?

Дополнительно существовала и существует еще одна серьезная проблема. Человек может жить дольше, но при этом уже в относительно молодом возрасте оказаться недееспособным. Представьте себе, что это значит: например, получить в 60 лет диагноз «деменция», а затем жить до 90 лет. Это создает огромную финансовую нагрузку и эмоциональный стресс для человека и его семьи. Кто должен оплачивать подобные риски? Кажется разумным ожидать, что люди подумают о такой возможности заранее и постараются накопить достаточно денег на некоторый уровень обслуживания, но разумно ли предполагать, что они накопят достаточно, чтобы финансировать очень длительный и дорогой период ухода за недееспособным человеком? Важность этой проблемы для правительств постоянно возрастает. В частности, поэтому правительство Великобритании в 2011 году заказало так называемый «Dilnot Report[240]» – отчет, который рекомендовал установить максимальную сумму в размере £35 000 в качестве вклада человека в его собственные расходы на пожизненное социальное обслуживание, и что фонды социальной помощи требуют регулярной проверки поступлений и расходов средств, чтобы людям с низкими доходами не приходилось выплачивать лишних взносов, и чтобы вклад человека увеличивался в зависимости от его богатства. Предоставление социального страхования для покрытия этих рисков является очень важной инициативой с учетом того, насколько велики сейчас различия в возрасте людей разных поколений.

Снизить негативное влияние переходного периода на здоровье людей

Самый старший из наших героев – британец Клайв резонно беспокоится о своем долгосрочном здоровье (точнее – уязвимости к заболеваниям), и особенно он озабочен тем, что в конце своей жизни он может плохо себя чувствовать длительное время. Клайв понимает, что, скорее всего, он проживет дольше, чем его отец, однако эти дополнительные годы жизни не гарантируют ему здоровья. Впрочем, хорошей новостью для Клайва могли бы стать результаты одного исследования состояния здоровья населения в 195 странах по всему миру за период 1990–2015 годов. Они показали, что «доля продолжительности жизни, сопровождающаяся сильным ухудшением здоровья, сохраняется примерно на одном и том же уровне, начиная с 1990 года[241]». Учитывая, что большая часть жизни человека в среднем является здоровой, это означает, что большинство дополнительных лет жизни тоже должны оказаться здоровыми. Тем не менее, хотя доля продолжительности жизни, которую человек проводит с ухудшением здоровья, не увеличивается, в абсолютном выражении число таких лет, естественно, возрастает. Проведем такой расчет: если 70 % вашей жизни вы проводите в полном здравии, то увеличение ожидаемой продолжительности жизни на 10 лет равносильно не только дополнительным семи годам хорошего здоровья, но и дополнительным трем годам плохого.

Одним из важнейших приоритетов для правительств должно быть сокращение этого периода повышенной заболеваемости[242], а также сокращение абсолютного числа лет, проведенных в конце жизни при плохом здоровье. Это особенно важно для таких людей, как Клайв, однако дело не только в нем лично, но и в общей борьбе с резким ростом расходов на здравоохранение, который наглядно был продемонстрирован выше на рис. 1.3. Это означает, что нам необходимо сосредоточиться на том периоде, который Джей Ольшанский из Иллинойского университета в Чикаго называет «красной зоной» – временем в конце жизни, характеризующимся слабостью и частыми или хроническими заболеваниями[243].

Один из способов сделать это – принять во внимание саму возможность «деформализации» возраста, то есть признать, что процесс старения не фиксирован и не обязан соответствовать формальному календарному возрасту. Расходы на здравоохранение, показанные на рис. 1.3, вызывают беспокойство в первую очередь потому, что со старением общества в целом расходы на здравоохранение неизбежно возрастут. Однако на самом деле этот прогноз может целиком опираться на ложную аргументацию[244] – иными словами, проблема в том, что он использует хронологический возраст как единственный значимый показатель здоровья. Этот подход отвлекает от того, что важно для здоровья на самом деле – биологического возраста. Нам представляется, что сегодня правительства должны сосредоточиться именно на том, как можно оздоровить сам процесс старения и таким образом уменьшить влияние стареющего общества на расходы на здравоохранение и государственный долг.

Каким образом можно этого достичь? С научной и технологической точки зрения было бы разумно поддерживать (финансово и морально) геронтологические исследования, добавляя часть государственных средств тем к инвестициям в $140 миллиардов, которые уже делают различные инвесторы и корпорации, такие как Calico, дочерняя биотехнологическая компания, созданная Google. Как замечает Ольшанский, «если мы можем повлиять на биологический процесс старения, то нам следует иметь в виду, что даже небольшое замедление темпов наступления старости приводит к улучшению практически во всех проблемах, связанных со слабостью, инвалидностью и смертностью[245]». Интенсивные геронтологические исследования – один из ключей к пониманию сущности биологического старения.

Однако на данный момент наибольший эффект может принести смещение акцента системы здравоохранения с увеличения затрат на лечение пожилых людей в период плохого здоровья на профилактические меры, продлевающие здоровую часть продолжительность жизни. Осуществить это непросто, потому что традиционные системы здравоохранения рассчитаны в первую очередь на медицинское обслуживание относительно молодого населения: они приходят на помощь в тех случаях, когда заболевают (сравнительно) молодые люди; часто это сопряжено с интенсивным лечением в больницах или в условиях постельного режима. Подобный акцент имеет смысл, когда население в среднем достаточно молодо, однако по мере старения населения и смещения заболеваемости в сторону неинфекционных болезней и синдромов это становится слишком дорого и неэффективно. Необходимо отойти от того, что министр здравоохранения Великобритании Мэтт Хэнкок называет национальной больничной системой, и перейти в прямом смысле к национальной системе здравоохранения. Это означает, что медицинское обслуживание должно быть направлено на то, чтобы помочь людям сохранить свою независимость, снизить частоту сопутствующих заболеваний, а также помочь им справиться с болезнями, если они появятся, или даже жить с ними, если они станут хроническими. Другими словами, акцент должен быть сделан на слове «здоровье», а не на слове «болезнь».

Воплощение в жизнь указанных выше изменений потребует одновременно и отказа от распространенных предубеждений в отношении людей старшего возраста. Существуют доказательства того, что в настоящее время пожилые люди, как правило, получают меньше медицинской помощи (и ресурсов), в тех случаях, когда речь идет о профилактической медицине. Хотя это и звучит несколько противоречиво, но если мы желаем ограничить медицинские затраты на старение, то предоставление медицинской помощи не должно зависеть от формального возраста. Отказ лечить пожилых пациентов отражает лишь существующую до сих пор недостаточную осведомленность о том, что между календарным возрастом и здоровьем нет жесткой связи. Скорость, с которой расходы на здравоохранение возрастают по мере увеличения формального возраста пациентов, не является фиксированной: ее можно существенно снизить за счет улучшения медицинского вмешательства во всех возрастах, включая самые пожилые группы людей.

Технологическая изобретательность уже работает в этом направлении, развивая более совершенные профилактические методы. Государственные системы здравоохранения содержат множество данных, которыми можно воспользоваться для создания более совершенных алгоритмов, на основе которых интеллектуальные машины смогут ставить диагнозы и делать прогнозы, касающиеся здоровья и старения. В сочетании с биомаркерами, которые также отражают состояние здоровья человека, системы искусственного интеллекта, как мы надеемся, сделают профилактическое медицинское обслуживание максимально направленным на конкретные проблемы со здоровьем. И если искусственный интеллект действительно обеспечит диагностику на дому и общение с врачами и специалистами из больниц, не покидая дома, то регулярный мониторинг здоровья может стать реальностью в ближайшее время.

Несмотря на то, что новые достижения в области технологии обещают существенно улучшить практику здравоохранения, их внедрение – еще не самый важный способ благоприятно повлиять на развитие профилактической медицины. Существуют меры, кажущиеся элементарными, но в реальности не менее, а может быть, и более мощные по силе своего воздействия. По словам эксперта по борьбе со старением Эрика Вердина, президента и генерального директора Института Бака по исследованию проблем старения, физическая активность и правильное питание, «вероятно, еще очень долгое время будут оставаться важнейшими факторами, обеспечивающими здоровое и замедленное старение[246]».

Правительства уже давно принимают активные меры в этой области, используя налоговые рычаги для сокращения потребления табака и алкоголя. Теперь они начали обращать внимание и на потребление сахара. В 2011 году Венгрия стала первой страной, которая ввела специальный налог на сахар, и с тех пор по тому же пути последовал целый ряд других стран, включая Францию, Великобританию, Саудовскую Аравию, Таиланд и особенно Мексику, где, по оценкам медиков, 70 % населения страдают ожирением.

Вопрос о поощрении граждан поддерживать себя в хорошей физической форме и оставаться активными постоянно повышает свой рейтинг в повестке дня многих правительств. Необходимость этого очевидна, поскольку, например, около трети европейцев ведут недостаточно активный образ жизни, и это вызывает развитие заболеваний, ответственных, по некоторым данным, как минимум за 10 % смертей. Наиболее опасными среди них являются сердечно-сосудистые заболевания, диабет и рак толстого кишечника[247]. Некоторые из местных органов власти принимают живое участие в развитии инфраструктуры, стимулирующей более здоровый образ жизни. Так, вместе с городскими планировщиками они работают над тем, чтобы города становились более привлекательными для пеших и велосипедных прогулок, расширяют и создают новые общественные места, прокладывая через города более простые и удобные маршруты.

Поддержка направлений развития, ведущих к оптимизации

Существуют три центральных вопроса, которые правительствам необходимо учитывать, чтобы переходный период принес как можно больше хороших результатов: обеспечение возможностей и способов для приобретения знаний и навыков, поддержка здоровой старости, а также формирование устойчивой «экономики долголетия».

Помочь людям сориентироваться в вопросах непрерывного обучения и переквалификации

Правительства ожидают, что граждане смогут самостоятельно сориентироваться в их трудовой жизни. Но для того, чтобы сделать это, работникам необходимо понять, во-первых, что может случиться с их нынешней работой, и, во-вторых, при составлении планов им понадобится понимание того, какие рабочие места будут более ценными и востребованными в будущем. Очевидно, что образовательные учреждения и корпорации тоже должны сыграть в этом свою роль (что они уже и делают), однако мы обеспокоены тем, что их идеи будут предвзятыми и недостаточно дальновидными, а это означает необходимость вмешательства со стороны правительств. Учреждения могут выполнять эту роль, сопоставляя данные из различных источников и заинтересованных сторон (школ и университетов, инструкторов, агентств по подбору персонала, работодателей и центров занятости) и воздействуя на перераспределение важнейших общественных благ путем изучения текущего спроса на рынке рабочей силы и составления карты будущего спроса на конкретные рабочие места и потребности общества в тех или иных знаниях и навыках. Например, Федеральное министерство труда и социальных дел Германии сделало нечто подобное в рамках двухлетнего многостороннего диалога о перспективах работы в период до 2030 года.

Правильное понимание текущих и будущих требований к работе и навыкам необходимо, но еще важнее донести эту информацию до тех людей, которые больше всего нуждаются в помощи при планировании будущего. Именно этот аспект вышеупомянутое германское министерство сделало приоритетом. Сначала они установили партнерские отношения с различными провайдерами учебных курсов, чтобы поделиться с ними имеющимися у правительства данными о том, какие навыки вероятнее всего будут востребованы в ближайшие годы, чтобы те могли сориентировать свою учебную программу на эти потребности. Затем министерство разослало перечень этих знаний и навыков гражданам через немецкую сеть служб занятости; точнее, последние использовали эти материалы, чтобы консультировать население относительно перспектив их работы и того, как легче всего им будет адаптироваться к переменам. Наконец, оно наладило связи с различными компаниями и корпорациями и в союзе с их профсоюзами постаралось побудить руководство уже сейчас приступить к созданию у себя инновационных структур, чтобы опробовать новые способы работы и обучения.

В Великобритании финансируемый правительством инновационный фонд Nesta реализует проект «Открытые вакансии» («Open Jobs»). Это позволяет людям, ищущим работу в конкретном городе или секторе, получить доступ к локальной карте объявлений о вакансиях в реальном времени, а также изучить будущие перспективы различных навыков и рабочих мест на период до 2030 года. Главный упор в этой инициативе сделан на том, чтобы и компании, и учебные заведения имели доступ к информации о будущей работе и смогли целенаправленно разрабатывать и предоставлять программы повышения квалификации. Получив доступ к подобной программе, Эстель могла бы убедиться, что ее опасения по поводу автоматизации работы кассира обоснованы, и это могло бы добавить ей решимости в стремлении обучиться на косметолога.

При создании подобных инициатив решающее значение приобретает баланс между общенациональными и местными проектами. Несмотря на то, что правительства государств должны будут сделать очень многое, еще больше инноваций и социального предпринимательства потребуется (и ожидаемо) на уровне городов, поселков и регионов. Отчасти это произойдет потому, что влияние долголетия и инновационных технологий будет существенно различаться в разных регионах и населенных пунктах, а стало быть, одной национальной политики окажется попросту недостаточно. Но это еще не все: местные инициативы дают первопроходцам в социологии больше возможностей для экспериментов и понимания того, какие меры лучше всего подойдут для населения.

Обеспечить здоровую старость

Правительства могут многое сделать для снижения негативного воздействия нынешнего переходного периода на здоровье людей, особенно путем реструктуризации и рефинансирования системы здравоохранения. В этой книге мы уже рассмотрели одну важную тему – кумулятивность процесса старения. Сегодняшние молодые люди – это старые люди в будущем, и то, какой образ жизни они ведут сегодня, серьезно повлияет на их старение в будущем. Хотя примерно четверть различий в состоянии здоровья в пожилом возрасте определяется генетически, на все остальное, что связано со старением, сильно влияет совокупное воздействие отношения человека к здоровью, его общественному положению и, увы, часто вытекающего отсюда неравенства в условиях жизни[248]. Последнее замечание является проблемой, специфической именно для правительственной повестки дня; дискуссия выходит далеко за рамки здравоохранения, медицины и физической активности. Необходимо также учитывать влияние на текущее и будущее здоровье людей процессов загрязнения воздуха, работы в состоянии стресса, финансовой неуверенности, одиночества и отсутствия прочных социальных связей.

У правительств существуют и другие способы воздействия, которые также позволяют преодолеть пессимистический настрой в отношении стареющего общества. Хорошим примером этого является Япония, где премьер-министр Синдзо Абэ в 2017 году учредил «Совет по созданию общества 100-летней жизни» (Council for Designing a 100-Year Life Society»). Деятельность Совета направлена на установление диалога между главными заинтересованными сторонами (министерствами, профсоюзами, работниками образования) и информировании граждан о том, как они могут инвестировать в свое будущее на долгосрочной основе. Кроме того, Совет разработал и ряд политических решений, предназначенных для поддержки этих изменений.

В дополнение к сказанному важно, чтобы правительства реально рассматривали данные о продолжительности жизни. Эта рекомендация связана с тем, что нынешние правительственные отчеты и прогнозы, касающиеся ожидаемой продолжительности жизни, часто заставляют людей недооценивать то, как долго они могут прожить, результатом чего является их недостаточная подготовленность к реальному долгожительству. Причина недооценки кроется в том, что при составлении прогнозов об ожидаемой продолжительности жизни правительства ориентируются на ее показатели за определенный период. В Великобритании, например, это привело к тому, что официальные правительственные расчеты средней продолжительности жизни составляют на сегодня 79,2 года от момента рождении для мужчин и 82,9 года для женщин. Эти правительственные показатели долголетия имеют большое влияние на общество – они обсуждаются в прессе и получают известность в правительственных публикациях; в конечном счете, они становятся теми цифрами, о которых знает большинство граждан. Но, к сожалению, это не самые подходящие цифры для самостоятельного планирования жизни. Более информативными являются так называемые «когортные» показатели, в соответствии с которыми ожидаемая продолжительность жизни в Великобритании составляет 92,2 года от момента рождения для женщин и 89,6 года для мужчин; другими словами, жителям страны следовало бы сейчас готовить себя к жизни, которая будет на 10 лет продолжительнее, чем официальная.

Откуда же берется такая большая разница? Периодические показатели ожидаемой продолжительности жизни предполагают, что ребенок, родившийся в 2019 году, проживает всю свою жизнь с медицинской точки зрения в том же самом 2019 году – поэтому, когда он достигнет 65 лет в 2084 году, его шанс дожить до 66 лет будет оставаться таким же, как и у 65-летних людей в 2019 году. Однако, учитывая историю медицинского прогресса, это предположение следует считать слишком осторожным и консервативным. В отличие от периодических, «когортные» показатели пытаются учитывать данные смертности в определенном возрасте и поэтому принимают во внимание, что у 65-летнего человека в 2084 году должно быть больше шансов достичь 66 лет, чем у 65-летнего сегодня. Если правительства хотят создавать более точные прогнозы, касающиеся более здорового и медленного старения, им следует скорее ориентироваться на «когортные» показатели ожидаемой продолжительности жизни. Если этого не сделать, то население не будет иметь шансов распознать свою более долгосрочную перспективу и, как следствие, станет недостаточно интенсивно инвестировать в собственное будущее.

Сформировать «экономику долголетия»

Чем больше правительства преуспеют в поддержании здоровой и долгой жизни населения своих стран, тем более важной становится цель создания экономики долголетия. Это обеспечит рост (а не спад) экономики в ответ на более долгую и продуктивную жизнь. Чтобы достичь позитивного эффекта, здесь необходимо перестроить институты и политику таким образом, чтобы люди не просто жили дольше, но могли и дольше работать. При решении этого вопроса возникает реальная проблема – в настоящее время основой правительственной политики почти во всех странах является чисто хронологическое понимание возраста и трехэтапное планирование жизни. Это неизбежно ведет к застою, потому что, отталкиваясь лишь от хронологических показателей возраста, экономика попросту не сможет почувствовать результаты снижения биологического возраста.

Создание экономики долголетия начинается со сбора точных показателей и данных. Одним из наиболее важных значений, используемых для описания стареющего общества, является коэффициент зависимости общества от возраста (англ. old-age dependency ratio, OADR). Этот показатель представляет собой отношение числа людей старше 65 лет (исторически предполагаемый возраст выхода на пенсию) к числу людей традиционно трудоспособного возраста (16–64 лет). Другими словами, это приблизительный показатель того, сколько пенсионеров (65+) должен будет поддерживать каждый работающий человек.

Во всем мире это соотношение сегодня равняется 0,25 – один пенсионер на каждых четырех активно работающих людей. К 2100 году он достигнет 0,5, а в некоторых странах с развитой экономикой (например, в Японии) он может достигнуть даже единицы, то есть по одному пенсионеру на каждого работника. Этот постоянно растущий коэффициент лежит в основе поведения всего стареющего общества и с ним связаны опасения неизбежного замедления экономического роста и увеличения государственного долга.

Мы считаем, что настала пора отказаться от следования этому соотношению в качестве инструмента экономического прогнозирования. В пользу этого существует три основных аргумента. Во-первых, до сих пор еще предполагается, что все, кому меньше 65, работают, а все, кому больше 65, – нет; в то же время совершенно очевидно, что это не соответствует действительности. Далее, нынешнее представление о том, что старики зависят от молодежи, тоже вводит в заблуждение, поскольку оно не в состоянии признать растущую зависимость числа новых рабочих мест от экономической мощи «серебряного доллара» – расходов пожилых людей. В-третьих, традиционный на сегодня экономический подход игнорирует естественный цикл взаимозависимости поколений в обществе. Действительно, нынешние старики в свое время платили налоги, чтобы финансировать образование и здравоохранение людей, работающих теперь. Этот момент чрезвычайно важен для понимания, поскольку, полагая, что люди старше 65 лет всецело зависят от молодежи и ничего не дают взамен, бездумное применение коэффициента зависимости общества от возраста разжигает конфликт между поколениями, вместо того, чтобы признать наличие значительно более сложного экономического и социального договора между поколениями.

Однако существует куда более фундаментальная проблема – та, что людей старше 65 лет по определению считают стариками. Как мы уже не раз говорили, хронологический подход к старению и возрасту совершенно не принимает во внимание принципиальную независимость биологического старения от формального возраста и поэтому не допускает существования экономики долголетия как таковой. Чтобы понять, откуда вообще возникла концепция экономики долголетия, мы должны вспомнить про явление возрастной инфляции. Поскольку старение замедляется, а общая продолжительность жизни – в том числе и здоровой жизни – увеличивается, то со временем необходимо корректировать хронологический возраст с учетом снижения биологического возраста при одном и том же числе прожитых лет. Если, например, мы сделаем подобную корректировку для США, исходя из того, что старыми мы станем называть группу, имеющую тот же уровень смертности, какое имело 65-летнее поколение в 1950 году, то картина распределения коэффициента зависимости общества от возраста по годам окажется совсем не такой, какую можно было бы ожидать. Наглядно это можно увидеть на рис. 8.1. Если придерживаться традиционного определения старости как возраст 65 лет и старше, то OADR будет постоянно увеличивается, и мы увидим экономику, испытывающую затруднения в связи с уменьшением доли трудоспособного населения, повышением пенсионных затрат, равно как и затрат на здравоохранение. Но если мы учтем инфляцию по возрасту, то коэффициент зависимости, напротив, будет все время снижаться, и тогда перед нами предстанет картина более медленного и здорового старения, сопровождающегося увеличением доли потенциально трудоспособного населения. Естественно, для экономики это будет хорошей новостью, а не плохой, как в первом случае.

Увеличение доли людей, способных полноценно работать в возрасте старше 65 лет, уже оказывает значительное положительное влияние на макроэкономику. По ряду оценок, в Великобритании увеличение пенсионного возраста на один год приводит к увеличению ВВП на 1 %[249]. Если люди все дольше будут оставаться здоровыми и продуктивными, это окажется очень серьезным позитивным стимулом для экономики при условии, конечно, что данное направление развития будет поддерживаться соответствующей политикой.

Однако полноценно воспользоваться преимуществами экономики долголетия правительства смогут лишь в том случае, если они сделают все возможное, чтобы поощрять и поддерживать людей работать дольше. Очевидный шаг, который многие правительства уже предприняли, состоит в том, чтобы повысить пенсионный возраст. Но этого явно недостаточно. Привязанность общества и экономики к традиционному восприятию календарного возраста не ограничивается только сроками выхода на пенсию, но широко распространена во множестве других государственных и корпоративных структур и нормативов; в частности, сюда относится политика в области здравоохранения и образования. Поэтому существует реальная опасность того, что, если правительства механически повысят пенсионный возраст без принятия дополнительных мер по повышению продуктивности и качества жизни старших поколений, то подобный подход просто приведет к увеличению числа безработных пожилых людей. Повышение пенсионного возраста должно осуществляться в сочетании с более широким набором стратегий, направленных на поддержку деятельности не только более продолжительной по времени, но и во всех отношениях более эффективной.

Кроме того, политика правительств должна признать тот факт, что в ожидаемой продолжительности жизни существует значительное неравенство, и что не все люди в процессе старения сохраняют хорошее здоровье достаточно долгое время. Как следствие, существенное повышение пенсионного возраста может для некоторых людей означать, что, по сути, им вообще не суждено выйти на пенсию. Правительствам нужно обеспечить скоординированную работу налоговых, социальных и льготных систем таким образом, чтобы найти стимулы работать дольше для тех, кто это может и хочет, и в то же время дать людям со слабым здоровьем возможность выйти на пенсию с разумным пожизненным доходом. Предлагая все более высокие государственные пенсии по мере того, как человек все дольше остается занятым на службе (как это сделало правительство Японии), государство может на самом деле превратить выход на пенсию в подобие теплой ванны (чего хочет большинство людей), а не в холодный душ, как это обычно происходит.

Одним из широко распространенных возражений против государственной политики, направленной на поддержку трудоспособного населения старше 65 лет, являются опасения, что это отнимет рабочие места у молодежи. На первый взгляд, подобное рассуждение не лишено смысла, но в действительности все обстоит иначе. Чтобы понять, как экономика может приспособиться к притоку на рынок труда людей старше 60 лет, рассмотрим процесс увеличения числа женщин в составе рабочей силы за последнее столетие. В 1950 году в США работало всего 34 % женщин в возрасте старше 15 лет (17 миллионов); к 2017 году этот показатель достиг 57 % (71 миллион). Самое интересное здесь состоит в том, что эти дополнительные рабочие места для женщин не были взяты у мужчин, напротив – занятость мужчин за тот же период увеличилась на 41 миллион рабочих мест.

Каким образом США создали так много новых рабочих мест, чтобы их увеличение для женщин происходило на фоне продолжающегося роста занятости у мужчин? Дело в том, что поскольку число работающих женщин увеличивалось, возрастали и средние доходы на семью в стране и, следовательно, возрастали траты населения, что автоматически стимулировало производительность всей экономики США. Последнее, естественно, привело и к повышению спроса на рабочие места. Мы можем ожидать возникновения аналогичного цикла положительных обратных связей и в том случае, когда все больше людей станут работать после 65 лет – они будут зарабатывать больше, тратить больше, и это в конечном итоге будет подстегивать национальную экономику. Нельзя воспринимать количество рабочих мест как фиксированное число, которое не меняется со временем и которое придется целиком распределить уже сейчас. Поскольку это не так, то, с учетом динамики развития, конфликта поколений из-за рабочих места не возникнет.

Последствия включения в работу людей старше 65 лет мы можем предсказать, глядя на современную экономику США. На момент написания этой книги лишь 27 % людей в возрасте 65–74 лет продолжают работать, в то время как для возрастной группы 55–64 года этот показатель составляет 64 %. Вопрос, таким образом, заключается в следующем: сколько рабочих мест нужно создать, если к 2050 году доля работающих людей 65–74-летнего возраста станет такой же, какова она сегодня для возраста 55–64 лет?

К 2050 году ожидается, что возраст 65–74 года будут иметь 39 миллионов американцев. Если 64 % из них хотят работать, то это дает нам цифру в 25 миллионов рабочих мест, и отсюда возникает необходимость увеличить число рабочих мест для данной возрастной группы на 17,5 миллиона по сравнению с нынешним. Чтобы справиться с этим ростом, экономике необходимо будет в период с 2017 по 2050 год создавать чуть более полумиллиона рабочих мест ежегодно. Может показаться, что это много, но на самом деле это намного меньше, чем то количество новых рабочих мест, которые потребовалось создать в те времена, когда женщины активно стремились получить работу. Это даже меньше, нежели темпы создания рабочих мест в США в недавнем прошлом: с 2000 года здесь ежегодно в среднем добавляется 975 000 рабочих мест. Приспособление к экономике долголетия решительно не потребует от рынка труда ничего исключительного.

Инклюзия как необходимая часть повестки дня

Чтобы общество успешно сформировало лучшее будущее, извлекая максимум выгод из технологий и возросшего долгожительства, нам необходимо прислушаться к мнению самых разных людей. Существует реальная опасность того, что использование новых технологий будет зависеть исключительно от финансовых потребностей или проблем компаний, или что ответные меры общества на рост продолжительности жизни будут целиком зависеть от точки зрения правительств и их беспокойства по поводу старения населения и состояния государственных финансов. На самом же деле истинная социальная изобретательность нуждается в наших индивидуальных мнениях – только так она сможет добиться успеха.

На протяжении этой книги мы подчеркивали необходимость создания у людей уверенности в себе для преодоления переходного периода. Кроме того, мы обсуждали обязательства правительств и корпораций перед любым человеком как личностью. Однако самая большая система прав и обязанностей существует между нами – разнородными индивидуумами в широком сообществе. Оглядываясь назад на времена индустриальной революции, нельзя не отметить, что возникновение профсоюзов и рабочего движения сыграло ключевую роль в том, чтобы потребности отдельных работников социальных групп были услышаны всем обществом, причем значительное место в этой кампании занимали различные товарищества и благотворительные организации. Эти общественные движения были не просто группами защиты людей от внешних проблем, это были организации, которые обязывали своих членов оказывать взаимную поддержку или, как минимум, ожидали с их стороны значительную помощь. Сегодня чрезвычайно важно, чтобы подобные общественные движения продолжали возникать и в XXI веке, чтобы помочь правительствам сформировать правильную политику (или заставить их это сделать).

Перестать мыслить только в рамках категории ВВП

Политика правительств частично определяется тем, какой информацией они располагают, что за параметры в ней фигурируют и как они описываются. Вот почему мы так подробно обсуждали влияние статистических методов на то, как правительства прогнозируют ожидаемую продолжительность жизни («когортные» показатели оказываются значительно более реалистичными, чем периодические) и коэффициенты зависимости общества и экономики от старости (с учетом возрастной инфляции это делать гораздо надежнее, чем без нее).

Сегодня наибольшее внимание многих экономистов и политиков привлекает показатель, называемый валовой внутренний продукт (ВВП, англ. Gross Domestic Product или GDP). Впервые этот показатель формально определил и использовал в качестве «прокси» для оценки экономического успеха общества гарвардский экономист Саймон Кузнец в 1934 году. Как следует из названия, ВВП представляет собой меру общего объема товаров и услуг, произведенных в той или иной национальной экономике, и неудивительно, что он очень широко используется во всем мире, и почти так же широко критикуется, и очень часто неправильно понимается. Как ни парадоксально, критика ВВП касается в равной мере и того, как этот показатель работает (т. е., критики говорят, что он плохо измеряет то, что он должен измерить), так и того, чего он не делает (т. е., что он на самом деле не измеряет то, что действительно важно для людей)[250].

Должны ли правительства в качестве альтернативной меры использовать другие переменные, например, показатели благосостояния и счастья граждан? Существуют прецеденты такого подхода: так, в Объединенных Арабских Эмиратах назначили министра «по вопросам счастья», а в 2018 году министр финансов Новой Зеландии Грант Робертсон впервые создал в стране «бюджет для целей благосостояния». В своем выступлении по вопросам формирования государственного бюджета Робертсон отметил, что «нацеленность на повышение благосостояния людей потребует изменения привычных подходов к финансам и способов оценки … Мы хотим взглянуть на успех более широко и выйти за рамки упрощенных показателей, в частности – ВВП, который, хотя и является важной мерой экономической производительности, не дает нам полной информации о благосостоянии людей[251]».

Вопросы о выборе параметров действительно очень важны, и, тем не менее, нам представляется, что в течение нынешних переходных периодов еще важнее правильное понимание тех или иных показателей и вообще любой информации. Разумеется, для руководителей экономической и фискальной политикой данные о ВВП и занятости будут по-прежнему занимать одно из ведущих мест. Однако существование таких явлений, как экономический разрыв Энгельса[252], показывает, что увеличение ВВП не обязательно означает увеличение доходов отдельных лиц. Чтобы обобщить опыт конкретных людей и более точно оценить, что происходит в стране, правительства должны в целом расширить информацию о том, какую помощь могла бы оказать политика людям в переходный период. Сюда, в частности, должны включаться оценки психологических и социальных издержек переходного периода, чтобы лучше понять, насколько сильно нынешние изменения влияют на людей и их группы.

Эти психологические и социальные издержки включают в себя, в частности, различия между хорошей и плохой работой, независимо от того, желают ли люди работать добровольно или делают это из крайней необходимости. Социальные показатели могут также характеризовать целостность и динамичность местных сообществ. Другими словами, правительства должны ориентироваться и на безопасность перехода, и на конечный размер «постпереходной» экономики.

Перестройка политической системы

Технология в корне меняет такие понятия, как труд и капитал, и это, в свою очередь, означает, что правительства должны найти новые способы налогообложения, перераспределения доходов, а также регулирования экономики и трудовых отношений. Возьмем в качестве примера понятие занятости. Исторически основной причиной бедности было отсутствие работы – либо из-за безработицы, либо вследствие недееспособности. В ответ на эту проблему многие страны разработали системы социального обеспечения, ориентированные в первую очередь на тех, кто не имел возможности работать. Однако в современной гиганомике соотношение между понятиями «бедный» и «безработный» стало значительно более сложным. Вспомним Эстель, которая работает, но ее заработная плата низкая, а занятость непостоянная. В сумме это означает, что, несмотря на формальное наличие работы, в финансовом отношении она зачастую находится на пределе своих возможностей.

Проблема состоит в понимании того, что именно означает само слово «работа» в условиях гиганомики. Имеет ли вообще смысл пользоваться этим старым понятием рабочего места? Если изменилась концепция труда и работы, то изменилась и концепция капитала. Например, компания Uber заявляет, что не является транспортной компанией, потому у нее нет никакого транспорта; Facebook, в свою очередь, утверждает, что не является медийной компанией, потому что не производит никакого медиаконтента; eBay и Alibaba – крупные розничные сайты, на которых вообще нет ничего материального, что имело бы отношение к обычной торговле; компания Airbnb оценивается вдвое дороже отелей Hilton, но не владеет и не управляет никакой недвижимостью. Ценность этих фирм и многих других основывается на нематериальном капитале (отражающем инвестиции в бренд, исследования и разработки, интеллектуальную собственность и дизайн), а не на материальном капитале (фабрики, машины, офисы и т. д.). Эти основополагающие перемены, повлиявшие на само значение слов капитал, работа, а также на то, как люди работают, уже создают значительную напряженность в экономике, поскольку действующие системы налогов и льгот больше не достигают своих целей.

Описанные выше перемены влияют и на политические реалии. Отчасти это происходит потому, что разграничение политических партий исторически основывалось на традиционных понятиях труда и капитала. А поскольку эти концепции становятся более расплывчатыми и не соответствуют проблемам повседневной жизни, возникает политическая турбулентность – в ответ на неэффективность традиционных политических лозунгов возникает все больше нетрадиционных партий и политических лидеров.

Эффекты, вызванные долголетием, оказывают заметное влияние на демократические институты. По мере того, как общество стареет, а люди живут дольше, обществу приходится все чаще пересматривать вопрос о том, чье мнение является определяющим. Если люди все чаще оказываются долгожителями, не следует ли больше прислушиваться к голосам молодых, чтобы уравновесить мнение старших поколений? Так, например, считает Дэвид Рансиман из Кембриджского университета, который утверждает, что люди должны иметь возможность участвовать в голосовании уже с шести лет. Без этого, считает он, старение общества приведет к кризису демократии и возникновению предвзятого отношения к правительствам, имеющим долгосрочные планы. Как он указывает, перевернутая возрастная пирамида в большинстве обществ означает, что 18-летние граждане по своему числу значительно уступают старшим поколениям, которые, к тому же, имеют возможность голосовать на протяжении всей своей жизни.

Нам кажется, что мнение, будто 60-летние люди менее нацелены на будущее, чем шестилетние, является чрезмерно эгоистической точкой зрения. Но один момент не подлежит сомнению: забота о равенстве поколений, безусловно, актуальна во всем мире, и наш мир необходимо изменить, чтобы мы смогли успешно воспользоваться преимуществами долголетия и новых технологий. Изменения, которые необходимо сделать уже сейчас, будут влиять на нынешних молодых гораздо дольше, чем на старых, – поэтому очень важно, чтобы их голоса были услышаны. Всем нам приходится перестраивать свою жизнь и окружающее нас общество, и мы должны гарантировать, что разные поколения смогут понять друг друга и объединиться на пути создания более человечного будущего.

На протяжении книги мы описывали огромную роль отдельных людей, индивидуумов, в социальном исследовании и новаторстве, однако правительства должны заниматься тем же в пределах своей компетенции. В социологии нам потребуется и государственная изобретательность, чтобы всем вместе успешно преодолеть переходный период и выиграть от изменений, вызванных развитием технологий и нашим возросшим долголетием.

Постскриптум: давайте двигаться вперед

Мы еще только учимся тому, как реструктурировать нашу частную и общественную жизнь и достичь процветания. В последующие годы мы станем свидетелями более удивительных примеров человеческой изобретательности. На наших глазах будут происходить фантастические прорывы в развитии искусственного интеллекта и робототехники, достигаться новые успехи в геронтологии; стареющее общество окажется не таким уж старым, а разнообразие путей, которыми мы формируем семьи и сообщества, сильно вырастет.

Если мы хотим подготовиться к непредсказуемому будущему, нам всем нужно стать более любопытными и проницательными во всем, что касается грядущих перемен. Но мы должны действовать: только так мы сможем проверить идеи о том, что нам требуется для процветания; как стать пионерами новых общественных отношений; и как воспользоваться возможностями, которые создает нынешний, ни на что не похожий переходный период.

Тот факт, что общественные институты – будь то правительства, корпорации или система образования – отстают от наших устремлений, наверняка станет для нас источником разочарования. Но как это ни парадоксально, эта институциональная недостаточность создает огромный простор для самовыражения и коллективных действий. Таким образом, вместо того, чтобы искать помощь со стороны устаревших управленческих структур, более целесообразно будет мониторить общество в поисках лучших социальных инноваций. Новые формы общественной жизни будут иметь решающее значение, поскольку думать и действовать нам придется не так, как это делали предыдущие поколения. И если вы не думаете и не действуете по-другому, то вряд ли вы когда-нибудь будете готовы к постоянно меняющемуся миру инноваций.

Основная идея нашей книги заключается в том, что хотя сама жизнь стала длиннее, ее стабильные фазы станут короче из-за множества переходов, предстоящих в будущем. Здесь мы описали главные последствия, вытекающие из возросшего долгожительства. Взятые вместе они указывают на пять основных направлений, которые должны доминировать в нашей жизни в моменты перехода.

Действуйте проактивно. Мы переживаем период глубоких перемен, которые повлияют на всех. Возрастающая степень ответственности за управление этими изменениями со временем будет лежать на конкретных людях, а это означает, что первые шаги на пути к вашему процветанию вы должны сделать прямо сейчас.

Ориентируйте себя в будущее. Независимо от вашего возраста, у вас впереди более широкий временной этап, чем у прошлых поколений. Следовательно, от вас требуется быть дальновидным и тщательно продумывать инвестиции, которые со временем окупятся многократно.

Помните о существовании нескольких возможных «я». Более долгая жизнь и большее число переходов открывают нам широкий набор возможных «я». Чтобы максимально использовать новые пути, вам потребуется заранее изучить возможности и держать различные варианты открытыми как можно дольше.

Сосредоточьтесь на податливости биологического возраста и кумулятивном эффекте ваших нынешних и последующих действий. Вы действительно можете существенно повлиять на ваш биологический возраст. Это означает, что ваши действия (как и бездействие) уже сейчас будут сказываться на том, как вы стареете, а также на ваших будущих возможностях и решениях.

Не убегайте от изменений. Некоторые изменения в вашей жизни могут оказаться трудными или даже вынужденными. Научитесь преодолевать их, потому что в дальнейшем подобные моменты неизбежно будут часто появляться и будут формировать те узлы, где переплетаются все пути вашей многоступенчатой биографии.

Таковы основные руководящие принципы для всех людей, однако возможность вашего процветания в долгой жизни будет во многом зависеть от того, какие отношения вы сформировали и сохранили с другими людьми. Мы не можем стать первопроходцами в общественной жизни, находясь в изоляции; напротив, сила и глубина наших отношений с другими людьми будут иметь решающее значение для создания радостной и безопасной жизни. Никакие социальные блага не должны восприниматься как что-то само собой разумеющееся, они требуют принятия обязательств, создания доверительных отношений и возможности открытого дружественного диалога.

Впрочем, даже этого все еще недостаточно. Как в семьях, так и в сообществах мы должны развивать отношения между поколениями и инвестировать в эти связи, уделять больше внимания встраиванию межличностных отношений в эту более продолжительную, но менее гладкую жизнь. Поэтому необходимо сконцентрироваться на поиске новых способов взаимодействия внутри семей и сообществ. Это новаторство будет иметь решающее значение, потому что общественные институты, во многом управляющие нашей жизнью, будут способны прислушаться только к коллективным голосам. Их потребность в социальной изобретательности велика, и перемены должны занять главное место в их повестке дня. Без нашего коллективного голоса они будут постоянно отставать от человеческих устремлений.

Мы не пытаемся убедить вас в том, что изменения будут легкими. Растущий разрыв между технологической и социальной изобретательностью несет с собой несомненные риски. Однако человечество демонстрирует чрезвычайно высокие способности не только к выживанию, но и к изобретению таких способов жизни, которые дают и больше свободы, и больше возможностей. Необходимость выбирать часто вызывает тревогу и неуверенность, но если мы сможем – индивидуально и вместе – принимать мудрые и взвешенные решения, то у нас появится возможность вести более здоровую, продолжительную и полноценную жизнь. Поскольку старые социальные нормы начинают рушиться прямо сейчас, освобождающееся пространство предоставляет прекрасную платформу для реализации возможностей новой долгой жизни.

Создавая эту книгу, мы надеялись не остановиться на сделанном, продолжить обсуждать с читателями эту новую долгую жизнь. Для этого существует веб-сайт www.thenewlonglife.com, где содержится дополнительная информация как об этой книге, так и о других информационных ресурсах, которые помогут вам размышлять и планировать, а также обмениваться своими историями и идеями. Мы рассчитываем и дальше заниматься рассмотренными здесь вопросами в ходе своих исследований на лекциях, в публикациях и в нашей консультативной работе. Об этой стороне нашей деятельности вы можете узнать на персональных веб-сайтах www.ProfAndrewJScott.com и www.lyndagratton.com, а также подписавшись на наши страницы в Твиттере: @ProfAndrewScott и @LyndaGratton.

Мы желаем вам всяческих успехов в новой долгой жизни, в социальном новаторстве, и с нетерпением ждем рассказов о том, как вы движетесь вперед.

Об авторах этой книги

Эндрю Дж. Скотт – профессор экономики в Лондонской школе бизнеса и специалист по консалтингу в Центре долголетия Стэнфордского университета. Ранее занимал должности в Гарвардском и Оксфордском университетах. Благодаря его многочисленным исследованиям, лекциям и публикациям, получившим множество наград, широкое распространение получили идеи, направленные на глобальное понимание глубоких сдвигов, изменяющих наш мир сейчас, и разработку действий, необходимых для процветания человечества, как в индивидуальном аспекте, так и в общественном устройстве. Э. Дж. Скотт является членом правления и советником целого ряда корпораций и правительственных организаций, соучредителем «Форума долголетия» и членом консультативного совета Управления бюджетной ответственности Office for Budget Responsibility и Комитета по наградам и премиям при Кабинете министров Великобритании (UK Cabinet Office Honours Committee).

Линда Граттон – профессор по вопросам практики управления (Management Practice) в Лондонской школе бизнеса (London Business School), где она в 2015 году получила премию «За выдающиеся достижения в обучении» и где является руководителем широко известного курса «Будущее работы». Линда Граттон является руководителем Совета Всемирного экономического форума (World Economic Forum’s Council) по созданию новой повестки дня в области образования и труда, принимает участие в заседаниях Форума в Давосе с 2013 года. Глобальный рейтинг бизнес-мыслителей «Thinkers50» оценивает ее как одного из 15 лучших бизнес-мыслителей в мире. В 2018 году премьер-министр Японии Синдзо Абэ назначил ее членом своего Совета по проектированию Общества 100-летней жизни (Council for Designing the 100-Year Life Society).

Источники и авторы иллюстраций

Рис. 1.1: «Прогнозы ожидаемой продолжительности жизни и ожидаемые результаты». Источник: Управление национальной статистики, работающее в рамках открытой правительственной лицензии (Office for National Statistics licensed under the Open Government Licence v.1.0).

Рис. 1.2: «Маленькие дети и пожилые люди в процентах от мирового населения 1950–2050». Источник: Бюро переписи населения США (US Census Bureau). См. An Aging World, 2015.

Рис. 1.3: «Расходы на здравоохранение на душу населения в разбивке по возрастным группам как доля ВВП на душу населения, 2011 год». Источник: OECD (2016): «Расходы на здравоохранение и финансирование: показатели расходов на здравоохранение» («Health expenditure and financing: Health expenditure indicators») См. OECD Health Statistics (база данных): https://www.oecd.org/els/health-systems/Expenditure-by-disease-age-and-gender-FOCUS-April2016.pdf (по состоянию на 20 марта 2020 года).

Рис. 3.1: «Ваши «возможные я»». Источник: Выполнено авторами книги.

Рис. 3.2: «Средний возраст и уровень смертности», Великобритания, 1950–2017». Источник: Расчеты, выполненные авторами книги.

Рис. 3.3: «Перспектива на вершине холма во времени». Источник: Выполнено авторами книги.

Рис. 3.4: perspective «Перспектива с высоты птичьего полета». Источник: Выполнено авторами книги.

Рис. 4.1: «История Хироки». Источник: Выполнено авторами книги.

Рис. 4.2: «Уровень участия рабочей силы в США, 2017 год». Источник: Бюро статистики труда США (US Bureau of Labor Statistics).

Рис. 4.3: «Количество стартапов по возрасту предпринимателя». Источник: Azoulay, B. Jones, D. Kim and J. Miranda, ‘Age and High-Growth Entrepreneurship’, NBER Working Paper No.24489, April 2018. https://www.nber.org. Copyright © American Economic Association. Воспроизводится с разрешения журнала «Американское экономическое обозрение»: Insights.

Рис. 5.1: «Участие японских и американских женщин в рабочей силе с разбивкой по возрастным группам и возрастам». Источник: проект «Гамильтон» в Брукингсе (The Hamilton Project at Brookings). См. https://www.brookings.edu/research/lessons-from-the-rise-of-womens-labor-force-participation-in-japan (датировано 20 марта 2020 года).

Рис. 5.2: «История Мадоки и Хироки». Источник: Выполнено авторами книги.

Рис. 6.1: «Детские штрафы в заработке в Великобритании и США». Источник: H. Kleven, C. Landais, J. Posch, A. Steinhauer, J. Zweimuller ‘Child Penalties Across Countries: Evidence and Explanations’, AEA Papers and Proceedings, 109, 122–126, 2019. Copyright © American Economic Association. Воспроизводится с разрешения AEA Papers и Proceedings.

Рис. 8.1: «Коэффициент зависимости от старости: традиционный и скорректированный с учетом инфляции по возрасту». Источник: Расчеты, выполненные авторами книги.

Сноски

1

См. https://www.bbc.co.uk/news/world-us-canada-42170100.

2

См. https://www.bloomberg.com/graphics/2017-job-risk/.

3

См. https://www.newyorker.com/magazine/2019/05/20/can-we-live-longer-but-stay-younger.

4

По словам Дугласа Адамса), автора популярной книги «The Hitchhiker’s Guide to the Galaxy» («Автостопом по галактике»), «Технология – это слово, которое описывает то, что еще не работает» https://www.azquotes.com/quote/343497.

5

Точнее говоря, он утверждал, что плотность размещения транзисторов на интегральных микросхемах будет удваиваться каждые 18 месяцев.

6

См. https://www.statista.com/statistics/499431/global-ip-datatraffic-forecast/.

7

Здесь мы могли бы предложить и наш собственный «закон Граттон-Скотта»: количество «законов», необходимых для описания технического прогресса, растет в геометрической прогрессии по отношению к объему шумихи, раздуваемой вокруг данной технологической области.

8

R. Baldwin, «The Globotics Upheaval: globalization, robotics and the future of work», London: Weidenfeld and Nicolson, 2019.

9

«Jobs lost, jobs gained: workforce transitions in a time of automation». McKinsey Global Institute, December 2017.

10

Интересно, впрочем, что после того, как с достижением желаемых показателей производительности, основанной на полной автоматизации, возникли явные проблемы, Маск отметил: «Да, чрезмерная автоматизация в производстве «Теслы» оказалась ошибкой. Точнее, говоря, моей ошибкой. Мне не стоило так недооценивать вклад человеческого труда» https://www.cnbc.com/2018/04/13/elon-musk-admits-humans-are-sometimes-superior-to-robots.html.

11

Как и высказывание Илона Маска про «фабрику инопланетных дредноутов», история отеля-робота «Henn-na» наглядно продемонстрировала, что к 2019 году высокомерия у адептов полной автоматизации поубавилось. Роботы так и не смогли научиться делать все необходимое для обслуживания клиентов в отеле, в результате чего в помощь им потребовалось фактически нанять больше сотрудников-людей, чем обычно заняты в отелях, не говоря уже о специальном персонале для обслуживания самих роботов.

12

Хотя, разумеется, роботы не могут «заботиться» о нас в эмоциональном смысле.

13

Речь идет о математических выражениях, способных к автокорректировке, зависящих от характера вводимых данных, благодаря чему основанные на них системы могут имитировать реальный мир, создавая некое подобие цифровой фотокопии оригинала и обеспечивая тем самым автоматизированное «понимание» и «принятие решений», не требующее вмешательства со стороны человека.

14

D. Silver, J. Schrittwieser, K. Simonyan, I. Antonoglou, A. Huang, A. Guez, T. Hubert, L. Bakter, M. Lai, A. Bolton, Y. Chen, T. Lillicrap, F. Hui, L. Sifre, G. vanden Driessche, T. Graepel, D. Hassabis, «Mastering the game of Go without human knowledge», Nature, 19 October 2017, Vol. 550, 354-549.

15

См. https://www.npr.org/sections/money/2017/05/17/528807590/episode-606-spreadsheets?t=1533803451907.

16

Еще в XVII в. над этим вопросом размышлял Декарт, написавший следующее: «Даже если такие машины могут делать некоторые вещи подобно тому, как их делаем мы, или, может быть, даже лучше, они неизбежно потерпят неудачу в других вещах, и это позволило бы сразу убедиться в том, что они могут действовать чисто механически, а не через понимание: «Discourse on the Method» («Беседа о методе»), 1637.

17

Акроним «CAPTCHA» переводится как «полностью автоматизированный публичный тест Тьюринга для различения компьютеров и людей» (англ. Completely Automated Public Turing test to tell Computers and Humans Apart). В наиболее известной форме этот прием выглядит как онлайн-запрос в виде матрицы изображений (фотографий), среди которых пользователю необходимо идентифицировать все фотографии, на которые целиком или частично попадают некоторые характерные, понятные человеку объекты, например, автомобили. В отличие от людей, онлайн-боты не способны корректно выполнить такую задачу.

18

M. Tegmark, «Life 3.0: Being Human in the Age of Artificial Intelligence», London: Allen Lane, 2017, p. 42.

19

Этот показатель ожидаемой продолжительности жизни всегда рассчитывается, исходя из положения вещей в определенный период. Данный подход предполагает, например, что японская девушка, родившаяся в 2018 г., будет жить именно в этой стране и в условиях, в точности соответствующих ситуации 2018 г. Иначе говоря, мы исходим из того, что в течение следующих 87 лет дальнейшего увеличения ожидаемой продолжительности жизни не будет. Поскольку в реальности этот показатель сейчас прогрессирует, то подобные формализованные расчеты могут заметно недооценивать увеличение средней продолжительность жизни даже в пределах одного поколения людей.

20

J. Oeppen, and J. Vaupel, «Broken Limits to Life Expectancy», Science, May 2002, Vol. 296, 5570, 1029-31.

21

A. Case, and A. Deaton, «Rising morbidity and mortality in midlife among white non-Hispanic Americans in the 21st century», Proceedings of the National Academy of Sciences in the United States of America, Vol. 112, 49, 15078-83.

22

N. Kassebaum, et al, «Global, regional and national disability adjusted life years for 315 diseases and injuries and healthy life expectancy, 1990-2015: A systematic analysis for the Global Burden of Disease Study 2015», The Lancet, 2016; Vol. 388, 10053, 1603-58.

23

A. Kingston, A. Comas-Herrera, and C. Jagger, «Forecasting the care needs of the older population in England over the next 20 years: estimates from the Population Aging and Care Simulation (PACSim) modelling study», The Lancet Public Health, 2018; Vol. 3, 9, e447-55.

24

Несправедливость, которую создает неравенство как внутри одной страны, так в международном масштабе становится очевидной, если осознать, что данное утверждение не распространяется на всех детей, рожденных сегодня. В сегодняшнем мире огромное влияние на продолжительность жизни до сих пор оказывают чисто случайные факторы, в частности – в какой стране или социальной группе вы родились.

25

См., например, исследование, проведенное организацией Academy for Health and Lifespan: https://www.ahlresearch.org/vision.

26

David Sinclair, with Matthew D. LaPlante, «Lifespan: why we age and why we don’t have to», London: Thorson’s, 2019; and A. Chalabi, and J. Mellon, «Juvenescence: Investing in the age of Longevity», Douglas, Isle of Man: Fruitful Publications, 2017.

27

Любой, кто интересуется вопросами долголетия, вскоре тесно познакомится с жизнью одного из видов нематод – свободноживущим круглым червем длиной 1 мм, называемым Caenorhabditis elegans. Сейчас его можно смело назвать «дрозофилой» геронтологии, в связи с тем, что особенности генома и очень короткая продолжительность жизни делают этот организм идеально подходящим для исследования факторов, влияющих на продолжительность жизни у животных.

28

S. Harper, «How Population Change will Transform Our World», Oxford: Oxford University Press, 2019.

29

Все эти данные взяты из «United Nations World Population Prospects, 2017»: https://esa.un.org/unpd/wpp/DataQuery/.

30

См. https://fullfact.org/economy/poverty-uk-guide-facts-and-figures/.

31

D. McCarthy, J. Sefton, and M. Weale, ‘Generational Accounts for the United Kingdom’, National Institute of Economic and Social Research Discussion Paper 377, January 2011, http://www.niesr.ac.uk/sites/default/files/publications/150311_171852.pdf.

32

Более глубокое понимание термина «ограниченность» можно почерпнуть из следующих публикаций: A. van Gennep et al «The Rites of Passage» Chicago: University of Chicago Press, 1960 и V. Turner «Betwixt and Between: The Liminal Period in Rites de Passage» in The Forest of Symbols, Ithaca: Cornell University Press, 1967.

33

См. http://www.bradford-delong.com/2014/05/estimates-of-worldgdp-one-million-bc-present-1998-my-view-as-of-1998-the-honestbroker-for-the-week-of-may-24-2014.html.

34

M. Huberman, and C. Minns, «The times they are not changing»: days and hours of work in Old and New Worlds, 1870-2000‘, Explorations in Economics History, Vol. 44 (200710), 538-67.

35

Без пересчета в часы это утверждение малоинформативно. Уже давно есть люди, работающие по схеме «сутки через двое», но в часах это не меньше, чем обычная рабочая неделя.

36

W. Scheidel, «The Great Leveler: violence and the history of inequality from the Stone Age to the twenty-first century», Princeton: Princeton University Press, 2018.

37

R. Chetty, M. Stepner, S. Abraham, S. Lin, B. Scuderi, N. Turner, A. Bergeron, D. Cutler, «The association between income and life expectancy in the US», Journal of American Medical Association, 2016, Vol. 315 (20160426), 1750-66.

38

H. Markus, and P. Nunus, «Possible Selves», American Psychologist, 1986, Vol. 4 (9), 954-69.

39

J. Panksepp, «Affective Neuroscience: the foundations of human and animal emotions», New York: Oxford University Press, 1998.

40

D. Cable, «Alive at Work: the neuroscience of helping your people love what they do», Boston: Harvard Business Review Press, 2018.

41

Тип исследования, при котором проводится длительное и повторяющееся изучение группы населения или популяции организмов. Другое название этого подхода – исследование методом когорт. – Прим. перев.

42

G. Vaillant, «Triumph of Experience», Boston: Harvard University Press, 2012.

43

Высказывание Гарри Каспарова цитируется по: https://www.verdict.co.uk/garry-kasparov-humans-technology/ «Garry Kasparov: We need better humans, not less technology», Verdict, Robert Scammell, 19 February 2019.

44

K. Thomas, «Age and Authority in Early Modern England», London: British Academy, 1976.

45

P. Zweifel, S. Felder, and M. Meiers, «Aging of population and health care expenditure: a red herring?», Health Economics, 1999, Vol. 8 (6) 485-96.

46

M. E. Levine, and E. M. Crimmins «Is 60 the new 50?: examining changes in biological age over the past two decades», Demography, 2018, 55, 2, 387-402.

47

J. B. Shoven, G. S. Goda «Adjusting government policies for age inflation», National Bureau of Economic Research (NBER), Working Paper, 14231, 2008.

48

J. Beard, and D. Bloom «Towards a comprehensive public health response to population aging», The Lancet, 2015; 385, 658-61.

49

B. Levy, et al, «Longevity increased by positive self-perceptions of aging», Journal of Personality and Social Psychology, 2002; Vol. 83, 2, 261-70.

50

См. https://www.aging-better.org.uk/sites/default/files/2018-11/ELSAnalysis.pdf.

51

P. Thane, «Old Age in English History», Oxford: Oxford University Press, 2011.

52

См. https://www.youtube.com/watch?reload=9&v=lYdNjrUs4NM.

53

T. O’Donoghue and M. Rabin, «Doing it now or later», American Economic Review, Vol. 89, 1 March 1999, 103-24.

54

Ставка дисконтирования является одним из основных понятий в науке о финансах. Если то, что вы можете купить сегодня за $100, через год будет стоить $110, то ставка дисконтирования (в вашей стране) составляет 10 %. Если вы дисконтируете $110 на 1 %, вы получаете $100. Оба эти расчета эквивалентны друг другу. Чем ниже ставка дисконтирования, тем больше требуется от вас терпения (в финансовом аспекте). При ставке дисконтирования в 0 % сегодняшние $100 эквивалентны $100 через год – иными словами, вы рассматриваете ситуацию с высоты птичьего полета.

55

C. Mogilner, H. E. Hershfield, J. Aaker, «Rethinking time: implications for well-being», Consumer Psychology Review, 2018, Vol. 1, Issue 1, 41-53.

56

D. Blanchflower, and A. Oswald, «Is well-being u-shaped over the life cycle?», Social Science and Medicine, 2008, Vol. 66 (8), 1733-49; see also J. Rauch, The Happiness Curve, New York: St Martin’s Press, 2018.

57

J. Etkin, and C. Mogilner, «Does variety among activities increase happiness?», Journal of Consumer Research, 2016, 43 (2), 210-29.

58

S. Mullainathan, and E. Shafir «Scarcity», London: Penguin, 2014.

59

D. Kamerade, S. Wang, B. Burchell, S. Balderson, and A. Coutts, «A shorter working week for everyone: how much paid work is needed for mental health and well-being?», Social Science and Medicine, 2019, in press 11253.

60

M. Aguiar, and E. Hurst, «The increase in leisure inequality», NBER Working Paper, 13837, 2008.

61

H. E. Hershfield, C. Mogilner, and U. Barnea, «People who choose time over money are happier», Social Psychological and Personality Science, 2016, Vol. 7 (7), 607-706.

62

См. https://www.nytimes.com/2016/09/11/opinion/sunday/what-should-you-choose-time-or-money.html.

63

McKinsey Global Institute, «Jobs lost, jobs gained: workforce transitions in a time of automation», December 2017.

64

См. https://www.nytimes.com/2013/06/14/opinion/krugman-sympathy-for-the-luddites.html.

65

Исторический анализ того, как технологии на протяжении всей истории человечества влияли на общество, рабочие места и трудовые отношения содержится, например, в работе C. Frey, The Technology Trap: capital, labor, and power in the age of automation, Princeton: Princeton University Press, 2019

66

См. https://www.bls.gov/news.release/archives/jolts_03152019.htm.

67

См. https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-08-01/how-a-trucking-shortage-is-fueling-u-s-inflation-quicktake.

68

McKinsey Digital. Chui, M.. Manyika, J. and Miremadi, M. «Where machines could replace humans – and where they can’t (yet)» July 2016.

69

Исследовательский центр Пью (Pew Research Center) – социологический научный центр, находящийся в Вашингтоне; он анализирует и публикует информацию о социальных проблемах, общественном мнении и демографических тенденциях, формирующихся в США и во всем мире.

70

См. http://www.pewresearch.org/wp-content/uploads/sites/9/2014/08/Future-of-AI-Robotics-and-Jobs.pdf.

71

См. https://economics.mit.edu/files/14641.

72

«Jobs lost, jobs gained: workforce transitions in a time of automation». McKinsey Global Institute, December 2017.

73

Должность лифтера, тем не менее, сохранилась в некоторых гостиницах и других фешенебельных зданиях из соображений престижа (как и должность портье).

74

J. E. Bessen, «How computer automation affects occupations: technology, jobs and skills», Boston University School of Law, Law and Economics Research Paper, 2016, No. 15-4.

75

Bessen, «How computer automation affects occupations».

76

См. https://sloanreview.mit.edu/article/will-ai-create-as-many-jobs-as-it-eliminates/.

77

«Jobs lost, jobs gained: workforce transitions in a time of automation». McKinsey Global Institute, December 2017.

78

L. Gratton, and A. Scott, «The 100-Year Life: living and working in an age of longevity», London: Bloomsbury, 2016.

79

C. Wu, M. C. Odden, G. G. Fisher, and R. S. Stawski, «Association of retirement age with mortality: a population based longitudinal study among older adults in the USA», Journal of Epidemiology and Community Health, September 2016, 70 (9), 917-23.

80

См. https://www.manchester.ac.uk/discover/news/unretirement/.

81

Более высокая заработная плата не обязательно означает больше досуга. В бизнесе существует так называемый «эффект замещения»: более высокая заработная плата делает досуг дорогостоящим (из-за недополученных денег), что побуждает людей работать дольше. Сколько времени в итоге потратит человек на отдых, зависит от баланса между желанием получить больше денег и желанием отдохнуть от работы. В настоящее время этот баланс все больше смещается в сторону желания больше отдыхать, в результате чего люди предпочитают скорее недорабатывать, чем перерабатывать.

82

См. Huberman and Minns «The times they are not changin’».

83

См. https://www.bbc.co.uk/news/business-48125411.

84

См. https://www.bls.gov/news.release/conemp.nr0.htm.

85

McKinsey Global Institute. «Independent Work: choices, necessity and the gig economy». Manyika, J. Lund, S. Bughin, J. Robinson, K. Mischke, J. and Mahajan, D. October 2016.

86

D. Weil, «The Fissured Workplace: why work became so bad for so many and what can be done to improve it», Boston: Harvard University Press, 2019.

87

Философ Артур Шопенгауэр выразил это более красочно: «Богатство подобно морской воде; чем больше мы пьем, тем сильнее испытываем жажду».

88

D. Kahneman, and A. Deaton, «High income improves evaluation of life but not emotional well-being», Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America, 21 September 2010, Vol. 107 (38), 16489-493.

89

Это исследование вдохновило Дэна Прайса, генерального директора Gravity Payments, сократить свою зарплату в $1 миллион до $70 000 и выплачивать всем своим сотрудникам одинаковую сумму. До сих пор нам так и не удалось найти каких-либо сообщений в прессе о том, сделал ли этот шаг мистера Прайса более счастливым.

90

Грантовское исследование – часть крупного панельного исследования, названного «Исследование проблем взрослеющего населения» («Study of Adult Development»), и проводившегося на базе Гарвардской медицинской школы параллельно с другим проектом, «Исследование счастья» (Glueck Study) с 1940-х годов по начало нынешнего века. – Прим. перев.

91

J. J. Arnett, «Emerging adulthood: a theory of development from the late teens through the twenties», American Psychologist, 2000, Vol. 55 (5) 469-80.

92

E. Goffman «Relations in Public», London: Allen Lane, 1971.

93

J. Hartshorne, and L. Germine, «When does cognitive functioning peak? The asynchronous rise and fall of different cognitive abilities across the lifespan», Psychological Science, April 2015, 26 (4), 433-43.

94

J. Hartshorne, and L. Germine, «When does cognitive functioning peak? The asynchronous rise and fall of different cognitive abilities across the lifespan», Psychological Science, April 2015, 26 (4), 433-43.

95

Из интервью художника Игнаси Монреаль для FT Weekend. 3 марта 2017 г.

96

J. Mogensen «Cognitive recovery and rehabilitation after brain injury: mechanisms, challenges and support», Brain Injury: Functional Aspects, Rehabilitation and Prevention, Croatia: InTech Open Access, 2 March 2012, pp. 121-50, intechopen.com.

97

E. Karle, and C. Pittman «Rewire Your Anxious Brain: how to use the neuroscience of fear to end anxiety, panic, and worry», Oakland, CA: New Harbinger Publications, Inc., 2015.

98

S. C. Davies, «Chief medical officer’s summary», in N. Metha, ed., «Annual report of the chief medical officer 2013, public mental health priorities: Investing in the evidence», [online], London: Department of Health, pp. 11-9; and J. Foster, «Mental health problems are very common in the workplace – so why don’t we talk about it more?», Computershare Salary Extras, 25 November 2015.

99

Всемирная организация здравоохранения (World Health Organization). «Глобальное бремя психических расстройств и необходимость комплексных, скоординированных ответных мер со стороны здравоохранения и социальных секторов на уровне государств» («Global burden of mental disorders and the need for a comprehensive, coordinated response from health and social sectors at the country level»). 1 декабря 2011 года.

100

E. L. Deci, and R. M. Ryan, «The «what» and «why» of goal pursuits: human needs and the self-determination of behavior», Psychological Inquiry, 2000, 11: 319-38.

101

Из отчета проекта «Towards Maturity»: Preparing for the Future of Learning. April 2016.

102

TED – образовательная инициатива, акроним от слов Technology, Education, Development. – Прим. перев.

103

INSEAD – сокращенное название Европейского Института делового администрирования (European Institute of Business Administration). – Прим. перев.

104

G. Petriglieri, S. Ashford, and A. Wrzesniewski, «Thriving in the Gig Economy», Harvard Business Review, March-April 2018.

105

R. Florida «The Rise of the Creative Class», New York: Basic Books, 2011.

106

H. Ibarra «Working Identity: Unconventional Strategies for Reinventing Your Career», Boston: Harvard Business School Press, 2003.

107

J. E. Marcia «Development and validation of ego identity status», Journal of Personality and Social Psychology, May 1966, 3 (5), 551-8.

108

E. Wenger, and W. M. Snyder «Communities of Practice: the organizational frontier», Harvard Business Review, January-February 2000.

109

Обобщение по этой теме можно найти, например, в Rauch «The Happiness Curve».

110

D. Neumark, I. Burn, and P. Button «Is it harder for older workers to find jobs? New and improved evidence from a field experiment», NBER Working Paper, 21669, 2016.

111

«How secure is employment at old ages», Urban Institute, December 2018: https://www.urban.org/research/publication/how-secureemployment-older-ages.

112

См. https://blog.aarp.org/2018/01/05/unemployment-rate-for-those-ages-55-increases-in-december.

113

P. Azowlay, B. Jones, J. Daniel Kim and J. Miranda «Age and highgrowth entrepreneurship», NBER Working Paper No. 24489, April 2018.

114

M. Nussbaum, and S. Levmore «Aging Thoughtfully: conversations about retirement, romance, wrinkles and regrets», Oxford: Oxford University Press, 2017.

115

См. Nussbaum and Levmore «Aging Thoughtfully».

116

D. Kahneman, B. L. Fredrickson, C. A. Schreiber and D. A. Redelmeier, «When more pain is preferred to less: adding a better end», Psychological Science, November 1993, Vol. 4 (6), 401-5.

117

Эти же чувства являются главной темой необыкновенно гуманной книги американского хирурга Атула Гаванде) «Being Mortal: medicine and what matters in the end» (Что значит быть нравственным. Медицина и смысл жизни.) New York: Picador, Henty Holt and Company, 2017.

118

L. Carstensen, «Social and emotional patterns in adulthood: support for socioemotional selectivity theory», Psychology and Aging, September 1992, Vol. 7 (3), 331-338.

119

P. Seabright «The Company of Strangers: a natural history of economic life», Princeton: Princeton University Press, 2004.

120

См. https://www.census.gov/data/tables/time-series/demo/families/marital.html.

121

См. https://www.japantimes.co.jp/news/2017/04/05/national/1-4-japanese-men-still-unmarried-age-50-report/.

122

B. DePaulo «Singled Out: how singles are stereotyped, stigmatized, and ignored, and still live happily ever after», New York: St Martin’s Griffin, 2006.

123

Lundberg and Pollak, «The American family and family economics», Journal of Economic Perspectives, Vol. 21 (2), 3-26.

124

См. https://www.nytimes.com/2006/11/02/fashion/02parents.html.

125

См. https://www.msn.com/en-us/lifestyle/lifestyle-buzz/seven-bestfriends-in-china-bought-and-renovated-a-mansion-where-theyintend-to-grow-old-together/ar-AADUaIh?li=BBnb7Kz.

126

Wolf «The XX Factor: how working women are creating a new society», London: Profile Books, 2013.

127

15 % мужчин трудоспособного возраста не работают: 5 % являются безработными и 10 % не в состоянии работать.

128

Цитируется в статье Элисон Берк (Alison Burke) «Почему сейчас так много американских мужчин не работают?» (Why are so many American men not working?). См. https://www.brookings.edu/blog/brookings-now/2017/03/06/why-are-so-many-american-men-not-working, 6 марта 2017 г.

129

K. Gerson «Hard Choices: how women decide about work, career and motherhood», California: University of California Press, 1986.

130

A. Giddens «Modernity and Self-Identity: self and society in the Late Modern Age», Stanford: Stanford University Press, 1991.

131

J. Stacey «Brave New Families» («Эти прекрасные новые семьи») New York: Basic Books, 1990.

132

J. Stacey «Brave New Families» («Эти прекрасные новые семьи») New York: Basic Books, 1990.

133

См. http://www.pewresearch.org/fact-tank/2018/06/13/fathers-day-facts/ft_16-06-14_fathersday_stayathomerising.

134

См. https://www.oecd.org/dev/development-gender/Unpaid_care_work.pdf.

135

R. Ely, P. Stone and C. Ammerman «Rethink what you «know» about high-achieving women», Harvard Business Review, December 2014, 92 (12), 100-09.

136

J. Petriglieri and O. Obodaru «Secure base relationships as drivers of professional identity co-construction in dual career couples», INSEAD Working Paper Series, 2016/04/OBH; and also J. Petriglieri «Couples that Work: how to thrive in love and work», Boston: Harvard Business School Press, 2019.

137

M. Strober «Sharing the Work: what my family and career taught me about breaking through (and holding the door open for others)», Boston: MIT Press, 2017, p. 203.

138

Удивительно, что авторы вообще не упоминают результаты для женщин. – Прим. перев.

139

Н. Фергюсон и Э. Фрейман «Грядущая война поколений», (N. Ferguson, and E. Freymann «The coming generation war» The Atlantic, 2019 См. https://www.theatlantic.com/ideas/archive/2019/05/coming-generation-war/588670.

140

Уильям Вордсворт «Французская революция, как она представлялась энтузиастам в ее начале». Из цикла «The Major Works» под редакцией Стефена Джилла Oxford World’s Classics, Oxford, July 2008.

141

См. https://www.resolutionfoundation.org/publications/home-affront-housing-across-the-generations.

142

См. https://www.ft.com/content/b1369286-60f4-11e9-a27afdd51850994c.

143

См. обзор Ipsos Global Trends Survey 2017. https://www.ipsosglobaltrends.com/mega-trends-long-term-trends-shaping-the-world-in-2017-and-beyond/.

144

См. https://www.gsb.stanford.edu/faculty-research/publications/beyond-gdp-welfare-across-countries-time.

145

См. https://voxeu.org/article/how-represent-interests-future-generation-snow.

146

N. Howe and W. Strauss «Generations», New York: William Morrow/Quill, 1998.

147

Youngtown дословно «молодежный поселок». – Прим. перев.

148

Авторы не совсем понятно описывают эту ситуацию. Ограничение на время постоянного проживания молодых людей в поселке пенсионеров выглядит непривычным, но достаточно логично с точки зрения поддержания определенной атмосферы, более приятной пожилым людям. Однако непонятно, какое отношение к рассматриваемому делу имеет требование того, чтобы «в каждой семье был, по крайней мере, один житель в возрасте старше 55 лет». Очевидно, бабушка и дедушка Чеза должны были вдвоем соответствовать этому критерию, и здесь конфликта не могло возникнуть, если только авторы не упустили что-то еще из виду. – Прим. перев.

149

K. Mannheim «The problem of generations», Essays on the Sociology of Knowledge, London: Routledge and Kegan Paul, 1928/1952, pp. 276-320.

150

D. Costanza, J. Badger, R. Fraser, J. Severt and P. Gade «Generational differences in work-related attitudes: a meta-analysis», Journal of Business and Psychology, 2012, Vol. 27, 375-94.

151

L. Gratton and A. Scott «Our assumptions about old and young workers are wrong», Harvard Business Review, November 2016: https://hbr.org/2016/11/our-assumptions-about-old-and-young-workers-are-wrong.

152

См. https://www.pewresearch.org/fact-tank/2019/09/09/us-generations-technology-use/.

153

R. Luhmann, and L. C. Hawkley «Age differences in loneliness from late adolescence to oldest old age», Developmental Psychology, 2016, 52 (6), 943-59.

154

Цитируется в работе «Видение Ури Бронфенбриннер: взрослые, которые без ума от детей: Brendtro (2006) «The vision of Urie Bronfenbreenner: Adults who are crazy about kids, Reclaiming Children and Youth: The Journal of Strength-based interventions.

155

Marc Freedman ‘Let’s make the most of the intergenerational opportunity’, Next Avenue, July 5, 2016, https://www.nextavenue.org/lets-make-intergenerational-opportunity/.

156

См. https://www.marketwatch.com/story/people-spend-more-time-with-facebook-friends-than-with-actual-friends-2016-04-27.

157

См. https://web.stanford.edu/~mrosenfe/Rosenfeld_et_al_Disintermediating_Friends.pdf.

158

Неизвестно, учитывалось ли в этом исследовании влияние сильно возросшего числа женщин с высшим образованием в целом по США. Не исключено, что раньше у образованных мужчин просто было меньше выбора. – Прим. перев.

159

Чрезвычайно странный тезис. С таким же успехом можно сказать, что если красивые люди предпочитают красивых, а добрые – добрых, то усиливается неравенство по красоте или доброте. Сегрегация при наличии свободного выбора партнеров – неизбежный процесс, и взваливать на него ответственность за неравенство просто политически опасно (вспомним, что в первые годы советской власти существовали инициативы, требующие, чтобы жен и мужей людям выбирали на коллективных собраниях, руководствуясь идеологическими принципами). Кроме того, совершенно непонятно, при чем здесь интернет-знакомства – ведь возможности для общения и поиска личной жизни вживую в студенческие годы в университетских кампусах за последние десятилетия сильно расширились, как раз благодаря популяризации инклюзии и борьбе с сегрегацией.

160

Годовой. – Прим. перев.

161

«Четырнадцатое ежегодное международное демографическое исследование проблем доступности жилья: «14th Annual Demographia International Housing Affordability Survey», 2018. См. http://demographia.com/dhi.pdf.

162

T. Tammaru, M. van Ham, S. Marcinczak and S. Musterd (eds) «Socio-Economic Segregation in European Capital Cities», IZA Discussion Paper 9603, December 2015.

163

Боле детальная информация по проекту «The Common Room» доступна на сайте https://www.ageofnoretirement.org/thecommonroom.

164

Marc Freedman «How to Live Forever: The Enduring Power of Connecting the Generations» Public Affairs, November 20, 2018. 42 J. Wilson «Volunteering», Annual Review of Sociology, Vol. 26, 2000, 215-40.

165

A. Steptoe, A. Shankar, P. Demakakos and J. Wardle, «Social isolation, loneliness, and all-cause mortality in older men and women», Proceedings of the National Academy of Sciences, 2013, 110, 5797-801.

166

P. Boyle, A. Buchman, L. Barnes and D. Bennett «Effect of a purpose in life on risk of incident Alzheimer disease and mild cognitive impairment in community-dwelling older persons», Archives of General Psychiatry, 2010, 67, 304-10

167

P. Boyle, L. Barnes, A. Buchman, D. Bennett «Purpose in life is associated with mortality among community-dwelling older persons», Psychosomatic Medicine, 2009, 71 (5), 574-9.

168

A Habit of Service. 2017 «Привычка к служению»: Jubilee Centre for Character and Virtues: University of Birmingham. (Благотворительный центр по изучению нравственности и добродетели: Университет Бирмингема). См. https://www.jubileecentre.ac.uk/1581/projects/current-projects/a-habit-of-service.

169

M. J. Sandel «What Money Can’t Buy, the moral limits of markets», New York: Farrar, Straus and Giroux, 2012, p. 103.

170

John Rawls «A Theory of Justice», Harvard: Harvard University Press, 1971.

171

OECD (2017) «Preventing Ageing Unequally», OECD Publishing, Paris, 2017.

172

J. Gotbaum and B. Wolfe, 2018, «Help people work longer by phasing retirement», https://www.brookings.edu/opinions/help-people-work-longer-by-phasing-retirement.

173

‘18th Annual Transamerica Retirement Survey’, https://www.transamericacenter.org/retirement-research/18th-annual-retirement-survey.

174

Экономика, основанная на массовом привлечении временных работников. – Прим. перев.

175

J. Ameriks, J. Briggs, A. Caplin, M. Lee, M. D. Shapiro and C. Tonetti «Older Americans would work longer if jobs were flexible», American Economic Journal: Macroeconomics, forthcoming.

176

H. Kleven, C. Landais, J. Posch, A. Steinhauer and J. Zweimьller «Child Penalties Across Countries: Evidence and Explanations», May 2019, AEA Papers and Proceedings, 109, 122-26.

177

C. Goldin «A Grand Gender Convergence: its last chapter», American Economic Review, 2014, Vol. 104 (4), 1091-119.

178

M. Bertrand «The Glass Ceiling», Economica, 2018, Vol. 85 (338), 205-231.

179

M. C. Huerta, W. Adema, J. Baxter, H. Wen-Jui, M. Lausten, L. RaeHyuck and J. Waldfogel «‘Fathers’ leave and fathers involvement: evidence from four OECD countries», European Journal of Social Security, 2014, Vol. 16 (4), 308-46.

180

См. https://www.personneltoday.com/hr/enhancing-family-friendly-pay-pros-cons.

181

Бизнес в обществе: «Поддержка опекунства на работе» («Business in the Community «Supporting Carers at Work»). См. https://age.bitc.org.uk/sites/default/files/supporting_carers_at_work.pdf.

182

См. https://www.ft.com/content/6b625a64-9697-11e9-8cfb-30c211dcd229.

183

См. https://www.oecd.org/dev/development-gender/Unpaid_care_work.pdf.

184

M. Knaus and S. Otterbach «Work hour mismatch and job mobility: adjustment channels and resolution rates». Economic Inquiry 57: 227-242. 13 M. Bertrand, «The Glass Ceiling».

185

C. Goldin and L. F. Katz «The most egalitarian of professions: pharmacy and the evolution of a family-friendly occupation», Journal of Labor Economics, 2016; 34 (3): 705-45.

186

L. Gratton «The Shift: the future of work is already here», London: HarperCollins, 2011.

187

McKinsey & Company «Coordinating workforce development across stakeholders: An interview with ManpowerGroup CEO Jonas Prising». Cheng, W.L, Dohrmann, T. and Law, J. October 2018.

188

См. статистику, опубликованную Bersin by Deloitte: «Британские организации, занимающиеся обучением и развитием, тратят меньше средств на сторонние программы обучения, несмотря на рост бюджета в этой области». 28 января 2016 года: UK Corporate Learning Factbook 2016: Benchmarks, Trends, and Anaysis of the UK Training Market. Bercon.com.

189

См. https://www.ft.com/content/4fcd2360-8e91-11e8-bb8fa6a2f7bca546.

190

В оригинале используется трудно адаптируемое к русскому языку слово «Netflixisation», намекающее на образовательную сетевую политику, проводимую кинокорпорацией «Netflix». – Прим. перев.

191

Высказывание взято из беседы с авторами этой книги.

192

F. Gino «The Business Case for Curiosity», Harvard Business Review, Sept-Oct, 2018.

193

C. Conley «Wisdom at Work: the making of a modern elder» London, Portfolio Penguin, 2018

194

В английской терминологии используется слово «ageism», которое иногда (без перевода) встречается и в русскоязычных текстах: «эйджизм». – Прим. перев.

195

T. S. Church, D. M. Thomas, C. Tudor-Locke, P. T. Katzmarzyk, C. P. Earnest, R. Q. Rodarte, C. K. Martin, S. N. Blair and C. Bouchard «Trends over 5 decades in US occupation-related physical activities and their associations with obesity», PlosOne, 2011, Vol. 6 (5), e196571.

196

A. Borsch-Supan and M. Weiss «Productivity and age: evidence from work teams at the assembly line», Journal of the Economics of Aging, 2016, Vol. 7, C, 30-42.

197

A. Duckworth, C. Peterson, M. Matthews and D. Kelly «Grit: perseverance and passion for long-term goals», Journal of Personality and Social Psychology, 2007, Vol. 92 (6), 1087-101.

198

См. https://www.aarp.org/work/job-search/info-2019/mcdonaldspartners-with-aarp.html.

199

J. Birkinshaw, J. Manktelow, V. D’Amato, E. Tosca and F. Macchi «Older and Wise? How management style varies with age», MIT Sloan Management Rev См. iew, 2019, Vol. 60, 1532-9194.

200

См. https://www.pwc.com/gx/en/people-organisation/pdf/pwc-preparing-for-tomorrows-workforce-today.pdf.

201

См., например, отчет Bank of America Merrill Lynch, озаглавленный «The Silver Dollar – longevity revolution primer» (Программа «Серебраный доллар» – катализатор революционного прогресса в области долголетия): http://www.longfinance.net/programmes/london-accord/la-reportshtml?view=report&id=452.

202

Имеется в виду «Fun-factor», от английского fun – удовольствие, веселье, радость. – Прим. перев.

203

Match.com – интернациональный многоязычный (более 20 языков) сайт знакомств, с офисами в США, Японии, Бразилии и Китае.

204

C. Goldin and L. Katz «The Race Between Education and Technology», Harvard: Harvard University Press, 2010.

205

E. Hoffer «Reflections on the Human Condition», Hopewell Publications, 2006.

206

https://www.statista.com/statistics/499431/global-ip-data-trafficforecast/.

207

«Satya Nadella Talks Microsoft at Middle Age»: интервью журнала «Блумберг с Диной Басс.» См. https://www.bloomberg.com/features/2016-satya-nadella-interview-issue/ August 4, 2016.

208

Цитаты из Анжелы Арендц (Angela Ahrendts; даты не указаны). BrainyQuote.com. Получено 13 августа 2019 г. с сайта BrainyQuote.com: https://www.brainyquote.com/quotes/angela_ahrendts_852654.

209

См. J. Shadbolt «Shadbolt Review of Computer Sciences Degree Accreditation and Graduate Employability», https://assets.publishing.service.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/file/518575/ind-16-5-shadbolt-review-computer-science-graduate-employability.pdf.

210

C. Davidson «The New Education: how to revolutionize the university to prepare students for a world in flux» New York: Basic Books, 2017.

211

Акроним «STEAM» расширяет понятие STEM (Science, Technology, Engineering, Mathematics), добавляя к этому набору еще и Art – искусство. – Прим. перев.

212

K. Palmer and D. Blake «The Expertise Economy: how the smartest companies use learning to engage, compete and succeed», Nicholas Brealey Publishing, Boston and London, 2018 p. 147.

213

См. https://pe.gatech.edu/blog/creating-the-next-report.

214

См. https://dci.stanford.edu.

215

P. Beaudry, D. Green and B. Sand «The great reversal in the demand for skill and cognitive tasks»’, Journal of Labor Economics, 2016, Vol. 34 S1(2), S199-247.

216

См. http://www.cipd.co.uk/publicpolicy/policy-reports/overqualification-skills-mismatch-graduate-labour-market.aspx.

217

Институт по изучению фискальной политики (Institute for Fiscal Studies): https://www.ifs.org.uk/uploads/publications/bns/BN217.pdf#page=3.

218

A. Scott «Education, Age and the Machine», in C. Dede, and J. Richards (eds), The 60 Year Curriculum: new models for lifelong learning in the digital economy, forthcoming Routledge, 2020.

219

K. Palmer and D. Blake «The Expertise Economy: How the smartest companies use learning to engage, compete and succeed», Nicholas Brealey Publishing, Boston and London, 2018 p. 147.

220

D. Deming «The growing importance of social skills in the labour market», Quarterly Journal of Economics 2017, Vol. 132, 4, 1593-640.

221

L. Gratton «The challenges of scaling soft skills», MIT Sloan Management Review, 6 August 2018.

222

L. Gratton «New frontiers in re-skilling and up-skilling», MIT Sloan Management Review, 8 July 2019.

223

См. https://www.gov.uk/government/publications/adult-participation-in-learning-survey-2017.

224

Назван так в честь главного экономиста Google Хэла Вариана https://en.wikipedia.org/wiki/Varian_Rule.

225

В Великобритании MOT-тест (происходит от сокращения названия Ministry of Transport, Министерство транспорта) – это ежегодный осмотр автомобилей старше 3 лет, который проверяет их состояние и пригодность к эксплуатации и требует принятия мер по устранению неисправностей. Соответствует российскому техосмотру автомобиля. Без прохождения MOT автомобиль не может эксплуатироваться легально.

226

«План Маршалла» (Marshall Plan), официальное название – «Программа восстановления Европы» (European Recovery Program, ERP) – план США по возрождению разрушенного хозяйства европейских стран после Второй мировой войны путем предоставления им экономической помощи.

227

McKinsey Global Institute Report, 2017, «Потеря рабочих мест, работа получена», https://www.mckinsey.com/featured-insights/future-of-work/jobs-lost-jobs-gained-what-the-future-of-work-will-mean-for-jobs-skills-and-wages.

228

Quoted in C. Davidson «The New Education: how to revolutionize the university to prepare students for a world in flux», New York: Basic Books, 2017, p. 127.

229

В европейской и англоязычной системе. В России речь идет скорее о возрасте 17–23 лет. – Прим. перев.

230

«Декан факультета непрерывного образования Гарвардского университета расширяет [возрастные] границы образования». Статья Нэнси Дювернь Смит опубликованная в журнале MIT Technology Review, 21 октября 2014 года. См. https://www.technologyreview.com/s/531381/huntington-lambert-sm-85/.

231

L. Nedelkoska and G. Quintini (2018) «Automation, skills use and training», OECD Social, Employment and Migration Working Papers No. 202, OECD Publishing, Paris.

232

ОЭСР, «Базовый доход как политический механизм» («Basic Income as a Policy Option». Опубликовано в мае 2017 года в составе Рабочих документов ОЭСР по социальным вопросам, и проблемам занятости и миграции. См. OECD Social, Employment and Migration Working Papers No. 202, OECD Publishing, Paris.

233

ОЭСР, «Базовый доход как политический механизм» («Basic Income as a Policy Option». Опубликовано в мае 2017 года в составе Рабочих документов ОЭСР по социальным вопросам, и проблемам занятости и миграции. См. OECD Social, Employment and Migration Working Papers No. 202, OECD Publishing, Paris.

234

Договор с нулевым временем (англ. zero-hours contract) – трудовой договор, по которому работодатель не гарантирует работнику ежедневную занятость и оплачивает только фактически отработанные часы. – Прим. перев.

235

См. https://www.weforum.org/agenda/2019/04/where-do-good-jobs-come-from/.

236

Сумма, которую готова выплачивать страховая компания, вычисляется с учетом того, как долго ее придется выплачивать. – Прим. перев.

237

O. Mitchell, J. Poterba, M. Warshawsky and J. Brown «New Evidence on the Money’s Worth of Individual», Annuities American Economic Review, 1999, 89 (5), 1299-318.

238

Пенсионный план с фиксированными выплатами (или с «договорными льготами», англ. defined benefit pension plan, DB), представляет собой пенсионную программу, участникам которой гарантируется фиксированная сумма выплат после оговоренной выслуги лет; взносы в пенсионный фонд при этом делаются работодателем, хотя частично в этом иногда принимают участие и сами работники. – Прим. перев.

239

Пенсионный план с фиксированными взносами (англ. defined contribution pension plan, DC) – другой распространенный вид пенсионной программы, при которой заранее зафиксирован только размер взносов работника и работодателя в пенсионный фонд, а величина выплат работнику заранее неизвестна и будет зависеть от фактически перечисленной в фонд суммы и доходов, полученных при инвестировании данных средств пенсионным фондом. – Прим. перев.

240

Отчет «Dilnot Commission» (Commission on Funding of Care and Support) – независимая комиссия, оценивающая в текущем году состояние и деятельность социальных служб в Великобритании и предлагающая рекомендации по улучшениям в этой сфере и устранению социального неравенства. – Прим. перев.

241

N. Kassebaum, et al «Global, regional and national disability adjusted life years for 315 diseases and injuries and healthy life expectancy, 1990-2015: a systematic analysis for the Global Burden of Disease Study», 2015, The Lancet, 2016; 388, 10053, P1603-658.

242

По данным Джеймса Фриса из Стэнфордского университета, http://aramis.stanford.edu/downloads/1980FriesNEJM130.pdf.

243

S. Jay Olshansky «From lifespan to healthspan», Journal of American Medical Association, October 2018, 320 (13): 1323-1324.

244

https://voxeu.org/article/does-aging-really-affect-health-expenditures-if-so-why.

245

https://www.kvpr.org/post/delaying-aging-may-have-bigger-payoff-fighting-disease.

246

Из выступления на Форуме долголетия (The Longevity Forum), ноябрь 2018 года, Лондон.

247

См. отчет Всемирной организации здравоохранения «Как улучшить физическую активность людей. Преобразование общественного пространства для содействия физической активности – ключевой вклад в достижение целей в области устойчивого развития в Европе». World Health Organisation, 2017.

248

J. Beard and D. Bloom «Towards a comprehensive public health response to population aging», The Lancet, 2015, Vol. 385 (9968), 658-61.

249

R. Barrell, S. Kirby and A. Orazgani «The macroeconomic impact from extending working lives», Department for Work and Pensions Working Paper, 95, 2011.

250

См. работу Д. Койла «ВВП. Страстная, но недолгая любовь» («GDP: a brief but affectionate history») Princeton: Princeton University Press, 2014. Эта книга прекрасно читается и содержит массу полезной информации.

251

См. https://www.nzherald.co.nz/busines/news/article.cfm?c_id=3&objectid=11993716.

252

Экономический разрыв Энгельса или «пауза Энгельса» (англ. «Engels’ pause») – термин, введенный историком экономики Робертом С. Алленом (Robert C. Allen) как специфическая характеристика периода развития Великобритании с 1790 по 1840 год, когда валовой внутренний продукт на душу населения быстро увеличивался за счет бурного развития технологии, однако заработная плата британского рабочего класса оставалась, несмотря на это, в состоянии застоя.

Content

Эндрю Скотт и Линда Граттон
Новое долголетие. На чем будет строиться благополучие людей в меняющемся мире

Введение

Синдром Франкенштейна

Первопроходцы социологии

Все мы

Основная идея этой книги

Часть I Человеческие проблемы

1 Технологический прогресс

Развитие интеллектуальных технологий

Какая квалификация будет необходима человеку, чтобы сохранить карьеру?

С чего начинается долгая жизнь?

Человеческие решения социальных проблем

2 Расцвет человека

Переосмысление образа жизни

Часть II Человеческий гений

3 Повествование: история моей жизни

Переосмысление понятия «возраст»

Переосмысление понятия «время»

Переосмысление понятия «работа»

Переход к гибкой карьере

Что формирует счастливую жизнь?

Ваша личная история

4 Исследуйте: учитесь и адаптируйтесь

Изучаем и делаем открытия

Живи и учись

Учимся управлять изменениями в жизни

Исследуем возможности для новых переходов

Ваше исследование

5 Связи и отношения: глубоко и надолго

Наши семьи

Формирование в браке более высокого уровня взаимной зависимости

Поколения

Общество

Ваше общение

Часть III Человеческое общество

6 Повестка дня для бизнеса

Обеспечение перехода к многоэтапной биографии

Поддержание счастья и здоровья в семье и помощь в развитии глубоких отношений в семьях и обществе

Непрерывное обучение

Покончить с возрастной дискриминацией

Почему эти вопросы должны беспокоить бизнес?

7 Повестка дня для системы образования

Чрезвычайная важность дополнительного образования во взрослой жизни

Новая система образования

8 Повестка дня для правительств

Как избежать негативных последствий переходного периода

Поддержка направлений развития, ведущих к оптимизации

Инклюзия как необходимая часть повестки дня

Постскриптум: давайте двигаться вперед

Об авторах этой книги

Источники и авторы иллюстраций

Сноски