Наперекор

Пролог

Наконец-то я могу сесть и на несколько часов расслабиться. Посадка на самолёт уже скоро закончится, и моя затяжная командировка в Англии будет позади.

Снимаю обувь, надеваю выданные тапочки, выдвигаю опору под сидением, вытягиваю ноги и балдею.

Да. Именно это мне было и нужно. Осталось избавиться от назойливой стюардессы и откинуться на спинку кресла.

Окидываю взглядом салон. Пассажиров мало, и это радует. Не люблю скопление людей. Натягиваю на лоб бейсболку, чтобы уединиться со своими мыслями и перестать замечать раздражающие мелочи. Но неожиданный громкий звук выдёргивает меня из лёгкого коматоза и вынуждает недовольно взглянуть исподлобья на нарушителей порядка.

Только этого не хватало! Кому пришло в голову тащить в самолёт животное?

Искренним недоумевающим взглядом смотрю на молодую девушку, которая с важным видом ставит недалеко от меня сумку-переноску, благодарит бортпроводницу за помощь и немного нервно располагается рядом. Мельком пробегает по окружающим сканирующим взглядом и переносит всё внимание на своё лохматое чудище, которое почему-то неотрывно пялится на меня, уткнувшись мордой в сетку.

У меня нет домашнего животного, а если бы и было, то оно б умерло от голода, а я бы даже и не заметил. Девушка что-то мило щебечет своему питомцу, просовывая палец в перегородку, и не замечает ничего вокруг.

Насмешливо приподнимаю бровь.

Лишь бы в её симпатичной головке не родилась мысль выпустить этого уродца наружу.

Прикидываю в уме. Это запрещено.

Удовлетворённо киваю сам себе и продолжаю наблюдать за странной парочкой. Девушка небрежно поправляет свои очки, о чём-то договаривается со стюардессой и достаёт наушники.

Отличная идея.

Как только взлетим, последую её примеру и окунусь в мир российского кинематографа. Не то чтобы я соскучился, но родная речь воспринимается на автомате, и не нужно лишний раз напрягать мозг, чтобы перевести чужой язык.

И только самолёт начал набирать высоту, как этот комок шерсти принялся нещадно орать и бесить всех присутствующих, особенно меня, своим существованием.

И это было далеко не миленькое мяуканье котика. Эта волосатая тварь безжалостно рвала мне перепонки и уничтожала последние живые в организме нервы.

Первое время хозяйка пыталась его успокоить и отвлечь какими-то вонючими трубочками, но затем плюнула на это бесполезное дело и с полнейшим безучастием на лице уснула, укрывшись пледом по самую макушку.

И я бы так поступил, но всё расслабление уничтожила эта мерзкая морда, которая тёрлась носом о сетку и истошно надрывала глотку, цепко следя за каждым моим движением.

Чего ему надо вообще?

Уже прошёл почти час, и картина перед глазами немного изменилась. Вместо мокрого носяры это чудовище чесало о сетку свои яйца. Точнее то, что от них осталось. И я бы даже позлорадствовал, но мужская солидарность непоколебима. И что меня особенно настораживает, так это то, что эта тварюжина, массируя свои гениталии о стенку и испуская при этом зловонные выделения, смотрит исключительно на меня.

Какого хрена вообще?

Желание вышвырнуть этого урода из иллюминатора, ну или хотя бы пожаловаться на этот беспредел останавливала только хозяйка этого сукиного сына. Она так крепко спала, что её не разбудил бы даже выстрел из пушки.

Позволяю бортпроводнице разложить передо мной завтрак и украдкой рассматриваю спящую соседку, игнорируя интимные намёки её чёртового кота.

Привлекательная внешность. Тёмно-русые волосы, как и у меня. Пухлые губы. Очки на половину лица её совсем не портят, а наоборот, придают какой-то респектабельности. Она выглядит уставшей. Без грамма косметики, но это и понятно. Её цель – перевезти эту сволочь через границу, а не снять в небе мужика. Зачем-то опускаю взгляд на её безымянный палец. Кольца нет. Судя по её свободной русской речи и определённым деталям – она не англичанка. Только девушка из России могла назвать своего кота-извращенца Кирюшей.

Игнорирую эту белобрысую морду и заканчиваю с трапезой.

Да, урод, я съел всё мясо.

Ухмыляюсь.

В салоне объявляют о турбулентности. Пассажиры немного оживляются.

Начинается тряска. Котяра рычит и орёт так, что девушка просыпается. Пытается утихомирить, но тщетно.

С откровенным ужасом смотрю, как она открывает сумку-переноску и достаёт кота наружу. Прижимает к себе и что-то шепчет ему прямо на ухо. Животное вцепляется когтями ей в плечи, но она спокойно выносит все его нападки. Только тревожный взгляд на других пассажиров выдаёт её дёрганое состояние.

Болтанка проходит, и все выдыхают. Девушка, ласково поглаживая своего питомца, запихивает его обратно в «клетку». Не без удовольствия смотрю, как эта скотина упирается задними лапами и возмущённо выдаёт «скрипучие» звуки. Ему это не особо помогает, и он всё-таки оказывается «за решёткой». И, отыскав зоркими зенками опять почему-то меня, вальяжно заваливается на бок.

Усталость даёт о себе знать, и меня охватывает дремота. Меня будит стюардесса. Мы уже над Россией, и сейчас будет посадка. Тянусь за своим планшетом и замираю на месте. Напрягаюсь всем телом.

Эта тварь на свободе. Сидит на моём подлокотнике и вибрирует от удовольствия.

Сжимаю челюсть.

Ах ты, сучий потрох!

Кто его выпустил?!

Ищу глазами стюардессу, но она в другом конце салона, обслуживает пожилую пару.

Поворачиваюсь к девушке. Спит.

Недовольно окликиваю её. Ноль реакции. Оглядываюсь. Никто не смотрит.

— Пошёл отсюда, говнюк! – тихо рычу я и отпихиваю урода подальше.

Делаю вид, что занят своими делами, когда кота обнаруживает бортпроводница и поднимает его на руки. Пытается разбудить хозяйку. Та начинает лихорадочно извиняться и причитать, что, кажется, неплотно закрыла молнию, и гад смылся на волю. Уже вместе они, дежурно друг другу улыбаясь, заперли животное на замок.

Про себя отметил, что говнюк воняет как кусок дерьма в вокзальном сортире, хоть и видно, что ухоженный с головы до пят.

Закрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться. В любом другом случае я бы разнёс самолёт ко всем чертям собачьим, но на носу встреча с партнёрами, и мне нужна свежая голова.

И запах…

Самолёт приземлился, и я как обычно неторопливо дожидаюсь, когда салон покинут все пассажиры. Ненавижу очереди и никогда в них не стою.

Поймал себя на мысли, что провожаю девушку в очках заинтересованным взглядом, и усмехнулся.

Говнюку повезло с хозяйкой. Высокая, стройная, отличная задница…

Мотаю головой, чтобы отогнать непрошеные мысли о своих пальцах, поглаживающих упругие женские ягодицы, и собираю свою кладь. Снимаю с ног тапочки, наклоняюсь за своими ботинками и прямо на месте охреневаю.

Вот сукин сын!!!

Эта образина нассала мне в обувь…

В единственную, что у меня с собой…

За тридцать минут до встречи, к которой готовился несколько месяцев…

Урою гада.

Глава 1

МИЛА.

Вот я и дома. В своём любимом городе, где живут мои друзья и семья. Вдыхаю полной грудью такой знакомый и родной воздух. Лёгкая дорожка из мурашек пробегает по спине.

От волнения? Да, несомненно.

Для меня наступает время перемен. И я трепетно ждала его.

Шла к этому все эти годы, набираясь опыта за границей.

Готова ли я? Этот вопрос я задавала себе много раз. Ответом были сомнения и страх. Теперь я уверенно могу сказать, что я готова. Я вернулась, ребятки! Я вооружена и намерена всех вас покорить.

— Поедем осваивать новый дом, а, Кирюш? – заглядываю в домик к моему красавцу. – Да, мой хороший, и тебе «мурр». Сейчас позвоним «бабушке» и предупредим, что полёт мы с тобой пережили.

Вспомнила про маму, и на душе стало тепло и спокойно. Вот кто может успокоить вихрь эмоций во мне лишь только присутствием в моих мыслях. Семья занимает в моём сердце почётное лидерство. За пару лет в Лондоне я так истосковалась по близким людям, что порой хотелось выть на Луну. Думаю, во сне я так и делала.

Простите, соседи, если что.

Но пара звонков в неделю в Россию – для меня как малюсенькая долька шоколадки: мало мне, всю сразу подавайте, а лучше две.

Стоило ли это моих душевных колебаний? Я надеюсь, что да.

Ведь я не просто балду гоняла, а вкалывала как «папа Карло». Закончив Институт по специализации «Издательское дело и редактирование», я под чутким присмотром своего научного руководителя уехала из родного города в Питер на практику в дизайнерское агентство «ЭСКИЗ». Было трудно, поблажек мне как новичку никто не делал. Хотя я на это и не рассчитывала, но признаюсь, жизнь моя стала бы легче. А так завалили работой по самую макушку, не объясняя деталей, и вперёд с песней.

Выкручивайся сама, Мила Андреевна. Пришлось крутиться. Да так успешно крутилась, что через пять месяцев меня заметил представитель зарубежного издательства и предложил укатить с ним в закат… а точнее, в Лондон. На знание английского языка никогда не жаловалась, так что я ни секунды не сомневалась в своём положительном ответе. Получив единогласное одобрение семьи, умчалась на всех парах в Европу, предвкушая колоссальные изменения в жизни. Так и случилось. В двадцать три года оказаться перспективным специалистом в своём деле, в Европе, ещё и получать за это приличную зарплату… приятно.

Нет, я не хвастаюсь...

Хотя кого я обманываю?

Да! Я хвастаюсь! Немножко… Про себя. Я усердно работала, старалась всю информацию и приобретенные навыки впитывать как губка. В этой сфере деятельности я чувствовала себя как рыба в воде. Здесь я могла проявить себя полностью. Здесь я уверена в собственных силах и способностях. Почему я выбрала издательский профиль?

Да всё просто.

В детстве, беря в руки новую, только что купленную книжку, я пребывала в неописуемом восторге. Я запиралась у себя в комнате и в полной тишине открывала драгоценный источник знаний. В первый раз. И всё ради того, чтобы услышать заветный хруст. Клянусь, у меня до сих пор от этого звука пробегает по телу табун мурашек. Затем, пролистывая одну за другой, ты поистине слышишь и ощущаешь шелест страниц.

Удовольствие, да и только.

А запах…?

Уткнуться носом в самую сердцевину книги, как можно ближе к корешку! Вдохнуть такой любимый, знакомый запах свежей краски и новой бумаги и зажмуриться от счастья. Прочувствовать запах знаний и великих открытий, которые стоят перед тобой и завлекают своими скрытыми тайнами.

О, книги! Как я вас люблю! Любила и всегда буду любить!

Так что вопросом, с чем же будет связано моё будущее, родители долго не задавались. Ответ был у меня в руках. И я благодарна им за поддержку и доверие. За то, что не пресекли на корню мои мечты и цели. За то, что не подверглись влиянию общества и нынешней моде быть типичным и услужливым для всех, но не для себя. Они позволили мне раскрыть крылья и взлететь, наслаждаться полётом. Вот чем я буду гордиться всегда и бесповоротно, так это моей семьёй. Мои мама и папа счастливо женаты уже двадцать семь лет. И это вызывает подлинное восхищение. Они вместе идут по жизни рука об руку не только в отношениях, но и в работе. Уже много лет успешно управляют своим собственным рестораном, одним из самых лучших в городе. Ресторан «Александрия» – второе детище моих родителей, не менее желанное, чем я. В него они вложили всю душу, время и немало средств, чтобы поднять его до таких высот. Как я сохранила свою стройную фигуру, периодически обжираясь до бессознательного состояния в этом ресторане, остаётся для всех загадкой по сей день.

***

— Ну, давай, Кирюш! Заходи! – открываю сумку-переноску на пороге своей новой квартиры и подпинываю кота вперёд. – Расскажи домовому, что мы хорошие и собираемся с ним дружить.

Мой рэгдолл возмущённо фыркает и вальяжной походкой обходит помещение. Затем лениво приваливается к стене и начинает процедуру умывания.

— Спасибо, друг. Всех плохишей в округе разогнал… — насмешливо подметила я и, взяв чемоданы, покатила их распаковывать в свою комнату.

Отдыхать некогда. Завтра уже выхожу на новую работу, и мне будет не до раскладывания вещей.

Когда моя стажировка в Лондоне подошла к концу, и пришло время возвращаться в Россию, то меня просто атаковали звонками. На меня вышел представитель конгломерата «Легион» с очень выгодным предложением.

В последнем телефонном разговоре с заместителем директора меня предупредили, что в первое время у меня будет наставник, который будет курировать все мои действия. Я не против. Так как мне предстоит встать «во главе стола». Я крутой специалист в издательском деле, но вот с функциями руководителя я ещё мало знакома. Конечно, всё последнее время я посвятила поглощению нужной информации, касающейся будущего рода деятельности. Анализировала, что является сильной чертой моего профессионализма, а что в прошлом не входило в мои обязанности. Не хочется ударить в грязь лицом. Правда, я не ожидала от руководства «Легиона» оказания содействия мне в исполнении моих должностных обязанностей. Я привыкла начинать всё с нуля сама, без посторонней помощи. В этом аспекте я закалена как никто. В Лондоне в своё время тоже пришлось с головой окунуться в неизвестность. Пришлось развиваться и осваивать новые навыки по ходу работы. И помощи извне я честно не ждала. Там никто ни с кем не церемонился. Не можешь работать – найдём замену. Всё просто! Я осознавала всю серьёзность ситуации. И никогда не жаловалась. Только иногда. Вечерами. По телефону. Маме или подругам. Благодаря их поддержке и умению слушать, а иногда и паре «ласковых» слов в мой адрес, чтобы взбодрилась и не раскисала, я и продержалась в этой «акульей пасти». Никак иначе не назову. На моё место претендовало несчётное количество пробивных, молодых и перспективных ребят. Но взяли меня. И пришлось доказывать, что я лучшая. Заслуженно лучшая. Потом и кровью.

Шучу!

Но, без сомнения, бессонными ночами, потрепанными нервами и выпадением волос. Методом проб и ошибок, куда уж без этого, я достигла высокого профессионального уровня. И приличного счёта в банке. Всего за два года. Чувство собственного достоинства переполняет меня до кончиков волос!

И вот, впервые мне хотят предложить помощь. Наставничество.

Я привыкла быть независимой и держать стержень на максимуме. Придётся поубавить стремление к превосходству и послушно выполнять все указания.

Мне нужна эта работа. К этой должности я шла в Англии по настоящему «битому стеклу».

Она идеальна для меня. Подходит по всем параметрам. Достойная оплата, близость к дому, открытые возможности для повышения квалификации и, конечно же, моя Ева под боком. Подруга уже год как метит в «Легионе» на должность главного бухгалтера. А узнав о том, что нам предстоит «гнуть горбы» вместе, на радостях чуть не задушила и не зацеловала меня до смерти.

Ну как тут отказать?

Глава 2

МИЛА.

— Доброе утро. Вы к кому? – сухо полюбопытствовал секьюрити в фойе офиса, с усилием отрывая взгляд от монитора своего компьютера.

— Вольская Мила Андреевна. У меня назначена встреча с Барсовым Яном Марковичем. – Официально представилась я.

Мужчина средних лет в один миг просканировал меня «терминаторским» взглядом, быстро пробарабанил пальцами по клавиатуре и, удостоверившись в правильности информации, натянул приветливую улыбку.

Чего там написано, что он так оживился? Любит, чтобы всё было чётко?

— Девятый этаж. Вас там встретят, – даже поднялся со своего кресла, чтобы указать мне рукой на лифт.

— Благодарю, – учтиво произнесла я и под его цепким взором направилась в нужном направлении.

Ух, что-то волнуюсь я, аж пальцы в туфлях дрожат.

Бросила на себя взгляд в зеркало лифта и нахмурилась.

Вот зачем такой яркой помадой губы накрасила?

А, ну да. В тон к алой рубашке и к туфлям. Облизнула палец и пригладила выбившуюся прядку из «конского» хвоста.

Как развратная училка, ей-богу.

Поправила на носу очки. Широкая оправа делает мой вид более статным и солидным. Для офисного дресс-кода это, конечно, банальный аксессуар, но без них я слепа как крот, а линзы вызывают жуткий дискомфорт.

Ничего. Привыкнут.

«Дзынь» – оповестил лифт. Глубокий вдох, расправляю плечи и делаю шаг в приёмную.

— Мила Андреевна, здравствуйте. Ян Маркович вас уже ожидает. Проходите за мной, пожалуйста, – приветливо улыбнулась женщина средних лет и повела меня по длинному коридору.

И я даже знаю куда.

В самом конце «тоннеля» среди всех одинаково белых дверей выделялась одна массивная металлического оттенка. От неё веяло жёсткой холодной энергетикой. Далеко не мирной и дружелюбной. Наоборот, появилось огромное желание обойти стороной и более не вспоминать. За этой дверью однозначно лидер, обозначивший свои границы и не приемлющий их нарушения. Правдивость моих предположений я уловила в движениях секретарши. С каждым шагом подходя ближе, она заметно напрягалась, вытягиваясь в струнку, а у самой двери на её лице промелькнуло плохо скрываемое волнение.

Кто там сидит, что её так перекосило?

Я тут всего десять минут, а она, чувствуется, уже давно. И, конечно, знает, каков босс на самом деле. Если с начальником общаются, глядя на ботинки или в сторону – его элементарно боятся. И вот что-то мне подсказывает, что скоро я узнаю, за что.

Вот, как знала, что нужно почитать про сотрудников компании, но из-за скоропостижных сборов и перелёта это просто-напросто вылетело из головы.

Войдя в кабинет, женщина лаконично сообщила о моём прибытии и поспешила ликвидироваться.

Ну, вперёд!

Вошла с невозмутимым видом и тактично поздоровалась.

Замельтешила глазами, быстро оценивая обстановку.

Просторный кабинет. Во всю высоту окна. Большой стол. Крышка ноутбука. Кресло, а в нём…

Ух.

Мила, отлипаем… Отлипаем. Невежливо так пялиться на человека, хоть он и красив, как Аполлон.

За столом сидел молодой мужчина. После моего приветствия он на пару секунд замер, а затем напряжённым жестом провёл рукой по своим аккуратно уложенным светло-каштановым волосам. Восхитительно правильные черты лица без всякого сомнения делали его привлекательным в глазах любой женщины. И я не исключение. Но в первую очередь очаровывал безумно пронзительный взгляд тёмно-карих глаз, которые сейчас пристально изучали меня с ног до головы.

Но вот такая «вкусная» наружная оболочка часто приводит к обману, и через некоторое время девушки начинают бить тревогу, потому что их эмоциональность разбивается о «ледяной» айсберг, который так и не тает. В глазах этого мужчины холод. Именно его я и почувствовала, стоило приблизиться к его «владениям». По моей коже прошёлся чувствительной «поступью» озноб, и я инстинктивно поёжилась. Кажется, что мужчина даже и не пытался произвести такой эффект. Это воздействие исходит из глубины его сущности, пробирая до костей каждого, кто окажется рядом.

Будто почуяв моё колебание, мужчина испытывал меня на прочность, не сводя с меня подавляющего взгляда. От такого внимания я немного стушевалась, но постаралась сделать максимально непроницаемое лицо.

Вот это да.

Его сногсшибательная внешность плюс сокрушительная внутренняя сила равно я, потерявшая дар речи и забывшая, как меня зовут.

— Присаживайтесь, Мила Андреевна, – произносит мужчина, и у меня от его низкого бархатного голоса, мягко сказать, волосы встают дыбом во всех местах.

Киваю и послушно сажусь перед ним на стул, откровенно начиная нервничать от реакции своего тела.

Эмоциональность сейчас неуместна и только поставит меня в неудобное положение. Незаметно сглатываю и прилагаю немало сил, чтобы выдержать сбивающую с толку энергетику мужчины.

Но он не спешит начинать разговор, его взгляд блуждает по моему лицу, и с каждой следующей секундой в его глазах отражается очевидное презрение.

Не поняла…

— Насколько мне известно, вы приняты на должность начальника редакционно-издательского отдела.

— Всё верно, – подавляя дрожь в голосе, подтверждаю я.

— Это экспериментальное направление в нашей фирме. У вас ровно три месяца, чтобы построить структуру отдела с нуля. Если вы не выполняете план за этот срок – вы будете уволены. – На последней фразе в его тоне мелькает отголосок предвкушения, и меня это крайне настораживает.

— Да, я осведомлена.

— На первом этапе ваши действия будут курироваться. В обязательном порядке была выставлена моя кандидатура и… не буду скрывать, меня это совершенно не устраивает. Но приказы генерального директора обсуждениям не подлежат. Поэтому оповещаю вас сразу – не ждите от меня никаких поблажек. Я не собираюсь тратить своё время и уделять вашей работе излишнее внимание. Надеюсь, я ясно выражаюсь?

— Абсолютно, Ян Маркович.

Вот есть у человека талант. Начисто отбить желание иметь с ним какие-либо связи.

Вот просто аплодирую стоя.

Вот тебе и «наставничество». Красивое слово. А знать его значение и не обязательно.

— Тогда более вас не задерживаю, – даже подбородком кивнул на дверь.

Куда идти? Что делать? Где мой кабинет? Он моё резюме вообще читал? Это только я удостоилась такой враждебности или под раздачу все попадают?

Столько вопросов в голове, но задавать их не буду. Справлюсь сама. Додумаю и подберу самые разумные ответы. Всегда так делала.

В ускоренном темпе от всей своей доброй и чистой души желаю ему «плодотворной работы», кривлю губы в улыбке и покидаю «зону боевых действий» с высоко поднятой головой.

Только за дверь, как натыкаюсь на несколько пар заинтересованных мужских глаз.

Как на подбор.

Высокие. Статные. В деловых костюмах.

Окинув меня липкими взглядами, мужчины синхронно широко улыбнулись.

Слегка склонив голову в знак приветствия, я уточнила у них местонахождение редакционного отдела.

Ох, как оживились. Всей толпой решили меня проводить. Чуть ли не на руках меня к кабинету понесли, с выкриками подбрасывая к потолку.

Вот наглость. Все границы перешли.

— Благодарю. – Сказала я, зыркнув на каждого предупреждающим взглядом и выдёргивая рукава блузки из их жёстких пальцев.

Величественно вошла в кабинет, полюбовалась, как они все дружно раскланялись, и захлопнула дверь. Надо держаться подальше от такой «доброжелательности», а то проморгаю тот момент, когда эти неандертальцы в галстуках треснут меня дубинкой по башке и уволокут в свою пещеру с табличкой «Не входить» на входе.

Выдохнула и осмотрелась.

Светло. Просторно. Но совершенно неуютно. Излишняя официальность только вызывает желание навести тут «творческий беспорядок». Бегло оглядев помещение, подчеркнула для себя места, где в первую очередь внесу изменения, добавив капельку своего темперамента. Разбавлю этот спокойный фон яркими акцентами, и будет «конфетка».

Только расположилась в своём кресле и раскинула руки в стороны, довольствуясь должностью начальника, как послышался робкий стук в дверь.

— Войдите. – Выпрямилась и приняла серьёзный вид.

— Мила Андреевна? – показалась голова какой-то девушки. – Здравствуйте. Меня зовут Эля. Я ваш секретарь.

Удостоверившись, что я разрешаю ей нарушить моё уединение, девушка предстала передо мной во всей красе.

Маленького роста. Черноволосая. Чернобровая. И со стальным блеском в глазах.

— Доброе утро, – сказала я, прикидывая в уме её возраст. Совсем молоденькая. – Давно вы здесь работаете?

— Три месяца, – ответила она, сильнее сжимая в руках свой блокнот-органайзер. – У меня полтора месяца была практика, а потом испытательный срок, после которого меня уже приняли в штат официально.

— Вы учитесь?

— Да, заочно.

— Эля… — встала из-за стола и подошла к ней вплотную. – Я работаю быстро и много. Частенько могу и допоздна задержаться. Вы уверены, что справитесь с такой нагрузкой? – глаза в глаза, чтобы удостовериться в осознанном подходе к делу.

— Да, – уверенно отвечает моя помощница, и я, оценив решительный настрой, расплываюсь в поддерживающей улыбке.

Затем я запросила у неё список всех сотрудников в моём подчинении, и мы быстро настрочили план по первостепенному порядку в моём кабинете.

Благодаря Эле я и осваивалась в течение дня на новом месте. Перезнакомилась с сотрудниками, толкнула им мотивирующую речь, распределила обязанности и подметила человека, который во время личного собеседования был подкован знаниями более остальных.

Домой вернулась уже ползком. Улеглись с котом перед телевизором, и я посвятила вечер, рассказывая ему о своих впечатлениях. В целом – всё отлично, если не брать в счёт тот факт, что у моего босса скверный характер, а я ему не понравилась с первого взгляда.

Ну уж нет! Девочкой для битья не стану.

Придётся постараться разглядеть во мне и другие качества, Ян Маркович, а то этот «мост» нас двоих не выдержит, я ведь и через перила перекинуть могу…

Глава 3

МИЛА.

Прошло всего несколько рабочих дней, а у меня уже красные глаза от недосыпа и вместо волос торчат в разные стороны «антеннки», ждущие первый сигнал о приближении выходного. Сегодня пятница. День главного совещания, когда собираются все начальники отделов, чтобы отчитаться о проделанной работе перед генеральным директором. Меня маленько трясёт. Просто потому, что уважаемый Ян Маркович даже не удосужился поздороваться с утра, когда мы с ним на парковке встретились, что уж говорить о кратких инструкциях и словах поддержки.

Человек-глыба. Молча давит.

В назначенный час я с непроницаемым лицом зашла в зал совещаний и застыла на проходе.

Одни мужчины. Молодые причём. Как на подбор. А тут я… вся такая «невинная»...

О, и Босс Боссович уже тут.

Да-да, Ян Маркович, что вы так нахмурились? Юбка совсем чуть-чуть короче положенного, половина коленки всего видна… Вырез приличный. Всё прикрыто. Почти. Нечего вымораживать меня на месте…

Мужчина-снеговик, блин!

— Вольская! – внезапно раздался за спиной знакомый голос, и я невольно дёрнулась. – Не задерживай движение!

Зная подругу, делаю шаг вперёд, иначе она удосужится меня ущипнуть за задницу прямо перед честным народом и ни грамма не покраснеет, в отличие от меня.

— Ева, слава Богу! – шепчу я. – Я уж думала, что одна тут женского пола.

— Не ссы, милая, бухгалтерия всегда поможет! – боевито отвечает она и, повернувшись к мужчинам, сверкает как бриллиант. – На ближайшие две недели я замещаю главбуха, так что не зли меня, а то не выдам аванс.

Не успела моргнуть глазом и открыть рот, чтобы ответить на угрозу, как мужчины разом окружили меня со всех сторон.

— Рад познакомиться, я – Березин Игорь, – представился привлекательный блондин, странно одетый в костюм и красные кроссовки. – Начальник отдела по строительству, – и руку ко мне тянет.

Кхм… натягиваю улыбку и тяну руку в ответ, но её вдруг перехватывает и пожимает парень с такими ярко-рыжими волосами, что вот не дай Бог у меня будет ожог сетчатки.

– А я Гена. Просто Гена. Адвокат. – Пытаюсь высвободить из его хватки руку, как она вдруг с боем перекочёвывает к другому мужчине. Поднимаю глаза и чуть-чуть округляю. Передо мной уже стоит гигант с таким мощным разворотом плеч и выпирающими мускулами, что я мысленно переживаю за свою конечность. Раздавит ведь.

— А я Глеб! Начальник охраны, – басит он мне в лицо, и я от ужаса втягиваю голову в плечи.

Где-то вдали слышу приглушённый смех подруги, и в голове уже всплывает несколько «литературных слов», которыми я её награжу, как вдруг гомон и моё тисканье резко прекращается, и всех мужчин резко сдувает в другой угол помещения.

Хлопаю глазами, ничего не понимая, но внезапно спиной ощущаю чей-то взгляд. Поворачиваюсь и как по указке выпрямляюсь.

Тут и гадать не нужно. Передо мной главный человек. Руководитель этого цирка – Барсов Марк Миронович. Мужчина лет шестидесяти с такой властной энергетикой, что я ещё с ним не знакома, а уже готова идти за ним, ничуть не сомневаясь в его силе, опыте и мудрости. За секунду замечаю потрясающее сходство со своим холодным боссом, но только внешнее. От старшего Барсова идёт тепло. Абсолютное. Мирное.

Мужчина тихо посмеивается над ситуацией, но стоит ему встретиться со мной взглядом, как улыбка с его лица моментально сходит.

Наступает гробовая тишина, и мне становится так неловко, что я спешу поздороваться и скорее выйти из этого неудобного положения.

Но мужчина удивляет ещё больше, когда отводит глаза в сторону, откашливается, быстро мне кивает и направляется к своему креслу во главе длинного стола, будто никакой заминки и не было.

Перевожу вопросительный взгляд на подругу, но та лишь также поражённо пожимает плечами.

Молодец, Мила! Двое самых важных людей, от которых зависит твоя работа, демонстративно от тебя отвернулись… И хоть бы понять, с какой стороны тогда лучше себя подать, так нет же, стою и хлопаю глазами.

Как только главный усаживается, все как по команде делают то же самое. Только сейчас замечаю, что народа прибавилось. Уже и старшее поколение к нам присоединилось. Окидываю всех беглым взглядом и беззвучно вздыхаю. Почти на десяток мужчин приходится три женщины, включая меня и Еву. Повезло выбиться из общей массы. Или нет. Обороняюсь от наглых мужских ухмылок напротив хмурым взглядом и переключаю все мысли в режим «работа» и «первое собеседование».

— Итак, давайте начнём! – восклицает Марк Миронович и даёт близ сидящему мужчине сигнал к действию. Пока очередь отчитываться доходит до меня, я успеваю прилично понервничать. Отец и сын решили объединиться и довести меня своими неотрывными взглядами до полной потери самообладания.

Только Ева знала, как дрожат у меня руки под столом, потому что периодически накрывала их в успокаивающем жесте своей ладонью.

Приподнимаю уголок губ ей в благодарность, как до слуха доходит:

— А теперь выслушаем нашу новую сотрудницу.

Сглатываю ком в горле, готовясь прилюдно выступать, как меня опережает Ян Маркович:

— Ей не с чем выступать. Собранных данных пока мало, чтобы представить полный отчёт по продвижению отдела.

Мои глаза стремятся на лоб, и я шокированно наблюдаю, как босс посылает мне многозначительный взгляд, вынуждающий меня молчать и с ним соглашаться.

Да ага, нашёл дурочку!

— От себя могу сказать, что план по развитию подразделяющих функций отдела уже составлен и все сотрудники нацелены на достижение успешного результата. Если позволите, могу предоставить краткий анализ.

Силой мысли отгоняю от себя молнии, летящие со скоростью звука от Босса Боссовича и, дождавшись короткого кивка генерального, приступаю к изложению уже изученного материала.

Под конец моей речи Барсов-младший уже и не скрывает, что получу я сейчас, как говорится, большого и толстого…

— А ты говоришь, не с чем выступать! – укоризненно смотрит на сына директор.

— Мне эти сведения предоставлены не были, – парирует Ян Маркович, пригвождая меня взглядом к стулу.

— Прошу прощения. Впредь я буду отчитываться заранее, – стойко выдерживаю зрительную атаку и перевожу внимание на генерального, ожидая его вердикта.

— Ну, вот видишь, Ян. Ты бы мог на первый раз и сам подойти разведать обстановку. Мила Андреевна у нас новый человек. Только из Англии. Там, может, другие порядки, – произносит мужчина и, на несколько секунд сосредоточив взгляд на моём лице, вдруг расплывается в искренней улыбке.

Не могу сдержать ответной радости и чувствую, как под столом меня одобрительно хлопает по коленке Ева.

— На этом всё. Всем спасибо. Все свободны, – приподнимается Барсов-старший, и все незамедлительно следуют его примеру.

— Быстро в столовую! – командует Ева, хватая меня за локоть. – А то сейчас накинутся на тебя снова, и мы отсюда не выберемся.

Соглашаюсь с подругой и спешу удрать куда подальше, но меня неожиданно настигает Ян Маркович:

— Вольская, после обеда я жду вас у себя в кабинете.

А взгляд-то какой многообещающий… Как минимум – поездит по мозгам, как максимум – уволит.

— Хорошо, Ян Маркович, – произношу бархатным голосом, чтобы не выказать своего недовольства.

Не нужно подливать масла в огонь. Может, сейчас поест, да успокоится. Забудет про меня. Я тоже верю в чудеса.

— Без опозданий, – буравит меня жёстким взглядом начальник, задерживая взгляд на моём декольте и, демонстративно подвинув меня боком, двигается в сторону своего кабинета.

Уже в столовой в компании Евы позволяю себе немного расслабиться:

— Хорошо, что ты выздоровела. Я тут уже четыре дня одна отбрыкиваюсь от повышенного мужского внимания.

— О да, мужики у нас тут настойчивые, – соглашается подруга.

— Теперь ещё главы отделов прибавились… — печально вздыхаю.

— Бери всех, кроме Березина! – предупреждающе выставляет палец девушка.

— Пижона?

— Нормальный он, – выпаливает подруга.

— Так у тебя же кто-то вроде есть, – выгибаю бровь.

— Да ну… это так… погулять да развеяться, а на Игоря у меня большие планы!

— И чего ждёшь тогда?

— Когда член свой перестанет в каждую дырку пихать, тогда и придёт моё время, – философски изрекает Ева, и я еле сдерживаю громкий смешок.

— То есть никогда… — подытоживаю я.

— Хватит обо мне, – злится подруга. – Ты лучше скажи, что успела натворить, что на тебя так Барсовы смотрят?

— Вот хоть убей, сама не понимаю, – грустно поджимаю губу.

— Ну, теперь у младшего повод-то точно есть… — подмечает Аверина.

— Расскажи мне о нём! – прошу я, опуская глаза в поднос с едой, поскольку поедающие взгляды мужчин уже конкретно поднадоели.

— Хм... ну, ему тридцать пять лет. Не женат. Без детей. Да и вообще в отношениях замечен не был. Все наши девки мечтают его в койку затащить, да вот только он даже ни на кого не смотрит.

— Гей, что ли? – удивляюсь услышанному.

— Вряд ли, – морщит нос подруга. – Он, конечно, всегда в мужской компании, но у них там просто дружба крепкая.

— У них? – смотрю на время на своём смартфоне и жестом показываю Еве ускоряться.

— Ну вот, Игорь, Глеб и Гена. Они вчетвером всегда тусуются.

Про себя отмечаю, что при этих мужчинах лучше помалкивать, а то донесут информацию другу прежде, чем я закрою рот.

— Ну всё, – выходим из столовой. – Я на казнь. Тебя потом подвезти?

— А я всё ждала, когда ты похвастаешься новой машиной! – смеётся Аверина.

— Ага, – улыбаюсь до самых ушей. – Как только пришла смска о переводе моих денег в российский банк – пошла и порадовала себя подарком.

— Потом посмотрю.

— Даже Снеговик уже оценил! – наигранно возмущаюсь.

— Ну вот его и подвезёшь! – отшучивается подруга и скрывается за дверями лифта.

Поправляю на себе одежду, крашу губы блеском, делаю решительное выражение лица, грудь вперёд и цокаю шпильками к кабинету Барсова.

Самой уже интересно, что мне грозит…

Глава 4

ЯН.

— Меня совершенно не устраивает то, что я увидел сейчас на совещании, – впивается в меня недовольным взглядом отец.

— Конкретнее, пап, – спокойно говорю я, продолжая разрезать бифштекс, принесённый официантом.

— Вы с девочкой совсем не контактируете, – предъявляет мужчина, расстёгивая пиджак.

— С девочкой? – поднимаю на него удивлённый взгляд.

— А как ещё? Она мне в дочери годится.

— Я не собираюсь возиться с твоей «девочкой». У меня у самого повторная конференция на носу, – отклоняю позицию отца.

— Ты сам виноват. Ян, твои отговорки, что тебе в ботинки нассал кот, уже неактуальны! Тебе уже давно не двадцать лет, и твои выходки совершенно неуместны, – сверлит сердитым взглядом мужчина, и я сжимаю челюсть, снова вспоминая о том, как воротили носы партнёры, улавливая от меня запах мочи.

Моя репутация рухнула благодаря наглой девке и её сраному коту.

Век не забуду!

— Чего ты хочешь от меня? – клоню к основной цели разговора.

— Приглядывай за Милой Андреевной. Помоги освоиться. Чего ты взъелся на неё? Я назначил тебя куратором не для того, чтобы ты начал на новичка травлю, – строго произносит отец, на что я отрицательно мотаю головой.

— С чего вдруг такое покровительство, пап? Я уже говорил тебе, что мне это не нужно. Я отказываюсь её курировать.

— Не обсуждается, – мужчина делает голос жёстче, и по всему моему телу расплываются волны раздражения. — Возьмёшь девочку под свой контроль. Ян, не только она проходит проверку, но и ты. Развивай управленческий навык, сын, и тогда в будущем я со спокойной душой уступлю тебе место генерального директора.

Сталкиваемся тяжёлыми взглядами, и мне почти удаётся одержать победу, но как всегда, в последний момент я смиренно склоняю голову, не в силах противостоять влиянию и авторитету родного отца.

— Скажи мне одно, – оборачиваюсь к нему на выходе из ресторана. – Это как-то связано с тем, что она похожа на маму?

— Никак не связано, – обрывает беседу мужчина, садясь в машину, где нас весь обед покорно ждёт водитель. Отец переключает внимание на него, тем самым подведя жирную черту под нашим разговором.

Тема закрыта, но я чувствую незавершённость, поэтому в офис возвращаюсь ещё более раздражённый.

Когда слышу стук в дверь своего кабинета, кидаю взгляд на часы.

Минута в минуту. Уже не в первый раз замечаю, что девушка необычайно пунктуальна. Не придерёшься.

Появляется Вольская. Мои глаза мгновенно приковываются к стройным ножкам, посылая к члену горячий импульс. Злюсь на свою реакцию, но ещё больше на девушку, чей образ застревает в голове. Прикрываю крышку ноутбука, подхожу к ней и молча присаживаюсь на свой стол, скрещивая руки на груди.

Она молчит и пытается угадать моё настроение. Всматриваюсь в её лицо и поражаюсь некоторому сходству со своей мамой. Я ещё тогда в самолёте заметил, но вблизи это реально пугает. Вызывает противоречивые чувства. Отталкивает и притягивает одновременно.

Отец тоже впал в ступор, увидев знакомые черты погибшей любимой женщины. Не сумел скрыть шок и смятение, и девушка обратила на это внимание. Только вот меньше всего мне нужно, чтобы кто-то копался в моей личной жизни. Закрытой для всех.

Вольская Мила…

Она пробуждает во мне непонятное желание спрятать её от посторонних глаз. Будто приглядевшись к ней, можно проникнуть в мою голову, в мою душу и достать на поверхность глубоко зарытые тайны. Это наводит на меня страх и ужас, рождая из такого сочетания видимое отторжение.

Эту девушку срочно нужно ликвидировать. От неё одни проблемы.

Интересно, она догадывается, что первая за много лет спровоцировала меня на такие эмоции?

Пытаюсь разглядеть ответ в её глазах, но мешают очки.

Прежде, чем понимаю, что делаю, протягиваю руку к её лицу и снимаю препятствующий нашему эмоциональному контакту аксессуар.

Она, как и я, не ожидает такого поворота и, даже открыв рот от возмущения, резко пятится назад.

Оба застываем.

Какого хрена я это сделал, не могу ответить даже самому себе, на её немой вопрос уж тем более не отвечу.

У меня ровно секунда, чтобы выкрутиться, или эта женщина перекроит всю ситуацию под себя.

Ловлю её осознающий происходящее взгляд и наобум выпаливаю:

— Мила Андреевна, вы очки носите для красоты?

— Нет, из-за плохого зрения, – с выразительно жёсткой интонацией в голосе отвечает она.

— Тогда я советую вам обратиться к окулисту, чтобы подобрать новые очки. – с вызовом машу ими у неё перед лицом.

— Мне это не требуется, – на женских щеках проявляется румянец, и я дольше положенного задерживаю на них взгляд.

— Уверены? – уточняю, делая к девушке шаг. — А мне кажется, что вы слепы настолько, что не видите уже даже то, что элементарно у вас перед глазами! – наклоняюсь к ней вплотную, желая спугнуть, но она удивляет, оставаясь на месте и позволяя находиться с ней на таком близком расстоянии. Даже через одежду я ощущаю сбивчивый ритм её сердца. Мозгом понимаю, что уже основательно нарушаю все рамки приличия, но настойчиво продолжаю выводить девушку из себя. Просто потому, что сам испытываю новые ощущения. Словно внутреннее дребезжание. Оно и раздражает. И заводит всё тело беспорядочными импульсами.

Её серые глаза вспыхивают гневным блеском, и я на мгновение забываю, что хочу сказать.

У мамы были карие… Цепляюсь за это отличие как за спасательную соломинку. Так будет от девушки легче избавиться. Перевожу взгляд ниже на пухлые губы и представляю их на своей коже…

Что я там говорил? Ах да.

— Иначе как объяснить, Мила Андреевна, что вы не отреагировали на моё заявление должным образом? Не разглядели или попросту решили пойти мне наперекор?

Невольно втягиваю носом запах её сладких духов, и следующее моргание глазами привносит лёгкое головокружение.

— Прошу прощения, Ян Маркович, – вкрадчиво выделяет каждое слово. — Я неверно растолковала ваши… позывные… Впредь буду тщательнее всматриваться в ваши движения и взгляды, – демонстративно сощуривает глаза, и я, недовольно выдохнув, отстраняюсь, чтобы закончить этот пропитанный сарказмом диалог.

— Не утрируйте, Мила Андреевна. В течение дня жду от вас полный отчёт о функционировании отдела. А сейчас идите работать, – отворачиваюсь, желая снова переключиться на свои дела, но Вольская меня окликает:

— Ян Маркович?

— Да? – устремляю на неё нетерпеливый взгляд.

— Очки мои верните, пожалуйста, – протягивает ко мне руку, выставляя ладонь вверх.

Осознаю, что я и правда крепко сжимаю тонкую оправу очков и уже даже нацелился положить их в карман брюк.

— Пожалуйста, – вкладываю в её ладонь аксессуар и слегка склоняю голову.

— И ещё, – строго произносит она, возвращая очки на лицо.

— Слушаю.

— Если вы ещё раз посмеете нарушить мои личные границы, я буду вынуждена написать на вас жалобу вышестоящему начальству, – и смотрит выжидающе.

— Принято к сведению, Мила Андреевна. Можете быть свободны, – с иронией ухмыляюсь я и возвращаюсь за свой рабочий стол, изображая полную отрешённость.

Девушка испаряется ровно за секунду, оставляя меня окутанным насыщенно-сладким ароматом её духов и с каменным членом в штанах.

Охеренно!

Как только перестаю слышать отдаляющийся звук каблуков, запрокидываю голову и закатываю глаза, желая избавиться от врезавшейся в мою память сочной женской задницы, туго обтянутой тканью юбки.

Невыносимая женщина! Ещё и угрожает мне. Всего ничего в нашей компании, а уже надумала, что сможет меня прогнуть под себя. Набралась опыта у мужиков и решила, что я для неё лёгкая добыча?

На девочку-целочку нихрена не похожа. Слишком много гонора для такой девицы. Нужно поставить её на место, несмотря на предостережения отца. Решила выпендриться перед начальством, ну так потом не жалуйся, что привлекла к себе особое внимание.

Громко выдыхаю, представляя, как сжимаю в ладонях упругую грудь, так соблазнительно выглядывающую из выреза её блузки…

Чёрт!

Надо заканчивать с этим, а то у меня так встанет не только член, но и работа. Если отец узнает, что именно я в его фирме позволяю себе вольности, то четвертует меня лично.

Какого хера? Ещё ни одна баба не сбивала меня с мысли, так почему получилось у этой?

Выпрямляюсь и тянусь к телефону. Набираю номер начальника службы безопасности:

— Глеб, достань мне всё, что найдёшь на Вольскую Милу Андреевну. Чем раньше, тем лучше.

Глава 5

МИЛА.

Вылетаю из кабинета начальника и пулей в женский туалет. Открываю в раковине кран и начинаю обтирать шею прохладной водой. Руки дрожат, а в груди бушует ураган.

Никто!

Никто не смеет прикасаться ко мне без моего разрешения!!

И главное, тронул-то самое ценное! Очкиии!

Да я без них себя голой чувствую! Беззащитной… и слепой!

У Барсова большое самомнение!

Это возмутительно!

Злостное нарушение субординации!

Я буду жаловаться!

Или не буду, потому что выпрут скорее меня, чем его.

Я буду просто его тихо ненавидеть! И периодически угрожать, чтобы держать на приличной дистанции, а заодно и в тонусе.

Ну вот почему так?

Наконец-то выпал шанс проявить себя, заниматься любимым делом и получать за это хорошую зарплату, так нет же… везде нужно подсунуть подводный камень. Даже не камень… Перед носом глыба, которую не то что сдвинуть – трогать нельзя.

Не вижу я…

Пфф…

ВСЁ я вижу, особенно, что ты – сукин сын, решивший, что у тебя крутые яйца…

С важным видом толкает речь, а сам на грудь мне пялится. Тут и щуриться не нужно, чтобы заметить.

Осталось только сказать мне: «Снимайте очки, Мила Андреевна, и раздвигайте ноги!»

Фууухх. Давно так никто не бесил… точнее, вообще никогда.

Были, конечно, «кадры» в Англии, но я быстро пресекала любые их попытки ко мне приблизиться.

Начальство же вообще вело себя как по струнке. Всё чётко и по делу. Никаких намёков.

Барсов же вообще берега попутал. Надо отыскать регламент по деловой дисциплине и сунуть ему под нос, в обязательном порядке стукнув перед этим по башке.

Хорошая мысль. Мне очень нравится. Представляя её в красках, мне даже немного полегчало.

Оценив своё отражение в зеркале как возбуждённо-агрессивное, стараюсь привести в норму дыхание и направить мысли в нужное русло.

Более-менее вернув мышление в трезвое состояние, быстрым шагом дохожу до своего кабинета, даю задание Эле соединить меня с типографией и закрываюсь на ключ, чтобы без отвлечений просмотреть список рукописей, которые мне прислал редактор. До конца рабочего дня бросаю все силы на изучение присланных материалов и распределение между редакторами новых задач. Когда отрываю глаза от компьютера, понимаю, что отдел уже опустел, и стало непривычно тихо, а за окном поздний вечер, завлекательно моргающий уличными фонарями и неоновыми вывесками ночных заведений. Голова гудит от жуткого переизбытка информации, ноги от тисков новеньких туфель, а спина от длительного сидячего положения. Отсеиваю вспыхнувшее желание растянуться на полу и растечься лужицей, заставляю поднять с кресла свою «квадратную» задницу и двигаю вялыми ногами в приёмную, где устало подпирает рукой падающую голову моя секретарша.

— Эля! – от моего голоса девушка резко вскидывает испуганный взгляд. – Марш домой. На сегодня всё.

— Хорошо, Мила Андреевна, – не может скрыть счастливой улыбки она.

— Доброй ночи, Эля, – понимающе усмехаюсь и спешно прощаюсь.

Кривым шагом к лифту. Быстрее домой, а то там Кирюша, наверное, совсем заскучал. Сейчас как накинусь на моего котика, как потискаю… как чихну двадцать раз от его шерсти, летающей по всей квартире. Меня ждёт дивный вечер.

Когда двери лифта открываются, моя блаженная улыбка тут же меняется на оскал.

— Так и будете стоять на месте, Вольская? У меня нет ни времени, ни желания вас ждать, – обдал холодом Барсов, и я закоченевшими конечностями делаю шаг к нему в кабину лифта.

Двери закрываются, и я поворачиваюсь к обидчику спиной, напоминая себе, что он шеф всея «Легиона» и в таком тесном пространстве лучше его не злить. А то сдадут его нервишки, и прижмёт меня к стене, ломая мне очки и ногти, которыми я буду отбиваться.

Открываю рот, когда чувствую прикосновение к своему бедру, и тут же закрываю, следя за тем, как мужская рука тянется к панели с кнопками и нажимает самую нижнюю.

Спокойно, Мила. Бывает. Случайно задел. У меня ведь задница размером с лифт, ну? Могу ещё и бюстом придавить… А в комплекте с его раздутым эго так вообще удивительно, что рукой чуть-чуть коснулся, а не всем телом меня сзади подпирает.

Запечатываю себе рот, плотно сжимая губы, и утыкаюсь глазами в пол, чтобы постараться сконцентрироваться и взять контроль над мурашками, которые вышли из спячки и взволнованно мечутся по всей спине, ощущая крайне близкое присутствие красивого мужчины.

Исходящие от него волны негатива, ясное дело, пробуждают во мне отталкивающие чувства. Всё сознание настойчиво сигналит ответить ему тем же и в двойном размере. И если договориться с мозгом на данный момент я была в силах, оставаясь непроницаемой, то тело решило сыграть со мной в недопустимую игру. «Настройки» сбились. Резко повысилась чувствительность. Меня то бросало в жар, то трясло от озноба. Потеря управления над самой собой из-за типа, который по определению не может быть моим сексуальным партнёром, так как является моим непосредственным начальником, вызывала внутри меня полнейший беспорядок. Злило и будоражило одновременно. В таком положении я оказалась впервые. Мучительные контрасты.

Что в нём такого? Почему тело реагирует? Он же говнюк в высшей степени.

Так почему он пробуждает во мне такие низменные желания, как почувствовать его дыхание на моей коже и сильные руки, дерзко раздвигающие мне ноги в разные стороны…

Чем больше думаю, тем существеннее слабеет моя способность рассуждать.

Лифт бесшумно заскользил вниз, и в голове заработал секундомер. Находиться в ограниченном пространстве с Барсовым крайне затруднительно. Соприкоснувшиеся в одной точке возбуждение и отторжение заставили мой пульс участиться, а мышцы напрячься до болезненных спазмов.

Чувствуя сзади какое-то движение, ощутила, как волосы на затылке внезапно встали дыбом.

Машинально поднимаю взгляд и смотрю в зеркало на стене. И тут же попадаю в ловушку тёмных глаз, цепко следящих за переменой эмоций на моём лице.

Запоздало понимаю, что губы Барсова кривятся в подобии ухмылки и цепенею, когда он делает шаг ближе, и я чувствую спиной ткань его пиджака.

Не разрывая нашего зрительного контакта, Ян Маркович наклоняется к моему уху и опаляет его горячим дыханием:

— Если хотите к себе должного отношения, то… — делает паузу, перемещает свой взгляд прямо на мою грудь, так сильно вздымающуюся в отражении зеркала, и бархатным голосом добавляет: — … потрудитесь выглядеть соответствующе.

От поспешной ошибки, где я с разворота сбиваю спесь с его торжествующей рожи, меня останавливает звуковой сигнал, оповещающий о прибытии на нужный этаж.

Собираюсь «порекомендовать» шефу, куда ему следует держать путь, но не успеваю, потому что он намеренно задевает губами мочку моего уха и одновременно с разъезжающимися дверями лифта тихо шепчет:

— Даже в обход своих предпочтений, Мила… Андреевна.

С этими словами мужчина огибает моё остолбеневшее от чужой наглости тело и, кивая головой охраннику, направляется на парковку, оставив за собой шлейф насыщенного мужского парфюма.

К тому моменту, когда я прихожу в себя и неохотно шевелю ногами по его следу к ряду машин, Ян Маркович уже захлопывает за собой дверь чёрного тонированного автомобиля, вызывающего неравнодушие, как и его хозяин, и моргает фарами.

Одёргиваю себя, чтобы не стоять и не пялиться, а продолжать курс к своей новой «ласточке», я, игнорируя рёв мощного двигателя «тёмного коня» босса, прямым, но очень медленным ходом пересекаю выездную дорогу прямо перед его капотом, надеясь, что хоть так пройдусь по нервам и оставлю неизгладимое впечатление.

Рычащая вибрация автомобиля добирается не только до моих ушей, но и до подошвы туфель.

Небрежно поправляю волосы, а заодно провожу руками по бёдрам, разглаживая невидимые складки, и, вздёрнув подбородок, плавной походкой иду к своей машине, уступая дорогу начальству. «Тёмный конь» Барсова не сразу срывается с места, давая мне возможность изящно забраться на водительское сидение и от души ему «бибикнуть». Визг шин как услада для ушей. Послав ему вслед воздушный поцелуй, а затем и поднятый средний палец, включила погромче музыку и, расплывшись в улыбке, поехала, наконец, домой к своему Кирюше, который сто процентов выслушает все мои жалобы и даже помурлычет в поддержку.

Глава 6

МИЛА.

— Мил, ты где? – выпаливает в трубку Ева, и я морщусь от громкого звука.

— Ммм… — сонно мычу я.

— Ты что, ещё спишь?! – рвёт мне барабанные перепонки подруга. – Ты время видела?? Вольская, ты уже на час опоздала, если тебя заметит началь… — и резко замолкает. — Кхе-кхе… — откашливается и уже более приветливым голосом. — Здравствуйте, Ян Маркович.

Приоткрываю один глаз и прислушиваюсь.

— Кого? Вольскую? Не, не видела… — умело врёт Аверина, и я расплываюсь в улыбке.

Моя защитница!

— Конечно, передам, Ян Маркович! Сама за волосы притащу! – продолжает выделываться Ева и через пару секунд возвращает мне настоящую себя. – Капец, Вольская! Я от страха до туалета не добегу! Где тебя носит, а?!

— Дыши глубже! – хрипло смеюсь я, скидывая с лица лапу кота. – Я сегодня позже приеду. У меня сначала деловая встреча назначена.

— А снеговика оповестить? – прилетает дружеский укор.

— Уже. Я не виновата, что он почту не проверяет с утра, – бурчу я, поднимаясь с кровати и шлёпая босыми ногами на кухню, чтобы покормить Кирюшу.

— Тебе жить надоело? – усмехается девушка в ответ. — Утро понедельника. Босс злой, как чёрт, ещё его подопечная шляется где-то!

— Задержусь на два часа. Ничего с ним не случится. Пару выходных меня не видел, а уже так соскучился? – фыркаю я, отталкивая ногой кота, пока вываливаю ему в миску паштет.

— Ну, хорошо. Сама с ним разбирайся, только не подавись ледышкой, – принимает мою сторону Ева. – А я побежала. У меня столько дел, что нужно всё сдел…– сбивается на полуслове подруга, и перед тем как связь прерывается, я успеваю услышать. – Березин, здороваться не учили?!

Всё ясно. Аверина увидела своего кобеля и пошла «назидать» на его бестолковую голову.

Глажу мурлыкающего Кирюшу по мягкой шёрстке на спине и иду собираться на встречу с представителем одного известного журнала, с которым намерена заключить контракт. Поцеловав в мокрый нос своего красавца, поехала в кафе, надеясь на свою коммуникабельность и красивую улыбку.

Сработало!

Переговоры были проведены удачно, и моё настроение заметно повысилось. Казалось, что уже ничто не сможет его испортить. И по пути в офис я даже усердно напевала себе под нос парочку известных хитов, так вовремя крутящихся по радио. На пассажирском сидении завибрировал телефон, и я, не отрываясь от дороги, приняла вызов и приложила смартфон к уху.

— Вольская, – пронзил слух низкий бархатный голос Яна Марковича. – У вас пять секунд, чтобы назвать мне вескую причину вашего отсутствия на рабочем месте.

— Заключила сделку с журналом, где напечатают про наше издательство, – оттарабанила я, беззвучно матерясь и восстанавливая дыхание.

За два дня, что я не видела Барсова, смогла убедить себя, что моя странная на него реакция вызвана не более чем половым воздержанием. Естественные потребности, мать их. Кто ж виноват, что «бешенство матки» вызывает именно босс??

Патология. Или нет?

Что греха таить, а секса у меня не было уже месяца три… или четыре. Если брать в расчёт, что последний раз с милым парнем-англичанином-то и разом не считается. Пришёл, увидел, кончил. То вообще смело можно признать месяцев пять.

Свожу колени вместе, пропуская через себя слышимое дыхание Барсова, и прикусываю нижнюю губу. Внизу живота возникает томящая пульсация, и по всему телу пробегает мелкая дрожь, застывающая в пальцах, крепко сжимающих руль.

— Я жду вас, Мила… Андреевна, – вырывает из поволоки возбуждения хриплый голос шефа, и я осекаюсь. Сглатываю слюну, накопившуюся от нестерпимого желания узнать, каково это… почувствовать его губы, смыкающиеся вокруг ареолы моего соска, и выжимаю из себя что-то похожее на скулёж.

На том конце трубки громко чертыхаются, и в моё сознание врываются короткие гудки.

Широко распахиваю глаза и понимаю, что сижу в машине на стоянке перед офисом и томно постанываю, явно приводя в шок своего начальника.

Мамочки! Нужно срочно принимать какой-нибудь «Секс-барьер» и держаться от босса подальше.

Пару минут ещё трачу на дыхательную гимнастику и поднимаюсь в свой отдел. Не успеваю ступить на рабочую территорию, как из-за угла выруливает компания наглых «клерков» из строительного отдела под руководством Игоря Березина и давай меня «облизывать». Поставили рекорд. За пять минут я услышала столько «сальных» комплиментов, сколько за все мои свидания не было.

— Мила Андреевна, вот если бы в нашей фирме устроили конкурс красоты, то вы бы однозначно стали победительницей! – заискивающе произнёс один из приставал и был бурно поддержан остальными.

Даже не пытаюсь натянуть улыбку, бью недовольным взглядом наповал.

— Мила Андреевна, а вам помощник не нужен? Уверен, я бы вам пригодился… — в меня летит очередная «намекающая» фраза, и я старательно держу себя в руках, чтобы не отвесить нахалу леща, поэтому старательно перебираю ногами в направлении своего кабинета и выискиваю глазами Элю, чтобы поставить её на стражу моего душевного равновесия.

— А что вы делаете сегодня вечером, Мила Андреевна? – доносится в спину от главы строй-отдела Березина.

Бедная Ева. Ну и кобелина же её гормонами управляет.

Поворачиваюсь, вычленяю из этого сборища главаря, изящной походкой подхожу к нему вплотную и уже собираюсь сказать, что «Сегодня вечером у нас в подъезде грандиозное событие: бабка Дуся против участкового, и я не могу такое пропустить», как над ухом внезапно раздаётся:

— Сегодня вечером Мила Андреевна будет отрабатывать часы опоздания.

Вздрагиваю от неожиданности и резко поворачиваюсь, утыкаясь носом прямо в твёрдую грудь начальника. Поднимаю глаза поверх очков на возвышающегося Барсова и уменьшаюсь до микробного размера.

Уу, какой злой.

— Я же вам объяснила, Ян Маркович… — скомканно бормочу я, замечая, как орава из его подчинённых разбегается кто куда.

— Ваш детский лепет, не подкреплённый доказательствами, меня не интересует, Вольская, – громыхает в ответ мужчина, провожая Березина многозначительным взглядом.

— Я принесу «доказательства» в течение дня, – учительским жестом поправляю очки и сжимаю губы в тонкую линию.

Прессующая волна, исходящая от Барсова, может, на меня и действует, но в минимальных дозах, ведь я умело выставляю мысленный барьер и во всей своей изящной манере вонзаю шпильку ему в ногу.

Ох, что-то фантазия разыгралась.

В реальности же я немного сощуриваю взгляд и, опережая его очередную ядовитую реплику, фальшиво сладким голосом произношу:

— Прошу меня извинить, Ян Маркович. У меня запланирована планёрка с сотрудниками, и мне нужно идти.

Плавным движением обхожу хладнокровного шефа и, не оглядываясь, походкой от бедра ускоряюсь в своё убежище.

Кстати, про совещание с редакторами я не соврала. И первым же делом помчалась в зал заседаний, где меня уже наверняка заждались. Выслушав идеи и предложения своих сослуживцев, я, благодарно кивнув Эле за принесённый кофе, закрылась в кабинете и увязла с головой в накопившейся работе.

Да так глубоко, что за несколько часов умудрилась позабыть о том, что нужно ткнуть босса лицом в заготовку договора с журналом.

Глянув на часы, схватилась за голову. Скоро конец рабочего дня, а я до сих пор не «целовала» порог у кабинета Барсова.

Непорядок.

Взяв с собой подтверждение моей утренней невиновности, направилась в «логово зверя».

Пока шла, настойчиво убеждала себя, что главное – держать дистанцию и не смотреть ему в глаза. А ещё не слушать его голос и не дышать дурманящим запахом.

Всё просто.

Пройдя мимо пустой стойки секретарши шефа, мысленно расстроилась. Если буду кричать – никто не прибежит спасать.

Накрутив себя по полной, напряжённо подёргала за ручку его двери и… так и осталась стоять на месте.

Закрыто.

Входа нет.

Пошли все к чёрту.

Выдохнула и пошла обратно. По пути поймала какого-то мелкого служащего паренька и попросила узнать, где проветривает штаны Барсов-младший.

Наказала ему искать меня потом в бухгалтерии и побежала к Авериной клянчить премию.

Подруга оказалась стойким солдатом и на провокации не поддалась.

А жаль.

Паренёк сработал оперативно, и вот я уже шагаю в сторону местной «курилки».

Хм, не знала, что босс курит.

Спускаюсь в какое-то подземное помещение и задерживаю дыхание.

От едкого запаха разносортных сигарет глаза тут же на мокром месте, и я, борясь с желанием сбежать, а не травиться токсинами, всё-таки прохожу вглубь этой «газовой камеры пыток», ориентируясь на мужские голоса, становящиеся громче по мере приближения. Издалека уже распознаю спину Барсова и толпу мужчин разного возраста. Намереваюсь показаться в поле их видимости и окликнуть начальника, как слышу свою фамилию и замедляю шаг.

— Да я сам не могу оторвать взгляд от её смачной попки! – говорит какой-то незнакомый мужчина, и я напрягаюсь, предчувствуя неприятные речи в свой адрес.

— Сиськи тоже зачётные! – поддерживает другой неизвестный мне парень.

Так. Ладно. Пока просто мужской трёп, да и только.

— А я на губах её постоянно залипаю. Она их какой-то хренью обильно мажет, и они у неё прямо сочные такие… — добавляет ещё один левый тип, глубоко затягиваясь сигаретой и изображая губы «уточкой».

Ловлю себя на том, что от услышанного моё лицо кривится в брезгливой гримасе, и ставлю выдуманную галочку напротив: «Выкинуть блески для губ и перейти на помады естественного оттенка».

— Ты тачку её видел? – слышу новый голос. – Губками-то поработала на «отлично».

— Я слышал, что у неё и квартира своя в солидном районе, – встревает в разговор высокий щуплый парень.

Где-то я его уже видела… а не он ли обедал за соседним столиком, когда мы с Евой обсуждали, какой ковёр мне постелить в гостиную?

Присматриваюсь ко всем поочерёдно и замечаю знакомые лица.

Вся четвёрка в сборе. Главы отделов и их вожак.

— Опа! – усмехается мужчина, которого я услышала первым. – Значит, тут в ход пошли не только губки, но и попка послужила Отечеству.

Громкий дружный гогот моментально выводит меня из состояния оцепенения, и я решаю, что этому балагану пора положить конец.

Делаю шаг вперёд и, не скрывая, довольствуюсь степенью шока на лице каждого, кто меня замечает.

Уже открываю рот, чтобы намекнуть шефу о своём присутствии, но следующее, что я слышу, выбивает из меня все мысли разом.

Будто не замечая, что собеседники странным образом притихли, Барсов одной только фразой перечёркивает те достоинства, что мой глупый мозг за это время смог в нём распознать:

— Уверен, что английские мужики не поскупились на квартирку за её дерзкий язычок и длинные ножки, которые она умело, а главное вовремя раздвинула.

Глава 7

ЯН.

Жду хоть какой-то ответ, но мужики подозрительно молчат и пучат глаза куда-то мне за спину. Не сразу сообразив о причине такой резкой смены настроения, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на источник всеобщего замешательства.

Впадаю в лёгкий, но недолгий ступор.

Передо мной та, над которой только что жёстко постебались.

Смотрю прямо в её глаза, в которых виден блеск типичных женских слёз, и морщусь.

У меня совершенно не наблюдается даже капли желания созерцать бабскую истерику.

Вольская молчит. Что странно.

Задвинув поглубже незначительный укол совести, что задел её чувства, я больше настроился на то, чтобы вовремя пресечь любой выпад в свою сторону.

Цепко слежу за эмоциями Милы Андреевны, дожидаясь того переломного момента, когда она поймёт, что заминка затянулась.

И он наступает.

На её лбу пролегает глубокая морщинка, что говорит о том, что лампочка в её мозгу загорелась.

Обведя своим пронзительным взглядом всех собравшихся, девушка медленно распрямляет плечи и протягивает мне какие-то бумаги.

Почему-то смотря ей в глаза, в голове всплывает маленькая сценка, где я принимаю у неё из рук это подношение, делая тем самым осечку, и она, не мешкая, делает ко мне шаг и вгрызается мне в горло.

Внутри зарождается странное желание проверить и испытать на себе весь спектр её горячности, и в паху очень не вовремя начинает твердеть.

Не медля больше ни секунды, тянусь к документам и уже хочу спросить о её неожиданном появлении в этом месте, как она, бросив короткое: «Доказательства», разворачивается и уходит прочь, эффектно растворяясь в густом табачном дыме.

До меня не сразу доходит, что я так и стою, как истукан с открытым ртом и вытянутой рукой.

В воздухе повисла вязкая тишина.

Смотрю на застывших мужиков, провожающих Вольскую липкими взглядами, и почему-то зверею.

— Какого хера никто не предупредил меня о её присутствии?! – ору так, что сводит мышцы челюсти. – Вы понимаете, мать вашу, что она сейчас пойдёт к генеральному?! Нас всех тогда на колени поставят!!

Инстинктивно расслабляю узел галстука, каждой клеткой чувствуя руки отца на своей шее, стоит ему только узнать об этом инциденте. Вот кто защитник слабых до мозга костей. Для него женщины – это святое. Это хрупкие существа, которых нужно почитать и оберегать. А родной сын только что унизил на людях не просто одну из них, а копию той единственной, ради которой он был готов на всё.

Резкая нехватка кислорода в лёгких заставляет меня сделать судорожный вдох. Только вместо спасительного глотка свежести получаю убойную дозу жирной копоти, осевшей на стенах за все годы беспрерывного курения «офисных крыс».

Это конец.

Эта женщина разрушит всю мою жизнь.

— Уничтожу! – яростно хриплю, представляя, как сжимаю волосы на затылке Вольской.

Очевидно, что все присутствующие принимают мою угрозу на себя, потому что как-то хмуро склоняют головы и аккуратно от меня отодвигаются.

Раздумывать о проблеме нет времени. Надо её решать. Поэтому я быстро прорываюсь через вонючую пелену «курилки» и прямиком в кабинет к Миле Андреевне.

Нужно её задержать. Отговорить. Пригрозить.

Чёрт. Не знаю.

Пущу в ход всё обаяние.

Добегаю до её кабинета и без стука вваливаюсь внутрь.

Фух. Кажется, успел.

Девушка сидит за своим столом с непроницаемым лицом и что-то печатает на компьютере.

Лишь бы не жалобу директору.

— Вы что-то хотели, Ян Маркович? – поднимает на меня глаза, и её пальцы замирают над клавиатурой.

— Мила Андреевна… — начинаю я, подбирая нужные слова и постепенно сокращая между нами расстояние.

Она выжидает.

И это молчание, это наигранное спокойствие заставляет меня нервничать ещё больше.

Я бы понял, если б получил по лицу или на крайний случай пару-тройку уничтожающих фраз в свой адрес.

Но мне достаётся только безмятежность. В энергетике девушки что-то изменилось. Появилась неприступность. Будто доступ к ней теперь закрыт.

Эта мысль мне неприятна, и я, в противовес своему желанию избавиться от помехи в лице Вольской, хочу подобраться к ней настолько близко, чтобы я смог достичь самой глубины.

Этот разлад выжимает из меня все соки. Ещё никогда я не терял контроль над самим собой.

Это злит. И сильно.

Обхожу стол и встаю перед её креслом, пристально всматриваясь в потускневшие серые глаза.

Они больше не загораются при виде меня диким огнём. Они не пытаются прожечь меня насквозь.

По идее это должно радовать, но почему-то я испытываю противоположные чувства.

— Мне жаль… — говорю невнятно.

Что за хрень со мной происходит?

Превращаюсь в размазню.

Давай, Барсов. Поставь девку на место.

— … что вы это услышали. Это не должно было дойти до ваших ушей, – добиваю стальным голосом.

О-о-о! Вот и заискрило!

Испытываю необъяснимое удовольствие, наблюдая за разгорающимся пламенем в глазах Вольской, и уже более пренебрежительным тоном добавляю:

— Не советую обращаться к Марку Мироновичу. Против меня вам всё равно не выстоять.

— Я и не собиралась, – моментально реагирует девушка, и я посылаю ей снисходительный взгляд.

— Что ж, я надеюсь, что вы трезво оцениваете ситуацию, и на будущей нашей совместной работе это никак не отразится?

— Можете быть уверены, – заверяет она, чуть-чуть скривив губы. – Если это всё, Ян Маркович, то я попрошу вас оставить меня. Работа не ждёт.

— Работайте, – уже более благосклонно произношу я и, увидев, что Вольская более не уделяет мне внимания, а возобновляет ловкое порхание маленьких пальчиков по клавиатуре, я удаляюсь, оставляя её одну.

Глава 8

МИЛА.

— Мила Андреевна? – выдёргивает меня из погружённости в работу голос Эли над ухом.

— Мм? – сосредоточенно смотрю в монитор компьютера.

— Вас к себе Ян Маркович вызывает, – выразительно растолковывает секретарша.

Поднимаю на неё глаза и свожу хмуро брови.

— О нет! – вспыхивает девушка. — Мила Андреевна, у меня в запасе больше нет отговорок! Он злится. По голосу понятно, что если ещё раз услышит, что вас нет на месте, то прибежит проверять сам.

Недовольно морщу нос.

— Надо, Мила Андреевна, надо! – понятливо, но еле сдерживая улыбку, говорит Эля и, не давая возможности мне куда-нибудь свинтить, убегает в приёмную.

Вздыхаю от досады и иду на казнь.

Прошло уже две недели с того момента, как разочарование в боссе сдавило мне плечи и тянет вниз каждый раз, когда я о нём вспоминаю.

Стоит мне только почувствовать, что шеф где-то рядом, внутри скребутся неприятные воспоминания, и я моментально испаряюсь.

Мне даже почти удавалось избегать его все эти дни. Конечно, мне приходилось являться взору его высочества и отчитываться о своих достижениях. Но я свела эти встречи до минимума. Только вынужденно.

В глаза старалась не смотреть. Отвечала сухо и коротко. Может быть, я бы и смягчила своё отношение… если бы услышала слова извинения или увидела в его глазах раскаяние.

Но первого я не дождалась, а второе проверить не пыталась.

Остановившись перед первым попавшимся зеркалом, убеждённо хмыкнула. Надо же, как сложилось. Всё последнее время старалась придерживаться более скоромного образа, но именно сегодня все брюки как назло оказались в стирке. А из-за ограниченного времени (проспала я) пришлось быстро натягивать первую стянутую с вешалки юбку. Уже войдя в офис, поняла свою ошибку. Боковой вырез достаточно вульгарно открывал и подчёркивал бедро, совершенно ненужным образом привлекая клейкие взгляды мужчин, а заодно и едкие от женщин.

Защитным жестом пытаюсь спустить юбку пониже, хоть и понимаю, что это не поможет. Барсова не проведёшь.

Что ж, другого выхода нет. Придётся соответствовать…

Негромко стучусь в дверь, делаю глубокий вдох и с «плоским» выражением лица вхожу в кабинет.

Зря столько усилий приложила. Никого нет. Первая мысль – бежать. Но вместо этого я позволяю невидимым силам тянуть меня к столу начальника и одурманивать мой разум, вселяя опасные мысли – подойди, прикоснись и почувствуй то же, что и он…

Ничего не замечая, дотрагиваюсь подушечками пальцев до его кресла и уже не в силах остановиться, провожу всей ладонью по чёрной коже, впитывая властную энергетику хозяина. Словно заворожённая, делаю шаг и падаю в объятия его «трона», чувствуя, как с головы до ног меня начинают обволакивать уплотнившиеся в нём твёрдость и надёжность. Странно. Я была уверена, что меня просто вытолкнет обратно, не позволяя приблизиться и тем более попытаться считать информацию владельца. Но всё происходит наоборот. Меня окутывает такое чувство защищённости, что срабатывает какой-то рефлекс, и вот я уже поджимаю под себя ноги и комочком вжимаюсь в кресло.

Если меня спросить, что я делаю, ответа не получите. Сама не знаю. Подхваченная скрытыми желаниями, просто отдаюсь моменту и пытаюсь взглянуть на босса другими глазами.

Благо, моё слабоумие длится недолго, и до меня доходит, что я сейчас вытворяю.

Будто током в задницу ударило. Подскакиваю на ноги, чтобы как можно скорее покинуть место преступления, но взгляд падает на бумаги, разложенные на столе Барсова, и я, поддавшись любопытству, низко склоняюсь над ними, чтобы получше рассмотреть.

Ничего необычного. График дел на неделю, написанный от руки. Где-то надписи обведены несколько раз, где-то стоят восклицательные знаки, но моё внимание привлекло не это.

Среди всех пометок отчётливо выделялось «Мила». Только моё имя было написано прописью. Только оно было подчёркнуто. И только оно во всём списке было единственной заменой. Рядом со «мной» криво зачёркнуто какое-то совещание.

Приглядываюсь к дате, напротив которой моё имя. Сегодняшний день.

Интересно. И что приготовил для меня снеговик?

— Прогнитесь ниже, Мила Андреевна, мне бы хотелось увидеть больше, – как гром среди ясного неба слышу голос Барсова и вскрикиваю от испуга.

Выпрямляюсь и будто в замедленной съёмке поворачиваюсь.

Босс, ничуть не скрывая своего нахальства, вальяжно прислонился к закрытой двери и даже для лучшего обзора наклонил набок голову. Краснею до ушей, представляя, как всё это выглядит со стороны. Я в позе пьющей лани и этот козёл… сзади.

— Простите, я… — говорю тихо, поправляя задравшуюся юбку.

— Пришли на вызов? – подсказывает Барсов.

Двойственный посыл фразы вызывает у меня дикое желание плюнуть ему в харю и, вздёрнув подбородок, величественно удалиться.

Но отложим ненадолго гордость и дадим мужику возможность утвердиться в моих глазах в качестве мудака ещё больше. Чтобы не было больше всяких приступов наваждения, и мне не приходилось быть застуканной, когда я тут трусь об чужие стол и кресло.

— Именно, – подтверждаю я. – Будем зря тратить время или сразу приступим к делу? – делаю уверенный шаг вперёд, в то время как начальник каменеет на глазах.

Под его бдительным взглядом я подхожу к окну и поворачиваюсь к нему спиной.

Напрягаю слух, чтобы уловить любой шорох, но ничего не слышу.

Проходит несколько секунд, и я не выдерживаю. Непринуждённо кидаю через плечо:

— Давайте поторопимся, Ян Маркович, у меня ещё много клиентов…

Внезапно на стекло перед моим лицом с громким шлепком ложится его ладонь, и я непроизвольно вздрагиваю.

— Я достаточно вам плачу, Мила Андреевна, чтобы вы уделили мне время по полной программе, – хрипло произносит Барсов, выдыхая в мой затылок.

Сглатываю и зажмуриваю глаза.

Нет-нет-нет. Не слушай его. Не втягивай возбуждающий запах, исходящий от его близости. Не рассматривай его длинные пальцы и не представляй, какое наслаждение они могут подарить женщине.

— Я рассчитываю на качественную работу, Мила… Андреевна, – его голос переходит в шёпот, и я в ужасе распахиваю глаза, ощущая, как позорно реагирует моё тело.

Силясь обуздать возникшее желание прижаться к мужчине и проверить, какое впечатление произвожу на него я, медленно откидываю голову.

Расценив моё движение, как попытку сбежать, Барсов прикладывает свою вторую руку к стеклу, заключая меня в плотное кольцо.

Раздражённо фыркаю на этот «давящий» приём и резко оборачиваюсь, сталкиваясь с боссом требовательными взглядами.

— Я лучшая из лучших, Ян Маркович. Вы же знаете это? – отважно облизываю губы, с наслаждением замечая, что глаза Барсова неотрывно следят за моим языком.

— Иначе бы вас здесь не было… – даёт отпор начальник и, приблизившись к моим очкам, специально делает выдох на линзы, смакуя тот момент, когда я грозно втягиваю носом воздух, ненавидя всей душой запотевающее стекло.

— Что ж… — дожидаюсь восстановления зрения и впиваюсь в Барсова вызывающим взглядом. — Я здесь… Будут какие-то пожелания?

— Только одно, – неожиданно резко отвечает мужчина, и я дёргаюсь в сильных руках, когда чувствую прикосновение его возбуждения к своему животу. – Больше никаких шлюховских нарядов. У нас приличная компания.

Моё лицо озаряет безумная улыбка, и я уже готова ответить: «А где же мне искать спонсоров?», как на столе босса оживает селектор, и голос его секретарши оповещает:

— Ян Маркович, к вам идёт Марк Миронович.

Даже не описать, с какой скоростью мы друг от друга отлетаем. В один миг Барсов-младший оказывается в своём кресле, прикрывая оттопырившиеся штаны рабочим столом, а я удивительным образом переметнулась к настенному стеллажу с какими-то статуэтками.

Когда дверь отворяется и входит директор, наши с его сыном лица отражают глубокую озабоченность, но уже не ту, что была за минуту «до», а высокопрофессиональную.

Вот это первоклассный уровень. Вот это я понимаю.

— Ян, у меня к тебе дело, – начинает было говорить генеральный, повелительно вышагивая к сыну, но, заметив меня, тормозит и робко улыбается. – Ой, Милочка Андреевна… и вы тут? – и быстрым удивлённым взглядом скользит по моим, можно сказать, голым ногам.

— Добрый день, Марк Миронович, – тушуюсь я, пятясь к выходу. – Я уже ухожу. Не буду вам мешать.

— Да-да, – отчего-то повеселел мужчина, переводя пытливый взгляд с меня на Барсова-младшего.

— До свидания, – киваю на прощание обоим и «стрелой» из кабинета.

Прежде чем дверь закрывается, мне удаётся различить уже более жёсткий голос директора:

— Ян, смотри у меня!

Стягиваю губы в трубочку и облегчённо выдыхаю. Прикладываю ладони к горящим щекам и мысленно ругаю себя последними словами.

— Вам нехорошо? – доносится голос секретарши Барсова.

— А? – бросаю на неё очумелый взгляд. — Я? Мне? Нее.. то есть… – прокашливаюсь и уже более твёрдым тоном отвечаю. – Всё хорошо. Спасибо, – благодарно улыбаюсь и ухожу.

А в голове красной строкой только одна мысль:

ВСЁ НИХРЕНА НЕ ХОРОШО!

***

К вечеру извожу себя до надоедливой пульсации в висках. Остаток дня предпочла отсиживаться за закрытой дверью и не высовывать своих бесстыжих глаз. Все переговоры перевела в режим звонков и тихонько молилась, чтобы шеф не припёрся ко мне за продолжением банкета.

Когда на часах стрелка показала: «Мать, ты засиделась. Шуруй домой!», тяжко вздохнула и выглянула из укрытия.

Эля, как моя истинная помощница, тут же воззрилась на меня с немым вопросом и, дождавшись моего жеста, где я стучу ногтем по наручным часам, тут же подлетела со своего сидения и со всей готовностью стала выключать все работающие приборы.

Отпустив девчонку с миром и добром, убедилась, что путь свободен, и быстро засеменила к лифту.

Как войду в квартиру, первым делом подготовлю на завтра комплект самой скромной офисной одежды, которая только есть. Хватит выращивать к себе примитивный интерес. Иногда и серой мышью следует быть. Зато продуктивность работы повысится.

Когда на мой этаж приезжает лифт, я по-детски сцепляю пальцы за спиной, загадывая, чтобы кабина была пуста и никаких представителей мужского пола не наблюдалось. А ещё мне, пожалуйста, здоровья, успехов в работе и большой любви.

Двери открываются и…

Тадаам! Спасибо Всевышним силам за содействие!

Нажимаю этаж подземной парковки и в счастливом одиночестве припадаю уставшим телом к стене.

Дзынь!

Выбираюсь на свободу и марширую отёчными ногами к своему авто.

Сажусь за руль, подмигиваю себе в зеркало, поворачиваю ключ и… выдаю самую проникновенную короткую речь, состоящую исключительно из отборных русских эпитетов.

Повторяю движение и снова слышу, как моя новая, мать твою, машина выжимает из себя предсмертный хрип.

Что за …? Ах ты …!

Убеждаюсь в третий раз, что я конченный лузер, и выползаю наружу, чтобы с умным видом заглянуть под капот, хоть и ни черта не смыслю в технике.

Проворачиваю этот номер и беспомощно залипаю на вроде бы нормальные детали.

— Проблемы? – бьёт по затылку низкий голос начальника, и я вот даже ни капли не удивляюсь.

А чего? Беда не приходит одна…

— Нет проблем, – бурчу я, фиксируя его уже снятый пиджак и закатанные по локоть рукава.

— Уверены? – насмешливо выгибает бровь мужчина, бесцеремонно меня отодвигая и приковывая взгляд к механизму.

— Я в вашей помощи не нуждаюсь, – искажаю грубо голос и недовольно буравлю его натренированную, соблазнительно обтянутую брюками задницу, торчащую из-под капота и сбивающую меня с намеченной позиции брюзги.

— А я и ничем помочь не смогу, – осматривая поломку, констатирует начальник.

Быстро отвожу глаза в сторону, когда босс возвращает своё тело в вертикальное положение и с грохотом захлопывает крышку капота.

— Спасибо и на этом. Всего хорошего, – игнорирую его плавно скользящий взгляд по моим ногам и двигаюсь к своему салону, чтобы забрать сумочку.

— Садитесь в мою, – в приказном тоне говорит босс, и я столбенею от такого напора, возмущённо смотря, как кликает сигнализацией его «тёмный конь».

— Благодарю, но я на такси, – отмираю и хватаю демонстративно телефон.

Барсов не двигается с места и сердито пыхтит.

Делаю вид, что не замечаю, как он мысленно поджигает на моей голове волосы, и ищу номер такси.

— Уже поздно, Мила Андреевна… — достаточно жёстко напоминает мне об этом факте. — В таком виде… — очерчивает пальцем мою фигуру. — Опасно оставаться одной.

— Спасибо за заботу, Ян Маркович, – отвечаю я приторно ласковым голосом, но со змеиным выражением лица. — Но повторяю ещё раз. В вашей помощи я не нуждаюсь.

Босс злится. Это видно.

А как же? Отказали. Не кидаются в ноги и не расстёгивают ширинку в благодарность за его великодушие.

Где такое видано?

В тот момент, когда мой палец зависает над экраном, чтобы нажать кнопку вызова, в меня летит уже более правдоподобная тирада:

— Это ваш выбор. Больше предлагать не буду. Но, чтобы очистить свою совесть, хочу предупредить, что здесь вам не Англия. У наших таксистов нет джентльменских заморочек, – делает недолгую паузу и растягивает обворожительную сволочную улыбку. – Хотя с ними всегда можно договориться… Уверен, что у вас не будет с этим проблем. Достаточно выставить ногу вперёд… длина вашей юбки располагает.

Сжимаю в руке ключи от машины, сдерживаясь, чтобы не украсить это хамло длинным и глубоким шрамом.

Стоит Барсову увидеть, что его слова возымели успех, он победно усмехается и не торопясь идёт к своему гиганту.

Так и стою, застыв с телефоном в руках. С тем же охреневающим видом провожаю шефа в путь-дорогу. И только потом замечаю, что к нашим персонам приклеены недоумённые взгляды двух охранников. Угрюмо прохожусь по ним приколачивающим прицельным взором начальника и наконец заказываю транспорт, в котором до самого дома буду воображать, как мы с таксистом догоняем Барсова и несколько раз «целуем» его в зад.

Даже готова оплатить все расходы на ремонт такси.

Кирюша дома, кстати говоря, тоже не оценил мой откровенный прикид. Беспардонно вцепился мне в колготки, выпрашивая ужин, и от души понаставил затяжек, что теперь и гадать не нужно, конечная остановка – мусорное ведро.

Дав за это коту чувствительный поджопник, ушла обиженно спать.

Что, неужели теперь постоянно как бледная моль ходить?

Разве это единственный способ отлепить от себя мужика, которому взбрело в голову, что я ищу себе папика на его территории?

Чего на меня-то нападает? Я видела в офисе дам, которые и более развязно одеваются. Выбрал меня в качестве жертвы, и теперь мучайся, не спи ночами, гадая: выкинут-не выкинут с работы…

Это что получается?

На кого встаёт – к тому работа не идёт?

Жестоко. Где он ещё найдёт такой ценный кадр, как я?

Всё. Решено. Если завтра попробует что-нибудь при мне отморозить, то пойду к Барсову-старшему.

***

Утром от боевого настроя не осталось и следа. Опять опаздываю.

Кирюша гад!

Улёгся своей шерстяной тушкой на телефон и заглушил мелодию будильника. Вредитель какой-то.

Не успеваю даже накраситься. Пулей вниз, в такси, и уже в машине причёсываюсь.

Расплачиваюсь с шофёром и мчусь на парковку, чтобы забрать из бардачка в машине документы на неё родимую. Хочу позвонить папе и попросить проверить возникшую неисправность.

Так, куда я её вчера поставила?

Верчу головой и никак не могу найти свою ласточку.

Эээ.

Снова осматриваюсь.

Не поняла. Где моя тачка?

— Мила Андреевна? – окликает охранник.

Машинально здороваюсь, но продолжаю шарить глазами по всей стоянке.

— Да не ищите вы её, – посмеиваясь, говорит мужчина.

— А? – устремляю на него непонимающий взгляд. – Почему?

— Так её эвакуатор забрал пару часов назад. В автомастерскую повезли. Распоряжение Яна Марковича, – любезно ошарашивает он меня новостью.

— А как же…? – запинаюсь я, вытягивая лицо по мере понимания ситуации.

— Больше ничего не знаю. Просили только это передать, – виновато пожимает плечами смотритель порядка и немедленно скрывается с моих глаз, уберегая себя от раздачи тумаков.

А она будет.

Вот сейчас найду зачинщика всех моих напастей и как скручу в бараний рог. Будет знать, как лезть в чужие дела.

Громко цокаю и галопом скачу на наш этаж. Врезаюсь по пути в Элю, извиняюсь перед ней и уже хочу словно танк подмять под себя дверь начальника, как девушка меня останавливает:

— А его нет, Мила Андреевна. Утром всех секретарей оповестили, что Барсовы уехали на несколько дней в командировку.

Вот непруха, а!

Меня распирает от эмоций, а побить некого…

— Спасибо, Эль… — подавленно опускаю плечи. – Принесёшь мне чай, ладно?

Дожидаюсь утвердительного ответа и бреду в свой кабинет.

Швыряю сумку в угол, стискиваю зубы, чтобы не закричать, и топаю на месте, выпуская таким образом пар.

Вдох-выдох, и я снова прежняя Мила, жаждущая доказать самой себе, что я чего-то стою.

Взгляд падает на красивую подарочную коробку на моём столе и рядом лежащую записку.

Думаю позвать секретаря, чтобы выведать, что это такое, но руки уже сами разворачивают этот листок бумаги:

«Для беспроблемного способа попасть на работу. Таксисты оценят»

Медленно набираю в лёгкие воздух и рву упаковку, чтобы тут же некрасиво ругнуться и треснуть по столу кулаком.

Несколько раз моргаю, надеясь на то, что дерзкий подарок исчезнет, но комплект очень откровенного нижнего белья от известного бренда остаётся лежать на месте. Борясь с возмущением и смущением одновременно, всё-таки дотрагиваюсь пальцами до провокационных чулок и мгновенно ощущаю прилив краски к щекам и жгучего жара между ног.

Закрываю глаза и пытаюсь успокоиться, но фантазия настойчиво подбрасывает кадры, где глаза босса развязно гуляют по моему телу, сильные руки тянутся к застёжке бюстгальтера, а губы прочерчивают дорожку к…

Так. СТОП!

Всё.

Это труба.

Пора к психологу. Тема: Я хочу босса, но работа важнее. Что делать?

Глава 9

МИЛА.

Как выйти из состояния внутреннего диссонанса?

Именно этот вопрос засел в голове и встал костью в горле.

Как перестать коситься на нижний ящик рабочего стола, куда был нервно закинут волнующий и заводящий только одним видом подарочек от любимого босса?

Как перестать дёргаться каждый раз, когда кто-то заходит в мой кабинет, и страдать от паранойи, что на моём лбу красуется дикая фантазия, где в главных ролях — я в одном нижнем белье, грозный шеф, капот моей машины и почему-то таксист, ждущий своей очереди…

Боже ж ты мой!

Вначале была идея отправить этот подстрекательский набор кружев обратно отправителю, безусловно объяснив, что: «Мне это не понадобится. Предпочитаю естественное обольщение с помощью полного обнажения…», но что-то в последний момент негодующе щёлкнуло между ног и я, немного подумав, отложила дерзкий презент до лучших времён.

А Барсову скажу, что выкинула.

Коварно улыбнувшись, принялась читать нынче популярный любовный роман, который, судя по отзывам, нужно в обязательном порядке пустить в печать именно у нас. Пока не обогнали конкуренты.

— Милка? – вырастает передо мной Аверина. – Давай включай подругу и весели меня.

— Чего опять? – бубню я, дочитывая последнюю главу.

— Настроение отстой. Нужно развеяться, – хнычет Ева, ловко запрыгивая на мой стол и бездумно перебирая канцтовары.

— Работать иди, лоботряска, – не отрываясь от планшета, твержу я.

— Ну, Мил, – нудит подруга. – Начальство всё равно в отъезде. Давай слиняем на час раньше?

— Как у тебя всё просто, – откладываю айпад в сторону.

— А зачем утяжелять? – невинно хлопает глазами. – Давай, Вольская! Мы же так и не отметили твоё возвращение! Когда ещё такой шанс выпадет?

— Ой, вот только без этого, Аверина, – качаю головой при виде её сверкающих глаз. – Мне в прошлый раз капельницу ставили, если ты забыла! Повторять не хочу.

— Так не надо было смешивать, Милочка! – поучительно кидает бухгалтерша, навалившись всем телом на стол, чтобы выключить мой компьютер.

Бью по рукам, когда наглая конечность щёлкает по моей мышке, закрывая все несохраненные вкладки.

— Вот о чём я и говорю! – огрызается подруга, уворачиваясь от ударов. – Нужно избавляться от твоей агрессии. Необходимо заполнить тебя весельем.

— Это ты про алкоголь? – с подстёбом спрашиваю я.

— Если другого выхода тебя расслабить нет, то придётся прибегнуть и к этому методу.

Высокая блондинка спрыгивает со стола и целенаправленно на меня надвигается.

Вжимаюсь в кресло, готовясь до последнего отпинываться.

— Идём в клуб, – безапелляционно говорит она, хватая на лету мою ногу. – А будешь брыкаться, позову подмогу… раньше времени.

— Девчонки тоже идут? – застываю с вытянутой ногой. – Алиска же вся в учёбе, а Ксюха в новых отношениях.

— Ну, Алиска там уже как тень ходит и сама плачется, что ей нужна встряска, а Ксюшка вроде с этим чуваком рассталась, – пользуется моментом Ева и стаскивает меня с кресла.

— Они точно согласились? – с недоверием спрашиваю я.

— Конечно! – толкает меня к выходу Ева.

Закатываю глаза. А ведь почти поверила. Зная подруг, мои сомнения обоснованы. Если бы и правда намечалась встреча, да ещё и в клубе, мой айфон разрывался бы от вопросов: кто и в чём пойдёт? И на какой шкале откровенности нужно остановиться.

— Ева! – сурово произношу я, упираясь каблуками в пол.

— Ну хорошо, – сдаётся девушка. — Это было спонтанное решение, но мы сейчас всё быстро разрулим и отожжём так, что весь целлюлит разгладится.

— У тебя нет целлюлита! – замечаю я.

— У меня нет! – подтверждает она. – А вот у тебя скоро появится, если свою жопу будешь только в этом кресле просиживать! – смеётся в голос подруга, глядя, как от возмущения я хватаю ртом воздух.

— Нас заметут, – последняя попытка избежать попадания в какую-нибудь авантюру.

— Пфф. Никто не отважится идти против бухгалтерии! – воинственно заявляет блондинка. – Пусть только попробуют!

— Ев, если Барсову доложат, что я смылась с работы, он вытрет моим телом в холле пол, – шепчу я, когда мы подходим к стойке, где сидит моя Эля.

— Придумай что-нибудь! – шипит в ответ Аверина. – Голова разболелась, живот скрутило, понос застал врасплох, глисты разбушевались, ну?

Стреляю в неё предупреждающим взглядом и обращаюсь к секретарше:

— Эля, мы уходим. Не забудьте закрыть кабинет и… перенесите планёрку с утра на… вечер.

— Хорошо, Мила Андреевна, – исполнительно кивает девушка.

— И все утренние звонки переводите на Стаса, – дополняю я, упоминая главного редактора.

— Будет сделано.

Улыбаюсь моей ответственной девчушке и, строго зыркнув на неугомонно танцующую Аверину, быстрее ухожу из офиса прочь.

Предложение повидаться со школьными подругами зажгло во мне давно спящий вулкан эмоций. Беззаботность, лёгкость и открытость к развлечениям за последние годы стали мне чужды. На их место пришли недоступность, холодность и форменная сдержанность. Выточила вокруг себя надёжную стену и даже не замечаю, как в этой душащей броне теряю страсть ко всем прелестям жизни. На уме только карьера. Душевные нужды усыпила. Потребности тела избегаю.

Что в итоге?

Одна. В пустой квартире. (Кирюша не считается). Ниже живота свербит при виде босса, а лишний час на работе важнее расслабляющего досуга с друзьями.

Благо, Ева у меня настойчивая. А то так бы и мариновалась у себя в кабинете.

Решено. Хоть раз, но нужно отвлекаться от рутины и выжимать педаль газа на полную.

Тогда и жить будет не скучно.

Сейчас только поменяю туфли и буду готова принять любой сюрприз, что преподнесёт мне этот вечер.

***

Мда, что-то я переборщила с такими громкими заявлениями.

Заробела я сразу же, как мы переступили через порог развлекательного заведения. Я не ханжа, но вид и запах развратной ночной жизни вызвали смятение даже у меня. Всегда старалась не опускаться до примитива и держать свои скрытые распутные порывы в узде.

Как и всех, меня иногда одолевают желания попробовать и испытать запретное на себе. Но это же только мысли. Быстротечные причём. Во всех смыслах.

Оторопело оглядываю склеившиеся тела поглощающих друг друга с таким вожделением, что чего-то и перехотелось даже наблюдать, не то что участвовать в таких представлениях.

На всякий случай хватаю за руку Алису, но при виде её нервного бегающего взгляда понимаю, что и подруга не против чувствовать надёжный тыл в качестве меня, а не какого-нибудь утырка, решившего почесать яйца об её худосочную задницу.

Усмехаюсь над нашей второй парочкой, состоящей из бойких Евы и Ксюхи. Вот где всё нипочём. Вот кто готов идти до конца и даже дальше. Ещё со школы мы все отличались, но были всегда сплочённой командой. Худенькая и маленькая, как тростиночка, Алиса, с большими испуганными шоколадными глазами, такого же цвета волосами, но с неукротимым желанием познать все тайны Вселенной. Целеустремлённая и неприступная я. Ева с её вечным неудовлетворением жизни и периодическими всплесками энтузиазма. И Ксюха, которая, по её словам, создана для любви и поэтому находится в постоянном поиске избранного. И таких много. На высокую брюнетку с большой грудью и задницей «кинг сайза» мужики летят, как на халявное пиво. Но как только бесплатная раздача заканчивается, они все куда-то деваются.

Что говорить?

Мы такие «контрастные», но благодаря этому и создаём нерушимое женское «содружество».

Пропускаем по паре коктейлей, и я вновь прохожусь глазами по танцполу. Нет, ну а что? Не такой уж разврат. Ну, отдыхают люди. Трясутся-качаются. Каждый в меру своих возможностей и алкогольного опьянения.

Тоже, что ли, пойти посодрогаться?

— Зажжём? – понимает без слов Ева, и мы паровозиком все двигаемся в гущу переплетения потных тел.

Хихикаю над тем, как Ксюха беззастенчиво оттесняет своей попой нескольких танцующих ребят, и проворная Алиса тут же занимает центр круга, чтобы потрясти своими «костями». Улыбаюсь кокетливым движениям Евы и прислушиваюсь к ритму музыки, чтобы настроиться на общее состояние куража.

Глаза закрываются. Руки поднимаются. Бёдра оживают и начинают плавные движения. Сознание отключается, и меня уже ничего не беспокоит. Я не опасаюсь последствий, я не чувствую растекающегося внутри жжения от спиртного, я просто отдаюсь этому мгновению и позволяю себе насладиться свободой.

Раскачиваюсь как на волне и не замечаю ничего вокруг. Гибкость. Безмятежность. Глубокое дыхание.

Улёёёт.

АЙ!

— Ой, простите! — мой балдёж прерывает внезапный толчок в спину и приглушённый музыкой мужской голос.

— Ничего, – надуто выжимаю из себя я, не поднимая на парня головы.

Весь кайф обломал.

Вот как теперь вернуть эйфорию?

Надо ещё выпить!

Делаю шаг в сторону бара, но резко торможу, когда тот же мужской голос удивлённо спрашивает:

— Мила?

До расслабившегося мозга не сразу, но всё же доходит, кто обладатель этого пробирающего до дрожи баритона.

— Тим?! – удивлённо распахиваю глаза.

Он не торопится отвечать, да это и не нужно. Как можно не узнать того, о ком вспоминала последние два года с особой, трепетной грустью.

Проходит время, за которое высокий русый парень с необыкновенными синими глазами успевает оценить мой внешний вид, сосредоточенно высмотреть в моём лице что-то для себя поясняющее, а затем немного напряжённо уточнить:

— Давно ты вернулась в Россию?

— Около месяца назад, – честно отвечаю я.

— Мой номер потеряла? – сводит густые брови бывший.

— Удалила, – поправляю его мысль.

Его подбородок слегка склоняется, принимая мой ответ. В глазах пробегает давно зарытая и болезненная тень.

— Надолго приехала? – продолжает допрос Тим, ничуть не смущаясь пристального внимания моих подруг.

Ну, конечно, они его вспомнили. Хоть я и осознанно перелистнула эту главу в своей жизни, но Тимофея Жданова никогда не забывала. Мне выпал сложный выбор. Тогда. Пару лет назад. Или взлёт по карьерной лестнице в Европе или он… молодой преданный мужчина, который не чаял во мне души и планировал скрепить со мной всю оставшуюся жизнь.

— Ориентировочно… навсегда, – моя нервная подрагивающая улыбка находит в нём отклик, и я вижу, как весь его образ преображается.

Я знаю, что это. Надежда. Он всё ещё верит. Всё ещё ждёт. Даже после того, как я разбила его сердце и растоптала доверие до жижеобразного состояния.

Осмысление этого факта заставляет моё сердце пропустить удар.

«Я тебе не пара… Прости, Тим, ты заслуживаешь лучшего…»

Отголосок воспоминания вынуждает стыдливо опустить глаза и максимально твёрдо произнести:

— Что ж… рада была снова тебя увидеть. Ты отлично выглядишь, – беглый взгляд по его прямым скулам, возмужавшей рельефной фигуре, тяжёлым ботинкам, и я осторожно делаю шаг назад. Потом второй. Третий.

— Ты здесь одна?

Ах ты ж…! Не успела!

— С подругами, – кошу глаза в сторону пьяного хоровода. – А ты?

Вот зачем спрашиваю? Кто-нибудь может мне объяснить?

— У друга мальчишник, – будто только вспомнив об этом, он, виновато улыбаясь, проводит по макушке рукой и озирается на другой конец клуба.

— Ааа… — тяну я со знанием дела. – Не буду отвлекать, – пользуясь моментом, быстро отступаю и теряюсь среди пляшущей толпы.

Бочком-бочком, и вот он – бар.

Подзываю бармена и делаю заказ.

— На мой счёт, – взмах руки около моего лица, и сидение рядом со мной уже занято бывшим.

— Зачем? – не желая гадать, спрашиваю я.

— Хочу угостить.

Вот так просто. И в этом весь Тим.

— Спасибо. Это уже будет лишнее.

— Мил, – поверх моей руки ложится горячая ладонь, и я вздрагиваю от давно забытых ощущений. – Я тебя очень хорошо знаю.

— Если знаешь, тогда почему до сих пор разговариваешь со мной? – стойко выдерживаю и не отдёргиваю руку, позволяя мужским пальцам бережно, но крепко обхватить мои.

— Я простил тебя, – говорит парень. – Не мог не простить.

— Прошло много времени, – отзываюсь я.

— У тебя кто-то есть?

Глаза в глаза.

— Нет. Но кое-что изменилось, – мягко выуживаю свою руку из захвата.

— Что? – напрягается Тим.

Втягиваю спёртый воздух и…

— Я.

Выпиваю шот, поставленный передо мной барменом, оставляю наличку, кидаю сдавленное: «Пока.» и, не смотря на помрачневшего Тимофея, ухожу предупредить девчонок, что на сегодня с меня достаточно.

Напиваться в моих планах не было. Потанцевать успела. По закону подлости бывшего встретила. Пора и честь знать.

Выйдя из клуба, запрокидываю голову и восстанавливаю сердцебиение.

Встреча с Тимом далась нелегко. Разрушительное цунами из воспоминаний и тревог, которые я с мучительным чередованием вычёркивала из своего сердца, обрушилось в один миг.

Я помню тот день, когда порвала наше счастье в клочья и выбрала не его, а повышение статуса. Помню его колкие слова, брошенные мне вслед, последний взгляд, пропитанный мольбой и беспомощностью и уже опоздавшее на несколько часов полёта сообщение: «Что мне сделать, чтобы ты вернулась?»

— Я подвезу, – сыплет на рану соль уверенный голос.

Поворачиваю голову и всматриваюсь в окаменелый взгляд Жданова.

— Я тоже изменился, Мила, – опережает он мой неозвученный вопрос. – Теперь я не позволю тебе сбежать, а сразу привяжу к себе.

Глава 10

ЯН.

— Прости, пап. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, – говорю я, отрешённо наблюдая за мелькающим пейзажем за окном. – Перенервничал… — расстёгиваю верхние пуговицы рубашки, чтобы расслабить шею. — Поэтому и не мог заткнуться, и не давал тебе слово вставить.

— Да прекрати, – хлопает по плечу отец. – Ты сработал отлично и без моих слов. Я чуть от гордости не лопнул, а ты извиняешься.

Искренний смех родителя расслабляет, и я до минимума смягчаю свой повышенный невроз.

— Контракт у нас в кармане. Теперь можно и отдохнуть, – заключает мужчина, в предвкушении потирая руки, стоит только в наше купе зайти бортпроводнице с задержавшимся завтраком.

И я бы не отказался от тихого часа, но наш поезд скоро прибудет на станцию родного города, и мне предстоит разгрести все накопившиеся дела, чтобы потом не умереть под их завалом.

— Ты езжай сразу домой, пап, я сам с делами управлюсь, – с лёгким нажимом предлагаю я, зная, что Барсов-старший хоть и крепкий мужик, но возраст берёт своё, и здоровье уже начинает подводить.

— Да вот ещё, – возмущается Марк Миронович в своей манере, вздёргивая подбородок и напрягая шею, где надувается крупная вена. – Никакого сна, пока не буду убеждён, что эти хитрецы не наделали в контракте сносок с мелким шрифтом.

— Пап, – повторяю я.

— И не подумаю, – вторит отец.

— В кого ты такой упрямый? – набираю полную грудь воздуха, чтобы подготовиться бить тараном. — Бабушка с дедушкой были святыми людьми!

— Остроумно, Ян, – иронично хмыкает мужчина, продолжая с аппетитом поглощать пищу.

— Я сам всё проконтролирую, – заверяю я. – Не доверяешь?

Вилка с куском курицы перед ртом Барсова-старшего застывает, и он вонзается в меня сканирующим взглядом:

— К этой сделке мы готовились несколько месяцев.

— Я в курсе, – напоминаю я, пододвигая к мужчине блистер с таблетками для сердца.

Курица отправляется в рот, и отец тщательно смыкает зубы, неодобрительно поглядывая на лекарство.

Вздыхаю и начинаю молча буравить взглядом родителя, чтобы тот послушно выполнил указание врача.

— Терпеть не могу это, – ворчит он, но всё-таки делает то, что от него требуют.

В победе быстро приподнимаю уголок рта. Большее не позволено, а то вообще откажется от лечения.

Проблемы с сердцем начались у Марка Мироновича совсем недавно, когда пришлось знатно понервничать, попав в зону турбулентности и приземлившись совсем не мягко, как было обещано пилотом. Диагноз и наставления врача отец воспринял как издёвку и покинул больницу с гордым видом. Это на первый раз. А вот во второй – сам прибежал. Как миленький явился к своему старому другу-доктору, усиленно прижимая руку к груди. Правда, с условием, что об этом никто не должен знать. А я вообще случайным свидетелем оказался. Это родителю больше всего и не понравилось. Сын увидел его слабым. Всё. Это конец. Приходится теперь все свои беспокойства за близкого человека скрывать за непроницаемой маской и не дай Бог случайно показать жалость.

— Пап, слушай. Мы с тобой толком и не присели даже. Если ты так переживаешь, то я вообще не притронусь к договору. Но давай ты сейчас поедешь домой, а завтра уже приступишь к детальному разбору? – пытаюсь мирно урегулировать возникшую стычку, и мужчина заметно расслабляет плечи.

— Ладно. Так уж и быть. Ты ведь всё равно, кобень, сделаешь по-своему.

Сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться, и до самого конечного пункта утыкаюсь в лэптоп, чтобы почитать последние сводки новостей.

Только вся информация шла побоку. В центре мозга твёрдо обосновалась одна дерзкая особа, вспоминая о которой, меня дико клинило.

Ещё на конференции словил глюк, будто вместо помощницы нашего партнёра сидит Вольская. Аж рот открыл от удивления и внезапной ярости.

Вовремя спохватился. Получше присмотрелся и немного успокоился. Моя Мила не может играть за другую команду. Она сейчас, наверное, поджигает чулки, которые я в спешке с утра подложил ей на стол.

Чёрт! Так и вижу перед собой, как грациозно она выставляет ножку вперёд и, слегка прихватывая ноготками, ведёт маленькие пальчики вверх, надевая чулок до самого бедра.

— Кхе-кхе. Ян? – зовёт голос отца. — Палец убери с клавиши.

— А? – моргаю и фокусирую взгляд.

— Ты не слышишь, что ли? – усмехается мужчина. – У тебя уже ошибку выдаёт. Пищит на весь поезд. Проснись, парень.

— Ээм… прости. Задумался, – встряхиваю головой, избавляясь от ненужных мыслей.

— Ты последнее время вообще сам не свой… — задумчиво произносит Барсов-старший. – В облаках витаешь…

— Тебе показалось, – отнекиваюсь я.

Марк Миронович на это лишь странно улыбается, вызывая у меня вспышку раздражения.

Захлопываю ноутбук и, поудобнее уложившись, отворачиваюсь к стене.

Закрываю глаза, и снова она.

Да мать твою! Что ж это такое-то, а?

Ещё никогда ни о ком так долго не думал.

После смерти мамы и не проходящей подавленности отца зарёкся никогда не связываться с отношениями, чувствами и всей этой прочей лабудой.

Привязаться к женщине, значит, убить себя. Впустить в голову и сердце – лишить себя шанса на полноценную жизнь.

У меня чётко расставлены границы. Дальше сексуального влечения идти нельзя. Да и, признаться, раньше до границы-то не доходил. Просто было плевать. Для снятия напряжения и быстрого траха время всегда находил. Так же, как и женщин. С моей внешностью, положением в обществе и тугим кошельком они сами падают к ногам. Тут и напрягаться не нужно. Я лишь делаю выбор.

Так почему Вольская?

Что в ней особенного?

Да. Красивая наружность. Со всех сторон. С этим не поспоришь.

Что ещё?

Уверенная. Дерзкая. Умная.

Не пытается казаться лучше, чем есть. Знает себе цену.

Ещё до её устройства в «Легионе» отец мне все уши прожужжал, что Вольскую нужно с руками и ногами отрывать. Что с ней перед нами откроются новые двери, новый уровень, новые возможности.

Так и есть. Я был бы глупцом, если бы не признал, что Мила профессионал. За короткий срок умудрилась состряпать из «ничего» целое функционирующее производство. Иногда, вчитываясь в её отчёты, понимаю, что ни хрена не понимаю. А позориться перед ней ни за что себе не позволю. Поэтому киваю, дожидаюсь её ухода и достаю справочник.

Интересно… что она сейчас делает? Во что одета?

— Ян, проснись! Приехали.

В мою голову летит подушка, и следом я слышу хриплый смех Барсова-старшего. Вот кому скажешь, что этот всегда строгий дядька хихикает и закидывает сына фантиками от конфет – ни за что не поверят. Оно и понятно. Генеральный директор только наедине со мной превращается в сумасшедшего чудика.

— Пап, – сердито бросаю я, отряхиваясь от мусора.

— Не хнычь, неженка, – выходит из купе родитель. – Закажи мне машину, – приказывает напоследок и снова возвращает титановый облик.

Проводив отца и удостоверившись, что он доедет до дома в комфорте, спокойно еду в офис.

Ещё на входе замечаю, как втягивают головы сотрудники, и со скоростью вируса распространяется новость, что Барсов вернулся.

Обвожу толпу недовольным взглядом. Ненавижу трусость в любых её проявлениях. Я всего лишь мимо иду, а они уже к полу жмутся.

Здороваюсь с секретаршей, заказываю горячий кофе и как подкошенный падаю в кресло.

Включаю ноутбук и не успеваю сделать глоток пробуждающего напитка, сваренного помощницей, как дверь с грохотом открывается, и в кабинет вваливаются мои верные друзья.

— Ты ж вечером хотел вернуться! – бросает вместо приветствия Гена.

— Не стали тянуть. Дожали их утром.

— Где батя? – интересуется Игорь.

— Уехал по делам.

Жму руки каждому и снова беру чашку с кофе.

Вырубает сильно и надо что-то с этим делать. Ещё много работы.

— Лучше поставь чашку обратно. А то выльешь на себя и обожжёшься, – присаживается напротив меня Глеб.

Приподнимаю бровь.

На стол прямо передо мной падает папка. Читаю название.

«Вольская Мила Андреевна»

Делаю, как советует друг, и ставлю чашку на край стола.

Я весь в предвкушении. Эту информацию ждал. Очень ждал. Глушил все предположения и догадки на корню. Вот сейчас. Сейчас я узнаю, что же из себя представляет Вольская. Сейчас я удостоверюсь, что она не стоит моего внимания, моих мыслей и того странного чувства, что жрёт меня изнутри. Беру бумаги в руки и уже открываю, как слова Глеба заставляют насторожиться:

— Сочувствую тебе, мужик.

Глава 11

ЯН.

Перевожу взгляд на предоставленные данные и старательно вчитываюсь, чтобы не пропустить ни одной детали. С каждым просмотренным пунктом моё горло начинает судорожно сжиматься, испытывая нарастающую сухость, и мне приходится хрипло откашливаться, чтобы остановить болезненное першение.

Отметаю всю шелуху, которая и так видна невооружённым взглядом, и цепляюсь за строчки, которые запускают моё сердце в режим повышенной активности.

— Не замужем. Детей нет.

Да. Кольца не заметил.

— Машина в кредите.

Это вот про ту, сломавшуюся на парковке? Надо будет заглянуть в этот автосалон и всем там бошки поотрывать! Чего девке подсунули?

— Квартира в ипотеке.

Ого. Солидная сумма. Зачем ей три комнаты? Живёт с кем-то?

— Закрытые кредиты на бытовую технику и на услуги ремонта в двух квартирах (своей и родителей).

Твою ж мать!! Она ещё и на семью умудряется деньги выделять…

— Ежемесячное снятие денежных средств с собственного банковского счёта в Лондоне и мгновенная оплата аренды жилья, в котором объект проживала одна в течение двух лет.

Спокойно. Это ни о чём не говорит.

— Бесперебойная оплата налогов.

— Отсутствие долгов.

Ну просто кристальная честность.

По собранным материалам выяснено, что объект до своего отъезда из России долгое время сожительствовала с мужчиной двадцати пяти лет (Жданов Тимофей Аркадьевич). Далее в серьёзных отношениях ни с кем не замечена.

Отлично. Свободна, значит…

На предыдущем месте работы заявлена как: исполнительная, организованная, коммуникабельная, в перспективе лидерские качества.

Я и так это понял. Спасибо, что решили добить.

Закрываю папку. Поднимаю глаза на друзей и даже в тишине понимаю, что ситуация в прямом смысле неоднозначная.

В голове всплывает мой голос:

«Дерзкий язычок… длинные ножки… умело раздвинула…»

Мля. Я попал.

— Что будешь с этим делать? – сострадающим тоном спрашивает Глеб.

— По-хорошему бы извиниться… — опережает мой ответ Гена.

— Всем, – чешет затылок Игорь.

Мы синхронно устремляем на него свои нахмурившиеся взоры.

— Хреново получилось… Сначала опустили, потом промолчали… не заступились., – продолжает мысль Березин.

— Да. Не по-мужски. Девчонка, как ни крути, порядочная оказалась, – поддерживает Глеб.

— За всех отдуваться не буду, – предупреждаю я и, приняв во внимание скупые кивки, сжимаю двумя пальцами переносицу. – А за себя отвечу.

Не проходит и минуты, как я выгоняю гонцов плохих вестей за пределы своей территории, а то не сдержусь и отрублю всем головы, позабыв, что они мои лучшие друзья.

Я бы очень хотел быть сейчас бесстрастным, но совесть беспощадно вгрызлась мне в горло, вынуждая признать себя виноватым.

Прокручиваю в памяти тот момент, когда обернулся и увидел её глаза. Тогда я испытал шок. Сейчас шок двойной.

Мила выдержала это испытание, это унижение, эту обиду достойно. По-человечески. Никакой грязи. Никакой жести. Никакой мести.

Тогда меня это взбесило. Её равнодушие. Её отчуждённость.

Продолжала работать, снова и снова смотря, как свободно ходят её обидчики. Каждый день натыкаясь на каждого из нас, хрупкая с виду девушка выносливо пропускала через себя наши взгляды, слова и даже приказы. Мои. Все мои издёвки, все ярлыки, что я повесил, не удосужившись проверить подноготную… все желчные слова, вылитые на её голову. Из всего вышла чистой.

А я… чувствую себя полностью обгаженным. Самим собой. Запятнан собственной желчью.

Вот и раскрылась её особенность. Её нравственность. Её неподкупность. Её истинность.

Вот к чему тянет. Вот откуда берётся это желание заполучить её. Качества, которые имеет только Мила. Ни одна женщина за всю мою жизнь не смогла раскрыть в себе эту совокупность.

Мама была такой…

Сильной. Закалённой. Прямолинейной.

Именно это заставляет у Барсовых перебить дыхание. Это жёсткой хваткой сжимает нам сердце и яйца.

Бомба. Замедленного действия.

Пока терпит. Иногда искрит. Но что будет, если рванёт?

Прячу папку в стол и возвращаюсь к кофе.

Остыл. Мерзость, но пью. Только для того, чтобы пробить этот ком, колом вставший в горле.

Вызываю свою помощницу и прошу выяснить о местонахождении Вольской.

Не ради извинений. Нет. Мне для этого нужно настроиться. Подготовиться. Я никогда этого не делал, и уверенность в том, что я с первого раза облажаюсь, отдаёт пульсацией во лбу.

Мне нужно просто её увидеть. Просто убедиться, что я не сошёл с ума, и она мне не привиделась. Что такая женщина и впрямь существует. Что я не зря выворачиваю себя наизнанку, копаясь в собственных принципах, и придавливаю гордость.

Протираю лицо ладонью, встряхиваю головой и приступаю к тому, ради чего здесь и сижу.

Секретарь докладывает, что Вольской на месте нет, и освободится она только вечером.

Принимаю такой расклад событий, изводя себя желанием оттянуть момент, когда придётся выдавить слова прощения, и когда я наконец смогу вдохнуть её запах, опьяняющий сознание и возбуждающий спящие инстинкты.

Кое-как дожидаюсь окончания рабочего дня и стремглав несусь к её кабинету.

Рычу сквозь зубы, когда натыкаюсь на запертую дверь и выключенный свет.

Внутри всё сжимается, когда доходит, что, если сейчас не догоню, то увижу только завтра.

Бегом вниз по лестнице. Если задуматься, то никогда ею не пользовался. Всегда устраивал лифт. Торопиться было просто незачем.

Отворяю двери на выход и облегчённо выдыхаю.

Вот она. Стоит спиной ко мне и с кем-то разговаривает по телефону. Расслабляю мышцы. Поводов для физического напряжения больше нет. Лёгкой поступью иду к Миле Андреевне. Остаётся буквально пара метров, как перед ней тормозит незнакомая иномарка, и оттуда выходит какой-то хмырь с букетом цветов.

Застываю как идиот и не могу ничего поделать, наблюдая, как он протягивает моей Миле веник и целует в щёку.

Кажется, такого поворота не ожидала и она сама, потому что неловко топчется на месте и принимает ухаживания с откровенным замешательством.

Не замечаю, как до хруста сжимаю кулаки. Всё внимание приковано к тому, как мужик уверенно подталкивает девушку к машине, усаживает её внутрь, пристёгивает ремень безопасности, садится за руль и увозит в неизвестном направлении.

МИЛА.

— Что ты здесь делаешь? – восклицаю я, когда выхожу из своего подъезда и сталкиваюсь нос к носу с Тимом.

— Хочу отвезти тебя на работу, – мгновенно реагирует парень.

— Я же тебе всё объяснила… — раздражённо вздыхаю я. – Нам не по пути. Во всех смыслах.

Пытаюсь обойти и делаю шаг в сторону, но Жданов будто поджидает именно такого момента. Преграждает мне путь, беря в крепкий захват своих сильных рук.

— Попалась! – с ноткой смеха в голосе произносит мужчина, чувствительнее сдавливая мне талию.

Возмущённо трепыхаюсь.

— Мил, это же я, – хрипло шепчет Тим, недоумевая над моей реакцией.

Одна из его ладоней плавно поднимается по спине к шее и ложится на затылок.

Нет. Он не приложит силу и не зафиксирует положение моей головы. Не заставит вопреки моему желанию придвинуться ближе.

Нет. Этот жест Тима имеет более глубокий смысл. Это защита. Таким образом он даёт понять, что контролирует ситуацию, и я могу ему довериться. Показывает, что я могу отклониться, но он всё равно удержит меня. Что не даст мне упасть. Что в любом случае прикроет и убережёт.

Это не мои домыслы. Когда-то все эти слова он сказал мне сам.

Смягчаюсь, когда вижу в синеве его глаз всё те же намерения.

— Тим… — дотрагиваюсь пальцами до его лица. – Давай оставим всё как есть, – разглаживаю насупленную бровь. – Мы уже пробовали, и ничего не получилось, – убираю мешающиеся волосы со лба. – Тех чувств не вернуть… — прикладываю ладонь к его щеке. – Услышь меня.

— Я слышу, – натужно откликается он. – Но у меня другое мнение, – прижимается своим лбом к моему. – Всё можно исправить, нужно лишь попытаться.

— Я не хочу пытаться, – протестую я. – Не хочу снова сталкиваться с разочарованием.

— Я же сказал, что простил, – массивная ладонь на затылке ощутимо напрягается, и мне ничего не остаётся, как взять руку Тима и отвести её в сторону.

Замкнутый круг. Так и будем чеканить друг в друга уговорами.

Нахожу в себе силы обнажить на короткий миг душу и взглянуть на Жданова так, как мечтала сделать давно:

— Я не простила.

Мужчина удивлённо вскидывает брови и впадает в короткий ступор, чем я тут же пользуюсь, ускользая из его объятий, и бегом к такси, ждущему меня неподалёку.

Неужели я набралась смелости и сказала это?

Да. Решение расстаться было моим. Но оно было таким ломким, что, если бы Тим был уверен в своих чувствах и действовал напористее, то я бы осталась с ним.

Но он предпочёл сдаться.

Первые две недели в Лондоне я колебалась.

А правильно ли я поступила? Не взыграла ли во мне импульсивность? Не разрушила ли я своё чисто женское счастье?

Засыпала и просыпалась с сомнениями в своём поступке.

Но самое главное, что я ждала. Его. Тима.

Но он не приехал. Не вернул.

Проверку на искренность чувств не прошёл.

Это и стало точкой отсчёта в моей новой жизни.

Подстегнуло меня идти напролом и доказать самой себе, что прокладываю путь к лучшему, а не стопорюсь на месте.

Я не лучше Тима.

Нет.

Я бросила. Я растоптала.

Долгое время убивалась и корила себя. Обида засела глубоко в груди, но вместе с ней и чёткое представление о мужчине, которого я хочу видеть рядом с собой.

И это не Тимофей Жданов.

Глава 12

МИЛА.

— Так держать! Не сбавляйте скорость! – поощряет добрым словом всех подчинённых генеральный.

Мы полным составом сидим на очередной пятничной планёрке и только что в мельчайших подробностях разложили директору итоги каждого отдела за прошедший месяц.

— Недочёты я все озвучил и жду корректировки в самое ближайшее время. Не откладывайте на «потом». К тебе относится, Березин, – стреляет глазами в Игоря.

— Тогда подрядчик сплоховал, а не я, Марк Миронович, – возмущается наш «строитель».

— Твоя вина, что не предусмотрел все сбои, – отвергает отмазку мужчина и поворачивается к «бухгалтерии». – Евочка, перед тем, как выписать премиальные, список мне на стол, – и, услышав сердитое сопение Березина, улыбается шире, чем обычно.

— Хорошо, Марк Миронович, – принимает указание начальства подруга и посылает своему пижону многозначительный взгляд.

Намёк на то, что с ней можно договориться.

Как только до парня доходит смысл происходящего, то мгновенно направление его напускного обаяния переносится с Барсова-старшего на Аверину.

А той только это и нужно. Попался, голубчик.

Даже не знаю, кого мне жаль больше.

Устремляю короткий взгляд на Яна Марковича и снова получаю в ответ упрямое молчание.

Последнее время с ним творится что-то странное.

Грандиозное возвращение отца с сыном я пропустила. Но напоролась на них уже на следующий день. И если старший Барсов, завидев меня издалека, растянул губы в радушной улыбке, то сынок сжал их в плотную линию и, сверкнув на меня острым взглядом, выставил перед моим лицом спину.

Нет, я, конечно, оценила широкий разворот его плеч и захватывающую пятую точку, но почему бы и передом не блеснуть?

Даже исходя из таких демонстраций, я всё равно обязана перед руководством каждый раз отвесить поклон и воодушевлённо рукоплескать их авторитету.

Прошмыгнуть мимо не получилось.

Приветствие получилось неопределённым.

— Добрый день, – важно кивнула начальству.

— Добрый, – скрипнул зубами Ян Маркович, раздувая ноздри и отворачивая лицо.

— Милочка, как работается? Всё хорошо? Помощь какая-нибудь нужна? – не заметив перемену в сыне, запел ласковым голосом отец.

— Всё отлично, Марк Миронович. Справляюсь. Спасибо, что поинтересовались, – с искренним уважением ответила я.

— Если Ян Маркович будет сильно изнурять, то сразу ко мне – будем дурь из него выбивать, – напустил на лицо серьёзность мужчина, и я, не удержавшись, немного похихикала, но тут же смолкла, когда ощутила на себе прицельное гневное внимание начальника.

Заиграл желваками, испепеляя меня на месте.

Невинно похлопала глазами, ещё раз улыбнулась генеральному и в тот же момент улетучилась.

С тех пор, если и нужно иметь друг с другом дело, то приходится терпеть весомое напряжение и грубые обрывки фраз, коими меня с лихвой заваливают.

Я, конечно, не сильно удивлена, что Барсов умеет быть скотиной, но почему активизировался сразу после командировки?

Куда уж больше-то?

Или «сволочизм» прогрессирует?

Вот и сейчас смотрю на него и думаю: «И чего это рожа сделалась такая мерзкая?»

— Ну, а теперь перейдём к более приятным новостям! – отвлекает от прищуренных глаз босса генеральный. – Я решил обновить сайт нашей фирмы.

За столом пробежались удивлённые вздохи.

— У нас много новых лиц, — подмигивает нам с Евой Барсов-старший и уже сдержаннее обводит ещё пару присутствующих женщин тёплым взглядом. — Молодых и красивых, – улыбка сама собой расцветает на наших губах. — И я подумал, что стоит усовершенствовать и всю информацию о нашей компании, включая и фотографии.

— Всех сотрудников? – рассеяно уточняет Гена-адвокат.

— Ты чем слушаешь, рыжий? – отзывается начальник охраны Глеб Богатырёв. – Сказали же, про всю компанию, или ты у нас неприкосновенный?

— Ба, Глебка, забыл сегодня стероиды принять? Слух улучшился и просвет в памяти? — не раздумывая, рычит сквозь зубы Гена.

— А ну замолкли! – ударяет по столу кулаком Марк Миронович, и все послушно затихают.

— Так, что я там говорил? А! Вспомнил! Я уже нанял фотографа и через пару дней жду вас всех нарядными, – даёт распоряжение мужчина, но заметив, что некоторые женщины принялись прям сразу прихорашиваться, тихонько добавляет. – В меру, конечно.

Почувствовав, что щека у меня начинает подозрительно гореть, бросаю на Яна Марковича бесстрашный взгляд и тут жалею об этом.

Уверенность глохнет, когда босс, не стесняясь посторонних глаз, смотрит на меня в упор, демонстративно хмыкает и, натянув гнусную ухмылочку, громко заявляет:

— Некоторые не знают, что такое мера. Им нужно объяснять доходчиво.

Либо генеральный принципиально не замечает выкрутасы сына, либо слеп, как крот:

— Ну вот и объясни.

Тёмно-карие моментально вспыхивают вседозволенностью:

— С удовольствием.

Как только Марк Миронович даёт разрешение расходиться, встаю из-за стола и, не расцепляя взгляды с его сыном, молча караулю последнего за дверью зала совещаний.

Дожидаюсь его приближения и разъярённо шиплю:

— Сейчас начнёте объяснять или, может быть, мне вечера дождаться?

— Сейчас, – скалится в ответ. – В мой кабинет.

Так и идём. Он вышагивает неторопливо, я бегу.

Быстрее бы захлопнуть эту чёртову дверь в его кабинет и на пальцах показать, куда он может засунуть себе «объяснения».

Но первым делом я почему-то выпаливаю:

— Где моя машина?

— Сегодня вечером будет на том же месте, – проходит к креслу и снимает пиджак.

Недоверчиво наблюдаю за длинными пальцами, расстёгивающими верхние пуговицы рубашки.

— Что вы делаете? – напрягаюсь я, когда вижу натренированный торс начальника.

— То же, что и вы со мной, Мила Андреевна. Сбиваю с толку, – сиплым голосом отвечает босс, следя за тем, как мои ноги делают медленные шаги назад.

— Ян Маркович, напоминаю вам, что мы с вами не… — не успеваю договорить, как внезапно оказываюсь прижатой к стене. Не оставляя мне возможности сбежать, Барсов вдавливает меня всем своим телом в твёрдую поверхность и прикасается губами к щеке.

Дёргаюсь от неожиданности и отворачиваю лицо.

— Плевать! – хрипит мне на ухо шеф, зарываясь носом в волосы. – Я тебя хочу. Что мне нужно сделать, чтобы ты стала моей?

Задыхаясь от возмущения и гнева, упираюсь ладонями в его грудь и пытаюсь оттолкнуть. В нос ударяет аромат его парфюма. Пряный, обволакивающий, немного горьковатый запах, лишающий воли и сметающий всю мою трезвость наповал.

Мужчина перехватывает мои руки, чувствительно сжимая запястья, и поднимает их над головой.

— Заплатить, – впадаю в ярость. — По самой высокой цене в моём прейскуранте.

Барсов откидывает свою голову и впивается в меня жадным взглядом. Молчит.

Сглатывает и склоняется к моим губам.

Как бы я ни сопротивлялась, но по моему телу пробегает горячая волна желания.

Какой же он красивый. Никогда я ещё не призывала себя остановиться и не пялиться на мужское лицо. Только с ним.

Тёмно-карие глаза блестят. Неотрывно смотрят на мои губы. Он освобождает из захвата одну мою руку, чтобы тут же соединить с другой. Слегка морщусь, когда его ладонь стягивает кожу на обоих запястьях. Босс замечает моё прерывистое дыхание и, ослабив силу в своих руках, шепчет мне прямо в губы:

— Хочу раскрыть тебя до конца…

Вместе с его словами я чувствую на своём бедре настойчивое прикосновение ладони, медленно, но верно задирающей мне юбку. Цепляя капрон колготок своей шершавой кожей, Барсов проникает под одежду и дотрагивается до кружевной каёмки моих трусов.

Сдавленный стон мне в губы, затуманенный взгляд, и кожа на моей ягодице обжигается сильным сжатием.

— Никогда… — рычу сквозь зубы прежде, чем мой рот затыкают глубоким страстным поцелуем.

Отпустив мои руки, Ян Маркович одним рывком поднимает меня под попу над землёй и вжимается бёдрами, показывая своё возбуждение в полной мере.

Неконтролируемое влечение тут же отдаётся влажностью между ног, и я выгибаюсь, закатывая глаза.

Оторвавшись от моих губ, Барсов припадает к открытой шее и прикусывает кожу, после чего сразу проводит по ней влажным языком.

Впиваюсь ногтями в его затылок и издаю тихий стон, когда мужские ласки начинают набирать обороты.

Приподняв меня ещё выше, начальник, не мешкая, прямо через блузку и тоненький лифчик обхватывает зубами сосок, оттягивая его с такой силой, что я сжимаю ноги вокруг его талии.

— Ян Маркович, к вам посетители, – слышу отдалённый голос его секретарши из селектора на столе и в ужасе застываю в объятиях такого же окаменевшего босса.

О Боже!!!

К горлу подкатывает паника, и я начинаю дрыгать ногами, чтобы Барсов меня отпустил.

Оказавшись на своих двоих, поправляю юбку и безуспешно пытаюсь прикрыть мокрое пятно на блузке в районе груди.

Мужчина не двигается, и я с мимолётным любопытством вглядываюсь в его лицо.

Ну конечно!

Глаза сияют. Уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

Впадаю в бешенство и поджимаю губу.

— Даже платить не пришлось… — открывает свой поганый рот шеф и запинывает мою гордость поглубже под плинтус.

Не успеваю подумать, как моя рука сама взмывает вверх, и в гулкой пустоте кабинета эхом раздаётся звук пощёчины.

Босс замирает, а вот меня уже ничем не остановишь.

Отворяю нараспашку дверь и, чуть не сшибая с ног нескольких мужчин, выметаюсь вон из приёмной начальника.

Даже грозное Барсовское: «Мила!» не удержит меня от желания покинуть офис прямо сейчас.

Впопыхах хватаю свои вещи, машу рукой Эле и на всей скорости спускаюсь на парковку.

Моя ласточка сразу бросается в глаза, и я подношу руки к небу. Хоть в чём-то везёт.

Выжимаю педаль газа на полную и делаю облегчённый выдох только тогда, когда отъезжаю от офиса на приличное расстояние. В сумке начинает звонить мобильный. Барсов.

— Пошёл к чёрту! – рявкаю в сердцах на всю машину.

Всё под откос.

Работа. Стабильность. Голимая гордость.

И ладно бы его во всём обвинить. Я с удовольствием. Но подойдём к ситуации рационально.

Вместо того, чтобы взять и уйти, я мешкала. Я подпустила к себе. И даже с опозданием не поумнела. Стояла и текла, как сучка, отвечая на его вольности.

Вот тебе и Вольская. Подтвердила фамилию, называется.

Он же теперь меня со свету сживёт.

Нарёк меня девочкой по вызову…

А я ещё и выпендриваюсь. Очуметь. Честная давалка…

Торможу на светофоре и кошусь на сумку. Звонки прекратились, но брякнул звук входящего сообщения.

Любопытство перевешивает, и я беру телефон в руки.

«Завтра у тебя выходной. Подготовься к фотосессии.»

Фуух. Не уволена – и на том спасибо.

За сутки я уж придумаю тактику поведения с охреневшим начальством.

Или нет. Судя по тому, что нужно срочно поменять трусики, то вляпалась я по самое: «Так уж и быть… Возьми меня на столе!»

Ненавижу чувствовать себя неуверенной и слабой.

Нужно сжечь во мне все сомнения и развеять красиво по ветру. Раскрыть глаза на то, что я не сползаю на самое дно, и жизнь на самом деле не такая сука.

Есть у меня на примете парочка людей, кто способен в этом помочь.

— Мам? – улыбаюсь я, когда мой вызов принят. – Покормите?

— Конечно, радость моя. Ты скоро? – слышу тёплый голос родного человека.

— Двадцать минут, – прикидываю в уме. – Мяса и побольше.

— Ууу, – понимает всё мама. – Мы с папой ждём тебя. Он так соскучился, что готовься, сейчас затискает!

Родители всегда очень чутко чувствуют моё настроение. И если мама отвлекает разговорами, то папа просто молча сжимает в тисках и успокаивает крепкими объятиями.

Как маленькая девочка радуюсь скорой встрече с семьёй и поворачиваю машину в сторону их ресторана.

***

Знаете, как я провожу выходной?

Нет, не сплю. Но почти угадали. Я отлёживаюсь. Меня уложила на лопатки жадность.

«Мяса и побольше!».

ТЬФУЙ.

Только я могу на нервах сожрать несколько порций, как ни в чём не бывало расцеловать на прощание родителей, свернуть за угол и сложиться пополам от дикого спазма.

«Подготовься к фотосессии…»

Подошла со всей ответственностью. Завтра точно буду выделяться. Встану в центре, и гримаса боли, которая отразится на моём лице, точно привлечёт внимание новых клиентов. Они мне ещё спасибо скажут за то, что сайт станет таким популярным.

— Лечи меня, Кирюша, – обращаюсь к свернувшемуся рядом коту. – Если это поможет, то разрешаю пописать мне на живот.

— Даже не думай об этом! – грозно добавляю я, когда четвероногий гад вдруг распрямляется и собирается сменить под собой кровать на моё тело.

Накрываю нас одеялом, ставлю будильник, кладу телефон под подушку и молюсь, чтобы завтра, когда ко мне подойдёт Барсов, меня на него не вырвало.

Или…?

Глава 13

МИЛА.

— Боже мой, Ева, фотосессия на рабочий сайт, а не в журнал «Maxim»… — тяну к подруге руки, чтобы стереть вульгарную красную помаду.

— Это просто на твоём фоне так ярко. Чего зелёная вся? – оценивает меня Аверина, таращась в лицо.

И ничего не зелёная. Мне полегчало и значительно. И косметика вообще из меня красотку сделала.

— Стесняюсь камер. Такой ответ подойдёт? – фыркаю я, внимательнее присматриваясь к своему макияжу.

— Батюшки! – охает женщина из отдела кадров, стоит ей только зайти в женский туалет. – На всех этажах зеркала облепили! Расступитесь! Дайте хоть губы накрасить!

Отступаю назад и хватаю за руку Еву. И правда. Как морские звёзды на стекле.

— Всё. Я готова всех ослепить! – заключает девушка и, взмахнув распущенными волосами, идёт напролом через толпу таких же напомаженных девиц в кабинет заседаний, где фотограф устроил маленькую студию.

Пропускаю вперёд Еву и захожу следом. Глаза тут же находят спину Яна Марковича. На нём, как и всегда, строгий костюм. Широкие плечи напрягаются, когда «строитель» Березин громко присвистывает при виде только что подошедших женщин.

Пока они смущённо улыбаются и краснеют, я понимаю, что с медленным поворотом головы босса я начинаю бледнеть.

Найдя среди всех меня, его глаза расширяются, но тут же сужаются, прощупывая мою фигуру долгим пристальным взглядом.

На мне платье-футляр нежно-голубого цвета, и сегодня я решила, что волосы будут лучше смотреться высоко заколотыми.

Пытаюсь прочесть по его глазам истинные намерения. Что поселилось в его голове после моего ухода?

Кого он видит перед собой? Королеву или мелкую букашку?

На какую ступень он меня поставил? На свой уровень или сравнял с землёй?

Взгляд другого человека способен рассказать о нём очень много – гораздо больше, чем слова, эмоции, интонации, поддающиеся при большом желании контролю. Но взгляд…

Сейчас он смотрит в упор. Выворачивает наизнанку. Копается во мне.

Поначалу кажется, что он холодный, но потом я вижу правду. Он горячий.

Он прожигает насквозь. Барсов не отводит глаз, даже когда фотограф хлопает в ладоши и приглашает не медлить, а начать снимать каждого по отдельности и только потом уже общее фото.

Никто не замечает, что двое в этой комнате будто намагничены, и разбредаются по углам, пропуская вперёд первого осмелившегося показать себя во всей красе.

Вот Ян Маркович делает ко мне шаг. Вот второй. И по мере приближения мой разум хмелеет.

Где взять ясность происходящего? Как понять?

Чего босс от меня хочет?

Его язык говорит одно, а глаза совершенно другое.

Ненавидеть и бороться легче на расстоянии.

Это что, такая форма психологического давления?

Хочет меня из равновесия выбить? Доказать, что я слаба и совершенно не подхожу на свою должность?

Или это такая игра?

Ева говорила, что рядом с ним не замечено ни одной женщины. Может, он женоненавистник? А я пришла вся такая эмансипированная и бросила ему вызов?

Змей-искуситель. Знает, как действует на женщин и пользуется этим.

Не двигаюсь с места даже тогда, когда начальник подходит вплотную и молча вглядывается в моё лицо.

Не замечаю ничего вокруг.

Зациклена только на ощущениях, которые снова дают о себе знать при виде тёмно-карих глаз, хмуро меня рассматривающих.

— Как ты? – тихим голосом спрашивает мужчина.

Я улавливаю беспокойные нотки и не знаю, что сказать.

Как я?

Ну, я очень хочу сбежать отсюда и уверенно выстоять одновременно.

Хочу поцеловать тебя и врезать от души ещё раз.

Хочу после этого уволиться и получить повышение сразу.

А ещё меня, кажется, сейчас стошнит.

— Мила? – обеспокоенно протягивает ко мне руку босс.

Закрываю глаза и пытаюсь выветрить из себя резкий мужской запах, что действует на меня головокружительно.

— Пошли, – жёстко произносит Барсов, абсолютно полярно мягко прикасаясь к моему локтю.

Позволяю увести себя поближе к окну и усадить на свободный стул. В панике прохожусь мутным взглядом по коллегам, но никто не обращает на нас никакого внимания. Всё своё любопытство они устремили на щёлкающий фотоаппарат в руках мастера и его застенчивую модель.

— Лучше? – уточняет Ян Маркович, не отрывая от меня напряжённого взгляда.

Прислушиваюсь к своим ощущениям.

Да. Лучше. Подкатившая к горлу «неожиданность» отступила, и дышать стало намного легче.

Больше никогда не поеду к родителям, будучи чем-то взвинченной. Помощи от них не жди. Сердобольная парочка ни за что не заметит, что дочурка слетела с тормозов и заталкивает в себя побольше мясца, дабы удавить внутренний голос, жёстко проезжающий по излишне завышенной самооценке.

Несколько раз удивлённо моргаю, когда босс наклоняется к моему уху и задаёт нешуточный вопрос:

— Ты не беременная?

Хочу спросить: «От кого?», но вовремя прикусываю язык. Из той же «оперы» ещё есть «Когда?» и «Как?», но, вспоминая навязчивого Тима и наши давнишние выходные в постели, вопросы сами собой отпадают. А парочку англичан-скорострелов даже в расчёт не беру.

— Нет, – устало выдыхаю, обречённо сопоставляя факты, что одна я одинёшенька, и окружают меня одни моральные уроды.

А этот… в моём списке лидер.

— Хорошо, – заключает Барсов, странно улыбаясь.

И чего так радуется, скажите на милость?

Смотрю на то, как от улыбки на его щеках образуются милые ямочки, и мысленно жалею, что нельзя соврать про беременность и тем самым отвязаться от посяганий на моё тело.

— В мои планы не входит ребёнок, – отвечаю я, наладив дыхание и устранив тошноту. – Не хочу, чтобы моя карьера проститутки рухнула, так и не начавшись.

— А ты настроена решительно? – подхватывает мысль босс.

— Да. Методом отбора найду самого выгодного спонсора и заживу, как королева, – киваю я и, почувствовав, что ладонь Барсова с моего локтя медленно начала ползти к плечу, грозно добавляю. – С букетом венерических заболеваний, – отстраняю руку и свожу брови на переносице. – Но вас это не остановит, да, Ян Маркович?

— Не остановит, – дотрагивается пальцами до завитушки волос у моей щеки и задумчиво убирает её мне за ухо. – Если я вовремя выставлю свою кандидатуру и, будучи первым, предотвращу сбор этих «цветочокв»… — морщит нос и возвращает кудрявую прядь на место.

— Даже меркантильный интерес не вызывает у меня желания связываться с вами, Ян Маркович, – бракую его предложение целиком и полностью и, заметив краем глаза, что фотографироваться настала очередь Авериной, гордо поднимаю подбородок и собираюсь встать.

— Значит, говоришь, что нет желания? – переспрашивает Барсов, помогая мне подняться, поддерживая за локоть.

— Да, – твёрдо бросаю я, игнорируя табун мурашек, бегающих по местам, где мужские пальцы поглаживают мою оголённую кожу.

К тому моменту, когда помещение оглушает голос подруги: «Мил, иди сюда, твоя очередь!», босс наглядно расправляет плечи, смотрит на меня уверенным взглядом и изгибает губы в полной довольства улыбке:

— Проверим.

Одаряю мужчину коротким оценивающим взглядом, громко хмыкаю и на ватных ногах прохожу к высокому барному стулу, на котором замираю в позе «серьёзного начальника», силясь абстрагироваться от шептаний и изучающих взоров окружающих.

— Расслабьте плечи, – обращается ко мне парень-фотограф.

Выполняю указание.

— Не щурьте глаза, – снова мне.

— Улыбнитесь немного.

Приподнимаю уголки губ, но по озадаченному выражению лица парня понимаю, что «не айс».

— Склоните голову немного набок, – слышу очередную просьбу и начинаю закипать.

Чего пристал? Лицо уже и так сводит от натянутости.

— Кхм… — выдаёт фотограф, просматривая последние кадры.

Если бы под рукой оказался тяжёлый предмет, не задумываясь бы запульнула прямо в лобешник.

Ну не умею я позировать, пусть на моей природной красоте выезжает.

Не могу я быть фотогеничной, когда все так пялятся, когда крутит желудок, и когда Барсов вон как смотрит. Пожирает прям взглядом.

— Может, попробуем распустить волосы? – предлагает фотограф, и я от услышанного открываю рот.

Я что, там такая страшная, что мне нужно прикрыть лицо?

— Ээм, ну можно… — растерянно мямлю, поднимая руки к волосам, чтобы вытащить шпильки.

Только касаюсь первой, как вздрагиваю от громоподобного:

— ВЫШЛИ ВСЕ ОТСЮДА!

Смотрю в упор на ожесточившиеся черты лица босса и стараюсь понять причину перепада настроения.

— Я НЕПОНЯТНО ВЫРАЖАЮСЬ? – требовательно рявкает Ян Маркович, и ошалевшая толпа начинает потихонечку просачиваться к выходу. Провожаю Еву мрачным взглядом и стягиваюсь в один сплошной нервный ком.

На своих местах остаются только генеральный директор и верная троица друзей его сына.

— Это ко всем относится, – бросает через плечо босс.

Гена, Глеб и Игорь хмуро переглядываются, но подчиняются, не забыв перед уходом пробежаться по мне взыскательными взглядами.

Я здесь ни при чём, парни. Сама в шоке. Даже вон фотограф пришибленно стоит в стороне и ждёт своей участи.

Барсов-старший и не думает двигаться. Сложив руки на груди, он терпеливо ждёт от сына разъяснений.

— Пап!? – убедительно просящим тоном говорит Ян Маркович, поворачиваясь лицом к отцу.

— Ян, что происходит? – тихим низким голосом произносит генеральный, и у меня от его сурового тона начинают дрожать руки.

Тяжесть слов различает и мой босс, поэтому уже совсем еле слышно шепчет:

— Пап, пожалуйста, просто сделай так, как я прошу…

Молниеносное перемещение цепкого отеческого взгляда на меня, и я отчётливо чувствую, как появляется огромное желание уползти за дверь вслед за остальными.

Марк Миронович ничего не говорит. Сканирует то меня, то сына долгим придирчивым взглядом, а потом, просто придя к какому-то весёлому выводу, расплывается в доброжелательной улыбке, подмигивает мне, хлопает Барсова-младшего по плечу и, над чем-то посмеиваясь, оставляет нас троих с фотографом наедине.

Почему у меня такое ощущение, что директор был моим ключом к спасению, и я только что его упустила?

Когда дверь захлопывается, Ян Маркович уверенным шагом подходит ко мне, протягивает руки к моей причёске и аккуратно достаёт из неё все шпильки.

Волосы красивой волной падают на плечи. Босс, не моргнув глазом, зарывает в них пальцы, искусно лохматит и, поправив напоследок прядку у лица, повелительно выдаёт:

— Вот теперь можем начинать.

Дальше всё закручивается с такой скоростью, что я еле успеваю моргать. Фотографу словно вставляют в задницу батарейку, и он как «заряженный на максимум» кружит вокруг меня, вызывая смешанные чувства. Такая стремительность раздражает, но всё-таки больше вызывает смех.

Под прицелом камеры сначала чувствовала себя неудобно, но мой взгляд непременно притягивал босс и его удовлетворённая улыбка.

Он не скрывал. Ему нравилось то, как я смущённо опускаю глаза и пытаюсь воссоздать образ серьёзного сотрудника. Не уверена, что пареньку-фотографу удалось сохранить хоть один такой кадр. На моём лице упрямо застыло выражение увлечённости. Только вот не работой, как полагается, а мужчиной, что стоит поодаль и мечтательно пощипывает свою нижнюю губу.

— Достаточно, – наконец произносит он, подзывая к себе парня.

Аллилуйя!

Это пытка закончена. Надеюсь, что они выберут для сайта достойное фото.

— Директору предоставите фотографии с уложенными волосами, а последние снимки мне на флешку. И да. Со своего носителя всё удалить, – отдаёт распоряжение Барсов.

— Что?! – шокированно спрашиваю я. – В смысле?

— Можете позвать остальных, – кивает на дверь Ян Маркович, и фотограф нас покидает.

— Не поняла… — сижу в непонятках и реально туплю.

— Я поясню, – благосклонно отзывается босс, подходя ближе. – Фото, где ты как зажатый робот, очень подойдут для представления нашей фирмы, а вот последние… — достаёт из кармана своего пиджака банковскую резинку и, не замечая моего предупреждающего взгляда, начинает собирать мои волосы в высокий хвост, — … где ты сексуальна до безумия… для моего личного архива.

— Я пожалуюсь Марку Мироновичу, – с ноткой истерики рычу я, откидывая его руку от своей щеки.

— Это я пожалуюсь, Мила Андреевна, – хмыкает мужчина, поправляя галстук. – Я, значит, всех выгнал… хотел помочь успокоиться, а вы бесстыдно сверкали глазами и выпячивали грудь. Испортили всю фотосессию! Вместо чисто деловых снимков устроили тут мастер-класс по соблазнению начальника. Вот и помогай после этого людям! – пока моя челюсть летит на пол, и одновременно с этим открывается дверь, откуда заходит любопытный народ, Барсов щёлкает меня по носу и уже с серьёзным видом поворачивается к вновь прибывшим сотрудникам.

Приходится повременить с пожеланиями боссу процветания и долгих лет жизни.

Сейчас нельзя материться, попозже подойду.

Хотя есть такой страх, что меня поймут правильно, а потом исказят и направят против меня.

Встаю со стула и демонстративно ухожу к окну подальше от всех. Затылок горит от всеобщего любопытства и уже более пристального изучения моей внешности. Слышу, как шепчутся за спиной, и от бесчисленного повторения: «Барсов и Вольская…» уши скручиваются в трубочку.

Вот и всё.

Вот так слухи и распространяются. Вот так и приходит слава «подстилки шефа», а честный выстраданный статус специалиста и в какой-то степени авторитета теряется в грязном белье.

— Что у вас тут было-то? – шёпотом спрашивает подошедшая Ева.

— А тебе восемнадцать лет исполнилось, девочка? – ухмыляюсь я.

— Даже так? – подыгрывает подруга. – А меня чего не позвала? Мне тоже повышение нужно! – со смехом говорит Аверина, а меня от последней фразы знатно перекашивает.

— Это тебе к Березину с такими запросами, – отклоняюсь от ответа и бросаю мимолётный взгляд на компашку мужчин, которые облепили босса со всех сторон и пытаются выведать хоть какую-то информацию о его странном поступке.

Но Барсов не поддаётся. Облокотившись на стену, молчит и незаметно для всех наблюдает за мной из-под тёмных бровей. Встретившись со мной взглядом, краем губы посылает мне ухмылку.

— Внимание! – раздаётся голос фотографа. – Сейчас заканчиваем по одиночке, десять минут перерыв и прошу всех руководителей собраться для совместного снимка.

— Ну вот, – с сожалением вздыхает Ева. – Мне доступ закрыт. Я всего лишь исполняющая обязанности…

— В следующем году точно будешь главбухом, – глажу подругу по плечу и целую в щёку.

— Милка, не подведи «женский союз» и улыбайся как звезда, – наказывает Ева и, скрестив для меня пальцы, уходит.

— Так, пожалуйста, Марк Миронович, вы садитесь за стол, а остальных прошу встать вокруг него, – распоряжается фотограф, и все начинают неуверенно толпиться вокруг генерального.

Паренёк качает головой и начинает суетиться, выбирая для каждого определённое место.

Даже не удивляюсь, когда меня ставят рядом с боссом.

И совершенно не напрягаюсь, когда на талию ложится рука и притягивает меня к крепкому мужскому боку.

И не подпрыгиваю на месте, когда эта же рука нахальным образом перемещается на мою пятую точку и начинает двигаться там в своё удовольствие.

Цепенею от мысли, что около меня несколько людей, а я стою и размышляю над тем, что меня бросило в жар, и моё покрасневшее лицо точно ярким пятном будет выделяться на фото на общем фоне.

Фотограф делает кадр, и я стискиваю челюсть, чтобы не разрыдаться. Медленно поворачиваю голову и нервно дышу в профиль Барсова-младшего.

Ноль реакции.

Точнее, есть одна. Ладонь на заднице меня сильно щипает, и я издаю что-то вроде писка.

Пара человек скользят по мне заинтересованными взглядами, но, увидев мою робкую улыбку, снова устремляют их на фотоаппарат, принимая самые выгодные позы.

Шумно выдыхаю и так же втягиваю воздух обратно.

В голове миллион мыслей, но в висках пульсируют только две: «Убери от меня грабли, урод!» и «Остановишься – убью!»

Глупо отрицать, что прикосновения босса не сводят меня с ума. Глупо валить учащённое сердцебиение на боязнь камеры. Глупо продолжать думать, что возникшее густое желание между ног никак не связано с этим мужчиной.

Связано. Именно с Барсовым, а не с каким-то другим.

— Уверен, что как раз так ты и будешь выглядеть, когда сегодня на ночь будешь думать обо мне… — едва различимо шепчет мне на ухо босс, и я судорожно сглатываю, чувствуя, как проворные мужские пальцы забираются мне под платье.

Ах ты, говнюк доморощенный!

Впиваюсь в него убийственным взглядом, подношу губы к его уху, на одном дыхании шепчу: «Тогда и тебе будет что вспомнить…», натягиваю улыбку, гордо поднимаю подбородок, и в тот момент, когда слышится заветный щелчок камеры, резко и от души хватаю босса за член.

Глава 14

ЯН.

— Ахахаха!! – ржёт на всё здание Березин, раздражая до скрипа зубов.

— Так. Всё!! – не выдерживаю я и кладу руку на мышку.

— Нет, подожди не удаляй, – отталкивает меня от компьютера Гена. – Я ещё раз посмотрю, – наклоняется к экрану и… – Ахахахаха!!

— Да вы заколебали! – ору я, кликая мышкой на удаление фотографии без возможности восстановления.

— Зачееем? – возмущается Глеб. – Мля, Барс… такое фото уничтожил… Я теперь, когда мне грустно будет, буду твою перекосившуюся рожу вспоминать!! О, эта застывшая гримаса боли на твоём лице… – хватается обеими руками за живот, и по кабинету снова громким эхом разносится долбанный ржач.

— Так, пошли все вон отсюда! – опрокидываю на стол кулак.

— Да ладно тебе, Ян! – говорит жалеючи Игорь. – Относись к этому с юмором. Ну, прихватило живот, с кем не бывает?

— Если бы ты не заорал как резаный на всю округу, то вообще бы никто не заметил! – поддакивает Гена.

— Скажи спасибо Миле Андреевне, что вовремя успела тебя поймать, а то рухнул бы прямо мордой в пол, – представительно вставляет Глеб, и мои нервы не выдерживают.

— Обязательно скажу! – вскакиваю на ноги и пихаю в спину Березина в сторону выхода. — А теперь валите нахрен! – хватаю за рукав Глеба и толкаю вслед за первым. — Вы здесь для чего вообще? Пошли работать, идиоты!!! – указываю пальцем на дверь и, только дождавшись, когда ехидные бараны, посмеиваясь, выйдут вон, плюхаюсь обратно в кресло.

Я обязательно поблагодарю Милу Андреевну. Вот увижу завтра и первым делом начну «благодарить».

Чертовка умудрилась в суматохе быстро удрать, оставив меня корёжиться на полу на глазах у приличного количества людей.

Вышибла из меня весь воздух и оставила умирать.

Ручки и пальчики-то вроде маленькие, а вцепилась просто намертво. Нужно поставить себе на заметку, что в будущем, когда, я надеюсь, дойдёт до минета, заранее девчонку не злить… а то второй раз такой «бульдожьей» хватки член точно не выдержит. А зубки у красавицы наверняка острые…

Хорошо, что присутствовали в большей степени люди, которым я доверяю и могу быть спокоен, что по фирме не расползётся сплетня о моём эффектном падении. Этот позор останется со мной на всю жизнь.

До сих пор помню ошарашенные глаза отца. Вот что-что, а скрючившегося и скулящего взрослого сына на полу он точно не ожидал увидеть… Ещё и в кадр умудрился попасть.

Хорошо, что мальчишка-фотограф попался понятливый. Даже деньги не пришлось предлагать. Сам отдал фотки. И молодец, а то бы я раздавил мальца как таракана.

Открываю скрытую папку с фотосессией моей роковой красотки и увеличиваю её лицо.

Ну, Вольская… ну, стервозина маленькая!

До одури хочу снова почувствовать её прикосновение. Только уже не такое убийственное, а нежное, медленное, ведущее к основанию…

Накрываю голову руками и упираюсь локтями в стол.

Невыносимая. Всё нутро мне разбередила. Играет на нервах. Провоцирует.

Что вот она сейчас делает? А если поехала к тому белобрысому? Что, если все прикосновения, которые должны быть моими, она отдаёт ему?

Снова возвращаюсь к просмотру её фотографий.

Красивая… неприступная… такая манящая…

Вот я попал. С таким убойным характером, как у неё, она ж меня психом сделает!

В паху чувствуется остаточное покалывание, и я грустно усмехаюсь:

— Прости, парень… Пара дней отдыха, и снова пойдём в наступление! Я ж не знал, что она такая отчаянная…

Ещё и позлорадствовала публично:

«Что такое, Ян Маркович? Живот, да? Ну ничего… такое бывает, когда переоцениваешь себя и ешь то, что нельзя! Вернётесь к привычному меню, и боли тут же прекратятся…»

И улыбнулась так мило-мило, что были бы силы, прям там при всех и проверил бы прочность своего ремня.

Завтра придёт на работу, и будем клин клином вышибать. Запустим руку в трусики и проверим, насколько у красавицы хватит терпения…

«Привычное меню»…

Пфф, я теперь только один деликатес хочу. И даже после такого унижения и боли член уже в полной боевой готовности от представления, как я буду лакомиться своим особенным блюдом.

Беру телефон и непослушными пальцами набираю Вольской смс:

«Завтра утром чтобы была в моём кабинете. Будешь залечивать моё боевое ранение. Без опозданий»

А теперь поеду-ка я домой и выпью что-нибудь, что поможет расслабиться и не думать, что она сейчас с другим.

***

— Вольская, ты специально всё делаешь мне наперекор? – вхожу в её кабинет и застаю красавицу расслабленно сидящей за своим столом. – Почему я должен просидеть в ожидании тебя полчаса и в итоге ещё и идти искать?

— Мне есть чем заняться, Ян Маркович, – лениво отрывается от компьютера девушка. – Я пытаюсь не упустить шанс вывести наше издательство на международный уровень, так что придётся вам приложить к… кхм… больному месту подорожник и для закрепления результата прочитать пару молитв, – опускает глаза мне на ширинку и многозначительно выгибает бровь.

— Без твоего участия никак не обойтись, милая… — поворачиваю в двери ключ и прячу его в карман брюк. – Только поцелуй любви способен меня излечить, – улыбаюсь, когда Мила напрягается и пытается предугадать мои дальнейшие действия. Щурится и медленно откатывает кресло к окну.

— Увы, я далеко не принцесса, и мой поцелуй только произведёт обратный эффект, Ян Маркович. Знаете ли, губы уже стёрлись целовать тут каждого больного…

Качаю головой, не веря ни единому слову, и громко цокаю. Стоит мне сделать шаг в её сторону, Вольская подрывается и отбегает к стеллажу с папками.

— Я буду кричать! – лихорадочно произносит она, когда я подбираюсь к ней вплотную.

От картины, где загнанная в угол девушка силится быть невозмутимой, а на деле дрожит от волнения, у меня вышибает последние предохранители.

— Кричи, – осипшим голосом ей в ухо.

И глаза Милы кричат, что она готова противостоять мне до конца, но вот поведение тела говорит о противоположном.

Оно посылает мне невербальные сигналы.

Моя близость заставляет её приоткрыть губы и дышать чаще.

А стоит ей пройтись по нижней губе своим влажным язычком, как я моментально возбуждаюсь и накидываюсь на неё, как обезумевший.

Обхватив ладонями нежные румяные щёки, притягиваю к себе и начинаю яростно терзать её рот, беспорядочно оттягивая, прикусывая и посасывая пухлые губы.

Мила задыхается, пытается поймать хоть один глоток воздуха, но я настолько эгоистичен, что не могу дать ей и этого.

Мне мало. Никак не могу насытиться. Поэтому, даже когда в живот прилетает кулак, и я на секунду отстраняюсь, чтобы протяжно выдохнуть, а Мила, наоборот, будто выплывая на поверхность, делает глубокий вдох, я снова хватаю её за талию и впиваюсь ненасытным поцелуем.

Проглатываю жалобный писк и сильно стягиваю хвост на её затылке.

Никогда ещё не терялся в своих ощущениях. Сексуальному влечению рано или поздно приходил конец. А с Милой я даже ещё до старта не дошёл. Где-то глубоко внутри мягкой пульсацией растекается неведомое мне чувство. Пугающее и привлекательное одновременно.

Сколько мы уже так стоим? Минуту? Десять?

Вокруг всё смешалось, фокусируя меня только на Вольской. Весь мир остановился, кроме неё.

По спине прокатывается волна мурашек, когда понимаю, что маленькие женские пальчики скользят мне за ворот рубашки и обнимают за шею.

Готов прыгать от нахлынувшей радости, что сумел покорить маленькую гадину, распотрошившую мне все внутренности, но не тут-то было.

Задев кожу острыми ногтями, «милая» Мила подцепила пальцами галстук и за секунду превратила его в удавку.

Сдавив галстуком горло, прикусила мой язык, лизнула нижнюю губу, второй рукой сжала мне яйца и дико сексуальным хриплым голосом произнесла:

— Надеюсь, вам хватит ума, Ян Маркович, понять, что в третий раз вы станете импотентом?

Кажется, я плачу. Реально из глаз слёзы брызнули.

Бля, как больно-то…

— Мила… Андреевна, разожмите пальцы, пожалуйста, и мы спокойно поговорим… — униженно пыхчу я. – Без резких движений только…

Когда с яиц снимают «капкан», не раздумывая делаю несколько шагов назад и выдыхаю.

Прикрываю руками пах и буравлю паршивку обиженным взглядом.

— Чтобы ты знала, Вольская, я ещё никому не позволял так с собой обращаться! – закипаю на ровном месте и злобно рычу. – Ты же сама меня хочешь! Я не слепой!

— Не хочу! – упрямо сводит брови и упирается кулаками в бока.

— Да ну? – желчно выплёвываю я. — Проверим? – в два счёта оказываюсь перед ней, резко разворачиваю её лицом к стене, завожу тоненькие ручки за спину и, задрав платье, просовываю пальцы в трусы.

Мила рефлекторно дёргается, пытаясь свести ноги и отстраниться, но скрывать очевидное уже поздно.

Дотрагиваюсь подушечками пальцев до гладкой женской промежности, скольжу ими до мягких складочек и, издав с Милой синхронный стон, растираю влажность по клитору.

Девушка заметно пружинится, выгибает спину и откидывает голову мне на плечо.

— Мила… — глухо хриплю ей в шею и упираюсь пульсирующим членом в упругую задницу. Она вздрагивает, и я, прикусывая нежную мочку уха, ввожу в неё два пальца. Мила тихо стонет, и я, высвободив ей руки, накрываю ладонью её грудь. Чувствуя её тяжесть, закатываю глаза, поддаваясь неземным ощущениям, что испытываю от прикосновений к этой девушке. Двигаю внутри неё пальцами и одновременно тяну вниз бретельки платья и лифчика. Взгляд приковывается к аппетитным полушариям, и рот мгновенно наполняется слюной.

Чёрт, я на грани. Просто не терпится попробовать эти розовые соски на вкус. Дотрагиваюсь до одного из них и перекатываю между пальцами. Мила охает и извивается в моих руках ещё сильнее. Уверенными движениями ускоряю пальцы между её ног. На весь кабинет раздаётся протяжный стон. Ущипнув девушку за сосок, тянусь к своим брюкам. Вжикает молния, и вот я уже отодвигаю женские трусики в сторону, как Мила упирается руками в стену и едва слышно скулит:

— Не надо…

Сгорая от неистового желания, я и не думаю обращать внимание на эту просьбу, но, если кто спросит, что творится в этот момент в моей голове и почему я вместо того, чтобы воспользоваться выпавшим шансом взять Вольскую прямо здесь в кабинете, тяжело дышу и отпускаю её – не отвечу.

— Почему? – выдавливаю из себя. – Хочешь ведь!

Мила, не оборачиваясь ко мне, поправляет на себе одежду, утыкается лбом в стену и надрывным голосом шепчет:

— Потому что у меня есть парень.

Глава 15

МИЛА.

— Кто? – следует вопрос после недолгого молчания.

Ноги до сих пор дрожат, а сердце бьётся так, что закладывает уши.

— Я не обязана отчитываться, – произношу с трудом, пытаясь снова взять верх над ситуацией.

Спиной чувствую нестерпимо пронизывающий взгляд. Пространство вокруг заполняется холодом, и мне хочется обнять себя руками.

Низкий стальной голос возле уха только усиливает это желание:

— Ну, судя по тому, что мои пальцы до сих пор влажные, и ты избегаешь смотреть мне в глаза, то вся правда в том, что либо не так уж важен для тебя этот парень, либо его просто нет.

Я тяжело сглатываю и делаю медленный вдох.

Он прав.

Парня нет. Но только этим я могу отгородить от себя Барсова.

Выдать ложную информацию и снизить его влечение до минимума.

Доступ закрыт. Чужая территория.

— Моя личная жизнь вас не касается, – говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Слишком поздно ты об этом заговорила, милая… — босс дотрагивается до моей макушки носом и неспешно делает затяжной вдох. – Меня теперь всё касается, – он крепко обхватывает мою талию обеими руками и скрещивает пальцы в замок на животе.

Я не могу дышать. Не могу двигаться. Не могу думать.

Пытаюсь вспомнить, почему это неправильно? Почему я должна его оттолкнуть?

Ведь его сильные руки, беспорядочно грубые и нежные касания, бархатный голос вызывают бешеный прилив эйфории. Меня парализует, потом колбасит. Воздух застревает в лёгких, а тело больше не поддаётся контролю.

Уверена, что эти ощущения сродни кайфу. Как ещё можно назвать это безумие?

Странное сочетание восхищения и раздражения.

— Вы давите на меня… — понятия не имею, зачем я это говорю.

Может быть, потому, что тишина между нами уплотняется, и становится нечем дышать?

Моей кожи на шее снова касаются мужские губы, будто специально дразня и вводя меня в заблуждение. Стоит только появиться крупинке решимости, как Барсов тут же её слизывает.

— Все блоки в твоей голове, Мила.

Его шёпот слегка щекочет мне ухо, обволакивая и усыпляя разум.

Проклятье!

Хочется расплакаться от собственного бессилия.

— Если бы ты знала, как я хочу от тебя избавиться... – сбивчиво дыша произносит мужчина, и от услышанного по моему телу проносится дрожь.

Осторожно убрав прядь волос мне за ухо, его руки мягко, но требовательно накрывают мои, всё ещё держащиеся за стену.

Начинаю вытаскивать пальцы из его ладони.

— У тебя не получится вырваться…

Фраза настолько двойственна, что я закрываю глаза и привожу в уме все доводы, чтобы сейчас же перестать быть тряпкой и бежать к чёртовой матери, пока всё не зашло ещё дальше.

В чём заключается проблема?

В моём боссе.

В боссе, который сейчас стоит и облизывает мне шею.

Где-то я совершила ошибку…

Ах да. В самом начале, когда бросила начальнику вызов.

Только я подразумевала его, как вызов руководителю. Показать себя в рамках профессиональных возможностей. А на деле не до конца учла одну маленькую деталь. Мой работодатель – мужчина.

Проморгала я тот момент, когда решила, что мой совершенный и контролирующий всё вокруг начальник вздумает проявить к работнику личный интерес.

Сама виновата.

Надо было бить тревогу сразу. Ещё тогда, когда стала темой для разговора в мужском коллективе.

А я дала маху. Решила не провоцировать Барсова и не наживать в его лице врага.

Чёрт!

К этой должности я шла осознанно. Ущемляла себя во многом не ради того, чтобы тут же сдаться.

В первую очередь, я сама для себя поставила такую высокую планку. А уж потом задумывалась об ожиданиях других.

И вот, едва я достигла цели, как появился тот, кто хочет меня лишить всего только из-за того, что я женщина.

Глупо поддаваясь стереотипам, что на вершине могут быть только мужчины.

Что за бред?

Почему, если я добилась каких-то результатов, то меня сразу нужно причислять к офисным шлюхам?

Почему позволяют себе опускать женщин до такого уровня?

Ответ прост. Потому что я позволила.

Потому что на секунду расслабилась и, усыпив ненадолго мозг, подчинилась зову вагины.

Неудивительно, что я теперь у Барсова первая кандидатка на вакансию его «персональной помощницы».

Правила просты. Служебные романы под запретом.

Как же я раньше ошибалась, когда посмеивалась над теми или иными случаями, где «она увидела своего босса и пропала».

Твою мать! Надо было меньше ржать, а наматывать на ус.

А теперь мне в лоб прилетел бумеранг и вообще вышиб последние остатки здравого рассудка.

Даже в своём отрицании понимаю, что долго мне так не выдержать.

Я на финише своего собственного проигрыша.

Ещё чуть-чуть, и я перейду красную черту.

Обидно до слёз.

Нужно действовать, пока не поздно.

До конца моего испытательного срока осталось меньше двух месяцев.

Не хочу портить трудовую книжку, но придётся. По истечении срока уйду по собственному желанию. Хотя бы стажировку не завалю. Мне не нужны проблемы и лишние вопросы при приёме на следующую работу. Их не избежать, конечно, но куда деваться.

Нужно отдать должное Барсову Яну Марковичу, что воспринимает меня не как своего сотрудника, а как очередное тело, куда можно вставить член.

Мило. И обидно…

— Я требую уважения, – выплёскиваю наружу свои чувства одним рваным выдохом.

Выуживаю из себя обрывки былой собранности, выдёргиваю из его захвата руки и поворачиваюсь к боссу лицом.

— Если я сказала, что у меня есть парень, значит, он есть, – стараюсь не задумываться, что конкретно проскальзывает в темнеющем взгляде босса и, чувствуя силу в своих словах, добавляю. – Если вы ещё раз посмеете ко мне прикоснуться – я увольняюсь. Вы же этого хотите, не так ли? Вперёд. Вы знаете, что делать!

***

— … таким образом, я надеюсь, что мы выйдем на новый уровень. Я созвонилась с парочкой проверенных коллег из Лондона, и после длительных переговоров мне всё-таки удалось заполучить контактные данные нескольких топовых европейских авторов. Жду их подтверждения о сотрудничестве и тут же подключу наш юридический отдел, – отчитываюсь я о последних своих значимых действиях и замолкаю, чтобы услышать мнение генерального.

Мы находимся на общем отчётном совещании по итогам деятельности отделов компании. Почему-то всегда мне отводится последняя очередь выступать перед директором. И когда уже все сидят отмучившиеся и расслабившиеся, моя пытка в самом разгаре. Уже наступил вечер, и мозг туго соображает. А тут внезапно планёрку назначили. Барсов-старший решил устроить эффект неожиданности. Благо, я образцовый работник, и у меня всегда на такие случаи начиркан черновик. А вот судя по невнятному мычанию Игоря и Гены, их застали врасплох.

— Уже? – удивляется Марк Миронович. – Продуктивно, Мила Андреевна. Хвалю. Я уже говорил вам, но скажу ещё раз. Я ценю, когда сотрудники вкладываются в работу с полной отдачей.

Сдержанно улыбаюсь, хотя хочется запрыгнуть на стол и трясти от радости попой.

Не по статусу.

Ловлю проницательный взгляд Евы и еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Подруга меня знает. Это на людях я невозмутима и бесстрастна, а с родными ни в коем случае себя не сдерживаю. Хочу прыгать – прыгаю. Хочу кричать – кричу. Хочу задрать майку и показать грудь – задира… а, нет, до такого ещё не доходило.

— Так, ну всё, – закрывает перед собой бумаги генеральный. – Ожидал лучшего, а вы как всегда. За что ты деньги получаешь, Богатырёв? – обращается к Глебу. – Я тебе ещё пару дней назад сказал, что камера в лифте барахлит, и бугаи твои у входа спят. Где результат? А ты, Березин? Вместо того, чтобы по кабакам вечерами тусоваться, лучше бы мне финансовый план предоставил. Бездари! Ей-богу, будто с дилетантами имею дело!!

На поверхность стола с шлепком опускается крупная ладонь директора, и следом раздаётся его же тяжёлый вздох.

— Ты виноват, Ян! – поворачивает хмурое лицо к притихшему сыну.

— Как и всегда, – насупясь отзывается Барсов-младший.

— Что, сложно было проследить за ними?

— У меня есть кого контролировать, – отражает предъяву босс, мазнув по мне коротким взглядом.

За последние два дня это первый раз, когда мужчина открыто взглянул мне в глаза.

После того инцидента в моём кабинете он просто развернулся и ушёл, напоследок хорошенько хлопнув дверью.

Сейчас я и не смогу вспомнить, как тогда собрала остатки достоинства и продолжила работать до конца.

Прошло уже пару дней. И за это время я успела несколько раз столкнуться с назойливым Тимом, поджидающим меня около подъезда и даже один раз у входа в офис. Но зато ни разу не увидела Яна Марковича. До сегодняшнего дня ему удавалось скрываться от меня. Хотя Эля докладывала, что босс на месте. Но стоило мне проложить путь в его приёмную, чтобы передать на подпись бумаги, его секретарша преграждала дорогу и подчёркнуто официальным тоном заявляла, что мне вход воспрещён.

А я что? Я и не навязывалась.

Топала себе спокойно обратно в кабинет. Ну как спокойно…

В груди противно ползал червяк и кусал каждый раз, когда я вспоминала о Барсове.

Отпор-то я дала. Но почему тогда в душе такой осадок? Почему чувствую себя виноватой? Это же я жертва обстоятельств. Это меня зажали в углу и захотели воспользоваться.

Это меня смешали с низкопробным товаром, не удосужившись приглядеться и распознать человека.

А я, между прочим, впечатлительная натура.

До сих пор хожу, как неприкаянная. Не могу ни на чём сосредоточиться и постоянно думаю о его глазах, прежде чем он развернулся и оставил одну. Неудовлетворённую. С чумной головой и с тяжестью в груди.

Хотела его от себя отгородить, а в итоге расстроена, что он на меня даже не смотрит.

Где логика?

Её нет.

Я беспросветная дура.

Надеюсь, это лечится…

— … Мила Андреевна?

— А? Что? – несколько раз моргаю и всматриваюсь в лицо генерального, пытаясь понять, о чём он мне говорит. – Простите, Марк Миронович. Я задумалась. Не могли бы вы повторить то, что сказали?

— Я говорю, задержитесь, пожалуйста. Мне нужно с вами кое-что обсудить, – вежливо повторяет мужчина, и не на шутку напрягаюсь.

Ну всё. Уволит – как пить дать. Барсов точно решил со мной не связываться и настоял об увольнении.

Не дала – паршивая овца и не место тебе среди… барсов.

Сдал с потрохами отцу…

Натужно улыбаюсь и киваю, оставаясь на месте, в то время как остальные спешно собираются свалить и не стать ужином генерального.

Поднимаю глаза на Яна Марковича, но натыкаюсь лишь на его плотно сжатые губы и пустой взгляд в сторону.

— Тебя, Ян, тоже попрошу остаться, – кладёт свою руку на плечо сыну директор.

Меня охватывает липкий ужас.

А вдруг в моём кабинете камера? Или нас слышали?

Да я, наверное, так стонала, что все стены офиса тряслись.

Всё пропало, шеф, всё пропало!

Покрываюсь от страха багровыми пятнами и снова смотрю на своего босса.

Смотрит в упор. Взгляд пропитан полным непониманием, и я теряюсь ещё больше.

Что происходит? Почему из всех подчинённых оставили именно нас?

Дождавшись, когда за последним уходящим из зала заседаний закроется дверь, Барсов-старший оглядывает нас оценивающим взглядом.

К чему бы это?

Чувствую, как под столом начинают дрожать мои колени, и тихо радуюсь, что никому это не видно.

Если о нашей маленькой… «интрижке» стало известно, то пиши пропало, точно занесут в личное дело.

А я даже три месяца не отработала…

— У меня для вас новость, – начинает директор, и от его спокойствия у меня внутри холодеет. – Буду краток. Через два дня в одном маленьком городке остановится человек, который владеет крупным капиталом. Я хочу, чтобы он его инвестировал в наше издательство. Но на хвосте конкуренты, – пододвигает ко мне папку, в которой указана таблица расчётов.

Мои глаза округляются.

— У него огромнейшие связи в издательском бизнесе и нам они очень нужны, – продолжает Марк Миронович, и я ничуть не сомневаюсь, что эта информация правдива. – Я хочу, чтобы вы поехали в санаторий, в котором он будет отдыхать на тот момент, и убедили его остановить свой выбор на «Легионе».

— Через два дня? – уточняю я.

— Да. Я уже оформил ваш трансфер. Вам с Яном будут предоставлены комфортные условия, Мила Андреевна, не волнуйтесь.

— С Яном?! – в один голос спрашиваем мы с боссом.

— Конечно, – как ни в чём не бывало подтверждает директор. – Ты её курируешь, Ян, – кидает на сына строгий взгляд. – Я посылаю туда двоих сильнейших моих представителей. Мила Андреевна подкована во всех медийных делах, ты как грамотный руководитель проследишь за ключевыми моментами сделки.

Даже не знаю, кто больше из нас двоих ошарашен.

— Твоё решение возможно изменить? – обречённым голосом спрашивает босс.

— Нет. Вы двое отправляетесь в командировку, и на этом я ставлю точку. Более подробные инструкции я вышлю каждому на почту, – добивает нас генеральный и, тактично попрощавшись, оставляет нас одних, сидящих друг напротив друга с вытаращенными глазами.

— Обещаю, что слова тебе не скажу, если ты вдруг заболеешь и оформишь больничный, – тихо говорит Барсов, протирая лицо ладонью.

— Не могу, – повторяю его жест. – Я пью витамины и повышаю себе иммунитет.

Мужчина бросает на меня немного осоловелый взгляд, до сих пор не понимая, что предпринять и как из всего этого выпутываться.

— Что будем делать? – страдальческим тоном спрашиваю я, задерживая взгляд на лохматых волосах мужчины, подмечая, что босс обычно не позволяет себе неряшливый вид и всегда вылизан, как истинный денди, а тут рубашка не первой свежести, мятый пиджак и видок, будто ночевал на вокзале.

Почему я раньше не заметила?

Ведь сидит передо мной уже больше часа.

Ушла в работу с головой, а потом ещё и страх перед своим провалом затянул дымкой взгляд.

Барсов не торопится отвечать, и я безнадёжно выдыхаю.

Поездочка предстоит чумовая.

Собираю дрожащими руками со стола свои принадлежности и уже собираюсь уходить, как внезапно на мои пальцы опускается ладонь босса, и тихий бархатный голос заставляет неуверенно поднять глаза:

— Заключим перемирие?

Глава 16

МИЛА.

— Мам, пожалуйста, Кирюшу корми только его специальным кормом. У него на всё аллергия, потом чесаться будет, – эмоционально бубню в трубку, бегая по квартире и собирая в поездку чемодан. – Холодильник забит до отвала, ничего не покупай. Я вам там с папой ещё скачала много интересных фильмов на жёсткий диск. Что ещё? – встаю посередине комнаты и осматриваюсь в сотый раз. – Короче, всё что хотите, то и делайте!

— Поняла, – говорит мама с усмешкой в голосе. – Проверь документы, деньги и телефон.

— Готово уже.

— И присядь на дорожку, – поступает дельный совет, и я послушно присаживаюсь на диван в гостиной, чтобы тут же встать, потому что ещё рано.

Тьфу. Откуда эта нервозность? Первый раз, что ли, собираюсь в командировку?

Нет. Так в чём причина?

— Как доберёшься – набери! – командует мама.

— Ладно. Целую! – чмокаю телефон и отключаюсь.

Так. Осталось собрать по мелочи, накраситься, переодеться и ехать на вокзал.

Ой, зарядку забыла! И косметику! Ой, мама, хорошо, что вспомнила!

Бегу в свою спальню и чуть не спотыкаюсь об кота, когда слышу неожиданный звонок в дверь.

Хм. Родители же только вечером должны приехать… Опять Тим, что ли?

На цыпочках подхожу к двери и смотрю в монитор видеодомофона.

Ах ты ж, убиться веником – не встать!

А этот тут откуда взялся?

Пока соображаю – притвориться, что меня нет или открыть дверь, – вздрагиваю от громкого стука.

Ладно, была – не была.

— Конечно, доброе утро, Ян Маркович, но вроде как мы с вами договаривались уже на перроне встретиться? – обвинительно выпаливаю я, распахнув дверь.

— Решил убедиться, что вы, Мила Андреевна, проснулись и улыбнулись! – делает шаг внутрь босс, но в ту же секунду неподвижно замирает. Его глаза останавливаются на моём лице, и в них проскакивает неподдельное изумление. Только сейчас я вспоминаю, что успела за утро лишь помыться и накинуть короткий летний халатик.

Ой.

От смущения делаю шаг назад и чуть не падаю, запнувшись об край чемодана.

С усилием стряхнув с себя оцепенение, Барсов возбуждённо стал озираться по сторонам.

— Пропустишь? – с волнующей хрипотцой в голосе спрашивает мужчина, переводя взгляд с лица на мои оголённые бёдра.

— Нет, – довольно резко отвечаю я в попытке скрыть смятение и шок.

Указываю незваному гостю направление на выход.

— Спасибо, – морщит лоб Барсов и не думает двигаться с места.

Его простой ответ вызывает новую волну раздражения:

— Я не проспала. Убедились? Теперь «пока» и «увидимся через час».

— Давай без концертов. Я уже тут и уходить не собираюсь, – жёстким голосом отрезает Барсов и демонстративно меня обходит. – У тебя мило, – подмечает он, пока я пыхчу за его спиной. – Мы тянем время.

И добавляет немного погодя:

— У тебя двадцать минут на сборы. Краситься не надо, а вот ноги прикрой, – и, стянув с себя кроссовки, деловито проходит на кухню. – А я пока чай попью.

От замешательства моё лицо заливается краской.

И вот как его отсюда выпроваживать?

Каков наглец.

Ещё и по ящикам моим шарит.

— Время! – напоминает он, не отвлекаясь от поисков чая, зная, что я сверлю его гневным взглядом.

— А вы не боитесь, что сейчас сюда мой парень нагрянет и вышвырнет вас вон? – отмираю я и подхожу к нему со спины.

— Очень боюсь, – кидает пакетик в чашку и заливает кипятком. – Но любопытство сильнее меня, – садится на стул и закидывает одну ногу на другую. – Безумно интересно посмотреть на мужчину, который смог тебя покорить, – отпивает глоток и с жадным интересом в глазах медленно скользит по моим голым ногам. – Кстати, где он?

Откровенная ирония в его голосе заставляет судорожно напрягать извилины.

— Ушёл за презервативами, – кидаю колкость и не без удовольствия наблюдаю, как по мужским скулам начинают ходить желваки. Даже тембр голоса меняется:

— Они ему понадобятся в твоё отсутствие.

Медленно улыбаюсь:

— Так это для меня. Деньги в семью зарабатывать.

Встав на ноги и выпрямившись, босс наклоняется к моему лицу, долго смотрит в глаза, потом, будто издеваясь, перемещает взгляд на губы, намеренно облизывает свои, дотрагивается костяшками пальцев до моей щеки, нежно гладит. И когда я уже набираю в лёгкие воздух, чтобы предотвратить поцелуй, мужчина крепко хватает меня за подбородок и до звона в ушах рявкает мне в лицо:

— БЫСТРО ПОШЛА СОБИРАТЬСЯ!

Испуганно моргаю и под влиянием внезапности убегаю в свою комнату.

Ношусь, как драный веник и пытаюсь натянуть на себя одежду, попутно хватая недостающие в поездку вещи.

Когда «батарейка в заднице» разряжается, падаю на кровать и прикрываю ладонью глаза.

Почему я ему подчиняюсь? Почему впустила в квартиру? И даже в голову… Почему балдею от его взгляда, гуляющего по моему телу?

От требовательного голоса и высокомерного тона…

Это клиника, господа. Я села на дозу.

— Почему-то именно так я твою комнату и представлял… — настигает моё сознание тихий голос.

Открываю глаза. Барсов стоит в углу, прислонившись к стене, и пронизывает меня насквозь пристальным наблюдением. Немного колеблясь, я встаю с кровати и подхожу к нему:

— Мы решили действовать сообща, но это не позволяет вам, Ян Маркович, врываться в мой дом и расхаживать тут везде как хозяин.

Ожидаю услышать всё, что угодно, но точно не это:

— Не понимаю, зачем ты красишься? Ты очень красивая и без всей этой штукатурки.

— Вы смеётесь надо мной, что ли?

— А похоже, что я смеюсь? – выгибает бровь. – Мил, хватит мне нервы с утра пораньше трепать. Если ты готова, то выезжаем, – берёт меня за запястье и крепко сжимает. – Выходим, – и, посмотрев на мою кровать, кривит губы.

Смотрю, куда и он, и вижу только Кирюшу, сидящего на подушке и гипнотизирующего нас «фирменным» взглядом.

Чего он рожу корчит… мой кот само совершенство!

Выкручиваю руку и молча показываю на багаж.

Барсов ухмыляется и послушно тащит всё в подъезд.

Целую на прощание моего красавца, закрываю квартиру, и мы с боссом спускаемся вниз.

Выходим на улицу, и я вижу служебную машину. Коротко здороваюсь с водителем, и, пока начальник отдаёт распоряжение, куда мы будем ехать, я собираюсь залезть на заднее сидение, но мешкаю, когда слышу знакомый голос:

— Мила!

Ох ё. Тим.

***

— Это ещё кто? – грозно спрашивает босс.

Я в предобморочном состоянии, потому что Жданов уже меняется в лице, выцепив взглядом Барсова.

Ой, что сейчас будет.

— Мила? – требовательно повторяет начальник, и я, не зная, что ещё сказать, растерянно бормочу:

— Парень мой. Я же говорила, – и прежде, чем эти двое столкнулись лбами, перехватываю Тима прямо перед носом Яна.

Оттягиваю его за рукав в сторону, встревоженно оглядываясь на помрачневшего Барсова, и с испугом спрашиваю:

— Какого чёрта, Тим? Тебе не надоело наматывать круги вокруг моего дома?

— Мил, да я всё понимаю… но думаю о тебе постоянно и… скучаю, – и для убедительности делает печальные глаза.

— Жданов, как ты мне надоел… — горько вздыхаю и закатываю глаза к небу. — Ты помешался, что ли? – впиваюсь в парня придирчивым взглядом. – Слушай, ну давай я тебя с хорошими девушками познакомлю? Переключишься и забудешь обо мне.

— В этом-то и вся проблема, Мил… я не хочу тебя забывать, – грустно улыбается Жданов и внезапно притягивает меня к себе, прижимая за талию и затылок.

Утыкаюсь носом и очками в твёрдую грудь и раздражённо мычу.

— Ты боишься, Вольская. Старые грабли и всё такое. Я понимаю, – шепчет мне в висок бывший. – Но я тебе клянусь, что в этот раз будет всё по-другому! Я буду всегда рядом и сделаю всё, чтобы ты снова меня полюбила… — горячее дыхание плавно перемещается к щеке, и я нервно сглатываю.

Все его признания отдаются в груди тягостным унынием и поволокой разочарования, но никак не упованием на совместное будущее.

Напрягаюсь всем телом, когда чувствую приближение чужих губ к своим, попутно вспоминая о нежелательном свидетеле, стоящем где-то неподалёку…

— МИЛА АНДРЕЕВНА.

… или совсем рядом.

Нехотя распуская объятия, Тим отодвигается, и, пока я поправляю очки, между мужчинами происходит схватка лютыми взглядами.

— Мы опаздываем, – не глядя на меня, говорит Ян и в приглашающем жесте протягивает руку.

Хм.

— А ты вообще куда собралась? – вдруг оживляется бывший.

— В командировку, – бурчу в ответ, съёживаясь под нетерпеливым взглядом босса.

— А вы…? – говорит Тим, подводя Барсова к представлению своей персоны.

— Это мой начальник, – спешу не дать обстановке накалиться. – Мы уезжаем. Пока, Тим, – взмахиваю рукой и делаю шаг к Яну.

— Куда? На сколько? – сыплет вопросами в затылок Жданов. – Одна или…?

— «Или», – отвечает за меня начальник, и я поджимаю губу, когда он сдавливает мне локоть, придвигая к себе. – Мы опаздываем, Мила.

— Ты уезжаешь сейчас? – задаёт вопрос бывший, буравя конкурента жёстким взглядом.

— Да, – подталкиваю босса к машине.

— Стой! – меня хватают за другой локоть и тянут назад. – Вы не дадите нам минуту? – наигранно любезно говорит Тим, обращаясь к Яну. — Я хочу попрощаться со своей девушкой.

Бум. Припечатало знатно.

Пальцы босса на моей руке дёргаются, но лицо его остаётся равнодушным, только глаза недобро сверкают.

Вот он – шанс показать, что я не его трофей. Что я не игрушка. Что я чужая женщина.

Молчание затягивается, и мне на ум ничего другого не приходит, как подняться на цыпочки и быстро поцеловать бывшего в щёку:

— Я позвоню.

Специально не дожидаюсь его реакции и, обогнув начальника, на всех парах бегу в машину. Захлопываю за собой дверь и смотрю в окно в ожидании Барсова и чудесного разрешения ситуации.

Вот только он не торопится. Продолжает стоять рядом с Тимом, и я понимаю, что он что-то ему говорит. По тому, как ожесточаются черты лица бывшего – что-то не очень приятное.

Прилипаю к стеклу, молясь, чтобы это быстрее всё закончилось.

Когда Ян садится в машину, воздух в салоне моментально наэлектризовывается.

— На вокзал, – даёт он команду водителю, и автомобиль срывается с места.

Едем в полнейшей тишине. Так же дожидаемся поезда, заходим в вагон, следуем за проводницей в наше купе, раскладываемся. И только когда поезд трогается, мне в лицо прилетает:

— У тебя отвратительный вкус.

Глава 17

ЯН.

Как же сложно держать себя в руках. Как я выстоял и не поддался искушению начистить морду этому белобрысому уроду, мне невдомёк.

Наверное, сработало то, что Мила бы вообще от меня тогда отвернулась.

Парень у неё есть… и не какой-то там, а бывший, с которым даже пожить умудрилась…

Разузнать о нём информацию не составило труда. Запомнил номера его машины, и парни мне тут же её пробили.

До этого барана никак, видимо, не дойдёт, что Мила не из таких, кто возвращается.

Решила, что я поверю в её «парня».

Ха.

И что? Я просто должен это принять, благословить их и уйти в сторону?

Да с хера ли я должен уступать? Она, значит, вгрызлась мне в мозг, обеспечила таким стояком, что больно дышать, а под конец: «Ой, я передумала»?

Хрен я просто так сдамся.

Зайдя в её квартиру, изучил всё досконально. Мужиком и не пахнет. Только шерстяным ублюдком, которого она зачем-то при себе держит. От него никакой пользы. Он же вредитель.

Вот сейчас сижу, смотрю на неё и раскладываю в уме, как лучше поступить.

Хочу эту бабу… вдоль и поперёк. До хруста в костях хочу завладеть ею. Хочу, чтобы она так же, как и я, сходила с ума.

Она как вирус проникла мне под кожу и ломает изнутри. Забралась в самый центр мозга и теперь им управляет. Помутила рассудок, сбила координацию.

Ничего не помогает. Всё перепробовал. Ни выпивка, ни шлюхи, ни друзья, ни работа. Всё мимо меня прошло. Ничего не запомнил. Ничего не радует.

Единственная надежда исцелиться – это просто не сопротивляться и взять то, что я хочу.

Заполучу Вольскую, утолю свой «голод» и обрету свободу. Снова стану мужиком, а не соплежуем, каким себя чувствую. Избавлюсь от наваждения, отпущу Милу в свободное плавание и вернусь к нормальной жизни.

Но с Вольской не всё так просто. Она сказала «нет» и подвела черту. Я не мудак, чтобы переходить через неё. Насилие — не мой метод. Какой бы стервой Мила ни была – она женщина, и будь она хоть стократной шлюхой, всё равно не заслуживает физического принуждения.

Нееет. Всё должно быть добровольно. Я жажду заполучить не только её тело, но и сознание.

Мне просто сносит башку от мысли, что такая женщина покорится именно мне. Что я стану её покровителем.

Может, это бред сумасшедшего, но меня просто нехило клинит, представляя, что Мила только моя.

Я и раньше замечал в себе замашки собственника. Правда, по мелочам. Мой велосипед. Мой подарок. Моя машина. Мой отец. Моя фирма. А теперь, кажется, выбор пал и на «мою женщину».

Только вот незадача. Она не хочет быть моей…

Нужно действовать обдуманно. Я уже поддался эмоциям, и в итоге меня поставили перед фактом, что сказочке придёт конец, и моя злая королева выберет другого охотника.

Полная хрень, но меня от неё бросает в дрожь. Даже думать не хочу, что Мила уйдёт. А она так и сделает, по глазам понятно.

Чтобы добиться её согласия, я должен заслужить доверие.

Но как, если она будто специально провоцирует?

И вот даже сейчас, когда говорю ей, что этот бывший – мудила и урод, получаю в ответ:

— Зато член большой и денег много.

Мля, да я вообще должен быть в выигрыше, так какого хрена на меня плюют с высокой горы?

— То есть внешность для тебя не имеет значения? – кладу на столик между нами локоть и опираюсь подбородком на свой кулак.

— Имеет, – пожимает плечами, но взглянув на моё лицо, тут же сверкает злобно глазами. – Но проституткам нельзя зацикливаться на внешности клиентов, а то так вообще ничего не заработаешь.

У меня уже поперёк горла стоят все её намёки на тот случай в курилке, но никак не могу решиться и подобрать слова, чтобы принести извинения.

Сам знаю, что уже затянул, но, чёрт возьми, это не так легко сделать, когда попросту не умеешь и не знаешь как.

— А я, по-твоему, симпатичный?

— Нет, – даже глазом не моргнула.

— Что, совсем?

— Совсем, – бурчит, включая свой планшет.

— И даже…?

— Ян Маркович, если хотите почесать своё эго, то за этим не ко мне, – демонстративно укладывается на своё постельное место и отворачивается.

Женщины – зло.

***

Всю дорогу мы не обмолвились больше ни словом. Просто потому, что моя милая «заноза» решила поставить меня в игнор и сбежать от меня в царство Морфея. В то время, как я даже под монотонное «чух-чух-чух» поезда держался молодцом и продолжал работать, используя всю свою стойкость и подручные гаджеты. Только всё равно отвлекался. Взгляд сам постоянно прилипал к спящей красавице. Во сне всё напряжение с её лица сошло на нет, и я не мог отвести глаз. Очки сползли набок. Я потянулся, чтобы их поправить, но на секунду задумавшись, решил их убрать подальше на столик, чтобы не мешали мне разглядывать внешность девушки без страха и опасения за свою жизнь.

Мила красива… очень. Без намёка на косметику её кожа сияла естественным блеском, не скрывая крапинки веснушек, разбросанных по всему лицу. Раньше не замечал их.

Зачем их штукатурить? Чтобы скрыть возраст и придать взрослости?

Что ж. Удачно получалось маскироваться. Но теперь-то я вижу, что передо мной совсем безобидная девушка. Чистая. Открытая. Совершенная.

На маму похожа… Я запомнил её идеальной. Образцовой. Недосягаемой…

Интересно, Вольская бывает вообще непривлекательной? Всегда ли выглядит такой свежей и цветущей?

Не заметил, как уже переместился на краешек рядом с Милой. Наклонился так, что ещё чуть-чуть, и соприкоснёмся носами. Так близко, что моё дыхание касается нежной кожи. А она очень нежная… Не успел моргнуть, как мои пальцы уже изучают мягкие черты, прочно поселившиеся в памяти и одурманившие разум. Желание познать Милу становится с каждым вдохом всё ощутимее и я, позабыв обо всём, просто дотрагиваюсь до каждой веснушки и обвожу каждый контур.

Голова кружится от мысли, что сейчас я могу просто взять и пройтись по коже губами и вновь ощутить этот сладкий вкус.

Резко втягиваю воздух, чтобы вернуть над собой контроль.

Непостижимо. Даже будучи мирно спящей, Вольская умудряется вытащить наружу все запретные инстинкты.

Я не хочу тревожить её сон, но руки сами подхватывают густую прядь волос, упавшую на лоб, и аккуратно заправляют за ухо. Но на этом я не останавливаюсь и уже вовсю перебираю шёлковые волосы, восхищаясь их красотой.

Мила шелохнулась, и я, испугавшись, что меня застигнут врасплох, кинулся обратно на свою койку.

Девушка потёрла глаза и начала подниматься в поисках очков.

Когда она окончательно смахнула с себя остатки сна и посмотрела на меня, я уже был невозмутим и сосредоточенно вглядывался в экран планшета.

— Нам ещё долго ехать? – хрипло поинтересовалась Мила.

— Чуть больше часа, – взглянул на время. – Пообедаем или будем ждать до гостиницы?

— Сейчас, – начала обуваться. – В вагон-ресторан?

Я кивнул, и, выйдя из купе, мы стали прокладывать долгий путь в последний вагон поезда.

Нам повезло, он оказался наполовину пустым, так что обслужили нас быстро.

— Могу задать личный вопрос? – вдруг спрашивает Мила, изящно орудуя столовыми приборами.

— Тогда и я задам, – ставлю условие.

— Почему вы не женаты, Ян Маркович? – пристально смотрит в глаза.

— Не было времени, причины, желания. Выбирай любой ответ, – совершенно не задумываюсь. Всё на поверхности.

— А женщины были? – враз выпаливает девушка и ничуть не смущается.

— Это уже второй вопрос, – напоминаю я.

Вольская пожимает плечами, мол, без проблем, переживёт.

— Почему спрашиваешь? – поддаюсь любопытству и хочу понять, откуда выплыл этот бред.

— Вас в офисе считают геем, – будто и ждала, чтобы это произнести вслух.

Мои брови ползут вверх.

Я – гей? Да через мою постель прошло столько женщин, что вот вообще не смешно сейчас. Я нормальный мужик. По бабам, мать вашу. Кто пустил в ход такую чушь?

Присматриваюсь. Да она ждёт. Делает вид, что увлечена едой, а у самой глазки щурятся. Пальцы дёргаются. Дыхание участилось.

— А сама как считаешь?

— Считаю вас натуральным… — улыбаюсь, когда она задумчиво выпячивает губы, — …извращенцем, – улыбаюсь ещё шире. – Но я же не могу такое про босса говорить.

— Боишься увольнения? – набираю вилкой из её тарелки салат и отправляю себе в рот. Серые глаза загораются возмущением. Я ликую. Обожаю, когда она неравнодушна ко мне.

— Я этого не боюсь, – придвигает тарелку к себе. – Я уже говорила, перейдёте границу – уволюсь сама.

Привстаю, наклоняюсь над столом, дотягиваюсь до салата в её руках, собираю вилкой побольше и медленно смакую перед её лицом:

— Сейчас перехожу границы?

— Да! – с гавкающей ноткой в голосе произносит Мила.

— Уволишься из-за салата? – насмешливо говорю я, отпивая чай из её кружки.

— Вы это специально? – злится девушка, отбирая свою еду.

— Давай уже на «ты» перейдёшь, а то из одной тарелки ели, что как не родные, в самом деле? – любуюсь тем, как её щёки вспыхивают румянцем.

— Нет, – твёрдый ответ.

Сажусь на своё место и продолжаю трапезу уже из своей посуды:

— Теперь мой вопрос.

— Он уже был, – желчно бросает Вольская.

— Когда это?

— Вы захотели узнать, почему я спрашиваю про гея. Я ответила. На этом всё. Спасибо за обед, – пока я хмурюсь и вспоминаю детали разговора, чертовка благодарит официантку и кривым шагом покидает вагон.

Чёрт, такой шанс упустил. А хотел спросить, надевала ли она тот комплект сексуального белья… Как только представлю – в штанах тесно. А что будет, когда увижу воочию…

***

— Куда ты потащила чемодан? Дай сюда, он тяжёлый! – отбираю у упрямицы её вещи и ищу глазами машину, на которой поедем в гостиницу, но не нахожу. – Где чёртово такси?

— Это провинциальный город, Ян Маркович, – фыркает Мила, прикрывая глаза от яркого солнца. — Вокзал старый, и до парковки нужно ещё дойти, – приглядывается ко мне и неожиданно начинает смеяться. – А вы что, думали, что лимузин прямо к рельсам подадут? – окидывает меня снисходительным взглядом. – Зажрались вы, господин Барсов, ой, зажрались…

— Смени тон, Вольская, – угрожающе рычу в ответ. – А то не посмотрю на красивое личико, и со всеми своими чемоданами пойдёшь пешком.

— Пфф, – усмехается она. – С таким, как вы говорите, красивым личиком мне не сложно будет найти того, кто поможет.

Не удивлюсь, если у меня из ноздрей валит пар. Мне уже просто невмоготу перекинуть эту женщину через плечо и оставить смачный след от ладони на её аппетитной заносчивой заднице.

— Что? – с презрением спрашивает она. – Мой дерзкий язычок не даёт покоя?

— Мила… — примирительно говорю я, но меня уже не слушают, а, кинув полной женской обиды взгляд, идут в неизвестном направлении.

— Стой, неугомонная! – ворчу я, таща наш багаж.

Ну спасибо, отец, удружил. Милочке-то своей комфортные условия предоставил, а мне даже носильщика не заказал.

Ладно, я не ною.

Я мужик и донести «кирпичи» бесящей меня женщины смогу на раз-два. Даже ничего не попрошу взамен. Вид её стройных ног сзади – уже достойная плата.

Замедляю ход, когда вижу, с какой лёгкостью Вольская находит наше авто, перекидывается с водителем парой фраз, и вот уже из моих рук с дежурной улыбкой забирают всю кладь.

Загружаемся на задние сидения, и Мила снова отворачивается от меня к окну.

Как дурак, сижу и тупо пялюсь на её профиль. На языке копятся слова, которыми хочу загладить вину, но не хочу извиняться при посторонних.

Руки немеют, как сильно я хочу сейчас к ней прикоснуться, но боюсь нарваться на агрессию.

— Нам нужно будет обсудить детали разговора. Чем будем заманивать потенциальных партнёров? – нахожу повод, чтобы она вернула мне своё внимание.

— Я набросаю пометки и вечером покажу, – сухо и сквозь зубы.

Что ж. Справедливо.

— Хорошо. Решим всё за ужином, – стараюсь сказать как можно мягче, но сам прекрасно слышу, насколько холоден мой голос.

Не привык я к нежностям.

Лаконично. Убедительно. Жёстко.

Так было всегда. И действовало безошибочно.

Только отец непрошибаем. Только у него до этого момента был иммунитет к моему натиску.

Теперь ещё и Вольская. Не думал, что ещё существует человек, которого я поставлю на свой уровень и буду воспринимать как равного. Тем более женщина. И не просто женщина, а совсем молодая девчонка.

Девчонка, благодаря которой у меня появилась слабость. Больше всего на свете я боялся, что меня может подкосить привязанность к человеку. Грудь сжимается только от одного воспоминания о маме, а что испытывает отец, даже не хочу представлять.

Я избегал любых обстоятельств, которые могли бы привести меня к зависимости от человека, а в итоге против чего боролся, на то и напоролся.

Стопроцентное попадание.

Моча у кота Вольской точно ядовитая оказалась…

— Ян Маркович, если вы хотите переночевать в машине, то я не против, но оплачивать простой будете сами! – резко выражается возле уха Мила, и я перевожу на неё недоумённый взгляд.

Судя по её нахмурившемуся лбу и настороженному лицу водилы, залип я прилично.

Ничего не отвечаю на её едкость, а просто выбираюсь на свежий воздух. Правда, свежий он с натяжкой. Лето в самом разгаре, и томительная духота только усиливает нервозность и помутнение рассудка.

Иначе зачем я беру Милу за руку и веду на ресепшен. Она возмущённо охает, и я её понимаю. Самого достало кидаться из крайности в крайность.

Хочу – не хочу. Могу – не могу. Задолбало.

С такими перепадами я сам до сих пор удивляюсь, как не накинулся на Милу и не трахнул прямо у всех на глазах.

Держусь из последних сил, чтобы не увязнуть в этом ещё больше.

Не знаю, за какие доводы ещё цепляться, чтобы оставаться рыцарем с закованными в доспехах яйцами.

Но меня не покидает предчувствие, что тормоза мои скоро слетят.

И не зря.

Колодки опасно скрипят уже только от одной фразы администратора:

— Приносим свои извинения, но произошла ошибка. Вместо двух номеров у вас забронирован один.

Глава 18

МИЛА.

— Да как так? Проверьте, пожалуйста, ещё раз! Должен же быть хоть один свободный номер? – в панике наваливаюсь всей грудью на стойку, в бесполезной попытке заглянуть в компьютер.

Молодой мужчина-администратор раздражённо кривит лицо, но всё-таки информацию пытается до меня донести спокойным голосом:

— Я же вам уже сказал – все номера заняты. Летом всегда наплыв туристов. К тому же сейчас в наш местный храм привезли мощи одного святого, и желающих туда попасть уйма.

Беспомощно опускаю плечи. Перспектива жить с Барсовым пугает до дрожи. Это же добровольно закрыться в клетке со зверем. Да он меня порвёт на куски.

На лице начальника тоже отображается крайнее смятение.

— Есть ещё какие-нибудь варианты? – сверлит проницательным взглядом служащего гостиницы.

— Нет, – отвечает тот. – Если только кто-нибудь выселится раньше срока…

Режет без анестезии.

— Что вы предлагаете в качестве компенсации? – нахально заявляет Ян, вгоняя парня в лёгкий шок.

— Кхм… компенсацию? – растерянно переспрашивает администратор, кидая тем самым «красную тряпку» в лицо моему распаляющемуся боссу.

— Даже тааак? – иронично изумляется начальник. – То есть я и моя девуш… кхм… коллега ехали в эту дыру только для того, чтобы посмотреть, как ты, профан, непонимающе хлопаешь глазами и пытаешься сделать из меня идиота?!

С двойственным чувством наблюдаю, как мышцы босса напрягаются, и его тело принимает стойку нападающего. Это так завораживает и пугает одновременно.

Пока я думаю над тем, что для меня немного странно возбуждаться от низкого утробного голоса, взъерошенного вида и капель пота, медленно стекающих по шее Барсова, он умудряется довести парня-админа до испуганного состояния.

— Да я ваш хостел к чертям собачьим закрою, – устрашающе тихо произносит мужчина.

— У нас приличная гостиница, – защищается парень.

В следующий момент Ян уже наклоняется вперёд и, играя желваками, яростно рычит:

– Это последняя радость в твоей жизни. Будешь дворы подметать, сопляк. Будешь…

Прежде чем босс вконец взбесится, ласково, но настойчиво накрываю ладонью его плотно сжатый кулак и, пока он внимательно вглядывается в моё лицо в поисках объяснения моему поступку, я поворачиваюсь к администратору и вежливо прошу:

— Позовите управляющего.

Его кадык дёргается от судорожного сглатывания, но тем не менее он берёт себя в руки, кивает и снимает трубку телефона, чтобы вызвать начальство.

Улыбаюсь его собранности и, чуть склонив голову, адресую притихшему Барсову укоризненный взгляд:

— Ян Маркович, с цепи сорвались, да? Транквилизатор вколоть?

— Не нужно, – отвечает сиплым голосом, сжимая мне пальцы. – Тебе и без этого хорошо удаётся управлять мной.

Наши взгляды пересекаются. По моему телу пробегает разряд тока, и биение сердца ощутимо ускоряется. От факта, что шершавая ладонь не отпускает мою, а ещё больше тянет на себя, с головы до ног охватывает физическое желание.

— Ян… — с придыханием говорю я, в первый раз забывая про отчество. Его ладонь уже скользит к моему локтю, притягивая ближе к себе, а я как оцепеневшая смотрю на губы, по которым он проводит языком, и поддаюсь, делая шаг навстречу.

— Здравствуйте. У вас какие-то проблемы? – издалека прорывается женский голос.

Не отпуская друг друга, мы с боссом синхронно поворачиваем головы. К нашей тройке присоединилась женщина средних лет с натянутой доброжелательной улыбкой.

— Нет, это не у нас проблемы, – снова заводится Ян. – Мы приехали…

— ...и очень устали, – перебиваю пламенную речь начальника и вытаскиваю из себя всю деликатность. – Мы хотели бы скорее заселиться, но нам говорят о какой-то ошибке. Проверьте, пожалуйста, ещё раз наличие брони.

— Секунду, – учтиво отвечает управляющая и концентрирует взгляд на компьютере.

Секунда. Две. Три. Мысли и ощущения от прикосновений босса снова возвращаются и требуют выхода, грозя разорвать меня на части. Глаза Барсова сосредоточенно следят за реакцией женщины, но пальцы ни на секунду не отпускают и поглаживают ямку с венами на сгибе локтя.

— Да, всё верно. К сожалению, мест больше нет. На ваших именах числится только один номер, – оглашает приговор управляющая.

— Компенсация? – снова повторяет начальник.

Женщина поднимает глаза и пару мгновений всматривается в лицо Яна. Мне даже показалось, что за это время между ними состоялся немой диалог. Женщина сообразила, что перед ней не пустослов, и лучше требования возмутителя выполнить.

— В качестве извинений вам будем предоставлен полный пакет экскурсионных услуг, – глубоко вздохнув, наконец произносит женщина. – Вас устроит такой расклад? – и замирает в ожидании.

Я тоже жду решения барина. Парень-администратор так вообще побледнел весь. Понятно теперь, кто накосячил.

— Милая, тебя устроит такой расклад? – вдруг поворачивает ко мне голову Ян.

— Мне уже всё равно. Я устала и хочу быстрее принять душ, – честно отвечаю я.

Босс кивает и добавляет:

— Мини-бар и сегодняшний ужин в ресторане тоже за ваш счёт.

Борюсь с желанием рассмеяться. Завидую его наглости. Вот честно. Из любой ситуации вытащит выгоду.

Нахал!

Видимо, что так же считает и управляющая, потому как ещё объяснить прищур её глаз и смыкающиеся в одну линию губы?

— Сейчас я распечатаю договор, – соглашается в итоге она. — Подпишем бумаги, и вам выдадут ключ от вашего номера.

Барсов вместо ответа берёт в руки предложенную на стойке шариковую ручку и внимательно наблюдает за последующими действиями женщины.

Аккуратно выкручиваю свою руку из захвата босса и уже хочу взять свой чемодан, как Ян резко бросает:

— Оставь. Здесь должны быть носильщики.

— Такая услуга не предоставляется, – вставляет своё слово управляющая, и в её голосе слышатся явные победные нотки.

Да-да! Я могу тебя понять, тётя, мой босс ещё тот язва.

Лёгким, набитым годами касанием ручки Барсов ставит на бумаге свою размашистую подпись и молча берёт протянутую ему карту-ключ.

— Чёрт-те что! – ворчит себе под нос он, отдавая мне ключ и беря наш багаж. – Уволю того, кто выбрал эту шарашкину контору…

— Спасибо, – за нас обоих говорю служащим гостиницы и бреду за злым начальником.

Слушаю громкое брюзжание Барсова всю дорогу до лестницы, потом ещё более сердитое, пока он тащит все чемоданы и сумки наверх. На пятом этаже, который как раз является нашим, я слушаю уже отборный мат, и только когда мы открываем дверь номера, резко повисает неловкое молчание.

***

Не знаю, о чём думает Ян при виде одной-единственной кровати, да ещё украшенной романтической атрибутикой, но я в глубоком шоке. Медленно обвожу номер вымученным взглядом. Уже близко к тому, чтобы в голос захныкать.

Что происходит? Где стоп-кран?

Краем глаза наблюдаю за боссом. На его лице отражается всполох эмоций, и зрачки заметно расширяются. Сочетание потрясения и ужаса плавно меняется в понимание. Нервно дёргается кадык, и вот мы уже встречаемся пристальными взглядами. Но ненадолго. Один короткий вдох, и растерянного начальника будто подменили. В голове мужчины явно созревает какой-то план. Иначе зачем скалиться безумной улыбкой, киношно защёлкивать на двери замок и, прислонившись к ней спиной, складывать руки на груди.

На всякий случай готовлюсь отбиваться. Из прошлого опыта уяснила, что Барсов любитель действовать неожиданно.

Не поддаюсь провокации, и, продолжая держать возбудившегося самца в поле зрения, осторожно подхожу к нашему «ложу любви». Под цепким взглядом мужчины снимаю обувь, наклоняюсь и стряхиваю с покрывала искусственные лепестки роз. Глаза Барсова опускаются на мою задницу и вспыхивают желанием. Он продолжает молчать, и я тоже. Просто боюсь, что стоит мне только открыть рот – это подействует, как на быка красная тряпка.

Подхожу к шкафу и грустно вздыхаю. Места мало. И вообще, хоть номер и просторный, меня не покидает ощущение дискомфорта и тесноты. Барсов своей энергетикой просто душит. Или, может быть, просто я так его воспринимаю?

Неуверенность в себе не позволяет поставить между нами барьер. А скрытое желание принять всё, что он мне даёт, я сама убиваю на корню. Отсюда и рождается уплотнение вокруг меня.

Вся поза мужчины говорит о его решительности. Он настроен на перекрытие входов и выходов. Заполняет всё собой. Притягивает к себе. И у него отлично получается.

То ли усталость накатила, то ли новые ограничения выжгли во мне всю храбрость, но я возвращаюсь к кровати и просто сдаюсь.

Падаю на мягкие подушки и думаю о том, что судьба ко мне отнюдь не благосклонна.

Слышу, как твёрдым шагом босс идёт ко мне. Аккуратно ложится рядом и проводит пальцем по моему плечу.

— У меня парень, – напоминаю я, не глядя на Яна.

— По возвращению его уже не будет, – уверенно произносит он. – Есть более правдоподобные отговорки?

— Да. Я против служебных романов.

— Глупый стереотип, – мягким касанием ведёт дорожку к шее, а затем к подбородку. – Я обычный мужчина, – делает паузу и чётко проговаривает: — Нормальный, – смотрит внимательно в глаза. — И я тебя хочу.

Мотнув головой в сторону, приподнимаюсь на локтях и раздражённо протестую:

— И в чём выражается ваша нормальность, Ян Маркович? Я – женщина и сказала «нет». Много раз. Для вас это что-то значит?

— Значит, – огрызается сквозь зубы. – Заметь, я никак тебя не принуждаю. Ты сейчас вольна делать что хочешь! Не привязана голая к кровати и не кричишь подо мной на всю чёртову гостиницу.

Открываю рот, чтобы возразить, но тут же закусываю губу, ощущая, как по телу стремительно разливается жар. От одной только мысли, что этот мужчина и правда может меня заставить кричать, я отчаянно краснею. Поджав на ногах пальцы, пытаюсь зацепиться хоть за малейшую способность трезво думать, но возникшие сексуальные фантазии и изводимое неудовлетворение размягчают мне мозг, и пальма первенства переходит уже начавшей истекать соками вагине. Беспалевно свожу вместе ноги и облизываю пересохшие в момент губы.

— Твоё обдумывание затягивается, не находишь? – жёстко говорит босс и сводит хмуро брови.

Молчу. Я сейчас себе не принадлежу и точно умудрюсь вместо: «Пошёл ты!» ляпнуть: «Засади поглубже!».

Выгляжу, наверное, идиоткой, но создавать себе ещё больше проблем не хочу.

— Знаешь, Мила, я разочарован, – хрипло шепчет начальник, поджимая губы. – А ты, оказывается, лицемерка.

Мои брови взмывают вверх, и от услышанного неприятно жмёт в груди.

— Ты позиционируешь себя порядочной, а на деле даёшь повод к подкатам. Ты думаешь, что я не вижу, как ты вся течёшь и даже не пытаешься это скрыть, – с диким блеском в глазах очерчивает пальцем моё тело. — Разлеглась передо мной, но при этом хранишь верность псевдо-парню, – встаёт на ноги и, наклонившись ко мне, упирается в кровать кулаками по обе стороны от меня. – Что ещё? – глаза в глаза. – Ах да. Ты не проститутка. Ты просто стерва, решившая набить себе цену. Мужиками играть горазда, – и на выдохе: – Если ты думаешь, что я буду за тобой бегать, то ты ошибаешься. Сегодня же пойду и трахну первую встречную.

Резко оттолкнувшись, мужчина выпрямляется и, мазнув по мне презрительным взглядом, подходит к своему чемодану. Грубо выругавшись, катит его в ванную комнату, с грохотом закидывает внутрь и смачно захлопывает дверь, оставляя меня в полном ступоре лежащую на кровати.

***

К тому моменту, когда Барсов выходит из ванной, успеваю согласиться со всеми его высказываниями и обидеться до глубины души. Мало того, что за проститутку не попросил прощения, так я ещё и лицемерная стерва вдобавок. Чем дальше, тем больше раскрываю в себе талантов. Желчные слова задели за живое, и это стало для меня откровением. От любого другого я бы приняла их с типичным равнодушием, но не от Яна.

Кто давал ему право так со мной обращаться? Да и за что? За то, что по щелчку его пальцев мои ноги не раздвигаются?

Так это уже дело принципа. Да. У меня жуткий недотрах, но становиться перед ним из-за этого на колени и позволять себя поиметь ещё и морально я не намерена. А это получится именно так.

Я не отрицаю. Меня влечёт к нему физически до скрипа зубов. Но чисто по-человечески меня злит только сама мысль, что я могу так низко упасть, позволив какому-то козлу облегчить свои яйца, использовав мою слабость.

Я не верю в сказки, где мудаки становятся правильными и уравновешенными. Мечтаю, но не верю.

Я не прекрасная скромная принцесса, ради которой такой индивид, как Барсов, полностью изменит свою жизнь. Про плохишей прикольно в романах читать, в реальности же они поимеют, подмигнут на прощание и свалят на поиски другой такой наивной дурочки. И так по кругу.

Барсов уже в подробностях описал обо мне своё мнение. Вряд ли, засунув в меня член, у него щёлкнет в мозгу, и он поймёт, какая я хорошая и необыкновенная.

Скорее, убедится в правдоподобности своих слов.

Тогда откуда у меня в груди противно скребётся страх, что он ведь правда пойдёт и с лёгкостью найдёт себе развлечение на ночь? Что за беспорядок он поселил у меня в голове?

Босс забрался в неё глубже, чем я предполагала.

Картинка вырисовывается плачевная. Борьба за перспективное будущее переросла в борьбу с самой собой. Сопротивление его магнетизму теперь изводит меня до психоза.

Ненавижу проявлять слабость.

А ему это, похоже, доставляет удовольствие. Топчется на моей гордости и самоутверждается.

Раскладываю по номеру вещи и тихо киплю. Оправдывать себя или что-то доказывать не собираюсь.

Очевидно, что и начальник твёрдо стоит на своём мнении. Молча роется у себя в сумке, доводя меня до ярости только одним своим полотенцем на бёдрах. А волосы специально не вытер, чтобы с них капли как в рекламах стекали и каждую мышцу очерчивали?

Бесит!!!

Позер хренов!

Ой, какой пресс… а спина… а руки… а волосы на груди… на животе и…

Так. Всё.

Морда кирпичом и валим отсюда. В его присутствии всё равно отдохнуть не получится.

Хватаю планшет, свой ключ и покидаю номер походкой высокомерной суки.

Раз считает меня такой, то пусть потом не жалуется на увеличение закидонов с моей стороны. Надоело быть разбитой. Если он такой наивный и рассчитывает, что у меня кишка тонка, и я не смогу дать отпор, то пусть думает так и дальше.

Вольская Мила не из тех, кто даёт себя в обиду. А из тех, кто может разозлиться и перестать быть милой. Может начать играть не по правилам и раздавить противника в лепёшку.

Если бы мои родители узнали, что я позволяю называть себя проституткой, стервой и лицемеркой, то схватились бы за сердце. Как так? Дочка по жизни воин, а тут об неё вытирают ноги. А она всё что-то мычит в ответ и никак не даст сдачи.

Что ж. Время пришло.

Нужно продумать ходы. Общий результат на сегодняшний день меня не устраивает. Пора исключить из своей жизни источник всех проблем. Осталось узнать, что может сломить Барсова, и использовать это против него. У всех есть слабости. Какая же у него…?

***

До вечера я досконально планирую встречу с инвестором и стараюсь не думать, чем же там занимается мой моральный урод. В груди бушует ураган из гнева, обиды и беспомощности. Как было бы легче, если бы моим боссом был Барсов-старший. Он настроен ко мне приветливо, хоть и при первой встрече повёл себя странно. Вот кто не скупится на слова поощрения и всегда поддержит улыбкой. Вот кто видит во мне специалиста, уважает женскую натуру и ни в коем случае не сравнивает с «дешёвым куском мяса».

Допиваю свой холодный кофе и благодарно улыбаюсь милой официантке, которая тут же подхватывает пустую грязную посуду. Уже битый час сижу в гостиничном кафе, помираю от духоты, обмахиваюсь салфетками и отгоняю образ полуголого Барсова. Отбиваюсь от одного, так по закону подлости появляется другой.

«Я соскучился. И ты обещала позвонить…» — высвечивается на экране мобильного.

«Прости, Тим. Ляпнула не подумав. У меня полно работы. Не могу отвлекаться» — на автомате набираю ответ, добавляю этот номер в чёрный список и, собравшись с мыслями, решаю вернуться в номер.

Уже вечер. Скрываться бесполезно. Тем более нужно обсудить рабочие моменты.

Несмело топчусь перед дверью номера, набираю полную грудь воздуха и щёлкаю картой-ключом.

Уфф. Зря только так долго настраивалась.

Пусто. И сильно пахнет мужским одеколоном.

Вот гад. Расфуфырился, значит, и пошёл «охотиться».

Ну-ну.

Посылаю всё, что в безумном состоянии накалякала за день, шефу на почту, переодеваюсь в пижаму и ныряю под покрывало на кровать.

Смотрю на время. Десятый час.

Закрываю глаза.

«Как там Кирюшенька мой поживает… Надеюсь, что мама с папой не опустошили мой домашний бар… На маникюр надо записаться… да и стрижку пора обновить… жарко что-то… Интересно, сколько я сейчас вешу… Тим – приставучий козёл… Все они козлы… Уф, духотища… Раз – барашек, два — барашек… Всё, я таю…»

Открываю глаза, достаю из-под подушки телефон и смотрю на время.

Двенадцать ночи.

В груди разрастается ком. Ну и дура… Сама себе проблему придумала.

Какая жара. Завтра же вызову ремонтника. Пусть проверяет кондиционер. Ни черта он не фурычит.

Терпеть не могу это лето. Всё через жопу. Прям чёрная полоса какая-то.

Плюю на всё и стягиваю с себя пижамные капри, оставаясь в одной маечке и трусах.

Конечно, не хотелось бы доставлять Барсову такое удовольствие, но что теперь, сдохнуть, что ли, в этом пекле.

Пусть порадуется. Это единственное, что ему от меня светит.

Кобеля в свою личную жизнь я уж точно не пущу. Верность и доверие – ключевые факторы в отношениях с мужчиной. У Яна же рыльце в пушку, и хер наверняка уж стёрся.

Ууу, козлина, чтоб он у тебя там не встал!!! А если встанет, то пусть тебе минетчица яйцо прикусит!

Проглатываю злость, делаю глубокий вдох, закрываю глаза и думаю о том, что где-то на планете ходит мужчина, предначертанный мне свыше, который будет меня любить, холить и лелеять, просто он ещё в пути... а я подожду.

«…сто два барашка, сто три барашка, сто четы…»

Ммхххррр.

БУМ.

«А? Что?»

Дёргаюсь от неожиданного звука и хочу открыть глаза, но понимаю, что в темноте ничего не видно.

Сколько времени?

БУМ.

— Ёбаный стыд! Понаставила вещей на проходе… — слышу неразборчивый голос начальника и затихаю.

Судя по злому сопению, неуклюжему пыхтению и беспорядочным шагам – в стельку пьян.

Нажрался где-то, скотина, а теперь в мою чистую кровать полезет.

— Мииил? – кряхтит у моих ног. — Милааа? – громким шёпотом. — Ты спишь?

Делаю вид, что да. Не хочу смотреть на его довольную ухмылку.

Тишину нарушает тоскливый вздох.

Прислушиваюсь к шороху, доносящемуся позади меня.

Задерживаю дыхание, когда рядом прогибается матрац и раздаётся скрип пружины. Громко дыша, мужчина подползает на середину постели.

Ожидаю всё, что угодно, но не то, что босс просто пьяно уткнётся лбом мне в плечо и будет жалобно мычать.

Так тебе и надо, свин, ибо нефиг столько пить!

Отрывает свою оплывшую рожу и прям в одежде устраивается рядом. Пододвигается вплотную и закидывает на меня ногу. И пока я раздумываю над тем, как лучше поступить – продолжать «спать» или столкнуть его на пол, Ян утыкается носом мне в затылок, поддато вздыхает и обиженно бурчит:

— Ненавижу тебя, Вольская… Вот… прямо ненавижу… Приворожила меня, ведьма… Даже трахнуть никого не получается… Везде ты мерещишься… стерва… — путаясь пальцами в волосах, медленно убирает их с моего плеча и припадает тёплыми губами к шее. — …но такая красивая… — свободную руку кладёт мне на оголённое бедро, и следующее, что я слышу, это резкое и протяжное. – Мммхххрр.

От его признания сердце сорвалось в бешеный ритм, а по венам побежала бешеная энергия.

Когда мужское тело заметно обмякло и обессиленно навалилось на меня, я с трудом выпуталась из жарких объятий и отодвинула его в сторону.

— Ну и что мне с тобой делать? – спрашиваю вслух, рассматривая мирное лицо Яна.

Как можно быть таким совершенным снаружи и таким гнилым внутри?

Тяжко вздыхаю и пихаю алкаша в плечо.

— Мм? – сонно мычит мужчина, приоткрывая наполовину глаза.

— Я увольняюсь, Ян, – расстроенно шепчу, наблюдая, как глаза напротив снова закрываются.

— Нет, – пьяно, но уверенно отвечает босс, располагая свою ладонь ровнёхонько на моей груди.

— Бесишь! – рявкаю я, скидывая руку и поворачиваясь к нему спиной.

Получаю шикарный ответ:

— Ммхххррр.

Глава 19

ЯН.

Утро моё начинается с удара по лицу. В прямом смысле слова. Потрясённо открыв глаза, я впериваюсь взглядом в растопыренную ладонь. Успеваю рассмотреть все линии жизни, судьбы и чего-то там ещё возвышенного, прежде чем догадываюсь, кому принадлежат эти маленькие пальчики.

— Вольская, ты совсем страх потеряла…? – выжимаю из себя неприятный слуху выхрип.

— По-другому вас было не разбудить, – воинственно заявляет Мила и что-то мне подсказывает, что «по-другому» она даже и не пыталась. Сразу же перешла к действенному способу.

Потираю щёку и снова ненадолго закрываю глаза. Только для того, чтобы связать мысли воедино. Голова раскалывается, будто я в чугунном шлеме. Мозг сдавлен, что, кажется, сейчас у меня вылезут из орбит глаза.

Сколько же я вчера выпил?

Засуха в горле говорит о том, что много, а свет, режущий глаза, что очень много.

Мне нужен отдых.

А лучше врач.

Хотя нет. Тут понадобится уже только работа священника.

— Заканчивайте стонать, Ян Маркович, и приведите себя в порядок, – с нескрываемой враждебностью в голосе громко восклицает Вольская. — Нам скоро уже выходить.

Напрягаю зрение и смотрю, как девушка, уже разодетая в красивое платье, собирая в свою сумочку какие-то мелочи, злобно на меня зыркает.

— С вами даже разговаривать не станут. Делайте, что хотите, но возвращайте себе презентабельный вид, – показательно морщит носик и окидывает меня брезгливым взглядом.

Не зацикливаю на этом внимание, а заторможенно разглядываю стройные женские ножки. Избегая собственный запах перегара, глубоко вздыхаю.

Пока Мила делает вид, что больше меня не замечает, через силу копошусь в мозгу, пытаясь вспомнить вчерашние события.

— Я ухожу на завтрак, – отвлекает девушка. — Вернусь через полчаса. Вы уже должны быть к этому времени способны передвигаться и ясно мыслить, – бросает на меня презрительный взгляд и специально шумно цокает каблуками к выходу.

— Я тебя вчера не трахнул? – догоняет её мой голос, и я сам не понимаю, зачем об этом спрашиваю.

— Нет, – не оборачиваясь, раздражённо открывает дверь.

— Чёрт… обычно мне говорят, что я, когда пьяный, очень милый… — искренне расстраиваюсь.

— Врут, – прилетает уверенный ответ, и мой мозг взрывается от грохота двери.

Лежу ещё пару минут, приходя в себя от болезненного пробуждения и сердитых нотаций, и двигаюсь по направлению к холодному душу.

Взбучка проведена успешно. Вольская должна быть довольна.

Встаю под отрезвляющие струи воды, и в сознании проскальзывают обрывки прошлого вечера.

Звонок отцу:

«— Пап, что происходит?

— Ты о чём, Ян?

— Не виляй, а сразу говори правду!

— Я не провидец, чтобы понимать, что ты имеешь в виду.

— Папа, почему у нас с Вольской один номер на двоих?

— Да ты чтооо? Правдааа, что ли? Как же тааак…

— Марк Миронович!

— Ян, ну, прости старика. Ну ошибся. С кем не бывает… Память уже не та… Рассеян немного… Сам понимаешь.

— Я одно только понимаю. Что ты лезешь не в своё дело.

— Какое дело?

— В мои отношения с Вольской.

— Ты про Милочку? Ой, она идеальная кандидатура…

— Что за…?

— …для дальнейшего сотрудничества.

— Ладно. Я понял. Разговаривать бесполезно.

— Ян, подожди!!

— Что?

— Не будь глупцом, сын! Изумительная девушка. Где ты ещё найдёшь такую? Умная, красивая, воспитанная…

— Папа…

— …добрая, уверен, что здоровая. Внуки у меня крепкие будут!

— Ох ё… всё, пап! Мне идти пора.

— ЯН!

ПИП.»

Да, рассердился я сильно. Даже отец против меня. Я пытаюсь избавиться от наваждения, от этого неподъёмного камня на плечах, так он меня ещё сверху засыпает.

Выхожу из душа. Стало легче, но всё равно я дезориентирован.

Нужен кофе и обезболивающие таблетки. Сейчас предстоит важная встреча, а я совершенно не подготовлен.

Ищу лекарство, но, не добившись результата в своём чемодане, коря себя, лезу в косметичку Милы.

Дерьмово так поступать, но это во благо нашей с ней кампании. Она должна это понимать. Ждать некогда.

Перебираю кучу неизвестных пилюль. Чёрт возьми, не поймёшь этих женщин, понакупают «стопятьсот» лекарств, какое пить-то?

Вроде как нахожу знакомое название.

Глотаю сразу две таблетки. На всякий случай. Только собираюсь класть их обратно в сумочку, как глаз падает на внутренний кармашек.

Открываю.

Челюсть сжимается рефлекторно.

Презервативы.

Со мной, значит, она спать не хочет. А с кем тогда?

От накатившей ярости пульсация в висках только усилилась.

Сначала появляется желание выкинуть резинки, но постепенно пожар в груди мне получается потушить, и я упрямо возвращаю их на место. Просто убедив себя на сто процентов, что сам же их и использую.

Теперь глаз с неё не спущу. Никаких развлечений без меня. Ни шагу в сторону. Только я. Другого не дано.

Уже с боевым настроем открываю почту, проверяю последние сообщения и, найдя среди последних от Милы, бегло изучаю всё, что она подготовила для грядущих переговоров.

Как ни крути, но она первоклассный профи.

Пока я доказывал себе, что я ещё завидный холостяк, она вчера проработала все детали до мелочей.

Чувствую себя на её фоне раздолбаем. Давно такого не было.

Она вообще поломала все налаженные за долгие годы системы. Разрушила опоры и выбила почву из-под ног. Устаканившаяся жизнь пошатнулась.

Вчерашний инцидент с блондинкой, а потом ещё и с брюнеткой, вообще стали для меня ударом ниже пояса.

Смутно помню, что они там трындели, чтобы привлечь моё внимание. Я не слушал. Для одноразового секса более чем подходили.

Сначала была очередь блонды. Завлекла меня к себе в номер. Без прелюдии. Никогда не был ласков и заботлив. За этим не ко мне.

Я сразу осознал, что что-то пошло не так… Девка уже вся извертелась передо мной, во всех ракурсах показав, как она меня хочет, а член был спокоен, как на лекциях по философии.

Сказав потаскушке работать ртом, пытался отключиться от проблем и разбудить сексуальный голод.

Какой там! Вольская с коварной улыбкой как бельмо на глазу!

Мля, девка, наверное, подумала, что я конченый импотент.

По крайней мере, я её номер покидал именно с этой мыслью.

Пошёл в бар. Это чётко помню.

Первые две рюмки, чтобы избавиться от пережитого шока. Тоже помню.

А вот подкатившую искусственную с головы до ног брюнетку с торчащими сиськами уже смутно, но повторившийся конфуз – отчётливо.

Вольская и тут посодействовала.

Глухо как в танке.

Накричал на брюнетку, свалив всю вину на неё. Плохо задом вертела.

В убитом настроении вернулся в бар. Пил за своё здоровье.

Не дай Бог кто узнает. Пожизненный ярлык на лбу будет. Уеду тогда в Тибет.

От горя стал пить ещё больше. Вспомнил ту, из-за которой я теперь ущербный.

И опля.

Ожил, мать твою! Восстал из мёртвых!

Ведьма!

Точно подсыпала какие-нибудь травки в еду, пока я в поезде в туалет отлучался.

Ну, ничего-ничего. Вышибу всю дурь из башки и члена, отымев колдунью в разных позах.

Только сначала нужно сделать то, за чем сюда и приехали.

Выключаю планшет и выхожу из номера. Нужно заставить себя что-то съесть. Только теперь следить буду, «что».

***

Несколько часов спустя.

— Я поражён, – искренне говорю я, расслабляя галстук и открывая шею.

— Спасибо, – отвечает Мила, выдыхает и, закрывая глаза, откидывает голову на подголовник сидения.

Её трясёт. Переговоры дались с трудом. Но мы одержали победу, и всё благодаря ей.

Даю водителю знак, чтобы ехал к гостинице и, желая поддержать и успокоить, мягко сжимаю дрожащие пальцы девушки.

Мила даже не дёргается. Просто не замечает. Переживает откат эмоций. Если бы не её подкованность и уверенный взгляд, то мы с лёгкостью провалили бы это дело. Я бы не справился даже с тем багажом знаний и талантом убеждения, которые у меня есть. Удивительная женщина.

— Отец будет доволен, – глажу маленький указательный пальчик и с интересом смотрю, как Вольская от нервов покусывает нижнюю губу. – Ты превзошла себя. Мужик вообще поплыл от твоего повествования. И я его понимаю.

— Никакой подтекст не предполагался, – сурово замечает Мила.

– Знаю, – заправляю ей за ухо прилипшую к щеке прядь волос и получаю огромное удовольствие, что она не сопротивляется. Очевидно, что волнение от встречи с партнёром и аномальная жара её доконали и отбили желание двигаться вообще.

— Я и не говорю, что он оценивал тебя как женщину, – пользуясь тем, что девушка до сих пор не открывает глаз и часто дышит, заглядываю в её декольте и с наслаждением любуюсь обалденной грудью, так маняще покрывшейся капельками пота. — У Дубова зоркий глаз. Он разглядел в тебе перспективу, поэтому отдал предпочтение «Легиону», а не той вшивой конторке, о которой говорил отец.

— До сих пор не могу поверить, что он дал добро, – слегка улыбается и проводит ладонью по волосам. — До последнего тянул, я уже всё ему по полочкам разжевала, а он всё думает и думает…

— Всё позади, – наглею и провожу по пунцовой щёчке костяшками пальцев. – Наша задача выполнена.

Наглость не остаётся не замеченной, и на меня устремляется предупреждающий взгляд серых глаз.

Момент упущен. Вольская Мила пришла в себя.

— У нас ещё два дня впереди, Мила, – меняю быстро тему, потому что девушка уже настроена выкинуть меня из машины прямо в пути.

— Смотря что скажет Марк Миронович, – задумывается она секунду. – Работа же стоит.

— Что-то мне подсказывает, что он не будет против, если мы задержимся, – усмехаюсь я, но, заметив всю серьёзность на лице Милы, начинаю разъяснять ей всё, как маленькой девочке. — Всё оплачено. К тому же, ты заслужила отдых. Управилась с Дубовым в первый же день, – по глазам вижу, что аргументы нужного эффекта не производят. — Подумай обо мне, в конце концов. Мне тоже полагается отпуск.

— Я не обязана вас сопровождать, – язвительно заявляет паршивка, краснея пуще прежнего.

— Обязана. Не забывайся, Вольская. Я твой начальник, – строго напоминаю я, но тут же мысленно бью себя по лбу. Она и так зациклена на этой мысли.

— Я просто так, что ли, выбивал нам экскурсии и ужин в ресторане? – смягчаю тон голоса.

— Уверена, что вы успели использовать вчерашний ужин с пользой, – проблеск злости и обиды в глазах, и Мила снова от меня отворачивается.

Ненавижу, когда она так просто может от меня отключиться.

— Чтобы найти проститутку на час, мне не нужно тратить столько времени и средств, как ужин в провинциальной гостинице, – завожусь с полуслова, вспоминая вчерашний провал. Дважды.

— С чего вы взяли, что мне это интересно? – раздражённо бросает через плечо.

— Приехали! – прерывает наш диалог водитель, и я ему благодарен. Сам бы я не остановился и наговорил лишнего. А Вольской точно не стоит знать подробности моих похождений и того, что я рылся в её вещах. Женский вопль моя голова не осилит.

Выбираемся наружу, и я ловлю Милу за руку, пока она не успела сигануть в другую сторону. На лице написано желание от меня отвязаться.

— Мы остаёмся и точка, – рычу я, сжимая тонкое запястье.

Внутри девушки явно начинается борьба, плюнуть ли мне в лицо или принять тот факт, что моё слово весомее.

— Ладно, – в итоге соглашается она.

Посылаю ей благодарную улыбку, за что получаю в ответ презрительное фырканье.

Зайдя в номер, перед моим носом захлопывают дверь в ванную и сидят там целый час, заставляя меня изнемогать от жары и беситься от невыполнения физических потребностей, а именно: принять холодный душ и затем жёстко оттрахать свою непослушную подчинённую. При желании последовательность можно поменять.

— Ты там пыталась утопиться? – уточняю у высокомерной физиономии, проходящей мимо.

— Предпочту скорее вас удавить во сне, Ян Маркович, – язвит девушка, растирая при мне по голым ногам и рукам какой-то крем.

Залипаю на плавных движениях и яростно сжимаю челюсть, потому что эффекта провокаторша добивается.

Член стоит колом. И я вроде рад, что «не потерян» для общества, но то, что общество-то это является одним единственным лицом – злит неимоверно.

— Ведьма, – бубню под нос и спасаюсь бегством в душ.

Выхожу оттуда уже более расслабленный и протрезвевший.

Мила сидит на кровати в наушниках и слушает музыку. Желанное тело прикрывает только короткое летнее платье. Медленно обвожу взглядом аппетитные бёдра и, не раздумывая делаю шаг к их обладательнице. Во мне мгновенно просыпается голодный зверь. Образ лёгкой добычи перед глазами отдаёт пульсацией в паху.

Вольская увлечена сеансом релаксации и не замечает, как я тяну руки к её лодыжке, как наклоняюсь к ней губами, и совершенно не ожидает, что я прочерчу ими дорожку к колену.

В тот момент, когда она спохватывается, охает и дёргает ногой, мои тормоза уже отказаны. Одним прыжком оказываюсь сверху и придавливаю шокированную Милу к постели. Обрываю все шансы на размышление и сопротивление и впиваюсь в сладкие губы жёстким поцелуем. Врываюсь языком в её рот и исследую каждый миллиметр, показывая, что безоговорочно владею ситуацией. Проходит несколько мгновений, в которые я бесстыдно сжимаю пальцами нежную кожу везде, где только могу дотронуться, прежде чем напряжённые руки, упирающиеся мне в плечи, начинают притягивать к себе. Номер наполняется хриплыми стонами, стоит только моей руке забраться под полоску стрингов.

— Блядь, как от тебя кайфово пахнет… сдуреть можно… — шепчу я между поцелуями.

— От тебя тоже… — получаю ответ, от которого тут же срывает башку.

Оттягиваю трусики в сторону, чтобы не мешали, и неглубоко ввожу палец во влажное влагалище. В эту же секунду в мою спину вонзаются ногти. Короткий рык, и я присоединяю второй палец, слизывая с губ Милы прерывистые вздохи. Стягиваю бретельку платья и обнажаю грудь. При виде розовых сосков совсем теряю рассудок. Одновременно обвожу языком ареолу соска и яростно насаживаю Милу на свои пальцы. Она дрожит и выгибает подо мной спину. Ничего лучше я в жизни не видел. Оставляю влажный след языка от груди до подбородка и, прикусив мягкую мочку уха, сипло говорю:

— Надеюсь, ты сохранила те чулки… мечтаю отодрать тебя в них на своём столе…

***

Всё происходит так быстро, что в следующий момент я оказываюсь на полу, а Вольская уже поправляет на себе одежду и стремительно уходит из номера.

Сквозь толщу растерянности и шока прорывается мысль, что, возможно, я перегнул палку.

Что опять не так, мать вашу?

В мозгу начинает сигналить, чтобы я спешил ловить беглянку, иначе она на горячую голову может наворотить дел, которые мне же и придётся расхлёбывать.

Стараюсь не мешкать, но член своей твёрдостью грозится порвать штаны. Плюю на свой внешний вид и никак не реагирую, когда, выбежав в холл, пугаю пожилую уборщицу, схватившуюся за сердце, стоит ей только меня увидеть. Оглядываюсь по сторонам, но Вольскую не нахожу. Не теряя времени, подгоняю к дебилу-парню на ресепшене и спрашиваю, заметил ли он мою спутницу. По роже понятно, что видел, но будет упорно молчать.

Мля. Ненавижу баранов. А баранов, возомнивших, что они смогут меня переиграть – ещё сильнее.

— Десять тысяч за информацию, – надменно пуляю ему в лицо и убеждаюсь, что олух ещё и продажный. Тут же сдал Милу, забыв о своей неприязни ко мне.

Мчусь в том направлении, не забыв предупредить напоследок, что я вернусь, и лучше бы чмошник не ошибся.

Хоть какая-то польза от этого идиота. Пыл мой остудил, и передвигаться теперь стало намного удобнее.

Милу застаю бредущей к главным воротам.

Смыться решила.

Дура. Без денег, без телефона. Убил бы.

С этой потребностью её и настигаю. Не предупреждая, хватаю со спины и слушая, «душещипательный» визг, несу обратно в гостиницу.

— Руки от меня убери! Ты чёртов ублюдок! Я тебе не какая-то дешёвка! Отпусти меня, урод! – царапает мне спину бунтарка.

Аж на смех пробрало от «задушевных комплиментов». С каким-то глубоким предвкушением просовываю руку под платье девушки и жду, когда даст повод её хорошенько шлёпнуть.

Ждать себя не заставляет:

— Не смей ко мне прикасаться! Ты мерзавец! Я увольняюсь! Больше ноги моей не будет в твоей фирме. Пошло всё на хер!!

Прямо дрожь по всему телу от этого прекрасного звука, когда моя ладонь нещадно ударяет психованную по упругой ягодице.

И ведь действует. Вольская затихает и остаток пути даже не шевелится.

Странная реакция.

Вот теперь точно перегнул.

Заношу Милу в номер и опускаю на кровать.

— Теперь твоя очередь слушать! – жёстким тоном произношу я, пытаясь различить эмоцию на её лице. Слишком уж как-то она хмурится и молчит. – Уволиться не позволю, – сажусь перед ней на корточки и обхватываю руками её маленькие пальчики. – Объясни, что конкретно тебя не устраивает?

Мила поджимает губу, и я чувствую, как напрягаются её руки.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, – вот и весь ответ. Конкретнее некуда.

Несколько слов, которые растекаются по моим венам солью и застревают где-то в груди, сжимая тот кусок мяса, что называется сердцем.

Не это я ожидал услышать. Что угодно, но не это… и не от неё.

— Почему? – смотрю прямо в серые глаза, которые в данный момент пронзают меня своей уверенностью насквозь.

— Я не хочу быть твоей шлюхой, – с усилием отвечает девушка, стараясь выкрутить свои руки из моих.

— Да блядь, хватит называть себя шлюхой!!! – рявкаю так, что трясутся стены, и подскакиваю на ноги.

— Твои слова! – выкрикивает следом Вольская. – Твоё мнение!

— Какого хера, Мила?! – закипаю я.

— А знаешь что? – встаёт девушка. — Давай! – с вызовом вскидывает подбородок. — Давай, трахни меня, и покончим с этим. Если это поможет избавиться от тебя, то вперёд!

— Ты что несёшь?! – не сдерживаю угрожающего рыка.

— Убедишься, что я шлюха! – со злостью в голосе заявляет Мила.

— Я не считаю тебя шлюхой! – от нарастающего бешенства сжимаю кулаки.

— Уверен?

Её губы плотно сжаты, а глаза наполнены до краёв обидой. Красивое лицо искажается от разочарования, и меня простреливает воспоминание, где я безжалостно опускаю девушку ниже плинтуса. Накатывает шквал эмоций от осознания важности момента. Пришло время понести ответственность за свой поганый язык. Главное – не сделать хуже.

— Мила, я... — запинаюсь уже в самом начале. Всматриваюсь в её мягкие черты лица и подпитываю себя смелостью. Ведь потом может быть поздно. — …хочу извиниться за те слова... Моё мнение кардинально отличается от них.

— Да ну? – иронично выгибает бровь. — И поэтому ты ведёшь себя со мной как последний мудак?

— Нет… Просто я и есть последний мудак… — набираю в грудь воздуха. — Но ты же должна понимать, что… — судорожно сглатываю и в последний момент теряюсь. — …всё же очевидно, Мила, – выдыхаю и отворачиваюсь.

Глава 20

ЯН.

Тишина за спиной угнетает. О чём Мила думает? Приняла ли всерьёз моё сожаление или насмехается?

К ней в обычной-то жизни невозможно подойти и что-либо сказать, а наедине я становлюсь связанным по рукам и ногам и теряю способность нормально выражаться.

Меня распирает любопытство, догадалась ли она о смысле моих слов, но я медлю и не оборачиваюсь. Не хочу столкнуться с безразличием в её глазах. Эта игра в кошки-мышки порядком надоела. Я почти был у цели. Добился её взаимности. Подобрал пароль к плотно закрытой двери. Но в последний момент оплошал. И сладкая победа обернулась горьким проигрышем. Желание овладеть Вольской никуда не делось, но такой исход, который предполагает она, меня категорически не устраивает.

Что значит избавиться от меня? Какого хера она взялась менять правила?

Условие было такое: я трахаю заносчивую девицу, отделываюсь от психов в башке и в штанах, исцеляюсь от кретинизма и сваливаю в другую страну, чтобы почувствовать свободу и закрепить результат.

Но сейчас почему-то всё изменилось. То ли синдром кретина во мне говорит, что без Вольской я просто сдохну, то ли ещё что-то, но я отчётливо понимаю, что не хочу её потом от себя отпускать.

Поворачиваюсь и в какой раз твержу себе, что сбрендил, и это уже не вылечишь.

Мила стоит на том же самом месте, и её глаза устремлены прямо на меня. Незаметно расслабляюсь. В её взгляде нет равнодушия. В большей степени удивление, но присутствует и страх.

Я не жду от неё понимания. Не жду, что её мнение обо мне улучшится, но мне стало легче. Правда. Странное чувство, что я, наконец, скинул с плеч тяжёлый груз и могу расправить плечи.

— Мила, я повстречал немало шлюх в своей жизни… обычно только такие возле меня и крутятся, – осторожно подхожу ближе. – И ты совершенно не такая, – проникновенные речи мне никогда не давались хорошо, но сейчас я стараюсь внести в эту фразу всю правду, которую вижу и чувствую.

Девушка опускает глаза вниз. Но не от смущения или неуверенности в себе. Она пытается спрятать от меня свой ответ. Пресекает мои попытки расслабить её. Притупляю желание хорошенько Милу встряхнуть и вытащить наружу весь тот бред, что она хранит в себе, придерживаясь какого-то мутного плана.

— Перемирие? – ровным тоном говорю я, чтобы не упустить гладкость момента и купировать в Миле готовность удариться в бега.

В ответ я получаю… ничего. Девушка просто с серьёзным видом стоит и думает. Торопить себе дороже. Подожду окончания мыслительного процесса.

Когда на женском лбу появляется морщина, а брови медленно сдвигаются к носу, понимаю, что обдумывание идёт не в мою пользу, и сейчас на мне поставят жирный крест.

Резко начинаю тараторить:

— Давай в знак вечной дружбы устроим себе прогулку по городу? Нам же экскурсии всякие всучили. Посмотрим на местные достопримечательности…

Серые глаза мгновенно увеличиваются в размере и смотрят с подозрением.

— У нас два дня впереди… — напоминаю я.

— Там жарко… — наконец подаёт голос девушка, и я не могу сдержать глупой улыбки.

— Голые пойдём. Если спросят, скажем, что ищем нудистский пляж, – не раздумывая, делюсь отличной идеей.

Замечаю, как её пухлые губы сжимаются в тонкую линию, и не придумываю ничего лучше, как соврать:

— Марк Миронович строго-настрого запретил возвращаться раньше времени.

Не верит. Ни капли.

Хорошо. Я тоже могу быть убедителен.

— На, звони, – протягиваю свой телефон.

— И позвоню, – сверлит меня пронзительным взглядом и берёт мобильный в руки. Набираю ей номер отца, и она демонстративно с важным видом прикладывает смартфон к уху.

Сцепляемся давящими взглядами. Мила прокашливается и с моим отцом начинает разговаривать уже совершенно нормальным голосом. Сообщает ему об удачных переговорах и спрашивает о наших дальнейших действиях.

Прислушиваюсь. Улыбка, полная превосходства, растягивается на моём лице сама собой.

Старый лис натуральным директорским тоном вещает подчинённой, что расслабляться рано. Дубов может передумать в любой момент, и мы должны оставаться в этом городе до последнего, чтобы его тут же переубедить.

Мила безнадёжно вздыхает и бросает на меня убийственный взгляд.

— Есть ещё вопросы? – показушно интересуется директор.

— Мы можем свободно передвигаться по городу или должны сидеть в номере и ждать перепады настроения Дубова? – еле сдерживая себя от бешенства, спрашивает Вольская.

— Милочка, ну, конечно же, можете с Яном погулять. Зачем уж впадать в крайность? – снисходительно говорит отец, и я прикусываю язык, чтобы не заржать в голос над надувшимся лицом Милы.

— Спасибо, Марк Миронович.

— Отдыхайте, мои хорошие, отдыхайте! – слышится весёлое в трубке прежде, чем связь прерывается.

Спасибо, отец. Вот сейчас я тебе реально благодарен. Выручил.

— Ну вот всё и разрешилось, – смеясь говорю я. – Собирайся. Я подожду тебя внизу в холле.

Пока девушка не передумала, иду к двери. Уже открываю, как кое-что вспоминаю:

— Ах да, Вольская, – дожидаюсь, когда она на меня вопросительно воззрится, и со всей холодностью в голосе добавляю. – Если ещё раз посмеешь устроить подобную выходку с беготнёй по всей территории гостиницы без телефона, денег и ключей – устрою показательное наказание.

Глава 21

МИЛА.

Экскурсии в жару – это настоящее безумие. Нагретый воздух сжимает лёгкие, а палящие лучи солнца припекают так, что голова перестаёт соображать, не говоря уже о коже, которая за это время приобрела приличный бронзовый загар.

Какие тут солнечные ванны… Если не хочешь сгореть заживо, то каждый выход из машины до помещения должен быть исключительно перебежками.

Но я и на это готова, лишь бы больше не оставаться с боссом наедине. Его слова и взгляд напугали до чёртиков.

«Всё очевидно…»

Мне одно очевидно. Мужчина решил любым способом мне показать, что всегда получает то, что хочет.

У него почти получилось.

Точнее, я дала промашку.

Стоит только увидеть его горячее тело и почувствовать на себе сильные руки, то мой мозг полностью отключается. Все эмоции представляют полную неразбериху, и я начинаю физически сгорать. Каждое прикосновение Яна оставляет свой отпечаток не только на коже, но и глубоко внутри. Я испытывала в своей жизни страсть. И не раз. Но то, что вызывает во мне босс, не имеет определения.

Чувствую себя круглой дурой. Не могу понять, что мне вообще нужно. Похоже на то, что я неуравновешенная истеричка.

Какое решение принять?

Оттолкнуть или всё же принять?

Я давно решила, что первое.

Но тогда почему мы сейчас стоим в одном маленьком живописном музее, и я вместо того, чтобы слушать гида и рассматривать какие-то глиняные горшки, вспоминаю мужские длинные пальцы на своём бедре и требовательные губы, втягивающие в себя мои соски.

Это точно на меня так жара действует.

И не на меня одну. Слышу около себя замученный выдох.

Босс устал.

Перевожу на него взгляд. Барсов даже и не пытается вслушиваться в увлекательнейшую историю о гончарных мастерских на Руси, а вовсю пожирает глазами меня.

Я не он. Старательно изображаю увлечённость и каждый раз отзывчиво киваю экскурсоводу, стоит ему только на меня посмотреть.

Очень интересно! Продолжайте! О чём бы вы там ни говорили, главное – не останавливайтесь и не оставляйте меня одну с этим… соблазнителем, облизывающим губы и потирающим ладонью крепкую шею.

Каким бы Ян ни был красавцем, дать мне то, что я хочу, он не сможет. Ему просто не знакомы понятия преданности и уважения. Он не способен поставить кого-то другого выше себя. Эгоист до мозга костей.

Я. Я. Я.

Вот и все взгляды на жизнь.

А что будет после всего со мной, он даже не задумается.

Его страх постоянства не даст возможность развить наши отношения дальше секса.

А мне не нужен только секс. Я хочу сильного и светлого мужчину рядом с собой, кому бы я могла довериться и подарить всю любовь, на которую способно моё сердце.

Ловлю на себе очередной «приклеившийся» взгляд босса и тихонечко вздыхаю.

Вот так всегда. Липнут одни придурки.

Вернусь домой и займусь поисками нормального мужика. Пусть отгоняет от меня Тима и Яна. Сама не справляюсь.

За мечущимися мыслями не замечаю, как водитель возвращает нас в гостиницу и желает приятного вечера.

Кошмар.

Впереди целая ночь взаперти с голодным зверем.

— Поужинаем? – перехватывает меня у дверей босс.

— Пить не буду, – сразу обозначаю позицию.

— Я тоже, – легко соглашается Барсов, но я всё-таки отмечаю для себя, что он слегка взволнован.

Тоже боится не сдержаться.

В ресторане он галантно отодвигает передо мной стул и помогает сесть. Даже от лёгкого прикосновения его пальцев к моим сбивается дыхание и в груди подпрыгивает сердце.

К нам подходит молоденькая официантка и начинает всем своим видом демонстрировать восхищение моим спутником.

Нарочито медленно записывает каждый его заказ, при этом зачарованно смотря в рот и блаженно улыбаясь. Грудь ещё выпячивает.

Чего ты там выпячиваешь? Два соска-торчка прикрыла поролоном и радуется. И задница у тебя плоская. Ноги, правда, длинные…

Внутри вспыхивает неприятное жжение, и я, борясь с постепенно накатывающим возмущением, испепеляю соплячку взглядом.

Ей хоть бы хны.

Напитки какие-то предлагает. Босс как назло ещё молчит чего-то. Поворачиваю к нему голову и натыкаюсь на неприкрыто весёлую улыбку. Ладонью ещё подбородок подпирает, любуется.

— Что вас так забавляет, Ян Маркович? – скриплю зубами от злости.

— Вы, Мила Андреевна, – улыбаясь шире, отвечает босс. – Принесите моей девушке какой-нибудь прохладный фреш, она сегодня довольно вспыльчива, нужно освежиться, – наконец удостаивает девчонку своим вниманием Барсов.

Та на секунду расстроенно хлопает глазами в мою сторону, но затем возвращает мужчине милую улыбку и спешно уходит.

Даже не провожаю эту девицу взглядом, хоть и чувствую, что спину обжигает от её мысленных плевков.

— Ну а теперь, Мил, давай вернёмся к нашему разговору, – меняет интонацию в голосе босс, и я встревоженно начинаю теребить в руках салфетку.

***

— Я знаю, что обидел тебя теми словами, и по моей вине тебя считают… — прочищает горло и смотрит прямо в глаза. — …легкодоступной, – выражение его лица уже отличается от раннего беззаботного настроя. – Но не суди обо мне по одному поступку.

— А что, есть ещё и другие? – поражаюсь я.

На секунду задумавшись, Ян с некой небрежностью отвечает:

— Только те, за которые мне перед тобой не стыдно.

Мысленно охаю.

То есть за все беспочвенные наезды на меня ему не стыдно.

Мне бы столько зазнайства, и я бы тоже была во главе стола.

Барин со стажем, чтоб его.

Моё молчаливое порицание затягивается и переносится на салфетку, которую я уже нещадно рву на клочки. Барсов предусмотрительно отодвигает от меня столовые приборы поближе к себе.

Эй, нож верни!

— Не нужно зацикливаться на мелочах, – самодовольно ухмыляется.

— Ян, – строго произношу я и сцепляю пальцы в замок. – Мне не нужны проблемы. Я просто хочу работать.

— Я не собираюсь создавать тебе проблем, – рассудительным тоном произносит мужчина. – По возвращению все слухи о тебе до самого последнего я искореню.

— Я не об этом, – качаю головой и замолкаю, когда возле стола начинает крутиться соплячка.

Всё это время наши с боссом взгляды ведут безмолвный разговор.

Мужчина злится, но напор пока сдерживает. Хотя уверенность в его выдержке тает с каждой секундой. Слишком уж плотоядный у него взгляд.

— Что-нибудь ещё? – воркует у него над ухом официантка.

— Достаточно, – продолжая смотреть на меня. – Вы свободны.

Судя по неразборчивому бухтению, девчонка такого поворота ну просто «не ожидала».

— Я хочу тебя, – совершенно обыденно говорит мужчина, делая глоток почему-то именно моего сока.

— Наслышана, – угрюмо свожу брови. – Вкусно?

— Очень, – облизывает губы Ян и возвращает стакан с напитком на место.

Мне вот интересно… он только со мной такое проворачивает? Только мою еду отбирает? Это он пытается меня спровоцировать или сам заводится от таких мальчишеских выпадов?

— Ну так что? – тянет свои грабли уже к моей тарелке. – Что мне нужно сделать, чтобы ты раскрыла объятия?

Мельком оглядываю соседние столики и, убедившись, что все заняты приёмом пищи, от души пинаю Барсова по колену:

— Я сейчас уйду!

Стиснув зубы, Ян подаётся вперёд и грубо спрашивает:

— Чего ты хочешь??

— Я хочу того же, что и все женщины!! – раздражение в моём голосе переходит на рык. — Успешную работу, любящего мужа, здоровых детей, большой дом и маленькую собачку с выпученными глазами!! – привстаю и, упершись кулаками в стол, нависаю над опешившим боссом. — Сможешь что-нибудь из этого мне дать?

— Нууу… — растерянно тянет Ян. – Что там про дом и собачку?

— Так. Всё, – отодвигаю громко стул и хватаю свою сумочку.

— Стоять, – вмиг приходит в себя мужчина. – Мы не договорили, – включает режим заморозки.

— Не о чем говорить, – сердито бросаю я. – Расклад такой. Попробуешь снова ко мне пристать — я дам тебе коленом в пах, вызову полицию, уволюсь из твоей компании и с громким скандалом разрушу твою репутацию, – на такой дружеской ноте резко разворачиваюсь и вылетаю из ресторана прямиком в номер.

***

Злость берёт верх, и я швыряю подушку с кровати на пол.

О чём я думала? Как об стенку горох. Говорим на разных языках.

Чего он ждёт? Что я посчитаю его «Я хочу тебя» великим снисхождением и забуду про все обиды?

Чёрт. Ну каков сукин сын!

Мне нужно срочно вернуть здравомыслие. Отвлечься. Успокоиться.

— Мам? – дрожащим голосом после пары гудков. – Поговори со мной.

Разговор длится недолго, потому что мама уже начинала засыпать, но мне достаточно и нескольких фраз. Кирюша накормлен и спит, папа тоже, у всех всё хорошо.

Можно выдыхать.

— Ты права, – раздаётся за спиной, когда я нажимаю отбой и от страха дёргаюсь. – Я не могу тебе дать ничего из перечисленного, – хрипло произносит босс.

Осторожно поворачиваюсь и замираю в ожидании озвучивания главного вывода.

— Успешная работа у тебя уже есть, и я препятствовать не стану, – подходит к кровати и кладёт свой телефон на тумбочку. – Не стоит увольняться, – снимает с руки часы и бросает рядом. – Ты слишком ценна для компании, чтобы я потерял тебя… — осекается и добавляет. – Чтобы МЫ потеряли тебя.

Ошарашенно наблюдаю, как он снимает с себя футболку, обнажая блестящий от влаги торс, и садится на постель.

— Ты можешь спокойно работать. Больше я тебя не потревожу, – поднимает на меня глаза и смотрит затуманенным взглядом. – Только давай нормально проведём оставшееся здесь время. Я устал грызться как собаки, – проводит ладонью ото лба к макушке и обратно.

Заторможенно киваю.

— Есть предложения, куда завтра поехать? – отчуждённо спрашивает Ян, откидывая покрывало на своём постельном месте.

— Я хотела посмотреть местный храм… — сглатываю и совсем тихо отвечаю я.

— Туда долго добираться, – констатирует босс, снимая с себя джинсы и оставаясь в одних боксёрах. – И я больше не выдержу бубнёж этого зануды-экскурсовода, – под моим пристальным вниманием ложится и укрывается по пояс. – Давай возьмём машину в прокат и поедем сами? – закидывает руки за голову и смотрит на меня странно долгим взглядом. – А потом вернёмся домой и забудем всё это, как страшный сон.

— Хорошо… — как-то уж совсем безжизненно звучит мой голос.

— А теперь давай спать. Я очень устал, – поворачивается набок и закрывает глаза.

От шока не сразу сдвигаюсь с места. Медленно бреду на свою сторону. Выключаю свет. Раздеваюсь до майки и трусов и, забравшись под покрывало, размещаюсь на самом краешке кровати.

Накатывает апатия.

Вот так просто?

Просто сдался?

В душе разрастается знакомое чувство обиды. Никто никогда не хочет бороться за меня и идти до конца. Так поступил со мной Тим. Так поступает и Ян.

Дала отпор — на выход.

Лишнее доказательство, что мужчины воспринимают меня лишь как мимолётное увлечение. Не больше.

И такая печаль поселяется внутри, что поток тепла, исходящий от мужского тела за спиной, доставляет настоящий дискомфорт. Чувство досады застревает комом в горле, и я судорожно пытаюсь его проглотить.

Чего хотела, того и добилась.

Он отступил. Отвернулся.

Должна ликовать. Маленькая победа. Отстояла свою честь и место работы.

Но вместо удовлетворения я испытываю злость. Не только на него, но и на себя. За то, что чувствую себя разбитой. За слабость. За то, что вместо сна мучаю себя мыслями и прислушиваюсь к сбивчивому дыханию, касающемуся кончиков моих волос.

Хватит себя жалеть, Вольская! Очнись и вспомни, что это не кто иной, как Барсов – человек, который плевать хотел на то, что ты думаешь и как себя чувствуешь. Бесчувственный снеговик.

Твой босс.

Правильно.

Мой босс…

Им и останется. Осталось пережить завтрашний день и вернуться домой.

Точно!!

После завтрашнего дня жизнь изменится в лучшую сторону и «восклицательный знак»!

Прокручивая в голове ободряющие мысли, слишком быстро выматываюсь и, уже совсем не обращая внимания на мягкое прикосновение к затылку, проваливаюсь в сон.

Глава 22

ЯН.

Просыпаюсь резко. Просто открываю глаза и закрыть их уже не могу. Передо мной то, о чём я уже давно мечтаю. Мечта, которая является явью невообразимой, изумительной красоты. Мила.

Всегда такая разная.

То дерзкая, то робкая.

До умопомрачения сильная или как сейчас. Беззащитная. Тихая. Милая.

Словно под влиянием невидимого магнита пододвигаюсь ближе к мирно спящей девушке и дрожащей от нарастающего желания рукой нежно провожу по линии её подбородка.

Такая мягкая кожа. Трогал бы часами. Смотрел. Упивался бы неповторимым сладким запахом.

И сейчас то, что я кайфую от мысли, что Мила со мной, в тёплой постели, частично обнажена, доказывает, что эта девушка даже во сне плевать хотела на мои привычные устои.

Со мной не делила постель ни одна женщина. Я не позволял.

Удовлетворила мои потребности, исполнила пожелания, прилично заработала. Всё. Выход найдёшь сама.

Так выглядела схема связей с женщинами.

Всякие были. И худые, и толстые. И маленькие, и в возрасте. Цвет волос, губы и сиськи менялись со скоростью света. Ни одна не смогла зацепить. Ни внешностью. Ни талантами. Вообще ничем.

Я и не надеялся, что когда-нибудь проснусь и залипну от восхищения женщиной, трогая её запутавшиеся волосы и пересчитывая маленькие родинки на лице.

Не сказать, что и мечтал об этом. Я просто не думал. Неоднократно слышал о таких бреднях, но они вызывали у меня лишь смех и даже в какой-то степени сочувствие.

Вот и сейчас я не могу понять, что меня переполняет больше. Радость или ужас?

Почему она? Почему именно к дыханию Вольской сейчас прислушиваюсь, медленно стягивая с неё покрывало, чтобы обнажить ноги?

Обычные ноги…

Мля. Вру.

Шикарные ноги…

Всматриваюсь в её расслабленное лицо. Спит. Сползаю к обнажённому женскому бедру, так зазывно выглядывающему из-под края покрывала, и дотрагиваюсь до него губами. Опьянённый этим прикосновением, оставляю ещё один поцелуй около полоски трусиков, напрочь забывая, что играю с огнём. Никакой реакции не следует, и я беспрепятственно оставляю след влажных губ на ткани трусиков, плотно прилегающих к манящему треугольнику между ног девушки. Распалённый накатившим чувством безнаказанности, утыкаюсь носом прямо в её промежность и всей грудью вдыхаю самый желанный запах на свете.

Поднимаю голову и сквозь дурман, помутивший разум и зрение, смотрю на Вольскую, у которой, кажется, атрофировались все рецепторы. Спит как убитая.

Интересно, а она почувствует, если я…

Блядь!

Держись, мужик!

Только не так. И только не с ней. Я должен видеть глаза Милы, когда войду в неё резким толчком и до самых яиц.

Мля, Вольская, вот умеешь ты настроение испортить! Такими темпами я возьму приз, как самый частый дрочер.

Как я до такого дошёл? Даже когда пушок над губой только начал пробиваться, так не увлекался онанизмом, как сейчас.

Взрослый, холостой, а главное полноценный мужик – и не могу одной-единственной девке вставить.

Стоит ли так мучиться?

Взгляд падает на маленькие пальчики, подрагивающие во сне, и на красивые ногти, которые оставили отметины по всей моей спине, вызывая у меня прилив возбуждения.

Чёрт!

Это того стоит.

Поднимаюсь выше, нависаю над Милой на локтях и целую голый животик. Закрываю его майкой, чтобы больше не притягивал внимание, возвращаюсь на своё место, поправляю в трусах напряжённый член и только после этого небрежно толкаю паршивку в плечо:

— Вольская, хватит дрыхнуть!

***

— Прав был консьерж, – замечает Мила, открывая очередную бутылку с водой. – Сегодня и правда аномальная жара.

— Я не могу усилить кондиционер, ты и так в одних трусах, – говорю я, устанавливая маршрут в навигаторе.

— Это шорты, Ян, – спокойно поправляет меня девушка. – Мне и в них жарко.

— Ты и в храм собралась в таком виде? – колко замечаю я, бросая беглый взгляд на её ноги от ушей.

— Очень смешно, – щёлкает пальцами перед моим лицом. — Я посмотрела в интернете. Там на территории есть лавка, где продаются платки и юбки.

— Предусмотрительно, Мила Андреевна, – кидаю сарказм и завожу двигатель. – Нам ехать два часа минимум, – недовольно бормочу под нос, выезжая с парковки прокатного центра.

— Моя вина в чём? – возмущается Вольская, сверля мне профиль.

— Спать надо меньше, не краситься и двигаться быстрее, – язвлю я в ответ.

— Надо было заранее бронировать машину и не пришлось бы выбирать и ждать битый час оформление, – фыркает девушка и тянет руку к приборной панели. – Я замёрзла, – злобным голосом поясняет она.

— Сзади джинсовка моя. Накинь, – отодвигаю её пальцы и регулирую температуру сам.

— Обойдусь, – обиженно цедит сквозь зубы и отворачивается к окну, обнимая себя за плечи.

Прикусываю язык и сжимаю челюсть, чтобы хоть как-то себя приструнить. Весь день срываюсь на Миле, хотя злюсь сам на себя. Стоило девушке очнуться и открыть глаза, как стало понятно, что они заплаканы.

Я мудак. Реальная сволочь.

Всё утро ходил за ней тенью и от бессилия рявкал по любому поводу. Сам же просил о спокойствии, а от сожаления, что стал причиной слёз, не могу сдержать накал эмоций, что рвёт изнутри.

Ну не умею я извиняться. Не умею и не понимаю женщин.

Приказать – могу.

Сказать, чего хочу от них – могу, а сообразить, что хотят от меня – никак.

И это жутко злит.

Понятия не имею, как добиться её расположения.

Она, конечно, изложила всё по пунктам…

Ей нужны серьёзные отношения, переходящие в брак.

И вот тут я туплю и вообще не въезжаю в женскую логику.

О какой женитьбе идёт речь, если ты даже переспать со мной не можешь?

Хмурюсь, когда слышу внезапно включённое радио:

«…вслед за аномальной жарой синоптики предупреждают о надвигающемся…» — выключаю, чтобы ни на что не отвлекаться.

— Эй, я не дослушала, – раздаётся негодующий голос Милы. — Что там надвигается?

— Пенсионная реформа. Тебе ещё долго, – насмехаюсь над её тоном, но тут же замолкаю, когда девушка гавкает на всю машину:

— Поворачивай обратно!! Это же невозможно!!

— Спокойно. Я просто пошутил, – кошусь на злыдню и на всякий случай включаю радио обратно.

«…а сейчас реклама! Оставайтесь на нашей волне, и вы услышите новый хит этого лета…»

На этот раз не я оборвал раздражающий звук. Судя по громкому вздоху возле себя, Вольская тоже на пределе.

— Дорога оставляет желать лучшего… — уже более миролюбиво замечаю я, когда от ватной тишины в салоне сводит затылок.

— Просёлочная… — одним словом поддерживает Мила.

— Если уж такой знаменитый храм, могли бы и сделать… — занудно развиваю мысль.

— Хорошо, что не зимой едем, а то забуксовали бы…

— Если хочешь, остановимся, и я тебя сфоткаю в поле, – вдруг осеняет меня.

– Давай лучше я тебя! – начинает хохотать девушка.

— Совместное селфи? – улыбаюсь я, предвкушая сделать наше первое общее фото.

— А давай! – соглашается Мила, включая на своём айфоне камеру. – Распечатаю, повешу на стену и буду вздыхать по ночам, вспоминая те редкие моменты, когда ты бываешь нормальным человеком.

— Сейчас договоришься, Вольская! – торможу на обочине. – Быстрее, пока машин нет… Негоже такому дяде как я по лугам прыгать и одуванчики рвать!

Искренний женский смех и:

— Быстрее! Я хочу это видеть!!!

Вылезаем из машины, и я столбенею при виде идеальной перед глазами картинки. Под ярко-голубым небом в россыпи цветов и травы стоит моя улыбчивая Мила и, беззаботно раскинув руки в стороны, подставляет лицо под ослепительные лучи солнца.

От внезапного осознания важности этого момента даже закружилась голова.

Недолго думая, достаю из кармана джинсов мобильный и быстро щёлкаю красавицу на фоне этой природной красоты.

— Ну, чего застряли, Ян Маркович? – поворачивается Мила. – Идёмте! – протягивает в мою сторону руку. – Я сплету вам венок на голову! – и по всей округе разносится заливистый смех, резко переходящий в визг, когда я срываюсь с места и бегу ловить несносную девицу, чтобы отходить по голым ляжкам каким-нибудь колоском.

***

В машину возвращаемся изрядно вспотевшие, но зато в приподнятом настроении. Не могу скрыть восторженной улыбки, когда вижу, как светится от счастья Мила. Вот что с людьми делает чистый воздух.

— Можно, в Инстаграм выложу? – тычет пальцем на фотку, где я, услужливо напялив на голову цветы, улыбаюсь как идиот.

— Только попробуй, – предупреждаю я.

— Боишься, что испорчу твой образ непроницаемого лидера? – подтрунивает девушка, наводя на мой профиль камеру.

— Да, ты права, – отвлекаюсь от пустой дороги и с усмешкой смотрю на повеселевшую Милу. – Трудно управлять компанией, когда в душе ты ромашка, – и прямо одновременно с щелчком, скосив глаза, высовываю язык.

И ни капли при этом не смущаюсь. Если такое дурачество влияет на настроение Вольской и меняет его до неузнаваемости, то я готов хоть на голове стоять… пока никто не видит.

— Шикааарно! – довольно заявляет Мила и, стрельнув в меня заговорщицким взглядом, что-то сосредоточенно проделывает в своём айфоне.

— Не расскажешь мне, милая, что это ты там промышляешь?

— Хочу отослать эту фотку на работу, чтобы успели обработать и изменить на сайте, – совершенно не беспокоясь о последствиях, поясняет девушка, но тут же огорчённо вздыхает. – Ну вот. Связь обрывается.

Победно улыбаюсь. Даже ругать её не хочется.

— Кстати, что там с моей фотосессией? – нетерпеливым тоном спрашивает Мила.

— Ничем не могу помочь, – пожимаю плечами и раздосадованно цокаю. — На фотографиях стоит гриф «Секретно».

— Ян, – звучит строгий голос.

— Мила, – в той же манере.

— Заключим сделку? – коварный ход.

— А тебе есть что предложить? – окидываю Вольскую озадаченным взглядом и задерживаю его на её голых коленях.

— Твои фотографии взамен на мои, – с важным видом произносит девушка, складывая руки у себя на груди, подпирая её так, что в вырезе тоненького топа выделяются округлые полушария.

В горле моментально сохнет.

Перевожу глаза выше, где на лице застыла маска ожидания, и вопросительно выгибаю бровь:

— Ты серьёзно ждёшь, что я соглашусь?

— Я ведь могу их опубликовать, Ян… — многозначительно тянет в ответ.

— Опубликовывай, – отмахиваюсь нейтральным тоном. – Ты можешь делать, что хочешь.

— И ты не против? – недоверчиво уточняет Вольская.

— Мила, я не дурак, – впиваюсь в неё осуждающим взглядом. – Когда я согласился фотографироваться, то отчётливо понимал, что ты можешь меня этим шантажировать.

— Тогда зачем согласился? – изумлённо шепчет девушка и замирает в ожидании ответа.

— Потому что доверяю тебе, – на полном серьёзе выдаю правду и крайне поражаюсь тому, что это признание больше не вводит меня в ужас и не вызывает в Миле отторжение. Теперь я смотрю на неё другими глазами, и степень её значимости заметно возросла.

Она не торопится отвечать, и я замечаю неловкость в её глазах. Я и не жду, что ответит. Не сейчас. Она ещё не готова распознать во мне хорошие качества. Её заботит пока только попытка отвязаться от меня, а я стараюсь изо всех сил не опуститься до уровня дикаря и не утащить девчонку в лес, мимо которого мы сейчас проезжаем.

— Ты заметила, что за последние пару часов мы не встретили ни одной машины? – задумчиво спрашиваю я, желая сменить тему и вернуть Милу из «кокона», в который она снова забралась, стоило только затронуть наши отношения. – Хотя экскурсии открыты, и я уверен, что желающих посетить храм полно.

— Может, все с утра ещё съездили? – предполагает девушка, стараясь скрыть вздох облегчения. – Мы поздно выехали…

— Может быть… Тебе не холодно? – бегло оцениваю её загорелую кожу на наличие мурашек.

— Нет. Спасибо, – улыбается. Хоть и скованно.

Нервно сглатываю. Это какая-то пытка. Сидеть и изображать безучастность. Контролировать каждое слово и взгляд. В то время, как мне до безумия хочется пересадить девушку к себе на колени, сорвать с ног эту тряпку, называемую «шортами», и войти в неё до самого основания, смакуя стон удовольствия, который она не сможет сдержать.

Вместо этого перебираю в уме приличные слова, которые не вынудят её взбрыкнуть и отвернуться.

Бля! Невыносимо!

Сжимаю руль и вдавливаю педаль газа в пол. Хоть как-то выпущу пар.

— Алло? – слышу возле себя и бросаю на Милу полный любопытства взгляд.

Если это её хмырь-бывший, то ему несдобровать. Пересчитаю все кости ублюдку, если вздумает подойти к моей женщине.

— Привет, Ев. Тебя плохо слышно! – повышает голос Мила, прикладывая плотнее к уху телефон.

Выдыхаю.

Аверина.

Беспечная бухгалтерша, помешанная на Березине, но за должность зам.буха регулярно делающая отсос Богатырёву.

Не в моих принципах уступать, но друг сам за неё просил. Пока минетчица справляется, но первый же прокол – и я вышвыриваю девку за борт. Глеб предупреждён.

Интересно, а как Мила относится ко всему этому? Наверняка в курсе, что лучшая подруга не стремается по карьерной лестнице идти верх такими способами. Или же нет?

— Не вздумай давать ему мой второй номер!! – взвинченно восклицает Вольская, и я напрягаюсь.

Зря со счетов снял придурка. Зря расслабился. Вернёмся в город – навещу падлу и детально объясню, что Мила моя.

— Ева, ты о чём?? – ошарашенно голосит девушка. – Не о чем тебе с ним разговаривать и точка. Не лезь в это!

Аж пальцы сводит, как хочу вырвать у неё из рук телефон и послать Аверину ко всем чертям собачьим.

Прислушиваюсь к разговору, но не могу разобрать голос блондинки. Стискиваю челюсть.

Если эта дебилка начнёт склонять Милу к возвращению к бывшему – уничтожу. С позором выставлю на улицу и выдам волчий билет.

— Я не против, – уже более спокойно говорит Вольская. — Если Алиса с Ксюхой согласятся, то устроим девичник у меня дома. В клуб больше не пойду.

Так она ещё и по клубам шастает…

Твою ж мать!

Когда? С кем? Давно?

Убью.

Пока паршивка щебечет по телефону, хвалясь «обалденным» загаром, выжимаю скорость до опасной границы на спидометре и обрастаю гневными эмоциями. Будто чувствуя моё напряжение, небо резко затягивается тучами, вдалеке виднеются вспышки молнии, и вот я уже включаю дворники, чтобы хоть чуть-чуть возобновить перед глазами обзор. Вместе с дождём, который крупными каплями тарабанит по машине, в унисон моей пульсации в висках раздаётся раскат грома.

Мысль о том, что Мила была в клубе, вводит в бешенство и вытаскивает наружу неизведанное чувство.

Только один раз я не смог совладать с ним и поверг в шок себя и остальных.

На фотосессии, когда центром внимания была моя Мила. Когда она стала в глазах мужчин объектом вожделения. Вот тогда я и сорвался.

Так и сейчас. Я на пределе.

Хочется рвать и метать.

Хочется сжать Вольскую в тисках и придушить, чтобы никому не досталась.

— Ян, помедленнее, – доносится сбоку её взволнованной голос. – Дорога размыта. Куда ты так гонишь?

Меня это не беспокоит. Я умелый водитель и контролирую ситуацию.

— Хорошо повеселилась в клубе? – выпускаю наружу мучающий вопрос.

Краем глаза вижу, что Мила хмурится:

— Я не собираюсь обсуждать это. Сбавь скорость.

— С кем ты была? – продолжаю я. – С Авериной? Хороша компашка! – желчно выплёвываю. – Ну и как? Многих мужиков развлекли?

— Не смей меня оскорблять! – холодным тоном по нервам. – Мы с тобой уже всё решили. Кроме работы нас ничего не связывает!

— Ты думала об этом, когда засовывала язык мне в рот? – прожигаю Милу взглядом, улавливая в её глазах зеркальное отражение своих же эмоций.

Мне хочется выбить из неё правду, услышать, наконец, желанные слова, что она чувствует ко мне то же, что и я к ней, но в последний момент, когда она решается ответить, я ощущаю, что машину резко уводит в сторону. Пытаюсь разглядеть дорогу, но перед глазами только капли дождя. Понимая, что теряю управление, инстинктивно жму по тормозам и стараюсь удержать руль, но скорость слишком велика, и боковое скольжение остановить уже нельзя.

Нас неизбежно несёт в кювет, и единственная мысль сейчас в голове: лишь бы моя Мила уцелела. Последнее, что мне удаётся увидеть перед тем, как я слышу скрежет и чувствую сильный удар, это ужас в глазах женщины, без которой моя жизнь бессмысленна.

Глава 23

ЯН.

Я завис во времени. Не могу определить, что конкретно происходит. Через приглушённую в ушах пульсацию пробиваются только хлещущие звуки дождя и грозы.

О произошедшем в сознании только короткие вспышки. Пронзительно ужасающий грохот, леденящий душу крик и удар, после которого наступила ватная тишина.

Не сразу, но в голове начинает оседать мысль о том, что я жив.

Что могу думать, могу чувствовать теплоту, расползающуюся по виску, и могу различать выраженные запахи горелого от раскрытия подушек безопасности.

Единственное, что меня пугает, это то, что я не слышу Милу! Осознание того, что в одно мгновение я могу её потерять, захлестнуло дикой болью.

Нет, не физической.

Меня ломает изнутри, выжигая душу горячей густой кровью.

От страха грудную клетку сдавило, и сердце зашлось в бешеном ритме. Только однажды я чувствовал подобное. Один случай, искалечивший моё сердце на всю жизнь. Один форсаж, который лишил меня способности чувствовать…

До этого момента.

Я переживаю это вновь.

В тот раз авария унесла жизнь мамы, в этот я могу потерять Милу.

Я не смогу это выдержать вновь.

Только не она… Только не моя девочка. Только не смысл моей жизни.

Пусть мне оторвёт руки и ноги, но лишь бы она сейчас дышала.

Пожалуйста, забери моё дыхание… взамен на её.

С трудом, но заставляю себя пошевелиться и открыть глаза.

Я должен убедиться.

Должен видеть, что моя маленькая в порядке и всё ещё сохранила тепло и свет, которыми наделена высшими силами.

Грянул гром, и это стало толчком к действию. Осторожно поворачиваю голову, и моё дыхание обрывается.

Маленькая моя…

Будто просто спит, положив голову на подушку…

От потрясения её мертвенно-бледное лицо и кровавые ссадины кажутся концом света. Сквозь плёнку пыли и дыма, застилающую глаза, никак не получается различить признаки жизни, и я чувствую, как моё сердце рвётся.

Что я натворил?

Как я мог?

За что?

— Мила… — шепчу от бессилия.

Её безмолвие медленно уничтожает во мне остатки рассудка, и я просто как сумасшедший продолжаю разглядывать и восхищаться её красотой.

Безумная мысль, что пока не совсем поздно, и нежная девичья кожа должна быть ещё тёплой, заставляет меня нервно дёргаться и судорожно пытаться дотянутся до моей Милы, чтобы ощутить её мягкость в последний раз.

Не с первой попытки, но всё же получается отстегнуть перетянувший мне руки ремень и сдвинуться с места. Машина накренилась набок, и моё освобождение сопровождается резким падением на кресло Милы. Упершись одной рукой в её подголовник, второй пытаюсь отодвинуть лопнувшую подушку от любимого лица. С трудом, но удаётся. Отбрасываю в сторону поломанные очки и прикусываю себе язык. От каждого моего движения, каждого вздоха хочется выть.

Я не заслужил.

Я не имею права жить.

Не могу.

Не хочу.

Без неё…

Руки дрожат, горло саднит от рвущегося вопля, глаза жжёт от скопившейся соли, но я заставляю себя протянуть пальцы к Миле и промокнуть подушечки в капле крови, медленно стекающей из пореза на лбу.

Прекрасна даже тогда, когда выглядит такой безжизненной…

— Прости меня… — слетает с моих губ вымученный хрип прежде, чем я дотрагиваюсь ими до ресниц, тенью отражающихся на невероятно белой коже.

Зажмуриваю глаза и вдыхаю в себя воспоминание о головокружительно проницательном взгляде, которым Мила постоянно смотрела на меня, и думаю о том, что без этого я отказываюсь существовать в этом мире.

Что мне нужна причина.

Мне нужна женщина, которая вдохнула в меня жизнь.

Да. Именно так.

Господи, мне просто нужно её дыхание… я уже заплатил невосполнимую цену, потеряв маму… подари хотя бы шанс… один шанс…

— Ян… — едва уловимое колебание воздуха, вздрагивание ресниц под моими сухими губами и один удар сердца под моей потяжелевшей ладонью на её груди, и я резко распахиваю глаза:

— Мила…

***

— Тише-тише… — сбивчиво дышу, приподнимая голову Милы и вглядываясь в её затуманенные глаза. – Всё хорошо… теперь всё хорошо, маленькая…

Мила издаёт протяжный стон, и у меня внутри всё сжимается:

— Где болит?

— Голова… — осипший шёпот забирается прямо в душу. – Плечо… — перевожу взгляд туда и осматриваю повреждения.

— Скорее всего, ушиб, Мил… потерпи немного, я тебя вытащу… — тяну на себя ремень, но он намертво передавил кожу на плече девушки, и мне приходится собрать последние силы, чтобы вырвать чёртову штуку вместе с креплением. Спину простреливает болезненным спазмом, но я стойко терплю. Это всё мелочи. Важнее Мила.

— Уже всё… тшшш, иди ко мне… — пробегаюсь пальцами по женскому телу, чтобы проверить наличие увечий, и облегчённо выдыхаю, когда понимаю, что ничего серьёзного нет. Царапины и синяки.

— Ян… — голос девушки крепнет, и я мысленно благодарю Всевышнего за то, что мои молитвы услышаны. К моей голове прикасаются маленькие пальчики, и серые глаза испуганно исследуют каждый дюйм. – О Боже, Ян… у тебя кровь из уха течёт… — будто позабыв, что ноги до сих пор зажаты, а сама она только что чудом воскресла, Мила цепляется за мою шею и притягивает к себе.

— Мил, не делай резких движений… — не прошу – умоляю. – Со мной всё нормально… Давай, я осмотрю тебя, и попробуем выбраться отсюда, ладно?

— Ладно… — соглашается девушка, расслабляя пальцы на моей футболке, но, посмотрев мне на грудь, громко вскрикивает. – Господи, какой порез!!

— Тшшш… — ласково глажу её по волосам, но она словно не слышит и ощупывает меня с ног до головы. – Вольская, замри и не шевелись, – через силу вкладываю в голос стальные нотки и молча радуюсь, когда они производят нужный эффект.

Шевелю своими конечностями, чтобы удостовериться, что они «на ходу». Вдруг придётся нести Милу, я должен быть готов к такому повороту.

Но наклонившись к её ногам, тихо радуюсь. Целы. Много ссадин, но они кажутся такими пустяками. Когда, избавившись от подушки безопасности, Мила, шипя сквозь зубы от дискомфорта, подтягивает ноги к груди и по очереди шевелит пальчиками, не могу скрыть счастливую улыбку.

— Слава Богу… — выдыхаю я. – Как же ты меня напугала… — осторожно прижимаю страдалицу к себе и веду носом по кровавой щеке. – Прости меня… я такой дурак… такой дурак… чуть не угробил тебя…

— В следующий раз, Ян, мы слушаем новости от начала и до конца… — хрипло посмеивается Мила, ощупывая пальчиками моё ухо.

— Теперь только так… — целую её в уголок рассечённой брови и с упоением наслаждаюсь тёплым дыханием, греющим мне шею, а заодно и сердце.

— Ян, я без очков не вижу.

— Не переживай, маленькая… я буду твоими глазами, ногами и всем, чем понадобится, – заверяю я, всматриваясь в бушующую стихию за стеклом. – Твой телефон далеко?

Аккуратно отстраняю от себя девушку и обшариваю глазами искорёженный салон. Весь удар пришёлся на мою сторону и крышу. Повезло.

До сих пор не могу поверить, что Мила жива. И не винит меня ни в чём… Наверное, она ещё не до конца пришла в себя и не осмыслила случившееся.

Из-за череды моих глупых амбиций и одной непростительной ошибки, когда я превысил скорость и отвлёкся от дороги, я чуть не лишился самого важного.

Осмотрев всё вокруг, я обнаружил разбитый всмятку свой телефон и чудом уцелевший Милы.

— Что там? – приглушённо спрашивает она, когда видит отчаяние в моих глазах.

— Связи нет, – озвучиваю как приговор.

— Что будем делать? – съёживается от страха девушка, откидываясь на дверь со своей стороны, придавленную к земле.

— Выбираться… — подтягиваюсь с помощью руля к треснувшему лобовому стеклу и прикидываю, как его выбить, чтобы осколки не поранили Милу.

— И куда мы пойдём…? – с нерешительными нотками в голосе уточняет она. – Там ураган бушует… — бросает полный паники взгляд на качающиеся деревья.

— Придётся возвращаться… — хмуро сдвигаю брови и спускаюсь снова к Миле, чтобы успокоить. – Мы проехали только половину пути.

Мне эта идея тоже не по душе, но ничего другого на ум больше не приходит.

Мила затихает. По глазам видно, что обдумывает все варианты и готовит себя к худшему.

— Мы проезжали какой-то посёлок, – вспоминаю я. — Дойдём до него, и я вызову врача. Хочу убедиться, что у тебя нет внутреннего кровотечения, – нежно провожу костяшками пальцев по её скуле и, облизнув большой палец, вытираю подсыхающую дорожку крови у глаза.

— Я в порядке. Это всего лишь царапины, – тихо произносит Мила, прощупывая своё лицо.

— Ты потеряла сознание. Я подумал, что ты… — с натугой сглатываю ком в горле. — …прости меня…

— Прекрати, – успокаивающе шепчет в ответ. – Ты не виноват. Я сама тебя спровоцировала.

— Моя маленькая глупышка, – качаю головой и поочерёдно целую каждый её пальчик. – Не тошнит? Голова не кружится?

— Нет. Немного гудит в ушах, но в целом всё отлично, – вертит головой и туловищем.

— Хорошо. Готова? – слегка сжимаю её ладонь.

— Да, – смело заявляет она.

Дотягиваюсь до задних сидений, подцепляю пальцами свою джинсовку, накидываю на Милу, чтобы прикрыть лицо, и, подтянувшись на руках, со всей силы выбиваю стекло ногой.

Глава 24

МИЛА.

Такое ощущение, что я попала в фильм ужасов, где играю главную роль. Могла ли я подумать, что буду вот так запросто идти в неизвестном направлении, втягивая голову в плечи от страха, что в меня ударит молния или упадёт дерево, при этом дико замерзая от холода, ничего перед собой не различая и наивно полагая, что меня от всего этого спасёт только… босс.

Да никогда в жизни.

Сколько мы так уже топаем? Всё идём-идём, а темнота вокруг сгущается только ещё больше. От ужаса в жилах стынет кровь. Единственный мой ориентир – это рука Яна, крепко сжимающая мою. Мужчина стойко переносит все нападки природы и прокладывает нам путь вперёд. В неизвестность.

Машину нам пришлось бросить. Мой вариант переждать непогоду в ней Барсов забраковал сразу. Мало того, что она разбита и перевёрнута набок, так ещё и подозрительно запахло бензином. Этот факт только ускорил наш побег от места аварии. До сих пор кружится голова и ноет плечо, но я упрямо продолжаю улыбаться своему спутнику и уверять его, что всё хорошо. Не думаю, что я сильно пострадала, но лишние нервы моему начальнику ни к чему. Его и так знатно трясёт. И не от того, что промок насквозь и вечерний ветер уже довёл наши тела до стадии содрогания, а потому, что его захватила паника. Снедаемый тревогой за моё состояние, Барсов не отпускает моей руки и старается не сводить с меня глаз, хоть и является основным путеводителем.

— Ты как? – снова и снова задаёт один и тот же вопрос.

— Нормально, – стуча зубами, отвечаю я.

На мне только короткие шорты, порванная майка и мужская джинсовая куртка. Она не спасает, но придаёт каплю защищённости. Срабатывает самоубеждение. Как только мы выбрались из автомобиля, Ян с какой-то дикой одержимостью пытался меня заставить надеть ещё и его одежду. В прямом смысле стягивал с себя джинсы и футболку и хотел меня в это закутать.

Жуткое зрелище, честно говоря. Чувствую, я ещё долго буду просыпаться ночами от этого кошмара. Поздний вечер. Темнота. Над головой разверзлись небеса. Твоё тело ломит от полученных травм, а от испуга замерло сердце. И ты стоишь посреди пустой дороги и смотришь на окровавленного мужчину, который рьяно срывает с себя одежду и на грани истерики умоляет тебя хотя бы набросить её на плечи. А ты упрямо мотаешь головой из стороны в сторону, не сдерживая слёз, зная, что из-за ливня они будут не видны.

Сколько уже времени прошло после этого?

Мы сбились.

Лес сменился полем, и я чувствую, как Ян крепче сжимает мои пальцы и ускоряет шаг.

Быть слепой, как крот, скажу я вам, затруднительно… Мало того, что нихрена непонятно где ты, так ещё и не видно.

— Устала? – резко останавливается и оборачивается босс. – Давай понесу тебя, – наклоняется к моим ногам и пытается поднять.

— Не надо! – взвизгиваю я, успев отпрянуть подальше.

— Упрямая, – с ноткой огорчения произносит Ян и в какой раз прижимает к себе, бережно поглаживая мокрые волосы. – Давай передохнём немного и продолжим. Я уверен, что уже совсем скоро дойдём до этого чёртового посёлка.

Совсем близко небо освещает разряд молнии, и я дёргаюсь от страха.

— Тшшш, скоро это всё закончится… Я обещаю, что у нас всё будет хорошо, – как заведённый шепчет мне на ухо Ян, сопровождая слова короткими поцелуями. – Осталось совсем немного, и ты будешь в безопасности.

Бархатный голос окутывает всё тело и пробирается под гусиную кожу, впуская в поток крови каплю умиротворения. Цепляюсь в своего спасителя и всхлипываю у него на груди, позволяя себе хоть на минуту перестать держать лицо и казаться сильной.

Нет больше сил притворяться, что всё хорошо.

Всё плохо и становится хуже.

Мы потерялись. Мы ранены. Мы голодны. Мы измучены.

— Я так виноват, Мил, – горячее прикосновение губ к шее. – Прости меня, прости… но нужно идти дальше…

Рвано вздыхаю и послушно шагаю следом за растерянным боссом. По глазам вижу, что его просто рвут на части переживания, но он как и я держит лицо.

Приблизительно через ещё один час мучений я слышу, как Ян громко восклицает:

— Хоть бы повезло!!

Не понимая, о чём идёт речь, я тщетно вглядываюсь в кромешную тьму, отыскивая причину его внезапной остановки, а затем и ускоренного бега.

— Ян, не так быстро!! – задыхаюсь я, еле успевая переставлять ноги.

— Иди сюда! – тормозит мужчина и стремительно поднимает меня на руки. – Почти дошли!

— Что там? – взволнованно спрашиваю я, крепко держась за его шею.

— Не знаю… — устало дышит Барсов. – Не уверен… Какая-то постройка…

Боже!!! Неужели мы сможем укрыться от этого ненастья?

Я вдруг понимаю, насколько сильно утомлена. Ноги гудят от длительной ходьбы, в голове шум, царапины саднят и вдобавок я продрогла до костей. На Яна так вообще страшно смотреть. Из пореза на груди до сих пор сочится кровь, и от меня не укрылось, что он постоянно прикладывает ладонь к раненому уху.

Съездили в храм, называется…

В быстром темпе мы преодолеваем расстояние до увиденного строения, и босс аккуратно возвращает меня на землю.

Перед нами амбар.

От неожиданной находки меня переполняет чувство опьянения. Ноги ослабли, и меня немного повело в сторону.

— Мил?! – в ту же секунду возникает рядом со мной Ян. – Облокотись сюда, – подводит к стене, и я приваливаюсь к ней боком. – Сейчас, маленькая, сейчас. Там замок… — хмурится и оборачивается на дверь, где висит проржавевший кусок железа. – Попробую сбить.

Кинув на меня обеспокоенный взгляд и убедившись, что я ещё не сползаю вниз, теряя сознание, Барсов отходит на несколько шагов и задумчиво осматривает замок. Пинает его ногой, но ничего не происходит. Ругнувшись себе под нос, мужчина начинает бродить вокруг и шарить глазами по земле.

— Не двигайся. Я сейчас вернусь, – оповещает мужчина, и я в ужасе раскрываю глаза, смотря, как его фигура исчезает в темноте. На затылке начинают шевелиться волосы, и я делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— ЯН?? – нервно зову босса, когда проходит минуты две, а он не возвращается. – ЯЯЯН!!

Ой, мамочки!

— ЯЯЯЯЯНН!! – срываю голос.

— Мила?! – запыхавшись, откуда ни возьмись появляется босс. – Что? Больно? Плохо? ЧТО??

— Я… — замолкаю, чтобы отогнать волнение. – Не уходи больше, – жалобно прошу. — Я с тобой пойду… — отталкиваюсь от стены и собираюсь следовать за боссом.

— Нет, – отрицательно крутит головой, мягко возвращая меня на место. – Я нашёл какую-то балку. Надеюсь, поможет. Я сейчас.

Киваю и не свожу с него глаз, хоть и вижу только очертания фигуры.

Мужчина несколько раз замахивается и что есть мочи ударяет по ржавому металлу.

Противный лязг и скрип заставляют сердце биться чаще.

Ну! Пожалуйста!

Ещё пара ударов, и сквозь шум дождя пробивается звук упавшего замка.

Если бы могла, то станцевала бы румбу, но, к сожалению, я могу лишь только постанывать от радости, что сейчас как раз и делаю.

Ликующая улыбка на лице Яна быстро сменяется беспокойством, когда он вспоминает обо мне.

Приоткрыв тяжёлую дверь, мужчина сразу же поднимает меня и несёт внутрь.

— Сейчас согреешься… — приговаривает он над ухом, укладывая меня на сеновал. – Тебе нужно отдохнуть, маленькая… — хрипло шепчет, обнимая со спины.

Как по щелчку я исполняю его просьбу и, прижавшись ближе, поддаюсь накатившей слабости.

Под размеренное горячее дыхание и едва слышное: «Я рядом… я теперь всегда буду рядом…», облегчённо выдыхаю и закрываю глаза.

Глава 25

МИЛА.

Просыпаюсь от того, что затекло всё тело. Открыв глаза, до меня не сразу доходит, где я и что тут делаю. Только повернув голову и увидев спящего Барсова, вспоминаю тот кошмар, который, уверена, буду не раз рассказывать внукам. Даже во сне босс остаётся напряжённым. О безмятежности не может быть и речи. Все пережитые отрицательные эмоции сейчас как на ладони, и как бы я ни хотела их стереть, я понимаю, что сон самое лучшее лекарство от невзгод, и поэтому босса не трогаю.

Хоть я и чувствую, что мы оба согрелись, всё равно закидываю ноги мужчины сеном. Мои уже давно завалены. В груди разливается тепло от мысли, что Ян обо мне волнуется.

Сколько мы уже так лежим?

Судя по просветам через щели амбарных стен, то уже начало светать. Дождь уже перестал бить по крыше, и завывания ветра прекратились. На одну угрозу жизни меньше. По идее, от того, что взошло солнце, должны развеяться и мои страхи, но в голове всплывает образ родителей, и моё сердце сжимается от тревоги.

Единственная дочь…

Что с ними будет, если я не вернусь?

Мама точно не переживёт…

Папа от горя сопьётся….

И Кирюша умрёт от тоски… слишком уж он привязан ко мне…

Я бы даже не заметила, что лежу и плачу навзрыд, если бы не тёплые руки на моих щеках и не встревоженный голос Яна:

— Не плачь… Я верну тебя домой!

Глуша всхлипы, утыкаюсь в его плечо.

Щеки касаются губы и прямо в кожу несмело шепчут просьбу успокоиться.

Он прав.

Слёзы ни к чему не приведут, только ещё больше разбередят душу и напугают и так уже обескураженного Яна.

Его заботливые руки продолжают гладить меня по волосам, но неровное дыхание выдаёт надрыв, который он в себе пытается душить.

Замолкаю и прижимаюсь теснее, чтобы прислушаться к биению сердца. Взаимные объятия успокаивают и расслабляют не только меня, но и Барсова. Стук в его груди начинает стихать, и дыхание у моего виска становится слабее.

В каждом вздохе и движении сплетаются сила и нежность. Когда сухие губы дотрагиваются до царапины на моём лбу, я замираю, чтобы ощутить их на своей коже в полную меру.

Именно сейчас его прикосновения так важны. Его ласка и уверенность в будущем дне. Его защита и мягкие поцелуи. Без всего этого мне просто не выжить.

— Ты на мою мама похожа… — сиплый голос мне на ухо вызывает волну мурашек.

— Чем? – удивляюсь я.

— Красивая и неуправляемая, – улыбается Ян, очерчивая пальцем мою порезанную бровь.

— Таких много… — немного подумав, отвечаю я.

— Нет, – в голосе проскальзывает твёрдая нотка. – Ни одной… только ты.

— А твоя мама? – вопрос срывается с губ раньше осознания ошибки.

Его сердце перестаёт биться ровно на три секунды, и я до боли прикусываю себе язык.

— Не успела среагировать, когда на встречку выехал пьяный отморозок… — едва слышно говорит Ян, зарываясь носом в мои волосы.

— Прости… — накрываю ладонью рану на его груди, кажущуюся в данный момент чем-то более глубоким и болезненным.

Мужчина не отвечает, но его руки вокруг меня ощутимо напрягаются и прижимают к себе ещё сильнее, скрывая за этими движениями сковывающее чувство утраты.

— После всего… я не могу потерять ещё и тебя… — прерывисто дыша, босс дотрагивается пальцами до моей руки, успокаивающей его сердце. – Я чувствую себя идиотом, который не заслуживает второго шанса.

— С «идиотом» спорить не буду, а вот насчёт второго… — невнятно откликаюсь я, задумываясь над смыслом своих слов.

Мне в жизни мало выпадало вторых шансов, а если и были, то исключительно благодаря упорному труду. Подарки судьбы на мою голову не падали, и это утверждает моё мнение, что так называемый «второй шанс» я заработала сама.

Но если бы зависело от меня, давать ли этот шанс другому человеку?

Вот тут я затрудняюсь ответить. Здесь в бой вступают голос разума и щедрость сердца. И кто победит, я не в силах предсказать.

Повисает неловкое молчание, и я в прямом смысле слышу, как мужчина проглатывает слова, которые по какой-то причине посчитал лишними.

Прочистив горло, он немного скованно спрашивает:

— Как себя чувствуешь?

Чуть отстранившись, Ян облокачивается на руку и, не отрывая от меня пронзительного взгляда, прикладывает ладонь к моему лбу.

— Намного лучше. Только есть сильно хочется… — морщусь я, подавляя вопль желудка.

До живота дотрагиваются мужские шершавые пальцы и не спеша начинают вычерчивать круги, затягивая пупок в ловушку.

— Плечо? – кивает подбородком на багровое пятно, проявившееся на нежной коже.

— Нормально.

Пальцы вдруг резко дёрнулись и, забравшись под майку, повели медленную дорожку к груди.

Я, конечно, могу издать вздох мученицы и впиться в Яна холодным взглядом, но сопротивляться отчего-то совсем не хочется. Каждое его прикосновение сопровождается приятным покалыванием, и единственное, что сейчас требует моё тело, это полностью раствориться в этих ощущениях.

Я закрываю глаза, и вся концентрация сводится к пылающей коже на ключице, а затем и на плечи, где мягкими движениями мой босс стягивает бретельки лифчика.

В горле возникает некий странный комок нежности. Как под гипнозом я приподнимаю руки, позволяя снять с себя порванную одежду.

Судорожный вздох мужчины вызывает у меня любопытство, и я кидаю на него короткий взгляд.

— Я залечу каждый твой синяк… — потянувшись вперёд, Ян касается губами моей груди и с помощью трепетных поцелуев оставляет едва заметные следы.

Продолжая бережно целовать ложбинку, к мягким губам присоединяются осторожные пальцы, кружащие вокруг соска и запускающие по всему моему телу поток неконтролируемого желания.

Запускаю в лохматые волосы босса руку и непроизвольно притягиваю ближе.

В один момент губы мужчины завладевают соском и с влажным звуком втягивают его в рот, заставляя моё тело выгнуться дугой. Обхватив затвердевшую горошину зубами, Ян стал беспорядочно водить вокруг неё языком.

Глубоко вздохнув, я вдруг понимаю, что кроме удовольствия и желания закрыться от всего мрака в объятиях этого мужчины, я больше ничего не чувствую.

И так легко сейчас, что единственное, что мне нужно, как можно дольше продлить это состояние. Я готова сделать всё, что Ян захочет, отдамся ему без остатка… А о том, что нас после этого ждёт, я подумаю завтра.

— Мила… — жаркий шёпот обжигает мою шею в то время, как мои руки дрожат от возбуждения, исследуя каждый дюйм горячего крепкого тела, нависшего надо мной необъятным щитом.

Встретившись взглядами, понимаем друг друга без слов. С несдержанным рычанием срываем преграду, и вот уже остатки одежды летят в сторону.

— Такая красивая… — на выдохе мне в губы, и меня словно пронзает молнией, когда огромная ладонь сжимает грудь.

Цепляюсь за широкие плечи и сама набрасываюсь на Яна в голодном поцелуе.

Я в прямом смысле чувствую, как между нами проскальзывают разряды, и мы в шаге от того, что под нами может загореться сено. Опьянённая близостью Барсова, я обхватываю пальцами его колючий щетинистый подбородок и с протяжным стоном страстно целую.

Чувствуя на своём языке тёплое дыхание Яна, я прикусываю его нижнюю губу и несильно оттягиваю. Мужчина стонет мне в рот, и я вздрагиваю, когда его рука обхватывает моё бедро, разводя ноги в стороны. Он отстраняется, и его глаза темнеют, сосредоточенно вглядываясь мне между ног.

— Блядь! Если бы ты только знала, как я хочу вылизать тебя до самой последней капли… — низким осипшим голосом говорит мой босс, и я, облизнув губы и не сводя цепкого взгляда с его члена, расставляю ноги шире.

По венам пробегает ток, и моё дыхание становится хаотичным.

— Покричи для меня, милая… — бормочет он, бегая затуманенным взглядом по моей влажной промежности.

От предвкушения грохочет в ушах, а внизу живота уже затягивается прочный узел.

Когда голова Барсова опускается, и я чувствую прикосновение его языка к клитору, то от наслаждения закрываю глаза.

— Ян… — выдыхаю я, когда мужчина начинает дразнить, то замедляя, то ускоряя движения.

Мои пальцы от напряжения начинают цепляться за сено, безжалостно его сминая.

Когда от нарастающего удовольствия я начинаю извиваться, Ян крепче сжимает мои бёдра и подтягивает к себе.

Внутрь влагалища скользит палец и синхронно с дразнящим языком начинает поступательные движения.

— Ян… — вырывается из меня стон, отражающийся от стен амбара долгим эхом.

— Давай, маленькая! Громче… — приказывает мужчина, и, глядя на то, как от быстроты движений на его руках перекатываются крепкие мышцы, я закатываю глаза и, уже не сдерживая себя, надрывно выкрикиваю его имя.

Ноги начинают неметь, и моё тело выгибается, готовое к приближающемуся финалу. Пальцы внутри изворачиваются, пуская по телу волны вибрации.

В один миг вместо языка до клитора слегка касаются зубы, и моя пытка заканчивается. Взрыв блаженства, и меня пробивает такая сильная дрожь, что мужчина восхищённо восклицает:

— Охуеть, милая, ты просто идеальна!

Что-то промычав в ответ, я просто откидываю голову назад и тяжело дышу, пытаясь вернуться в реальность и вспомнить, что это только начало.

Когда я прихожу в себя и открываю глаза, то вижу, что босс лежит рядом и безумно улыбается.

— Скажешь хоть слово, и я от души потом поржу над тем, как ты будешь трепыхаться, когда кончишь, – свожу недовольно брови.

— Идёт, – усмехается мужчина, придавливая меня своим тяжёлым телом.

Провожу ладонью по рельефному торсу босса и просовываю руку вниз. Ощутила на бедре его эрекцию, и возбуждение стало прибывать с удвоенной силой.

Обхватываю пальцами член, двигаю ими вверх-вниз и ловлю губами громкий мужской стон.

Продолжая ласкать его рукой, я заворожённо смотрю, как босс реагирует.

Осознание, что в моей власти сейчас сам Барсов, вызывает бешеный прилив восторга.

Видеть то, как мужчина теряет из-за меня контроль и глухо стонет, зажмуривая глаза, создаёт непонятное чувство в груди. Это что-то сильное и непохожее на то, что я испытывала раньше.

— Ведьма… — хрипит мне в плечо Ян. – Помедленнее, девочка, а то я позорно кончу тебе в ладонь…

Ловлю зубами мочку его уха, всасываю и шепчу на выдохе:

— Войди в меня…

Получив знак к действию, мужчина с глухим рыком медленно вводит в меня головку члена, чтобы через секунду, издав стон, толкнуться до самого основания.

— Бляяя… — натужно тянет, начиная двигать бёдрами.

Сдавливая ладонями мои ягодицы, Ян начинает неистово входить в меня, стремясь достичь экстаза. Позабыв о его ссадинах, я вонзаюсь ногтями в широкую спину и с каждым толчком продвигаюсь ближе к аппетитной мужской заднице.

О да! Как же я давно хотела это сделать!

Оставляю следы ногтей на натренированной ягодице и встречаюсь взглядом с напряжённым боссом.

— Ты теперь моя, Мила… — задыхаясь, произносит он по слогам, в ритм своих сокрушительных толчков.

Но я уже не слышу.

Ритм ускоряется, мощные толчки подводят меня к грани, и Ян, ощущая приближение кульминации, безжалостно впивается в мои губы, просовывая в рот язык.

Я обнимаю его сильнее, а он вклинивает между нами руку и, найдя пальцами клитор, начинает яростно его массировать.

Оргазм просто раздирающий.

Не сдержавшись, моё тело начинает содрогаться, и с моих губ срывается протяжный стон, который тут же подхватывает мужчина.

Почувствовав внутри себя пульсацию члена, смотрю на Барсова и с внезапным облегчением наблюдаю, как он, стиснув челюсти, выходит и кончает мне на живот.

Когда наши взгляды встречаются, на его лице отражается непонятная мне эмоция.

Будто невидимые тиски треснули, преграды сломались, и передо мной предстал настоящий Ян.

Решимый. Отчаянный.

Моё дыхание замедляется, и что-то мне подсказывает, что больше противостоять Барсову я не смогу.

Так и есть.

С этого момента наступила точка невозврата.

Мужчина наклоняется, обводит большим пальцем мою нижнюю губу и без колебаний, жёстко и властно заявляет:

— Ты уволена, Вольская.

Глава 26

МИЛА.

Уклоняюсь от поцелуя и во все глаза смотрю на оборзевшего начальника. Вот и случилось то, чего я так боялась. Хватило одного раза, чтобы мальчик наигрался своей новой игрушкой и лёгкой рукой выбросил её на улицу.

И винить в этом некого.

Знала, на что шла и с кем имею дело. Выбор сделала сама, и задавать вопросы сейчас смысла уже нет.

Единственное, что я могу себе позволить в этом положении – это повести себя достойно. Не опускаться до скандалов и выяснений отношений. Не давать Барсову шанс ещё больше потоптаться на моих чувствах.

Напридумывала себе… нежность, забота… да откуда этому взяться?

Мимолётное просветление после аварии, и милый Ян снова воздвигает вокруг себя стены изо льда.

Да, неприятно, больно и обидно, но жизнь на этом не заканчивается.

Хотела забыться и получить удовольствие.

Ну что ж.

Стоит сказать спасибо хотя бы за то, что получила желаемое в объятиях опытного мужчины, а не юнца с бурлящими гормонами.

Собираю крохи своего достоинства и безразличным голосом отвечаю:

— Я и сама хотела это сказать.

Мужчина каменеет, сужает глаза, считывая смысл происходящего в моём взгляде, и уже открывает рот, чтобы выдать очередной плевок мне в душу, но я тотчас же пресекаю эту возможность:

— У меня болит голова. До посёлка осталось немного. Чем раньше покинем это место, тем скорее вернёмся домой.

Окинув моё тело напряжённым взглядом, Ян перекатывается набок рядом со мной, находит свои трусы и, натянув их, бросает резкое:

— Ты права. Одевайся.

ЯН.

Она закрылась от меня. Замкнулась. Отводит взгляд, а если и смотрит, то волком. У неё есть тысячи причин на это, и меня не покидает чувство, что до неё дошло, кто виновен в аварии и во всём остальном.

Оргазм растормошил и вытащил на поверхность правду, которая на время шока была спрятана глубоко внутри.

Какие слова подобрать, чтобы сказать, как я жалею, что причинил ей боль…

Как обозначить свои намерения?

Поставить перед фактом, что от игры не осталось и следа, а наступила сокрушающая реальность, где я потерялся в Миле и иду вперёд только наугад?

Или дать возможность догадаться ей самой?

Как поступить?

Что бы я ни предпринял, она ускользает от меня.

Да, она отдалась. Потеряв контроль и бдительность, позволила к себе прикоснуться, но теперь разум догнал зов тела, и совершённые ошибки приобрели вселенский масштаб. Рассудок встал в оборону самого важного – её сердца.

Это видно по колючему взгляду, украдкой пронзающему моё лицо. По напряжённой руке, которую я не хочу отпускать. По молчанию, которым она оберегает свою точку зрения.

Твою мать!

Как же хочется выбить из неё всю эту дурь! Взять за шкирку и трясти, как нашкодившего котёнка.

Только мысль, что я уже и так вытряс из неё всю душу с помощью аварии и последующих событий, не даёт мне раскрыть рта и прикоснуться к ней более, чем сейчас.

Холодные маленькие пальчики в моей ладони – это всё, что мне разрешено получить на данный момент.

Горло сводит от недосказанности, и я просто повторяю один и тот же вопрос, чтобы хотя бы слышать её голос:

— Ты не устала?

— Нет.

И столько непреклонности в этом ответе, что мне остаётся лишь горько вздохнуть и продолжить вести Милу к посёлку.

Её состояние меня настораживает. Легче всего было бы спихнуть всё на пережитое, но нутром чувствую, что помимо внешних травм я оставил и душевные.

От досады, что я такой мудак, хочется что-то сломать или разбить.

Откуда мне знать, как правильно?

Я не разбираюсь в женщинах и во всех их чувствах, отношениях, ожиданиях…

Я не готов ставить штамп в паспорте, но и жить с ней порознь уже не смогу.

Всю дорогу проверяю, ловит ли сигнал телефон Милы, и каждый раз сдерживаюсь, чтобы не выбросить этот ненужный кусок железа.

Проходит ещё не менее часа, прежде чем я замечаю вдалеке поселение. Притягиваю к себе за руку нахохлившуюся Милу и на радостях целую в губы.

— Мы дошли!! – обхватываю ладонями нежные щёки и, не обращая внимания на опешивший вид девушки, лихорадочно покрываю её лицо мелкими поцелуями. – Вон посёлок!!

Вытаращив глаза, Вольская не сразу понимает причину моего резкого нападения, но, услышав о нашем скором спасении, прыгает на месте и начинает плакать.

Большим пальцем собираю каждую каплю, увлажняющую её кожу, и прижимаю Милу к груди, укрывая руками от всех трудностей, с которыми она до сих пор борется внутри себя.

— Идём скорее! – обхватываю тонкое запястье и веду за собой. – Тебя нужно врачу показать.

***

— Узи и томография внутренних повреждений не показали, – заходит в палату врач, пока медсестра, женщина средних лет, обрабатывает наши ссадины. – Пропишу курс антибиотиков, чтобы предотвратить инфекцию и снижение физических нагрузок.

— Вы уверены, что у неё с головой всё в порядке? – указываю на Милу, морщившуюся от боли в плече, на которое медсестра усердно накладывает повязку. – Она жаловалась на боль…

— Ну а вы что хотели? – кидает на меня поверх своих очков снисходительный взгляд. – Всё накладывает отпечаток — удар при аварии, слабость, голод, стресс… Кстати, Мила Андреевна, я вам ещё назначу успокоительное, – щёлкает ручкой и делает запись в своём блокноте. — Примите сразу же. Но оно вызывает сонливость… готовьтесь к тому, что вырубит.

— Спасибо, – слегка улыбается девушка. – У нас всё равно сейчас поезд, вот и высплюсь.

— Поезд ещё ладно, но никаких перелётов, – строго замечает врач, прищуривая на меня глаза.

Киваю ему в знак согласия и пожимаю в благодарность руку.

Присаживаюсь на кушетку рядом с Милой и беру её за руку. Девушка не противится, но и не поощряет этот жест. Рука продолжает вяло лежать у меня в ладони и на моё прикосновение никак не реагирует.

Всматриваюсь в её измученное лицо, обклеенное парочкой пластырей, и чувствую, как внутри всё теплеет от облегчения.

Спас. Преодолел. Дотянул.

Больничная одноразовая сорочка Милы в некоторых местах испачкана кровью. Особенно на ногах, которые прошли такой долгий путь полностью голыми и исцарапаны по самые трусы-шорты, которые были на девушке.

Как раз на это и обращает своё внимание медсестра, подготавливая новые повязки и какие-то мази.

— Вот вам список лекарств, – протягивает листок врач. – Не теряйте времени и, пока Мила Андреевна на процедуре, сбегайте на первый этаж в аптеку и купите всё необходимое.

— Ай! – вскрикивает Мила, когда ей начинают протирать ноги. – Надеюсь, что шрамы после этого не останутся…

— Ой, не о том думаешь, милая… — ласково откликается медсестра, смотря на наши сцепленные руки. – Молодые ещё… — эмоционально качает головой. — …главное, что ребёнка сможете родить… после такого-то ужаса.

Мила вздрагивает, а я с трудом проглатываю образовавшийся в горле ком.

— Мы не… — слышу тихий голос Вольской и резко вскакиваю на ноги, не желая это слышать.

— Я в аптеку, – бросаю через плечо, быстро шагая к выходу. – Скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, выхожу из палаты и сжимаю от злости ладони.

«Мы не...»

Чего «мы не»? Мы уже «ДА»! Сто раз «ДА», а у неё всё «не».

Жду, когда утихнет гнев, и достаю из кармана телефон Милы. Снова вызываю машину, чтобы добраться до гостиницы и бреду вниз по лестнице в аптеку.

Когда мы дошли до первого жилого дома, то сразу же рассказали хозяевам о произошедшем и попросили помощи. Семейная пара сразу же начала суетиться, чтобы по-быстрому организовать нашу поездку до больницы.

Перед отъездом я выяснил у жильцов всю нужную информацию, чтобы потом щедро отблагодарить. Вот вернёмся в город, и я сам лично перешлю на их счёт крупную сумму денег. Я никогда не забываю тех, кто протянул в трудные минуты руку помощи. Тем более, что им ещё трёх сыновей поднимать. Пацаны крутились около нас с Милой и искренне, как и их родители, хотели чем-нибудь помочь. Хорошая семья. Дружная. Обязательно наведу потом справки, как ещё можно будет им выразить свою признательность.

***

— Куда ты руки к чемодану тянешь, Мила? – грозно смотрю на девушку, которая намеревается поднять тяжесть. – Успокойся. Нам весь багаж донесут до купе нанятые мной люди.

— Хорошо, – спокойно соглашается девушка и подходит к вагону, где проверяет билеты проводница.

Проходим проверку и заходим в поезд. Смотрю на плавные движения Милы и понимаю, что уже начало действовать лекарство со снотворным эффектом. Она садится на свою койку и тут же зависает, смотря в одну точку.

Молча умиляюсь этой картине и осторожно спрашиваю:

— Тебя потом разбудить, чтобы ты поела?

— Нет… — тихо отвечает девушка, снимая с себя кофту.

Тяжело быть женщиной. Приходится заморачиваться, как ты выглядишь, и пытаться спрятать недостатки любыми способами. Например, солнечными очками на половину лица, чтобы скрыть пластыри, или одеждой с длинными рукавами, чтобы не пугать окружающих кровоподтёками. И плевать, что сорокоградусная жара, главное – оставаться всегда красивой.

— Отдыхай, – посылаю улыбку, но Мила тут же отворачивается, взбивая свою подушку.

— Что с машиной? Нам что-то грозит за неё? – уточняет она, укрывая ноги.

— Тебе не нужно думать об этом. Я со всем разберусь, – уверенно говорю я, вспоминая, что нужно перезвонить Гене и узнать, что там с прокатным центром.

— Мил? – шепчу хриплым голосом, когда её глаза уже начали закрываться.

— Ммм?

— То, что было в амбаре… это самое правильное, что я делал в жизни… — произношу на одном дыхании и замираю в ожидании ответа.

Который Вольская решила оставить при себе, потому что вместо слов я получаю едва слышное сопение.

Вот так всегда…

Только выжал из себя признание, а никто не оценит.

Невыносимая женщина.

Всё через задницу с ней. Каждое слово, каждый поступок выходит наоборот.

Мда, тяжело мне с ней придётся.

Встаю со своего места и наглым образом двигаю Милу к стене, чтобы улечься рядом.

Под действием успокоительного она как безвольная кукла. Как положишь, так и лежит. Исполняю желание воющего внутри меня зверя и прижимаю желанную женщину к себе. Зарываю пальцы в мягких волосах, утыкаюсь носом в шею и дышу так глубоко, как только могу.

Я зависим. Пленён. Очарован.

После этой ночи в амбаре ни одна женщина не сможет затмить Вольскую.

Без её запаха я просто подыхаю. Не чувствовать её кожу для меня настоящая пытка. Не видеть в её глазах себя означает не существовать вовсе.

Быть в ней это вообще пик моего полёта. Другого слова не подобрать. Никогда я ещё не чувствовал ничего подобного от близости с женщиной. Стоило услышать первый стон Милы, и я улетел. Вкусив однажды верх совершенства, возвращаться вниз на землю уже не хочется.

Кто бы мог подумать, что вершиной моего счастья будет Вольская…

Прикасаюсь к её губам своими и дышу вместе с ней. Просовываю руку под футболку и обвожу пальцами пупок. Мягкая. Тёплая.

Веду руку вверх и, немного приспустив чашечку лифчика, накрываю ладонью упругое полушарие.

Кааайф.

Обвожу языком её губы, щипаю за сосок и злорадно усмехаюсь:

— Не хочешь встречаться с боссом? Уволю и устрою уборщицей в соседнее кафе… может, так до тебя дойдёт, паршивка, что лучше быть у меня под боком…

Возвращаю одну ладонь на грудь, вторую располагаю на женской аппетитной заднице, которая как выздоровеет, получит ремня, и разрешаю себе немного времени отдохнуть, а то эта командировка знатно перевернула всю мою натуру и изменила восприятие жизни в целом.

Глава 27

МИЛА.

— Нет, Ян. Спасибо, но нянька мне не нужна, – оборачиваюсь на босса у входа в свою квартиру и отвечаю на предложение «остаться и убедиться, что всё хорошо» сухой отговоркой. – Я не одна. Со мной будут родители. Спасибо, что проводил, но на этом всё, – собираюсь эффектно захлопнуть дверь прямо перед лицом начальника, но и тут не везёт. Резкий взмах руки, и мужская ладонь с силой впечатывается в дверь, губя мой замысел ещё в самом начале.

— Уверена в этом? – его взгляд сквозит беспокойством.

— Да.

— Мил, не хочешь поговорить о случившемся? – спрашивает Ян, когда я демонстративно отлепляю его руку и делаю шаг домой.

Серьёзно?? Он решил всё обсудить в последний момент?

— Вот завтра в офисе и поговорим… — жёстким голосом даю понять, что с утра его будет ждать уже не та заторможенная напуганная Мила, какой я являюсь сейчас, а выспавшаяся, прозревшая и проанализировавшая своё состояние обиженная женщина, и закрываю дверь.

Да, как бы я ни хорохорилась перед Барсовым и ни мнила себя непроницаемой, его молчание после совместной ночи и фраза об увольнении задела… и сильно. Хоть я и прекрасно помню, что мужчину интересовало только моё тело, всё-таки какая-то сентиментальная частичка меня ждала и надеялась, что именно я стану той, кто сумеет вытащить льдинку из сердца Яна и научит его испытывать тёплые чувства.

Не получилось. Не то, что не добралась до закрытого сердца, даже просто внутрь него не смогла заглянуть.

Только проблеск интереса ко мне, как к человеку… короткий и ничего не значащий. Барсов же тоже человек, и ему свойственны перемены, тем более под грузом впечатлений от экстремальных ситуаций.

Мне это понятно. Поэтому завтра я по-тихому напишу заявление об увольнении и сделаю максимально безразличный взгляд, чтобы не дай Бог не показать Барсову ту боль, которая щемит в сердце от мысли, что я больше никогда его не увижу.

Да, мудак.

Да, невозможный хам и зазнавшийся мужлан.

Да, я вообще не должна тратить время и о нём думать…

Но думаю же… и как остановиться, не знаю.

И это уже начинает пугать.

Если не положить конец этому крепнущему с каждым днём безумию прямо сейчас, то потом, я уверена, оно сломает меня и разрушит всю жизнь.

— Мам? Пап? Я дома! – делаю весёлый голос и громко кричу, проходя внутрь и готовясь с выражением рассказывать душещипательную историю, что я упала с велосипеда и сначала тормозила ногами, а потом подключила и лицо.

Но на мои выкрики навстречу выбегает только Кирюша.

— Кисулечка мой хороший, ты по мне скучал? – от души тискаю своего мурлыкающего любимца и набираю номер мамы.

Падаю на кровать, подставляю нос под шершавый язык кота и выясняю, что родители у себя в ресторане пытаются ликвидировать запарку на кухне.

Ой, как хорошо всё складывается! Не нужно никому ничего объяснять и можно спокойно сделать перевязку плеча и ног.

Ложусь спать с твёрдым убеждением, что поступаю правильно, и чем скорее я сведу общение с Яном на нет, тем лучше для всех.

***

Вставать в ранищу для меня каждый раз крайне сложно. Сегодня был апогей сложности. Проснулась вся разбитая и вспотевшая. Голова, налитая свинцом, отказывалась соображать и координировать движения тела. Пришлось убить немало времени только на то, чтобы уговорить себя сделать шаг. Помню, как замазывала тональником все царапины на лице и откопала запасную оправу очков, чтобы избежать назойливых взглядов. Кое-как натянула на себя брючный костюм. Вместо завтрака сделала всего один глоток воды, потому что аппетита не наблюдалось, поцеловала свернувшийся на постели клубочек шерсти и… почему-то дальнейшие действия были как в тумане.

— Доброе утро, Мила Андреевна! – оглушает с порога в офис Эля. — С возвращением!

Вымученно улыбаюсь, чтобы скрыть кислую мину, которая прочно засела с самого моего пробуждения, и прошу вызвать ко мне главного редактора Стаса, чтобы перед окончательным оглашением о своём уходе удостовериться в продуктивности отдела.

Жалко расставаться.

Я была уверена, что обосновалась тут надолго, но кто ж знал, что всё так получится…

Ковыляю летящей во все стороны походкой до своего рабочего места и упираюсь ладонями в стол. Опускаю голову и делаю глубокий вдох.

Что-то жарко и голова кружится…

Недосып проклятый!

Всю дорогу в поезде проспала, и всё равно организму мало.

— Вам нехорошо, Мила Андреевна? Может, стакан воды? – где-то поблизости взволнованно спрашивает секретарь, но из-за внезапной заложенности в ушах я уже ни в чём не уверена.

Что за фигня такая?

Так, когда у меня там месячные должны прийти?

— Мила Андреевна?? – повторяет Эля, всматриваясь в моё лицо.

— Всё хорошо. Ничего не надо. Спасибо, – едва слышно шепчу от слабости. Ватными ногами обхожу стол и шмякаюсь прямо в кресло.

Ну, точно – «красная армия» виновата… Как раз на днях её нашествие должно произойти.

— Лучше расскажите, что у нас сегодня на повестке дня, – смотрю на помощницу снизу вверх, борясь с непонятно откуда взявшейся расплывчатостью в глазах, и лезу в сумочку за обезболивающим.

— Сейчас придёт Стас. У вас будет час на обсуждение рабочих моментов, так как генеральный созывает всех на совещание. Потом нужно будет просмотреть…

Ой, мамааа…

Как смотреть в глаза Марку Мироновичу? Что сказать в своё оправдание? Наверняка увольнение по «личным причинам» он сочтёт за легкомысленность, а не весомый аргумент бросить руководство отделом через месяц упорной работы.

Не могу же я сказать, что, кажется, втрескалась в вашего сволочного сына. Или могу?

— …и вот здесь подпись, – заканчивает свой монолог Эля, и я рассеянно смотрю на ручку, которую она мне протягивает.

Пробегаюсь по документу, киваю сама себе, что всё в порядке, и оставляю внизу бумаги незамысловатую закорючку.

— А вот и Стас! – восклицает девушка, когда раздаётся стук в дверь. – Уверены, что всё нормально? Может, чай или кофе? Могу завтрак заказать?

— Нет-нет, Эль, – благодарно сжимаю её пальцы, когда она забирает из моих ручку. – Мне ничего не поможет, – понижаю голос до шёпота. — Женские дни… сама понимаешь…

— Аааа, – понимающе тянет секретарша и, сочувственно взглянув на меня, в момент испаряется из кабинета, оставляя нас с вошедшим Стасом наедине.

Сказать, что я туго мыслю, ничего не сказать. Ни одного слова не могу уловить, что мне любезно вещает главный редактор, поэтому для приличия просто киваю головой. Потом разберусь.

— Отлично, Стас. Ты молодец, – хвалю трудолюбивого сотрудника и мысленно ставлю галочку о наличии временного главы издательского отдела, в то время как я уже буду как крыса покидать корабль. Правда, не тонущий… но всё равно.

— Совещание, – напоминает заглядывающая в кабинет голова Эли, и я начинаю потихонечку собираться.

Прохожу мимо зеркала и морщусь. Вся косметика поплыла, обнажая синяки и порезы, и выгляжу я, будто пробежала вокруг здания как минимум пятьдесят кругов.

Красная, мокрая, глаза блестят.

Держись, Вольская!

Главное – дотянуть до разговора с обоими Барсовыми и уже потом можешь спокойно умирать.

Вытираю с лица капли пота и потёкший тональник, беру дрожащими руками планшет и, держась за каждый угол, бреду в зал совещаний.

Когда дохожу до места назначения, слышу по голосам, что все уже в сборе. Всегда была пунктуальна, а тут дала сбой.

Как жарко-то…

Расстёгиваю жакет и верхнюю пуговицу блузки.

Мало чем помогает, но не обливаться же водой из бутылки, а раздеться не могу. Чувствую, как прилипает блузка к спине. Ещё не хватало щеголять перед людьми с пятнами пота на одежде.

Ну! Вперёд!

Дёргаю на себя ручку, открываю дверь и делаю шаг внутрь. Мгновенно встречаюсь с цепким взглядом Барсова-младшего и несколько раз моргаю, потому что мне кажется, что у него выросла вторая голова.

Ээээ…

— А вот и Милочка Андреевна! – доносится бодрый голос генерального, и я поворачиваю голову, чтобы улыбнуться приветствию, но вместо этого зачем-то смотрю на пол, где каким-то образом лежит мой айпад, который секунду назад был у меня в руках.

Хочу поднять, но тело не слушается.

Ай, ладно, хрен с ним… я профессионал, обойдусь и без всяких гаджетов, расскажу всё сама.

А почему все молчат?

Поднимаю голову и пытаюсь понять, почему все вдруг встали со своих мест и странно таращатся на меня.

Что-то дышать трудно…

Пойду-ка я сяду.

— Мила? – сквозь плотный шум в ушах различаю голос Яна. – Мила???

Почему он так нервничает?

Заторможенно хлопаю глазами. Удивительно, но с каждым морганием я вижу, что он ко мне приближается, а Ева за его спиной медленно открывает рот и поднимает ладонь, чтобы его прикрыть.

Прямо анимация какая-то...

Чего все так переполошились? Ну, уронила я планшет. Сейчас подниму…

Вытягиваю руку, наклоняюсь и вдруг понимаю, что пол как-то уж слишком близко к моему носу. На фоне возникают женские вскрики и громкий топот.

Отчего-то не получается сфокусировать взгляд, и появившееся перед глазами лицо Яна кажется прозрачным.

— Мила… — тревожный шёпот, и на мой лоб ложится холодная ладонь. – Смотри на меня… не отключайся…

Я и смотрю… не могу оторвать глаз…

— Красивый… — признаюсь вслух, но не уверена, что меня услышали. – Самый лучший… Единственный такой…

Где-то вдалеке различаю голос Марка Мироновича:

— Скорая? Да-да… девушка потеряла сознание… Адрес… Улица Авангардная… приезжайте скорее… ждём…

Хочу спросить, кто потерял сознание, но не могу сделать вдох, словно в горло залили кислоту… Горит.

Внезапно картинка перед глазами начала исчезать, и внешние звуки стали пропадать.

Последнее, что я уловила, прежде чем окунуться в темноту, это дрожащий голос Яна:

— Держись, маленькая…

Глава 28

ЯН.

— Воспаление лёгких?! – с ужасом повторяю слова врача.

— Только без нервов, Ян, – на моё плечо ложится рука отца и ощутимо его сжимает.

— Это опасно? – всматриваюсь в пожилого мужчину-врача, старого друга семьи, задавленным взглядом.

— Пока не могу сказать, – неопределённо отвечает он. — Потеря сознания ни о чём хорошем не говорит. Но мы делаем всё возможное. Сейчас она в реанимации под капельницами, и мы ведём постоянное наблюдение.

— Откуда это вообще взялось? – ошарашенно развожу руками. – Мы только вчера были у врачей, и они сказали, что всё нормально. Они же анализы какие-то делали…

— Причин может быть много, – задумывается Аристарх Семёнович. — Некомпетентность врача, ошибка в лаборатории. Как она себя чувствовала вчера?

— Нууу… — напрягаю мозг, чтобы хоть что-то вспомнить, но от потрясения он стал как желе. – Она говорила, что голова болит, и слабая была… да я не знаю, мы проспали всю дорогу до дома, – сокрушённо провожу ладонью по волосам.

— Что ж, сейчас нам остаётся ждать, когда препараты стабилизируют состояние, а дальше будем решать что и как, – с холодной уверенностью заявляет мужчина, хлопая по моей руке. – Доверься мне, Ян, я её поставлю на ноги.

— Спасибо, – с благодарностью смотрю на проверенного годами семейного врача, и в душе теплится надежда.

— Аристарх, к ней можно? – встревает не менее встревоженный отец.

— Ты что, Марк? Ещё я вас в инфекционный блок не пускал… — насмешливо восклицает врач и вскидывает руку, чтобы проверить время на часах. – Так, друзья, мне нужно бежать. Впереди ещё сложная операция, – и заметив наш с отцом всполошившийся вид, мягко добавляет. — Не волнуйтесь, за Милой следит целая бригада специалистов.

Пожав ему руку и проводив печальным взглядом, отец устало садится на скамью для посетителей и опускает голову.

Чувствую приближение неприятного разговора и присаживаюсь рядом.

— Скажи мне, сын… — начинает мужчина, поднимая на меня потускневшие глаза. – Почему я узнаю о том, что ты и Мила попали в аварию, только сейчас?

— Потому что у тебя слабое сердце, – не кривя душой, отвечаю я. – Не хотел тебя волновать.

— Чушь! – рычит мне в лицо. – Ты просто отложил неизбежное, сам понимаешь! Девчонка в реанимации, ты весь покалечен, и я узнаю всё об этом в последний момент. Как это называется?

— Это называется «Как не рвать на себе волосы, выбирая, у чьей палаты караулить в первую очередь – девушки или отца», – и не думая шутить, отзываюсь я.

Прикрываю глаза ладонью в попытке договориться с самим собой и утихомирить рвущееся изнутри сердце.

Моя Мила ходит по краю бездны, и я никак не могу её оттуда оттащить. Только вроде выдохнул, что всё хорошо, так судьба снова проверяет наши отношения на прочность.

Врач сказал, что переохлаждение и дикие условия, в которых мы побывали, вызвали у Милы толчок к болезни.

И виноват в этом я, идиот. Надо было остаться с ней на ночь. Уговорить. Заставить. А я набычился, что она отвергла мою помощь, и ушёл домой, не оглядываясь. Понадеялся на родителей Вольской, что они проследят за здоровьем дочери, а в итоге они выпустили её за порог дома. И не просто погулять, а работать. Уму непостижимо.

Что со мной станет, если лечение не поможет? Что я буду делать, если из реанимации она больше не выйдет?

— Ян, сынок, посмотри на меня, – слышу тихий голос отца и убираю с лица ладонь.

— Она в надёжных руках. Тем более она по натуре боец, – улыбается мужчина. — Интуиция мне подсказывает, что нам ещё немало от этой девчонки достанется.

Качаю головой.

— Она не хочет быть со мной, пап…

Барсов-старший лишь скептически усмехается:

— Мальчик, я за твоей мамой четыре года бегал… — выставляет вперёд это количество пальцев. — ЧЕТЫРЕ долгих года смотрела на меня как на пустое место, а ты, парень, после одного месяца сдулся…

— И что ты сделал, чтобы мама обратила на тебя внимание? – затаив дыхание, спрашиваю я.

Тема мамы для нас очень редкая и болезненная, а тут отец сам начал.

— А! – небрежно отмахивается. – Спас от хулиганов… случайно получилось. Шёл к ней домой, чтобы сказать, что больше ничего не чувствую, и она мне безразлична.

— Зачем ей об этом говорить? – выгибаю вопросительно бровь.

— Ну вот так захотелось мне… Чтобы последнее слово было за мной, – почесав подбородок, отец останавливает взгляд на своих руках и задумчиво добавляет. – А вон как получилось… Какие-то гопники к ней пристали в переулке, и это стало для нас ключевым моментом. Все костяшки тогда сбил, лупя по рожам отморозков… Вот, – суёт мне под нос руку, на которой красуется несколько шрамов. – Перерождение из обычного парня в героя оставило следы.

Улыбаюсь вместе с ним, представляя всю картину в красках. Никогда раньше не слышал эту историю. Мама говорила, что они с отцом познакомились в институте, и был он, мягко говоря, придурком.

— Она оценила и обратила на тебя внимание?

— Не сразу, но да. Пригляделась, – кивает головой. – А до этого «королева» даже побрезговала бы меня, «жука», туфлей своей давить. Строила из себя саму неприкосновенность.

— Забавно… — облокачиваюсь на спинку скамьи и запрокидываю голову.

— Ян… — укоризненно бросает отец. – Ты понял, в чём мораль-то?

— Просвети меня, о, мудрейший.

— Перестань быть балбесом и прояви себя как настоящий мужчина, – авторитетно заявляет Барсов-старший, тыча мне в лоб пальцем. — Таких неприступных женщин может зацепить только человечность. Мужское внимание, забота и твёрдое плечо могут сотворить настоящее чудо.

— Прямо чудо? – саркастически ухмыляюсь, просто не зная, что ещё можно сказать.

— Мила должна чувствовать, что рядом с тобой спокойно. Что ты сможешь защитить её в любую минуту, и тебе можно доверять. А вот когда этот момент наступит, и она расслабится… вот тогда хватай и тащи в пещеру, где уже можешь хвастаться большим членом и вставлять свои поганые словечки, которыми ты любишь разбрасываться на каждом углу.

Во все глаза смотрю на родителя и не могу понять, что со мной происходит.

Я так устал и запутался, что на грани срыва. Смеяться или плакать? Вот в чём вопрос.

Сейчас бы выпить… но нельзя. Я должен быть с Милой.

— Спасибо за совет, – с искренней признательностью хриплю я. — Учту.

Наши глаза встречаются, и становится понятно, что отец так же как и я пытается отвлечься от реальности, где за стеной борется за жизнь девушка, в которой мы оба нашли отдушину, в которой разглядели человека, способного вытащить нас из мёртвой петли и открыть новую жизнь, где слово «семья» обретёт новый смысл.

— Всё будет хорошо, Ян, – обхватывает моё запястье мужчина и крепко сжимает. – Идём-ка с тобой в номер. Я забронировал нам один здесь в гостинице при больнице. Если что-то изменится, нам тут же сообщат. Нет смысла сидеть тут и подпирать дверь, – встаёт и тянет мою руку за собой. – Идём, сынок. Впереди трудные дни и нам нужно набраться сил.

***

ЯН.

— Ян, ты понимаешь, о чём просишь? – опаляет меня недоуменным взглядом Аристарх Семёнович, когда мы заходим к нему в кабинет. – Она три дня в реанимации провела. За ней особый уход нужен.

— Я не говорю, что сейчас заберу её. Но при первом же улучшении я хочу перевести Милу на домашнее лечение. Оплачу любые расходы, сиделку… перевозку аппаратуры, если понадобится. Мне нужно знать, когда я смогу это сделать.

— Если показатели будут в норме, то как минимум через неделю, – убеждающая пауза. – Слышал? Неделя. И только тогда я подумаю про стационар.

— Понял, – вынужденно соглашаюсь и тянусь к карману, где настойчиво вибрирует телефон Милы. – Я должен идти, – пожимаю руку человека, от которого зависит здоровье моей женщины, и направляюсь к выходу. – Надеюсь, что завтра вы меня пустите к ней.

— Не пущу, – грозно заявляет доктор. – Ты с годами становишься всё невыносимее, Ян! Девушка только глаза открыла, а ты уже на выписку намекаешь, – машет рукой на выход. — Иди отсюда подобру-поздорову, а то вызову санитаров, и насильно вколем снотворное! Надоел обивать пороги! Иди уже проспись, а то смотреть страшно! И поешь нормально, а то только эту дрянь из автомата пьёшь!

— Когда Милу домой заберу, тогда и займусь собой, – отбриваю с ходу все претензии и, закрыв за собой дверь, смотрю на экран мобильного.

«Милая, у нас с папой всё хорошо! Знаю, ты просила не беспокоить, но я решила предупредить, чтобы ты не волновалась! Жду твоего звонка! Целуем!»

Сглатываю и делаю глубокий вдох.

Придётся снова пойти на обман, но у меня есть на то причины. Не хочу, чтобы родители Милы переживали о ней. Когда её привезли в больницу, я все вещи девушки забрал себе на сохранение. Уже в номере, когда мой отец впал в спячку, а я сидел в углу и нервно теребил в руках сумочку Вольской, на её телефон поступил звонок от мамы. После минуты размышлений и внутренних колебаний я сбросил вызов и напечатал сообщение:

«Меня срочно вызвали в повторную командировку. Не могу говорить. Позвоню через несколько дней, здесь плохо ловит связь. Не волнуйтесь за меня. Целую»

Ответ пришёл сразу же:

«Мил, мы с папой тоже уезжаем! У дяди Миши с тётей Леной сорвалась поездка в Сочи. Сын заболел, и они остаются дома. Предложили нам поехать вместо них. Мы с папой давно нигде не отдыхали, поэтому согласились. Пришлось срочно собираться, поезд уже через полтора часа!! Мы на десять дней. Позвони, как сможешь».

Вот это удача! Надеюсь, что к их возвращению Мила встанет на ноги и объяснит всё сама. А если нет, то придётся брать ответственность на себя. Но как ни крути, такой вариант лучше, чем если бы её родители рыдали у палаты и не находили себе места. Я бы не пожелал ни одному человеку испытать те эмоции, что сейчас выворачивают меня наизнанку. А тут родная дочь, единственная…

Взглянув тогда на своего отца, даже во сне держащего руку на сердце, я ни на грамм не пожалел о содеянном и написал маме своей девушки следующее:

«Отдохните как следует! Вам это нужно! Убежала работать. Люблю»

На секунду сердце болезненно сжалось, напоминая, что общаюсь я не со своей мамой, а с чужой женщиной, но за долгие годы я научился справляться с такими вспышками боли. Получив от Вольской-старшей смайлик с поцелуем, лёг рядом с отцом и с чистой совестью закрыл глаза, чтобы подремать. Но ненадолго.

Ложь во благо тоже ложь, так что наказание мне за это полагается самое что ни на есть жёсткое.

Телефон Милы тогда снова дал о себе знать.

И вот, честное слово, лучше бы я его проигнорировал и не открывал то роковое сообщение:

«Забыла сказать, Мил. Кажется, Кирюше нужна кошечка. Он метить углы стал чаще и орать. Приглядись к нему! Всё. Больше не отвлекаю…»

Твою мать!!! Только этого урода до кучи не хватало!!!

Как будто мне проблем мало!

Хрен с ним!

Поорёт и успокоится! За несколько дней с ним ничего не случится…

Всё. Буду дальше спать.

…

Мля. Ненавижу зверюгу. Вот только пусть попробует разинуть на меня свою пасть или кинуть хоть один взгляд на мою обувь!

Сделаю из его шкуры коврик перед унитазом.

***

— И что она в тебе нашла?

Сбился уже со счёта, в какой раз говорю это вслух. Снова отталкиваю от своего лица кошачью морду и перечитываю отчёт, который мне прислали на почту. Только вникаю в суть таблицы, как меня вновь отвлекает шерстяной «трактор», наглым образом запрыгнувший на мой стол и топчущий на месте рабочие документы.

Я с этой сволочью живу уже пять дней и за это время убедился в своей правоте. Он наглый говнюк, привыкший, что ему всё можно.

Не знаю, как Мила терпела его выходки, но моя выдержка треснула пополам, когда этот засранец сожрал конец моей зарядки и обоссал подушки на кровати. Каким образом он вошёл в спальню, могу строить только догадки. Мало того, что пришлось полностью менять постельное бельё, покупать новые провода, сто раз мыть полы и вычищать дерьмо из-под дивана, так кошак ещё и не даёт мне прохода, путаясь под ногами и чего-то требуя.

— Вот ты жирдяй! – спихиваю его со стола и иду на кухню, по пути чуть не спотыкаясь об орущее чудовище и не ломая себе шею. – Хватит трескать! На! – открываю проглоту новые консервы и подпинываю его к миске. – Жри, только заткнись!

Пока кот чавкает на всю квартиру, пользуюсь моментом и возвращаюсь к компьютеру. У меня есть три минуты, пока толстый не вспомнил о моей персоне и снова не начал тереться яйцами об мои ноги.

В последнюю секунду успеваю отправить ответ, где перечислил пункты, которые вызывают сомнение, и тут же попадаю под зоркий взгляд четвероногого.

Не помню, когда в последний раз было так сложно.

Ни минуты покоя.

Как Мила жила с ним? Он же вообще не отстаёт… он даже в туалет ко мне ломится… а ночами этот гад точит когти об дверь в спальню и рвёт глотку, признаваясь мне в любви, и когда я, психанув, выхожу, чтобы задать ему трёпку, он умудряется прошмыгнуть в комнату и забиться под кровать. Дожидается момента, когда я сдаюсь и возвращаюсь в постель, чтобы уснуть, и вот тогда выползает наружу, чтобы уткнуться своей морденью мне в лицо.

Первые дни я вышвыривал его в коридор, задавая направление пинком, а вот сегодня плюнул и разрешил остаться, только потому, что работал весь день без продыху, заставляя себя не думать о Миле и не доставать звонками врача. В итоге гадёныш воспользовался моим душевным раздраем и физической слабостью и вытянулся рядом, вибрируя и почти не раздражая.

— Так, говнюк! – вздыхаю я и тычу в него пальцем, стоит ему показаться в дверях кабинета. – Слушай сюда и мотай на ус. Завтра мы перевозим сюда твою хозяйку, и я говорю тебе только один раз: попробуешь изгадить квартиру перед её приходом – и я возьму в прокат ротвейлера. Ты здесь только потому, что по непонятной мне причине тебя любит Мила, но не надейся, что так будет продолжаться и дальше. Пара недель – и я смогу убедить её, что ты жалкий кусок дерьма, и будет лучше отдать тебя в подарок какой-нибудь маленькой девочке… Что смотришь, паршивец? Так и будет!

Собираюсь взять его за шкирку и вытолкать вон, но меня отвлекает звонок мобильного.

— Барсов, – говорю в трубку.

— Ян, – слышу серьёзный голос Аристарха Семёновича. – За Милой приехал мужчина, и она просит разрешения выписать её уже сейчас. Он готов оплатить все расходы…

— Нет, - твержу ледяным голосом и, нажав отбой, молниеносно выбегаю из квартиры.

Кажется, пришло время пересчитать Жданову позвонки на спине.

Глава 29

МИЛА.

— Аристарх Семёнович, ну пожалуйста, у меня даже кашель уменьшился… — делаю жалобные глаза и надуваю губы. Чувствую себя заключённой и, чтобы выбраться из этой клетки, готова даже умолять. – Вы же сами говорили, что я готова к выписке…

— Мила, я ж тебе уже сказал, посмотрю на завтрашний анализ и тогда решу. Не гони коней.

Поникнув головой, вернулась на свою койку и сложила листок бумаги, где Тим написал, что готов отвезти меня домой.

Это не лучший вариант, но если врач убедится, что за мной есть кому присматривать, то поскорее избавит меня от этих стен и стерильного запаха.

— И… Мила? – привлекает внимание мужчина. – Насколько мне известно… за тобой должен приехать Ян Барсов? Мы с ним разговаривали, и он сказал, что все вопросы о твоей «транспортировке» берёт на себя.

— С чего вдруг? – удивлённо смотрю на врача.

— А с того, Мила Андреевна, – дверь в палату открывается, и входит тот, о ком идёт речь, – что «Легион» не может позволить одной из своих лучших сотрудниц испытывать неудобства, будучи в тяжёлом положении, – делает шаг ко мне и сканирует рентгеновским взглядом, не пропуская ни одной детали.

— Кто пропустил?! – громыхает на всё отделение мой лечащий врач и поднимается навстречу боссу.

— Я сам вошёл, – пожимает плечами Ян, цепляясь глазами за новый букет цветов на тумбе, который передал Тим. – Легко было. Там все заняты… откачивают… одного парня.

— Что?! – вытягивается лицо Аристарха Семёновича. – Обязательно нужно было выяснять отношения в больнице?

— Пришлось объяснять доходчиво, – ничуть не смущаясь, говорит босс, выдерживая осуждающий взгляд врача и пропуская того к двери.

— У тебя пять минут, и на выход, – предупреждает тот перед тем, как покинуть палату.

Замедленно наблюдаю, как Барсов подходит ко мне вплотную и прикасается пальцами к моему подбородку, приподнимая его и тщательно всматриваясь в лицо.

Всё ещё переваривая информацию, что, похоже, Тиму пришлось несладко, я послушно позволяю боссу опуститься передо мной на корточки и взять мои руки в свои.

— Домой хочешь? – низкий голос обволакивает слух, и я отчётливо понимаю, как становится тепло внутри.

Неужто соскучилась?

Да не. Вряд ли.

— Да, – затаив дыхание отвечаю я, но вспоминаю, что уже договорилась с другим, и добавляю. – Тим обещал отвезти меня…

— Вольская… — стискивает челюсть Ян, и его ноздри заметно раздуваются, когда он делает протяжный вздох, успокаивая свой порыв. – У тебя есть выбор. Либо ты едешь со мной сегодня, либо через неделю с бывшим, когда он оклемается.

Вот это поворот. Чего тут выбирать-то? Меня уже тошнит от больнички.

— Сегодня, – оглашаю решение и пытаюсь сделать более мягкое выражение лица, чтобы не спугнуть удачу.

— Собирайся, – угрюмо произносит босс, поднимаясь на ноги.

— Аристарх Семёнович не разрешает, – понуро сообщаю я.

— Это уже не твои проблемы, – отрезает моё нытьё Ян и подходит к тумбочке, где стоит ваза. Резким движением выдёргивает букет, обливая брызгами воды всё вокруг, и, пока я набираю в грудь воздух, чтобы возмутиться, он подходит к урне и безжалостно запихивает туда мои цветы. – Собирайся, – повторяет он, когда я открываю рот. – Переодевайся и выходи, – уже открывает дверь, делает шаг и оборачивается. – Не нужно тащить в дом всякий мусор, – косится на урну, кривит лицо и уходит, оставляя меня с глубоко противоречивыми чувствами.

Вот почему нельзя просто сделать доброе дело? Обязательно нужно всё обосрать?

Но, как бы то ни было, придётся на какое-то время прикусить язык и разрешить боссу поиграть в главного. Хочет без цветов?

Окей.

Да я хоть в одной сорочке готова отсюда свалить.

Тима, конечно, жалко. Но, может, это и к лучшему. Хоть так допрёт до парня, что со мной ему ничего кроме тумаков не светит.

Минус один воздыхатель.

Сейчас приеду домой, поблагодарю Барсова, запрусь за десятью замками и буду платочком ему из окна махать, ибо страшно уже с ним иметь что-то общее, а то так откинуть копыта недолго. Прямо злой рок какой-то.

— Вольская, пляши! – заходит в палату медсестра и весело хлопает в ладоши. – Смилостивился государь. На вольные хлеба отпускает!

Улыбаюсь от души и забываю обо всём, что уже напридумывала о боссе плохого.

Хороший человек.

Всё ему по плечу. Сказал – сделал.

Вскакиваю с койки и судорожно переодеваюсь.

— Не торопись, – ласково гладит по плечу женщина. – А то спровоцируешь слабость. Не гневи врача, спокойно всё делай.

— Хорошо, – соглашаюсь с мудростью опытного человека и заставляю себя угомониться. – А что там с парнем, которого только что откачивали? – решаюсь выяснить про Тима.

— Ой, а вот с ним ещё повозятся… — грустно опускает глаза. – Там нос сломан и вроде пара рёбер, точно не знаю. Его в другой блок отвезли, глав.врач взял этого пациента под личный контроль… – откатывает мою капельницу в угол и стреляет в меня догадливым взглядом. – Твой, что ли, постарался?

— Он не «мой», – поправляю я. – Работаем вместе. Не хочу рисковать карьерой, поэтому между нами ничего не может быть. Только если я буду на грани смерти, а так…

— ВОЛЬСКАЯ! – прилетает в затылок, и я от страха дёргаюсь. – Иди подпиши документы и выезжаем.

Смотрю вслед удаляющейся спине Яна, и по спине пробегает внезапный холодок.

— Оно и видно… — многозначительно играет бровями медсестра, и я покрываюсь румянцем, вспоминая мужской шёпот вперемешку с горячими поцелуями.

Прячу глаза, собираю редкие вещи, которые у меня есть, скомканно прощаюсь с добродушной женщиной и выхожу в коридор, где на стойке просят подписать бумаги.

Быстро выполняю требуемое, молясь, чтобы не передумали и не затащили обратно, благодарю Аристарха Семёновича и всех, кто помогал, и иду за молчаливым боссом.

Под его злым взглядом залезаю в машину, скукоживаюсь на кресле и стараюсь не дышать, но чёртов кашель рвётся наружу.

— Ты как? – бегло осматривает меня и заводит двигатель.

— Нормально. Спасибо…

Сердце в груди немного успокаивается, когда мы выезжаем с территории больницы, и я ощущаю прилив бодрости, осознавая возвращение в свободный мир.

Барсов молчит, но я кожей ощущаю его напряжение.

Хочу спросить у него, где мой телефон, но уговариваю себя дать ему время и не бесить.

Поворачиваю голову к окну, и мой голос раздаётся сам собой:

— А куда мы едем?

— Домой, – констатирующим тоном.

— Но это не моя улица, – заторможенно оглядываюсь.

— Да, – подтверждает мужчина, паркуясь у неизвестного дома. – Теперь ты будешь жить у меня.

— Не пойду, – твержу я, когда босс демонстративно ждёт у открытой двери машины.

— Я тебя не спрашиваю, – раздражённо ворчит он. – Хочешь увидеть кота, забрать ключи от дома и телефон – пойдёшь как миленькая.

Таращу глаза и мысленно бью шантажиста головой об капот.

— Или обратно в больницу? – издевается Барсов.

— Обратно в больницу, – складываю руки на груди.

— Хорошо, – показательно спокойно выдаёт Ян. – Только через неделю этот разговор повторится вновь. Просто так я тебе ничего не отдам.

Сверлю в негодяе взглядом огромную дыру.

— Ты пользуешься тем, что за меня некому заступиться… — стреляю обиженным взглядом. – Это, по-твоему, по-мужски?

— По-мужски было бы взять тебя за шкирку и встряхнуть хорошенько, а потом затащить туда, где тебе положено находиться по договорённости с врачом, – строго парирует мужчина, нависая надо мной тенью. — Тебя не просто так выпустили, Вольская, а под мою ответственность, – склоняется ко мне нос к носу и грозно шикает. – Быстро встала и пошла в дом.

Поджимаю губы и выхожу из авто.

— Я это делаю только из-за Кирюши и Аристарха Семёновича, – уязвлённо бубню под нос.

— Само собой, – закатывает глаза Барсов и, взяв меня под локоть, ведёт к подъезду.

— Я и сама могу дойти, – вырываю руку и с царственным видом шагаю вперёд.

Здороваемся с консьержем и заходим в лифт.

— Я могла бы пожить у родителей или у подруг, – не теряю надежды избежать нового тюремного заключения.

— Ты можешь жить только у меня. Заканчивай ныть, – безапелляционно заявляет босс и открывает передо мной дверь.

Всем телом напрягаюсь, когда на талию ложится мужская ладонь и настойчиво подталкивает внутрь.

Трусливо стою на месте и убеждаю себя, что это вынужденная мера.

— Я тебя не обижу, – ухо опаляет горячее дыхание, и вдоль позвоночника пробегают мурашки.

Рука с поясницы движется на живот и вот я уже прижата к крепкому мужскому торсу.

— Я не хочу повторять ошибок и упустить тебя из виду… — шепчет мужчина, проводя носом по моим волосам.

Запоздало вспоминаю, что всё ещё пахну лекарствами и робко отстраняюсь.

— Похищение кота тоже входит в твой план? – хрипло спрашиваю первое, что приходит на ум, лишь бы отвлечь от себя мужское внимание.

— Он даже не сопротивлялся, – усмехается Ян, закрывая за нами дверь. – Он ко мне неравнодушен. Сама посмотри, – указывает подбородком за мою спину, и я устремляю туда взгляд.

— Мой хороооший… — присаживаюсь и протягиваю руки своему любимцу, когда он с громким мяуканьем бежит меня встречать. – Мой золотой! Мой сладкий мальчик! – беру Кирюшу на руки и расцеловываю его мордочку. – Ты скучал по маме, да? Этот злой дядя издевался над тобой? – приговариваю я, почёсывая ему за ушком. – Мама вернулась и покажет дяде, где раки зимуют, – боевито заявляю я, косясь на босса, расслабленно облокотившегося на стену. – Он думает, что он хозяин положения, а мы ему загадим все тапки и спалим квартиру, да, мой хороший?

— Тогда злой дядя переедет в вашу квартиру, – самодовольно скалится мужчина.

— Чёрта с два, – хмыкаю я, опуская кота на пол. – Верни телефон. Хочу позвонить родителям и Еве, – вытягиваю вперёд ладонь.

— Твои родители на отдыхе, ты знаешь об этом. Не нужно их тревожить, – игнорирует мой жест босс и, отпихивая ногой Кирюшу, который ожесточённо об него трётся, уходит вглубь квартиры. – А Аверина по моему приказу работает, а то слишком много в последнее время уделяет время Березину…

— У неё неразделённая любовь, – вступаюсь за подругу.

— Не у неё одной… — доносится отдалённый голос Яна. – Иди сюда! – уже более громкое. – Покажу нашу спальню!

Зависнув от услышанного, спотыкаюсь на месте и недовольно чертыхаюсь, когда на всю квартиру разносится мужской смех.

— Так рада, что потеряла дар речи? – язвит мужчина, появляясь перед глазами.

В ответ у меня получается лишь покашлять.

— Идём… — уже более мягко произносит босс. – Все лекарства в твоей комнате. Вечером придёт медсестра, чтобы сделать укол.

— Спасибо… — восстанавливаю дыхание и хватаюсь за предложенную руку.

— Не благодари, – сжимает мои пальцы Ян. – Я собрал кое-какие вещи в твоей квартире, если что-то понадобится, я ещё привезу, – и пока я размышляю над тем, что босс рылся в моих вещах, он заводит меня в светлую комнату, где на кровати лежит знакомая коробка с откровенным нижним бельём.

— Рад, что ты не избавилась от подарка, – таинственным тоном изрекает этот нахал, пока я судорожно копаюсь в памяти, закрывала ли в своём кабинете ящики стола. – Нам это ещё пригодится.

***

Какой же это кайф, когда можешь спокойно и не торопясь помыться. Смыть с себя все неприятные запахи и воспоминания. Выхожу из душа уже нормальным человеком и подхожу к шкафу, где уже аккуратно разложена моя одежда.

Всё предусмотрел…

И каким же нужно быть уверенным в себе, чтобы заранее знать, что я буду здесь жить.

Выбираю удобную домашнюю одежду и, озираясь по сторонам, выхожу на самостоятельную вылазку.

Красиво. Дорого. Шикарно.

Минимализм наше всё!

В приоритете холодные тёмные тона.

Не прошла и пяти шагов, как была замечена хозяином, восседавшим на чёрном кожаном диване в гостиной с нагло пристроившимся в его ногах Кирюшей.

— Он реально положил на тебя глаз, – замечаю я, неловко топчась на месте, не решаясь портить идиллию.

— Ты голодна? – меняет тему Ян.

— Да, – признаюсь я. – Есть продукты? Я приготовлю ужин…

Брови Барсова взметаются вверх.

— Какая готовка, Мила? — смотрит так, будто у меня выросла вторая голова. – Тебе отдых прописан. В нашем доме есть кафе с приличной кухней. Я буду заказывать стряпню оттуда.

— Ну вот ещё! – вздёргиваю подбородок. – У меня только кашель остался, руки-ноги целы, и уж приготовить что-нибудь лёгкое я в состоянии.

— На подвиги тянет? – тянется к пульту мужчина и выключает телевизор. – Не в ближайшие несколько дней.

— Мне что, вообще ничего нельзя? – ошарашенно спрашиваю я.

— Можно составить мне компанию, подкрепиться, а потом тихий час, – насмешливо восклицает Ян, вставая с дивана.

Разочарованно вздыхаю и плетусь на кухню.

Ахаю при виде большого стола, щедро накрытого разными блюдами.

На плечи ложатся мужские руки и слегка надавливают, вынуждая меня сесть на стул.

— В больнице меня посещал кто-нибудь, кроме тебя? – давно хотела спросить.

— Да. Аверина с подругами, мой отец и я, – отвечает Барсов, выкладывая мне на тарелку еду. – Ну и Жданов наведался в последний момент, – пододвигает ко мне.

— Верни телефон.

— Верну, когда буду уверен, что не вызовешь подкрепление.

— Зачем я тебе? – смотрю прямо в глаза.

— Хочу, – не моргая, даёт ответ он.

— Ян, это была ошибка… — как можно убедительнее говорю я.

— Не для меня, – сводит брови после недолго молчания.

— А на моё мнение плевать? – сжимаю вилку в руках.

— Твоё мнение ошибочно, Мила, – продолжает есть, не сводя с меня напряжённого взгляда. — Я не такой плохой, как ты думаешь.

Не знаю почему, но в ответ я громко и заливисто смеюсь.

Босс мгновенно перестаёт жевать и, подхватив пальцами стул подо мной, придвигает ближе к себе, сопровождая это действие противным скрежетом по плитке.

— Ты говорила, что мне от тебя нужен только секс, – приближает своё лицо к моему. — Он был, а я до сих пор не отказался от тебя.

— В постоянную любовницу записал? – иронично ухмыляюсь, заворожённо наблюдая, как темнеют его глаза.

— Дура! — яростно рычит босс.

— Козёл! – вспыхиваю я, награждая его презрительным взглядом.

В одну секунду в моих волосах оказывается мужская рука и стягивает на затылке волосы. Несмотря на все запреты о физических контактах, губы Яна озверело накрывают мои. Жёсткий захват фиксирует мою голову, пресекая сопротивление, но я и так от неожиданности не проявляю никакой активности, позволяя мужчине вытворять с моим ртом всё, что он захочет.

А хочет он страстно и глубоко. До искр из глаз и нехватки кислорода.

Не до конца осознавая недопустимость такого нападения, безвольно обмякаю в крепких объятиях, которые всё больше вжимают меня в напряжённую грудь босса.

От слабости уже темнеет в глазах, а он всё продолжает терзать мой рот и подчинять своей власти.

Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы в один момент в квартире не раздался дверной звонок.

Глава 30

ЯН.

Кого там принесло??

Чёрт, как же трудно отпустить Милу, когда под моими ладонями бьётся её пульс.

Только Вольская умеет вызвать во мне смесь злости и нежности и сорвать башню с петель.

Мне хочется рычать от досады, когда в моих объятиях хоть и трепыхается, но желанная женщина, а в дверь кто-то уже настойчиво долбит.

— Разговор не окончен, – сжимаю щёки раскрасневшейся Вольской и с убеждением заглядываю в глаза.

Она несколько раз моргает, а потом начинает судорожно кашлять. Когда Мила складывается пополам и беспомощно притягивает колени к груди, хмурюсь от того, что я переусердствовал, и мягко поглаживаю её по спине.

— Дышишь? – не скрывая беспокойства, утоняю я.

Девушка кивает. Наклонившись и поцеловав её в макушку, я спешно иду к двери, костеря внезапного гостя последними словами.

— Почему так долго не открываешь? – звереет с порога отец.

— Может быть потому, что я тебя не ждал? – раздражённо рявкаю я.

Меня всё ещё трясёт, и огонь, растёкшийся по венам, нужно как-то выпустить.

— Почему мне звонит Аристарх и говорит, что ты избил человека и увёз Милу раньше положенного срока? – наезжает мужчина.

— Потому что так и есть, – сцепляюсь с отцом воинственным взглядом.

— Где она? – неожиданно меняет тему он, заглядывая мне за спину.

— Там, – указываю на кухню и следую за родителем, бесцеремонно идущим на слышимый кашель.

— Милочка! – восклицает директор, и я закатываю глаза.

Стоило ему в первый раз приглядеться к Вольской получше, как она стала его несменной фавориткой. Ни с кем так не лебезит, как с ней.

— Здравствуйте, Марк Миронович, – с искренней приветливой улыбкой говорит Мила и встаёт со стула навстречу генеральному.

— Ох, какая бледная… — причитает отец. – Как ты себя чувствуешь? Ты сиди, сиди!

Прохожу к своему стулу и сажусь в первом ряду, чтобы с пристрастием лицезреть эту милую сцену.

Воссоединение отца и дочери.

Держите меня семеро, сейчас всплакну.

— Как там мой отдел? Стас справляется? – встревоженно интересуется Мила, подрываясь снова встать.

Представляю, как ей хочется накинуться на директора с вопросами, но она умело подавляет свой порыв.

— Всё идёт по плану, – заверяет её отец и окидывает блюда на столе заинтересованным взглядом.

Аппетитом директор «Легиона» всегда славился, и потенциальные партнёры используют эту информацию, как им вздумается.

Дорогие рестораны, обилие блюд, побольше вина.

Они наивно полагают, что это им поможет заговорить зубы главному «легионеру» и сыграть на руку.

Только этот прохвост Марк Миронович набивает желудок и делает всё равно так, как считает нужным.

— Ой! – спохватывается Мила. – Поужинайте с нами!

— Да я всего на минуту… — смущённо опускает глаза этот недоактёр, и я сжимаю челюсть, чтобы не расхохотаться над этим спектаклем. – Но если ты настаиваешь…

— Я сам, – мягко надавливаю ладонью на плечо Милы, не позволяя ей тут же ринуться обхаживать директора.

От него не скрывается, как девушка дёргается от моего прикосновения, и мне в лоб прилетает тяжёлый многозначительный взгляд.

Возвращаю такую же ответку.

— Что там с лечением, Ян? – слышу в голосе жёсткие отеческие нотки.

— Медсестра скоро придёт. А на ночь мы с Милой будем делать ингаляции, – ставлю на стол бутылку вина – чисто для успокоения нервных клеток.

Пока отец рассматривает этикетку, Мила от удивления открывает рот:

— Ты тоже будешь делать?

— Да. Мне для профилактики, – коротко отвечаю я.

Её лицо меняется, и на секунду мне кажется, что в её взгляде мелькает восхищение.

Одна секунда, а меня распирает от радости.

Ровно на секунду моя женщина увидела во мне хорошего человека.

Больших усилий мне стоит не поднять девчонку на руки и от радости не стиснуть её в объятиях.

Прорыв!

Пока с женского лица не смылось настоящее удивление, медленно смакую её взгляд, определяющий, есть ли у меня ещё достоинства помимо заботы над болеющим человеком.

А она что думала?

Что я отпущу её бороться с недугом одну?

Да я готов и себе в задницу иглу воткнуть, если это поможет находиться с Милой рядом и доказать, что босс вообще-то мужчина и не абы какой, а желающий видеть её своей девушкой.

Поражаюсь сам себе, но постепенно мысль о серьёзных отношениях в моей голове перестала быть такой пугающей.

Я хочу. Хочу серьёзно. Но только с Милой.

— Милочка, ты не против, если я тут немножко пригублю? – виляюще спрашивает отец.

— Не против, – качает головой Вольская.

Достаю из шкафа два бокала для вина, как вдруг слышу строгое отцовское:

— Только я. За ней нужен глаз да глаз, а не твой масляный взгляд после выпивки, – и наклонившись к Миле, насмешливо добавляет. – Он больно приставучий, когда выпьет.

— Тогда не надо, – косится на меня девушка, покрываясь забавным румянцем.

Что это? Да Мила Андреевна меня смущается? Или так жарко от воспоминаний стало?

Под прямым взглядом отца поджимаю губы и наливаю спиртное только ему. Совсем чуть-чуть. Из-за сердца алкоголь противопоказан.

Злорадно ухмыляюсь, когда мужчина расстроенно смотрит на две капли вина и посылает мне убийственный взгляд.

Усаживаемся все поудобнее и приступаем к трапезе.

Замечаю, что Мила несколько раз кидает на меня осуждающий взгляд и порывается что-то сказать моему отцу, но в последний момент неуверенно вздыхает и делает вид, что всё в порядке.

Единственное, что я боюсь, так это то, что она расскажет мужчине про свой телефон или спросит про родителей.

Если мой отец взбрыкнёт, придётся мобильник вернуть, а там и недолго до правды, что родители вообще не в курсе, что с их дочерью.

Зная отца, он меня в лепёшку за такое раздавит. Не при Миле, конечно, но отсрочка не спасёт.

Весь ужин мы разговариваем на тему лечения или про издательский отдел Милы, что заметно её радует.

Уволится она, как же!

Да у неё даже глаза оживают, когда слышит о работе.

— Ну, что ж, пора мне и честь знать, – сыто говорит Барсов-старший. – Ян, проводишь? – бросает на меня короткий вызывающий взгляд. – А ты, моя хорошая, дуй отдыхать и не вздумай тут ничего убирать!! – наигранно ругает Вольскую и приводит меня в шок тем, что опускает ладонь на макушку девушки и ласково приглаживает волосы, как маленькому ребёнку.

Мила на секунду цепенеет и, по-моему, перестаёт дышать, что в её случае делать категорически нельзя. Поднимает глаза на своего директора и оторопело вглядывается в его лицо, только увидеть ей ничего не удаётся, ведь мужчина этот заботливый жест сделал совершенно неосознанно, потому что уже весело хлопает себя по животу и направляется к выходу, не замечая двух застывших фигур.

За объяснениями не ко мне, поэтому, когда Мила с немым вопросом переводит взгляд на меня, я отвожу глаза в сторону.

Если отец решит Милу удочерить – помру со смеху.

— Хорошая девочка, – по-доброму заявляет он, когда я подхожу закрыть за ним дверь. – Ян, прибью, если обидишь! – грозно тычет в меня пальцем.

Не могу сдержать улыбки. Вот отца колбасит. От телячьих нежностей до угроз. А всё Вольская. У Барсовых на неё всегда неоднозначная реакция.

— Пап, а, пап? – торможу его, беря за локоть. – На прощание поцелуешь?

— Кого? – хлопает он глазами. – Милу?

— Меняя, – уже смеюсь в голос.

— Тьфу на тебя! – в шутку произносит мужчина и, широко улыбаясь, уходит.

Когда возвращаюсь на кухню, стол уже блестит от чистоты.

Сказали же, что убираться не надо!

Всё наперекор!

***

После ухода медсестры и вечерних процедур Мила сразу заваливается спать, что даёт мне возможность немного поработать. Кот свалил лечить во сне хозяйку, на зависть мне свернувшись клубком у неё между ног, а я, пока моя злыдня спит, уселся рядом с ней и погрузился с головой в комп, периодически прислушиваясь к хрипящему дыханию девушки.

Аристарх Семёнович сказал, что Мила быстро поправляется и при должном уходе уже скоро встанет на ноги и сможет вести обычный образ жизни, даже вернуться к работе.

И вот это меня пугает до чёртиков. Если сейчас под предлогом присмотра за ней она под моим боком, то что будет потом? Она вновь закрутит свою шарманку об осуждениях общества, помашет мне рукой и направится на поиски мужика вне работы.

Увольнение мне не простит. И даже если после него я подкачу к ней с огромным букетом роз, то потом буду вынимать шипы из задницы.

Сам того не заметив, уснул рядом с Вольской, что утром её возмутило до глубины души.

Проснулся от хриплого ора, что я вконец оборзел. Хорошо хоть по морде ноутбуком не получил. Обратил внимание, что кошак продажная скотина. При хозяйке поддерживает её во всём. Если она на меня орёт, то и он горланит рядом. А как только Мила скрывается из виду, то этот паршивец уже мурлыкает как мотоцикл и тычется башкой мне в ногу.

— Подхалим, – пинаю его под зад и, пока Мила принимает душ, иду на кухню за пробуждающим напитком.

Когда Вольская появляется, то с явным намерением меня добить.

— Я домой хочу, – упирает кулаки в бока.

— Считай, что ты дома, – парирую выпад.

— Дома я не боюсь проснуться придавленной чьим-то телом, – рявкает раздражённо, когда я спокойно продолжаю её рассматривать.

Красивая. Домашняя. Румянец на щеках.

— Я с тобой разговариваю! – энергично машет рукой перед моим лицом, когда не дожидается от меня ответа.

— Смотрю, ты полна сил, Вольская… — подмечаю я, судорожно придумывая, чем её отвлечь от мыслей об уходе. – Ты хотела готовить? – вспоминаю я. – Вот и отлично. Раз ты такая бодрая сегодня, то приготовь-ка обед. И учти, женщина, захочешь отравить еду, знай, что первым пробовать будет твой кот.

Её серые глаза загораются интересом, и я мысленно выдыхаю от облегчения.

— Оставь Кирюшу в покое! – сурово произносит она, подхватывая говнюка на руки и пряча нос у него в шерсти. – Он и так нервничает в новой обстановке.

Смотрю на довольную морду ушастого и вот что-то его вообще никак не жалко.

— Мне сейчас нужно съездить на работу ненадолго, – допиваю кофе и подхожу к Миле вплотную. – Не радуйся, – фыркаю я, когда у неё на лбу отражается план побега. – Ключи только у меня и спасать тебя некому, – забираю из её рук кота и отбрасываю его в сторону, тот с шипением приземляется на пол и недовольно мяукает. Не обращаю на это никакого внимания и исполняю два своих желания — позлить Милу и хорошенько взбодриться. Обнимаю девушку за талию и, пока она не сообразила, что происходит, впиваюсь в её губы головокружительным поцелуем.

— К моему приходу чтобы стояла голая и с подносом еды, – торопливо говорю я и еле-еле успеваю уклониться, когда в меня летит ложка, а затем и тот самый поднос.

***

Несколько дней проходили в одном порядке. Утром я уезжал по делам фирмы, возвращался домой, с порога чувствуя запахи свежеприготовленной еды, обедал в одиночестве, потому что к Миле приходила медсестра, ставила ей капельницу, и после неё девчонка спала как сурок, а вечером она предпочитала со мной не разговаривать, показывая, что её не устраивает такой расклад вещей, как проживание со мной под одной крышей.

Но сидеть взаперти в комнате одной совершенно не в духе Милы, поэтому с хмурым выражением лица она всё-таки выползала под вечер из своей берлоги и приходила ко мне в гостиную. Пока я с рабочим планшетом и её котом лежал на диване, Вольская демонстративно переключала канал телевизора на какую-нибудь раздражающую передачу, где, соревнуясь за лидерство, выли в голос несколько людей. Видя моё недовольство, Мила расслаблялась, отбирала вибрирующего лизуна своих яиц, садилась на ковёр у меня в ногах и, забывая о моём присутствии, на удивление умело подпевала певцам с экрана. Периодически хрипела из-за болезни, но это не мешало мне заворожённо слушать её голос. Вообще старался не дышать, чтобы не спугнуть.

Часа через два таких завываний она вырубалась, и я переносил храпящую примадонну в кровать, где без зазрения совести оставался спать с ней. А наутро снова получал за это по башке. Я ж не виноват, что у меня член колом стоит в её присутствии. Тем более, утром. Тем более, когда она такая тёплая и сексуальная рядом лежит.

Должна же войти в положение, ну?

И вот сегодня утром та же история, только я немного изменил направление и с поцелуем пристал не на кухне, а сразу в постели.

Паршивка прикусила мне губу, дала коленом в пах и назвала маньяком.

Некоторые вещи никогда не меняются.

После моего жестокого избиения в кровати девушка запульнула в меня подушкой и закрылась в ванной.

Пусть говорит, что хочет, только я-то вижу, как она вспыхивает от моих прикосновений. Как ускоряется её дыхание и как она сдвигает ноги, силясь не дать вырваться наружу своему возбуждению.

Мля, мне срочно нужна встряска, а то уже мозг плывёт в её присутствии. Боюсь не сдержаться и всё испортить. За лёгкие поцелуи и поглаживания-то мне прилетает мама не горюй, а тут вообще из окна выкинут.

Поэтому, когда во время утреннего разговора с отцом, тот вскользь упомянул о деловой встрече с партнёрами, которая должна пройти вечером – я согласился. Нужно отвлечься. Работа всегда помогала, и в этот раз я сильно рассчитываю на тот же эффект.

Поймав девушку в коридоре, прижал к стене и страстно поцеловал. Получил за это заслуженный удар в грудь и довольный вышел из квартиры.

— Я уйду от тебя! – крикнула вдогонку Мила.

— Только через мой труп! – усмехнулся я, закрывая перед её носом дверь.

— Это можно устроить! – прокричала она в замочную скважину, и я, засмеявшись над угрожающими нотками в её голосе, в отличном настроении поехал на работу.

Только вот я забыл, что Вольская первоклассная ведьма и может наслать на меня порчу. Этот раз не стал исключением.

***

Деловая встреча затянулась и сильно. Контакт с опытными бизнесменами никак не налаживался, компромисс не находился, и было принято решение наше собрание перенести на неопределённый срок. Домой я возвращался уже поздно вечером, голодный и злой. Единственная мысль — это поесть и завалиться с моей девочкой спать.

Всё. На остальное у меня просто не хватит сил.

Ничего не предвещало беды. Подходил к своему подъезду, как из припаркованного рядом внедорожника выбежали несколько бугаев.

Эффект неожиданности вкупе с превышающей численностью противников сыграл против меня. Налетели со всех сторон, я рот даже не успел открыть. Один повалил, и, пока я пытался отбиться от него, остальные били и пинали спецом по почкам. Кто такие – я в темноте не разглядел. Но одно они не учли. Я не из тех, кто сдаётся и трусливо поджимает хвост. Буду ссать кровью, но тварей урою. Когда в венах закипел адреналин, я уже не глядя разбивал костяшки в кровь. Сначала одному вправил челюсть, потом второму выбил коленную чашечку. Но их было не трое, и даже не четверо.

Толпой на одного, а я не Джеки Чан.

В итоге я оказался лежать обессиленным на земле. Мне придавили горло ногой и полоснули ножом бок. Я попытался рыпнуться, но один из отморозков наклонившись к моему лицу, схватил меня за волосы и мерзким голосом выплюнул:

— Это тебе за Жданова, мразь.

Удар ногой по тому же кровоточащему боку заставил меня взвыть и на секунду выпасть из реальности. Боль была раздирающая, сбивающая разом дыхание. Когда я открыл глаза, то обнаружил, что меня уже никто не держит. Вместо этого возле меня шла ожесточённая борьба. Сначала я подумал, что словил глюк, и мне уже мерещатся мои друзья. Но нет. Несколько раз проморгавшись, я отчётливо рассмотрел Глеба, Игоря и Гену.

А эти как тут оказались?

Вот теперь шансы равны.

Глеб – боец от Бога. Не зря Богатырёвым родился. Он один как за троих. Березин в драках с детства участвует. Просто безбашенный. Ему только дай повод кулаками помахать.

А вот Леванов Генка у нас нежный цветочек, но за друзей порвёт любого.

Вот и сейчас он с красными от злости глазами прикладывает ухом одного из здоровяков к земле.

Надо будет запомнить, что в будущем лучше его не провоцировать, а то вон как пена изо рта течёт.

Немного погодя, когда я могу сделать полноценный вдох, кидаюсь на подмогу друзьям, нанося удар главарю сзади по лопаткам.

Когда всех подонков уложили мордой в землю, потрясённо смотрю на своих товарищей:

— Не знаю, что вы здесь забыли, но, бля, парни, спасибо!

— Тебе, Барсов, спасибо! – смеётся Глеб. – Давно так не раскачивались!

— Чего этим утыркам от тебя понадобилось? – поправляя на себе одежду, спрашивает Игорь.

— Месть за избитого бывшего мудака, который лез к моей девушке, – отвечаю я, смотря на свою окровавленную рубашку.

— Как улаживать будем? – встревает Гена, адвокат до мозга костей. – По закону?

— Нет, – сразу возражаю. – Без лишней волокиты и гласности. Отец не должен знать об этом, – дожидаюсь, когда Леванов согласно кивнёт, и даю знак Богатырёву. – Вызывай своих ребят. Пусть забирают этих тварей и пробивают по базе. Если за ними никто не стоит, то, как полагается, научите их уму-разуму.

Глеб понятливо достаёт свой мобильный и набирает телефон, по которому звонит только в крайних случаях. Пока он договаривается о том, чтобы ликвидировать этот «мусор», поворачиваюсь снова к Гене:

— Выясни, как у Жданова обстоят дела с бизнесом и найди слабые места. Я хочу уничтожить этого выродка.

— Будет сделано, – слышу ответ друга и, стиснув зубы, зажимаю порез, откуда уже обильно течёт кровь.

— Ты как? – хмурится Березин. – В больничку бы.

— Не надо. Тогда отец узнает. Дома подлатаюсь.

— Уверен? – с сомнением смотрит на пятно алого цвета, так сильно выделяющееся на белой рубашке.

— Да, – выдыхаю я. – Вы чего приехали-то?

— Пивка хотели выпить, да футбол глянуть, – отвечает Глеб, убирая телефон в карман. – Давно не сидели. Тебя в последнее время не поймать. Пропадаешь всё время где-то.

— Дела были, – отмахиваюсь я. – Спасибо, что приехали. Правда… сам бы не выкрутился.

— Не гони! – хлопает по плечу Березин, и я морщусь. – Мы видели, когда подъезжали, что ты тут как Ван Дамм всех раскидывал.

Знаю, что друг пытается подбодрить и нагло врёт, но всё равно благодарно улыбаюсь.

— Приехали! – восклицает Глеб, и мы все устремляем взгляды на подъехавшую тонированную ГАЗель, откуда выходят несколько крупных мужчин.

Бегло скользнув по отморозкам оценивающим взглядом, они молча погрузили их в автомобиль. Один мужчина, тормознув перед Глебом, пожал ему руку и прокуренным голосом спросил:

— Завтра заедешь?

Получив положительный ответ, мужик забрался в машину. Под звук резкого старта авто я поднял голову и посмотрел на окна своей квартиры.

Устало вздохнув, пошёл к подъезду и окликнул своих ребят:

— Идёмте, раз приехали. Пиво вы заслужили.

Под лёгкое ворчание и подколы мы поднялись на нужный этаж, и прежде чем открыть дверь, я предупреждающе воскликнул:

— Громко не удивляйтесь. Не нужно её пугать.

Под непонимающие взгляды вошёл в квартиру, отошёл в сторону и тут же услышал ошарашенное:

— Мила Андреевна?!

Глава 31

МИЛА.

Ничего себе поворот!

Я весь вечер не нахожу себе места. Жду его. Переживаю.

А он заявляется не один, а со своими дружбанами.

Судя по их вытянувшимся лицам, они меня тоже не ожидали увидеть.

Неужели Барсов не рассказал друзьям, что я живу у него? Не похвастался? И не нажаловался?

Почему скрыл тот факт, что я рядом с ним?

Стыдится?

Или… бережёт?

— Здравствуйте, – выпрямляю плечи перед мужчинами и кидаю на хозяина осуждающий взгляд. Хоть бы предупредил, а он…

Ой, а что это с ним?!

Во все глаза смотрю на грязное лицо, рваную одежду и…

Это что, кровь?!

Попытка Барсова прикрыть её пиджаком провалилась, и я от ужаса подношу ко рту ладонь.

— Что случилось? – делаю шаг к Яну, но он вдруг отходит к стене и отворачивается.

— Всё нормально, – бросает через плечо. — Мила Андреевна, у нас гости. Невежливо их игнорировать.

Поворачиваю голову к мужчинам и сдвигаю брови. Приглядевшись, замечаю, что потрёпанный вид у всех, но намёки на что-то серьёзное отсутствуют.

Кроме босса…

— Я пойду переоденусь, а вы пока располагайтесь, – воспользовавшись минутной заминкой, Ян быстро от нас сбегает.

Хочу последовать за ним, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, но его друзья тут же активно начинают привлекать к себе моё внимание.

Сердце тревожно сжимается от нехорошего предчувствия.

Что произошло?

Босс только-только оправился от аварии, заработав на груди большой шрам, а тут новая травма.

Нет, я должна посмотреть, что с ним.

Пока мужчины активно разуваются, намереваюсь под шумок слинять, но меня тут же хватают под руки с обеих сторон и с улыбками на лице ведут в гостиную.

— Вы отлично выглядите, Мила Андреевна! – подмигивает Березин.

— Эээ… — робко пытаюсь отодвинуться.

— А мы и не знали, что вас выписали! Как здоровьице? – с другого уха спрашивает Богатырёв. – Вы нас всех изрядно напугали!

— Я… эээ… — мотаю между ними головой, начиная закипать.

— Вы уж извините, что нагрянули, не предупредив… — шагает передо мной Леванов. – Просто у нас есть традиция собираться вместе, когда транслируют какой-нибудь крутой матч…

— Я не…

— Но ради вас, Мила Андреевна, – талию обвивает наглая рука и прижимает к мужскому боку, — мы готовы сделать исключение и разбавить нашу мужскую компанию такой красавицей, как вы!

Что за…?

— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! – рявкаю я, не выдержав такого давления и, растолкав локтями этих прилипал, со всех ног бегу к боссу.

— Стой! – прилетает в спину, но я, успевая дёрнуть ручку двери на себя, влетаю в комнату Яна и захлопываю её за собой.

— Они… они… — сбившееся дыхание после резких движений отзывается болью в лёгких, и я начинаю закашливаться до слёз.

— Тише-тише! – шепчет голос Барсова, и знакомые руки мягко поглаживают по спине. – Иди сюда. Надевай маску и дыши! – меня укладывают на кровать и включают ингалятор. — Сейчас пройдёт…

Дышу лечебным паром через маску и постепенно успокаиваюсь. Босс сидит рядом и ласково гладит меня по голове.

Прохожусь по нему пристальным взглядом и замечаю, что он уже переоделся в чистую одежду и вытер с кожи грязь.

— Лежи тут, я сейчас вернусь, – сдавленно говорит Ян, чувствуя мой проницательный взгляд. – Мне нужно сходить в ванную… — и подозревая, что я могу вцепиться в его руку, чтобы остановить, резко встаёт с кровати. На секунду его лицо искажается от боли, но я не успеваю даже пошевелиться, как мужчина уже отворачивается и уходит.

Он отсутствует около десяти минут, и за это время я уже могу равномерно дышать, чтобы первым же делом спросить его:

— Что происходит, Ян?

— Всё хорошо, милая, – натягивает на лицо обворожительную улыбку. – Мне льстит, что ты волнуешься, но не нужно этого делать.

— Ты серьёзно? – сердито уточняю я. – Ты возвращаешься домой весь в крови и это называешь «хорошо»?

— Не выдумывай, Вольская. Какая кровь? О чём ты?

— Покажи живот, – подскакиваю к нему и пытаюсь задрать чёрную футболку, но босс проворно уклоняется и хватает меня за запястья.

— Эээ, нет, красавица! – подносит мои руки к своим губам. – Не сегодня, – целует костяшки и прижимается своей довольной улыбкой к моей ладони.

— Не устраивай цирк, Барсов. Оголи живот, – отвечаю сквозь зубы.

— А что мне за это будет? – ухмыляется, прикусывая мне мизинец.

— Ничего тебе не будет, – пытаюсь вырвать руки из его хватки и дотянуться до одежды.

— Уу, сильная какая! – смеётся мужчина. – А что будет, когда до конца поправишься?

Резко дёргаю его руку на себя, и смех прекращается. Вместо этого босс морщит лицо и уже холодным голосом заявляет:

— Достаточно. Тебе противопоказано перенапрягаться. Иди к гостям.

— Не пойду, – тут же реагирую я. – Они набрасываются на меня как гиены.

— Больше не будут, – обещает босс и поворачивает меня к двери. – Всё. Пошла, – лёгкий толчок, и мы выходим из комнаты.

Обхватив сзади мои плечи, Ян заводит меня обратно в гостиную, где мужчины уже вовсю смотрят по телевизору футбол.

— Парни, не набрасывайтесь на неё как гиены, – слышу голос начальника за спиной и поджимаю губу.

Вот же гад, а!

Дом заполняется мужским хохотом, и я от злости тут же пересекаю комнату, хватаю пульт и быстро выключаю телик.

Повисает мгновенное молчание, которое нарушается моим яростным:

— Теперь не смешно? Так будет каждый раз, когда я услышу в свой адрес неприемлемую речь или насмешки. Это понятно?

Обвожу взглядом всех присутствующих и, дожидаясь растерянных кивков, включаю телевизор обратно.

Швыряю пульт на диван и, проглатывая неприятный ком в горле, ухожу на кухню.

В голове пульсируют обидные воспоминания, когда все те же самые лица оскорбили меня на работе. Если с Барсовым меня связывают сложные отношения, и я могу ещё сделать скидку на его счёт, то остальным меня обижать больше не позволю.

Если смысл моих слов до них не дойдёт, и меня вновь смешают с грязью, не задумываясь уйду отсюда.

И пусть Барсов разбирается с этим дерьмом сам.

***

Уйдя в гневные мысли, не замечаю, как сзади подходит Ян, и подпрыгиваю от неожиданности, когда чувствую к спине прикосновение.

— Спасибо за ужин, – шепчет мне на ухо, когда я не оборачиваюсь и продолжаю помешивать в сковородке жаркое.

Не отвечаю. Просто боюсь, если открою рот, то выйдет оттуда отнюдь не «пожалуйста».

— Пахнет вкусно. Угостишь? – продолжает гладить по плечам Ян.

Ни слова не говоря, под чутким взором мужчины накрываю стол на четыре персоны и собираюсь уходить, но в последний момент он ловит меня за руку.

— Медсестра приходила?

Киваю.

— Всё хорошо? – заглядывает в глаза.

— Да.

— Ты ела? – сжимает мягко запястье и тянет на себя.

— Аппетита нет, – мой голос твердеет.

— Мил, я весь день тебя не видел… — прижимается губами к моему виску. — Побудь со мной.

Закрываю глаза и осторожно делаю глубокий вдох. Внутри всё бушует, мозг кричит, что нужно уходить, но вместо этого я покорно принимаю ласку босса и купаюсь в тёплых волнах, разливающихся по моему телу, стоит мужчине заключить меня в объятия и окутать своим бархатным голосом.

— Не хочу с ними, – говорю правду.

— Они тебя больше не обидят, – в голосе проскальзывают жёсткие нотки. – Иначе я их вышвырну отсюда.

Поднимаю голову и читаю в глазах Барсова уверенность.

Резко бросает в жар. Такого прямого взгляда между нами я уже давно избегаю. С той самой ночи. Поддаюсь немыслимым эмоциям и кладу ладонь на грудь мужчины.

Как бы мне хотелось верить, что он и правда что-то чувствует ко мне. Что его сердце сейчас бешено бьётся не просто от желания и возбуждения, а от чего-то большего и глубокого. Что глаза его не врут, и та нежность, что в них отражается – и есть истина, а грубость и высокомерие являются лишь способом привлечения к себе моего внимания. Что вот сейчас я в его руках, и он будет это ценить, а не принимать как должное.

Да, мне хотелось бы…, но между нами слишком много недомолвок и отчуждения.

Взять хотя бы то, что он прячет от меня свои раны. Значит, не доверяет. Значит, не достигли мы того уровня связи, когда «одно на двоих».

Вот наивная, размечталась тут…

Не будет такого никогда. С ним – так уж точно.

Опускаю взгляд на свою руку, подрагивающую на его груди, и медленно веду ладонь по торсу.

Крепкие мужские мышцы мгновенно напрягаются, и я не успеваю даже дойти до края футболки, как меня резко останавливают.

— Нет, – ледяной голос будто лезвием разрезает воздух, и по моей коже бегут мурашки.

В груди поселяется тревожное чувство. Что там такое, что он не хочет показывать? Раньше бы за секунду избавился от одежды, если бы я дала понять, что есть намёк на продолжение, а тут пресекает любую попытку.

— Как скажешь, – тихо говорю я, убирая руку.

— Останешься? – голос заметно теплеет, и Ян хватает на лету мои пальцы.

— Да, – удивляю саму себя согласием.

***

Ужин проходит странно. Я молчу. Мужчины между собой обсуждают футбол, едят с такой скоростью, словно голодали неделю и только сейчас увидели еду, и постоянно на меня косятся. Ян каждые десять минут встаёт и уходит в ванную комнату, вызывая у меня жгучее беспокойство. Каждый раз провожаю его взглядом, полным волнения, и порываюсь пойти с ним, но он кидает на меня останавливающий взгляд, и я остаюсь сидеть на месте, разъедая свой мозг догадками, что могу обнаружить под этой проклятой чёрной футболкой. В один из таких моментов, когда босс оставил меня со своими друзьями одну, я решила загрузить грязную посуду в посудомоечную машину, чтобы хоть как-то спрятать нарастающую дрожь в руках, и совсем не ожидала услышать:

— Мила Андреевна…

На секунду замираю, но всё же заставляю себя повернуться.

По серым лицам всех троих понятно, что предстоящий разговор их явно тяготит.

— Слушаю, – тоном начальника показываю, что я вся внимание

— Вы не только красивая, но ещё и очень хорошая… — прочистив горло, смущённо произносит Березин.

Скептически выгибаю бровь.

— Ты что несёшь, идиот? – недоумённо спрашивает Глеб.

— Сам говори, раз такой умный!! – огрызается Игорь.

Перевожу ожидающий взгляд на Богатырёва.

— В общем… — начинает он. – Мила Андреевна, мы бы хотели перед вами извиниться… — и хмуро морщит лоб, — …за тот случай, когда вы услышали в свой адрес оскорбления…

Какой бы уверенной и сдержанной я себя ни выставляла, вдруг отчётливо понимаю, что из груди поднимается к горлу тугой ком, грозящийся пойти выше и вырваться наружу в виде жалких слёз.

Губы начинают дрожать, и я плотно их сжимаю, попутно опуская глаза в пол.

Неприятно такое испытывать, но показывать себя слабой не хочу, поэтому надорвано выдыхаю и устремляю на мужчин проникновенный взгляд. Пусть видят, что я не убегаю и готова их выслушать.

— Мы так не думаем, Мила Андреевна! – важно заявляет Гена.

— Это просто пустой трёп в курилке, – поддерживает Березин.

— И всё же вы в нём участвовали, – с упрёком напоминаю я.

— Потому что они такие же придурки как и я, – на кухне появляется Барсов. – Но такого впредь больше не повторится.

— И почему же? – невольно повышаю голос.

— Потому что мы считаем вас приличной и уважаемой женщиной! – опережает всех Богатырёв.

— Ага, – усмехаюсь в ответ. – Или просто, увидев меня здесь, вы решили, что я женщина вашего босса, и лучше отношения со мной не портить…

— Мы говорили, что вы ещё и очень умная? – вставляет слово Игорь, за что получает в свой адрес несколько убийственных взглядов.

— Мы и до этого не хотели портить отношения, – звучит голос Леванова, и за ним следуют уверенные кивки его друзей.

— Мы поступили по-свински и раскаиваемся в этом, – авторитетно утверждает Глеб.

— Простите нас, дураков… — делает брови домиком Гена.

Вглядываюсь в лицо каждого и с облегчением для себя понимаю, что просят они искренне. Даже Барсов вон как напряжён. Ждёт моего решения. Не сводит с меня пронзительных тёмно-карих глаз.

Обвожу всю эту компашку долгим испытующим взглядом и расслабляю плечи:

— Спасибо за ваши извинения. Я их принимаю.

— Красивая, умная, ещё и добрая! – потрясённо восклицает Игорь.

— Пошёл вон, Березин! – грозно рявкает босс, и на всю кухню раздаётся общий смех.

— Мир? – уточняет Глеб.

— Мир, – по-доброму улыбаюсь.

— За это надо выпить! – хлопает в ладони Гена.

— Ей нельзя, – подходит ближе ко мне Барсов.

— А кто про неё говорит? – фыркает Березин. – Я такой стресс сейчас испытал, что поможет только пиво и второй тайм, – переключается на телевизор, но тут замечает за углом Кирюшу. Восторженно ахнув, расставляет руки в стороны и бежит ловить кота.

— Смотрите, какой лохматый!! – слышится из гостиной, и остальные с интересом идут туда.

— Обалдеть, какой громила! – поддерживает любование моим красавцем Глеб, и я расплываюсь в улыбке.

— Шикарный котяра! – добавляет Гена, заставляя меня гордо вскинуть подбородок.

Да, это мой!

Когда бедного Кирюшу отпускают на волю, он мгновенно испаряется, а вся братва вспоминает о матче. Усевшись на большом диване, начинают громко дискутировать по поводу игры футболистов.

— Ты умеешь покорять людей, Вольская, – восхищённо шепчет на ухо Ян, обнимая меня со спины. – Теперь они твои навеки, – указывает подбородком на трёх верзил, подпрыгивающих на месте, когда их команда забивает гол. – И я тоже, – дотрагивается губами до пульсирующей венки на шее и оставляет тёплый поцелуй.

От этих слов у меня перехватывает дыхание, а сердцебиение учащается настолько, что я слышу удары прямо в голове.

Резко поворачиваюсь, желая видеть лицо Яна, и случайно задеваю локтем его живот. Мужчина глухо стонет и кривит губы.

— Ян? – обеспокоенно тяну к нему руки.

— Всё в порядке, – уворачивается и стремительно шагает в ванную. – Жди тут.

— Какого чёрта?! – иду за ним, но дверь захлопывается прямо перед носом.

— Вернись к парням, – доносится из ванной. – Потом поговорим.

— Я хочу помочь.

— Мне не нужна помощь, – вымученный хрип, а следом ор, от которого волосы дыбом. – БЛЯДЬ, МИЛА, ПРОСТО ВЕРНИСЬ К ПАРНЯМ!!

Раздражённо поджимаю губы и в ответ бью кулаком в дверь. Стремительно возвращаюсь в гостиную и встаю перед мужчинами, загораживая собой экран.

Игнорирую возмущённые выкрики и показываю на дверь:

— В другой раз посмотрите, – изображаю болезненный кашель и тихо добавляю. – Пожалуйста, идите домой. Я себя не очень хорошо чувствую…

Выражения лиц тут же меняются на сочувствующие, и мужчины синхронно поднимаются с дивана.

— Ян попросил вас проводить, – подгоняю их к выходу. – Он в ванной и сам не может…

Друзья между собой переглядываются, и Глеб резко тормозит:

— Я пойду загляну к нему. Попрощаюсь.

— Не стоит, – преграждаю путь. – Я сейчас сама к нему загляну, – убедительно говорю я, в красках представляя, как вышибу сейчас эту чёртову дверь и проверю, наконец, чем он там занимается. – Я передам, что вы ушли.

По виду Богатырёва понятно, что я не произвела должного впечатления, и он всё равно собирается проведать друга. Упираю руки в бока и угрожающе набычиваюсь:

— На выход, Богатырёв.

Хмурится, но отступает. Жду, когда мужчины соберутся, еле отделываюсь от Березина, обещая ещё раз так собраться всей дружной компанией, активно машу им рукой и наконец закрываюсь на замок.

Выдыхаю от облегчения, разминаю шею и уверенным шагом иду выбивать дверь в ванную комнату.

Глава 32

ЯН.

Кажется, я понял фишку, что делать, чтобы Мила не отходила от меня ни на шаг. Нужно прикинуться больным, тогда девушка притягивается ко мне как магнит.

Забавно получается. Всё это время она оборонялась как могла и не подпускала к себе близко. Запрещала ложиться с ней спать. Не разрешала трогать её. На любые мои поползновения реагировала остро и порой агрессивно.

Я уже потерял любую надежду, а тут она пришла сама.

Когда я вышел из ванной, то напоролся на стену в виде воинственной Вольской.

Что может быть хуже?

Только Вольская, сообразившая, что на меня повлияет лучше и сильнее её нежность и ласка. Если её выпады, крики и угрозы я могу отразить, то умоляющий взгляд, нежные прикосновения и мягкий голос меня полностью обезоруживают.

Она поняла это, когда на своё холодное: «Сейчас же покажи мне живот!», получила такой же каменный ответ: «Нет».

Ведь за этим последовало: «Ян, пожалуйста…», и я как дурак показал свою слабость. Промолчал и прошёл мимо неё.

— Не понял, а где все? – прислушиваюсь к тишине и выглядываю парней.

— Я их выпроводила, – тихо подходит сзади Мила. – Мне хотелось побыть вдвоём…

Бесшумно сглатываю.

Ну вот почему сейчас? Что мешало захотеть раньше?

Как раз сейчас я не способен на выяснение отношений, в данный момент меня больше волнует изнывающий от боли бок. Кровь не останавливается. Уже все полотенца и мази в доме использовал. Всю ванну заляпал красными каплями. Обезболивающее не помогает, так что придётся звонить Аристарху Семёновичу и спрашивать, что делать. Он мужик понятливый, и если настоятельно попросить об этой ситуации не распространяться, то в положение он войдёт, несмотря на крепкую дружбу с отцом. Остаётся только побыстрее уложить спать Милу и взяться за дело. Салфетка на боку уже вся пропиталась кровью, и скоро футболка перестанет это скрывать.

— Уже поздно, – поворачиваюсь к девушке и тону в её проникновенных серых глазах. Последний раз она так смотрела на меня после аварии. Та же растерянность, тот же страх, та же душевность. Все эти чувства она вложила в ту ночь. Раскрыла вместе с нашей близостью.

Врач сказал не тревожить Милу. Так что делать? Прятать порез, заставляя её волноваться и дальше? Или дать возможность ей выплеснуть эмоции вновь? Как тогда…

Несмотря на всю боль, которую сейчас испытываю, я готов на всё, чтобы снова ощутить тепло её рук на своей коже. Чтобы обрести покой в её глазах. Чтобы разделить на двоих дыхание.

Это эгоистично с моей стороны.

Всего один робкий шаг Милы в мою сторону, а я уже готов схватить её всю.

Это напугает девушку. Оттолкнёт.

А я не уверен, что смогу сдержаться, когда Вольская приблизится ещё ближе. Когда захочет помочь и окутает меня своей теплотой и мягкостью. А она умеет быть такой, ещё как умеет. Стоило мне прочувствовать это на себе всего раз, до дрожи хочу ещё…

Но использовать доброту девушки в таких корыстных целях не могу, иначе потеряю её навсегда.

«Не дави на неё…»

Значит, выход один. Смириться с положением, сгладить все углы, чтобы не обидеть и показать, что я ценю её заботу, и попытаться самому справиться с кровотечением.

— Барсов… — утомлённо вздыхает Мила. – Ты знаешь, мне это всё так надоело…

— Что именно? – напрягаюсь я, прикусывая язык, чтобы не взвыть от резкой боли.

— Что ты меня за дуру держишь, – стреляет обвинением и прожигает уязвлённым взглядом.

— Наоборот, Вольская, я считаю тебя одной из самых умных женщин, – отбиваюсь от выстрела. – А вот характер у тебя ужасный…

Слегка улыбаюсь, но, кажется, девушка не оценила мой юмор и настроена атаковать.

— Такое ощущение, что я тебе мешаю… — смыкает губы в одну линию. – Ян, если ты чувствуешь, что после аварии должен мне помогать, то это не так. Я снимаю с тебя любую ответственность и прошу отпустить меня домой.

Что я там говорил, что она умная?!

Пристально смотрю в её глаза и борюсь с тем, чтобы не накричать. Прячу за спину руки, чувствуя, что меня начинает трясти.

— Выкинь из головы эти глупости, Вольская, – понижаю от злости голос. – Ты мне не мешаешь.

— Да ну? – язвительно усмехается и складывает на груди руки. – А не по этой ли причине ты сейчас от меня пытаешься избавиться? Так я облегчу тебе задачу и уйду сама.

Сжимаю кулаки и мысленно впечатываю их в стену.

— Вольская… — скриплю зубами. – Я сейчас не посмотрю на то, что тебя даже пальцем трогать нельзя, и отхожу по заднице так, что на всю жизнь забудешь слово «сама».

Всего за секунду её лицо приобретает оттенок переспелого томата, а глаза темнеют от бешенства.

У меня аж мелькает мысль, что сейчас получу свою вторую пощёчину за всю жизнь, кстати, от этой же женщины, но она решает, что я не достоин даже этого. Резко разворачивается и уходит.

— Чего ты добиваешься? – рычу в затылок, следуя за ней по пятам. – Мила! – хватаю за локоть и тяну на себя.

— Я всего лишь хотела помочь… отблагодарить за твою помощь, – хрипло отвечает она, и я цепенею, получая ту самую оплеуху, которую ждал.

— Мне не нужна твоя благодарность, – цежу сквозь зубы и отдёргиваю свою руку. – Иди спать, – киваю на дверь её комнаты.

Вижу, как высоко вздымается её грудь, как широко раскрываются глаза, как подрагивают ресницы, и как постепенно тускнеет взбудораженный взгляд.

— Хорошо, – сдавленно произносит Мила, и, кинув напоследок на мою футболку короткий взгляд, оставляет меня одного.

Сердце стучит так, что у меня кружится голова.

Благодарность… вот он, мой приговор. Она просто чувствует себя обязанной, в то время как я, разинув рот, ищу в каждом её слове, в каждом взгляде и действии глубокий смысл.

А его просто нет…

Что ж, теперь уже и не так страшно истечь кровью.

***

Не разбирая своих мыслей, захожу в ванную, хватаю последнее чистое полотенце в шкафу и, приложив к ране, опускаюсь на холодную плитку.

Перед глазами начинает всё расплываться, и это на мгновение напоминает, что нужно принимать меры, иначе будет худо. Я не могу просто отрубиться и оставить Милу одну. Что бы сейчас между нами ни происходило, я должен за ней приглядывать. Девчонка еле дышит, стресс ей ни к чему. А моё бренное тело, валяющееся без сознания на полу, точно напугает её. Ещё не хватало затруднять дыхание и ухудшать состояние лёгких.

Как ни крути, мне ещё нужны силы, чтобы остановить её. Если она уйдёт, я точно не выживу.

А она наверняка уже взламывает замок в двери, чтобы сбежать и больше меня не видеть.

Чёрт!

Этого нельзя допустить, я загнусь без неё. Сдохну без своей паршивки.

В ней моя сила, моё желание жить.

Пусть лучше так, чем никак… лишь бы она была со мной… даже из-за благодарности.

Сцепляю зубы и поднимаюсь с пола. Сколько я тут просидел?

Потерял счёт времени…

Вдруг Мила уже ушла?

Какой же я идиот!

Ведь чувствовал, что будет правильно открыться ей, но до последнего убеждал себя в том, что она слаба.

Как же я ошибался!

Кто-кто, а Вольская сильнее всех взятых. Иначе как объяснить то, что она сидит на моей кровати и не сводит с меня глаз. Всё ещё здесь.

Осталась со мной…

По глазам вижу, что Мила борется с собой. Со своей гордостью. По дрожащим рукам понимаю, как ей трудно переступать через себя и делать первый шаг.

Моя сильная, смелая, добрая девочка!

Не моргая, смотрю в любимое лицо и иду навстречу. Девушка поднимается и мгновенно бледнеет, опуская глаза на мою окровавленную ладонь, которую я молча ей протягиваю.

Плевать на всё. Теперь Вольская будет участвовать в каждом моменте моей жизни. И в горе, и в радости.

Мила вкладывает свои подрагивающие пальцы в мою руку, и я кладу их себе на живот, безмолвно прося снять с меня одежду.

Закрываю глаза, когда чувствую осторожное прикосновение маленьких пальчиков, тянущих край футболки вверх.

Слышу рядом женское сбивчивое дыхание и наслаждаюсь этим звуком, как сумасшедший. Стоит Миле меня раздеть, как кожа покрывается беспорядочными мурашками. Запрокидываю голову и ощущаю необъяснимое чувство эйфории. Моя несносная ведьма рядом, и мне от этого так хорошо, что меня переполняет от радости. И даже когда раздаётся надломленный вдох, а потом громыхающее: «Господи, Барсов, я так и знала, что ты придурок!», я счастливо улыбаюсь.

***

Разрешаю Миле делать со мной всё, что пожелает. Уложить на постель, забрать мой телефон и даже самой позвонить врачу. Полностью отдавшись в её заботливые руки, отвлекаюсь от боли, слушая невнятное бормотание о том, какой я безответственный. Разговор по душам был отложен на неопределённое время. Сейчас Мила сконцентрировалась на ожидании врача, а я на ней. Стараясь не морщиться, когда она то и дело меняла повязку на скорую руку, проверяя мою рану, всматривался в напряжённые черты её лица и искал ответы на возникшие вопросы.

Осталась насовсем или только для подстраховки, чтобы я здесь не умер в одиночестве?

Когда в комнате появляется Аристарх Семёнович, Мила, не скрывая облегчения, бросается к нему:

— Кровотечение вроде остановилось!

— Отлично. Сейчас посмотрим, – без приветствий доктор сразу подходит ко мне и склоняется, изучая мой бок. – Охохохо! – вздыхает он. – Надо было сразу меня вызывать, Ян! – осуждающе качает головой. – Ты о чём думал, красавчик, что само затянется?

— Именно так и думал, – натягиваю подобие улыбки.

— Хватит ухмыляться, засранец! – бросает на меня тяжёлый взгляд и открывает свой чемодан с медицинскими приблудами. – Вспоротое брюхо – это тебе не шутки!

— Но вы же с этим справитесь? – жалобно просит Мила.

— Само собой, – сводит брови на переносице мужчина. Надевает перчатки и выкладывает на стол какие-то ампулы с шприцами. – Ох, доиграешься ты когда-нибудь, пацан! – нарочито гневно восклицает врач и мельком осматривает мои руки. – Все костяшки сбиты. Тот, кто пырнул, живой хоть?

— Живой, – зажмуриваю глаза, когда в руку вкалывают иглу.

— Поверю на слово, – откликается Аристарх Семёнович и поднимает глаза на Милу. – Сама-то как? Трясёшься вон вся. Вколоть успокоительное?

— Не-е-ет! – ужасается Вольская и садится на краешек кровати. – Скажите, а у них в семье слабоумием никто не страдал? – тычет в меня пальцем.

— Нет, – улыбается мужчина. – Это не болезнь, это поведенческий фактор, – наклоняется близко к порезу и начинает что-то там вытворять. От боли закрываю глаза и начинаю глубоко дышать. Чувствую, как ладонь обхватывают мягкие пальчики Милы, и цепляюсь за это прикосновение, как за спасательный круг. – Его просто обуздать некому, – слышу голос доктора. – Вот женится, заведёт детей и начнёт задумываться, что себя нужно беречь.

Резко втягиваю воздух и сжимаю женские пальцы, невольно находя безымянный. Такой тоненький, мягкий на ощупь. Мой.

Чувствую, как делают ещё два укола, и стараюсь свести всю сосредоточенность в то место, где, несмотря на мой намёк, успокаивающе поглаживает по руке Мила.

— Осталось зашить, – сообщает Аристарх Семёнович, ловко орудуя над раной. – Обезболивающее вколол, но до конца не успеет подействовать. Придётся потерпеть тебе, Ян.

— Не привыкать, – выдыхаю я.

Ненадолго выпадаю из реальности, пропуская через себя волны боли, и открываю глаза, только когда Мила начинает аккуратно перебирать мои волосы.

Встречаюсь взглядом с уставшими серыми глазами и льну щекой к тёплой ладони, которая старается отвлечь и облегчить мои страдания. Утыкаюсь носом в нежную кожу и вдыхаю запах. На фоне пропитанного кровью воздуха выбиваются нотки апельсина, который совсем недавно ела Мила. Странное сочетание дурманит сознание, и я припадаю губами к прочерченным на ладони линиям жизни. Мила на короткий миг замирает, наблюдая за моим действием, но вскоре накрывает второй рукой мои глаза, чтобы я так пристально не изучал её реакцию.

— Ох, какой ровный шов получился! – врывается между нами голос доктора. – Любо-дорого смотреть!

— Всё? – затаив дыхание, спрашивает Мила и встаёт с постели, забирая у меня подаренное тепло и спокойствие.

Аристарх Семёнович довольно кивает и подзывает её к себе, чтобы похвастаться проделанной ювелирной работой.

Искренне недоумеваю, когда девушка улыбается во весь рот, одобряя мой будущий шрам, и горячо благодарит врача за моё спасение.

Мужчина беззастенчиво отмахивается, накладывает новую повязку и уходит мыть руки, а когда возвращается, грозно заявляет:

— Встанешь на ноги – жду у себя на разговор.

Закатываю глаза и соглашаюсь.

Будет полоскать мне мозг на тему сохранения жизни. Перевожу взгляд на Милу и понимаю, что нотации будут мне читать ещё раньше.

— Так, ребятки, завтра отзвонитесь, чтобы я знал, что вы тут живы, – уходя, кидает нам врач. В голос благодарим его с Вольской за помощь и наконец остаёмся одни.

***

— Останься со мной… — прошу я, вкладывая в эти слова всю душу, надежду и желание.

Одна фраза, дающая возможность осчастливить мою жизнь, воспринимается Милой по-своему. Она даёт шанс только на одну ночь.

Сложив руки на груди, девушка стоит в проёме и душит одним только взглядом.

Хочется сопротивляться её долгому обдумыванию, но в итоге, тяжко вздохнув, Вольская берёт на руки кота, выключает в спальне свет и идёт ко мне. Устраивает орущего бандюгу в наших ногах, пододвигается ближе ко мне и издаёт нервный вздох.

— Кто это сделал? – приглушённо спрашивает она.

Выискиваю в темноте её глаза и на секунду задумываюсь, говорить ли ей правду.

Хотя с другой стороны, почему я должен выгораживать этого урода?

Пусть знает, что Жданов трусливый говнюк, к тому же теперь ещё и с повёрнутым в сторону носом.

Я от души приложился кулаком. Хруст переносицы и последующий скулёж до сих пор всплывают в памяти и бесконечно радуют.

— Твой бывший дружок, – сдаю ублюдка с потрохами.

— Тим?! – взвизгивает Мила, вызывая у меня раздражение даже от того, что произносит его имя.

— Ну-у, сам он связываться со мной, очевидно, побоялся, поэтому прислал своих корешей.

— Ты уверен? – с сомнением шепчет Вольская. – Тим бы не стал так поступать…

Сжимаю челюсть, чтобы поубавить пыл и не высказаться по этому поводу слишком эмоционально.

— Жаль его? – пронзаю свирепым взглядом насквозь.

— А что, если да? – провокационно заявляет девушка, и от злости внутри меня стягивается узел.

— Вызову тебе такси. Адрес больницы знаешь.

— Мне же вроде запрещено уходить? – с насмешкой уточняет Мила, дотрагиваясь пальцами до моего плеча.

— Пожалеть своего ненаглядного можешь в любое время! – язвительно хриплю я, в то время как Вольская прикусывает губу, едва сдерживая смех.

— Так я уже это делаю… — мурлычет она, ведя подушечкой указательного пальца по моей шее к подбородку. – Или мне прекратить?

— Только попробуй, – твержу на полувыдохе, смакуя плавные движения, освобождающие сердце от удушающей ревности. – Так тебе кого больше жалко?

— Его… — несколько острых ноготков скребут по моей шершавой щетине. – Я бы не хотела иметь такого врага, как ты…

— А союзника? – обхватываю зубами кружащий вокруг моих губ маленький пальчик и с громким звуком всасываю его в рот.

— С привилегиями? – обжигает горячим дыханием щёку.

Провожу языком по её ладони и выдыхаю осипшим голосом «Да».

— Временно?

Мила ведёт губами вдоль моих скул и мне уже становится наплевать, что ситуацию полностью контролирует только она. Лишь бы не останавливалась.

— На постоянной основе... – подставляю лицо под лёгкие поцелуи и запускаю руку в шелковистые волосы девушки, направляя её губы к своим.

— Почему я должна соглашаться? – выдыхает мне в рот, пристально смотря в глаза.

— Потому что хочешь, – притягиваю к себе и со стоном запечатываю наш договор жарким поцелуем.

Глава 33

МИЛА.

Господи, кто его научил так целоваться?

От прилива чувств у меня просто захватывает дух. Лёгкие горят от нехватки кислорода, но я всё равно не хочу останавливаться, да Ян и не позволит. Он терзает мой рот так, словно его только что выпустили из клетки. Столько жадности в его движениях, что я понимаю, пока зверь в боссе мной не насладится, не выпустит до утра, а может и ещё позже. Даже рана мужчине не помеха. Яростно прижимая меня к себе, Барсов не перестаёт блуждать по моему телу ладонями, сжимая пальцами кожу так, чтобы снова и снова глушить языком мои громкие стоны. Прижимаясь к его мощной груди, я чувствую, как сильно бьётся мужское сердце. Удар за ударом, подводящие меня к границе сознания.

Он прав. Я хочу его. Так сильно, что готова лезть на стену и царапать ногтями поверхность. До дрожи. До скрипа зубов.

Я стала зависима от Яна Барсова.

Эта кричащая в голове мысль поселилась давно, но каждый раз я гнала её прочь и ломала себя изнутри, думая, что таким образом освобождаю себя от будущих потерь и разочарований. Что сохраняю свою свободу от притязаний властного и холодного мужчины, обеспечивая себе контроль над жизнью, мыслями и сердцем.

Но оказалось, слишком трудно находиться в ссоре с самой собой. Слишком больно вырывать из глубины то, что прочно там обосновалось. Слишком глупо сопротивляться, если судьба вновь и вновь сводит нас вместе.

Слишком страшно осознавать, что из-за собственных амбиций я могу лишиться единственного, к чему за всю жизнь потянулась душа.

Да, Барсову удалось завладеть не только моим телом. В ту ночь я сломила разум и добровольно впустила этого мужчину в самую сердцевину. В душу.

Глупый страх диктовал мне, что нужно бежать, пока ещё есть возможность. И высшие силы снова покачали головой и подставили мне подножку, чтобы ценой здоровья вернуть меня в объятия Яна.

Но вперёд выходит заложенная природой упёртость, и в который раз я в западне собственного обмана.

Как долго бы я так бессмысленно боролась, если бы высшие силы не переключились на Яна?

Серьёзно, что за жестокие знаки судьбы? Зачем калечить нас физически? Нельзя просто отправить нас на море, уложить на золотой песочек, погреть солнышком и озарить одновременно обоих, что нам нужно быть вместе? Нет же, умри, но пойми, да?

Сурово, но эффективно.

Ведь только когда я увидела Яна в крови, моё сердце взвыло от боли. За него. Тот же самый страх сковывал теперь не за себя, а за человека, без которого жизнь будет уже не полная.

Стоило только Барсову предстать передо мной в образе ослабшего и беспомощного, как внутри всё перевернулось.

Теперь моя очередь.

Я помогу, защищу и успокою.

В один миг поняла, что преграда лишь в моей голове, что все мучения напрасны, и что с нас уже достаточно.

Кто диктует правила? Зачем цепляться за чьё-то мнение и следовать чужим навязанным нормам? Это моя жизнь, и только мне решать, что важно и к чему стремиться. Только я принимаю решение, что для меня будет лучше. И, очевидно, что именно Барсов является ключевым источником моей свободы, гармонии и счастья.

Кто бы мог подумать, а?

Что какой-то холодный, надменный, своевольный нахал сможет поймать, завоевать и влюбить в себя независимую и неумолимую Вольскую Милу…

— А чего хочешь ты, Ян? – отрываюсь от его требовательных губ и жду, когда мои слова пробьются через животный блеск в глазах.

— Только тебя, – вырывается у мужчины с глубоким выдохом. – Всю. Целиком и полностью.

Сами по себе мои губы изгибаются в улыбке.

— Секс? – без смущения кладу ладонь на его возбуждённую плоть и слегка сжимаю пальцами.

Мужчина на секунду замирает, а потом, не скрывая ухмылки, накрывает своей ладонью мою левую грудь, там, где в этот самый момент очень быстро бьётся сердце. Пронзительно смотря в глаза, Ян нежно сжимает пальцами сосок, и, наклонив второй рукой мою голову к себе, шепчет прямо мне в раскрытые губы:

— Жизнь.

***

— Почему ты вернулась в Россию? – неожиданно спрашивает Ян, продолжая перебирать пальцами мои волосы, раскиданные по всей его груди. После долгих поцелуев эти мягкие поглаживания действуют усыпительно, и я уже было подумала, что мужчина начинает засыпать, но его голос звучит бодро и неподдельно заинтересованно.

— Тяжело без родных, – кладу подбородок на твёрдое мужское плечо и улыбаюсь. – Я не планировала навсегда перебираться в Европу.

О том, что вернулась убедиться в выбранной ставке на карьеру, а не семейную жизнь, и доказать себе, что могу управлять своей жизнью сама, а не следовать чужой указке, я нарочно умалчиваю. Ведь с появлением Барсова мои убеждения и принципы неслабо пошатнулись, а прошлые ценности потеряли то значение, которое я сама им придавала.

— Мил… — нерешительно вздыхает Ян. – Насчёт твоих родителей…

— Я знаю, что они ни сном, ни духом о том, что случилось, – провожу кончиком носа по заживающему шраму на груди босса и зарываюсь в тёмных волосах, скрывающих этот порез. – Барсов, вот ты наивный. Я твой ноутбук в первую же ночь взломала и в соц. сеть вылезла. Кстати, милый пароль, – прячу улыбку, целуя пульсирующую жилку на шее начинающего сердиться мужчины.

— Как узнала? – накручивает на моём затылке волосы на свой кулак и подтягивает моё лицо ближе.

— Ты разговариваешь во сне, – в отместку подхватываю зубами его нижнюю губу и ощутимо прикусываю. – Пара уточняющих вопросов, и ты выдал мне все секреты фирмы, – заигрывающе провожу языком по зубам Яна и тут же останавливаю его руку, пробирающуюся мне в трусы. – Даже не думай!

— А как мне тогда тебя задобрить? – возбуждённо дыша, говорит босс, пытаясь перевернуться и придавить меня своим телом. Секунда, и на всю квартиру раздаётся вымученный хрип.

— Не выпендривайся и тогда всё будет хорошо, – морщусь в поддержку и укладываю мужчину снова на спину.

— Я хотел как лучше… ты злишься из-за родителей? – успокоившись после вспышки боли, Барсов берёт мою руку и уверенно направляет её к своему члену, затем возвращает свои ладони мне на грудь и начинает довольно мурчать.

Стоп. Или это Кирюша, удобно устроившийся под боком у Яна и вылизывающий свою шерсть?

— Наоборот, я рада, что ты бессовестный врун! – усмехаюсь над расположением наших рук и, отняв свою, обнимаю босса за шею.

Его обиженное сопение мне на ухо пускает по телу отряд мурашек.

— Пырнули в бок, а не пах…

— Нет, – безжалостно отказываю. – Это тебе за пароль «очкастый монстр»!

Тело Барсова подо мной начинает неистово трястись от смеха, и моя рука в тот же момент оказывается на его яйцах, чувствительно их сдавливая. Из мужского рта вырывается надорванный стон, и я не удерживаюсь, чтобы съязвить:

— Тоже хочу посмеяться!

— Вольская… — кривит лицо Ян. – Медленно… убери руку.

— Ты же так хотел, чтобы она там была, – непонимающе хлопаю ресницами и прикусываю губу.

— Я передумал, – сверкает умоляющим взглядом босс и едва слышно добавляет. – Бог знает, что я там ещё во сне лишнего сболтнул… Мила Андреевна, – с угрожающими нотками цедит сквозь зубы босс, когда я не тороплюсь разжать пальцы.

— Я давно хотела это сделать… — обнажаю звериный оскал оскорблённой женщины. – За все намёки, что я проститутка, – рука сама дёргается, и мужчина издаёт тихий вой. – За то, что заваливал лишней работой и пытался выставить меня дуррой, – нависаю над мужчиной и, освободив его яйца от жёсткого захвата, кидаю в его оторопевшее лицо последнюю фразу. – За то, что смеёшься над тем, что я ношу очки!

Сползаю с кровати, забираю спящего Кирюшу и гордой походкой ухожу в свою спальню.

Лезу под одеяло вместе с котом и прислушиваюсь к тишине.

Шаркает сюда.

Улыбаюсь.

Громко кряхтя, Ян ложится рядом.

Симулянт!

Залезает в укрытие и, сдёргивая с нас одеяло, спинывает с кровати кота, а услышав грозное шипение, возмущённо выдаёт:

— Вали отсюда, она моя!

Потом нагло обнимает меня, оголяет мне грудь, устраивает на ней ладони и тихо бормочет:

— Не могу без тебя спать…

Начинаю аккуратно высвобождаться, но мне оттягивают сосок, тем самым быстро возвращая на место:

— Прости меня… — после недолгой паузы. – Не уходи больше…

— Телефон вернёшь? – прибегаю к шантажу.

— Да.

— Тогда ладно, – даже не собираюсь скрывать победной радости в голосе и позволяю боссу с облегчением припасть тёплыми губами к моей щеке.

— Спи… — снимает с меня очки и кладёт на тумбочку, затем, уткнувшись носом мне в шею, улыбается прямо в кожу, — …очкастый монстр!

Глава 34

ЯН.

— Барсов, чего застыл? – одёргивает меня за плечо Березин, когда совещание окончено, и коллеги начинают расходиться. – Домой идти собираешься? – замечает моё колебание и возвращается на своё место. — С Милой, что ли, проблемы?

Провожаю взглядом торопящегося куда-то отца и его подчинённых, за которыми закрывается дверь в зал совещаний, и поворачиваюсь к другу:

— С ней всё хорошо, – даю неопределённый ответ и складываю в свой портфель бумаги по новому контракту, из-за которого мы с Милой чуть не погибли в командировке. – К ней сегодня ненадолго заедут подруги, и мне дали тонкий намёк задержаться на работе.

— Дай угадаю? Тебя об этом только недавно оповестили? – усмехается Игорь.

Удивлённо на него кошусь. Действительно, Мила позвонила и сказала об этом всего лишь час назад.

— Пророком подрабатываешь? – кидаю предположение.

— Ага, если бы, – фыркает Березин. – Просто именно я и есть причина твоей задержки.

Вскидываю брови.

— Аверина заходила. Пришлось снова дать понять, что меня она никак не интересует, – замученно откидывает голову на спинку кресла. – Распсиховалась, когда я ей в пример привёл Милу твою…

Защёлкиваю портфель для документов и устремляю на друга вопросительный взгляд. Ответа не слышу, поэтому для стального убеждения понижаю голос:

— Ты правильно выразился, – медленно опускаю перед ним на стол ладонь и выставляю корпус тела вперёд. — Моя.

— Не претендую, брат, – спокойно реагирует Игорь, устало выдыхая через нос.

— Тогда какого хера моя девушка связана с тобой и твоей собачонкой? – продолжаю сверлить его пытливым взглядом.

— Вообще-то они подруги, – напоминает Березин. – Ну и… — чешет затылок и встаёт из-за стола.

— Ну и? – поднимаюсь следом.

— Я посоветовал Еве взять пример с Милы, – подходит к окну и засовывает руки в карман.

Чувствую, как мной завладевает мерзкое желание пробить оконное стекло лбом друга, и торможу за его спиной.

Бешеной пульсацией в сердце поселяется ревность и раскурочивает мне всю грудь.

Моя! Убью любого!

— Не нужно мне дышать в затылок, Барсов, – не поворачивая головы, произносит Игорь. – У меня всё нормально с понятиями, так что девушки друзей не интересуют.

— Тогда как между тобой и Авериной оказалась Вольская? – прислоняюсь плечом к окну и пристально изучаю профиль Березина.

— Просто я хочу такую же женщину, как Мила… — ровным дыханием мне в лицо.

Сжимаю кулаки и силой мысли отгоняю от себя порыв сломать другу челюсть.

— «Такую же», Ян, а не Милу, – проговаривает Игорь, и мне требуется несколько секунд, чтобы вернуть контроль рассудку, а не накатившим эмоциям.

— Подробнее, – не своим голосом твержу я.

— Аверина никак не уймётся. Не знаю, откуда у неё такое дикое желание оказаться в моей постели, но порядком надоело, ты знаешь это.

Киваю, вспоминая, сколько раз мужик жаловался на преследования этой сумасшедшей.

— Так вот, пару недель назад я решил, что почему бы и нет, трахну девку, и она сама отвалит, но тогда на пороге появился Богатырёв со словами, чтобы я к ней даже близко не подходил… ну, ты помнишь, я тебе рассказывал уже… — поворачивается и идёт обратно к креслу, грузно в него плюхается и проводит ладонью по лицу. – Учить Глеба, кого трахать, а кого нет – не собираюсь. Не моё дело. Но, блядь, она мне прохода не даёт, даже не скрывая, что подстилка моего же друга!

— Ближе к делу, Игорь. При чём здесь Мила? – присаживаюсь напротив него на стол.

— Я хочу нормальную женщину, брат, вот в чём дело! – громко восклицает Березин, впиваясь в меня отчаянным взглядом. – Мне скоро сорокет стукнет, а у меня до сих пор нет семьи. Какие-то временные тёлки, про которых уж точно не скажешь, что они будут достойными жёнами.

— Ты не говорил об этом, – смотрю на парня серьёзным взглядом и с трудом подбираю слова. Образ легкомысленного весельчака Березина сейчас разлетелся на куски и обличил те настоящие чувства, что таились под маской.

— Что я – баба, что ли, трепаться об этом и плакаться тебе в жилетку? – исподлобья бросает Игорь и, взглянув на входящее сообщение на своём телефоне, раздражённо швыряет его на стол. – Вот опять. «Оксана-минет». Где взять ту, которая не соглашается на отсос незнакомцу за пару купюр, а?

Сочувственно вздыхаю и складываю на груди руки. Я не знаю, что ему ответить. Я и сам до некоторых пор так жил. Все усилия найти подходящую женщину всегда разбивались ещё на уровне желания, и я обходился тем, что попадалось под руку. Хотел, как и у отца, быть только с одной и единственной, но всё равно всё сводилось только к мимолётным перепихам. О возрасте и семье задумывался, но это не трогало меня до самой глубины. Я не возводил их до конечного стремления в жизни. До того момента, пока не встретил Вольскую и не понял, что, чёрт возьми, оказывается, я уже прожёг зря половину жизни. Только сейчас, смотря по утрам в заспанные глаза любимой, я отчётливо осознаю, что именно в них мой покой и тот пункт назначения, где я и должен обосноваться до конца жизни.

— Завидую тебе, – вдруг говорит Игорь. – Вольская просто идеальная…

— Знаю, – самодовольно ухмыляюсь, хлопая его по плечу. – Но она предназначена мне, а тебе стоит посмотреть в другом месте.

— Скажи где, и я тут же туда отправлюсь! – язвительно заявляет друг, беря в руки телефон и занося номер бедняжки Оксаны в чёрный список.

— Если хочешь, я могу спросить у Милы, наверняка у неё есть подруги… — предлагаю я. — …помимо Авериной.

— Я это же самое и спросил у Евы, – скептично поджимает губы. – Сказал ей, что мне нужна женщина с качествами, как у Милы… Правильная, умная, верная…

Не успеваю подумать, как начинаю выразительно смеяться.

Березин одаривает меня угрюмым взглядом.

— Брат, если тебя на днях найдут с ножом в сердце, вот вообще не удивлюсь, – хрипя от смеха объясняю я.

— Угу, а ты прям с каждой женщиной церемонишься…

— Я в отличие от некоторых учусь на своих ошибках, – принимаю важный вид. – А Вольскую мою не трогай, – предупреждающе выставляю указательный палец. – Я поговорю с ней. Может и на тебя, дебила, найдём управу.

— Пошёл ты! – рявкает парень.

— И пойду, – смотрю на свои наручные часы. – Надеюсь, что они там уже успели перемыть тебе косточки, – беру свой портфель, иду к выходу и попутно набираю номер Милы.

— Ян! – окликает Березин.

Уже у двери оборачиваюсь.

— Парням не рассказывай. Не хочу, чтобы считали меня тряпкой, – неуверенно произносит друг, и я спешу успокоить его кивком и заверить, что наш разговор останется в тайне.

Принимаю полуулыбку парня и выхожу за дверь. В телефоне щёлкает, и я слышу родной голос.

— Милая, я вообще-то голодный… — с ходу бормочу обвиняющим тоном. – Как хочешь, а я еду домой.

— Ладно, так уж и быть… — сдаётся Мила, оповещая на фоне подруг, что хозяин прикрывает лавочку. – Торопись, а то отдам твой ужин Кирюше, – хихикает в трубку паршивка и отключается.

Кирюше она отдаст… Пфф.

Чёрт! И отдаст ведь.

Поеду-ка я быстрее.

***

— А ты куда собрался? – изумлённо смотрит на меня Мила, загораживая мне вход в кабинет врача. – Я и без тебя могу обследование пройти.

— Хочу убедиться, что всё в порядке, – безоговорочно заявляю я, щипая её за упругий зад и убирая с прохода.

Вольская награждает меня взглядом, сулящим крупные неприятности, и, вздёрнув подбородком, приветствует Аристарха Семёновича.

— А-а, сладкая парочка Твикс! – откликается он. – С чем на этот раз? Кого-то подстрелили?

— Остроумно, – свожу губы в тонкую линию. – Проверьте Милу и снимите уже мне эту чёртову повязку! — ловлю на себе укоризненный взгляд Милы и мягко добавляю. – Пожалуйста.

В серых глазах тут же проскальзывает одобрение, и я уже по зарождающейся за эту неделю привычке подхожу ближе к девушке, чтобы меня погладили или поцеловали. Я просёк эту фишку, наблюдая за говнюком Кирюшей. Решил как-то попробовать и повторить его действия. Сразу же после выполнения каких-либо пожеланий Милы нужно не проморгать момент и намекнуть ей о маленьком поощрении.

Срабатывает на ура.

И видеть, что с каждым днём девушка всё меньше начинает меня сторониться и предоставляет возможность доказать, что я не бескомпромиссная скотина, как она думала, а тоже могу считаться с её чувствами, добавляет мне больше уверенности.

И вот сейчас Мила лёгким движением дотрагивается до моего плеча и приподнимает уголки губ в игривой улыбке.

Знает, что своими ласками меня укрощает, и бесстыдно этим пользуется.

Пока доктор проверяет её здоровье, украдкой перехватываю на себе заинтересованный взгляд девушки и отвечаю томной улыбкой.

Обожаю её реакцию. Этот стреляющий бесстыжий взгляд, лёгкий румянец и отвод глаз в другую сторону. Моя девочка обожает заигрывать, но грань перейти, паршивка, не даёт.

С момента той драки прошла уже неделя, и сегодняшний день я ждал как праздник. Моя непутёвая женщина возомнила, что я не выдержу физической нагрузки, и прямым текстом заявила, чтобы я «закрыл свой кран» до осмотра у врача.

У меня есть подозрения, что это просто отговорка, чтобы проверить мою серьёзность в отношении Милы. Всю неделю я под наблюдением. Каждое произнесённое мною слово, каждая эмоция на лице, каждый взгляд считываются на прохождение потайных умыслов и искренности.

Уже семь дней я прохожу проверку и пока вроде бы успешно.

Когда понял, что я на крючке, решил действовать по наитию. Раньше я бы выставил ключевым источником самоотдачи мозг, но именно это чуть и не загубило на корню наши отношения с Вольской. Сейчас так опрометчиво я не стану поступать. Единственное знание, которое я использую, это дельный совет отца: «Она женщина, Ян, этим всё сказано!»

В прежнее время я не придавал этому слову возвышенный облик. Потешался над тем, как превозносит «женское начало» отец. Это озарение пришло несколько дней назад, когда я проснулся ранним утром и увидел перед собой Милу. Она крепко спала и казалась такой безмятежной, такой невесомой и нежной, что я залип, как фанатик, рассматривая её несколько часов подряд. Улыбался как дурак. На ум приходило только одно: «Роскошная…» В тот момент и понял. Вот она, женская суть. Моя жизнь заключена в этой маленькой и беззащитной девушке. Мой последний вздох на дне этой хрупкой чаши, и моя основная задача – её оберегать.

Задумавшись, что желает моя женщина, я и пришёл к выводу, что здесь нужно перестать анализировать и дать волю чувствам. Показать, что сама Мила для меня в приоритете, а не расчёт на какую-то выгоду.

— Ян, твоя очередь! – отвлёк от размышлений голос Аристарха Семёновича.

— Простите, я прослушал, как дела у Милы? – встряхиваю головой и натыкаюсь на насмешливый взгляд мужчины.

— По моему заключению, всё отлично и можно оформлять выписку, – повторяет он. – Теперь давай посмотрим, что там у тебя с брюхом. Снимай рубашку.

***

— Сегодня тебе не получится увильнуть от работы, – издевательски произносит Мила, когда мы возвращаемся домой. – Я официально выздоровела, теперь прикрывать тебя перед твоим отцом уже не смогу. Отмазка, что мне так плохо, и от меня ни в коем случае нельзя отойти, больше не прокатит.

Переступаю через шерстяное чудовище, выбежавшее нам навстречу, и притягиваю за талию девушку к себе.

— Мне не нравится, что мы обманываем родителей, – вздыхает она, не обращая внимания на то, что я медленно расстёгиваю на её спине платье. – Сегодня же скажу маме, что я вернулась из командировки.

— Это ложь во благо, милая, – провожу ладонями по женским бёдрам и дотрагиваюсь губами до шеи. Мила вздрагивает, сжимая мои плечи.

— Не успели переступить через порог, Барсов… — маленькие пальчики переместились на мой затылок, запутываясь в волосах.

— Всё, Вольская, – оголив плечи, оставляю горячее прикосновение губ на её ключице. – Ты неделю издевалась надо мной, теперь моя очередь срывать тебе крышу, – рывком дёргаю платье вниз и опускаю глаза на затвердевшие соски.

Хрипло простонав от страсти, я припадаю к женской груди и сильно сжимаю её, покрывая беспорядочными поцелуями. До ушей доносится рваный вздох.

— Иди ко мне… — Мила направляет мою голову вверх и, прильнув губами к моим, начинает неистово сдирать с меня одежду.

Не прерывая поцелуя, я резко подхватываю девчонку и, нетерпеливо сжимая её ягодицы, несу в нашу спальню. Кидаю ношу на кровать и, не сводя глаз с лица Вольской, разрываю на ней трусы. Мила издаёт короткое рычание и бьёт меня по руке.

— Новые куплю, – наваливаюсь сверху на разбушевавшуюся паршивку и, втянув в рот тугую горошину соска, ощутимо прикусываю. Девушка шипит, как змея, и в следующее мгновение заключает мой член в тиски.

В голову ударяет волна помутнения, и я толкаюсь бёдрами вперёд.

— Сожми сильнее, – выдыхаю Миле в губы.

Женские пальцы начинают поступательные движения, сдавливая с силой член, и у меня напрочь вышибает разум.

— Будут ещё пожелания? – соблазнительно мурлычет Вольская, проводя языком по мочке моего уха.

— Раздвинь ноги шире, – говорю я натянутым, полным желания голосом.

— А что мне за это будет? – игриво спрашивает мерзавка, продолжая меня поглаживать.

Зажмуриваю глаза, теряя самообладание.

— Чего ты хочешь? – мычу от наслаждения, уткнувшись девушке в шею, не переставая играть пальцами с её сосками.

— Есть кое-что, что я никак не могу получить… — задыхаясь от моей ласки, шепчет на ухо Мила.

— Что? – подкладываю ладони под её бёдра и, закатывая глаза от вожделения, стягиваю нежную кожу.

Капец, просто рвёт изнутри, как я хочу Милу. От желания у меня то пересыхает во рту, то наполняется слюнями. Дотрагиваюсь языком до плеча Вольской и веду влажную дорожку до подбородка.

— Всё, что ты захочешь, будет твоим… — прикусываю её нижнюю губу и, разводя ноги Милы в стороны, прижимаюсь ближе.

Смотрю в её серые глаза и от понимания, что она моя, взрываюсь на миллионы частиц.

— Я хочу тебя… — едва слышно произносят её губы, обрывая дыхание на последнем слове.

От услышанного я цепенею и перестаю дышать. Мила напрягается, невольно впиваясь ногтями мне в кожу.

— Ты ошиблась, – уверенно твержу я, глядя в её широко распахнутые глаза, в которых молниеносно раскидывается бездна.

Чувствуя, как в моей груди сердце начинает мощно качать кровь, я понимаю, что наконец-то грань стёрта. Я только что прыгнул с обрыва, на котором всё это время стоял и боялся сделать шаг. Одним махом я шагнул в пропасть и разбился, чтобы возродиться новым человеком. Её человеком.

— Я уже давно только твой, – произношу на одном дыхании, вкладывая в эти слова всю свою жизнь. Мила закрывает глаза, и по её телу пробегает дрожь. – А ты моя! – делаю резкий толчок и заполняю девушку до самого основания.

Переплетя стоны и судорожные вздохи, Мила притягивает ногами ближе к себе и выкрикивает моё имя. Ускоряю толчки и чувствую, как на теле вздувается каждая вена.

Как долго я ждал этого момента. Нет, не только секса. Я ждал, когда Вольская мне отдастся. Во всех смыслах. Она только что подтвердила, что отныне мы связаны. Что, как бы это банально ни звучало, союз закреплён теперь с обеих сторон. Что наша связь стала ещё…

— Глубже! – словно читая мои мысли, кричит Мила, и я вбиваюсь в неё так сильно, что девушку начинает трясти. Моя разрядка тоже уже близко, поэтому, взглянув в лицо любимой, ловлю себя на желании кончить вместе.

— Давай, маленькая! – рычу ей на ухо, со всей силы вбивая в неё член. – Хочу снова увидеть, как ты кончаешь.

Мои слова служат катализатором к действию, и Мила, раздирая мне кожу на спине, резко выгибает спину.

От этого охрененного зрелища меня разрывает на части, и, в последний момент вспомнив об отсутствии резинки, я резко вынимаю член и бурно кончаю Миле на живот.

Падаю обессиленно на девушку и, не обращая внимания на убойно колотящееся сердце, улыбаюсь ей прямо в губы:

— Подпись поставлена.

Глава 35

МИЛА.

— Ян Маркович, вам не надоело весь день заглядывать в мой кабинет и отвлекать меня от работы? – заметив мельтешение возле дверей, отрываю глаза от документов, с которыми работаю, и смотрю, как наглый босс целенаправленно пересекает помещение в мою сторону, чтобы сбить весь настрой.

— Настоящий профессионал должен совмещать несколько дел сразу, – поучительно произносит мужчина, заходя за спинку моего кресла и запуская руку мне в волосы.

— Я тебе то же самое скажу, Барсов, когда позвонит генеральный, а я буду сидеть на твоих коленях и тереться об твой…

— Молчи, ведьма! – перебивает Ян, задирая мне голову и жёстко впиваясь в губы. – А то не пущу на шабаш!

— Как будто тебя кто-то спросит, – щипаю мужскую ладонь, которая прокладывает путь в декольте блузки, и кидаю быстрый взгляд на дверь.

Панический страх, что нас кто-то может застукать, сдавливает мне горло и перекрывает доступ к кислороду.

Босс будто специально каждый раз подливает масла в огонь и накидывается на меня, забывая закрыть дверь или опустить жалюзи. Хоть я и приняла решение попытаться построить отношения с начальником, но в открытую демонстрировать не особо желаю. Страх перед сплетнями и концом примерной репутации всё ещё скребётся внутри и портит жизнь.

— Не нарывайся, дерзкий язычок, – отпускает он игривую угрозу и намеренно ждёт мою реакцию на эту провокацию.

— Мы на работе, Ян, – сбиваю пыл с мужчины и отталкиваю его от себя подальше.

Босс что-то ворчит себе под нос и благосклонно увеличивает дистанцию. Садится в кресло напротив меня и закидывает ногу на ногу:

— Когда-нибудь мне это надоест, и я трахну тебя прямо на этом столе. Будешь кричать так, что и скрываться больше не придётся.

— Не зли меня, – стараюсь держать лицо, но фантазия уже бежит впереди меня и в красках рисует на лбу эту эротическую сцену.

Босс начинает бесить ещё больше, когда на его лице расплывается проницательная ухмылка.

— Наоборот, милая, – улыбается, когда я краснею. – Я заметил, что ты после секса становишься такая добрая…

— Поэтому, как маньяк, всегда и везде пытаешься нагнуть?

— Да, это единственный способ совладать с твоим скверным характером, – не думая скрывать, отвечает негодяй.

Метаю в него молнии и подчёркнуто возмущённо переключаюсь на работу.

— Когда ты злишься, у тебя блестят глаза, – подстрекает к убийству босс.

— Ян Маркович, сгиньте куда-нибудь, а то я вызову охрану, – бурчу в ответ, клацая пальцами по клавиатуре.

— Спелась с моими друзьями, да?

Коварно улыбаюсь, вспоминая, как уже несколько дней подряд Глеб, Игорь и Гена заглядывают поболтать и зависают тут дольше, чем положено.

— Ты поработила всю мою жизнь, – снова подходит ко мне босс и нависает всем телом. – Поцелуй меня, – указывает хриплым голосом, не сводя глаз с моих губ.

— Судя по твоим словам, это ты должен исполнять мои приказы, – вызывающе откликаюсь я, хватая его за галстук и наклоняя ближе. – Но так уж и быть… за утренний секс побуду добряшкой… — провожу языком по раскрытым губам Яна и оставляю короткий, но страстный поцелуй. – А теперь отойди на приличное расстояние, – отпихиваю прибалдевшего мужчину и взглядом показываю вернуться в кресло или вовсе пойти вон.

Его сокрушённый вздох и помятый вид вызывают улыбку, но я изо всех сил стараюсь её скрыть, чтобы ещё больше не раззадорить ненасытного наглеца.

— Я зайду вечером, съездим в ресторан, – целует в макушку Барсов и собирается уже уйти, но тормозит, когда слышит:

— Не могу. Родители вернулись, и я должна с ними встретиться.

— Отлично. Я поеду с тобой, – бесцеремонно заявляет босс.

— Нет, – качаю головой, наблюдая, как его лицо мрачнеет.

— Стыдишься?

— Просто пока не готова признаться, что я сплю с боссом, – говорю так, как есть.

— Ты не только спишь с боссом, но ещё и живёшь с ним, – пуляет в меня многозначительной фразой и сверлит угрюмым взглядом.

— Кстати, об этом… — нервно вздыхаю я, подбирая нужные слова, чтобы спросить о нашем дальнейшем будущем. — Я тут подумала, что нам нужно…

— Нет! – звучит грозный голос мужчины, и я съёживаюсь в кресле с выпученными глазами. – Ты будешь жить со мной, и точка. Чёрта с два я тебя отпущу.

Медленно выдыхаю.

Главное – не показать своей блаженной улыбки. Теперь придётся думать, что делать с квартирой.

— Значит, с родителями не познакомишь? – стальным голосом спрашивает Ян, изучая моё лицо.

— Пока нет… — тихо отзываюсь я.

— Ясно, – бросает мужчина и поворачивается, чтобы покинуть кабинет.

В сердце резко простреливает, и я неожиданно для себя вскакиваю и бросаюсь к боссу.

Притягиваю его к себе и обхватываю ладонями колючие щёки:

— Дай мне время, Ян… — смотрю прямо в его поникшие глаза. — Всё так стремительно, что я просто… боюсь.

— Я тоже, – сглатывает он. – Но ещё больше я боюсь тебя потерять… — шепчет признание прямо в губы.

— Мне кажется, что уже ничто не сможет нас разлучить, – тону в его крепких руках и разрешаю себе забыться в долгом и чувственном поцелуе.

Оторвавшись от моих губ, Барсов прикасается своим лбом к моему и тяжело дышит:

— Я не хочу тебя увольнять или куда-то переводить, Мил. Ты мне под боком нужна, понимаешь? Я ж умру от ревности, зная, что ты щеголяешь в своих обтягивающих юбках в чужом офисе. Тебе придётся стыдиться меня и дальше…

— Ох, Ян… — закатываю глаза от его бредовых слов.

— Пожалей хотя бы отца, он же не переживёт потерю такого специалиста, как ты… — трётся об мой нос.

— Барсов, я не тебя стыжусь, а себя… — делюсь откровенностью я. – Копаться-то будут в моём грязном белье.

— Убью всех, – рычит мужчина, сжимая руки на моей талии.

Смеюсь над такой враждебностью и, сияя от радости, мягко целую его в плотно сжатые губы.

— Ты вернёшься домой? – настороженно уточняет босс.

— Да, – убираю с его лба выбившиеся волосы и зачёсываю их назад. – Я теперь без тебя тоже не смогу уснуть.

Мужчина шумно втягивает носом воздух и спрашивает осипшим голосом:

— Давай испробуем твой стол?

Хихикаю как дурочка и еле отбиваюсь от его цепких рук, тянувших к моему рабочему месту:

— Нет! Лучше иди отсюда! Давай-давай! – выталкиваю его из кабинета и, улыбнувшись опешившей от этой сцены секретарше, захлопываю дверь.

Фух.

Какой настырный!

Таким путём и правда завалит прямо в кабинете. Пора запасаться электрошокером.

***

— Ян… — шепчу я, нежно поглаживая пальцами по мужской щетине. – Проснись… Я дома, – прикасаюсь губами к его скуле и вдыхаю аромат, от которого по телу хаотично разбегаются мурашки.

— Ммм? – не разлепляя глаза, мычит мужчина, затягивая меня в свои объятия.

Теряю равновесие и падаю прямо на Яна, развалившегося во весь рост на диване. Хихикаю ему в шею и тянусь к пульту, упавшему на ковёр, чтобы выключить телевизор.

— Почему так долго? – недовольно бурчит босс, зарываясь лицом в вырез моей блузки. – Я уже собирался ехать за тобой.

— Родители никак не отпускали, – устало говорю я, позволяя Барсову стягивать с себя одежду. – Кстати, забыла поблагодарить на работе.

— Благодари, – совершенно не вникая в суть разговора, хрипит Ян, задирая мне юбку и оттягивая пальцами край трусиков.

— Спасибо, что удержал контракт Дубова до моего выздоровления, – изрекаю дрогнувшим голосом, вытягивая признательность из глубины своего сердца.

Мужчина застывает и фиксирует на моём лице нечитаемый взгляд.

— Мы за него заплатили слишком большую цену, чтобы передавать его в чужие руки, – в этих словах проскальзывает стальная эмоция, и моя рука сама тянется к щеке Яна, чтобы успокоить и отвлечь.

— Я… — прокашливается мужчина, — …приготовил тебе подарок, – не замечая за собой нервозности, судорожно проводит ладонями по моим бёдрам.

— Снова чулки? – иронично выгибаю бровь.

— Нет… — удивляя меня своим смущением, отвечает босс. – В этот раз я думал не членом.

— Даже та-а-к? – тяну я, широко улыбаясь.

— Я долго размышлял и решил, что не хочу вычёркивать из памяти тот день… — скомканно продолжает Ян. – Не знаю, понравится ли тебе, но мне безумно хочется запомнить тот переломный момент, когда я… — неожиданно дёргается и, возбуждённо облизав губы, порывисто встаёт с дивана вместе со мной на руках. — …короче, идём покажу.

Сердце заходится в бешеном ритме.

Что это сейчас было? Это то, о чём я думаю?

— Я заказал, когда ты была в больнице, – сообщает босс, занося меня в спальню и усаживая на кровать.

От растерянного вида Барсова меня ещё больше распирает любопытство. Что он там такое заказал, что смущённо опускает глаза в пол?

— Я не принимаю дорогие подарки от мужчин, Ян, – спешу предупредить, пока меня не увешали с ног до головы украшениями.

Не могу объяснить свою холодность к таким презентам, но с молодых лет отчётливо понимала, что за такие дорогие подарки нужно обязательно платить. От чистого сердца, без намёков и ожидания расплаты ты можешь надеяться на подарок только от своего единственного. И мне хочется верить Барсову, но мозг услужливо напоминает, что у нас с ним разные понятия об отношениях и о том, что в них не должно быть корыстных мотивов. Что это не игра и здесь не может быть победителей. Что у любви нет расчёта. Но знает ли Ян о таких вещах, как неподкупность и прямодушие?

— За этот подарок я отдал больше, чем деньги, – будто читая мои мысли, заявляет он, кидая на меня пронзительный взгляд.

Стыдливо замолкаю и слежу за тем, как мужчина отодвигает у окна занавеску и выставляет напоказ высокий сейф в стене.

Изумлённо смотрю на босса, раскрывающего мне нахождение тайника. Уверенным движением он вводит пароль, который мне – очкарику – не видно, и, открыв прочную дверцу, достаёт что-то вроде картины, покрытой глянцевой обёрткой.

— Не боишься, что я утащу все твои драгоценности? – в шутку подкалываю я.

— Нет, – захлопывает сейф Ян и, приподнимая уголки губ, устремляет на меня взволнованный взгляд. – Моя главная драгоценность находится не в сейфе.

Не дав мне возможности подумать над этой фразой, босс подходит ближе и выставляет подарок вперёд:

— Открой.

Прикусываю губу, чувствуя, как начинают дрожать пальцы. Возникшее в груди томление быстрым потоком растекается по телу, и на моих щеках появляется румянец.

Неспешно протягиваю руку к неожиданному сюрпризу и, подцепив ногтем край красочного упаковочного полотна, начинаю его аккуратно, но нервно рвать.

Несколько секунд ожидания, и я поднимаю на Яна восторженный взгляд. На его лице застыла напряжённая маска, а тёмно-карие глаза нетерпеливо предвкушают мою реакцию.

Теряю дар речи, когда вижу, что из себя представляет подарок.

Ян прав. За это была заплачена завышенная по всем меркам цена.

— Тебе нравится? – сиплым голосом спрашивает босс.

Мой взгляд беспорядочно бегает по нашим лицам, изображённым на картине, и из-за кома в горле я не могу выдавить ни слова.

Я тоже прекрасно помню те мгновения, когда на душе была лёгкость, когда наши жизни были согреты солнцем, а в сердце уже зарождались глубокие чувства.

Нужно отдать должное художнику. Он смог передать ту палитру эмоций, которые отражались в наших глазах. Мы были счастливы в тот момент.

Смотрю на мою радостную улыбку, на крепкие руки Яна, обнимающие меня за живот, на его щёку, так трепетно прильнувшую к моей голове, а самое главное – на венок из цветов, украшающий волосы уже тогда желанного мужчины, и в моих глазах проступают слёзы.

Да, это одна из тех фотографий, когда мы с боссом решили подурачиться в поле и забыть про все насущные проблемы. Смешные беззаботные селфи, что я сохранила на своём телефоне, чудом уцелевшем в аварии, которая последовала сразу же после того времени, когда я вдруг поняла, что Барсов-то, оказывается, не Снеговик, и у него самое что ни на есть горячее сердце.

Не в силах озвучить свои мысли, я просто бросаюсь на шею к Яну и, растроганная до глубины души, всхлипываю и целую его везде, где только коснутся мои губы.

Мужчина издаёт надрывный выдох и стискивает меня в своих руках.

— Ты подарила мне новую жизнь, Вольская… — шепчет на ухо Ян, когда мы падаем на пол и так и остаёмся лежать в обнимку, цепляясь друг за друга, не стесняясь своих чувств.

— Это тебе наказание, Барсов! — заливисто смеюсь в ответ.

— Хохотушка, – улыбается босс. – Повесим в спальне?

— Не боишься, что кто-то увидит тебя таким?

— Вход в спальню доступен только нам, милая, – целует меня в лоб как маленькую. — Так что таким меня будешь видеть только ты.

— Ян? – всматриваюсь в его лицо.

— Мм?

— Ты сейчас добрый? – уточняю я, прикасаясь губами к его подбородку.

— Нет, – расплывается в хитрой улыбке.

— Покажи мне те фотки с фотосессии для сайта, – делаю жалобное лицо.

Меня уже давно распирает хоть одним глазком посмотреть на себя с того дня.

— Хм, – задумывается на миг. – С родителями познакомишь? – впивается в меня прямым напирающим взглядом.

В голове взрываются фейерверки от мысли, что Ян настроен серьёзно и идёт напролом, только не понимает, бедный, что после знакомства с моей семьёй его свяжут по рукам и ногам и на волю уже не выпустят.

Ну ладно! Сам напросился.

— Познакомлю, – кровожадно улыбаюсь, но на лице мужчины совершенно нет и тени сомнения или страха. – Но сначала фотки!

— Упёртая… — вздыхает он, закатывая глаза и вставая на ноги.

— Сам такой, – поправляю на себе задравшуюся юбку.

Босс цепляется взглядом за это действие и недовольно рычит:

— Только быстро! У меня на тебя ещё планы, – и, когда я прохожу мимо него, шлёпает меня по заднице.

***

— Даже не проси, – пресекаю бредовую затею Яна, услышав только ещё самое начало просьбы. – Ева – моя подруга! И устраивать личную жизнь Березина перед её носом я не стану! За сводничеством не ко мне!

— Мил, ну что тебе, сложно? Просто познакомь его с кем-нибудь и всё! – негодующе взмахивает руками босс, воруя из-под моей руки нарезанные овощи. — Никто не просит тебя их в спальню заталкивать, только организуй первую встречу!

— Нет, – навожу на него нож и грозно цокаю. – У меня никого нет на примете, — бессовестно вру я, скидывая нарезку в кастрюлю.

Воображение подсказывает, что нужно бы пристроить Алису, а то подруга совсем зачахла в своей учёбе, но перед глазами всплывает разъярённая Аверина, и возникшая мысль тут же улетучивается.

Несколько раз моргаю и возвращаюсь к готовке ужина.

— Вольская, – властным тоном произносит Ян. – Осознаёшь, что твой обман тебе выйдет боком?

— Будешь угрожать, останешься голодным, – спокойно отвечаю я, хрумкая морковкой. – Во всех смыслах.

Брови мужчины взмывают вверх от удивления, и на всю кухню раздаётся недовольное бурчание.

— А твои родители сказали, что я очень положительный, и ко мне нужно прислушиваться… — решает использовать другую тактику убеждения босс.

— Так ты, лицемер, в следующий раз ещё больше улыбайся и комплиментов им отваливай, тогда они и не такое скажут, – обличающе выдаю я, задерживая внимание на нахальной мужской физиономии. – Запрещённый приём, Барсов.

— Я ни одно слово не приукрасил, мне и правда понравились твои родители. И отцу тоже.

Резко схватив за руку, Ян привлекает меня к себе и, изображая вампира, с громким звуком нападения прикусывает кожу на моей шее.

Смеюсь от щекотки и наигранно обмякаю в крепких мужских руках.

Барсов, не мешкая, подхватывает моё тело и начинает кружить.

— Ты с ума сошёл?! – визжу я. – Немедленно отпусти! У тебя только-только шов начал затягиваться!

— Я обещал на неделе снова заехать в ресторан твоих родителей, – ошеломляет босс, усаживая меня на стол и удобно устраиваясь между моих ног. – Твой отец заикнулся, что хочет расширить площадь. Хочу предложить свою помощь.

— Зачем? – рассматриваю решимость в его глазах, чувствуя, как напрягаются руки на моей спине.

— Потому что хочу.

Вот так просто. Если Барсов чего-то захотел, то своё получит.

— И ещё, – его голос заметно твердеет, и я опасливо ожидаю что-то чрезвычайно серьёзное.

И не зря.

— Я заказал в банке, где твоя ипотека, разрешение на досрочное погашение, – медленно и с расстановкой информирует мужчина, вводя меня в полнейший ступор.

— Стоп, – цежу сквозь зубы. – Не смей лезть в мои финансы.

Кольцо из его напряжённых кулаков сдвигается вокруг меня плотнее:

— Уже влез, – включает тон начальника и устремляет на меня авторитарный взгляд. – Я не собирался обсуждать с тобой эту тему, но зная твой взрывной характер и привычку убегать, решил обозначить позиции заранее.

— Я никогда в жизни не буду зависеть от мужчины материально. Ты не исключение, – жёстко разъясняю я.

Барсов цепенеет, и его глаза стремительно темнеют:

— Я у тебя не спрашиваю разрешения, Мила. Думай обо мне что хочешь, но я не позволю своей женщине сидеть в долгах.

— У меня хороший заработок, и в твоей помощи я не нуждаюсь, – парирую откровенное посягательство на мои принципы.

— Дискуссия окончена. Смирись, – резко отстранившись, Ян поворачивается и просто уходит, оставляя меня испытывать неудержимый ураган эмоций.

Начиная агрессивным отрицанием и заканчивая непритворной благодарностью. Где-то между ними затесалась такая беспомощность, что на глаза наворачиваются слёзы. Впервые в жизни мне дают шанс не задумываться над решением проблемы и почувствовать себя нужной. Разрывающая мозг мысль о тяготящей зависимости от мужчины внезапно перекрывается ощущением правильности поступка Яна и оправдывается моим укрепляющимся с каждым днём к нему доверием.

Спрыгиваю со стола и неуверенно ступаю в спальню. Босс застывшей статуей стоит перед окном. Лица не видно, и я нерешительно мнусь за его спиной.

Делаю глубокий вдох и встаю рядом с ним.

— Когда ты уже поймёшь, что нас связывает не только секс… — глухо говорит он, смотря немигающим взглядом на уличный фонарь.

— Я привыкла добиваться всего сама, не рассчитывая на чью-то поддержку, – выдавливаю из себя я.

— Привыкла она… — фыркает мужчина, громко вздыхая. – Теперь привыкай, что в твоей жизни есть я, и решать проблемы, соответственно, мне.

— А мне что делать? – тихо спрашиваю я.

Ян направляет на меня пристальный взгляд и его лицо смягчается:

— Доверять мне.

Сквозь громкий стук своего сердца распознаю в нём лёгкое, но такое внятное чувство, из-за которого у меня сбивается дыхание и немного кружится голова.

Я вдруг понимаю, что человек напротив меня мне жизненно необходим. Даже от одной мысли, что Ян от меня уйдёт, становится невыносимо больно. Удивительно, но та авария будто оборвала наши линии жизни и соединила их в одну, основательно переменив всю внутреннюю суть и изменив будущее. Мы теперь связаны раз и навсегда.

И сейчас я понимаю, что хочу этого больше всего на свете.

Глава 36

ЯН.

— Опа! Гляньте-ка, кто посетил нашу скромную компанию! – выкрикивает Леванов, когда я подхожу к столу, где чинно восседают мои друзья и не торопясь пьют пиво. – Соскочил с крючка?

— Сама отпустила, – усаживаюсь рядом и щелчком пальцев подзываю бармена.

Поднимаю голову и смотрю на экран телевизора.

Фух. До начала матча ещё десять минут.

— Так просто? – удивляется Гена.

— Конечно же, нет, – оглядываюсь по сторонам, примечая, что спорт-бар забит до отвала. Вечер пятницы как-никак.

— Зная Милу, предполагаю, что она что-то потребовала взамен! – усмехается Глеб.

— Девичник в клубе, – откликаюсь я, молча указывая бармену на выбранную в меню бутылку тёмного пива.

— И ты разрешил? – непонимающе смотрит Березин.

С некоторых пор я знаю, что Игорь в понятие «моя женщина» вкладывает больший смысл, чем кажется со стороны.

— Спасибо Авериной, – поясняю я. — «Ограничивать женщину нельзя, иначе она захочет наглядно раздвинуть эти границы»… — изображаю надоедливый голос подруги Милы и закатываю глаза.

Бросаю быстрый взгляд на Березина. Догадываюсь, как у него чешется язык съязвить насчёт его сталкерши, но из уважения к Глебу он молчит и заглушает зуд во рту большим глотком светлого.

— Мила обещала не пить, – оправдываюсь я, чувствуя на себе осуждающий взгляд друга. – Плюс я договорился с хозяином клуба, что к вип-зоне будет приставлена отдельная охрана.

— Всех впускать, никого не выпускать? – хмыкает Леванов.

— Ты же понимаешь, что если они захотят развлечься, то их никто и ничто не остановит? – морщит лоб от недоумения Березин и получает от меня красноречивый взгляд.

— Хватит бухтеть, папочки! – с поддатой ухмылкой на лице заявляет Богатырёв. — Пусть девки погуляют, что тут такого? – фокусирует на мне туманный взгляд. — Мила не из тех, кто теряет контроль и уходит в полный отрыв.

— Мила – да, – соглашается Игорь. – А про Аверину что скажешь? – кидает с лёгкой издёвкой.

— Отъебись от Евы! – громыхает Глеб, и Гена, сидящий между ними, видимо напрягается.

И я его понимаю. Качок наш пить совершенно не умеет и делает это только при нас, заранее прося не допускать до крайностей. И если сейчас, учитывая нарастающий внутренний конфликт, Глеб начнёт размахивать кулаками, то быть беде. На мне так все швы разойдутся, если мне предстоит удерживать бугая от неприятностей.

От агрессии Богатырёва спасает громкий гул болельщиков. Матч начинается, и всё внимание переключается на него. Пинаю Березина под столом и, дождавшись немого вопроса на его лице, сверлю в ответ многозначительным взглядом.

Он хмурится и качает головой, намекая, чтобы я отстал.

Откинувшись на спинку стула, парень устремляет пустой взгляд в стол и отпивает из своей кружки.

Что-то в последнее время друг совсем скис, и это вызывает у меня колющую тревогу.

Не отдавая себе отчёта, наклоняюсь к нему и подбадривающе твержу:

— Я договорился с Милой, что она познакомит тебя со своей подругой… — смутно припоминаю, что она скромница-отличница и, обнадёживая мужика ещё больше, добавляю: — Такая же, как Вольская.

Березин вскидывает голову и, распахнув широко глаза, радостно уточняет:

— Да?!

Бля, я попал. Чёрт меня дёрнул за язык!! Мила с меня три шкуры сдерёт и потроха сожрёт…

Смотрю в зажегшийся огонёк в глазах друга и самолично вбиваю себе в яйца гвоздь:

— Да.

— Спасибо, брат! – благодарно толкает в плечо Березин, и я, проклиная всё на свете, достаю телефон, чтобы разведать обстановку.

«Всё в порядке?» — печатаю сообщение Миле.

«Да. Только очень жарко…» — приходит ответ.

«Трезвая?» — гипнотизирую мобильный, ожидая горькую правду.

Если окажется, что Вольская пренебрегла моим доверием и добротой, то тогда смело навсегда может забыть слово «девичник».

«Конечно. Я же обещала тебе» — мигает телефон.

И следом:

«Я вся горю… от предвкушения».

Улыбаюсь, размышляя над последним смс. Ведьма что-то задумала…

Беру своё пиво и задумчиво подношу к губам. Делая глоток, чувствую вибрацию в руке. Опускаю глаза на экран смартфона и…

КХЕ-КХЕ-КХЕ…

Давлюсь напитком так, что Березину приходится бить меня по спине. Благо, что под общий шум в баре мой кашель никто не замечает кроме друзей. Не знаю, как это выглядит со стороны, но по ощущениям я выхаркал все лёгкие.

— Нормально? – уточняет Игорь, когда я с красными натуженными глазами делаю полноценный вздох.

— Угу, – мычу я и перевожу взгляд на фотографию, что до сих пор светится на экране.

Ну я ей устрою.

Порву в клочья эти чулки, хоть и подаренные мною же.

Мало того, что в клуб это напялила, так ещё и оголяет задницу там где-то, чтобы её сфотографировать.

Чуть не умер.

Задыхаясь от возмущения, поправляю вставший член и быстро набираю сообщение:

«Розгами отшлёпаю».

Выдыхаю и демонстративно пялюсь в телевизор вместе со всеми, настраиваясь на дальнейшую перепалку.

Но проходит время, а телефон молчит.

Неосознанно начинаю задумываться, что снова обидел и, угрожая расправой, мальца перегнул палку.

Пока парни обсуждают игру, гипнотизирую мобильный, порываясь набрать Милу и выяснить причину молчания.

Где-то на задворках мозга начинает сигналить мысль, что что-то не так. В груди нарастает беспокойство, и я начинаю нервно нажимать «вызов».

Заметив моё дёрганое состояние, Игорь тихо спрашивает:

— С Милой что-то?

Мотнув головой, продолжаю прикладывать к уху телефон. Наблюдая за тем, как я чертыхаюсь и стремительно бледнею, друг достаёт свой айфон и предлагает позвонить Авериной.

Борясь с плохим предчувствием, сжимающим до боли виски, соглашаюсь на любую помощь.

— Поставь на громкую связь, – прошу я.

Когда слышатся гудки, а затем и голос Авериной, у меня сбивается дыхание.

— Где Мила? – перекрикивая толпу свистящих болельщиков, спрашивает Березин.

— Она занята, – отвечает девушка.

— Чем? – опережает с вопросом Игорь.

— Сейчас покажу, – наигранно ласково говорит Ева. – Включи видеосвязь.

Мы с другом переглядываемся, и я уверенно киваю.

В душе скребётся чувство приближения чего-то болезненного, и я с трудом сглатываю в горле ком.

На экране появляется картинка, и я наклоняюсь поближе, чтобы рассмотреть.

Лучше бы я этого не делал.

Один взгляд на видео, и моё сердце ухает вниз.

От ярости глаза покрываются кровавой поволокой. Пока кусок мышцы разрывает мне рёбра, я как мазохист продолжаю смотреть на то, как моя женщина сидит на коленях у другого мужика и позволяет ему засовывать язык в свой рот.

Будто нарочно Ева приближает камеру прямо к парочке, и перед глазами встаёт отвратительная картина. Моя Мила, расслабленно устроившись на плече у своего бывшего, блаженно улыбается и гладит его по волосам.

Сердце всмятку, в голове происходит взрыв, но даже сквозь эти дерьмовые ощущения я различаю голос Авериной:

— Вот посмотри, Березин, а ты говорил, что Вольская уникальная. Жаль тебя расстраивать, но она такая же, как и все…

МИЛА.

— Как это только сок?! – шокированно переспрашивает Ева, когда я озвучиваю выбор напитка на предстоящий вечер. – Что за бунт на корабле, Вольская? Мы сюда пришли расслабиться, а не держать пост! – раздражённо швыряет клатч на диванчик и садится за наш забронированный столик в вип-ложе.

— У меня договорённость с Барсовым, ты же знаешь! – отметаю шквал её эмоций и присаживаюсь рядом.

— Я думала, что ты пошутила…ну… для отвода глаз согласилась… — вытягивает лицо Аверина, щипая меня за руку. – Ты серьёзно, даже один шот не пропустишь?

Зыркаю на неё предостерегающим взглядом и кошусь на Алису, прося поддержки.

Подруга славится сообразительностью и моментально приходит на помощь:

— Я тоже не буду пить. Голова болит…

Здорово, конечно, только можно было обойтись и лёгким поддакиванием.

— Ну начина-а-ется! – возводит несчастные глаза на подошедшую официантку Ева.

— Зря, Алис! – подхватывает инициативу Ксюха. – Тебе вообще для сосудиков полезно. Голова пройдёт, заодно ускоришь мозговую деятельность!

— Не слушай их, Алис, – встреваю я. – Они из тебя овощ хотят сделать, чтобы заснять на видео и шантажировать до конца жизни.

— А то я не знаю! – смеётся девушка. – Но сегодня точно не прокатит меня споить, защита диплома через несколько дней, и перспектива не готовиться, а обниматься с тазиком, вот совершенно не прельщает.

— Пропащий ты человек, Алиска! – машет рукой на подругу Ева. – Ты не даёшь развиться таланту веселиться на всю катушку, при этом не падая в грязь лицом.

Секундная пауза, и за столом раздаётся дружный женский смех. Зная Аверину, которую по молодости мы вытаскивали из таких мест, что стыдно вспоминать, её наставления звучат до смешного глупо.

— Чего ржёте? – надувает губы блондинка. – Я и говорю, что это талант, а он не всем дан! Вот в Алисе я вижу потенциал, и в тебе тоже, кстати, – тыкает меня в плечо ногтем. – Поэтому пьют сегодня все, а не только мы с Ксю! – улыбается официантке и бесцеремонно заявляет. – Всем по Космополитен.

— Сок, – в противовес её наглости твержу я.

Девушка-официантка растерянно хлопает глазами, и мне приходится повторить свой заказ намного жёстче.

Неуверенный кивок головы, и её сдувает ветром, оставляя нас играть в убийственные гляделки.

— Ты совершаешь большую ошибку, Вольская, – поджимает губу Аверина, испепеляя меня проклинающим взглядом. – А ещё подруга называется…

— Ев, угомонись, – бросаю враждебно я.

Чего привязалась?

— Просто я считаю, что давать мужику управлять собой – это последнее дело, – удостаивает меня мудрым советом подруга. – Если только у тебя не большие планы на Барсова… — щурит в догадке глаза.

Медленно начинаю закипать.

Цапаться с Евой уже вошло в привычку, но когда она вдруг надумывает меня поучать, то в пору доставать гранатомёт.

— Бегать за мужиками тоже не ахти как умно, – огрызаюсь я.

— Это ты сейчас на что намекаешь? – разрезает воздух остервенелым голосом Ева.

— Не нарывайся, Аверина, – холодно предупреждаю я, офигевая от напора подруги.

— Воу-воу-воу! Брейк! – выставляет между нами ладонь Ксюха. – Вы чего раскудахтались, дурочки? Нашли из-за чего спорить!

— Правильно, – содействует Алиса, кладя руку мне на сгиб локтя. – Вам нечего делить, – успокаивающе улыбается. – Какая дружба крепче всего? – обводит взором всю нашу компанию.

— Женская, – хором бубнят все.

— Не слышу радости в голосе, – на тон суровее произносит девушка.

— Ой, хватит уже! – уклончиво восклицает Аверина. – Пошлите лучше танцевать! – хватает за руку Ксюшу и тащит её вниз по лестнице, в самую гущу людей.

— Мил, не обращай внимания, – не торопится вставать Алиса. – Ты же знаешь Еву, перепады настроения у неё часто бывают.

— Знаю, – вздыхаю я. – Поэтому и не злюсь.

Говорю истинную правду. За всё время дружбы мы с Авериной как психованные мартышки гоняем наперегонки с ветки на ветку, но в итоге под конец останавливаемся, берёмся за руки и через линию финиша переступаем вместе. Так всегда было. Нам и правда делить нечего.

— Ну? – собираюсь пойти следом за убежавшими девчонками. – Идём разогреемся?

— Ээм, Мил? – тормозит за руку Алиса. – Я хотела с тобой поговорить.

Замечаю смену настроения на более серьёзное и расправляю плечи, готовая выслушать и прийти на помощь другу.

— Я решила после окончания универа попробовать устроиться в ваш «Легион», – не отводя прямого взгляда, говорит девушка. — Я смотрела вакансии архитектора, везде требуется опыт работы… — слегка хмурится, но тут же вскидывает уверенно подбородок. — Но у меня полно заготовок классных проектов, и, может быть, если ты поможешь, то меня рассмотрят хоть на полставки?

Вижу, как сильно вздымается её грудь от волнения. Мы с Алисой во многом похожи и поэтому легко находим общий язык. Одно из присущих нам качеств – гордость. Просить у кого-то помощи для нас трудная задача, если не сказать иначе, что вообще невыполнимая. Я вижу, с каким усилием это даётся Алисе, но всё же она не отступает, и это поднимает её в моих глазах ещё выше.

— Я не хочу, чтобы это выглядело, будто я использую тебя из-за того, что ты встречаешься с директором этой фирмы… — сглатывает ком Алиса. — Мне очень неудобно тебя просить об этом, но обращаться к Еве себе дороже… Если ты откажешь – я пойму.

Мягко беру в свои ладони её руку и сжимаю пальцы:

— Ты знаешь, если бы в своё время я заглушила в себе завышенное самомнение и нашла поддержку в другом лице, было бы намного легче пройти весь этот путь, – углубляюсь в воспоминания и грустно улыбаюсь. – А в итоге все трудности пропустила через себя, и до сих пор их отголоски причиняют боль. Так что я помогу, – смотря на то, как облегченно выдыхает подруга, чувствую небывалую радость. – Только не через Яна, а через Березина. Он начальник стройотдела.

— Подожди, – настороженно морщит лоб Алиса. – Тот самый, из-за которого Ева сходит с ума?

Широко улыбаюсь и киваю.

— Я передумала, – отрицательно качает головой. — Она мне тогда спокойно работать не даст… Ещё заставит шпионить за ним.

— Скорее, ревновать начнёт… — озвучиваю вслух мысль, вспоминая, что Игорь ищет новую пассию, а Ян нацелен помочь парню найти такую почему-то именно среди моих подруг.

— Думаешь, не стоит лезть туда? – с сомнением спрашивает Алиса.

— Стоит, – отвечаю так, как подсказывает интуиция.

— Мил… а у вас всё серьёзно с этим Барсовым? – заглядывает в душу подруга.

— Тоже думаешь, что я налаживаю связи?

— Нет, – убеждённо произносит она. — Я тебя хорошо знаю, и ты никогда не опустишься до такого. Ева рассказывала, что он злой гей… — сдерживая улыбку, выдаёт сногсшибательную сплетню.

— О нет, Алис! – хохочу в ответ. – Он натуральный мужик и бывает очень добрым.

— А ты изменилась… — скользит по моему лицу оценивающим взглядом. – До больницы была такая уставшая, а сейчас полна жизни! – подхватывает пружинку локона возле моего лица и по-дружески заправляет за ухо.

— Он вдохнул её в меня, – признаюсь я.

— Я очень рада за тебя! – порывисто обнимает меня Алиса. – Идём танцевать, а то мы уже прилично задержались, сейчас эти две безумные нас искать начнут.

Быстро отпив из своего стакана сок, я бегу за подругой, углубляясь всё больше в мысли, что Барсов основательно изменил меня, ведь со стороны виднее, а Алиса не часто откровенничает.

***

— Фух! Давно так не отжигали, согласитесь? – плюхается на своё место Ксюха, держась за сердце и восстанавливая его ритм.

И правда. Несмотря на мелкие ссоры, настроение на высоте, и каждый включенный диджеем бит вызывает желание залезть на стол и трясти попой. Наступившая горячка в теле требует выхода, и, стоит признать, танцы тут уже не помогут.

Мне нужен секс. Жаркий, страстный секс, который, уверена, придётся по душе и члену моему ненасытному боссу.

Переведя дыхание и выпив с девчонками за пятницу-развратницу, наметила следующий пункт пребывания. Уборная.

— Я с тобой! – подпрыгивает с дивана Ксю и цокает каблуками к выходу.

— И я! – в ту же сторону бежит Алиса.

— А я останусь нам ещё напитки с закусками заказать! – вставляет Ева.

Напоминаю ей про сок и плетусь занимать очередь в женский туалет.

Как обычно, Барсов умеет подловить момент. Только зашла в кабинку, как тут же приходит вопрос: «Всё в порядке?».

Быстро отвечаю, делаю свои дела и пристраиваюсь к девчонкам возле зеркала.

Интересно, какой была бы реакция Яна, узнай он, что я с ним из туалета общаюсь. Неоценимая однозначно.

Кидаю на себя критический взгляд в отражении и мысленно ставлю высший балл.

Хороша чертовка!

Огромное влияние моей уверенности придаёт новое нижнее бельё.

Нет, не так.

Новое развратное нижнее бельё.

В кои-то веки решилась примерить на себя подарок босса и так закрутилась перед зеркалом, что дай, думаю, и в клуб в нём пойду, а потом уже дома обескуражу начальника, демонстрируя в одних чулках вызывающие движения.

Ух! Как жарко!

Недолго думая, пишу об этом Барсову, а потом, глянув в зеркало на свой дикий блеск в глазах, коварно улыбаюсь самой себе, ещё и решаю мужчину немного подразнить.

Дожидаюсь, когда уборную покинет последняя незнакомая девушка, и под насмешливые взгляды подруг задираю себе платье.

— Прилетит тебе за это! – смеётся Ксюха, в то время как я оттопыриваю задницу и щёлкаю её на камеру.

— Знаю! – довольно скалюсь я.

— Бесстыдница! – проходит она мимо и шлёпает меня по оголённому бедру.

— Знаю! – повторяю я, поправляя платье и утыкаясь в телефон, оцениваю результат.

Делаю глубокий вдох и, быстро прикинув в уме, устойчива ли наша с боссом кровать, со знанием дела отправляю ему провокацию.

Назад дороги нет!

Меня порвут!

Ох, побыстрее бы!

Победно улыбаясь, догоняю уходящих девушек, и мы, возбуждённо хихикая, возвращаемся в вип-зону. Проходим мимо двух гигантов-охранников, приближаемся к нашему столику, и моё тело резко останавливается.

Вместе с Авериной, что-то увлечённо обсуждая, сидит не кто иной, как мой бывший парень Тим.

***

— Что он здесь делает? – шиплю я на ухо Алисе.

Та пожимает плечами.

Посылаю Еве короткий гневный взгляд и изображаю полнейшее безразличие.

Выпрямляю спину и сажусь за столик. Тут же попадаю под пристальный надзор Жданова. При ближайшем рассмотрении на носу парня до сих пор видны следы от удара Барсова.

— Привет, Мил, – ловит мой прямой взгляд мужчина.

— Тим, – лёгкий кивок в его сторону.

— Для чего охрана стоит за дверью? – как бы невзначай опрокидывает фразу Алиса.

— Ой, это я договорилась, – оправдывается Аверина. – Увидела около бара Тима и предложила присоединиться к нам, – произносит она, избегая моего охреневающего взгляда.

— Вообще-то у нас девичник, Ева, – вступается за меня Ксю.

— Я ненадолго, – оповещает Жданов, пожирая меня своими яркими синими глазами. – Хотел убедиться, что Мила не в плену…

— Как видишь, свободна и наслаждаюсь жизнью, – резко отвечаю я. – Тебе не стоит здесь находиться.

— Почему же ты так реагируешь? – черты его лица каменеют, а в глазах полыхает неукротимый огонь. – Это же я, Мил.

— Нет, – жёстко твержу я. – Не ты… Тот Тим, которого я знала раньше, не заказал бы разбойное нападение на невинного человека…

Брови подруг синхронно вскидываются вверх от изумления, и за столом наступает тишина.

— Поговорим наедине? – сжимает челюсть Жданов.

— Нам больше нечего обсуждать, Тим. Пожалуйста, уходи и не возвращайся, – в категорической форме говорю я, переводя угрожающий взгляд на Аверину, чтобы впредь знала мою окончательную точку зрения и не совершала подобных ошибок.

Молчаливые подруги на Тима смотрят с укором, и в конце концов мужчина решает повиноваться.

Упирает локти в стол и наклоняется ближе ко мне:

— О нет, Милочка! Я ещё вернусь! – на его скулах ходят желваки, и если бы не бесчувственная маска на моём лице, то то же самое происходило бы и со мной.

Не отрывая от меня глаз, он медленно встаёт, сводит хмуро брови и, не говоря более ни слова, уходит прочь.

— Какого чёрта, Аверина?? – надрывно воплю я, перекрикивая музыку и разрешая накопившемуся негодованию выйти наружу. – Ты решила мою выдержку проверить?

— Чего ты сразу бесишься? – верещит она в ответ. – Он просто хотел извиниться, а ты строишь из себя невесть кого! Превосходством ещё не давишься?!

— Так. Спокойно, – хватает меня за локоть Ксюха.

Очевидно, что у меня на лице отразился внезапный нехороший помысел.

— Я смотрю, тебя прям распирает что-то мне сказать, да, Ев? – от бешенства аж приподнимаюсь с места. – Так давай! Выкладывай, где я тебе дорогу-то перешла!

— Хватит! – ударяет ладонью по столу Алиса, обрывая Аверину на полувдохе, чтобы выдать всю подноготную. – Да что с вами такое?!

— Реально, девки! – соглашается Ксюха, буравя нас суровым взглядом. – Из-за каких-то дурацких причин будете собачиться?

— Вы же столько лет вместе… — вставляет слово Алиса. — Это того не стоит!

К горлу подкатывает ком из обиды и сожаления, и я, не силах его проглотить, вымученно морщу лоб.

Смотрю напрямую в глаза Евы. В них идёт борьба из тех же эмоций.

— Прости… — сдаётся подруга и даёт волю слезам. – Не знаю, что находит на меня в последнее время… Мысли путаются и… никак не могу с ними справиться…

— Ев, что бы там ни было, я ж всегда поддержу… — протягиваю руку и бережно сжимаю её ладонь. Такую знакомую и родную. Которая всегда держала и не отпускала меня в трудные минуты.

Обзор перед глазами начинает расплываться, и я несколько раз моргаю, чтобы удержать жгучие слёзы.

— Дурочки, – делает умозаключение Ксюха. – Берите свой сок, – кивает нам с Алисой на напитки. – За это стоит выпить.

Наши робкие улыбки перерастают в широкие и искренние, и мы, ничуть не скрывая одинакового облегчения, чокаемся бокалами, поднимая их высоко над головой.

***

— О! Обожаю эту песню! – восхищённо взвизгивает Ксю, подпрыгивая на месте. – Я туда! – показывает на толпу зажигающих посетителей и, торопливо хватая за руку опешившую Алису, качая бёдрами, уводит ту на танцплощадку.

Меня озаряет догадка, что нас с Евой оставили наедине специально, чтобы мы смогли выяснить отношения.

И, может быть, я бы даже была благодарна, но в голове такой туман, что я уже и не вспомню причину раздора. Мне просто хочется отвлечься, отпустить сознание. Становится так жарко, что я сбилась со счёта, выпивая новую порцию жидкости. Перед глазами мелькают блики софитов, а в ушах стоит звон от громкой музыки. В какой-то момент я понимаю, что становится дискомфортно. Хочется встряхнуть головой и отогнать дымку, окутывающую разум.

— Ты чего на меня так смотришь? – спрашивает Ева, трогая своё лицо. – Макияж потёк, что ли?

Хочу ответить, но отвлекаюсь на своё учащённое сердцебиение. В прямом смысле углубляюсь в своё сознание и заворожённо прислушиваюсь к набирающему темп звуку.

Это странно… Но мне нравится. Зажигательно так…

Сама с собой, что ли, разговариваю?

Зажмуриваю глаза, чтобы вернуть контроль над мыслями, но, когда открываю их, мир кажется ещё более прозрачным.

Хочу поймать образ Авериной и зафиксировать его на одном месте, но меня подозрительно вокруг неё кружит. Или она вокруг меня двигается?

Отрешённо наблюдаю за перепадами окружающего мира и отмечаю, что мне начинает нравиться это чувство нереальности.

Обычно суетливая подруга что-то заторможенно мне втолковывает, но я никак не уловлю смысл этих слов, поэтому просто улыбаюсь и киваю.

Что бы там ни было, Ева разберётся сама.

Приняв удивительно лёгкое решение, что можно и не заморачиваться, а получать удовольствие, даже и не пытаюсь больше вникнуть в происходящее. Расслабленно откидываю голову на спинку дивана и погружаюсь в эмоциональный транс. Никаких забот и проблем. Только забытьё. Закатываю глаза к потолку, залитому мигающим светом, и наслаждаюсь необыкновенным зрелищем. Отдалённо слышу, что Ева меня спрашивает насчёт какого-то шанса, и я самозабвенно соглашаюсь.

Всё, что хочешь, только не отвлекай от этой красоты…

С упоением вглядываюсь в отблески диско-шара на потолке и рисую в фантазии светлячков.

Обалде-е-еть…

Такого не бывает… Это что-то нематериальное. Воздушное. Эфирное. Интересно, если я протяну руку и дотронусь, оно исчезнет?

— Осторожно! – внезапно режет слух знакомый мужской голос. – Не думаю, что стриптиз на столе хорошая идея, – смеётся где-то совсем близко.

Пытаюсь разглядеть того, кто испортил мой мираж, но перед глазами лишь какая-то мутная пелена. Чувствую слабое прикосновение к своей руке. Кожу непривычно покалывает.

— Ну, я оставлю вас! – вклинивается в ватную густоту в моей голове голос Авериной. – Если что, Мил, я недалеко…

Далеко или недалеко… всё равно…

— Ждала меня? – проводит по моей щеке незнакомец и с насмешкой добавляет. – Люблю твою улыбку.

А я разве улыбаюсь? Хм…

— А ты…? – щурю глаза, чтобы понять, кто передо мной сидит, но всё тщетно.

Хоть и в линзах, но качество зрения подозрительно снизилось.

Что за размазня перед глазами?

— Тот, кто тебе нужен, Мила, – с ноткой убеждения шепчет мне на ухо мужчина.

Безуспешно стараюсь зацепиться за связующие мысли и выстроить хотя бы предположение, с кем сейчас разговариваю.

Чувствую какую-то неопределённую слабость. Хочется сначала воспарить к небу, а потом грузно упасть на землю. Что со мной происходит?

Как-то неестественно немеют пальцы.

— Мне нужен только Ян, – хоть и растянуто, но уверенно отвечаю я. – А ты…? – хочу вычислить личность собеседника, но он меня перебивает:

— Да.

Что да? Ян?

Забавный малый… Себя с Барсовым сравнивает… Не-е-е… Я своего «козла» бородатого ни с кем не перепутаю, а у этого подбородок гладкий…, да и волосы слишком жёсткие… у Барсова мягкие и лохматые, а тут вообще непонятно что… ёрш какой-то.

— Не останавливайся, – просит мужчина. – Я соскучился по твоим прикосновениям… Иди ко мне, – лёгкий рывок, и я оказываюсь уже не на диване, а на его коленях.

Чего пристал? Не хочу я никого трогать… я домой хочу. К боссу под бок и спать.

— Не нужно мне указывать, парень… — вразрез с жёстким предупреждением обмякаю как кукла и припадаю ближе к мужской груди.

— Поехали со мной, и я покажу, что тебе нужно, – томно хрипит незнакомец и решительно дотрагивается губами до моих.

Неразборчивые ощущения. Вроде знакомо, но неприятно. Зачем он меня целует? Мне же нельзя. Что скажет Ян?

А, кстати, у Яна вот губы намного нежнее… и на вкус он исключительный. А этот как-то меня не привлекает… И слюнявит сильно… Не, не нравится мне. Вообще не то. Домой хочу. Пусть отпустит меня. Мне ещё совращать любимого надо…

Были бы силы, как треснула бы только, но тело словно свинцом залили… и голова что-то совсем уж гудит… Куда делась вся лёгкость?

Долго он ещё моё лицо вылизывать будет? Меня уже тошнить начинает…

О. Отпустил. Фух. Аж дышать легче стало…

Изнемогая от резкой усталости, приваливаюсь головой к плечу этого приставалы и блаженно улыбаюсь.

Внутренние ощущения стремительно меняются.

Будто уже тянет вниз. Вырубает. Накрыло тёмной волной и придавливает тяжестью всё сознание. Что за хрень со мной творится?

Пугает до чёртиков.

Хочу к Яну. Хочу услышать его голос, и чтобы обнял тёплыми руками.

— Очень мило, Вольская, – впечатывается в мозг злобный голос Евы. – Осуждаешь меня за легкомыслие, а сама скачешь по разным мужикам. Ты уж определись.

Это она мне?...

— Чего молчишь-то? Нечего сказать, да? – продолжает от меня чего-то требовать.

— Мы ещё не закончили, Ева, – грубо посылает её мужчина, сдавливая пальцами мне талию.

— А ты не охренел ли, Жданов? – бросает в ответ подруга. – Разговор окончен. Проваливай!

Жданов?!

— Без проблем, – цедит он сквозь зубы. – Мила едет со мной.

— Чего?! – рявкает девушка. – Мил, ты чё молчишь-то? Решила нас бросить одних?

Если бы я могла разглядеть лицо подруги, но и так не сомневаюсь, оно точно перекошено.

— Вольская, мать твою! – орёт она, разрывая мне перепонки.

Чёрт, как голова раскалывается… Как резко меняется восприятие внешнего мира. Я просто хочу укрыться от этого дерьма и уснуть.

— Э-эм, а что вас тут происходит? – приближаются голоса Алисы с Ксюхой. – А он тут опять чего забыл?

— Мы уже уходим. Не будем вам мешать, – меня резко хватают за запястье и тянут в сторону. Плетусь за мужчиной, как собака на поводке.

— В смысле уходите? – растерянно повторяет Алиса. – Мил, у нас же девичник… — короткая пауза. — Мил?

Поворачиваю голову на голос подруги и…

– Бляха-муха!!! — орёт не своим голосом Алиска. – ВЫ ЧЕГО С НЕЙ СДЕЛАЛИ?!

Закрываю глаза, чтобы утихомирить удары своего пульса в ушах, но тут же забываю обо всём и снова их распахиваю, когда слышу безумно яростный, но такой любимый голос:

— Мне бы тоже хотелось узнать.

Глава 37

ЯН.

В упор смотрю на свою девушку и прихожу в глубокий шок. Да она же совершенно не в адеквате. Едва на ногах стоит. Взгляд остекленелый. И улыбается постоянно, как какая-то пришибленная на всю голову дурочка.

Боже!

На долю секунды испытываю неимоверное облегчение, что Мила нетрезва, поэтому всё, что я видел и слышал, было с её стороны неосознанным.

Она всё ещё моя.

Моя Вольская до самого сердца пропитана преданностью. Не знаю, что у них там с этим Ждановым произошло в прошлом, но отдавать ему чувства, которые должны принадлежать только мне, я не собираюсь.

От неистовой злости моя грудь ходит ходуном. Кулаки сжаты так сильно, что руки пронзает болью. Я так боялся опоздать, что чуть не разломал руль и не вмял свой автомобиль в столб. Уверен, что в скором времени мне придёт куча штрафов. Если вообще не лишат прав за езду в пьяном виде. Потом буду себя за это корить, но ждать такси времени не было. Благо, что этот роковой клуб находится совсем близко, а не на другом конце города. Только Богу известно, что творилось у меня в душе, пока я не увидел всё своими глазами.

На короткий миг я теряю контроль, и мир перестаёт для меня существовать. Я вижу перед собой только ублюдка, позарившегося на самое сокровенное, что у меня есть, и единственное желание – это свернуть ему шею. Но всё это моментально уходит на задний план, когда Мила начинает беспричинно хохотать.

Блядь, чем они её накачали?

— Что она пила? – цепляюсь зловещим взглядом в каждую из подруг Вольской.

— Сок, – хором отвечают все трое.

— Что в соке? – делаю шаг к Авериной, прокручивая в мыслях, что женщин не бьют.

— Не… не зн… не знаю, – заикается она, вжимая голову в плечи. – Я заказала как обычно… апельсиновый сок… она только его всегда выбирает… — в перемазанных косметикой глазах проступают слёзы, и я кое-как справляюсь с негативными эмоциями. – Я ничего не делала… — шмыгает носом девка.

Пригвождаю тупую дуру к месту свирепым взглядом и бегло осматриваю все стоящие на столе напитки.

Вижу тот самый злосчастный сок, и в жилах стынет кровь.

Мила с Ждановым больше года жила. Естественно, что он знает её предпочтения.

— Я бы не отказалась ещё выпить, – капризно бормочет моя женщина, пытаясь выдернуть руку из мерзких лап своего бывшего, но он только сильнее тянет её на себя.

Срываюсь с места и, не раздумывая, отнимаю у Жданова свою дурочку. Одним движением сажаю её на диван, а вторым со всего размаха вбиваю локоть в морду этого выродка. На рукав пиджака попадают брызги крови, и я испытываю непередаваемое наслаждение, надеясь, что в этот раз подпортил ему внешность окончательно. Заношу кулак для нового удара, но мои друзья вовремя спохватываются, наваливаясь сзади. Замечаю силуэты секьюрити и прихожу в бешенство. Тупые лбы нихрена не смогли выполнить элементарное указание стеречь женщин от появления всяких придурков, но тут же активировались, когда проблему решать стал я сам.

Всех уничтожу! Вот закончу с этим ушлёпком, встающим с пола, чтобы на меня накинуться, и всех без исключения урою!

Вырываюсь из тисков Богатырёва, но выглядит это как жалкое трепыхание.

— Отпусти!! – рычу я на друга.

— Глеб, держи его! – предостерегает Леванов. – Барсов, возьми себя в руки! За эту шумиху твой отец нас всех посадит на кол!!

— ОТПУСТИ, СКАЗАЛ! – ледяным голосом отдаю приказ, и на мгновение начальник моей охраны серьёзно задумывается, но надолго его не хватает, потому что пиво из его мозга сделало желе. – Я сам ваши головы на пики насажу!!

— Что ты сделал с моими друзьями, тварь?! – бросается в нашу сторону Жданов, но его действие останавливает Березин, заламывая тому руку за спину.

— Если пасть не захлопнешь… – под женский вскрик придавливает гада к столу, разбивая несколько бокалов, – …отправишься туда же.

— Глеб! – рявкаю я, переводя взгляд на Милу, с интересом рассматривающую осколки битого стекла на полу. – Убери руки!

Туго соображающий бугай смотрит на интеллектуала Гену и отпускает меня на волю, только когда тот быстро оценивает ситуацию и, просканировав меня на возможность угрозы, одобрительно кивает.

Отдёргиваю руки, расправляю плечи и сажусь на корточки перед Милой.

Ловлю на себе цепкие взгляды её подруг. Одна даже делает шаг вперёд, готовая Вольскую от меня защитить. Останавливаю девушку одним только взглядом и переключаюсь на Милу. Поднимаю её лицо за подбородок и внимательно изучаю каждую его деталь, указывающую на то, что она и правда в наркотическом опьянении.

В глазах моей сильной и умной женщины пугающая пустота.

От ужаса в груди взрывается бомба.

Твою мать, я её только с того света вытащил, а пара сволочей решили, что для неё этого недостаточно.

Глажу любимую по щеке и достаю телефон. Дрожащими пальцами набираю до боли надоевший номер и подношу к уху.

— Что опять?! – вздыхает Аристарх Семёнович.

— Как вывести наркотики из организма?

На секунду повисает короткая шокирующая пауза.

— Кто? – следует вопрос.

— Милу отравили, – выдавливаю из себя эту новость.

— Ян, срочно на детоксикацию, – взволнованно отдаёт распоряжение мужчина. — Сейчас пришлю смс, и быстро вези её по указанному адресу, ты понял?

— Да.

— Я тоже скоро подъеду, – и отключается.

Поворачиваюсь к друзьям.

— Гена, ты отвечаешь за то, чтобы никто не сбежал, – смотрю на Богатырёва, вроде что-то соображает. — Глеб, найди мне водителя.

Дожидаюсь, когда тот переварит информацию и помчится к выходу из клуба.

— Березин, – сжимаю челюсть при виде упыря Жданова, которого удерживает друг. – И вези его в…

— Барсов!! – прерывает меня знакомый голос. – Почему меня вызывает охрана и докладывает, что ты тут всё крушишь?

— Саня, блядь!!! – срывается у меня с языка. – У нас был договор! Куда смотрели твои идиоты?? Посмотри, что сделали с моей девушкой!

Давний приятель окидывает всю вип-зону скользящим взглядом, задерживая его на Миле, и нервно хватается за затылок.

Всё правильно делает. Разговор будет коротким. И не в его пользу.

— Уволены, – бросает он своим тупоголовым верзилам.

Те неуверенно мнутся на месте, порываясь что-то сказать, но Саня стреляет в них добивающим взглядом, и они, горько вздохнув, опускают головы и тихо сваливают.

— Чем помочь? – сразу переходит к делу хозяин клуба.

— Нужно попридержать вот это чмо до моего возвращения, – указываю подбородком на скалящегося Жданова. – Справишься? – язвительно добавляю я, поднимая Милу на руки.

— Без проблем. Давай, Гошан, в подвал его, не будем привлекать лишнего внимания, – обращается к Березину, подзывая рукой к дверям.

Бережно прижимаю к груди мычащую что-то неразборчивое Милу и собираюсь уже уходить, как слышу настойчивое:

— Мы с вами.

— Нет, – не поворачивая головы. – Вы все остаётесь здесь. Ген, глаз с них не спускай.

— Ладно, – хмуро провожает меня взглядом рыжий и садится на диван.

— Мы хотим быть рядом с Милой, – догоняет меня тот же наглый женский голос.

Кидаю короткий взгляд на бунтарку, которая по совместительству и есть та самая ботаничка для Березина, и говорю холодное:

— Когда в прошлый раз вы должны были быть рядом с ней, закончилось всё этим, – смотрю на Милу, которая гладит меня по отросшей щетине и улыбается, а затем пуляю в Аверину беспощадным взглядом:

— А ты молись, – разворачиваюсь и ухожу.

Сейчас для меня важно только здоровье моей маленькой невезучей девочки.

***

В клуб я возвращаюсь только через два часа. Убедившись, что Мила под капельницами приходит в себя и находится под надзором врачей, сразу же направился обратно. Нужно разобраться, над кем сжалиться и убить быстро, а кого подвергнуть пыткам. Уму непостижимо. Чем больше я пытаюсь удалить из нашей жизни Жданова, тем быстрее он возвращается. И каждый раз его появление эффектнее предыдущего.

По приезду сразу же иду к нему, чтобы избавиться от раздираемой ярости и нестерпимого зуда в кулаках.

В подвале его привязали к стулу. Как только вхожу в помещение, Саня с Игорем отходят в сторону, чтобы не мешать моим дальнейшим действиям.

Встаю перед Ждановым и, смотря свысока, произношу непроницаемым ледяным голосом:

— Цена твоей тупой мести – здоровье моей женщины. За это я тебя уничтожу.

Глаза в глаза.

В его горят ненависть и упрямость. В моих беспощадное решение.

— Там малая доза лёгкой синтетики. Ей ничего не будет, – громогласно заявляет Жданов.

От убеждённости в его взгляде мне только сильнее хочется размазать кровь на мерзкой роже паскуды.

— Ах ты, гнусная тварь… — досадливо качаю головой. — От твоей «малой дозы» её сейчас рвёт в больнице.

Сволочь несколько раз встревоженно моргает, видимо, не ожидая от своего поступка такого исхода.

Не отличаясь особой терпимостью, хватаю его за волосы и задираю голову с такой силой, что есть риск снять заживо скальп:

— Решил свести счёты с помощью беззащитной девчонки?

— Я не собирался причинять Миле вреда, – хрипит он, морщась от боли. – Но она сама бы не согласилась… — тяну голову ещё ниже, мечтая услышать заветный хруст в шее. — Я хотел просто увезти её, а потом вернуться и расквитаться с тобой за друзей. Я люблю её и никогда бы не сделал больно…

Моё сердце бешено бьётся в груди, и мне требуется несколько секунд, чтобы убедить себя не ломать ему шею.

Разжимаю кулак и, отпустив Жданова, отступаю на шаг.

Любит он её…

Смотрю в глаза гниды и вижу сожаление. От этого зверею только больше.

Убью, но Вольскую не отдам.

Вспоминая, как она только что жмурилась, борясь с головной болью, и храбро терпела все промывающие желудок процедуры, не проронив и слезинки, хватаю одной рукой Жданова за горло, а второй наношу ему несколько мощных ударов в челюсть.

Чтобы больше никогда не смел произносить ни одного слова в адрес моей девушки.

— Ян! – предупреждающе кричит Березин за моей спиной. – Не перегибай!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Он прав. Такие методы используют только звери.

Я не зверь.

Я просто мужчина, который волнуется за свою женщину.

Расцепляю пальцы, с силой сжимающие кадык ублюдка, и отряхиваю свою одежду от брызг крови.

Не хватает ножа в руке – и вылитый мясник.

Чтобы больше себя не провоцировать, отхожу на безопасное расстояние и, облокотившись на стену, прячу руки в карманах.

— Твои друзья живы, – снова надеваю маску безразличия, наблюдая за тем, как Жданов харкает кровью. — Не обошлось без сломанных костей, но это, можно сказать, ещё легко отделались, – кривлю в усмешке лицо. — Это всего лишь минимум за то, что перешли мне дорогу.

— Где они? – впивается в меня бешеным взглядом.

— Под стражей, – улыбаюсь, как безумный, упиваясь его реакцией. — Мне даже делать ничего не пришлось, оказывается, что помимо разбойного нападения у них накопилось ещё парочка статей. Мои друзья в органах передали огромную благодарность за такой щедрый подарок. Считай, перевыполнили план за месяц. Теперь им премия полагается.

— Я тебя достану, Барсов! – свирепеет Жданов, дёргаясь на стуле, чтобы распутать верёвки вокруг рук.

— Это вряд ли, – наделяю жгучим взглядом и стискиваю от гнева зубы. – Я покопался в той помойке, что ты гордо именуешь своим бизнесом, – достаю свой телефон и открываю сохранённый файл. – Совпадение или нет, что как только Мила улетела в Англию, ты пустился во все тяжкие? Что у нас тут? – вчитываюсь в досье на этого урода. – В собственности парочка тренировочных залов для бокса, заядлый тусовщик, любитель азартных развлечений… Нет, не то. А! Вот, – поднимаю вверх указательный палец. — Увлёкся подпольными боями, – киваю головой, когда озадаченно присвистывает Саня. – Ты оттуда этих сорвиголов набрал, что меня караулили вечером? – устремляю на Жданова скептический взгляд. – И ладно бы сам на арену вышел, так ты туда пацанов поставляешь… — цокаю языком и убираю телефон. – Ты сам в жопу залез, – бесспорно подытоживаю я, разводя руками. – И я сделаю всё, чтобы Вольская на всю жизнь забыла такое ничтожество, как ты.

— Ах ты сука!! – плюёт в мою сторону парень, но цели не добивается.

— Не расстраивайся ты так, – ухмыляюсь в ответ. – Зато ты скоро с друзьями встретишься… и уж поверь, я позабочусь о том, чтобы вам там наглядно объяснили, что бывает с теми, кто покушается на Барсовых.

***

— Ну что там? – ловит меня на выходе из подвала Богатырёв.

Оцениваю состояние мужчины и прихожу к выводу, что за это время он окончательно протрезвел.

— По той же схеме, что с уродами, – извещаю я. – Саня проконтролирует. Ты можешь ему помочь, если хочешь, а я ещё не закончил, – собираюсь обойти бугая и подняться по лестнице, но он преграждает мне путь.

— Это не она, – пристально смотрит мне в глаза.

— Я знаю, – спокойно отвечаю я. – Но за скотский поступок придётся расплачиваться.

Последующее движение, перекрывающее мне возможность идти дальше, вызывает негодование:

— Не мешай мне, Глеб. Не посмотрю, что друг.

Сцепляемся напирающими взглядами.

Опа. Это что-то новенькое. Богатырь идёт против меня из-за какой-то шлюшки.

Жалко, Березин не видит. От смеха бы тут точно слезами начал заливаться.

Медленно делаю шаг ближе, чуть ли не соприкасаюсь с его носом и медленно растягиваю слова:

— С дороги, Богатырёв.

— Что ты собираешься делать? – бычится мужчина, напрягая мышцы внушительной накачанной груди.

Был бы хлюпиком, может, и испугался, но свои дела я всегда довожу до конца, поэтому готов чем-то жертвовать, чтобы одержать победу. Отделаюсь переломами, но за Милу ушатаю любого.

— Тебя это не касается, – цежу сквозь зубы.

— Ещё как касается, – не моргая, твердит Глеб.

От шока вскидываю брови:

— Глеб, ты в своём уме? Она же только что из-за Березина подставила лучшую подругу…

— Это будет ей уроком, – уверенно провозглашает мужчина. – Начнёт ценить настоящие отношения между людьми, а не созданную иллюзию.

— Тебе самому-то не паршиво? – задаю вопрос и слежу за тем, как искажается лицо друга.

— А что мне ещё остаётся? – прокашливается он, морща от недовольства лоб. – Она в упор меня не хочет видеть и слышать. Почти каждую ночь мы проводим вместе, а утром она бежит на работу, чтобы увидеть другого мужика, – скрипит от злобы зубами.

— Березин на твоей стороне, – напоминаю я. – Он с ней церемонится только из-за тебя, Глеб.

— Да знаю я… — вздыхает от отчаяния. – Ян, она только начала привыкать ко мне… Ты же сейчас оттолкнёшь её от меня!!

— А может, наоборот? – устало хмыкаю я. – Как раз-таки сейчас у неё останешься только ты. Мила любит подругу, но после такого покажет ей на дверь… ненадолго, правда, но достаточно, чтобы встряхнуть Аверину, – немного смягчаюсь, когда друг расслабляет плечи и слегка отстраняется. – Березин сейчас вообще от счастья начнёт прыгать. Она ему уже в печёнку вгрызлась, а я обещал познакомить его с одной из подруг Вольской, – приподнимаю края губ, когда в расстроенных глазах Богатырёва зажигается вспышка света. – У тебя появится шанс вытравить из Авериной весь яд и подняться в её глазах выше любого другого мужика.

— Я постараюсь, – осознанно кивает друг, и мне стоит лишь догадываться, что он нашёл в сумасшедшей девке и почему так рьяно за неё борется. – Я забыл спросить. Как Мила? – добавляет он немного погодя.

— Аристарх сказал, что из-за того, что меры приняли быстро, она легко отделалась, но всё равно под наблюдением, – провожу по лицу ладонью, стирая все собравшиеся в голове образы, когда по приезду в клинику увидел её испуганный взгляд. – Надеюсь, что эта чёрная полоса скоро закончится, – обхожу Глеба боком, но он хватает меня за локоть.

— Я прошу тебя, Ян. Она не заслуживает того, на что ты способен пойти ради справедливости, – вкрадчиво произносит Богатырёв. – Она просто взбалмошная девчонка, требующая внимания. Сделай поблажку. Ради меня, – понижает голос, пристально заглядывая мне в глаза.

— Последний шанс, Глеб, – раздражённо вырываю руку. – Если будет продолжать использовать вместо мозга свои блядские инстинкты, даже ты меня не остановишь, – задерживаю на нём долгий пронзительный взгляд и наконец иду завершать этот жалкий спектакль.

— Спасибо, – глухо благодарит вслед Богатырёв, но мне уже не до этого.

Я просто хочу поскорее вернуться к Миле.

***

— Рассказывайте, – властно бросаю я, располагаясь на диване напротив всех трёх девушек. Громкая музыка совершенно не мешает. Вся моя концентрация направлена на женские напряжённые лица, едва сдерживающие беспокойные эмоции.

Ответа не следует. Кошусь на взбодрившегося адвоката Гену, сидящего рядом со мной, и кидаю многозначительный взгляд.

С меня хватит на сегодня защитников.

— Языки отсохли? – сканирую недовольным взглядом кучку скромниц. – Так я могу найти и другой способ вас разговорить, – мысленно усмехаюсь над тем, как округляются у них глаза, но продолжаю изображать полнейшее хладнокровие. – Начнём по порядку. Представьтесь, девушки. Кто такие? – фиксирую внимание на пышке и выгибаю бровь.

— Русакова Ксения, – пищит та в ответ.

Перевожу гипнотизирующий взгляд на ботаничку.

— Фадеева Алиса, – бормочет она под нос.

— Замечательно, – без признаков радости говорю я. – Так объясните же мне, Русакова и Фадеева, зачем вы подмешали Миле наркотик?

— Ян, – предупреждающим тоном восклицает Леванов.

— Захлопнись, Гена, – огрызаюсь я, чтобы поставить его на место. Вообще не вовремя включил в себе советника.

— Итак… — возвращаюсь к виновницам торжества, но втягиваю воздух носом, когда слышу Березина:

— Подождите, без нас не начинайте!

Под моим тяжёлым взглядом Игорь и Глеб подходят к нам и демонстративно усаживаются по бокам от меня.

Этих только не хватало. Терпение на нуле, шкалу сейчас выбьет возмущение.

— Что мы пропустили? – улыбается придурок Березин, внимательно изучая подруг Милы.

Я тут, мать твою, пытаюсь правду узнать, а не участвовать в шоу «Холостяк».

— Это Ксения, а это Алиса, – предприимчиво объясняет Гена, представляя незнакомок.

— О! – восхищается Игорь, задерживая на ботаничке заинтересованный взгляд. – А меня зовут…

— Рты все свои закрыли!! – рявкаю я, обрывая идиота на полуслове. – Потом хоть оргию устройте, но сейчас будете делать только то, что я скажу, это всем понятно? – испепеляю Березина на месте, но тот уже занят рассматриванием своей будущей пассии.

Бля, сейчас свихнусь и всех тут убью.

— Аверина! – выкрикиваю я, тем самым придавливая её к спинке дивана. От страха женские глаза готовы вылезти из орбит. – Отложим все прелюдии, и ты просто говоришь так, как есть. Будешь молчать или обманывать, отведу в подвал, где только что пытали Жданова, и отдам в пользование охранникам.

Ногой чувствую, как дрожит от еле сдерживаемого смеха Березин.

Я бы на его месте тоже получал удовольствие от происходящего. Баба успела хорошенько потрепать его нервы.

А вот Богатырёв сидит как скала. Представляю, чего ему стоит не двинуть мне в челюсть, когда ту, за которую он бьётся, прилюдно унижают и запугивают.

Но со мной шутки плохи. Он знает. Мне не нужна гора мышц, чтобы иметь власть над людьми. Я отличаюсь не этим, а несгибаемостью по жизни. Меня не сломить. Я всегда достигаю того, что хочу. Только одному человеку удалось уложить меня на землю. И это Вольская. Но остальным это знать не обязательно.

— Вы с Ждановым в сговоре? – задаю свой первый вопрос.

— Я ничего не делала, Ян Маркович… — надломленным голосом говорит блондинка. – Он сказал, что просто хочет поговорить с ней и извиниться…

— Дальше, – повелительно даю разрешение.

— Я встретила его вчера на улице, и он сильно сожалел о том, что Мила его бросила. Говорил, что не понимает, почему она с ним так поступила. Что, наверное, чем-то обидел и хочет попросить за это прощения, – потупляет глаза и делает глубокий вдох. — Я рассказала, что мы будем сегодня в клубе, и у него будет возможность с ней встретиться. Но я сразу предупредила, что Мила теперь с вами, – поспешно добавляет девушка, заметив тень на моём лице.

— Что он ответил? – спрашиваю я, замечая, как укоризненно уставились на Аверину подруги.

Не обращая на них внимания и не прерывая нервно теребить пальцы на коленях, Ева продолжает зарождать во мне желание нарушить обещание Глебу и исполнить угрозу о подвале.

— Он согласился, – подавленно вздыхает она. – И сказал, что не теряет надежды восстановить их отношения…

На моём лице начинают ходить желваки. Почему все вокруг так хотят нас разлучить?

Располовиниваю взглядом тупую блондинку и хочу дать ей знак продолжать, как ботаничка, забыв о моём запрете открывать рот, громко ахает:

— Бог мой, Ева!! Тебе же Мила рассказывала, что он её везде преследует и пугает… — на этих словах я начинаю сильно хмуриться. – А ты собственными руками сдала её этому помешанному!

— Друга нашла! – усмехается рядом Игорь.

— Березин, – кидаю предупреждающий взгляд.

Тот замолкает, и я устремляю глаза на Алису:

— То есть вы не знали, что он будет здесь?

— Нет, – твёрдо отвечает она. – Мы увидели его за столиком, когда уже вернулись из туалета.

— Как он прошёл мимо охраны? – вставляет своё слово Глеб.

Аверина бросает на него просящий помощи взгляд, но натыкается на непроницаемую стену.

— Я сказала пропустить, – жалобным голосом объясняет она. – Типа он наш друг и всё в порядке.

— Я разговаривал с охранниками. Они решили посмотреть на реакцию девушек и никакого негатива не увидели, – обращается ко мне Богатырёв. – А потом Жданов и вовсе ушёл, не вызывая никаких подозрений.

— Вы с Ждановым обсуждали, что он собирается забрать Милу? – пытливо отслеживаю каждую эмоцию Авериной, но она показывает только отрицание.

— Нет! Речь шла только о разговоре!

— Допустим, – закидываю ногу на ногу. – Теперь про сок.

Блондинка затравленно опускает глаза, и я, словно хищник, подбираюсь всем телом, чтобы сцапать жертву, перекусив ей артерию:

— Я жду.

— Я ничего не знала про это! – возникает девушка. – Я просто заказала то, что Мила попросила.

— Ты отлучалась куда-нибудь, оставляя бокалы без присмотра? – интересуется Леванов, всматриваясь в лицо подозреваемой.

— Нет, но… — запинается она. – Я не следила за тем, что он делает. Сидит и сидит, ничего такого в руках у него не заметила.

— Охрана подтверждает, – кивает Богатырёв. – На тот момент Ева была тут и отвлекалась только на официантку.

— Предположим, что так и есть. Жданов подсыпал Миле в сок наркотик, пока ты не видела, – размышляю вслух. – Почему он ушёл и зачем вернулся? Ждал эффекта?

— Мила его прогнала, – подаёт голос пышка Ксения.

Произнесённые слова разливаются теплом в груди. Так и знал, что моя Мила ни за что бы сама не подпустила к себе урода. Для этого нужно лишить её способности мыслить и окислить разум токсином.

— Что было после того, как Мила выпила сок? – так же, как и я, хочет сложить пазл Леванов.

— Танцевали, пошли в туалет… — перечисляет Алиса.

— Меня интересуют события после туалета, – настойчиво запрашиваю информацию, вспоминая на развратном фото Вольской плитку на полу. Явно в уборной задницу-то оголила.

— Мы ушли танцевать, – расстроенно выдаёт Фадеева. – Они одни с Евой остались, – обвинительно на ту косится.

— Аверина? – даю ей слово.

Она пугливо сглатывает, и я вижу, как дрожат её губы.

Только соплей мне тут не хватало.

— Пока они ходили в туалет, мне позвонил Жданов и попросил убедить Милу на второй разговор. Я отказала, ссылаясь на то, что она свой выбор сделала, – протяжно выдыхает. – Но он сказал, что не может жить без неё, что умирает от этой безответной любви и… — быстрый вымученный взгляд на Березина, — …я пожалела его.

— Ева… — с горечью в голосе произносит Ксения.

— Не надо, – резко возражает блондинка.

— Пропустим этот слезливый момент, – язвлю я. — Продолжай.

Аверина ненадолго закрывает глаза, чтобы взять себя в руки, и рассказывает дальше:

— Мы разговаривали с Милой, и я посоветовала ей не злоупотреблять своей категоричностью в отношениях с мужчинами… — на одном выдохе произносит она, поднимая на меня полный паники взгляд.

— Угу, – задумываюсь я. – Что в переводе с «блядского» означает: «Трахайся напропалую, и ничего тебе за это не будет»? – впиваюсь в мелкую шлюшку ненавидящим взглядом.

Охренеть можно. Она ещё и советы раздаёт. И кому? Моей Миле, что сшита из золотых ниток. Та, которая, прежде чем остановить на мужике свой выбор, пропускает его через мясорубку и в таком состоянии заставляет проходить испытания на выносливость.

— Барсов, – гневно пыхтит над ухом Глеб.

Короткий останавливающий на него взгляд и снова к Авериной, у которой глаза уже на мокром месте:

— Что потом?

— Я подумала, что она устала или, может, прикалывается надо мной… Написала смс Жданову, чтобы вернулся, и потом оставила их вдвоём… а когда вернулась, то они уже…

— Достаточно! – запечатываю ей рот ледяным голосом.

— Зачем насмехалась и показывала это мне? – брезгливо морщится Березин.

— Я не знала, что он рядом! – выстреливает визгливой пулей Аверина, дёргая в мою сторону рукой. – Я хотела опровергнуть твои слова про Милу! В этом нет ничего криминального! – вытирает ладонями потёкшую тушь на щеках.

— О чём вы говорите? – озабоченно спрашивает Алиса, требовательно вглядываясь в лицо подруги.

— О том, что Вольская вовсе не эталон женщины, какой он её считает! – с выпяченной напоказ обидой заявляет блондинка.

— И ты решила воспользоваться ситуацией и выставить лучшую подругу в чёрном свете? – делает вывод Березин, поворачивая голову к Богатырёву, намекая всем видом, что он прав.

— И как? Самоутвердилась? – желчно осведомляется Фадеева.

— Это низко даже для тебя, Аверина… — поддерживает Ксения.

Надрывные всхлипы не вызывают жалости, а скорее, вызывают отвращение.

Как это всё потом преподнести Миле? Эта сучка ведь её близкий человек, а в итоге вонзила нож в спину и покрутила ещё, чтобы добить наверняка.

— Я не подумала в тот момент, что за этим последует! – ревёт уже в голос Ева. – Просто хотела насолить Березину.

— Блядь, Аверина!! Чего ты ко мне прикопалась? – взрывается Игорь, подскакивая на ноги. – Дура ты тупая, да тебя ни один мужик не станет уважать, пока ты переоценку ценностей у себя в башке и между ног не проделаешь!!

Ох зря!

Ну точно, не успеваю моргнуть, как начальник моей охраны летит вихрем на Березина и валит того на пол.

С диким рычанием: «Не смей её оскорблять!» вбивает удар за ударом в лицо друга, превращая нашего красавчика в отбивную.

— Барсов, ты чего сидишь-то? – прыгает вокруг переполоха Гена.

— Не лезь, Леванов, а то и тебе прилетит, – безмятежно отзываюсь я. – Сами разберутся.

Но адвокат ничуть не прислушивается к совету и бросается в самую гущу событий.

За что и получает в нос, по почке и по колену.

Переключаю внимание на девушек.

Стоят и во все глаза смотрят на драку.

С интересом разглядываю всех троих. Вольская же не просто так дружит с ними, значит, что-то в них есть. И мне придётся считаться с её выбором. Хоть он и кажется мне абсурдным, но Мила же как-то приняла моих идиотов, значит, и я смогу увидеть в этих девушках положительные качества.

Моё желание прикончить Еву остаётся неизменным, но не мне это решать, а Миле. Если скажет, что больше не желает видеть блондинку, то я от той избавлюсь, если же захочет оставить при себе, то я сделаю так, чтобы мои люди контролировали каждый шаг этой «подружки».

Пока никто не видит, встаю и присаживаюсь рядом с Авериной.

— Ева, перейдём к заключению, – тяну ту за локоть вниз, опуская на диван. – Ты уволена. Без возможности возвращения. Никто из них не способен поменять моё решение, – указываю на катающихся по полу мужчин. – Из-за тебя моя девушка в больнице, а лучшие друзья пытаются друг друга убить.

Девушка дрожит от переполняющих эмоций и неосознанно кивает, не сводя глаз с дерущихся.

— Березин тебя никогда не примет, ты и сама это понимаешь.

Девушка бросает на меня затравленный взгляд и, закрыв лицо ладонями, начинает рыдать.

— Я не знаю, что в тебе нашёл Глеб, но если он так хочет, то будь добра, будь послушной девочкой и присмотрись к нему получше.

Шмыгнув носом, блондинка устремляет глаза на Богатырёва и несколько раз ими удивлённо хлопает.

— Он за тебя бьётся сейчас, – смотрю на друга, как на дебила. – Тебя защищает… всегда защищал.

— Он… — задыхается в словах. – Он же сам говорил, что у нас не будет ничего серьёзного…

— А если бы сказал, что серьёзно, ты бы осталась с ним?

Клянусь, я прям точно вижу, как крутятся шестеренки в её голове.

— Нет… — еле-еле шевелит губами.

— Думай, Аверина, думай, – подвожу разговор к главному. – И ещё, – хватаю её за подбородок и фиксирую положение так, чтобы между нами был прямой взгляд. — Если ты снова посмеешь обидеть Милу, я лично выберу для тебя яму.

Ева судорожно кивает головой и вдобавок несколько раз моргает.

Убираю руку, встаю на ноги и прямиком к бойцам.

— А НУ, БЫСТРО РАЗОШЛИСЬ ПО УГЛАМ!

Нихрена это не срабатывает…

Ладно. Второй вариант.

Подрезаю шаг Богатырёва и одним отточенным движением бью его в кадык.

Верзила падает, хватаясь за горло, и Березину удаётся отойти на безопасное расстояние.

— Бой окончен, – оповещаю всех я. – Приберите за собой, девушек по домам, и завтра жду с отчётом по Жданову.

Мужчины обмениваются сердитыми взглядами и переводят дыхание.

Поворачиваю голову к Авериной и смотрю выразительным взглядом. Та набирает полную грудь воздуха и шагает к Богатырёву. Дрожащими пальцами берёт его за руку и, кинув мне тихое «Простите», уводит растерянного мужчину в сторону выхода.

Надеюсь, я поступил правильно и не загубил жизнь друга. Просто по себе знаю, что без той, которая поселилась в сердце, жить невыносимо.

Бегло осматриваю погром, что устроили эти придурки, и останавливаю взгляд на забавном моменте:

— У вас кровь из носа течёт… — смущённо говорит Алиса, показывая пальцем на лицо Березина. – Запрокиньте голову, чтобы остановить…

Парень аж стряхивать мусор с одежды перестал. Очумело уставился на девушку и, быстро сообразив, что к чему, расплылся в багровой улыбке:

— А вы врач?

— Нет. Вообще-то я начинающий архитектор, – важно вздёрнув нос, отвечает Фадеева.

— Да ну-у?! – забывает обо всём Игорь, лыбясь как имбецил.

Не могу скрыть усмешки и, убедившись, что Гена тоже живой, просто маленько потрёпан, разворачиваюсь и ухожу.

Моё место не здесь.

А там, где сейчас спит от снотворного моя паршивка, из-за которой весь этот цирк и начался.

Эпилог

МИЛА.

Прошло две с половиной недели.

— ЯН! – воплю что есть мочи и захлопываю крышку ноутбука. – А ну, иди сюда, гад такой!! – одним прыжком поднимаюсь из кресла Барсова и мчусь в гостиную.

Там босса не нахожу, поэтому хватаю тяжёлую подушку с дивана и на цыпочках крадусь в нашу спальню.

Выглядываю из-за угла и закрываю рот рукой, чтобы смехом не выдать своё присутствие.

— Ну, не злись на меня, говнюк, – тихо бормочет мужчина, валяясь на кровати и прижимая к себе Кирюшу. – Мы с мамой ненадолго уезжаем. Ты даже не заметишь, что нас нет, – гладит недовольного кота против шерсти и заискивающе продолжает. – Ну, хочешь, я тебе девочку привезу? – поднимает Кирюшу над головой и заглядывает ему в глаза. – Самую лучшую киску подберу! Мужик, можешь на меня положиться, только не ссы в ботинки, я тебя умоляю…

Вжимаю лицо в подушку, чтобы заглушить звук рвущегося наружу ржача.

Вот хитрец. При мне шпыняет кота, а сам сюсюкается с ним втихаря.

— Да ладно, не кисни! Поживёшь пока с моим отцом, он такой же, как и я, тебе понравится, – щебечет Ян, утыкаясь носом в шерсть Кирюши. – Да-да… Мурр-мурр…

Больше не могу сдерживаться. Выхожу из укрытия и швыряю в наглецов подушку.

От неожиданности мужчина пугается и отбрасывает кота в сторону. Тот с шипением приземляется на ковёр и, удостоив хозяина господским взглядом, скрывается за дверью, предварительно потеревшись боком об мои ноги.

— Ну вот что ты наделала, Вольская! – обвинительно тянет босс. – Я же только с ним договорился… Всё. Пропали мои ботинки.

— Я специально попрошу его оставить тебе только белые тапочки, – фырчу я. – Иди сюда, зараза, я тебя сейчас убью! – набрасываюсь на него сверху и начинаю щипать. – Почему на ноуте до сих пароль «Очкастый монстр»? Мм?

— Рука не поднимается удалять правду! – смеётся мужчина, перехватывая мои руки и быстрым поворотом подминая меня под себя.

— Ну всё! – задыхаюсь от возмущения, когда Ян зубами стаскивает с моего носа оправу. – Я тебя в телефоне переименую на «Козлина бородатый».

— Ты же сама призналась, что я тебя возбуждаю с бородой, – укоризненно смотрит в мои глаза.

— Я была под кайфом, Барсов! – пыхчу от недовольства. – Меня старик Хоттабыч мороженым угощал!

— Обрили твоего старика Хоттабыча! – грозно заявляет он, с силой сдавливая мне ягодицу. – Теперь только я твои желания исполнять буду, а для этого тебе надо кое-что потереть… — нагло направляет мою руку к себе в джинсы.

Хохочу в голос:

— Давай, я лучше три волоса оттуда вырву?

— Ах ты, бесстыжая! – прикусывает зубами моё плечо. – Снимай шорты, ты наказана!

— Ян, у меня от твоих наказаний скоро ноги откажут! – устало выдыхаю я. – Сколько можно? Я не соображала, поэтому и позволила ему себя поцеловать…

— Это не оправдание, – глухо рычит босс, покрывая мою грудь мелкими укусами и торопливо опускаясь ниже.

— Всю жизнь теперь будешь наказывать? – бубню я, закатывая глаза, но помогая стягивать с себя одежду.

Барсов внезапно останавливается и поднимает голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Несколько секунд пристально вглядывается, а потом вдруг расплывается в широкой улыбке.

— Всю, – подтверждает он, нежно целуя меня в пупок.

Улыбаюсь такому странному поведению и запускаю руку в его волосы.

— У нас мало времени, – поторапливаю я. – Скоро придёт твой… — резко замолкаю, когда слышу звонок в дверь, — …отец.

Ян стремительно с меня сползает и поправляет на себе штаны.

— Не переживай, милая, трахну тебя на парковке! – кидает он через плечо, спешно удаляясь из комнаты.

Пока отец с сыном разговаривают, быстро набираю номер Алисы, чтобы узнать, как проходит первый рабочий день в «Легионе».

— Мил, он меня достал! – сразу ворчит подруга, стоит мне сказать «алло».

— Березин? – хихикаю я.

— Стоит над душой постоянно, и мне показалось, что даже волосы мои нюхает… — делится впечатлениями Фадеева.

— Может, фетиш у него? Чистые волосы человека возбуждают, – насмешливо предполагаю я, осматривая комнату в поисках нужных вещей.

— Именно мои, да? – возмущается девушка. – Такое ощущение, что он прям выжидает, когда я совершу ошибку. Сразу кидается помощь свою предлагать.

— Радуйся, Алиса. Поверь, Березин более лояльный руководитель, чем Барсов, – изрекаю я, закидывая в сумку помаду.

— Да уж… — многозначительно выдаёт она. – Ты знаешь, я твоего парня побаиваюсь немного после того вечера. Случайно столкнулась с ним в фойе в тот день, когда в отдел кадров приходила. Так он так зыркнул на меня, еле ноги унесла…

— Зыркни в ответ и стой на месте, тогда зауважает, – поучительно говорю я.

— Обязательно об этом подумаю, когда буду делать лужу при следующей с ним встрече, – фыркает подруга. – Мил?

— Мм? – тащу чемодан в гостиную.

— Ты про Еву слышала? Она переезжает в другой город, – понижает до шёпота голос Алиса, когда на фоне стали слышны голоса других людей.

— Слышала, – останавливаюсь возле комнаты, не решаясь делать следующий шаг. – Мы с ней виделись четыре дня назад. Она пригласила в кафе, чтобы поговорить.

— И?

— Что и? – вздыхаю я. – Извинялась. Плакала.

— А ты? – сдавленно спрашивает Фадеева.

— Не могу, Алис, – честно признаюсь в ответ. – Просто не могу. Зла ей не желаю, но предательства не прощу.

Повисает тяжёлая пауза.

— Я согласна на все сто, Мил, – наконец произносит подруга. – Такое не забывается. И ты знаешь… мне даже немного страшно, что Березин крутится возле меня.

— Можешь расслабиться, – грустно улыбаюсь я. – После того, как Марк Миронович узнал о том, что случилось, спасибо Аристарху Семёновичу, в этом городе Авериной ничего не светит.

— Угрожал? – ахает Алиса.

— Не ей, – спешу успокоить. – Был серьёзный разговор с Богатырёвым… Марк Миронович посоветовал менять жизнь и лучше начать в другом месте. Я поддерживаю.

— Мудро, – заключает Фадеева. – А Богатырёв этот что?

— Уволился на днях. Ян был в бешенстве, но потом вроде смирился.

— Уедет с Евой? – спрашивает Алиса, чавкая мне в трубку.

— Да. Обед? – уточняю я, поглядывая на часы.

Пора выезжать.

— Угу, – мычит в трубку девушка. – Прячусь от босса в подсобке.

Представив эту картину, начинаю заливисто смеяться.

На шум приходят Барсовы.

— Ой, я побежала. Привет Игорю! – бубню я, улыбаясь генеральному.

И на удивление слышу в трубке голос Березина:

— Алиса, вот вы где? А я вас по всему офису ищу! Вы чего это пирожком одним обедаете, да ещё и водой запивая?! Ну-ка, собирайтесь! Тут рядом есть отличное бизнес-кафе!

— Тьфу на тебя, Вольская! Сглазила! – раздаётся гневный голос Фадеевой, прежде чем связь обрывается.

А я тут причём?

Хм, ну ладно…

— Привет, моя золотая! – заключает в объятия Барсов-старший.

С некоторых пор он так делает с завидной регулярностью. Как раз с того момента, как узнал, что я ходячий магнит для неприятностей. Добрый дядя-врач без зазрения совести сдал нас всех своему другу с потрохами. И отговорка классная:

— Кто-то должен прекратить это безобразие! Сами вы не справляетесь! В следующий раз я жду от вас звонка, что вы беременны, а не тонете в дерьме!

Просто придавил плитой авторитета.

Ох, как злился генеральный… Я потом задницу Яна проверяла на наличие синяков от ремня.

Честное слово!

Так ругался мужик!

Ух!

Первый раз такое зрелище заценила. Зато Ян все крики выслушал с таким покерфейсом, что я начала невольно завидовать.

Когда мне прилетело от Марка Мироновича, я чуть в слёзы не ударилась.

Этим взрыв и потушили. Больше на меня никто не кричит, только жалеют.

Кроме Яна, конечно… Этот меня винит во всех бедах, типа: «Собрала вокруг себя идиотов, а я должен от них отбиваться!»

Ага. Жила себе спокойно много лет, пока его не встретила.

Так ему и сказала:

— Весь кавардак в жизни после тебя начался, просто я удары на себя принимаю.

— Привет, – обнимаю Барсова-старшего в ответ.

— Пап, я тебе про зверюгу уже всё объяснил, так что мы поехали, – забирает наши чемоданы Ян. – Не названивай, пожалуйста, очень тебя прошу. Если с нами что-то случится, тебе сами позвонят, – добавляет он с дурацкой улыбкой на лице.

— Ян, – кручу пальцем у виска.

— Всё нормально, Милочка, – гладит меня по плечу мужчина. – Он когда ещё карапузом был, я понял, что у него язык поганый, – показывает пальцем на лицо сына. — Вот с таким же выражением лица рта не закрывал и орал, как резаный.

— Кормить меня надо было вовремя, тогда и проблем бы не было, – колко отвечает Ян, разворачиваясь и выходя с вещами из квартиры.

— Надо это записать! – шучу я. – Марк Миронович, приглядывайте за котом, пожалуйста.

— Беги-беги! – кивает директор и подталкивает к двери. – Хорошего отпуска!

Искренне благодарю, порывисто обнимаю и, кинув на прощание лёгкое «Пока», догоняю нервного босса.

— Всё-таки я хочу на работу… — хнычу я, когда мы, погрузившись в машину, проезжаем указатель, указывающий на то, что наш город остаётся позади.

— Тебе запрещено, пока не отдохнёшь, – не отвлекаясь от дороги, отрезает Ян.

— Это нечестно! – вспыхиваю я. — Твой отец просто выдвинул условие, даже не спрашивая, хочу ли я сейчас бросить все свои труды и уехать на море.

— Не обсуждается, – категорично заявляет Барсов, возбуждённо поглядывая на наручные часы.

— Диктаторы, – обиженно кидаю я, отворачиваясь к окну.

Нужно выдохнуть, а то ехать больше десяти часов. Не знаю, почему Ян остановился именно на этом способе передвижения, но уверена, что к выбору он подошёл как всегда ответственно.

— Мил, тебе страшно? – словно проникнув в голову, вдруг спрашивает босс. – Ехать со мной на машине…

— Нет, – удивлённо на него посмотрев, говорю правду.

— А мне да… — хмуро произносит он. – Всё самое страшное, что случилось в моей жизни, произошло на дороге…

Обдумываю, как мягко выразить сожаление, но Ян, расценив мою заминку, как непонимание, печально добавляет:

— Мама… ты…

— Со мной всё в порядке, – поправляю я.

— Да, – соглашается он. – Но я ночами не могу спать из-за этого страха, снится тот день…

Становлюсь мрачнее тучи. Не знала, что родной человек мучается. И эта новость совершенно не радует.

— Всё будет хорошо, – дотрагиваюсь пальцами до его затылка и ласково перебираю волосы. – Время лечит. Постепенно станет легче.

Мы останавливаемся на светофоре, и Ян устремляет на меня туманный взгляд:

— Я бы хотел перекрыть все те ужасы счастливыми моментами. Чтобы дорога ассоциировалась с радостью. Хочу забыть твой безжизненный образ, а видеть перед глазами только улыбку и блестящие глаза.

— Теперь так и будет! – эмоционально восклицаю я, наклоняюсь к нему и оставляю на его губах до глубины души чувственный поцелуй.

— Да, будет, – задумчиво подтверждает мужчина и глубоко вздыхает. – Послушаем радио? – нажимает несколько кнопок на приборной панели.

Участливо устраиваюсь поудобнее на сидении и, размышляя о том, как помочь любимому, прислушиваюсь к зажигательной музыке.

— Сейчас будут новости, – вкрадчиво поясняет Ян, прибавляя громкость.

— В этот раз дослушаем до конца? – в шутку спрашиваю я.

— Обязательно, – поднимает уголок губы Барсов, снова проверяя время.

— «Отличное начало дня с новинкой, лидирующей во всех Топ чартах!» — звучит бодрый голос радиоведущего, и я с интересом прислушиваюсь. – «Друзья, перед тем, как мы узнаем последние новости и события этой недели, прервёмся на короткое вступление! К нам в студию поступил звонок с необычной просьбой, и мы просто не смогли остаться равнодушными! Итак, это обращение для некой Милы Вольской!» — несколько раз глупо моргаю, думая, что мне показалось. – «Дорогая Мила, во-первых, хочу сказать, что у тебя классный парень, раз придумал такую идею, а во-вторых, слушай внимательно, что он просил тебе передать!» — перевожу на Яна оцепенелый взгляд и чувствую, как сердце поднимается к самому горлу. – «Милая, я вдруг сейчас понял, что ещё ни разу не сказал тебе, что к тебе чувствую! Ни разу не признался, какие эмоции ты во мне вызываешь, и не выразил словами, что ты для меня значишь… Я совершенно точно осознал, что теперь нас двое и дорога у нас одна. По-настоящему верю, что отныне вместе и навсегда. Искренне надеюсь, что дальше наши чувства будут только сильнее, глубже и крепче. Клятвенно обещаю, что буду беречь то заветное, что мы создали. Сейчас нет никаких сомнений и догадок, что это. Это любовь, и я говорю это осознанно! Я не просто хочу тебя, а я ЛЮБЛЮ тебя! Между нами больше не будет никаких секретов и незаданных вопросов… Хотя нет. Остался один неозвученный, с которым я живу уже долгое время. Он простой… и от тебя нужен лишь ответ «да»… Вольская… — ведущий выжидает драматическую паузу, а я с выпученными глазами и открытым ртом смотрю на серьёзное лицо своего мужчины. – Ты станешь моей женой?»

Кажется, я теряю сознание…

Подозреваю, что у меня остановилось сердце от счастья… Так ведь бывает?

— Мил? – сиплым от волнения голосом спрашивает Ян. – Станешь моей женой?

Набираю в лёгкие воздух, чтобы громко и пронзительно ответить, но получается только едва слышное, но такое сносящее все барьеры «Да», что в машине наступает неподдельно волнующая тишина.

Глаза Яна бегают по моему лицу, пытаясь найти хоть какое-то колебание, но моя счастливая улыбка разрушает все опасения.

— Уверена? – дотрагивается до моей щеки костяшками пальцев.

— Да! – более твёрдое. – А знаешь почему? – льну щекой к его ладони. – Потому что я тоже тебя люблю, Барсов!

Не успеваю сделать вздох, как босс резко поворачивает машину на обочину, и я оказываюсь прижатой к сидению, а в слух врезаются недовольные гудки водителей, проезжающих мимо.

Нас накрывает такая мощная волна страсти, что отстраняемся друг от друга, только когда разделяем на двоих последний глоток воздуха.

— У меня для тебя кое-что есть… — с замиранием сердца шепчет Ян, доставая из кармана бархатную коробочку. – Наручник на палец!

— Это приговор? – целую его в губы.

— Да, – надевает кольцо на мой палец и произносит самым тёплым голосом, который я от него слышала. – На любовь. Пожизненно.

Конец!

Content

Наперекор

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог