Эли Новак

Сердцееды

Глава первая

Кара сжимала в руках последний номер People, точно святую Библию.

– Если бы вы не приносили мне журналы, – сказала она, – я бы здесь свихнулась.

– За этот экземпляр пришлось побороться с какой-то супермамочкой, – ответила я.

И это правда. В больнице свеженькое чтиво на вес золота для пациентов и их семей.

Но Кара меня не слышала. Она уже листала журнал, стремясь получить ежедневную дозу сплетен о знаменитостях. Рядом с ней в единственном кресле в палате развалился Дрю, уставившийся в свой сотовый. Судя по хмурому выражению на его лице, либо он читал репортаж о вчерашней бейсбольной игре, либо вай-фай опять плохо ловил.

Сегодня, в отличие от других дней в больнице, у меня было чем занять себя в часы посещения. Пододвинув стул к койке Кары, я начала прокручивать фотографии, сделанные новым фотоаппаратом Canon. Родители купили мне его в качестве подарка на грядущий день рождения, и этим утром я испытала его в саду скульптур Миннеаполиса.

– Боже, ну разве он не совершенство?

Я подняла взгляд и увидела разворот журнала с интервью одного из участников The Heartbreakers[1], любимой группы Кары. Заголовок гласил: «Хулиган продолжает разбивать сердца». Под ним располагалась цитата: «Я не ищу себе девушку. Быть одиночкой куда веселее». Переключив внимание на Кару, я заметила, что в ее глазах светится обожание, а рот приоткрыт, и мне стало интересно, не собиралась ли она облизать страницу. Я немного подождала, произойдет ли это, но Кара только судорожно вздохнула, давая понять, что так и ждет возможности рассказать мне о своей любимой знаменитости.

– Оуэн как-то там? – спросила я из вежливости, но уже обратила все свое внимание на фотоаппарат.

– Оливер Перри, – исправила Кара меня. Даже не глядя на нее, я знала, что она закатывает глаза, хотя я неоднократно выражала свою неприязнь к группе. Например, каждый раз, как Кара врубала их музыку на полную катушку. Я не настолько интересовалась The Heartbreakers, чтобы знать имена ее участников, для меня они были всего лишь очередным бой-бэндом, чья популярность угаснет так же быстро, как и возросла. – Честное слово, ты словно сорокалетняя женщина, застрявшая в теле подростка.

– Почему? – спросила я. – Потому что не знаю имени какого-то парня из бой-бэнда?

Кара скрестила руки на груди и смерила меня сердитым взглядом. Очевидно, я перешла черту.

– Они не бой-бэнд, а рок-музыканты.

Мне не нравились The Heartbreakers по двум причинам. Прежде всего, я считала, что их музыка – отстой, и этого объяснения уже вполне достаточно, но была еще одна причина: The Heartbreakers изо всех сил старались быть теми, кем не являлись, эти парни строили из себя рокеров, когда на самом деле были обычным бой-бэндом. Конечно, они сами играли на инструментах, но никакие винтажные футболки с принтами рок-групп и рваные джинсы не могли скрыть сопливые слова и привязчивые биты песен, которые однозначно были попсовыми. И то, что их фанатам приходилось постоянно напоминать миру, что The Heartbreakers были «настоящей» группой, только доказывало обратное.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться:

– Если эти парни черпают вдохновение в Misfi ts и Ramones, это еще не значит, что они рок-музыканты.

Кара склонила голову набок и свела брови к переносице:

– В ком черпают вдохновение?

– Вот видишь? – Я потянулась и взяла у Кары журнал. – Ты даже не знаешь настоящих рокеров. А они, – сказала я, указывая на страницу, – ими не являются.

– Если я не слушаю твою странную андеграундную музыку, это не значит, что ты разбираешься в музыке лучше меня, – парировала Кара.

– Кара, – произнесла я, сжимая переносицу, – я совсем не это имела в виду.

– Как скажешь, Стелла. – Кара утянула журнал обратно к себе на колени и отвернулась от меня. Ее плечи поникли. – Честно говоря, мне плевать, нравятся ли они тебе. Просто я расстроена, что пришлось пропустить их концерт.

The Heartbreakers выступали в Миннеаполисе в прошлом месяце, но, вопреки своему безумному желанию пойти на концерт, Кара не стала покупать билеты. Это решение далось ей непросто, ведь она копила на них несколько месяцев, но, на мой взгляд, так было правильно. Потому что, когда дошло до дела, стало неважно, как сильно она хотела пойти на выступление своих любимцев. Ее тело выдавало все признаки того, что Кара не могла этого сделать: тошнота, рвота, усталость, и это еще не весь список, – и она это знала. Болезнь Кары преподала нам один важный урок: есть время для надежд и есть время быть реалистами.

Первый курс химиотерапии Кара начала две недели назад. Лечение проводилось циклично: три недели в ее тело закачивалось бесчисленное множество лекарств, после перерыв, а потом все по новой. И напоследок, когда очередная порция лекарств убивала всю гадость в ее теле, для верности, что никаких раковых клеток не осталось, Кару подвергали единственному курсу высокодозированной химии.

Никогда не была я сильна в науке, но поездки Кары в больницу многому меня научили. Обычно дозы химиотерапии ограничиваются малыми количествами из-за угрозы побочных эффектов. Более высокая доза может не только убить раковые клетки, но и разрушить костный мозг, который, как я узнала, необходим для жизни. Правда, иногда маленькой дозы недостаточно.

Так произошло и с Карой. После двух рецидивов ее доктора подумали, что пришло время для более агрессивного лечения, так что после курса высокодозированной химии ей понадобится аутотрансплантация стволовых клеток. Перед началом лечения из кост ного мозга Кары изъяли стволовые клетки. Заморозили их и поместили на хранение, чтобы потом вернуть с помощью переливания крови. Без этого Кара не выживет.

Я негромко вздохнула, с осторожностью подбирая слова:

– Уверена, в будущем у тебя будет еще много концертов. – И натянуто улыбнулась: – Если хочешь, я даже схожу с тобой на один из них.

Кара захихикала:

– Скорее Дрю присоединится к команде чирлидерш.

Услышав свое имя, наш брат посмотрел на Кару, выгнул бровь и снова уткнулся в сотовый.

– Я всего лишь предложила, – добавила я, но была рада, что Кара сочла это забавным.

– Ты – и на концерте The Heartbreakers? – спросила сестра скорее сама у себя. – Ага, конечно.

После этого мы обе замолчали. Нас окутала тяжелая тишина, я буквально ощущала, как она давит мне на грудь, и знала, что мы обе думали о грустном. Когда проводишь в больнице долгие дни, через какое-то время плохие мысли лезут в голову куда охотнее, чем хорошие.

Я очнулась от стука в дверь, в палату вошла Джиллиан, любимая медсестра Кары. Тогда я посмотрела на часы и удивилась тому, как быстро пролетел этот день.

– Стелла, Дрю, – поприветствовала Джиллиан нас. – Как у вас дела?

– Как обычно, – ответил Дрю, вставая и потягиваясь. – А у вас?

– Хорошо, спасибо. Вот пришла проведать Кару. – Затем медсестра обратилась к ней: – Тебе что-нибудь нужно, дорогая?

Но Кара покачала головой.

– Вы нас выгоняете? – спросила я. Часы посещения скоро заканчивались, и это означало, что пришло время для приема вечерней дозы лекарств, которые включали пенициллин и еще длинный список того, чего я не могла произнести.

– Нет, – сказала Джиллиан, – время есть, но я подумала, вы захотите сбегать в кафетерий, пока он не закрылся.

От мысли о еде у меня заурчало в животе. Я с самого утра ничего не ела – после сада скульптур сразу отправилась в больницу.

– Неплохая идея. – Я повесила ремешок фотоаппарата на шею и поднялась. – Увидимся завтра, рокерша.

Мне хотелось наклониться и поцеловать сестричку, но делать это нельзя.

У Кары неходжкинская лимфома. Этот тип рака поражает лимфоциты – белые кровяные клетки, – которые являются частью иммунной системы. Обычно люди с такой лимфомой лечатся амбулаторно. Ежедневно приезжают в больницу, проходят курс процедур и возвращаются домой. Во время первых двух вспышек болезни Кара тоже лечилась амбулаторно. Мама каждый день возила ее в больницу, и сестре вводили препараты внутривенно. Это занимало около часа. Иногда мы с Дрю присоединялись к ним и делали домашние задания в зале ожиданий.

Но недавно у Кары возникли осложнения с аппендиксом, и его пришлось удалить. Уровень лейкоцитов у нее был очень низким, и доктора забеспокоились, что сестра подвержена риску инфицирования, потому ей пришлось остаться в больнице на несколько недель. Во время посещений нам полагалось носить маски и запрещалось касаться Кары, потому что мы могли ее заразить.

Сестре было тяжело находиться вдали от дома, а я даже не могла утешить ее объятиями.

– Вы знаете, где меня найти, – буркнула Кара, закатив глаза.

– Отдохни за меня, ладно? – улыбнулся Дрю на прощание и повернулся ко мне: – Готова? Я хочу есть.

– Ага, – ответила я. – Я тоже.

Мы быстренько попрощались и, выйдя за дверь, направились в сторону кафетерия.

– Как думаешь, у них сегодня есть карамельный пудинг? – спросил Дрю, пока мы шли по знакомым больничным коридорам.

– Боже, я его обожаю, – откликнулась я, – но вряд ли. Давненько не видела его в продаже.

– Отстой, – буркнул брат.

– Да, – согласилась я, размышляя о нашем дне. – Полный отстой.

* * *

Каждый день мы с Дрю отмечали какой-нибудь позитивный момент, произошедший за время посещения Кары. Дело в том, что в больнице все навевает страхи, и если постоянно не напоминаешь себе о чем-то хорошем, то обязательно просочится что-нибудь плохое и возьмет верх. Потому что, когда у кого-то в твоей семье рак, он есть у всех вас. Может, не той же этиологии, но он будет съедать вас, пока внутри ничего не останется.

Я осознала это впервые, когда Каре поставили диагноз; в то время мы учились в девятом классе. Я по-настоящему не представляла себе, что моя сестра серьезно больна, что я могу ее потерять, пока Кару не положили в больницу на обследование, чтобы определить масштаб болезни. Мама привезла нас с Дрю повидаться с Карой, и нас окружили дети, страдающие раком в разной стадии: у кого-то из несчастных дела были совсем плохи.

Вот тогда я впервые ощутила страх. Он вонзил свои когти мне в грудь, оторвал от земли и сказал: «Видишь этих детей? Они на самом деле умирают». И тут вопрос у меня возник сам собой: если моя сестра находится здесь, значит, она тоже в опасности?

– Какой у тебя сегодня позитивный момент? – спросила я Дрю, когда мы подошли к его старенькой «хонде-сивик», припаркованной в дальнем конце стоянки.

Брат возился с ключами, а я дернула за ручку, хоть и знала, что дверь еще заперта.

– Карамельный пудинг, – ответил Дрю. Он нашел-таки нужный ключ, и замки со щелчком отворились. – Вкуснятина!

– Пудинг? – повторила я, когда мы залезли в машину. – Это твой позитивный момент?

– Он или вай-фай, который сегодня хорошо ловил.

Я боролась с ремнем безопасности, пытаясь распутать его и пристегнуться, но Дрю вел себя так странно, что я отпустила эту чертову штуковину.

– Ты серьезно? – спросила я, взглянув на брата. – Я ничего не понимаю.

– В смысле? – усмехнулся он. – Разве можно шутить про пудинг?

Я медленно моргнула. Раньше наши позитивные моменты всегда несли в себе смысл, поддерживали нас. Если единственным лучиком света нашего дня стал пудинг, то у нас намечались серьезные проблемы.

Дрю захохотал, и я хлопнула его по плечу.

– Не смешно, – проворчала я.

– Я просто пошутил, Стелла, – отсмеявшись, заявил братец. – Расслабься.

– Прости. – Я снова потянулась за ремнем. – Я едва не довела Кару до слез.

– Ты же знаешь, почему она расстроилась, верно? – спросил меня Дрю. – Она думает, что никогда не сходит на их концерт.

– Почему она всегда настроена негативно?

Я не ждала, что Кара все время будет веселой и жизнерадостной. По правде говоря, она имела право злиться на Бога, или на Вселенную, или еще на кого-то, кто приложил к ее жизни свою грязную руку. Но меня бесило, когда она категорично заявляла: «Я никогда отсюда не выберусь, я никогда не поступлю в колледж, я никогда не увижу концерт The Heartbreakers», будто ее смерть уже была предопределена. От этого мне стало казаться, что я не контролирую свою жизнь, словно все и правда зависело от раз и навсегда предрешенной судьбы.

– Не в этом дело, – возразил Дрю. – Ходят слухи, что The Heartbreakers распадаются. Какие-то разногласия между членами группы.

– А-а! Ну, неудивительно, – протянула я, но втайне понадеялась, что это всего лишь слухи.

Это странно, если учесть, что я не являлась большим фанатом этой группы, но мне хотелось доказать Каре, что она ошибается. Она обязательно увидит концерт The Heartbreakers, потому что ей непременно станет лучше.

Положив руку на мой подголовник, Дрю повернулся проверить, нет ли кого сзади, а потом на полной скорости вырулил с парковочного места. Часы посещений официально закончились, и кое-кто из персонала уже уехал домой, поэтому парковка была относительно свободной. Подъехав к выезду, Дрю ушел влево и включил поворотник. И так мы сидели с секунду в молчании, ожидая, когда иссякнет поток машин.

Тут я вдруг вспомнила, что Дрю еще не ответил на мой вопрос, и первой нарушила тишину:

– А какой тогда?

– Что?

– Твой позитивный момент?

– Ах да! – Брат повернул голову сначала направо, а потом налево, проверяя, нет ли поблизости машин. Было свободно, поэтому Дрю дал по газам и выскочил на дорогу. – Я придумал подарок Каре на день рождения.

– Правда? – Я переключила все свое внимание на Дрю. – И какой же? Расскажи.

В следующую пятницу был не только День независимости, но и восемнадцатый день рождения Кары. А также мой и Дрю. Мы были тройняшками. Каждый год мы устраивали соревнование на то, кто сделает лучший подарок другому, и обычно побеждала Кара. В этом году мы с Дрю решили объединиться и превзойти ее, но до сих пор не придумали ничего стоящего.

– Ладно, помнишь, ты рассказывала о художественной галерее какого-то фотографа? – спросил Дрю, бросая на меня пристальный взгляд. – Той, что открывается в Чикаго?

– Ты имеешь в виду галерею Бьянки Бридж? – Я подалась вперед на сиденье.

Я понятия не имела, каким образом подарок для Кары связан с моим любимым фотографом, но решила, что идея Дрю наверняка будет хорошей.

Бьянка была моей музой и воплощением всего, что я хотела от жизни. Будучи одним из самых известных современных фотожурналистов, она славилась правдивыми уличными фотографиями, на которых были запечатлены представители всех слоев общества. У себя в спальне на стене я повесила листок бумаги с высказыванием Бьянки: «Мир движется быстро, каждый день изменяя все вокруг нас. Фотография – это дар, который может удержать нас в мгновении навсегда, в блаженной вечности». И прикрепила вокруг свои лучшие фотографии.

И всякий раз, когда кто-то спрашивал меня, почему мне так нравится фотографировать, я цитировала Бьянку, словно это была моя собственная мантра. Меня завораживала мысль о том, что одним нажатием на кнопку я могла хоть как-то победить время.

– Да, ее, – произнес Дрю, увеличивая скорость, чтобы успеть проскочить на желтый свет. – Так уж вышло, что ее галерея находится в нескольких кварталах.

– От чего? – Дрю специально оттягивал объяснение, создавая интригу, и это жутко раздражало. – Ну же! – Я подпрыгивала на сиденье. – Расскажи!

– Никакого терпения. – Брат покачал головой, но его губы растянулись в улыбке. – От радиостанции, в которой у The Heartbreakers в эти выходные будет автограф-сессия.

– Ты серьезно?

Дрю приподнял подбородок и самодовольно улыбнулся:

– Ну, Кара очень расстроилась, что не смогла пойти на их концерт, и тогда я задумался. Должно же быть что-то еще, связанное с The Heartbreakers, что ее обрадует. Поэтому я прогуглил перечень их публичных мероприятий. Мы можем поехать туда и подписать их диск или что-нибудь еще.

– И?

– И посетить твою галерею.

– Да! – воскликнула я и вскинула в воздух кулак. – Кара ни за что не обойдет нас в этом году.

– Я знаю, – заявил Дрю, вздернув плечом. – Не нужно меня благодарить.

Я закатила глаза, но мысленно улыбнулась. В груди у меня что-то зашевелилось.

Когда болезнь Кары снова вернулась, я поняла, что в этот раз все иначе. Мое чутье подсказывало, что, если этот курс лечения не сработает, Каре никогда не станет лучше. Тяжелое ощущение, надо сказать: к моему сердцу словно привязали сотню грузиков.

Даже сейчас я знала, что ничего не могла сделать, чтобы болезнь сестры отступила. Но впервые с того момента, как Каре стало хуже, я почувствовала, что эти грузики медленно отрываются. Это было глупо, ведь чем может помочь сестре диск с автографом? Но если он сумеет поднять ей дух, то, возможно, у нее появится шанс.

– Думаешь, мама с папой нас отпустят? – засомневалась я, покусывая щеку. Если не отпустят, мой всплеск надежды растворится, и мне станет еще хуже, чем прежде.

Дрю пожал плечами:

– Мы же будем вместе, так что не вижу проблем.

– Ладно, хорошо, – согласилась я, кивая. – Мы действительно это сделаем? Поедем в Чикаго?

– Да, – подтвердил Дрю. – Поедем в Чикаго.

Глава вторая

Я прижалась лбом к окну и скользила взглядом по проносящимся мимо зданиям. Мы с Дрю провели в дороге всю ночь и, к счастью, приехали в Чикаго задолго до часа пик. Было еще темно, но слабое фиолетовое свечение на горизонте намекало на восход солнца. И хотя для регистрации в отеле еще было рановато, мы ехали по центру города в поисках подходящего местечка. Дрю хотел, чтобы у нас было куда припарковать машину и забросить багаж.

Я не спала всю дорогу – составляла брату компанию – и теперь скорее походила на зомби. Если в ближайшее время не подкреплюсь кофе, то не переживу этот день. Веки у меня уже начали закрываться, как вдруг мое внимание привлек зеленый знак.

Я выпрямилась на сиденье:

– Дрю, остановись! Там «Старбакс»!

Брат подскочил и случайно дернул руль влево. Машина вильнула на соседнюю полосу. В пять утра дорожное движение не было плотным, но я заметила, как на лице Дрю отразилась тревога.

– Господи, Стелла, мы могли погибнуть, – возмущенно сказал он, судорожно выдохнув, и успешно перестроился назад на правую полосу. – Напугала меня до чертиков.

– Прости, – вздохнула я, когда брат отыскал место для парковки у обочины. – Кофе за мой счет. Что тебе взять?

– Обычный кофе. Без всякой этой фигни со сливками.

– Гадость, – обронила я, сморщив нос, и отстегнула ремень безопасности.

– Именно так и пьют кофе, – отчеканил Дрю, устраиваясь поудобнее.

Мысленно ухмыльнувшись, я вылезла из машины и направилась в кофейню. Когда вошла внутрь, меня поприветствовали звон колокольчика на двери и аромат свежесваренного кофе. За стойкой стоял только один сотрудник, женщина средних лет с вьющимися волосами, и она принимала заказ у единственного клиента.

Ожидая своей очереди, я рассматривала парня передо мной. Высокий, худой, примерно моего возраста, но я не могла хорошенько разглядеть его лицо. Он был в обтягивающей белой футболке, фирменных джинсах и серых кедах – одет просто, но стильно, – а его светло-каштановые вьющиеся волосы торчали из-под шапочки. Не удержавшись, я окинула парня взглядом во второй раз. Обычно мне нравились мускулистые ребята с растительностью на лице, но этот парень чем-то меня заинтересовал. Весь его облик говорил о том, что он творческая личность, и мне это понравилось.

– С вас два девяносто пять.

Парень достал из кармана кошелек, вынул пятерку и передал ее женщине.

– Сейчас вернусь, – сказала та, дав сдачу. – Только возьму соевое молоко из другого холодильника.

– Я подожду, – улыбнулся парень, убирая деньги.

Бариста скрылась за служебной дверью, оставив меня наедине с парнем. Ожидая возвращения женщины, парень стучал ладонями по стойке, воссоздавая ритм какой-то песни. Я прочистила горло, давая ему понять, что он здесь не один, и парень обернулся, наконец-то заметив меня.

И улыбнулся мне. На его щеках появились ямочки, и я зависла – просто стояла и пялилась как идиотка. Что-то меня в парне поразило, я будто бы откуда-то его знала. Странное ощущение, ведь мы никогда не встречались. Я по привычке коснулась фотоаппарата, и улыбка парня исчезла. С секунду мы не двигались, но потом парень снова натянул улыбку и выжидающе посмотрел на меня, словно думал, что я что-то скажу.

Не в силах больше выдерживать его взгляд, я посмотрела на огромную доску с меню над нами. Я уже знала, что хочу заказать, но все равно тщательно изучала каждый пункт. Им стоило вызвать на работу еще одного сотрудника. Парень по-прежнему наблюдал за мной, и я старательно его игнорировала.

– Хороший фотоаппарат, – сказал он, наконец нарушив тишину. – Я так понимаю, ты увлекаешься фотографией?

Я вздрогнула при звуке его голоса. Парень прислонился к стойке и небрежно скрестил руки на груди.

– Мм… спасибо, – ответила я. – Это подарок на день рождения. И да, увлекаюсь.

– А что ты фотографируешь?

– Мне нравится делать портреты, – призналась я, то откручивая, то закручивая крышку объектива. – Но вообще снимаю все.

– Почему портреты?

– Ты когда-нибудь слышал о Бьянке Бридж? – Я почувствовала, как по моему лицу расплывается улыбка, и не стала дожидаться ответа парня. – Это лучший фотограф на свете. Она делает потрясающие снимки людей по всему миру. Вообще-то, я приехала в Чикаго, чтобы посетить ее фотогалерею.

– Хм… – выдохнул парень, склонив голову набок, – никогда о ней не слышал. – Оттолкнулся от стойки и шагнул ко мне. Висевший на его шее жетон поймал луч света и замерцал. – Можно взглянуть? – спросил он, указывая на мой фотоаппарат.

Я сжала его в руках и замешкалась.

– Мм… – выдала я, не зная, что ответить.

В зал вернулась бариста с коробкой соевого молока в руках, и я отвлеклась на нее, а когда посмотрела обратно на парня, тот вопросительно выгнул бровь. Я медленно кивнула. В любой другой ситуации я бы отказала, но этот парень был таким уверенным в себе, да к тому же очень привлекательным. Кроме того, мне снова захотелось увидеть его улыбку. Я сняла фотоаппарат с шеи, и парень придвинулся ко мне, чтобы взять его. В этот момент его рука коснулась моей, и моя кожа покрылась мурашками.

– Вот так? – спросил он и щелкнул меня с близкого расстояния.

Сложно было не улыбнуться. Парень держал фотоаппарат совершенно неправильно и явно не знал, как с ним обращаться.

– Нет, – ответила я и потянулась, чтобы помочь. – Надо настроить фокус. Давай покажу.

Я накрыла руку парня своей и показала, как работать с объективом. Он задержал на мне взгляд, моя рука до сих пор лежала на его. Вблизи я смогла рассмотреть его темно-голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, и мой желудок совершил кульбит.

Парень поднес фотоаппарат к лицу.

– Улыбочку, – произнес он, но я отвернулась и спрятала лицо за волосами. – Что? Фотографу не нравится, когда его снимают? – спросил он, щелкнув еще раз.

– Не особенно, – ответила я и забрала фотоаппарат. Повесив ремешок на шею, взяла свое сокровище в руки и протяжно выдохнула. – Предпочитаю смотреть в объектив, – пояснила я. На мгновение сфокусировалась на лице парня, а потом отвела фотоаппарат вправо и запечатлела бариста за работой. Затем показала парню фотографию на экране. – Лучше, когда люди не знают, что ты на них смотришь. Тогда получается настоящая фотография. А значит, самая лучшая.

– А что, если они знают, что ты смотришь? – Парень оказался очень близко ко мне, и, хотя говорил он еле слышно, я разобрала каждое слово.

Глубоко вдохнув, я мысленно досчитала до трех, чтобы набраться храбрости. Потом отступила и сфокусировалась на парне. Он наклонился и пристально посмотрел в объектив, но теперь мое волнение поубавилось. Я видела всего лишь объект. Трижды нажав на кнопку, я отстранилась, чтобы оценить свою работу. Таких хороших снимков у меня не получалось уже давненько.

– Эти тоже могут быть красивыми, – наконец ответила я ему.

Губы парня изогнулись в улыбке, но ответить он не успел – бариста выполнила его заказ.

– Вот, один латте с соевым молоком, – сказала женщина, передавая кофе. – Сахар там, если нужен.

– Спасибо, – поблагодарил парень женщину, но даже не взглянул на нее.

Так и не сводя с меня глаз, он протянул руку и взял свой кофе. Наконец, спустя три долгие секунды, он повернулся и направился к сахарозаменителю и палочкам для размешивания.

– Простите за ожидание, – продолжила бариста. – Что будете заказывать? – Я тупо смотрела на нее, приоткрыв рот, ведь совершенно забыла, почему вообще стою в «Старбаксе». – Девушка? – подстегнула женщина.

– Точно, – опомнилась я, заправляя выпавшую прядь волос за ухо. – Мм… можно мне большой стакан обычного кофе и высокий ореховый макиато?

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

Женщина нажала несколько кнопок на кассовом аппарате:

– С вас восемь девяносто восемь.

Я достала из сумки кошелек и начала искать десятку.

– Я знаю, у меня где-то здесь есть наличка… – пробормотала я.

Мне не хотелось бежать к машине – это было бы ужасно неловко, – но я смогла найти лишь карточку, которой было разрешено пользоваться только в экстренных случаях.

– Я заплачу. – Парень кинул двадцатку на стойку и подмигнул.

Я посмотрела на него, потом на деньги, и кредитка выскользнула из рук.

– Черт! – Я поторопилась поднять ее, но парень меня опередил. Только прежде, чем вернуть мне, перевернул кредитку и прочел мое имя. – Вот, держи, – улыбнулся он, протягивая мне карточку.

– Мм… спасибо.

– Приятно было познакомиться, Стелла Самюэль. – Уголок рта парня изогнулся в улыбке, когда он произнес мое имя. – Желаю хорошо провести время в галерее.

Затем он развернулся и вышел из кофейни. А я стояла на месте и долго смотрела на захлопнувшуюся дверь.

– Вот, пожалуйста, дорогая. Большой стакан обычного кофе и высокий ореховый макиато. – Бариста пододвинула стаканы ко мне. – Твой друг оставил сдачу. Заберешь?

– Оставьте себе, – ответила я, не удосужившись повернуться к ней.

Просто схватила стаканы и выбежала на улицу, желая узнать имя парня, но его уже и след простыл.

– Почему так долго? – спросил Дрю, когда я наконец села в машину.

– Ну, знаешь, соевое молоко, фотоаппарат… – выпалила я. Все мои мысли занимал этот парень.

Дрю поперхнулся кофе:

– Ты разлила соевое молоко на свой фотоаппарат?

– А? – Я сосредоточилась на брате и только тогда поняла, о чем он спрашивал. – Ох нет! Не важно, ерунда.

Дрю посмотрел на меня долгим взглядом и покачал головой:

– Пей кофе. Похоже, он тебе необходим.

* * *

– Как же там круто! – воскликнула я, когда мы с Дрю вышли из галереи Бьянки.

Теперь я чувствовала, что меня распирает энергия, которой с лихвой хватит, чтобы пройти пять кварталов до радиостанции, где проходила автограф-сессия.

– Я бы скорее использовал другое слово, – ответил Дрю.

– Ой, перестань! – Я подтолкнула его плечом. – Ты разве не чувствуешь вдохновение?

– Не особенно. Мы все утро пялились на кучу фотографий на стене.

Знакомый разговор. Я пережила подобный опыт с каждым членом нашей семьи, когда показывала им новые снимки Бьянки, по которым сходила с ума. Никто из родственников не оценил ее фотографии, и я научилась игнорировать их незаинтересованность. Мама всегда обвиняла свою сестру, мою тетю Дон, в моем «художественном высокомерии», когда я с воодушевлением рассказывала об определенной фотографии и пыталась объяснить заложенную в ней концепцию.

Моя тетя Дон была из тех пафосных дам с Восточного побережья, которые пили мартини, как воду, и покупали картины, только если на ценнике было достаточно нулей. Однажды, когда мне было двенадцать, она отвела меня на аукцион искусств в Нью-Йорке. Мы три часа бродили по рядам, пока тетя Дон обучала меня тому, какие картины ценные, а какие нет, – просто необходимое умение для двенадцатилетней девочки. Конечно, ее определение ценности существенно отличалось от моего. Выбор тетушки основывался на том, кто художник, а не на сюжете; мне же понравились черно-белые фотографии, запрятанные в дальнем углу галереи. На каждой из них были изображены разные люди, и меня заинтересовало, кем они были и о чем думали.

– Но эти фотографии со смыслом, – возмутилась я, поворачиваясь лицом к Дрю.

Я знала, что брат не поймет, но не переставала надеяться на это. Я не была зациклена на искусстве, подобно тете Дон, как думала моя мама. Я просто увлекалась фотографией. И винить в этом маме следовало только одно – мой не совсем обычный школьный опыт.

Когда Кара заболела, мама старалась никоим образом не менять жизнь Дрю и мою. Но лечение сестры оказалось долгим и изнурительным, и Каре пришлось перейти на домашнее обучение. Нам троим не хотелось находиться в разлуке, когда дела обстояли так серьезно, и мы с Дрю умоляли маму и нам разрешить обучаться на дому. Так мы могли проводить все время с Карой и одновременно получать образование. В конце концов мама согласилась, и мы больше не вернулись в школу.

До девятого класса мне нравилось быть одной из тройняшек. Это отличало нас от других ребят, и дети нашего возраста думали, что мы крутые. Мы были как экзотические животные в зоопарке, которых все хотели увидеть, и нам постоянно задавали вопросы вроде того, могли ли мы читать мысли друг друга или чувствовать боль другого. А мы всегда в ответ устраивали шоу. Дрю щипал себя, и мы с Карой хватались за бока и корчили гримасы, словно тоже чувствовали его пальцы.

Так продолжалось до старшей школы, пока я не осознала, что меня знали только как одну из самюэльских тройняшек. В первый же день на уроке английского моя соседка по парте спросила: «Ты Кара или вторая девочка?», словно меня можно было определить только как одну из трех. Вот тогда-то я и решила, что нужно как-то выделиться, заявить, кто я такая, и стать независимой. Проблема заключалась в том, что я не знала, как это сделать.

Я вспомнила ту девочку с английского. У нее были ужасное круглое кольцо в носу, из-за которого она походила на быка, и фиолетовые дреды. Я даже не сомневалась, что с такой внешностью ее никто не забудет. Но я не была только смелой, как она.

Да, уши у меня уже были проколоты, но кольцо в носу пугало. К тому же мне казалось, будет слишком сложно красить каштановые волосы в голубой – мой любимый цвет. В итоге я решилась на одну голубую прядку в челке и маленький блестящий гвоздик в левой ноздре: так началось превращение Стеллы – одной из тройняшек – в Стеллу-индивидуума.

Старшая школа должна была стать моим шансом отделиться от брата и сестры и понять, кто я такая, и я взялась за дело в первые же месяцы учебы в девятом классе. Дрю, который был сложен, как папа – высокий и плотный, – с легкостью попал в футбольную команду. Кара из нас троих была самой общительной, поэтому логично, что она присоединилась к команде чирлидерш. Но даже если обычно мы все делали вместе, я решила даже не пробоваться в команду.

Вместо этого записалась в столько кружков, на сколько у меня хватало времени, начиная от ученического совета, который я ненавидела, и заканчивая секцией академического десятиборья, которое я тоже ненавидела. Художественный кружок быстро стал моим любимым. Мне нравились талантливые ребята, собравшиеся здесь, а кроме того, привлекала возможность создать что-то самой.

Два месяца я была настолько занята, что казалось, будто у меня и вовсе нет брата и сестры, так мало я их видела.

Но когда Кара заболела, наш личностный рост сам собой сошел на нет, и мы снова стали тройняшками. Иногда, вспоминая наше пребывание в старшей школе, я думала о том, кем мы могли бы стать. Кара никуда не выходила без как минимум трех различных блесков для губ, а Дрю всегда старался устроить небольшое соревнование, будь то игра Скрабл или количество баллов за тест.

Вот почему я так вцепилась в занятия фотографией. Это то, что должно было стать только моим. С фотографией меня познакомил один из друзей по художественному кружку, и хоть одаренной в этом я не была, мне настолько понравился процесс, что я стала совершенствоваться. Так что, пока остальные подростки прокладывали свой путь в жизни, посещая старшую школу, экспериментируя и совершая ошибки, я училась на дому, оставаясь той, кем была всегда, но у меня хотя бы появилось что-то только мое.

Я уже хотела погрузиться в детали того, почему работы Бьянки имели такую значимость для меня, как вдруг чуть дальше по тротуару заметила удачную композицию для снимка.

– О-о, смотри! – воскликнула я и поспешила вперед, чтобы сделать фото.

– Стелла, – сказал Дрю, догнав меня, – это пожарный гидрант. У нас в Миннесоте такие же.

– Да, но посмотри, как на него падает солнечный свет, – ответила я, настраивая объектив.

Дрю хмыкнул:

– Пожалуйста, только не говори, что в контрасте между светом и тенями есть какое-то символическое значение.

– Нет. – Я присела, чтобы сделать снимок с близкого расстояния. – Мне просто он понравился.

– Но это же пожарный гидрант, – повторил Дрю, и на его лбу появились морщины. Мама постоянно пугала нас, что они останутся навсегда, если мы будем часто хмуриться.

Зная, что из сделанных десяти фотографий получилась хотя бы одна хорошая, я выпрямилась и пихнула Дрю в бок:

– Конечно, но он же символичный.

Дрю открыл рот, чтобы возразить, но передумал и покачал головой:

– Пойдем, профи. Опоздаем на автограф-сессию.

Он повернулся и пошел дальше по тротуару, ожидая, что я последую за ним.

– Ладно, ладно, – рассмеялась я, догоняя его, – иду!

* * *

Мы дошли до радиостанции всего за десять минут, но Дрю оказался прав. Мы опоздали.

– Не понимаю, – произнесла я, когда мы встали в конец длинной очереди, – автограф-сессия начнется только через час.

Скрестив руки на груди, Дрю смерил меня взглядом:

– Серьезно, Стелла? Ты удивлена, что куча людей ждет встречи с всемирно известной группой?

– Ладно, может, и нет, – призналась я. – Видимо, стоило прийти сюда пораньше, но мне не хотелось уходить из галереи.

– Знаю, – смирился Дрю. – Надеюсь, это не займет много времени.

– Я тоже, – ответила я, но, обозрев огромную очередь перед нами, всерьез засомневалась.

Девяносто девять процентов присутствующих составляли женщины – несколько мамочек с маленькими дочками, но в основном подростки в цветастых платьях или миленьких топиках. Они складывали губки бантиком, фоткаясь с подругами для Инстаграма, и с восторженными визгами оценивали атрибутику The Heartbreakers.

Осматривая девушек вокруг, я чувствовала себя пришельцем с другой планеты в своей футболке и кроссовках. Я пригладила волосы, жалея, что этим утром не причесалась, а просто забрала высокий хвостик, который подчеркивал ярко-голубую прядь. Некоторые девушки с любопытством поглядывали на нас, только непонятно, косились на меня, потому что я была как бельмо на глазу, или оценивали Дрю. Хоть мне было важно отличаться от брата и сестры, но не нравилось чувствовать себя не в своей тарелке. Я окинула взглядом толпу, убеждаясь, что никто не смотрит, сняла резинку и взбила челку. Больше ни у кого здесь не было гвоздика в носу или нескольких сережек в ушах, как у меня, но я не собиралась снимать и их тоже.

Наконец, когда открылись двери на радиостанцию, толпа рванулась вперед. Я слегка наклонила голову в знак благодарности, но облегчение длилось не долго. Попав внутрь, я увидела длинную, огороженную канатом очередь, которая зигзагами тянулась по огромному лобби. И мы оказались в самом конце.

– Да вы прикалываетесь? – возмутилась я.

Дрю начал что-то говорить, но его перебила загалдевшая толпа. Прижав руки к ушам, я попыталась заглушить внезапные крики сотен фанаток.

– Дамы и господа! – объявил в рупор какой-то мужчина. – Пожалуйста, поаплодируйте The Heartbreakers!

Даже на цыпочках я не смогла увидеть парней, вызвавших такую суматоху. Передо мной прыгала целая куча девушек, перекрывая мне обзор.

Из акустической системы загрохотала песня, и зал сотряс очередной поток криков. Дрю достал из заднего кармана айпод и надел наушники. Я громко застонала, вспомнив, что свой айпод оставила в машине, и Дрю хохотнул, заметив панику на моем лице.

– Разыграем его в «Камень, ножницы, бумага»? – спросила я, состроив жалобную мордашку.

– Я тебя не слышу, Стелла, – усмехнулся брат. – Музыка слишком громкая.

Он увеличил громкость и начал качать головой под музыку в своих наушниках. Я разочарованно закрыла глаза. Остаток дня будет отстойным.

* * *

Голова трещала. После двух часов в душном помещении, с банальными песнями и восторженными криками фанатов, казалось, будто мой мозг вот-вот взорвется.

Мы с Карой во многом были похожи. Обе могли процитировать любую фразу любого эпизода «Друзей», словно сами написали и спродюсировали сериал. Ненавидели арахисовое масло, потому что из-за него язык прилипал к нёбу. И у нас никогда не было бойфрендов.

Но в выборе музыки мы здорово отличались. Пока мы с Дрю стояли в очереди за автографом, я тщетно пыталась понять, почему Каре нравятся The Heartbreakers. Судя по выражению лица Дрю, брат думал о том же. Его айпод сдох около часа назад, так что теперь мы оба страдали.

– Ее точно удочерили, – пробормотала я, отчего Дрю захихикал:

– Вы же похожи!

– Несущественно, – отрезала я, качая головой. – Нет, ну правда? Как Кара докатилась до такого?

– Думаю, во всем виновата та девочка, с которой Кара подружилась в больнице, – предположил брат.

– Та, что с лейкемией?

– Да. Она записывала сборники для всех пациентов в отделении педиатрии.

– Надо подать на нее в суд.

Дрю засмеялся и потер виски:

– Нет, серьезно. Это длительное воздействие музыкального мусора уже бесит. Я думал, очередь будет двигаться немного быстрее.

– И не говори, – согласилась я.

Новый диск The Heartbreakers играл по кругу, но каждый раз, как менялась песня, раздавались очередные крики. Будь моя воля, я бы уже могла подпевать каждой песне.

Девушка передо мной обернулась.

– Божечки! Это их самая лучшая песня! – воскликнула она, словно мы не слышали ее уже миллион раз за сегодня. – Обожаю The Heartbreakers!

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Похоже, каждая их песня была самой лучшей. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Насколько мы близко? – спросила я Дрю в десятый раз.

Я все еще не могла увидеть начало очереди, но мы должны уже были быть близко. Если это не так, то… я не знала, сколько еще выдержу эту пытку. Дрю, который был на добрых полметра выше нас с Карой, вытянул шею и посмотрел туда, где, судя по всему, располагалась группа.

Затем брат улыбнулся мне:

– Похоже, нам осталось подождать всего минут десять.

– Слава богу!

Засунув руку в рюкзак, я достала вещи сестры: диск The Heartbreakers, постер и футболку с их логотипом. Если Кара не обалдеет от этого подарка…

Одна минута сменяла другую, мы медленно двигались в очереди. Чем ближе подходили, тем чаще мне удавалось сквозь толпу мельком увидеть членов группы. Сверкали вспышки камер. Вскоре от начала очереди нас отделяли всего несколько человек. Окружившая столы группа девочек отошла и…

Я наконец-то смогла увидеть The Heartbreakers. Пробежала глазами по столу, и мое сердце остановилось.

Парней было четверо. Справа сидел широкоплечий парень в безрукавке и с коротко подстриженными темными волосами. Его левый бицепс спиралью обвивала черная татуировка. Рядом с ним сидел высокий, долговязый парень с растрепанными волосами цвета пшеницы и в очках с толстыми стеклами. Третий парень тоже был светловолосым, но со стильной укладкой с кучей геля, благодаря которому ни один волосок не выбивался из прически. На его шее висели наушники, и он их постоянно теребил.

Но мои глаза полезли на лоб из-за последнего парня. Знакомая копна вьющихся волос и великолепная улыбка – парень из «Старбакса». Я почувствовала, как покраснело мое лицо, пока я пялилась на него. Подписывая постер, он болтал с какой-то фанаткой, а потом обнял ее через стол. Когда девушка отошла, я увидела у нее на лице слезы. Меня перемкнуло. Я флиртовала с одним из парней любимой группы сестры? Со знаменитостью?

Очередь сдвинулась вперед, и я поняла, что мне снова придется разговаривать с этим парнем. Как он поступит, когда увидит меня? Вспомнит ли? Конечно же вспомнит, уверила я себя. Мы флиртовали минут пять, и он заплатил за мой кофе! Но с другой стороны, он наверняка заигрывал с миллионом девчонок. У меня вспотели ладошки, и я быстро вытерла их о футболку.

Не хочу, чтобы он меня вспомнил, поняла я. Я ведь сказала, что приехала в Чикаго, только чтобы сходить в фотогалерею, а не встретиться с The Heartbreakers. Когда парень увидит, что я стою перед ним и прошу автограф, то, скорее всего, засмеется и решит, что я просто очередная безумная фанатка.

– Они похожи на маленьких детей, – усмехнулся Дрю, выдергивяая меня из раздумий.

Я оторвала взгляд от парня:

– Что?

Мое сердце колотилось как сумасшедшее.

– Группа. – Дрю странно посмотрел на меня. – Ты в порядке, Стелла? Побледнела чего-то.

– Что? – снова спросила я, нервно хихикнув. – Я в полном порядке. И да, ты прав, какие-то маленькие мальчишки. – Брат все еще смотрел на меня, словно чувствовал, что что-то не так, поэтому я продолжила шутить: – Только посмотри на этого щупленького слева. Ему не больше двенадцати.

Дрю посмотрел на парня, которого я встретила этим утром, и улыбнулся:

– Не знаю, мне кажется, тринадцать.

Девушка перед нами снова обернулась, но в этот раз с усмешкой на лице:

– Оливеру восемнадцать. Прекратите его высмеивать. Это некрасиво.

Оливер – прокрутилось это имя в голове. И внезапно я поняла, почему парень показался мне таким знакомым. Он был героем из статьи, что читала Кара. Любителем разбивать сердца.

– Да ты шутишь? – спросил Дрю, широко распахнув глаза.

Девушка уперлась рукой в бедро:

– Похоже, что я шучу? – Когда брат не ответил, она продолжила: – The Heartbreakers – самая талантливая группа, а Оливер потрясающий. Оставьте свои глупые мысли при себе.

Дрю несколько секунд смотрел на девушку, раскрыв рот, а потом наконец пришел в себя и удивил меня своими извинениями перед ней:

– Что ж, миссис Перри, – начал он, глядя на ее футболку, на которой было написано: «Будущая миссис Оливер Перри». – Я сильно извиняюсь, что оскорбил вас. Этого больше не повторится.

– Не передо мной извиняйся, – грубо ответила девчонка и ткнула в Оливера, – а перед ним.

– Следующий! – крикнул один из охранников.

Девушка повернулась, и ее усмешка превратилась в улыбку, которая, казалось, граничила с болью. Я удивленно моргнула. Пока мы спорили, я не заметила, как близко мы подобрались к началу очереди. Мой пустой желудок совершил кульбит.

– Дрю, думаю, ты прав, – сказала я брату, сунув ему вещи Кары. – Мне плохо. Нужно в туалет.

– Ну уж нет, Стелла. – Дрю потянулся и ухватил меня за футболку, когда я попыталась сбежать. – От этого ты не отвертишься. Можешь заблевать всю группу, мне все равно, но я не пойду туда один.

Руки задрожали, страх окутал меня. Я не могла столкнуться лицом к лицу с Оливером.

– Но, Дрю… – заныла я.

Брат твердо посмотрел на меня:

– Мы делаем это ради Кары.

Я прикусила губу. Дрю был прав. Кара была в миллион раз важнее ущемленной гордости. Вздохнув, я повесила голову. Дерзкая девчонка и ее компания отошли от стола, и я затаила дыхание. Надеюсь, недостаток кислорода успокоит мои нервы.

Но ребята из группы вдруг поднялись и стали покидать сцену.

– Подождите, куда это они? – спросил Дрю.

– Извините, – ответил здоровенный охранник, – парни на сегодня закончили. Им нужно отдохнуть перед завтрашним концертом.

Позабыв о своем смущении, я накинулась на мужчину:

– Мы несколько часов простояли в очереди.

– Ага, как и все, кто за вами, – усмехнулся он. – Парни не могут пообщаться с каждым. Слишком много фанатов. Повезет в следующий раз.

– Но я здесь не ради себя. Это подарок моей сестре на день рождения. Она…

Однако не имело значения, что я собиралась сказать. The Heartbreakers уже ушли.

Глава третья

Я распласталась на кровати в отеле и уставилась в потолок. В номере стояла духота, и жара настолько изнуряла, что двигаться было невозможно. При малейшем движении по шее стекал пот, а при каждом вдохе моя кожа прилипала к ткани футболки. Я лениво повернула голову и посмотрела на брата, лежавшего на соседней кровати.

– Может быть еще жарче? – спросила я.

В молчании дойдя до нашего отеля, мы с Дрю с радостью заселились в номер и сразу же хотели завалиться спать. Но, к сожалению, удача продолжила поворачиваться к нам пятой точкой, и мы оказались в комнате со сломанным кондиционером. Лежа на кровати, я не могла не думать о том, что мы зря потратили время на эту поездку. Мне было интересно побывать в галерее Бьянки, но сейчас я могла думать только о том, каким бессмысленным стал остаток дня.

– Мне так хотелось увидеть, как загорятся глаза Кары, когда мы презентуем ей автограф The Hear-tbreakers, но теперь этого не случится, – проныла я.

Брат оторвал глаза от книги в руках.

– Пожалуйста, не накаркай, – бросил он и снова вернулся к чтению.

– Нам нужно найти какое-то место с кондиционером. Хочешь поужинать? – предложила я.

В этот раз Дрю даже не взглянул на меня.

– Может, чуть позже. Хочу дочитать эту главу.

Весь последний месяц Дрю был одержим идеей закончить список книг для летнего чтения. В конце лета он уезжает в университет Миннеаполиса. Регистрация первокурсников начнется только через две недели, но Дрю хотел взять английский в качестве профилирующего предмета и уже выбрал литературный курс, на который надеялся попасть. Он был так взволнован, что поступает в университет, что еще до начала семестра взялся изучать учебный материал.

В горле образовался комок, и я отвернулась от брата. В девятом классе, до болезни Кары, я всем сердцем желала попасть в Нью-Йоркский университет. Мне казалось, Нью-Йорк станет идеальным местом для меня, чтобы понять, кто я сама по себе, отдельно от брата и сестры. В начале выпускного класса, когда у Кары наступила ремиссия и я получила письмо о зачислении, все наконец стало казаться реальным. Я собиралась учиться в университете.

К началу лета радость немного подугасла. Сотрудник университета связался со мной, и я хотела ответить согласием, но в то же время мысль об отъезде из дому пугала. Мама сказала, что чувствовать волнение нормально. Первый отъезд из дому – это серьезный шаг, и нет ничего плохого в том, чтобы нервничать. Но то, что я чувствовала в животе, не было похоже на бабочек. Скорее на пчел-убийц.

Не успела я с этим разобраться, как сестре стало хуже.

И после этого пчелы исчезли. Я знала, что не могу уехать, пока Кара проходит лечение, поэтому решила пропустить один семестр. Для Дрю все было иначе. Миннеаполис находится всего в полутора часах езды от Рочестера, поэтому он мог приезжать на выходные домой и посещать Кару тогда, когда хотел. Я же была бы в нескольких штатах от сестры, совершенно одна. Мне не было горько, что пришлось отложить учебу, и все же я хотела последовать примеру Дрю и подать заявление в университет поближе к дому.

По лбу потекла капля пота.

– Ну все! – воскликнула я и села.

Хватит себя жалеть. Да, обидно, что я не пойду в университет, как мой брат, и да, мне не удалось добыть идеальный подарок для сестры, но я больше не собиралась мириться с дискомфортом в отеле. Скрутив волосы на макушке а-ля птичье гнездо, я решила сходить разобраться с нашим номером.

– Пойду спущусь к стойке регистрации и пожалуюсь на духоту. Не заработай тепловой удар, пока меня нет.

– Ты пойдешь вниз в таком виде? – удивился Дрю.

Я посмотрелась в зеркало. Ладно, с зализанной из-за пота на одну сторону челкой я выглядела ужасно, но мне было плевать.

– Да, так и пойду, так что заткнись. Кого я там встречу?

– Я просто спросил, – отступил Дрю и снова погрузился в книгу. Его глаза бегали по странице. Вдруг он от неожиданности ахнул и прошептал: – Вот это да!

Закатив глаза, я оставила брата читать в номере и вышла.

* * *

– Что значит, у вас не осталось свободных номеров? – возмутилась я.

Администратор уже сообщил мне, что техник ушел домой, поэтому никто не мог починить кондиционер.

– Извините, мисс, но все занято.

Во время разговора администратор все время оглядывался, будто ожидал.

Я проследила за его взглядом и заметила несколько девушек.

Я положила руки на стойку:

– Могу я поговорить с менеджером? Я платила не за то, чтобы свариться заживо.

Но мужчина меня не слушал. Он смотрел куда-то мне за спину, а его лицо побледнело.

– Вот черт!

– Божечки! – провизжал кто-то. – Они правда здесь!

Мои плечи напряглись, и я так крепко ухватилась за стойку, что кончики пальцев побелели. На сегодня с меня было достаточно девчачьих визгов. Я втянула воздух и повернулась, но только собралась отчитать ту идиотку, что орала как сумасшедшая, как все девчонки рванули к входу.

– Это The Heartbreakers!

В лобби вошли четыре парня в окружении охранников. Снаружи дверь охранялась полицейскими, чтобы в отель не прорвались ошалевшие фанаты. Я заметила знакомые вьющиеся волосы, и у меня внутри все оборвалось.

– Да вы прикалываетесь!

Этого же не происходило на самом деле, верно? Разве возможно столкнуться с одной и той же знаменитостью столько раз за день? Такое случалось только в фильмах, но не в жизни.

– Девушки, – крикнул администратор, – пожалуйста, дайте нашим гостям пройти.

Но его просьба осталась незамеченной.

– Ксандер, я люблю тебя!

– Алек, женись на мне!

– Джей Джей, я здесь!

– О боже, Оливер!

Ребята из группы остановились, чтобы поприветствовать фанаток, и я, наблюдая за этим, поняла, что этот день официально можно назвать самым безумным в моей жизни. Кара мне ни за что не поверит. Так я и пялилась на The Heartbreakers, пока Оливер не посмотрел на стойку регистрации. Я быстро отвернулась, чтобы он меня не заметил.

Глупо, но мне почему-то казалось, что Оливер обманул меня, не признавшись утром, кем был на самом деле. Или, может, я просто чувствовала себя идиоткой, что не поняла этого сама. Так или иначе, будет неловко снова с ним заговорить.

После минутного разговора с администратором мне удалось вернуть деньги за наш номер, но это особенно не утешило. От одной только мысли о целой ночи в жаре и поте мне хотелось рвать на себе волосы. Но я больше ничего не могла сделать, поэтому направилась к лифту.

– Дурацкая группа, – проворчала я, войдя в лифт и нажав кнопку пятого этажа. Это было так по-детски, но сейчас злость на ребят облегчала мне душу.

– Придержите двери!

Подняв глаза, я заметила охранника. The Heartbreakers вели по лобби, пытаясь сдержать растущую толпу девчонок. В надежде сбежать я несколько раз хлопнула по кнопке закрытия дверей, но безуспешно. Ребята проскочили в лифт, хотя двери чуть не зажали последнего парня.

– Большое спасибо, – сказал парень в очках. – Это был настоящий кошмар.

– Не знала, что общаться со своими фанатами так утомительно. – Слова сами собой слетели с языка.

При звуке моего голоса Оливер обернулся. Он внимательно посмотрел на меня и широко улыбнулся:

– Стелла!

Он меня помнит! Мое сердце пропустило удар, но я по какой-то причине не смогла заставить себя ответить, и тогда его улыбка медленно сползла с лица.

Казалось, никто не услышал слов Оливера. Парень в очках поправил оправу, пытаясь получше меня рассмотреть.

– Что, прости? – спросил он.

– Хочешь сказать, нам не нравится общаться с фанатами? – Широкоплечий парень устрашающе сложил руки на груди, и татуировка на его бицепсе растянулась. – У нас сегодня была автограф-сессия.

– Да, знаю, – сорвалась я. – Я прождала три часа, а когда подошла моя очередь, вы просто ушли.

– О, недовольная фанатка? – поинтересовался он. Выражение его лица полностью изменилось, теперь он расплылся в широкой улыбке.

– Мы определенно можем это исправить, – добавил парень в очках и достал из кармана маркер. – У тебя есть фотоаппарат?

Я надменно фыркнула:

– Думаете, я ваша фанатка? – Сделав паузу, я стрельнула в него взглядом: – Да ни за что в мире!

Парни переглянулись, не зная, что на такое ответить.

– Мне кажется, она сумасшедшая, – прошептал широкоплечий парню с идеально уложенными волосами, на шее которого до сих пор висели наушники.

И тот молча кивнул своему другу.

– Сумасшествие в том, что люди слушают вашу музыку. – Пульс учащался с каждым сказанным мной словом. – Я сегодня была на вашей автограф-сессии – которая, между прочим, оказалась пыткой: мне пришлось слушать один и тот же диск, пока кровь из ушей не пошла, – только по одной причине: взять автограф для сестры. И не будь она больна, я бы отреклась от нее за то, что слушает такую чушь.

Ребята из группы в шоке уставилась на меня.

– Что-то еще? – спросил Очкарик.

– Да, – добавила я раздраженно, – вы, ребята, отстой.

Лифт остановился, двери открылись.

– А мне вроде как нравится эта девчонка. Дерзкая, – ухмыльнулся широкоплечий. – Давайте оставим ее себе?

– Пошел ты, – рявкнула я и, не глядя на Оливера, протолкнулась мимо парней на наш этаж.

* * *

– Почему у тебя такой вид, будто ты только что переехала нашу собачку? – спросил Дрю, когда я влетела в номер.

– Все номера заняты, – ответила я, захлопнув за собой дверь. – Я добилась только возврата денег.

– Эй! – воскликнул Дрю, давая пять. – Это круто.

– Это не меняет того, что здесь до сих пор душно, – пожаловалась я, игнорируя зависшую в воздухе руку брата. Достала из рюкзака чистую одежду и пошла в ванную. – Я в душ!

Заперев за собой дверь, я сняла грязную одежду. Мое тело словно горело в огне, а в груди формировалось неприятное чувство. Не стоило так на них кричать, подумала я, включая воду. The Heartbreakers не виноваты в том, что у меня выдался паршивый день. Не дожидаясь, когда вода нагреется, я ступила под холодный поток и закрыла глаза. Оперлась рукой о стенку и задержала дыхание, ожидая, что почувствую себя лучше. Но от холодной воды только онемело тело. А легче мне так и не стало.

Оливер, наверное, теперь тебя ненавидит. В голове без остановки прокручивался тот инцидент в лифте, многократно фиксируя момент, когда улыбка Оливера погасла. Я вела себя как идиотка, Оливер больше никогда не захочет меня видеть. Горький привкус заполнил мой рот, и на долю секунды мне стало тошно.

Да что с тобой, Стелла? – закричала я на себя. – Соберись! Взяв кусок мыла, я терла себя с такой силой, что вполне могла содрать слой кожи. Нет причин расстраиваться, что я не понравилась Оливеру Перри. Конечно, он симпатичный, но я совсем его не знаю. К тому же, судя по статье в журнале Кары, Оливер был известным бабником. Не с таким парнем мне бы хотелось встречаться.

Дрю постучал в дверь, прерывая ход моих мыслей:

– Стелла, я заказал обслуживание в номер. Пицца пойдет?

– Конечно, – ответила я и выключила воду.

Лучше мне не стало – до сих пор было стыдно, что я обвинила ребят в своей неудаче, – но я решила не расстраиваться из-за парня, которого больше никогда не увижу.

Вытеревшись насухо, я надела шорты с майкой и вышла из ванной. Пока мы ждали еду, я включила «C.S.I.» и закрутила волосы. Во время ужасно кровавой сцены раздался стук в дверь, и я подскочила, радуясь прекрасному предлогу не смотреть на кровопролитие.

– Большое спасибо, – пропела я, распахивая дверь, – мы очень проголо… – И замолчала.

В коридоре стоял Оливер Перри.

– Стелла, – резко произнес он.

И я снова уставилась на Оливера как идиотка. Что он здесь делал?

Мой взгляд упал на его сжатые губы. Парень злился. И наверное, пришел за извинениями. От этой мысли мои щеки порозовели, но я знала, что Оливер их заслуживал. Я была слишком резкой.

Я открыла рот, чтобы извиниться, но подавилась словами. И вышло что-то совершенно другое.

– Как ты узнал, где мой номер? – пробормотала я.

– Мм… назвал администратору твое имя, – ответил Оливер. Очевидно, мой вопрос застал парня врасплох, но он быстро взял себя в руки и с прищуром посмотрел на меня. – У тебя биполярное расстройство или что-то типа того?

– Что, прости?

– Ну, этим утром я встретил в «Старбаксе» девушку, – объяснил Оливер. – Она была милой, очаровательной, но сейчас она, похоже, пропала без вести.

Ну конечно! Он хотел получить объяснение моей резкой перемены настроения.

– Надо было сказать мне правду, – усмехнулась я.

– Какую именно? – поинтересовался Оливер, слегка вздернув подбородок. Его голос звучал сердито, в голубых глазах мелькнула обида.

В горле образовался ком, но извиниться я не могла. Это было бы слишком унизительно.

– Хм… не знаю… – Положив руку на грудь, я пыталась скрыть вину за сарказмом. – Мог бы упомянуть, кто ты такой.

– Хочешь сказать, ты правда меня не узнала? – удивился Оливер, скрестив руки на груди.

– Да, именно так, – буркнула я. Оливер бросил на меня скептический взгляд, и тогда я добавила: – Слушай, моя сестра миллион раз рассказывала мне об Оливере Перри, но, когда мы встретились, я не поняла, что это ты.

Глядя на меня, парень приподнял брови, словно я сама только что ответила на свой вопрос.

– Вот именно поэтому и не сказал.

Я моргнула в ответ:

– Ладно, хорошо, думаю, я поняла. – Ни черта я не поняла. Почему он не хотел раскрывать мне свою личность? – Теперь я знаю, кто ты. Спасибо, что заглянул.

Я начала закрывать дверь.

– Эй, подожди! – Оливер просунул ногу, чтобы остановить меня.

– Это еда? – крикнул Дрю.

Кровать скрипнула, когда он поднялся проверить, что происходит.

– Привет! – засунув голову в номер, Оливер поприветствовал моего брата.

– Э-э, привет! – Дрю почесал затылок. – Я тебя знаю? – Еще один пытливый взгляд, и на лице брата отразилось узнавание. – Ты тот парень из группы. Стелла, ты что делаешь? Впусти его!

Закрыв глаза, я со свистом выдохнула и ослабила хватку на дверной ручке. Оливер обошел меня. Его рука коснулась моей точно так же, как этим утром, и я резко втянула ртом воздух. Погрузившись в неловкое молчание, мы все рассматривали друг друга.

– Без обид и все такое, но что ты здесь делаешь? – наконец заговорил мой брат. – Ошибся номером или типа того?

– Нет, – ответил Оливер. Затем взглянул на меня и продолжил: – Я пришел поговорить с твоей… девушкой?

– Сестрой, – исправил его Дрю и бросил на меня заинтересованный взгляд.

Я следила за реакцией Оливера, но на его лице ничего не отразилось.

– Точно, сестрой. – Оливер кивнул. – Как бы то ни было, она упомянула в лифте, что вы хотели получить автограф, вот я и подумал…

– Подожди, вы встретились в лифте? – перебил его Дрю.

Черт побери! Теперь придется все объяснять. Если Дрю узнает от Оливера, что на самом деле мы встретились, когда я покупала кофе, то разозлится.

– Вообще-то, – начала я, уже сожалея о своих словах, – еще сегодня утром.

Дрю по-прежнему выглядел растерянным, поэтому Оливер пояснил:

– В «Старбаксе».

– Стоп, мы весь день простояли в очереди за автографом, когда ты уже с ним встретилась? – спросил Дрю, глядя на нас как на ненормальных.

Я всплеснула руками:

– Я не Кара, Дрю. На моих стенах не развешаны постеры The Heartbreakers. Я не знала, что это Оливер Перри. Если я захочу послушать группу, то выберу хорошую, такую как, например, Sensible Grenade или Bionic Bones.

Ладно, Кара была права насчет странности андеграундной музыки – разумеется, это не оправдывает ее незнания легенд панк-рока, – но группы, которые я слушала, были куда талантливее The Heartbreakers.

Оливер прочистил горло.

– Мм… понятно. Удар ниже пояса.

Брат, казалось, был готов взорваться, но, глубоко вдохнув, положил руку мне на плечо и повернулся к Оливеру:

– Мы отойдем на минутку? Мне нужно поговорить с сестрой.

– Конечно, – сказал Оливер, пожав плечами. – Я просто пришел пригласить вас в наш номер. – Он протянул мне запасную карточку от номера: – Отдайте это мужчине в лифте, и он вас пропустит.

Когда за Оливером закрылась дверь, Дрю повернулся ко мне лицом:

– Да что с тобой такое? Зачем ты его оскорбила?

– Извини, – пробормотала я, не в силах встретиться с братом взглядом. – Я не хотела, но он действовал мне на нервы.

Ну, отчасти это было правдой. Оливер не делал ничего, что могло бы раздражать, все дело было в моих необъяснимых чувствах, которые я испытывала рядом с ним. У меня голова шла кругом, как при школьной влюбленности, и это было унизительно.

Рот Дрю вытянулся в тонкую прямую линию.

– Мы приехали сюда ради Кары. Не ради тебя или меня, а ради нашей сестры. – Я стыдливо отвернулась от его пристального взгляда. – Петарда… – Брат приподнял мой подбородок и заглянул в глаза.

Дрю дал мне такое прозвище, потому что когда я злилась, то взрывалась без предупреждения, но сильных обид не наносила, и мое раздражение угасало так же быстро, как и вспыхивало. Когда я была на взводе, брат называл меня этим прозвищем, чтобы осторожно напомнить: пора остыть!

– Ладно, ладно! – сдалась я, отходя от Дрю. Он был прав: я спустила всех собак на Оливера и не могла мыслить ясно. – Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты извинилась, – заявил Дрю.

– Мне очень жаль?

– Хорошая попытка, Стелла. Мы поднимемся к ребятам за автографом, и ты извинишься перед Оливером.

Только от одного упоминания его имени в моем животе запорхали бабочки. Мне придется поговорить с Оливером Перри. Снова!

Глава четвертая

Когда мы поднялись в пентхаус, в моем желудке творился какой-то бардак. Я настояла на том, чтобы дождаться пиццу и только потом идти. Надеялась, что выигранное время поможет мне успокоиться, но вместо этого в самом низу живота образовался камень размером с арбуз, и я не смогла съесть ни кусочка.

– Есть тут кто? – крикнул Дрю.

За нашими спинами захлопнулась дверь, и грохот эхом разнесся по тихому номеру наряду с приветствием Дрю, объявляя о нашем присутствии.

Когда никто не ответил, я замешкалась:

– И что теперь?

– Может, они ужинают.

– Ну, раз здесь никого нет, – заявила я, стремясь сбежать, – пойдем назад.

Чем ближе я приближалась к еще одной встрече с Оливером, тем хуже себя чувствовала. По моим венам разливался страх, словно после инъекции цемента, отчего все мое тело казалось тяжелым. Пальцы безудержно тряслись, и мне пришлось крепко прижать их к боку. Я пыталась подавить в себе порыв сбежать.

Дрю положил руки мне на плечи.

– Но у тебя еще не было шанса извиниться, – пропел он с лукавой улыбкой.

Слегка подтолкнув вперед, брат направил меня по коридору, который привел нас в гостиную.

– Вот это да, – прошептала я, позабыв обо всем.

Мы с Дрю обменялись восторженными взглядами.

Этот номер был просто огромным, с современным декором, выполненным в спокойных серо-синих тонах, а дальняя стена представляла собой окно, поместившее в рамку сверкающий внизу город. Справа от нас висел гигантский плоский экран, и на паузе стояла реклама, словно ее кто-то только что смотрел. Напротив телевизора располагались длинный диван с соответствующими креслами, кофейный столик, заваленный обертками от фастфуда, и бильярдный стол.

– Здесь тоже никого нет, – прошептала я. – Теперь мы можем уйти?

Дрю проигнорировал меня.

– Есть тут кто? – крикнул он снова, ступив на ковер.

Еще мгновение тишины. А потом из музыкального центра неожиданно заиграла композиция из фильма «Миссия невыполнима».

– Готовы, огонь! – Из-за дивана выскочили три парня, держа что-то наготове в руках. – Тебе конец, Оливер!

В нас полетела целая куча какой-то гадости, и, когда что-то зеленое и скользкое попало мне в плечо, я взвизгнула. Посмотрела вниз на фотоаппарат, опасаясь, что какая-то часть загадочной слизи угодила и в него, но он был чист. Пока в меня не бросили что-то еще, я стянула фотоаппарат с шеи. Ремешок запутался в волосах, но я сняла его как раз вовремя – в грудь врезался шарик с водой и намочил мою майку.

– Проклятие, – крикнул кто-то. – Прервать операцию!

Когда атака прекратилась, все уставились друг на друга: мы с Дрю с выпученными глазами и трое ребят из The Heartbreakers с открытыми ртами.

– Какого черта! – воскликнул мускулистый парень.

Очкарик почесал голову:

– Ну, это совсем не странно.

– Нет, совсем нет, – произнес Дрю и стащил с плеча боксеры.

Нас обстреляли не только грязным бельем и шариками с водой, но и аэрозольным серпантином и чипсами. А зеленая слизь на моей майке подозрительно напоминала желе.

Всех снова накрыло неловкое молчание, а потом парень в очках бросился к нам, словно его поразило осознание того, что только что произошло.

– О боже! – воскликнул он и с покрасневшим лицом начал убирать с плеча Дрю серпантин. – Мне так жаль. Мы думали, это Оливер.

Дрю потряс волосами, и на пол попадали чипсы.

– Забейте, – ответил братец, похлопывая себя в желании убедиться, что ничего не осталось в складках одежды.

– Проклятие! Мы же все идеально спланировали, – пробормотал широкоплечий, откинув баллончик с аэрозольным серпантином на пол. Провел пальцами по коротко стриженным волосам и покачал головой. Наконец повернулся к нам с Дрю и прочистил горло. – Простите, что напугали вас. – Посмотрел на мое пятно от желе, поморщился и добавил: – И закидали этой гадостью.

Я все еще не могла найти слов, но Дрю вдруг запрокинул голову и захохотал.

– Простите, – выдавил он, схватившись за живот. Парни смотрели на него как на сумасшедшего. – Просто это, наверное, самое яркое событие сегодняшнего дня, но никто не поверит, когда я скажу, что The Heartbreakers напали на меня с пакетиком чипсов.

Широкоплечий наконец улыбнулся и протянул руку.

– Джей Джей, – представился он. – Я бы тоже вряд ли тебе поверил.

– Да, давайте притворимся, что этого не было, – вмешался очкарик. – Кстати, я Ксандер, а это Алек. – И он показал на парня, все еще стоящего за диваном.

Алек не произнес ни слова, но помахал нам, когда мы на него посмотрели.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся брат и пожал всем руки. – Я Дрю, а это моя сестра Стелла.

Парни внимательно изучали меня, словно что-то в моем лице их отталкивало. Я задержала дыхание и взмолилась, чтобы они меня не вспомнили – если Дрю узнает, что я оскорбила всю группу, то будет припоминать мне это до конца дней, – но в глазах Джей Джея вспыхнуло узнавание. Ну все, я попала.

– Эй, – он указал на меня, – ты та девчонка из лифта. – Он повернулся к Ксандеру и стал бить его по руке: – Это девчонка из лифта, помнишь?

Ксандер оттолкнул руку друга:

– Да, Джей Джей. Отчетливо.

– Секундочку. – Дрю повернулся ко мне. – Ты встретилась с ними со всеми?

– Скорее накричала на нас, – пояснил Ксандер. – Но, да, мы уже встречались.

Я не стала поворачиваться к брату – не хотела видеть его сердитое лицо.

– Простите за это, – пролепетала я, отдергивая майку. – У меня было плохое настроение.

– Мы слышали кое-что и похуже, – отмахнулся Джей Джей. – Сейчас меня заботит лишь отмщение Оливеру. Этим утром он набил мои любимые ботинки арахисовым маслом, так что он это заслужил. Кто-нибудь, помогите мне наполнить шарики водой, пока этот подлец не пришел.

Дрю посмотрел на каждого парня по очереди, пытаясь понять, насколько серьезен Джей Джей.

– Вы хотите, чтобы мы помогли вам напасть на Оливера?

Очевидно, Джей Джей был предельно серьезен.

– Чертовски верно, – подтвердил он. Парень уже стоял у кухонной раковины, надев новый розовый шарик на кран. – Хочу увидеть лицо этого засранца, когда он попадет под неожиданный душ. Ксандер, посмотри, есть ли у нас еще аэрозольный серпантин.

Входная дверь громко распахнулась, и в комнату вошел Оливер:

– Хорошая попытка, Джей Джей. Ставлю четыре из пяти, но тебе никогда не переиграть меня.

Как только я увидела Оливера, мои уши начало пощипывать, словно они сгорели на солнце. Я быстро шагнула к Дрю, надеясь спрятаться за ним.

– Вот черт! – простонал Джей Джей и бросил наполненный шарик в раковину. – И как долго ты подслушивал?

Оливер плюхнулся на диван:

– Кто сказал, что я подслушивал?

От вида того, как он устроился на подушках – руки небрежно сложены на коленях, ноги расставлены, – мой желудок совершил кульбит. Этот парень здорово отличался от того, которого я встретила сегодня утром.

Джей Джей с прищуром посмотрел на Оливера.

– Подожди… – пробормотал он, медленно складывая в уме два и два. – Ты знал о нашем плане еще до того, как ушел?

Оливер не ответил, но ухмылка на его лице сказала все сама за себя.

– А потом пригласил их сюда, – добавил Ксандер, показывая на нас с Дрю.

И Оливер снова промолчал, но завел руки за голову, словно был доволен самим собой.

– Это низко, чувак, – отчитал его Джей Джей, качая головой. – Обманывать невинных людей.

– Признаюсь, брат стал случайной жертвой, – ответил Оливер, махнув рукой на Дрю, и устремил свой взгляд на меня: – Но она не невинна. – Парень говорил с невозмутимым видом, но я все равно видела его гнев, в его глазах бушевал шторм. – Без обид, но ты сама виновата. Прости, но мне не жаль.

Я услышала хруст костяшек и только тогда поняла, что мои пальцы сжались в кулаки. Кровь так быстро неслась по венам, что я слышала шум в ушах, когда сделала шаг в сторону Оливера.

– Стелла, – предупредил меня Дрю и крепко обхватил за плечи, удерживая на месте.

Я знала, что брат пытался предотвратить то, о чем я потом пожалею, и подавила порыв оттолкнуть его.

Оливер оказался тем еще засранцем. Да, я слишком резко раскритиковала его группу, но, хоть это и было невежливо с моей стороны, у меня было право на собственное мнение. Оливер мстил каждому, кто критиковал The Heartbreakers? И думал, что я пущу все на самотек только потому, что он знаменит? Но то, что я все же нашла его привлекательным, завело меня еще больше.

Только я собралась нагрубить Оливеру, как вмешался Джей Джей.

– Ты просто разозлился, потому что девушка оскорбила твою музыку, – произнес он в мою защиту.

На последних двух словах лицо Джей Джея скривилось так, будто он съел что-то давно пропавшее из закромов холодильника. Разве музыка не была их общей? Я тут же забыла о своей злости и навострила уши.

Ксандер засмеялся, но в воздухе повисло напряжение, и я против воли напряглась.

– Видели бы вы его лицо, когда мы вернулись в номер, – сказал он. – Он кипел! Последний раз я видел Оливера таким злым, когда он свалился со сцены в Атланте.

– Я разозлился не из-за этого, – огрызнулся Оливер.

– Тогда из-за чего? – парировал Джей Джей. Оливер уставился на него, сжав челюсти, словно пытался придумать хороший ответ. – Ну?

– Да пошел ты, Джей Джей, – выплюнул Оливер.

Он вскочил с дивана и, рванув из комнаты, скрылся в одном из многочисленных коридоров. До нас донеслось эхо захлопнувшейся двери.

– Разыгрывает из себя примадонну, – усмехнулся Ксандер.

– Хм… – пробормотал Джей Джей, почесывая подбородок. – По шкале от скромности до Мэрайи я бы сказал, что он всего лишь дива.

Ксандер пожал плечами, а Алек вообще не обращал на нас внимания – раскинулся в кресле с наушниками в ушах и качал головой в такт музыке. Казалось, этих трех парней совсем не задело то, что сейчас произошло, и мне стало интересно, всегда ли они так ссорились.

Возможно, ребята привыкли к такому, но я не могла спустить это с рук.

– Я хочу с ним поговорить, – заявила я, указывая в ту сторону, куда ушел Оливер.

Я пыталась говорить спокойно, чтобы не показаться грубой, но вышло очень резко.

– Не стесняйся, – сказал Джей Джей, в приглашающем жесте протянув руки к коридору. Улыбка на его лице была настолько широкой, что это выглядело глупо.

– Думаю, это не очень хорошая идея, – вмешался Дрю, но мой взгляд сразу же его заткнул.

Прийти сюда было его идеей, не моей. Я бы предпочла остаться в нашей сауне и потеть, но теперь Оливеру придется выслушать меня, нравится ему это или нет. Бросив напоследок колкий взгляд на брата, я благодарно кивнула Джей Джею и ушла. Свое смущение я уже давно забыла.

* * *

Оливер стоял на балконе.

Обыскав несколько комнат, я вошла в эту и осмотрелась. Занавески были отдернуты, и я сразу заметила парня через стеклянную дверь. По телу пронеслась волна тепла, отчего в груди разгорелся огонь, а щеки вспыхнули, и я потопала через комнату, вновь злясь на Оливера.

– Чего тебе? – спросил он, когда я открыла раздвижную дверь.

Парень стоял ко мне спиной, облокотившись на перила, и смотрел на небо. Я думала, он будет в бешенстве, но его злость испарилась, и голос звучал тихо и устало. Этот диссонанс был настолько странным, что я отступила.

Не получив ответа, Оливер повернулся ко мне.

– Оу, я думал, это Джей Джей, – сказал он и снова насупился при виде меня. – Я не хочу с тобой разговаривать.

Я открыла рот, чтобы высказать ему, что нельзя так обращаться с людьми, но мое внимание привлекло что-то внизу, и я подошла к перилам. Далеко внизу на тротуаре собралась целая толпа. С такой высоты люди казались всего лишь пятнышками, но я знала, что все это девчонки, ожидающие встречи со своими кумирами.

– Ого, – поразилась я, не в силах сдержать удивление, – все эти люди внизу…

Оливер перевел отсутствующий взгляд со звезд на улицу.

– Здесь, чтобы увидеть нас? – закончил он и потер руки, словно замерз. – Да.

Я не могла поверить, что столько девчонок ждало этих парней около отеля. И им приходилось сталкиваться с этим каждый день? От этой мысли у меня закружилась голова.

Я не сожалела о своем решении обучаться на дому, но иногда находиться дома было тяжело, и я многократно задавалась вопросом, что такое старшая школа для обычного подростка. Когда эти мысли завладели мной, я ложилась на кровать и подолгу смотрела на стены спальни, желая убедиться, что они не сжимаются вокруг. Мне часто казалось, что стены медленно душат меня, надвигаясь со всех сторон. Болезнь Кары словно поместила нас в ловушку, отгородив от остального мира. Я знала, что у Оливера совершенно другая ситуация, но гадала, не превратило ли отсутствие личной жизни его в человека, застрявшего в западне, как поступила со мной болезнь Кары.

– Наверное, это очень угнетает. – Я не знала, что еще сказать. У меня закололо сердце, и я прижала руку к груди.

– К этому привыкаешь, – сказал Оливер, пожав плечами.

Это прозвучало так безразлично, словно он просто повторил всемирно известный факт. У меня не было ответа, и парень снова обратил свое внимание на нависшее над нами темное небо. Только теперь его лицо смягчилось, и я узнала в нем улыбающегося парня, которого встретила в «Старбаксе», а не знаменитого музыканта-придурка, которого лицезрела несколько минут назад.

Я присоединилась к Оливеру и тоже стала наблюдать за звездами.

– Не думаю, что привыкла бы к такому, – наконец ответила я.

– Именно это я и сказал в самом начале. – Оливер запустил пальцы в волосы и повернулся ко мне: – Слушай, Стелла, извини за то, что произошло. Не стоило так поступать с тобой и твоим братом. Но ты…

– Подожди, – перебила я его. Я не знала, почему вдруг ощутила желание извиниться, тем более что несколько минут назад ворвалась сюда с единственным намерением сделать вечер этого задаваки таким же ужасным, как и мой. Странно, но я словно поняла, каково это, когда мир сжимается вокруг тебя. – Не надо. Это я должна извиняться. Я вела себя как настоящая стерва. Ты просто…

– …застал меня врасплох, – закончил предложение Оливер.

– Да, – согласилась я, затаив дыхание, – именно.

Мы смотрели друг на друга, и между нами промелькнуло нечто необъяснимое. Оливер не двигался, только его челка развевалась на ветру. Лицо было лишено эмоций, но глаза казались настолько глубокими и пронзительными, что мне захотелось сделать шаг к нему и посмотреть, сможет ли эта синева рассказать мне, о чем он думает.

Оливер прочистил горло, и я ясно осознала, как громко бьется мое сердце, и перевела взгляд на ноги. На улице после заката стало прохладно, и ветерок остужал мою горячую кожу, но никоим образом не умиротворял меня.

– Так что, – прохрипел Оливер, – ты и правда не фанатка?

– Оливер, – съежившись, ответила я, – я злилась, и это было глупо, ведь ты ничего плохого мне не сделал.

– Но мы все равно тебе не нравимся, верно?

– Прости, – сказала я, крутя в руках фотоаппарат, – но нет. Зато моя сестра вас обожает, и она, наверное, умрет от стыда, если когда-нибудь узнает, как ужасно я себя вела.

Оливер спокойно выслушал мой ответ, но его решительный взгляд и поджатые губы меня несколько напрягали. Когда он улыбался, то казался совсем другим человеком, более мягким, что ли, и мне вдруг захотелось увидеть его ямочки на щеках.

Я больше не могла выносить это молчание.

– Я пойму, если ты меня возненавидишь, – быстро произнесла я. – Честно говоря, я пришла сюда накричать на тебя, но потом поняла, что ты заслуживаешь извинений, так что еще раз: прости меня. Что ж, теперь я оставлю тебя в покое.

Я развернулась к двери, но тут же почувствовала, как пальцы Оливера коснулись моего плеча.

– Подожди, – сказал он.

Я вздрогнула от прикосновения парня, и он быстро отдернул руку и уставился на нее, словно так же удивился своим действиям, как и я. Не решаясь что-либо сказать, я обхватила себя руками и стала ждать от Оливера первого шага.

Он снова посмотрел на меня и втянул воздух.

– Давай начнем сначала? – предложил парень. Не ожидая от него таких слов, я в шоке смотрела на то, как он протягивает мне руку. – Я Оливер Перри, солист The Heartbreakers.

Я замешкалась, но потом медленно вложила руку в его ладонь:

– Стелла Самюэль, фотограф-любитель.

Рука Оливера обхватила мою, и кожа оказалась грубее, чем я ожидала, но мне понравилось это прикосновение.

– Что ж, Стелла, фотограф-любитель, приятно познакомиться.

Оливер ослепил меня своей, так меняющей лицо улыбкой, о которой я думала несколько минут назад. Да так заразительно, что я невольно улыбнулась в ответ:

– Взаимно.

– Итак, – продолжил парень, переступая с пятки на носок, – ты говорила, что твоя сестра хочет автограф?

– Мм… да. – Мой голос дрогнул, и я провела пальцами по горлу. – Это сюрприз на ее день рождения.

– Уверен, ребята с радостью согласятся расписаться для нее.

– Правда? – спросила я, на моем лице медленно расцвела робкая улыбка. – Вы распишетесь?

Даже после всего, что произошло? Может, Оливер вовсе и не был придурком, каким я его себе представляла.

Парень кивнул:

– Конечно. Давай вернемся, и я найду ручку.

Глава пятая

Наше возвращение в гостиную, казалось, длилось дольше поездки из Миннесоты в Чикаго. Мы с Оливером заключили перемирие, но в то же время не могли снова стать теми людьми, которые встретились в «Старбаксе»: просто обычным парнем и девушкой. Я не могла забыть, что он – солист The Heartbreakers, и это выводило меня из себя. Сейчас я ощущала Оливера каждой клеточкой своего тела и предусмотрительно прижала руки к бокам, чтобы мы случайно не коснулись друг друга. Но моя кожа все равно покрылась мурашками.

Когда узкий коридор наконец перешел в огромную гостиную, я выдохнула и увеличила расстояние между нами. За время моего отсутствия Дрю умудрился быстро подружиться с остальными The Heartbreakers и теперь играл с Джей Джеем в Call of Duty.

– Богом клянусь, этот парень жульничает, – пожаловался Джей Джей, когда его герой умер на экране. – Он, как чертов ниндзя, выскакивает отовсюду и убивает меня.

Раунд закончился, и Дрю откинул джойстик и поиграл мышцами, словно его физическая сила каким-то образом была связана с умением играть.

– Так и есть, – ухмыльнулся он. – Отныне можете называть меня истребителем.

– О, привет! – воскликнул Ксандер, заметив нас. – Вы не поубивали друг друга.

– Сюрприз, сюрприз, – добавил Джей Джей. – Мы думали, нам придется искать нового солиста. Дрю, ты хорошо поешь?

– Эй! – возмутился Оливер. – Что это значит?

– Что Стелла твердо обещала надрать тебе зад, – засмеялся Джей Джей. – Вот и все!

Оливер скрестил руки и фыркнул:

– Думаете, я бы не смог с ней справиться? – Я стрельнула в него взглядом, и он быстро добавил: – Что? Ты на пятнадцать сантиметров ниже меня.

– Это не имеет значения, – возразил Джей Джей, качая головой. – В ее глазах полыхал огонь, чувак. Не стоит связываться с женщиной, когда она так злится.

– Боже, спасибо за вотум доверия, – хмыкнул Оливер.

– Я просто сказал, – буркнул Джей Джей.

– Что ж, если вы закончили меня обсуждать, может, оставим автографы для сестры Стеллы? – Оливер усмехнулся. – Я уже пообещал.

– Конечно. – Ксандер с энтузиазмом кивнул. – Хочешь, чтобы мы расписались на чем-то конкретном?

– Да, секундочку. – Я сняла рюкзак, достала диск, постер и футболку и передала все Оливеру. – Сестру зовут Кара.

Оливер разложил вещь на ближайшем столике, ребята собрались вокруг него и стали по очереди строчить свои имена.

– Сколько твоей сестре? – спросил Джей Джей, пододвигая к себе постер.

Он прижал кончик ручки к бумаге и вывел две буквы «Д» прямо под своим изображением.

– Семнадцать, будет восемнадцать.

Услышав мой ответ, Оливер насупил брови:

– А сколько тогда тебе?

– Семнадцать, будет восемнадцать, – с улыбкой ответила я, и Оливер нахмурился еще сильнее.

– Мы тройняшки, – пояснил Дрю.

– Да ты гонишь, – не поверил Джей Джей и, выпрямившись, внимательно посмотрел на моего брата. – Тебе как минимум двадцать.

Дрю частенько слышал подобное и потому понимающе улыбнулся.

– Семнадцать. Клянусь.

– И кто из вас старше? – спросил Ксандер.

– Я, – еле сдерживая улыбку, ответила я.

Дрю прикрыл кашлем смешок. Мы втроем всегда считали этот вопрос самым глупым способом спросить, кто из нас первым выскочил из мамы. Эй, алло? Вы знаете, кто такие тройняшки? Это люди одного возраста. Но по какой-то причине всем это было интересно.

Далее последовали типичные вопросы про тройняшек, пока Джей Джей не спросил:

– Так почему ваша сестра не приехала?

Дрю перестал улыбаться и сложил руки на коленях:

– Она сейчас болеет.

– О, это фигово, – буркнул Ксандер.

Все притихли, и я испугалась, что The Heartbreakers заметили смену нашего настроения.

– Ну, уже поздно. Нам пора, – сказал Дрю и встал с дивана. – Большое спасибо за автографы, особенно после всего.

И под «всего» он явно подразумевал то, как я повела себя с группой.

– Погоди… Вы не можете уйти, – затараторил Джей Джей, резко повернувшись к Дрю. – Я еще не поквитался с тобой в игре.

От этого на лицо брата вернулась улыбка, но он посмотрел на меня, ожидая одобрения. Мой взгляд метнулся к Оливеру. Он пристально смотрел на меня, и, когда наши глаза встретились, я быстро повернулась к Дрю и кивнула.

– Полагаю, у меня появилось время снова тебя разгромить, – сказал Дрю и потянулся к джойстику.

Джей Джей перепрыгнул через спинку дивана и уселся рядом с ним:

– Не в этот раз, ниндзя. Тебе конец.

* * *

– Мне скучно, – заныл Джей Джей. Он лежал вверх тормашками на одном из кресел и размахивал барабанными палочками, как дирижер. Его бритая голова почти касалась ковра, а к лицу прилила кровь. – Развлеките меня кто-нибудь, – попросил он, взмахнув деревянными палочками: проиграв трижды подряд моему брату, Джей Джей сдался.

– На кухне должна быть раскраска, – сыронизировал Ксандер. Схватил Джей Джея за ноги и перекинул их через голову друга. И тот с грохотом свалился на пол. Я хихикнула, и даже Алек, который до сих пор сидел в наушниках, заулыбался. Дрю с Оливером в это время были настолько поглощены игрой, что ничего не заметили.

– Не смешно, – пожаловался Джей Джей, потерев голову и вернувшись на кресло. Он замахнулся на Ксандера, но тот с ухмылкой увернулся. Тогда Джей Джей сдался и хмуро посмотрел в сторону телевизора: – Серьезно, они играют уже целую вечность.

– Согласна, – добавила я.

Мне нравилось смотреть, как Дрю надирает всем зад, но это потихоньку начинало раздражать. И вообще, сколько мы собирались тусоваться с The Heartbreakers? Дрю предпринял еще одну попытку уйти, когда Джей Джей отказался играть, но Оливер быстро занял его место. Казалось, ребята отчаянно нуждались в общении извне.

– Что ж, ребята, чем хотите заняться? – спросил Ксандер, усаживаясь на диван.

Немного поразмыслив, Джей Джей с улыбкой повернулся ко мне:

– Сыграем в покер на раздевание?

Я выгнула бровь:

– Хочешь сыграть в игру, в которой, помимо тебя, четыре парня потенциально могут остаться без одежды? Разве это не…

– Ладно, скажу иначе, – перебил Джей Джей, не дав мне закончить. – Мы, парни, будем играть в обычный покер, а ты на раздевание.

При упоминании покера на раздевание вмешался Дрю:

– Мне незачем видеть сестру голой. Это отвратительно.

– Да, этому не бывать, – согласилась я и заняла оборонительную позицию, скрестив руки на груди.

– А-а, да ладно! – вскричал Оливер.

Сначала я подумала, его расстроил мой отказ, и у меня запылали щеки. Но потом заметила, что Дрю снова убил его экранного героя, и, смутившись своих мыслей, покраснела еще больше.

– Твистер нагишом? – спросил Джей Джей.

Я всплеснула руками:

– И чем это лучше?

– Джей Джей, очевидно, Стелла хочет чего-то более зрелого. Выброси эти пошлости из головы, – усмехнулся Ксандер.

– Хорошо, я могу быть более зрелым. Не будет ли угодно леди сыграть раунд в твистер нагишом? – Джей Джей хмыкнул.

– Джей Джей! – воскликнули мы с Ксандером.

– Ладно, ладно, – хмуро ответил он. Откинулся в кресле и погрузился в мысли. Вдруг на его лице медленно расползлась улыбка. – Ребята, есть идея!

– Почему у меня такое чувство, что она окажется ужасной? – спросила я у Ксандера.

– Потому что, вероятно, так и будет.

Джей Джей, похоже, нас не слышал. Он буквально подпрыгивал на месте от волнения:

– И вы не спросите меня, что за идея?

– Это как посмотреть, – ответил Ксандер. – Это развлечение для десятилеток?

Джей Джей его проигнорировал.

– Слушайте, как вам такое? – спросил он, подавшись вперед. – Мы обмотаем туалетной бумагой лобби отеля.

На мгновение в гостиной повисла тишина. Джей Джей уставился на нас в ожидании ответа.

– Мм… звучит весело и все такое, – начала я, нахмурившись, – но я не хочу, чтобы нас выгнали из отеля.

Джей Джей небрежно махнул рукой:

– Не волнуйся, Стелла. Если ты с нами, у тебя не будет неприятностей, – заверил он меня.

– Не знаю, хорошая ли это идея. – Ксандер покачал головой. – Ты действительно хочешь потратить всю нашу туалетную бумагу? Ты на обед ел хот-дог с чили.

– Фу, гадость! – Я передвинулась на другой конец дивана. – Слишком много информации.

– Что-то вы, ребята, идей не подкидываете, – огрызнулся Джей Джей.

– Здесь есть бассейн, – сказал Алек, и я подскочила на месте.

Я впервые услышала его голос, он казался проникновенным. Я вообще забыла, что Алек здесь.

– Да, – кивнул Ксандер. – Можно поплавать.

– Голышом? – подкинул идею Джей Джей.

– Нет, Джей Джей, – хором ответили мы.

– Кто бы сомневался, – обиделся тот, – но ведь было бы здорово.

Джей Джей еще немного поворчал, хотя все мы понимали, что идея ему понравилась.

Я посмотрела на часы:

– Не хочу портить веселье, но разве бассейн уже не закрыт?

– Ага, никто нас не побеспокоит, – радостно произнес Джей Джей и, глядя на меня, поиграл бровями.

Я, проигнорировав его, повернулась к Ксандеру:

– Мы что, просто вломимся туда?

– Да ладно, Стелла. Где твой дух приключений?

– Мм… прячется под диваном и надеется, что его не арестуют.

Парни засмеялись.

– Туше, но тебя не арестуют. У группы есть привилегии. Нам дали ключ.

– Тогда ладно, – ответила я, повернувшись к Джей Джею и Ксандеру. – Похоже, мы идем плавать.

* * *

– Почему именно мы избавляемся от вашего охранника? – прошептала я Оливеру, когда мы вышли из лифта на пятом этаже.

В столь поздний час группу охранял только один мужчина, и ребята придумали план, как от него улизнуть. Для этого мне нужно было забрать купальник из своего номера. И каким-то образом моим сопровождающим оказался Оливер.

Он по-мальчишески улыбнулся мне:

– Потому что это весело. Кроме того, ты же не хочешь, чтобы он стоял у бассейна и наблюдал, как мы плаваем?

– Нет, – ответила я, качая головой, – ни капли.

– Да, я так и думал.

Мы повернули за угол к моему номеру, и я посмотрела на охранника. Он по-прежнему стоял в лифте, сложив руки на груди, и ждал, когда я возьму свой купальник, которого у меня и не было. Стоило нам пропасть из его поля зрения, как Оливер очень быстро пронесся прямо мимо моего номера.

– Подожди, – попросила я. – Хочу захватить сменную футболку, – сказала я ему.

– Нет времени, – возразил он, качая головой. – Нужно уйти подальше, когда охранник отправится нас искать. Тогда парни смогут улизнуть.

– И в чем я должна плавать?

У всех парней были плавки, а Дрю Джей Джей предложил свои запасные.

– В нижнем белье, – буднично произнес Оливер.

– Я не буду плавать в лифчике и трусах. Ты слышал Джей Джея? Твой друг – настоящий извращенец.

– Какая разница между купальником и нижним бельем? Они выглядят одинаково.

– Разница в том, что одно приемлемо носить на публике, а другое нет.

– Ты не будешь на публике. Там будем только мы.

– Да, только вы – парни, которых я встретила четыре часа назад.

– Если тебе так некомфортно, просто не снимай майку. Но я не понимаю, почему ты так смущаешься. Выглядишь замечательно.

Я открыла рот в порыве продолжить спор, но потом поняла, что Оливер сделал мне комплимент.

– Пойдем, – сказал он, даже не подозревая о том, что выбил меня из колеи. – Если не поторопимся, охранник нас найдет.

Оливер распахнул дверь на лестничную клетку, и мы начали спускаться через ступеньку. Я постоянно оглядывалась через плечо, опасаясь, что охранник ворвется сюда и атакует меня. Может, даже обвинит в похищении Оливера. Я уже видела заголовок: «Девочка-подросток похищает солиста The Heartbreakers!» Как бы абсурдно это ни звучало, я начала нервничать.

– Ты уверен, что мы не вляпаемся в неприятности? – спросила я Оливера.

Не успел он ответить, как прямо над нами на четвертом этаже открыли дверь две девушки. Они посмотрели вниз, и Оливер натянул капюшон. Так вот почему он носил толстовку в такую жару. Но было слишком поздно – девчонки уже поняли, кто перед ними.

Оливер посмотрел на них, и я заметила на его лице сомнение, но потом он улыбнулся, взяв меня за руку:

– Бежим.

И мы рванули вниз, девушки даже имени его выкрикнуть не успели. К тому моменту как мы добежали до первого этажа, я запыхалась. Не потому, что была не в форме, а из-за того, что эта гонка с Оливером оказалась на удивление волнующей. Я слышала топот ног по лестнице и монотонные выкрики: «Оливер! Подожди!», но мы не остановились.

Открыв дверь, Оливер просунул голову в коридор, чтобы проверить, свободен ли путь, а потом потянул меня за собой. Мы побежали по пустому коридору, но, как я поняла, в неправильном направлении. Бассейн находился в другой стороне отеля.

– Эй, куда мы? – спросила я. – Я думала, мы встречаемся с парнями в бассейне.

– Мы сделаем остановку, – прошептал Оливер, пока мы крались по коридору.

Он взглядом выискивал фанаток и тесно прижимался к стене, словно та могла его скрыть. Оливер сжал мою руку, и я поняла, что наши пальцы все еще были переплетены.

Я медленно опустила взгляд на наши руки, не зная, что делать. В голове раздался упрек: Не вздумай подпускать его ближе! После сегодняшнего дня ты его больше никогда не увидишь. Но мне было сложно отстраниться. Мне нравилось держать парня за руку, и Оливер, похоже, не возражал.

– Бонд, Джеймс Бонд, – пробормотал он. Сложил из пальцев свободной руки подобие пистолета и выглянул за угол. К черту все, подумала я и улыбнулась. Сегодняшний вечер будет моим, а о своем сердце я побеспокоюсь позже. – Чисто!

Как любые хорошо подготовленные шпионы, мы опасливо проследовали дальше по коридору, пока не добрались до металлических дверей с круглыми окнами, за которыми виднелась кухня.

– Что мы здесь делаем?

– Ужинаем, – ответил Оливер, потирая живот. – У меня для тебя есть сюрприз.

Парень толкнул двери, и они с легкостью распахнулись. Нам в лицо ударил плотный горячий воздух с запахом жареной еды.

Время ужина уже прошло, но на кухне вовсю кипела работа. Какая-то женщина с сеточкой на голове нарезала морковку, ее нож казался размытым пятном. На ближайшем гриле повар переворачивал мясо. Мимо нас пронесся парень с ведром и шваброй, расплескав воду в разные стороны. Он торопился вытереть пролитое на пол молоко.

– Нам разрешено здесь находиться? – спросила я.

Мне хотелось уйти до того, как кто-то заметит нас и выгонит.

– Конечно, – ответил Оливер, словно было совершенно нормально забрести на кухню отеля. – У Ксандера очень опасная аллергия на некоторые продукты. Мы всегда останавливаемся в одних и тех же отелях, и кухонный персонал точно знает, на что у него аллергия. Я знаком со всеми, кто здесь работает.

– Перри, чувак! Как дела? – крикнул один из поваров.

Оливер улыбнулся мне и повернулся к повару:

– Замечательно, Томми. А у тебя?

Я улыбнулась и, слушая их разговор, прикусила губу. Было приятно видеть, что Оливер общается с обычными людьми запросто, не как какая-то знаменитость.

– Все по-прежнему. Остальные ребята спустятся повидаться?

Оливер покачал головой и закатал рукава.

– Не сегодня, но на завтрак спустятся наверняка, – улыбнулся он и, к моему замешательству, принялся мыть руки в ближайшей раковине.

Какого черта он так делал?

– Лучше бы так и было, – пошутил Томми и вернулся к помешиванию чего-то кипящего на плите.

Закончив тереть руки, Оливер повернулся ко мне.

– Я питаю слабость к готовке, – объяснил он. – У тебя же нет аллергии?

– Мм… нет… – медленно ответила я, вконец сбитая с толку.

– Отлично, – перебил меня Оливер. – Просто подожди здесь. Я сварганю нам кое-что мое любимое.

Он подошел к холодильнику и начал доставать продукты. Солист самой популярной американской группы собирался готовить мне ужин?

Именно так.

Отыскав свободное место на стойке и разложив продукты, Оливер взял нож и доску. И когда он начал нарезать картофель, я поняла, что упускаю возможность сделать хороший снимок, и потянулась за фотоаппаратом. Я как можно тише отступила на несколько шагов и незаметно сделала несколько снимков Оливера за работой. Картофель отправился во фритюр, и парень в ожидании приступил к нарезке чего-то зеленого. Процесс не занял много времени, и Оливер, закончив, упаковал все в бумажный пакет.

– Готова? – спросил он и снова взял меня за руку.

– Угу.

Но вместо того, чтобы направиться к бассейну, как я думала, Оливер повел меня к задней двери кухни.

– Хватай упор, – проинструктировал он, когда мы вышли на улицу, в теплый летний вечер. – Замок на двери иногда заклинивает, не хватало еще здесь застрять.

Нагнувшись, я подняла деревяшку и засунула ее под дверь, пока та не закрылась. Оливер уселся на бетонные ступеньки и, когда я упала рядом с ним, поставил еду между нами. Я понятия не имела, что он приготовил, но жирное пятно уже появилось на коричневом пакете. Да, что бы там ни было, это доведет меня до сердечного приступа.

– Итак, Джеймс Бонд, что вы нам приготовили? – улыбнулась я.

В животе заурчало, и я вспомнила, что не ужинала, а от умопомрачительного запаха чего-то жареного потекли слюнки.

Наклонившись, Оливер развернул пакет и достал контейнер.

– Начнем с этого, пока не остыло, – сказал он, поставив контейнер между нами. Открыл его, и под клубами пара показался источник жирного пятна – те же ломтики жареного картофеля, только покрытые белым соусом и посыпанные сверху тертым сыром. – Я попробовал это в Дублине во время тура по Европе. Теперь не могу насытиться.

– Что это? – спросила я, теряя аппетит.

Обычно я не была привередлива в еде, но это блюдо выглядело отвратительно. Наверное, не стоило разрешать Оливеру готовить для меня – то, что ему нравилось это занятие, не означало, что он в этом преуспел.

– Чесночно-сырные чипсы. Ты больше никогда не будешь смотреть на картошку прежними глазами. – Оливер поднял ломтик с соусом и быстро засунул его в рот, пока ничего не упало; кусочек сыра прилип к уголку его рта.

– Мм… – начала я, – у тебя что-то вот здесь… – Я потерла большим пальцем уголок своего рта.

– Ох! – Оливер облизал губы. – Убрал? – Мой взгляд на мгновение остановился на его губах, и мне стало интересно, как бы они ощущались на моих. – Стелла?

– А? Ох да! Убрал, – пролепетала я, переводя взгляд на картошку. Сердцебиение участилось. – Так что это за белая штука?

Я уже слышала шутку: «Она так и сказала», словно Джей Джей сидел рядом с нами.

Взяв еще один хрустящий ломтик, Оливер окунул его в жижу.

– Манез, пвипвавлены шешноным павашком, – произнес он с набитым ртом.

Я посмотрела на него и засмеялась:

– Никогда о таком не слышала.

Оливер сглотнул:

– Это майонез, приправленный чесночным порошком.

Я поморщилась:

– Мне нравится кетчуп.

– Я это предусмотрел, – ответил парень и достал несколько маленьких пакетиков. Когда я потянулась за сладким томатным соусом, он отвел свою руку: – Если хочешь его, сначала должна попробовать так.

– Перестань, Оливер, – заныла я, глядя на вязкую массу. – Это выглядит отвратительно.

– Не-а. Ты должна попробовать.

– А если я скажу, что у меня аллергия?

Оливер прикрыл лицо руками и чихнул.

– Будь здоров, – сказала я рефлекторно.

– Спасибо, – ответил он. – У меня аллергия на вранье.

– Эй! – Я ударила парня по плечу. – Это не смешно.

Взяв еще один ломтик, Оливер подставил под него руку, чтобы поймать капли соуса.

– Закрой глаза, – попросил он. Я скрестила руки и прищурилась. Чего он от меня хочет? В ответ на мои действия Оливер нахмурился, словно для него было совершенно нормально кормить с рук девушку, с которой он тусовался. – Стелла, просто сделай это.

Не зная, как еще отвертеться, я выполнила его просьбу, но прежде вытащила из рюкзака бутылку с водой на случай, если понадобится прополоскать рот. Оливер поднес еду к моему рту, и его палец задел мои губы, когда я медленно их разомкнула.

– Ну, что думаешь? – спросил он, пока я нерешительно жевала.

Это был сырный соленый шедевр. Из-за своего упрямства я не могла признаться в этом вслух, поэтому просто подняла еще один ломтик и засунула его в рот.

– Я так и думал, – произнес Оливер с торжествующей улыбкой.

Мы быстро прикончили всю картошку и устроили бой за последний ломтик, после чего перешли ко второму блюду.

– Готова ко второму раунду? – спросил Оливер меня. Вытерев жирные пальцы о салфетку, я кивнула. – Хорошо, это мне готовила бабушка, когда я был маленьким.

Оливер достал другой контейнер. Открыл крышку и показал странные розово-зеленые комочки.

– Это… ветчина и соленые огурчики? – спросила я, приподняв бровь.

Оливер кивнул:

– И сливочный сыр. Он связывает их.

– Ты ешь самую странную еду на свете, – заключила я.

Оливер намазал сливочный сыр на ломтик ветчины, в серединку положил огурчик, закатал и разрезал на небольшие кусочки. По правде говоря, я бы даже не удивилась, если бы он достал покрытый шоколадом баклажан и объявил его своей любимой едой.

Парень прижал контейнер к груди:

– Не оскорбляй рулетики с огурчиками. Они вкусные.

Я едва не фыркнула:

– Извини, не знала, что у огурчиков есть чувства.

– Есть.

– Если попробую один, они меня простят? – спросила я, пряча улыбку.

Рулетики из огурчиков не казались мне аппетитными, но внушали доверия больше чесночно-сырных чипсов. Первое блюдо удивило меня, так почему это не могло?

Оливер задумчиво посмотрел на еду, а потом перевел взгляд на меня:

– Думаю, да.

Я взяла рулетик и откусила.

– Очень вкусно, – похвалила я. Сливочный сыр идеально сочетался с ветчиной и огурцами.

– В смысле, обалденно вкусно, – исправил меня Оливер.

– Именно так, – согласилась я и взяла еще один рулетик. – Виновата.

Одобрительно кивнув, Оливер взял рулетик и закинул его в рот. Пока он жевал, по его лицу расползлась улыбка. Он был похож на ребенка, которому до конца жизни разрешили есть десерт. Я хихикнула и взяла еще один рулетик, в котором сыра было побольше, чем в остальных.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты немного сумасшедший? – спросила я, слизывая сыр с пальца.

Оливер передернул плечами:

– Я рок-звезда. – После его слов мой рулетик застыл на полпути ко рту. Оливер стащил его у меня и засунул в рот – я даже возразить не успела, – а после прилег на ступеньки. – Таким людям, как мы, позволительно быть немного сумасшедшими.

– Так ты сумасшедший? – спросила я и отодвинулась от него. Его слова напомнили, с кем я сижу рядом, и мне стало некомфортно.

– Ты же это знаешь, детка, – произнес Оиливер с ленивой улыбкой.

– Не называй меня так, – огрызнулась я.

Я не была против ласкательных имен, но когда парни произносили их таким насмешливым тоном, то это звучало унизительно. Аппетит пропал, я отодвинула контейнер с рулетиками. Наверное, приходить с Оливером сюда было плохой идеей.

Оливер застыл, самодовольная улыбка исчезла с его лица.

– Прости, – сказал он, выпрямляясь. – Я ничего такого не имел в виду.

– Все нормально, – отмахнулась я, хотя это было не так. На мгновение я забыла, что сижу с солистом The Heartbreakers. Шуточки Оливера подзадоривали меня, но сейчас я приуныла. И с разочарованием пришло понимание, что мне нравится Оливер, но только тогда, когда он не вел себя как напыщенный индюк.

Не в состоянии выдержать пронзительный взгляд парня, я сосредоточилась на своих ногтях. Черный лак местами облупился, а на левом мизинце уже совсем стерся.

– Стелла?

– Да?

– Ты в порядке?

– Да, все нормально. А что?

Оливер тихонько выдохнул:

– Ничего.

К счастью, загудел мой телефон.

– Это Дрю, – сообщила я, прочитав сообщение. – Нам пора в бассейн. Он спрашивает, где мы.

Оливер внимательно посмотрел на меня.

– Ты права, – согласился он, на его лице не отражалось ни одной эмоции. Он поднялся, отряхнул джинсы и придержал для меня дверь: – После тебя.

Глава шестая

Дверь в бассейн была не заперта, и, когда мы вошли внутрь, в нос ударил запах хлорки. Я быстро осмотрелась вокруг в поисках парней. Шезлонги, белые пластмассовые столы, вешалка для полотенец и табличка с надписью: «ВНИМАНИЕ! Спасатель не на дежурстве». Кто-то бросил сотовый, ключи от машины и футболку на ближайший столик. Я узнала в них вещи брата, но парней нигде не было видно.

– Где они? – спросила я и повернулась к Оливеру.

Он улыбнулся и указал на другой конец длинного прямоугольного бассейна. Все четверо сидели на дне в ярко-голубой воде.

– Какого черта они здесь делают? – задала я следующий вопрос, увидев всплывающие на поверхность пузырьки воздуха.

И как только слова слетели с губ, одна из темных фигур рванула вверх со дна. Ксандер вынырнул, хватая ртом воздух.

– Проклятие! – прохрипел он и ударил кулаком по воде. – Я всегда проигрываю.

– А-а… соревнование по задержке дыхания, – засмеялась я. – У них ни у кого нет шансов. Мой брат состоял в команде по плаванию.

– Нужно жульничать! – крикнул Оливер через весь зал.

Ксандер повернулся на звук его голоса.

– Но я жульничал! – пожаловался он, заметив друга. – Выждал почти пятнадцать секунд после того, как они нырнули, и все равно не смог долго продержаться. О боже, кажется, мне нужен ингалятор.

Пока Ксандер плыл к краю бассейна, вынырнул Алек, а за ним и Джей Джей.

– Вот вы где, ребята, – усмехнулся Джей Джей. – Мы уже начали думать, что вам не удалось сбежать от Аарона.

– Аарона? – спросила я, повернувшись к Оливеру.

– Это наш охранник.

– Знаешь, тот, что лысый, – добавил Ксандер, добравшись до стола. Затем взял ингалятор и, прыснув в рот, глубоко вдохнул.

На поверхности наконец показался Дрю и жадно глотнул воздух.

– Я – чемпион, друзья! – победоносно пропел он, на что Алек и Джей Джей брызнули водой ему в лицо.

– Эй, умейте проигрывать! – Дрю, улыбнувшись, брызнул водой в ответ.

– Может, просто кому-то не стоит быть таким самодовольным победителем, – поддразнила я брата.

Дрю дернул головой:

– Стелла.

Улыбка сползла с его лица, и он поспешил к краю бассейна. Быстро выбрался из воды и устремился ко мне. Оливер тут же отступил. И я его не винила, иногда мой брат мог напугать.

– Где ты была? – спросил он. Осторожно взял меня за плечи и осмотрел с головы до пят – удостоверился, что все в порядке. – Вы должны были прийти через десять минут.

Я закатила глаза:

– Мы остановились на ужин. Я в порядке, клянусь.

Зная, что допрос еще не закончен, я приняла уверенную позу и скрестила руки.

– И почему же вас так долго не было? – спросил Дрю, с подозрением косясь на Оливера.

– Оливер готовил еду, – засмеялась я.

Дрю моргнул и повернулся к нему:

– Правда? – Его реакция точь-в-точь отражала мою, и Оливер кивнул. – Ну, это… неожиданно.

– И ты ничего не приготовил для меня? – заныл Джей Джей и нахмурился. Остальные ребята присоединились к нам у стола, вода все еще стекала с них на пол. – Я еще не ужинал.

– Ты съел два гамбургера по пути с автограф-сессии, – усмехнулся Оливер.

– И что?

– Хочешь умереть от сердечного приступа?

– У меня растущий организм, Оливер, – отпарировал Джей Джей и показал на свои мускулы. – Сожалею, но тебе с твоими щуплыми ручонками этого никогда не понять.

– Они худые, не щуплые, – поправил его Оливер.

Эти двое долго продолжили препираться, и Джей Джей стал объяснять важность ежедневных набегов на Макдоналдс.

– Так что, – произнес Ксандер, когда все остальные перестали вслушиваться в этот дурацкий спор, – вы без проблем сбежали от Аарона?

– Ага. – Я подумала, что не стоит упоминать о двух девушках с лестничного пролета.

– Хорошо. Не помню, когда мы в последний раз смывались от нашего охранниака. Я уже испугался, что Оливер разучился это делать.

– Вы и раньше так делали? – спросил Дрю.

– Да, много раз, – ответил Ксандер. Кажется, он хотел сказать что-то еще, поэтому мы с Дрю молча ждали, но потом раздались громкий крик и плеск, эхом отразившиеся от стен.

– Придурок, – пожаловался Джей Джей, вынырнув из воды.

Оливер стоял у края бассейна с виноватой усмешкой на лице. Джей Джей отвел руку назад и от души обрызгивал его водой.

– Чувак, какого черта? – завопил Оливер и отскочил. – Я же еще в одежде.

– Вот и отлично, – отозвался Джей Джей, продолжая брызгаться водой.

Алек молча повернулся к Ксандеру и указал ему взглядом на Оливера.

Ксандер понял его без слов и усмехнулся:

– Ты слева, я справа.

Алек кивнул, и оба ринулись к Оливеру. Схватили его за руки, подняли и прямо в одежде бросили в бассейн. Все произошло в долю секунды, и не успела я удивленно моргнуть, как Оливер вынырнул. Он прокашлялся и откинул с глаз волосы, прилипшие к лицу.

– Вы оба придурки, – буркнул он.

Ксандер и Алек дали друг другу пять.

– Это за то, что в те выходные ты дал мой номер той ненормальной в Далласе, – разъяснил ему Ксандер.

Джей Джей так сильно хохотал, что ему пришлось ухватиться за металлическую лестницу для поддержки.

– Очень смешно, – проворчал Оливер, подплывая к краю: промокшая одежда тянула его ко дну. – Советую следующие несколько ночей спать с открытыми глазами.

Дрю кивнул на бассейн:

– Ты пойдешь?

– Да, секундочку. – Я быстро сняла шорты и майку, сложила их и оставила на столе, где они не намокнут. Повернулась и наткнулась на сердитый взгляд брата. И тогда, уперев руку в бок, огрызнулась: – Ты тоже не взял плавки! Что же еще мне надеть?

Как бы мне ни хотелось остаться в майке, нужно было в чем-то спать. Дрю выругался себе под нос, взял со стола свою футболку и протянул ее мне.

Я скрестила руки.

– Ты хочешь, чтобы я утонула? – спросила я, отказываясь ее брать. Футболка была очень большой и точно прикрыла бы колени.

– Стелла, – прошипел Дрю, – ты собираешься плавать с кучкой знаменитых парней… в нижнем белье!

– Какая разница, знамениты ли они? – Я снова уперла руку в бедро. – Или у бой-бэндов есть способность оплодотворять девушек своим дьявольским зловонием?

– Ты же знаешь, я не это имел в виду. – Дрю вздохнул, явно не найдя мою шутку смешной. – Они наверняка привыкли получать все, что хотят.

Мое лицо залилось краской.

– Хочешь сказать, я легкодоступная? – завопила я в ярости.

– Нет! – рявкнул Дрю, в отчаянии всплеснув руками. – Я говорю, что они могут неправильно понять твой наряд.

Внезапно я поняла, что повторяю слова Оливера:

– Какая разница между этим и бикини?

– Стелла, у тебя лифчик с кружевами! – наклонившись, прошептал мне на ухо Дрю.

– Ребята, вы идете или как? – крикнул из бассейна Джей Джей.

Я повернулась и увидела, что все The Heartbreakers уже залезли в воду. Оливер снял намокшую одежду, оставшись в плавках, и скинул ее в кучу на краю бассейна. Все они ждали нас.

– Не волнуйся, Дрю. С тобой я останусь девственницей до тридцати. – С этими словами я оставила брата у стола, гордо протопала к бассейну и прыгнула.

Вода оказалась ледяной, и, опускаясь ко дну, я почувствовала, как волоски на руках встали дыбом. Вокруг меня пузырьки устремились вверх, создавая впечатление, будто я нырнула в бутылку с шампанским. На секунду я задержалась на дне, крепко закрыв глаза, а потом оттолкнулась и поплыла наверх. Глотнула воздуха, и давление на легкие ослабло.

– Внезапная атака! – закричал кто-то, и меня окунули в воду так же быстро, как я вынырнула.

Вырвавшись на поверхность и откинув волосы с лица, я увидела ухмыляющегося Джей Джея.

– Придурок, – ругнулась я и брызнула водой ему в лицо.

В ответ он только улыбнулся, посмотрел на мой лифчик и подмигнул. Ему повезло, что он стоял спиной к Дрю и не видел его испепеляющего взгляда.

Но тут у меня появилась идея. Я подплыла к Джей Джею и провела ногтем по его бицепсу.

– У тебя такие крепкие мускулы, – прощебетала я, и у Джей Джея от шока открылся рот. Затем подплыла ближе и приобняла рукой его за шею. Подалась вперед и прошептала ему в ухо: – Но у моего брата больше, и он с удовольствием надерет тебе задницу.

Не успел Джей Джей понять, что происходит, как я обеими руками обхватила его за шею и со всей силы окунула под воду. Когда он вынырнул, откашливаясь от воды, его поприветствовал всеобщий смех.

– Внезапная атака, – невинно проронила я.

Посмотрела на Дрю, тот уже расплылся в улыбке до ушей. Он подплыл ко мне и обхватил рукой меня за шею.

– Я когда-нибудь говорил, что у меня самая лучшая сестра в мире? – спросил он, потрепав меня по голове.

– Ау, Дрю, прекрати! – закричала я, пытаясь увернуться от его костяшек.

Братец хохотнул и отпустил меня.

Наконец откашлявшись, Джей Джей повернулся ко мне.

– Ну ты и хитрюга, – улыбнулся он. – Но я точно смогу уложить твоего брата.

– Так же, как ты победил его в Call of Duty, а Ксандер в соревновании по задержке дыхания? – поинтересовалась я.

– Эй! – запротестовал Ксандер. – У меня астма!

– Мы проиграли, чтобы спасти твоего брата от позора, – пожав плечами, ответил Джей Джей.

В глазах Ксандера промелькнул испуг.

– Подожди, это неправда! Я никогда не говорил…

Но Дрю не обратил на него внимания.

– Это вызов? – спросил он, его глаза загорелись.

– Чертовски верно, – согласился Ксандер. – Сыграем в «Цыплячьи бои». Два раунда из трех.

– Мне не понадобится третий, но идет, – засмеялся Дрю. – Если я выиграю, тебе придется признать, что я сильнее, симпатичнее, да и вообще талантливее The Heartbreakers, – добавил он. Алек выгнул бровь. – За исключением Алека, конечно, – извинился перед ним братец. – Он крутой.

– Хорошо, – кивнул Джей Джей. – Но если выиграю я, то получу поцелуй от Стеллы.

Я фыркнула, зная, что Дрю никогда на это не согласится.

Но из братца вылетело одно шокирующее слово:

– Заметано. – И он протянул руку Джей Джею.

– Эй! – возмутилась я и брызнула в Дрю. – Ты не можешь предлагать меня, как кусок мяса. Я не буду его целовать!

Мой взгляд на секунду метнулся к Оливеру, и сердце пропустило удар, когда я заметила, что ему тоже эта ситуация не нравится.

– Ты не будешь его целовать, – уверенно заявил Дрю, – потому что мы не проиграем. А теперь забирайся.

Он присел, чтобы я легко могла на него залезть, а сам нырнул.

Очень забавная игра вдруг стала смертельно серьезной.

Я нехотя подплыла к брату и уселась на его плечи, как обычно это делают маленькие дети с отцами. Дрю выпрямился, поднимая меня над водой.

– Если мы проиграем, ты оплатишь мне сеансы терапии, – предупредила я его.

Брат крепко ухватил меня за ноги.

– Стелла, мы когда-нибудь проигрывали? – спросил он.

– Никогда, – ответила я, заскрежетав зубами.

Алек был почти такого же роста, что и Джей Джей, и не смог бы уместиться на плечах друга, а Оливер отказался участвовать, поэтому через несколько минут ко мне лицом поднялся Ксандер.

– Не кусаться, не царапаться, волосы не выдергивать, по яйцам не бить, – глядя на меня, изложил он правила.

– Мою сестру не хватать, – быстро добавил Дрю.

Ксандер покраснел, но Джей Джей пожаловался:

– А что тогда ему делать, если не трогать ее? Скинуть ее, просто дунув?

– Мы можем уже покончить с этим? – вмешалась я в препирательства парней.

– Знаю, я сексуальный маньяк, Стелла, но нужно иметь терпение, – усмехнулся Джей Джей и послал мне воздушный поцелуй.

Проигнорировав его, я сосредоточилась на том, как лучше всего скинуть Ксандера. Он был довольно худым, к тому же без очков и, наверное, плоховато нас видел. Но у него были длинные пальцы, а значит, он мог мертвой хваткой вцепиться мне в запястья. Лучше всего будет быстро толкнуть его в грудь, пока он до меня не дотянулся.

– Скажите уже кто-нибудь «марш», – попросил Ксандер. – Стелла выглядит так, будто собирается меня убить.

– На старт, внимание, марш! – громко и четко воскликнул Алек.

Если бы я не была сосредоточена на том, как свалить Ксандера и Джей Джея, то впала бы в шок от количества произнесенных им слов.

Дрю и Джей Джей задвигались по кругу, никто не делал первый шаг.

– Как думаешь, сколько времени на это уйдет? – спросил меня Дрю. Я уловила в его голосе улыбку. – Две минуты? Одна?

Я окинула взглядом Джей Джея:

– Десять.

– Десять? – удивился Дрю.

– Секунд, – уверенно ответила я.

Затем вжала пятки в бока брата, будто тот был лошадью, и Дрю рванул вперед.

Я толкнула Ксандера в грудь, прежде чем он успел среагировать. А потом с ликованием наблюдала, как он замахал руками и они с Джей Джеем свалились в воду. Один раунд за нами, остался еще один…

– Ксандер, что это было? – вынырнув, зашипел Джей Джей.

– Извини, – пробормотал Ксандер, потирая глаза.

– Не дай ей сделать это снова, – проворчал Джей Джей и погрузился в воду, чтобы Ксандер мог залезть к нему на плечи.

Алек объявил о втором раунде с улыбкой на лице. Когда он произнес слово «марш!», Джей Джей бросился вперед, и прозрачная голубая вода забурлила вокруг него, создавая небольшую волну.

Лицо Ксандера побледнело от напряжения, но в этот раз он был готов отразить мою атаку. Когда я пихнула парня, стараясь сбить с плеч, он крепко схватил меня за руки. Я попыталась вырваться, но ничего не вышло.

– Черт, ты намного сильнее, чем кажешься, – призналась я Ксандеру, стараясь выкрутиться.

– Спасибо.

– Сосредоточься, Ксандер, – проворчал снизу Джей Джей.

Обретя уверенность, Ксандер нахмурился, сжал мои руки и потянул на себя.

– Ну же, Стелла, – забеспокоился Дрю.

Он двинулся вперед, пытаясь найти равновесие, чтобы я не соскользнула с его шеи.

Лукавая улыбка растянулась на лице Ксандера, и он со всей силы дернул меня влево. У меня внутри все перевернулось, и я с всплеском упала в воду. Это произошло так быстро, что Дрю даже не пошатнулся. Ксандер стянул меня прямо с него.

– Вот как это делается, ребята, – восторжествовал Джей Джей.

Ксандер с легкой улыбкой протянул руку и стукнулся кулаком с другом.

Вздохнув, я бросила взгляд на Оливера, который сидел на краю бассейна. Он прожигал дыры в голове Джей Джея. Я снова откинула волосы с лица и поплыла к брату.

– У кого-нибудь есть с собой мятные леденцы? – спросил Джей Джей.

Мы с Дрю его проигнорировали.

– Что случилось? – спросил брат.

– У Ксандера вместо рук присоски. Я не могла освободиться, – ответила я.

Живот скрутило в узел. Следующий раунд станет решающим, а я понятия не имела, как провести Ксандера. Я уже застала его врасплох в первом раунде и больше не могла придумать ни одной уловки.

– У меня идея, – сказал Дрю. Затем, наклонившись, зашептал мне на ухо.

Выслушав его план, я засомневалась:

– Ты уверен, что это сработает?

– Просто доверься мне, ладно? Я не дам тебе упасть. – Дрю сжал мою руку, и меня охватила уверенность.

– Лузеры, вы можете поживее? – захихикал Джей Джей. Даже с сидевшем на его плечах Ксандером он умудрился подпрыгивать в предвкушении победы. – Я устал ждать. Хотите, чтобы я умер здесь от старости?

– Ты становишься все остроумнее, – сухо отметил Оливер, закатив глаза.

Дрю нырнул под воду, и я с твердым намерением победить забралась ему на плечи. Краем глаза я заметила, что Оливер скользнул в бассейн и подплыл ближе к нам.

Алек повторил отсчет:

– На старт, внимание, марш!

Джей Джей снова быстро атаковал, но Дрю опередил его, сделав шаг назад. Мы продолжили отступать от Джей Джея, пока окончательно его не взбесили.

– Может, прекратите вести себя как трýсы и начнете бороться? – спросил он и брызнул в нас водой.

– Я расцениваю это как оскорбление, – отозвалась я, глядя на него сверху.

– И я получу свой поцелуй, – продолжил Джей Джей со смешинкой в глазах.

– Этого никогда не будет, – уверил его Дрю.

– Джей Джей, – добавил Ксандер, – думаю, из тебя бы вышел отличный суперзлодей.

– Тогда ты был бы моим злым напарником, – ответил Джей Джей, и Ксандер нахмурился.

Брат похлопал меня по лодыжке, как бы спрашивая «Готова?» Я сжала его руку: «Да».

Дрю начал наступать на противника, и руки Ксандера без промедления сомкнулись на моих запястьях. Я притворилась, что борюсь с ним, а потом Дрю отпустил мою левую ногу и свободной рукой крепко обхватил меня за правую. И тогда я пнула Ксандера в грудь. Мои запястья освободились от его хватки, и он с удивленным криком плюхнулся в воду.

– Обманщики! Нельзя пинаться! – заорал Джей Джей и ткнул в меня пальцем. – Я одерживаю техническую победу.

Оливер подплыл к другу и положил руку ему на плечо.

– Вообще-то, – сказал он, пытаясь скрыть улыбку, – о ногах речи не было. Упоминались только яйца, грудь, зубы, ногти и волосы. Вопросы?

Джей Джей повернулся к Алеку, но тот лишь покачал головой и пожал плечами.

– И все равно я думаю, что это нечестно, – пожаловался Джей Джей.

Дрю помог мне сползти с его плеч и, торжественно постучав себя по груди, притянул меня в свои объятия.

– Я же говорил тебе, что мы не проиграем.

– Да, да, – проворчала я, но все равно улыбнулась. Затем повернулась к Ксандеру: – Эй, ты в порядке? Я не сильно тебя ударила?

Ксандер улыбнулся и покачал головой.

– Нет, но ты напугала меня до чертиков.

Дрю несколько минут донимал Джей Джея, чтобы тот выполнил свою часть сделки. И когда слова наконец слетели с губ проигравшего, то вылились в смущенное бормотание, и Дрю разразился смехом.

Как только все закончилось, Джей Джей расслабился.

– Должен признать, – заявил он, повернувшись ко мне, – это был чертовски хороший удар. Я чуть не упал!

– Спасибо, – ответила я, подпрыгивая в воде, – но это была идея Дрю.

Брат взмахнул рукой и поклонился.

– Вы, ребята, может, и придурки, – продолжил Джей Джей, и на мгновение мне показалось, что он на самом деле злится на нас, – но я давненько так не веселился.

Он широко улыбнулся, и я сразу просияла в ответ. Удивительно, но я ощущала то же самое.

– Сыграем еще в «Цыплячьи бои»? – предложил Ксандер.

– Безусловно, – одновременно произнесли Джей Джей и Дрю.

Глава седьмая

Когда мы вышли из лифта, Аарон осуждающе посмотрел на Оливера.

– Где вы были? – спросил он.

Мы с Оливером устали от боев, поэтому оставили ребят и вернулись в номер.

– Извини, Аарон. Мы заблудились, – усмехнулся Оливер.

– Где? В озере? – сыронизировал Аарон, осмотрев наш мокрый видок.

– Оно было огромным, – засмеялся Оливер и для наглядности раскинул руки в стороны. – Правда. Наверное, размером с океан. Мы застряли посередине, и там были осьминог-убийца и ядовитые водоросли. Я чуть не утонул из-за судороги, но Стелла вытащила меня на берег. Это было удивительное спасение, хотя, к сожалению, искусственное дыхание рот в рот не понадобилось.

– Ядовитые водоросли? – Это все, что ответил Аарон, перед тем как мы зашли в пентхаус и Оливер закрыл дверь.

– Он не пойдет искать ребят в бассейн? – спросила я, поворачиваясь к Оливеру.

Тот пожал плечами:

– Возможно.

– Так им придется вернуться? – испугалась я, ощутив укол вины. – Я не хотела испортить им веселье.

Оливер бросил мокрое полотенце на ближайший стул:

– Если Аарон знает, что они в бассейне, это еще не значит, что ему удастся их оттуда вытащить.

– Ты уверен? – спросила я, потирая руки, чтобы согреться. Я оставила одежду в бассейне и теперь вдруг поняла, что под небольшим полотенцем осталась только в лифчике и трусиках. Было холодно.

– Абсолютно, – успокоил меня Оливер и указал на коридор, где, должно быть, находилась его комната. – Тебе нужно во что-нибудь переодеться?

Я замерзала, а с моих мокрых волос на пол накапала маленькая лужица.

– Это было бы очень кстати.

Оливер ненадолго исчез в комнате и вернулся уже в спортивных шортах и простой белой футболке. Он протянул мне такие же шорты и поношенную черную футболку без рукавов. Я взяла ее и выгнула бровь.

– Извини, – сказал парень, слегка покраснев. – Это самая маленькая, что я смог найти.

– Полагаю, выбирать не приходится. – Я пожала плечами.

Когда я скинула полотенце, чтобы переодеться, Оливер отвернулся. Просунув руки в отверстия, я быстро натянула футболку, и та опустилась намного ниже талии. Я глубоко вдохнула запах Оливера: стиральный порошок и корица. Странное сочетание, но мне нравилось, и я улыбнулась про себя. Оливер кашлянул, как бы спрашивая, закончила ли я.

Смутившись, я натянула шорты и закатала пояс.

– Готово, – объявила я, вытаскивая спутавшиеся волосы из-под воротника футболки.

Оливер повернулся и уставился на меня в его одежде.

– Что?

Парень покачал головой:

– Ничего. Итак, чем хочешь заняться?

– Не знаю.

Я сделала шаг к дивану и наступила прямо в лужицу, которая образовалась подо мной. Ноги заскользили, и у меня скрутило живот.

– Вау! – Оливер быстро вытянул руки и прижал меня к себе, пока я не потеряла равновесие.

Меня колотило, и я застыла в ожидании, когда успокоится сердце.

– Ты в порядке? – спросил Оливер, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.

Он до сих пор держал меня за руки, и в этот момент я могла думать только об отсутствии пространства между нами – нас разделяло всего несколько сантиметров. Очевидно, заметив это, Оливер быстро отпустил меня и отступил в сторону.

Я потерла руку, заболевшую от его хватки, и отвернулась.

– Я в порядке. – Я резко вдохнула. – Хотя поговорим о мертвой хватке. Ты как Халк.

Парень улыбнулся:

– Круто! Халк – мой любимый супергерой.

– Халк? Серьезно? Почему?

– Потому что он становится зеленым и разрывает на себе одежду. Настоящий мужик!

– Лично мне не нравятся зеленые мужчины.

– Ну и ладно. А кто твой любимый супергерой?

– Супергерои. Мне нравятся Скуби-Ду и его компания.

– Они не супергерои. У них нет никаких серхъестественных сил.

– У Бэтмена тоже, но он же считается супергероем, – возразила я. – Кроме того, Скуби-Ду всегда ловит плохих парней.

– И это удивительно, если учесть, что они – кучка укурков.

– О боже, Оливер! Возьми свои слова обратно! Никто не смеет оскорблять Скуби-Ду.

– Да перестань, этот мультик из семидесятых. Посмотри на их Мистическую машину. Она же вся прокуренная, а Шэгги и Скуби всегда хотят есть.

Я заткнула уши:

– Ты извращаешь мой любимый мультик!

Рассмеявшись во весь голос, Оливер схватился за живот.

– Извини, извини, – пробухтел он, медленно успокаиваясь. – Все, умолкаю.

– Слишком поздно, – огрызнулась я и плюхнулась на диван. – Ущерб уже нанесен.

– Позволь мне загладить свою вину, – предложил парень, присаживаясь рядом. – Можем посмотреть твой любимый фильм.

Я кивнула. Хорошая идея, я бы сейчас что-нибудь с удовольствием посмотрела.

– Ладно, только не страшный. Ненавижу ужастики.

Оливер хохотнул:

– Да, я так и думал, что ты любительница мелодрам.

– Серьезно? – спросила я, выгнув бровь.

– Да. – Оливер придвинулся поближе. – Готов поспорить, что смогу назвать три твоих любимых фильма.

– А ну-ка давай послушаем, – скептически произнесла я, скрестив руки.

– Во-первых, «Дневник памяти». Он нравится всем девчонкам. Тут и думать нечего. – Оливер уверенно потянулся и закинул руку мне на плечи.

– Ладно, дальше, – кивнула я, не признаваясь, прав ли он.

– Дальше «Титаник», потому что Джек – этот тот самый парень, которого хочет каждая девушка.

– Это почему?

– Потому что он показывает, что если по-настоящему кого-то любишь, то сделаешь все ради этого человека. Он знает, что их с Роуз ничего не ждет впереди, но все равно не прекращает бороться и в итоге умирает за нее. Не говоря уже о том, что его играет Леонардо Ди Каприо.

– Сохнешь по Лео? – улыбнулась я и пихнула Оливера в грудь.

– Он немного староват для меня.

– Ну конечно, – засмеялась я. – И последний фильм.

– Наверняка что-то из Диснея, – засмеялся Оливер, поглаживая подбородок. – Девчонки это обожают. Думаю, «Золушка».

– Да неужели?

Оливер ошибся во всех трех случаях, но его объяснения меня веселили.

– Вам, девчонкам, нравится такая лабуда, типа принца Чарминга и рыцарей в сияющих доспехах, – пояснил Оливер, с презрением покачав головой.

– Ясно, – буркнула я, пряча улыбку.

– Ну, как я справился? – Олливер оживился, ожидая услышать, что назвал все фильмы правильно.

– Я никогда не смотрела «Дневник памяти». И мой самый любимый фильм – «Балбесы».

Оливер ненадолго нахмурился, но потом гордо улыбнулся:

– Ладно, значит, я угадал два из трех, да?

– Мой второй любимый фильм – «Интервью с вампиром». Брэд Питт гораздо сексуальнее Лео, и, кроме того, он настоящий вампир. А не какое-то блестящее дерьмо.

К моему удивлению, Оливер вроде как не расстроился, когда я сказала, что он не угадал еще один фильм. Зато оживился, услышав слова «Брэд Питт» и «сексуальный».

– В какую знаменитость ты влюблена? – спросил он, меняя тему.

Наморщив лоб, я задумалась над вопросом. Было сложно ответить – в Голливуде столько привлекательных парней.

– О-о-о! – наконец восторженно воскликнула я. – Джо Манганьелло. Он сыграл такого сексуального оборотня в «Настоящей крови».

– Что? – поразился Оливер, прижав руку к сердцу. – Оборотень? А как же твой дружелюбный подросток-сердцеед?

– Если ты имеешь в виду себя, то нет, – фыркнув, ответила я.

– Ладно, проехали, – фыркнул Оливер, скрестив руки на груди. – Какой же последний фильм?

– Ну, если выбирать из диснеевских, то «Геркулес». Ой, или «Мулан». Она крутая.

Оливер покачал головой:

– Боже, у меня с тобой нет шансов, да?

– Почему ты так говоришь?

– Твой идеальный мужчина – гибрид вампира с оборотнем, который быстрый, как течение реки, и таинственный, как темная сторона Луны. – Парень обреченно вздохнул.

– И сын Зевса, – хихикнув, добавила я, но подумала, что Оливер заслужил похвалу за то, что смог процитировать «Мулан».

Он провел рукой по волосам.

– А я уж думал, что быть в группе что-то значит…

* * *

В итоге мы остановились на «007: Координаты „Скайфолл“», который Оливер назвал своим любимым фильмом. Когда мы его включили, между нами было расстояние сантиметров в тридцать, но оно почему-то постепенно сокращалось. Я не заметила, чтобы кто-то из нас двигался. Между нами как будто бы просто ужался диван.

Я совсем не следила за тем, что происходит на экране. Коленка Оливера касалась моей, и я это постоянно ощущала. Всю мою ногу покалывало.

Похоже, Оливер тоже не мог сконцентрироваться на фильме, и минут через двадцать он, прочистив горло, спросил:

– Так откуда ты?

– Из Миннесоты, – ответила я, повернувшись к нему. Впервые с момента начала фильма мне удалось расслабиться, потому что разговор отвлек меня от того, насколько близко мы сидели. – Родилась в Миннеаполисе, но несколько лет назад наша семья переехала в Рочестер.

– У нас недавно был концерт в Миннеаполисе.

– Знаю, сестра очень хотела на него пойти, – сказала я, но тогда поняла, что Оливер мог спросить, почему она не пошла, и быстро вернула ему его же вопрос: – А ты? Откуда ты?

Оливер удивленно поднял брови, будто не мог поверить, что я этого не знаю, но глаза его загорелись. Его фанаты конечно же все о нем знают, поняла я. Очевидно, он не часто говорит на такие темы.

– Я, Джей Джей и Ксандер из Орегона, – ответил парень. – Мы вместе выросли и в старшей школе образовали группу. – Он улыбнулся. – Она называлась «Бесконечность и за ее пределами».

– Мне нравится. – Если бы я наткнулась на группу с таким названием, то обязательно послушала бы ее композиции. – Это круче The Heartbreakers.

Я вдруг осознала, что сказала, и поморщилась.

– Не мы выбирали название. – Губы Оливера слегка скривились. – Это была идея звукозаписывающей компании. Они хотели «привлечь» больше подростков. – На слове «привлечь» парень показал воздушные кавычки.

Уставившись в телевизор, я переварила сказанное Оливером. Я всегда критиковала The Heartbreakers, но теперь задумалась, не была ли я слишком строга, и от этой мысли у меня вспыхнули щеки. Судя по всему, группа не имела никакого отношения к формированию собственного образа.

– Ну, полагаю, у них получилось, – сказала я: звукозаписывающая компания точно знала, что делала, когда переименовывала группу, – The Heartbreakers очаровали миллионы девочек-подростков.

– Наверное, – вздохнул Оливер, и его губы медленно расплылись в улыбке. – Но мне всегда нравилось думать, что всех покорила именно моя очаровательная улыбка. – Он подмигнул, и я закатила глаза.

– Вы втроем выросли вместе, а как же тогда познакомились с Алеком? – спросила я, меняя тему, пока Оливер совсем уж не заважничал.

– Как раз благодаря ему мы и заключили контракт с компанией. Он из Калифорнии, а его отец – генеральный директор «Монго Рекордс». Алек всегда хотел выступать, но его отец считал, что для шоу-индустрии у сына не тот характер. Тогда Алек написал Джей Джею, что ему нравится наша музыка. Он нашел нас на YouTube и пообещал, что сведет с продюсером, если мы не будем против четвертого члена группы. Поэтому мы…

– Подожди, – перебила я его. – Позволь уточнить. Алек написал незнакомым парням и спросил, может ли присоединиться к вашей группе? – Вот уж ни за что не поверю. Я почти не знала Алека, но могла сказать, что он был слишком стеснительным, чтобы так поступить.

Оливер кивнул:

– Поразительно, да? Думаю, его любовь к музыке пересилила страх.

– Ого, здорово.

– Правда? Ну, между тем мы очень обрадовались е-мейлу Алека, но сомневались, брать ли его в группу. Мы ведь даже не знали, умеет ли он петь. Поэтому написали, что хотим встретиться и посмотреть, что он может. Алек прилетел в Орегон на следующий же день. И он не только умел петь, но и играл на бас-гитаре – идеальный вариант, так как мы с Ксандером играли на гитарах, а Джей Джей – на барабанах. Все просто встало на свои места, – закончил Оливер свой рассказ.

Он смотрел на телевизор, но, судя по его блуждающей улыбке и остекленевшему взгляду, находился в другом месте – переживал воспоминания. Через несколько секунд парень тряхнул головой и посмотрел на меня. Его губы изогнулись в улыбке, и он, потянувшись, прижал меня к своей груди.

Это был смелый ход – только уверенный в себе парень мог такое сделать – и Оливер ни секунды не колебался. Моя спина и плечи напряглись, я чувствовала каждый его вдох и выдох. Класть голову ему на грудь казалось мне преждевременным, так делали только настоящие парочки, но я не могла заставить себя отстраниться.

– Ты по этому не скучаешь? – спросила я, снова стараясь отвлечься.

Мое дыхание сбилось, и я надеялась, что Оливер этого не заметил.

– По чему?

– Не знаю… по тому, что было раньше…

– Ты имеешь в виду мою анонимность? Конечно. – Оливер ответил как-то резко, и я повернулась к нему. Погруженный в свои мысли, он смотрел мимо меня, а потом вдруг нахмурился. – Но я бы ничего не стал менять. Никогда, – твердо добавил он и так сильно сжал руку в кулак, что кожа на костяшках побелела.

Я прикусила губу, не зная, что сказать. Оливер злился не на меня, но что-то его явно расстроило.

– Извини, – сказала я ему. – Я не хотела совать нос.

– Забей, – ответил парень уже мягче.

На этом он закончил разговор и переключил свое внимание на фильм. Отвлекаться больше было не на что, и моя нервозность тотчас вернулась. Спустя мгновение Оливер пальцем начал вырисовывать круги на моей руке, и я затаила дыхание. Но по какой-то причине меня это успокаивало. Мое дыхание понемногу выровнялось, и я устроилась у парня под боком.

Только я наконец расслабилась и сосредоточилась на фильме, как Оливер захохотал над словами агента 007, и я почувствовала, как его тело затряслось подо мной. Немного запрокинув голову, я посмотрела на него из-под ресниц. Его щеки пылали румянцем, а глаза блестели.

Должно быть, почувствовав на себе мой взгляд, Оливер посмотрел вниз – прямо мне в глаза. Его губы приоткрылись, и мое тело наполнилось теплом. На экране кто-то прокричал что-то безумное, но я была слишком увлечена Оливером, чтобы поворачиваться к телевизору. От того, как он смотрел на меня, мне хотелось еще ближе прижаться к нему.

Такие мысли смутили меня и вогнали в краску. Мне срочно нужно было отвернуться, сосредоточиться на чем угодно, только не на Оливере. Но когда я отвернулась, парень нежно взял меня за подбородок. Поймал мой взгляд, медленно наклонил голову и припал к моим губам.

Большего мне было и не нужно. Внутри меня что-то вспыхнуло, и я не стала дожидаться, когда Оливер углубит поцелуй, обняла его за шею и притянула к себе. Я и раньше целовалась с парнями, но никогда не ощущала себя так, как сейчас, – безумной, дикой, потерявшей над собой контроль. Оливер затащил меня на колени, и я впилась губами в его шею. Он откинул голову на спинку дивана и застонал, а затем свободной рукой попытался сдернуть шорты.

Но тут громко распахнулась входная дверь.

– Стелла? Оливер? Вы здесь?

Когда голос Ксандера разнесся по номеру, Оливер оттолкнул меня и отскочил на другой конец дивана, как будто я вдруг стала прокаженной. Я выпрямилась и пригладила волосы.

– Вот вы где, – сказал Ксандер, войдя в гостиную.

– О, привет, – произнес Оливер.

Он замечательно играл. Сначала спокойно посмотрел на друзей, будто не слышал, что кто-то зашел в пент-хаус. Потом зевнул и, встав, потянулся, словно у него затекли мышцы от того, что долго сидел на одном месте. Не будь он певцом, из него бы вышел отличный актер, подумала я. Взяв пульт, Оливер выключил фильм, когда Аарон загнал остальных ребят в комнату. Вслед за ними вошла блондинка с короткими волосами.

– Аарон позвонил Кортни, – сквозь зубы процедил Ксандер.

Оливер с прищуром посмотрел на охранника:

– Предатель.

– Аарон поступил правильно, – вмешалась в разговор женщина. Судя по всему, та самая Кортни. – У нас завтра утром интервью, а вечером концерт. Вы должны были лечь спать еще несколько часов назад.

– Мы не дети, Кортни, – заныл Джей Джей. Но когда он закатил глаза, то выглядел точно как маленький ребенок, и я еле сдержала смех.

– Серьезно? – спросила Кортни, уперев руку в бедро. – Не смеши меня. Аарон не должен был звонить мне посреди ночи, чтобы я вас приструнила. Я ваш менеджер, а не нянька.

Значит, эта Кортни была менеджером их группы.

– Ладно, мы все поняли, – проворчал Ксандер. – Будем вести себя хорошо. Теперь можешь возвращаться в кровать.

– Обязательно, – ответила Кортни, – но ваш друг должен уйти. – Она указала на Дрю.

– Друзья, – исправил ее Дрю. – Сестра идет со мной. – Он твердо посмотрел на меня, ясно давая понять, что одна я здесь ни за что не останусь.

Кортни проследила за взглядом брата и, вздохнув, повернулась к Оливеру:

– Да, твоя подруга тоже должна уйти.

Судя по тому, как Кортни отмахнулась от меня, она частенько такое делала, словно это было обычным делом.

– Хорошо, – спокойно ответил Оливер.

Мгновение никто не двигался.

– Ну, так вы идете? – спросила Кортни, кивая в сторону входной двери.

Пока я вставала, на меня накатила тошнота. Я повернулась к Оливеру, но тот избегал моего взгляда. Ладно… почему вдруг он начал вести себя так странно?

В этот момент заговорил Алек:

– Будет неплохо, если мы попрощаемся с друзьями.

Кортни выгнула бровь в ожидании.

– С глазу на глаз, – добавил он, скрестив руки на груди.

Женщина сжала губы.

– Хорошо, – согласилась она, – только недолго. Увидимся утром в четыре.

Забрав с собой Аарона, Кортни удалилась из комнаты. Все молчали, пока входная дверь не захлопнулась.

– Неплохо все прошло, – проворчал Оливер. Засунул руки в карманы и неловко огляделся вокруг.

Дрю стал прощаться.

– Было здорово с вами познакомиться. – Собирая со стола вещи Кары, он на самом деле выглядел немного грустным. – Еще раз спасибо, что все подписали. Это будет много значить для нашей сестры.

– О! Ты мне напомнил! – воскликнул Ксандер, затем скрылся в одной из комнат и вернулся с еще одним постером.

– Отличная идея, – одобрил Джей Джей, когда увидел его.

– Он будет в следующем выпуске Tiger Beat, – объяснил Ксандер, показывая постер.

На нем парни были одеты в костюмы. Мой взгляд сразу отыскал Оливера, который сложил руки в форме пистолета. Его глаза забавно мерцали, глядя на меня с глянцевой страницы. Бонд, Джеймс Бонд.

– Его еще ни у кого нет, – добавил Джей Джей.

Он забрал у Ксандера постер, разложил его на столе и в левом верхнем углу написал сообщение для Кары:

С днем рождения, Кара!

Извини, что не приедем, но надеемся, ты замечательно проведешь время.

The Heartbreakers

Все четверо подписались, подписи их были витиеватыми. Я всегда завидовала подписям знаменитостей, они выглядели особенными. Моя же была похожа на каракулю двухлетки.

Когда ребята закончили, Дрю свернул постер и засунул его под мышку. Запустил пальцы в волосы, ненадолго задержал их на затылке и, отпустив руку, потряс головой.

– Не знаю, что и сказать, – признался он. – Большое спасибо.

Я точно знала, что брат чувствует. Нельзя было словами выразить, как обрадуется Кара, когда увидит наш подарок, а нам с Дрю большего и не нужно. Она никогда этого не забудет, а мы никогда не сможем как следует отблагодарить за это The Heart-breakers.

– Не за что, – ответил Оливер и улыбнулся Дрю.

Эта улыбка была из тех, что на миллион долларов, такой он одарил меня в «Старбаксе», и я, заскрежетав зубами, отвернулась.

Оливер протянул Дрю руку для рукопожатия, и не успела я расстроиться из-за нашего ухода, как Ксандер притянул меня в удушающие объятия. Он был настолько выше меня, что мое лицо врезалось ему в грудь.

– Я рад, что мы познакомились, – сказал он, выжимая из меня воздух. – Хотя ты чертовски напугала меня в лифте.

Я отстранилась:

– Напугала тебя?

Ксандер поправил очки и кивнул:

– Ты казалась очень грозной.

После него прощаться со мной стал Джей Джей.

– А теперь я получу поцелуй? – спросил он меня.

Я засмеялась и покачала головой.

– Ладно, – вздохнул он и быстро чмокнул меня в щеку, – тогда просто украду его.

Затем подошел Алек. Я не знала, что ему сказать, но мне не стоило беспокоиться. Он заговорил первым:

– Мы можем поговорить наедине?

На лице парня не отражалось ни одной эмоции, было невозможно понять, о чем он думает.

– Мм… конечно, – согласилась я, склонив голову. О чем таком секретном хотел поговорить со мной Алек?

Он повел меня на кухню, где никто не мог нас услышать.

– Извини, – сказал он. – Я просто хотел задать тебе личный вопрос.

Я пожала плечами, пытаясь скрыть внезапно возникшую тревогу:

– Выкладывай.

– У тебя всегда с собой фотоаппарат, – заявил он, указывая на него.

Мои плечи сразу же расслабились. Вот уж не подумала бы, что Алека заинтересует мой фотоаппарат, но ничего против не имела.

– Да, – сказала я и, взяв в руки фотоаппарат, висевший на шее, провела пальцем по череде кнопочек.

– Зачем? – Алек нахмурился, и между его бровями появились две небольшие морщинки. Он внимательно смотрел на меня, словно пытался разгадать загадку.

– Затем что мне нравится фотографировать? – Мой ответ прозвучал как вопрос, потому что я не совсем понимала, к чему парень клонит.

Губы Алека изогнулись в улыбке, пусть едва уловимой, но все же улыбке. Она озарила его лицо, и обычно темно-серые глаза стали голубыми.

– Я это знаю, – произнес парень, рассматривая меня, – но могу сказать, что он значит для тебя нечто большее. Это как… – Алек замолчал, стараясь придумать, как объяснить. – Трудно подобрать хороший пример, но, скажем, некоторые носят определенную драгоценность и никогда ее не снимают. Это не просто аксессуар, а источник силы. Понимаешь, что я имею в виду? – Объясняя, Алек крутил провод наушников, что висели на его шее.

Я моргнула, вконец опешив. С самого начала я поняла, что Алек – внимательный, наблюдательный чело век, который все замечает. Только не знала, насколько он проницательный. Его слова попали прямо в точку, поэтому я решила, что парень заслужил объяснения.

– Я начала фотографировать как раз в то время, когда заболела Кара, – призналась я, пытаясь решить, с чего начать. – Мне пришлось быть сильной ради сестры, но это было очень сложно. В один день я была обычным подростком, а в другой – моя сестра умирала. Все это выбило меня из колеи, понимаешь? Я была выбита из колеи, потому что злилась, боялась и ощущала еще кучу всего, чего не понимала. И тогда я стала фотографировать все больше и больше. Снимала все подряд. Но Кара всегда была моим главным объектом съемок. Я словно пыталась запечатлеть каждый момент, что мы провели вместе, на случай… – Я замолчала, не желая заканчивать предложение. Но слова рвались из меня ключом, и я продолжила: – Не знаю. Думаю, просто было легче скрываться за объективом. Носить фотоаппарат с собой стало привычкой, и теперь без него я чувствую себя странно.

Между нами повисла тишина. Алек странно посмотрел на меня, и тогда я поняла, что только что сказала. Моя рука взлетела ко рту, с губ сорвался вздох. Я не собиралась ему это рассказывать. Слова вырвались сами собой.

Однако я не заметила грусти в глазах Алека, к которой привыкла за последние несколько лет. Парень смотрел на меня с пониманием, будто ждал правды с самого начала. Он решил загадку.

– Спасибо, – поблагодарил он. Его голос был тихим и ровным, и я поняла, что он больше не поднимет эту тему. – Могу я задать тебе еще один вопрос? Обещаю, в этот раз не буду совать нос в чужие дела.

– Хорошо, – согласилась я и вцепилась в фотоаппарат.

– Ты не могла бы прислать мне сделанные сегодня фотографии? – Алек достал листочек, на котором, по-видимому, был написан е-мейл. – Мне бы хотелось, чтобы они были у меня.

– О, – я ослабила хватку на фотоаппарате и взяла листочек, – конечно. Я отредактирую их и отправлю тебе до конца недели.

Теперь Алек по-настоящему мне улыбнулся:

– Спасибо. Буду очень признателен.

– Стелла? – Оливер просунул голову в дверь и, увидев меня, улыбнулся: – Вот ты где.

– Поздравь за меня свою сестру с днем рождения, – попросил Алек и отошел, чтобы я могла попрощаться с Оливером.

Даже толком не зная его, я поняла, что Алек был действительно отличным парнем.

– Поздравлю, – пообещала я ему, и Алек ушел, оставив нас с Оливером наедине.

Мы оба молча рассматривали друг друга. Наконец Оливер потянулся и заправил прядь волос мне за ухо:

– Я рад, что ты на нас накричала.

– Я… что? – Какое странное и обескураживающее прощание.

– В лифте, – пояснил он. – Теперь я никогда тебя не забуду.

Я открыла рот, но не знала, что сказать. В горле образовался ком размером в монетку, поэтому я закрыла рот и промолчала.

– Можешь дать свой телефон? – вдруг спросил он.

– Телефон? – уточнила я, но все равно достала его из кармана.

Оливер взял его и начал что-то печатать.

– Вот мой номер. Пожалуйста, не продавай его таблоидам за сотни долларов, – пошутил он.

– Твой номер? – Мне еще ни один парень не оставлял свой номер.

– Я хочу, чтобы ты мне позвонила, хорошо? – Закончив печатать, Оливер вернул мне телефон. – Обещаешь позвонить?

Я кивнула, все еще не в силах вымолвить хоть слово. Оливер взял меня за руки, согревая своим теплом, и начал вырисовывать круги на моей ладошке, как делал это во время просмотра фильма.

– Господи, я не хочу с тобой прощаться. – Он вздохнул, глядя на меня.

– Тогда не прощайся, – наконец сказала я, обвивая руками его за шею и притягивая к себе.

Оливер обнял меня в ответ, и я уткнулась лицом в его плечо. Мы долго так просто молча стояли, пока кто-то позади нас не прочистил горло. Я повернулась и увидела на входе в кухню брата, и мы с Оливером отпрянули друг от друга.

– Ты готова, Стелла? – спросил меня Дрю.

– Да, – ответила я, хотя даже близко не была готова.

А когда повернулась, чтобы последовать за братом, Оливер схватил меня за запястье и задержал:

– Помнишь, что я сказал?

– Продать твой номер тому, кто больше заплатит?

– Позвони, пожалуйста.

– Хорошо.

Глава восьмая

Постучав ко мне в комнату, папа открыл дверь.

– Привет, детка! – произнес он, прислонившись к дверному проему.

– Привет! – ответила я и плюхнулась на кровать.

Последний час я от волнения слонялась по своей комнате.

– Выглядишь уставшей.

Я не видела лица отца, но детально могла представить, как у него на лбу выступили морщины. Когда Кара заболела, папа обзавелся привычкой постоянно беспокоиться.

– Плохо спала, – призналась я.

Прошлым вечером, когда мы вернулись из нашей поездки, родители поделились с нами хорошими новостями: лейкоциты Кары приходили в норму, и ее выписали из больницы. После этого я сразу отправилась спать. Но, несмотря на усталость, так и не смогла заснуть и в итоге пялилась в потолок до раннего утра. В голове поселился один парень.

– Слишком взволнована возвращением Кары домой? – спросил папа.

– Да, что-то типа того. – Я выбрала точку на потолке и рассматривала ее, надеясь, что папа не распознает ложь.

Мне не давал спать Оливер, а не Кара. Он оставил мне свой номер и попросил позвонить. Сегодня еще рано? Не буду ли я из-за этого выглядеть навязчивой? Может, лучше подождать несколько дней? А если ждать слишком долго, не подумает ли Оливер, что мне это не интересно? Я могла думать лишь о том, звонить ему или нет.

Была ли я ужасной сестрой, потому что поставила в центр внимания Оливера Перри, а не Кару? Да, я была рада ее возвращению домой, но это не означало, что рак побежден. Сестра все еще была больна. И если мне чего по-настоящему хотелось, даже больше, чем провести время с Оливером Перри, так это чтобы сестре стало лучше.

– Мы с твоим братом помогли Каре спуститься на кухню. Мама готовит завтрак.

– Мама готовит?

Я села в кровати.

Мама была не лучшим поваром. Она легко могла приготовить макароны быстрого приготовления и сэндвичи с арахисовым маслом и фруктовым джемом, но обычно за семейные обеды отвечал папа.

– Пытается. Наверное, надо пойти ей помочь, пока блинчики не превратились в бесформенную массу.

Кара жить не могла без блинчиков, поэтому неудивительно, что мама хотела приготовить их. Сироп был практически самой любимой едой в нашем доме.

– Комлинчики, – улыбнулась я.

– Да, а мы ведь этого не хотим, – засмеялся тот.

Когда он повернулся, чтобы уйти, в комнату просунул голову Дрю:

– Эй, Стелла, Кара постоянно спрашивает, где мы пропадали последние два дня. Мы можем сейчас вручить ей наш подарок?

Брат буквально подпрыгивал на месте, и я поняла, что ему не терпелось увидеть реакцию нашей сестры.

– Конечно, – ответила я и слезла с кровати. – Дай только все соберу.

– Хорошо. В кладовке есть подарочные пакеты, если хочешь все упаковать.

Достав подарочный пакет с блестками и засунув в него все подписанные вещи, я пошла на кухню. Мама с папой стояли у плиты, комнату наполнял запах завтрака.

– Стелла! – воскликнула Кара и похлопала по стулу рядом с собой.

Они с Дрю сидели за столом и играли в «Рамми 500», любимую карточную игру нашей семьи. Папа научил нас в нее играть, когда мы были маленькими, и с тех пор мы оттачивали наши личные стратегии. Из нас троих Дрю играл лучше всех, но больше всего мне не нравилось играть с Карой. За эти годы она получила прозвище Ковш, благодаря раздражающей всех способности только в нужный момент получать карты из стопки сброса.

– И тебе привет, – сказала я и улыбнулась в ответ. Кара всегда покупала парики, и сегодня щеголяла смелой стрижкой «под мальчика». – Дерзко выглядишь.

– Нравится? – Сестра взбила парик. – Думаю, он подчеркивает мой бунтарский дух.

– С каких это пор у тебя появился бунтарский дух? – спросил Дрю и бросил на Кару скептический взгляд. Не то чтобы Кара была паинькой, но из-за болезни у нее, в отличие от обычных подростков, не было возможности нарушать правила.

– Ну, начнем с того, что я уже дважды заглянула в твои карты. Было бы здорово, если бы ты положил даму червей, – невинно захлопав глазами, ответила сестра.

Я расхохоталась и села.

Услышав мой голос, мама повернулась. Ее волосы и лицо были в муке.

– Доброе утро, дорогая, – произнесла она с улыбкой. – Хочешь блинчик?

– Не знаю, – ответила я, стараясь не засмеяться. – Ты их готовила?

– Нет, – буркнула мама и махнула на меня лопаткой. – Твой папа взял это на себя. Он бормотал что-то о комлинчиках.

– Ладно, давай один.

– Спасибо за любовь и поддержку, – съязвила мама.

И все же достала из шкафчика тарелку и передала папе, чтобы тот положил на нее идеальный золотистый блинчик. Сироп и апельсиновый сок уже стояли на столе, поэтому мама достала вилку и поставила завтрак передо мной.

– Спасибо, мам, – радостно поблагодарила я и накинулась на еду.

– А это для кого? – спросила Кара, когда наконец заметила подарочный пакет.

– Мм… вкусно, пап, – произнесла я с набитым ртом. И, проглотив еду и отложив вилку, повернулась к Каре. – Наверное, для любопытной сестры.

– Ух ты! – воскликнула она взволнованно.

– Это подарок на день рождения, – добавил Дрю.

– А любопытной, но совершенно очаровательной сестре разрешено открыть подарок? – спросила Кара.

– Думаю, да.

– Ура! – Кара чуть не захлебнулась от избытка чувств и захлопала в ладоши.

Когда я по столу подтолкнула к ней пакет, Дрю отодвинулся подальше. Кара сейчас взорвется.

Первой сестра достала футболку. Развернув ее, она улыбнулась:

– Ой, спасибо, ребята. Обожаю The Heartbreakers. – Кара из вежливости старалась быть милой, ведь она думала, мы подарили ей такую же футболку, что у нее уже была.

– Не за что, – сказала я. – Когда это ты проделала дырку в подмышке?

Кара пожала плечами:

– О, она там с тех пор… – Сестра вдруг замолчала и перевернула рукав, чтобы проверить, правда ли эта футболка ее. Затем нахмурилась, и ее взгляд заметался между мной и Дрю. – Не понимаю. Вы дарите мне мою же футболку?

– Твою новую и усовершенствованную футболку, – ухмыльнулась я.

Сестра ненадолго пришла в замешательство, а потом у нее в голове наконец что-то щелкнуло.

– Не может быть! – недоверчиво пискнула она и перевернула футболку, чтобы рассмотреть ее.

На ней черным маркером были написаны имена ребят.

– Боже мой! – закричала Кара. – Это потрясающе! Нет, даже лучше, чем потрясающе. Это как Рождество на стероидах!

Она совсем растерялась от волнения: сначала прижала футболку к груди, а после натянула ее на одежду.

– Большое спасибо вам, ребята, – прощебетала Кара, глядя на нас. Казалось, она сейчас заплачет. – В этом году вы одержали победу – ваш подарок самый лучший.

– Ты даже еще не закончила его открывать, – хмыкнула я.

– Там есть что-то еще?

Кара распотрошила оставшееся, визжа каждый раз, как доставала очередную свою подписанную вещь.

– А этого я не помню, – удивилась Кара, раскатав постер, который дал нам Ксандер.

– Он еще не вышел, – пояснил Дрю. – Ксандер сказал, он будет в следующем выпуске Tiger Beat.

– Он дал его вам?! – воскликнула Кара, у нее глаза на лоб полезли. – Ты говоришь так, будто знаком с ним.

На мгновение мне показалось, Дрю забыл, что разговаривал с Карой – безумной фанаткой The Heart-breakers.

– Ну да, мы тусовались с ними в субботу вечером.

Следующие несколько часов Кара допрашивала нас о The Heartbreakers. После того как Дрю упомянул, что мы тусовались с группой, сестра потребовала рассказать все о поездке во всех подробностях. Я заставила Дрю отрабатывать свою оплошность. Пока он рассказывал, я показала Каре фотографии. На них была запечатлена большая часть вечера. То, как Оливер готовит, как мы развлекаемся в бассейне, видео с одним «Цыплячьим боем» и конечно же фотографии Оливера в «Старбаксе».

– Так у кого самые красивые глаза? – спросила Кара, в десятый раз просматривая видео с «Цыплячьим боем».

Дрю выгнул бровь:

– Ты же не у меня спрашиваешь, да?

Кара отложила фотоаппарат и, поставив локти на стол, подперла голову руками.

– По-моему, у Джей Джея, – мечтательно произнесла она.

– Не знаю, – сказал Дрю и закатил глаза. – Я больше склоняюсь к Алеку.

– А ты как думаешь, Стелла? – спросила Кара, продолжая пялиться в пустоту.

Я сразу подумала об Оливере, но озвучивать это не стала. Сестра несколько лет пыталась убедить меня, что The Heartbreakers «такие горячие», поэтому я ни за что не собиралась признаваться Каре в том, что все это время она была права.

– Тут и думать не надо, – усмехнулся Дрю и нарисовал в воздухе сердечко.

– Заткнись! – прошипела я и хорошенько пнула его под столом по голени.

– Какого черта, Стелла? – взвизгнул братец и потер ушибленную ногу. – Больно!

Кара вынырнула из своих грез и повернулась ко мне:

– А? Вы это о чем?

– Совершенно ни о чем, – соврала я и отвернулась, чтобы сестра не заметила мои вспыхнувшие щеки.

– Чушь собачья, – кашлянул Дрю.

– Хочешь еще получить? – пригрозила я.

– Ладно, теперь ты должна мне все рассказать, – потребовала Кара и нетерпеливо забарабанила по столу наманикюренными ногтями.

Я угрожающе вперилась взглядом в брата, чтобы тот не смел ей ничего рассказывать.

– Стелла? – спросила Кара.

Я держала рот на замке, мы с Дрю молча продолжали играть в гляделки. В конце концов он опустил взгляд. Я подумала, что выиграла, и на миг мысленно отпраздновала победу, но потом братец хитро улыбнулся.

– ОливерПерридалСтеллесвойномертелефона! – Он говорил так быстро, что все слова слились в одно.

Я понять ничего не успела, как Дрю уже спрыгнул со стула и отошел от меня подальше.

Кара хихикнула:

– Нет, правда. О чем вы говорите?

– Пожалуйста, позвони мне, Стелла, – подразнил Дрю.

Я заскрежетала зубами:

– Я убью тебя, Дрю!

– О боже мой, – медленно произнесла Кара. Она смотрела то на брата, то на меня. – Он не шутил?

Когда мы промолчали, Кара получила желаемое подтверждение.

– Черт побери! Оливер Перри дал тебе свой номер? Ну ты и везучая сучка. Боже, можно мне посмотреть?

Кара ловко рванула к моему карману, в котором лежал телефон. Я достала сотовый из джинсов, и сестра мигом вырвала его у меня из рук. Пока она рылась в телефоне, я показала Дрю средний палец.

– Где он? – спросила Кара. – Вы ведь не соврали, не так ли?

– Нет, – ответила я, заливаясь румянцем, – он записан как «парень из Старбакса».

Кара снова нетерпеливо пролистала контакты, пока не отыскала Оливера.

– Ого, – протянула она. – Это правда он?

– Да, – ответила я, слегка смутившись.

Кара смотрела на мой телефон, как на святой Грааль.

– Ты ему уже звонила? – спросила сестра, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не нажать на кнопку вызова.

– Нет, – пробормотала я.

– О господи! Ладно, когда позвонишь, ты должна все мне рассказать. Как думаешь, будет странно, если я с ним поздороваюсь? Понимаю, он не знает меня, но все же… Ты же знаешь, я самая большая фанатка The Heartbreakers, – протараторила Кара.

– Конечно, без проблем, – тихо ответила я.

Заметив мое смущение, Дрю уселся за стол с еще одной тарелкой блинчиков и сменил тему:

– Ладно, давайте перейдем к более важному вопросу, чем номер телефона. Чем займемся на наш день рождения в пятницу?

– Спасибо, – проговорила я одними губами Дрю, хотя это не изменило того, что он вел себя как придурок.

На наш день рождения мы хотели заняться чем-то простым, чтобы не пришлось волноваться за Кару. В прошлом году праздник получился идеальным. Мы весь день провели на пляже. У тети с дядей был коттедж на берегу океана в Южной Каролине, и мы всей семьей полетели к ним в гости на целую неделю.

Мы играли в пляжный волейбол и фрисби с нашими кузенами – Кара подбадривала нас со стороны, – а потом плавали в прохладной воде. На завтрак, обед и ужин ели свежий арбуз и пили лимонад. Когда темнело, разжигали костер на песке и жарили зефир, пока волны врезались в берег в успокаивающей ночной песне.

– Можно сходить в кино, – вздернув плечами, предложил Дрю.

– Это так скучно, – заныла Кара, вращая мой сотовый на столе.

Я была согласна с ней, но не могла придумать ничего одновременно и безопасного и увлекательного.

– Хорошая идея, – медленно проговорила я. – Сейчас же как раз вышел тот триллер?

– Не люблю триллеры, – вздохнула Кара и повернулась к Дрю: – Кроме того, не ты ли говорил, что больше никогда не пойдешь со мной в кино?

– Что? – спросил братец.

– Точно, – фыркнула я. – Помнишь премьеру «Сумерек»?

– О боже, – застонал Дрю и прикрыл лицо ладонями. – Не напоминай.

Кара так ждала премьеру «Сумерек», что потащила Дрю с собой на ночной сеанс. Но это еще не самое ужасное. Она оделась как Элис, а Дрю заставила быть Эдвардом. И в таком виде, когда его лицо сверкало блестками, он столкнулся после фильма с девушкой из школы, в которую был влюблен.

– Мы выглядели бесподобно, – сказала Кара, с теплотой вспоминая то событие.

– Ты намазала мне лицо пудрой, – огрызнулся Дрю. – Я выглядел как идиот.

– А в любой другой день не так, что ли? – спросила я. – Кажется, у меня на компьютере сохранилась твоя фотография.

– Ладно, проехали, – проворчал Дрю. – В кино мы не пойдем.

Глава девятая

Я не ждала звонка.

После моего приключения в Чикаго прошла неделя, семь полных дней с тех пор, как мы с Оливером попрощались. Папа взял отпуск в честь возвращения Кары домой, и большую часть времени мы проводили за просмотром классических фильмов, уютно устроившись в гостиной, или за игрой в карты за кухонным столом. На день рождения мы пошли в местный парк, наслаждались пикником и смотрели фейерверк в честь Дня независимости. Да, это был не пляж Южной Каролины, но мы все равно повеселились.

Моя жизнь вернулась в прежнее скучное русло, в котором протекала до того, как я столкнулась с самым известным бой-бэндом в мире.

Или это я так думала.

Сегодня мы с Карой остались вдвоем. Мама и Дрю уехали в Миннеаполис регистрироваться на занятия, а папа вернулся на работу. Кара некоторое время назад задремала под E! News, но я не стала переключать канал на тот, что нравился мне. Вместо этого, навострив уши, листала одну из книг, что мама взяла для сестры в библиотеке. В глубине души я надеялась услышать что-то о The Heartbreakers или Оливере.

Я решила не звонить ему. Не то чтобы не хотела. Еще как хотела, но также знала, что между нами ничего не выйдет. Оливер был всемирно известным музыкантом, а я самой обычной девушкой. Я пережила одну ночь, словно Золушка, и не хотела разрушать ее магию разочарованием. Отказываясь звонить Оливеру, я, образно выражаясь, ставила на нем крест.

Получалось не очень. Несмотря на все мои усилия, я не могла перестать думать об Оливере или о том, каково было с ним целоваться.

Когда зазвонил мой телефон, книга вылетела у меня из рук и упала на пол страницами вниз.

– Алло? – ответила я шепотом, не желая будить сестру.

Быстро выскользнула из ее комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь.

– Это Стелла Самюэль? – спросил мужчина на том конце.

– Да, слушаю. – Я устроилась на стареньком диване в гостиной.

– Дорогая! – воскликнул он, и мне пришлось отвести телефон от уха, чтобы не оглохнуть. – Я так рад наконец поговорить с тобой.

– Извините, а кто это?

– Ой, вот дурак. Меня зовут Пол Бакстер. Я рекламный агент The Heartbreakers. Хотел поговорить с тобой о твоих фотографиях группы. – Я сразу же выпрямилась. Почему рекламный агент The Heartbreakers звонил мне насчет моих фотографий? Когда он вообще их видел? – Стелла? Алло?

– Да, извините. – Я прочистила горло. – Мм… вы сказали о моих фотографиях?

– Да-да! Алек показал мне твои снимки, сделанные в прошлые выходные.

– Ох, точно! – Я вспомнила отправленный ему е-мейл.

– У тебя талант. Твои фотографии уникальны. Не знаю, как описать. Они… – Пол замолчал, будто пытался подобрать слова. – Думаю, прозвучит банально, но ты мастерски улавливаешь момент.

Как минимум на три секунды мой мозг завис. Похвала Пола была такой неожиданной, такой невероятной, что никак не укладывалась у меня в голове. Но в руках и ногах возникло тепло, которое медленно охватило все тело, точно плющ, и мой мозг наконец перезагрузился. Рекламному агенту The Heartbreakers нравится моя работа?

– Стелла, ты еще здесь?

– Да, – пискнула я. – Извините. У меня в голове все перемешалось. Даже не знаю, что сказать. Вам правда понравилось?

– Клянусь своей жизнью, – с улыбкой в голосе ответил Пол. – Ты феноменальна, и поэтому я бы хотел с тобой поработать.

В груди и голове образовалась невероятная легкость, и я не знала, то ли я потеряю сознание, то ли воспарю. Это шутка?

Я всегда надеялась зарабатывать на жизнь фотографией, но также знала, что это не самая хорошо оплачиваемая профессия в мире. Поэтому решила, что пойду в университет и там уже окончательно определюсь. Может, получу степень магистра в области рекламы или маркетинга и как-то совмещу это с фотографией. Или, быть может, через четыре года я вообще воспылаю страстью к чему-то совершенно другому, и фотография останется моим хобби, напоминающим о времени, проведенном в старшей школе.

Однако предложение Пола могло все изменить. Внезапно мечта вышла на передний план жизни, став ближе, чем когда-либо. Как такое возможно? Я гордилась своими работами, потому что они многое для меня значили, но никогда не считала их хорошими. Не как у Бьянки. Пол правда хотел взять на работу подростка без профессиональной подготовки?

Он сразу перешел к делу:

– Я занимаюсь пиаром The Heartbreakers. Считай меня связующим мостом между парнями и публикой. Уже не секрет, что ходят слухи, будто группа The Heartbreakers распадается. Некоторые предполагают, что между ребятами возникли трения, другие поговаривают о слишком сильном давлении со стороны звукозаписывающей компании. Так вот, моя работа заключается в пресечении этих слухов – они губительны, – но чем больше я стараюсь их усмирить, тем активнее они становятся.

Пол вздохнул в трубку, и, хоть мы никогда не встречались, мне стало его жаль. В его голосе слышалось напряжение, вся прежняя жизнерадостность пропала. Казалось, слухи пагубно воздействовали на него.

Зачем он мне все это рассказывает?

– Звучит удручающе, – осторожно начала я, – но я немного запуталась. Вы думаете, я как-то могу вам помочь?

Я покачала головой, силясь поверить своим собственным словам. С моей поездки в Чикаго многое изменилось. Неделю назад я бы ни за что не предложила свою помощь группе, которая так мне не нравилась.

Пол снова вздохнул, на сей раз с облегчением:

– Вообще-то, да. Ни одна из моих обычных стратегий не работает, поэтому я придумал кое-что нестандартное. Скажи, у тебя есть опыт в ведении блога?

– Если честно, нет, – призналась я. В прошлом я подумывала размещать свои фотографии на Tumblr, но всегда боялась.

– Ничего страшного, – быстро ответил Пол. – Этим проектом я хочу отвлечь внимание поклонников ребят от слухов и, наоборот, показать миру, что The Heartbreakers сильны, как никогда.

– Хорошо.

– Тебе удалось запечатлеть группу, когда парни отрывались и были сами собой.

– Мы просто тусовались. Я все еще не понимаю, о чем вы меня просите.

– Стелла, я не помню, когда последний раз видел ребят такими счастливыми, – сказал Пол, – и мне хочется больше таких кадров – они бесценны. Я предлагаю тебе вести официальный фотоблог The Heart-breakers. Ты будешь фотографировать группу, снимать, чем парни занимаются в обычной жизни – например, как тусуются или дурачатся.

– Вам нужно больше фотографий, как те, что я сделала в прошлые выходные? – спросила я.

– Точно таких, как те. Еще ты возьмешь на себя ведение блога… Под каждой выложенной фотографией должно быть краткое описание того, что произошло. Рассказывай о своем времяпровождении с ребятами, чтобы фанатам казалось, что они переживают этот момент с тобой.

Я застыла:

– Но как я могу сделать больше фотографий?

– Судя по тому, что я слышал, ты быстро подружилась с ребятами. Тебе останется только почаще тусоваться с ними. Уверен, у тебя будет много хорошего материала.

– Тусоваться с ними? Регулярно?

Как, черт возьми? The Heartbreakers каждый день переезжают из города в город.

– Да, конечно. Ты присоединишься к туру. Я никогда такого прежде не делал, так что для нас обоих это будет новый опыт, но мне правда кажется, что эта идея выгорит. Что думаешь? Тебе интересно?

Я глубоко вдохнула:

– По правде говоря, я слегка в шоке.

– Вполне понятно, – затараторил Пол. – Я нагрузил тебя информацией. Уверен, тут есть над чем подумать. Почему бы тебе не взять на размышления несколько дней, а потом мы поговорим?

– Звучит неплохо, – ответила я.

Пол дал мне свой номер на случай, если у меня появятся вопросы, и мы договорились созвониться в конце недели. Положив трубку, я рухнула на диван.

У меня кружилась голова. Мне только что предложили уникальную возможность, за такую работу многие могли бы убить. Уголки губ сами собой приподнялись в улыбке.

– Стелла, профессиональный фотограф, – произнесла я и захихикала.

Когда слова прозвучали вслух, все стало более реальным. Кто-то хотел взять меня на работу фотографом. Нет, зачеркните. Не кто-то. Рекламный агент The Heartbreakers хотел взять меня на работу. Боже мой, я должна все рассказать Каре!

Подскочив, я засунула телефон в карман и бросилась к сестре. И пока неслась по коридору, каким-то образом чувствовала себя выше и сильнее – готовой на все! Но это ощущение продлилось недолго.

Долетев до двери в комнату Кары, я остановилась. Сестра украсила ее фотографиями нас троих. Это был коллаж нашего детства: Дрю, Кара и я в одинаковой одежде в младенчестве, первый день в садике, снимок возле замка Золушки в Диснейленде, на автобусной остановке в старшей школе… Чем дольше я рассматривала фотографии, тем страшнее мне становилось.

Я давно хотела получить подобную возможность – мне выпал шанс стать самостоятельной, – и даже не могла надеяться на такую работу. Но вместо восторга ощущала, как меня с головы до ног медленно накрывает парализующий холод. Я не знала, почему мне вдруг стало так плохо, но не могла позволить, чтобы Кара увидела, как я расстроена. Перед разговором с ней мне нужно было время, чтобы обдумать предложение Пола.

Я вытерла рукавом влагу с глаз и открыла дверь. Когда я вошла внутрь, Кара уже проснулась и сидела на кровати.

– Эй, куда ты пропала? – спросила она.

– Выходила в гостиную, – ответила я. – Мама звонила. – Улыбка предательски дрогнула, но я надеялась, что Кара этого не заметила.

– Все нормально? – спросила сестра, с прищуром посмотрев на меня.

– Конечно, – как можно веселее ответила я. – А почему нет?

– Потому что ты врешь.

– Что? Неправда! – выпалила я, но чувствовала, как щеки краснеют. – Зачем мне тебе врать?

– Ну, если учесть, что я только что разговаривала с мамой, то мне известно, что она тебе не звонила, – усмехнулась Кара, скрестив на груди руки. – Поэтому не знаю, Стелла. Ты мне расскажи.

Черт! Горло вдруг засаднило, и с каждой секундой боль становилась все сильнее и сильнее, отчего сглотнуть было невозможно. И что мне теперь сказать Каре? Она ни за что не замнет эту тему. А как только выяснит, в чем дело, мне даже не удастся рассмотреть варианты. Кара захочет, нет, она потребует, чтобы я приняла это предложение.

– Кара, – сказала я, судорожно вдохнув, – ты можешь просто забыть об этом? Я не хочу сейчас это обсуждать.

– Могла бы, попроси ты об этом с самого начала. Но ты соврала мне, Стелла. И этому есть единственное логичное объяснение – ты не хочешь мне что-то рассказывать, – протараторила сестра, ее ноздри раздувались. А потом она совсем тихо добавила: – Что может быть настолько плохо, что ты боишься мне рассказать?

В этот момент Кара казалась такой подавленной и потерянной, будто из ее тела выкачали всю энергию. Я плюхнулась в кресло возле ее кровати и сдалась.

– Мне сегодня звонил рекламный агент The Heartbreakers, – сказала я, глядя на руки, сложенные на коленях. – Он предложил мне работать… фотографировать ребят из группы…

Секунда гробового молчания, и Кара взорвалась:

– Да ты что! Серьезно? Это круто, Стелла. Идеальная работа для тебя и… – Она замолчала. – Подожди. Ты не особенно рада. Почему?

У меня не было никакого объяснения. Кара была права. Я должна быть на седьмом небе от счастья. Но, когда я представила, как круто было бы уехать с группой, превратить свою страсть в работу, в животе появилось ужасное чувство, его будто сковало холодом.

И тогда-то я поняла, почему не хотела рассказывать Каре об этой работе – не потому, что мне нужно было время все обдумать, а потому, что уже приняла решение. Я с присвистом выдохнула.

– Потому что, – наконец ответила я, – не думаю, что приму это предложение.

Кара моргнула.

– Ты с ума сошла?! – воскликнула она через несколько секунд и отпрянула от меня, будто я сморозила несусветную чушь. – Ты обожаешь фотографировать.

– Мне придется присоединиться к их туру, а я не могу уехать, – пояснила я, качая головой. В груди что-то зашевелилось. Странно, но чем больше я думала об отъезде, тем тревожнее мне становилось. – Ты сейчас на лечении и…

– Даже не смей заканчивать это предложение, – пригрозила Кара, и я отодвинулась, удивившись ее внезапной смене настроения.

– Что? – спросила я, мой голос подскочил на октаву. – Почему ты злишься?

– Ты хочешь заставить меня почувствовать себя виноватой.

– Конечно же нет, Кара, – попыталась успокоить ее я. – Просто расставляю приоритеты, вот и все. В этом нет ничего плохого.

– Расставляешь приоритеты? – рявкнула сестра. – Стелла, ты ставишь на паузу всю свою жизнь.

– Не преувеличивай.

– Серьезно? – Кара всплеснула руками. – Что ж ты тогда откладываешь учебу в университете?

– Ты же не думаешь, что я уеду, когда ты снова заболела? – усмехнулась я.

– Дрю уедет.

– Это другое, и ты прекрасно знаешь, – огрызнулась я, бросив на Кару сердитый взгляд. – Он будет всего в полутора часах езды отсюда. А я была бы в другом штате и не смогла бы видеться с вами.

Кара опустила голову и закрыла глаза, чтобы взять себя в руки. Прошли три долгие секунды, и она наконец снова посмотрела на меня.

– Неужели это так плохо? – прошептала она.

У меня стеснило в груди.

– А ты… ты так не думаешь? – прошептала я. Как Кара могла соглашаться на мой отъезд?

– Нет, не думаю, – ответила сестра. – Свежие новости, Стелла. Мы не всегда будем вместе, и тебе надо прекратить так себя вести. От мысли, что ты упускаешь такую замечательную возможность из-за меня… – Она покачала головой. – У меня нет слов.

– Ты должна понять. Если я уеду и что-нибудь случится…

– Прекрати! – крикнула Кара. – Ты меня не слушаешь. Делай что хочешь, но если откажешься от этой работы, а потом будешь жалеть, то это только твоя вина. С меня хватит служить оправданием твоей нерешительности.

– Кара, пожалуйста, не будь такой, – умоляюще сказала я.

Мне хотелось опуститься на колени и заставить ее понять, что я не могла это сделать. Во всяком случае не сейчас, когда одни только мысли об этом повергали меня в ужас.

– Ты можешь просто уйти? – попросила Кара, отводя взгляд. – Я хочу побыть одна.

Я смотрела на нее, пытаясь понять, почему все вдруг пошло ужасно неправильно.

– Да, конечно, – наконец сказала я, и мой голос дрогнул.

А потом взяла книгу, которую читала, и ушла.

Глава десятая

Ничто не могло заглушить гневный голос Кары, но крики фротмена Bionic Bone, Фредди К, из моей стереосистемы были к этому близки. После нашей ссоры я не могла перестать думать о ее словах.

– Стелла!

Я краем глаза заметила какое-то движение и, подняв взгляд, увидела Дрю. Он стоял в дверях моей комнаты и махал руками в попытке привлечь мое внимание. Вид у него был раздраженный. Интересно, как долго он там стоял, прежде чем я его заметила?

– Что? – прокричала я сквозь музыку. Губы Дрю зашевелились, когда он начал что-то говорить, но я не разобрала ни слова. – Что? – снова крикнула я.

Закатив глаза, Дрю пронесся по моей комнате и поставил айпод на паузу, резко обрывая крик Фредди К.

– Почему ты это слушаешь? – поморщившись, спросил он и прочистил пальцем ухо.

Я, скрестив ноги, сидела на полу, вокруг меня на ковре были разложены старые фотографии. Когда мы переезжали в Рочестер, я скинула все в коробки и теперь, чтобы отвлечься, сортировала эту кучу в хронологическом порядке.

– Эта музыка меня успокаивает, – объяснила я, глядя на свою работу. – Как прошла регистрация?

– Было весело. Мы осмотрели кампус, узнали расписание. И всякое такое, – сказал Дрю. – Что насчет тебя? Как прошел твой день?

Моя спина напряглась, когда брат перевел разговор на меня.

– Хорошо. – Я взяла еще одну фотографию и с мгновение рассматривала ее, чтобы Дрю не заметил, насколько мне не по себе. – Ничего особенного. Пообедала с папой. Подсела на Netfl ix.

– Стелла! Я уже поговорил с Карой.

– Ох! – Я положила фотографию в стопку черно-белых и вздохнула. – И она тебе все рассказала?

Дрю скрестил руки и прислонился к комоду:

– Типа того.

– Так ты здесь, чтобы накричать на меня?

Когда я решила отложить учебу в университете, Дрю совершенно ясно выказал свое неодобрение. Ему при любой возможности нравилось напоминать мне об этом, и у меня было ощущение, что сейчас один из таких случаев.

– Зачем мне на тебя кричать? – удивился брат.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Потому что ты думаешь, что я глупая?

– Я не считаю тебя глупой, Петарда.

– Но? – Здесь всегда должно быть «но».

– Это делает тебя счастливой. – Дрю показал на покрывающую пол коллекцию фотографий. – Я пытаюсь понять, почему ты отказываешься от работы, на которой можешь заниматься тем, что любишь.

У меня не было ответа, по крайней мере того, что брат хотел услышать, поэтому я опустила взгляд:

– Мне намного важнее быть здесь с Карой.

– Нет, – твердо возразил Дрю, и я подняла голову. Он отошел от комода и присел на корточки рядом со мной. – Я не говорю, что Кара не важна, но на секунду забудь о ней. Притворись, что она не болеет. Ты бы все равно отказалась от работы?

Вопрос Дрю поставил меня в тупик, и я закрыла глаза, словно это помогло бы мне избежать ответа.

– Почему это вообще должно иметь значение?

– Потому что ты задаешь неправильный вопрос.

– Неужели? – Я распахнула глаза. – И какой же вопрос я должна задать, Дрю?

– Спроси себя, чего ты так боишься.

Вся моя бравада испарилась, и я, уткнувшись лицом в ладони, покачала головой:

– И какого ответа ты от меня ждешь?

– Ты должна согласиться на эту работу, – заявил Дрю. – Иначе никогда это не выяснишь.

Он сжал мое плечо и оставил меня наедине с моими мыслями.

* * *

Я посмотрела на будильник.

– Да ладно, – застонала я.

Схватила подушку, взбила ее и перевернула на другую сторону, стараясь поудобнее устроиться. Уже было за полночь, и я пыталась уснуть, но мой мозг не сбавлял обороты.

После нашей ссоры я избегала Кару. Утром я постучалась к ней, чтобы помириться, но сестра сказала, что станет со мной разговаривать, только если я приняла предложение Пола. На самом деле она была так зла, что пригрозила вообще больше никогда со мной не разговаривать, если я не соглашусь на эту работу. Я не согласилась, но и не отказалась. Однако Кара все равно меня выгнала.

Прошло три дня, а я так и не сдвинулась с места в своем решении. Мне просто нужно было что-то выбрать, но я не могла, хотя меня нельзя назвать нерешительной. Принятие решения никогда не вызывало у меня затруднений: да или нет, черное или белое, пепси или кола. Наверное, это потому, что я была импульсивной, частенько бросалась в омут с головой и всегда прислушивалась к своему сердцу. Но что мне делать, когда сердце хочет двух противоположных вещей?

Спроси себя, чего ты так боишься.

Вопрос Дрю продолжал одолевать мои мысли, и как бы сильно я ни старалась заглушить слова брата, они отказывались исчезать и с неистовой решимостью топтались по беспокойной поверхности моего разума.

– Проклятие! – воскликнула я и скинула одеяло, когда поняла, что заснуть мне не удастся. Выбравшись из кровати, я наступила на что-то острое – вероятно, на заколку для волос, – и из моего рта вырвался поток ругательств.

За эти три дня моя комната пришла в запустение, и меня это достало. Включив свет, я прищурилась, пока глаза привыкали к свету, и начала хаотично убираться. Моя коллекция дисков с пост-хардкордом, которая обычно стопочкой стояла рядом со стереосистемой, была разбросана по столу. Я раскидала их прошлым вечером, когда искала диск Bionic Bones. Несколько минут у меня ушло на то, чтобы рассортировать диски по своему вкусу – от самых любимых до менее, – а потом я принялась за одежду. Мой шкаф словно стошнило на пол. Не зная, что из этого грязное, я нюхала все подряд и одни вещи складывала, другие – отправляла в корзину.

Я трудилась как сумасшедшая, носилась по комнате, словно заводная игрушка из «Хэппи Мила», которая в любой момент сбавит обороты. Когда я наконец растратила всю свою энергию, на лбу выступил пот, но зато в комнате царил порядок.

– Стелла? – Дрю открыл дверь и заморгал, привыкая к свету. Он даже не потрудился скрыть зевок. – Что ты делаешь?

– Черт! Я тебя разбудила? – Я снова посмотрела на часы: 02:17 ночи.

Брат кивнул:

– Ты хлопала ящиками и шумела.

– Извини. Я не могла заснуть и устроила полуночную уборку.

– Да ничего. Я тут подумал, может… – Дрю замолчал и приподнял бровь. – Стелла, ты… собираешь вещи?

– Собираю вещи? – нахмурившись, повторила я. – Нет. – Но потом посмотрела на кровать и поняла, почему Дрю так подумал.

Все вещи были разложены по пяти аккуратным стопкам: футболки, шорты, нижнее белье и так далее. Оборудование для фотоаппарата сложено в специальную сумку, сам фотоаппарат лежал рядышком. Разноцветная коллекция теней для век и помад упакована в косметичку в черно-белую полоску. А в прозрачный пакет с замочком сложены мои любимые украшения. Мне не хватало только чемодана.

– Я… я… – Я не могла подобрать слов, поэтому просто тупо стояла, слушая, как часто сердце колотится в груди. Как я могла сделать все это неосознанно?

Дрю заметил резкую смену моего настроения и шагнул ко мне.

– Эй, все нормально, – быстро произнес он, подняв руку. – Я ничего такого не имел в виду. Мне просто любопытно.

– Это не нормально! – воскликнула я и указала на вещи на кровати. – Как это может быть нормально, когда я даже не осознавала, что делала? У меня голова идет кругом, Дрю. Чем больше я пытаюсь определиться, тем сильнее нервничаю. Я буквально ощущаю, что мое сердце разрывается на части.

– Сочувствую, – вздохнул Дрю и притянул меня к себе. – Просто сделай несколько глубоких вдохов.

И я послушалась. Вдохнула и выдохнула. Первые вдохи получились неуверенными, и мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, но, уткнувшись головой в плечо Дрю, я слышала биение его сердца и сосредоточилась на нем.

Наконец я набралась храбрости и пробормотала в футболку брата:

– И как я должна это сделать?

– Что сделать? – спросил Дрю и отстранился, чтобы посмотреть на меня.

– Уехать, – ответила я, и мой голос дрогнул. – Быть сама по себе.

Дрю склонил голову набок, пытаясь понять, что я имею в виду, и я отвернулась. Во время уборки я пропустила носок. Он торчал из-под кровати, и я сосредоточилась на нем, чтобы не думать о своем смущении. Дрю, наверное, решил, что я веду себя глупо. Какой восемнадцатилетний подросток боится уехать из дому?

– Знаешь, – сказал брат, опускаясь на край кровати и усаживая меня рядышком, – я тоже нервничаю.

Я сглотнула и повернулась к нему:

– Нервничаешь?

– Из-за отъезда в университет.

– Правда?

Из-за чего Дрю нервничать? Он мог быстренько добраться до дома, и мы обязательно будем видеться с ним каждые выходные.

– А как мне не нервничать? – спросил брат. – Что, если я недостаточно умен или мне попадется чудаковатый сосед по комнате? Что, если я не заведу друзей и буду дико скучать по дому?

– Тогда не уезжай, – сказала я, хотя знала, что это глупо.

Дрю засмеялся:

– Я рад, что уеду. Нервозность – это часть жизненного опыта. Ты просто должна поверить, что хорошее компенсирует страх.

Хорошее наставление, но меня все равно что-то тревожило.

– Я обрадовалась, когда Пол позвонил мне, – призналась я, – но потом подумала о том, что буду вдали от тебя и Кары, и запаниковала. Мы всегда были вместе.

Дрю улыбнулся:

– Три мушкетера.

– Именно.

– Мы так втроем и останемся, – улыбнулся Дрю, пихнув меня плечом. – То, что мы будем в разных местах, этого не изменит.

– Я знаю, – ответила я, тупо глядя вперед.

– Даже если ты будешь на Луне. – Брат предложил мне мизинец. – Клянусь!

Дрю был прав. Нервозность, которую я ощущала из-за отъезда из дому, была просто нервозностью. С ней можно справиться, но я никак не могла избавиться от какого-то ужасного мучительного чувства.

Я словно стою на берегу и смотрю на океан. Все мне кажется знакомым, может, потому, что напоминает берег Южной Каролины. Припекает солнце, и чем больше я потею, тем сильнее мне хочется стянуть одежду и нырнуть в воду. Но меня останавливают натыканные по всему пляжу таблички с предупреждением о смертоносных бурлящих потоках. Конечно, вода выглядит спокойной, но, хоть на поверхности опасности не видно, она все еще таится в глубине и хочет затянуть меня на дно.

Таковы мои чувства по поводу предложения Пола. Я не могла понять, что так сильно меня беспокоит, – это слепая зона, затаившаяся опасность. Но я знала о ней и боялась утонуть. С другой стороны, принять предложения о работе фотографом нельзя сравнить с плаванием в опасных водах. Если я сделаю что-то для себя, это меня не убьет.

Я спрашивала себя много раз, чего так боюсь, но каждый раз натыкалась на пустоту. И это пугало так же сильно, как мысль об отъезде. Посему, даже несмотря на то, что это казалось неправильным, оставалось только одно: принять очередной совет брата. Потому что если я не соглашусь на эту работу, то никогда не выясню, что на самом деле таится в моей душе.

Я медленно обхватила мизинец Дрю своим:

– Думаю, я должна позвонить Полу.

– Должна, – засмеялся Дрю, – только, наверное, стоит подождать до утра. Сомневаюсь, что он оценит, если его разбудят посреди ночи.

Глава одиннадцатая

Я понятия не имела, как выглядит Пол. Мы только три раза общались по телефону: в первый он предложил мне работу; во второй раз я ему звонила, чтобы принять его предложение; и в последний мы договорились, что я присоединюсь к группе в Майами. Несмотря на это, я сразу его узнала, когда вошла в отель. Пол сидел на одном из многочисленных диванов и оживленно разговаривал по телефону. На нем была рубашка цвета лайма, которая на удивление хорошо гармонировала с его темно-рыжими волосами. То, как он улыбался и размахивал свободной рукой, выделяло его среди присутствующих. Каким-то образом манеры Пола идеально соответствовали голосу, который я запомнила из наших разговоров.

Когда я подошла ближе, Пол, должно быть, тоже меня узнал. Его глаза загорелись, и он захлопнул телефон.

– Стелла, дорогая! – воскликнул он, вставая, чтобы поприветствовать меня. – Как же приятно наконец с тобой познакомиться.

– Взаимно. – Я поставила чемодан. – Я рада, что согласилась.

– Замечательно, замечательно! – Пол хлопнул в ладоши. – Нам нужно многое обсудить, но, держу пари, ты голодна после полета. Почему бы нам не перекусить? – И он указал на ресторан отеля.

Я слишком нервничала, чтобы завтракать, а бесплатные орешки в самолете были несвежими, поэтому я их выбросила, хотя и хотела есть. Теперь мой желудок ясно давал о себе знать.

– Было бы здорово.

Нас быстро усадили за столик, и я, просмотрев меню, выбрала завтрак на ужин. Заказала юго-западный омлет, бекон, пшеничный тост и большой стакан апельсинового сока. Пол же остановился на курином супе с клецками. Когда я принялась за последний треугольничек тоста, Пол отодвинул миску в сторону и достал из дипломата папку, на верху которой крупными буквами было написано мое имя.

– Так, посмотрим, – пробормотал он.

Внутри лежала кипа бумаг. Пол отправил мне всю информацию несколько дней назад, но пробежался по ней еще раз, чтобы убедиться, что я все поняла. Сначала он детально расписал мои обязанности и сообщил, чего от меня ожидают. Потом рассказал про оплату. Мне не только будут платить зарплату, но и отдельно выкупать у меня каждую фотографию из блога. Когда я впервые увидела цифру в е-мейле, то подумала, что это ошибка, но вот я снова ее увидела и попыталась не слишком таращить глаза: если продолжу работать с группой, то смогу оплатить учебу в университете.

Надо было прочитать документы и расписаться на пунктирных линиях. К тому времени, как мы закончили, было почти девять, и мне с трудом удавалось держать глаза открытыми. Денек был длинным.

– Извини, что так долго, – сказал Пол, сложив бумаги и убрав их обратно в папку. – Но теперь, когда все скучное позади, можешь подумать о веселом. Взволнована перед завтрашним днем?

– Вообще-то, да, немного нервничаю, – призналась я.

Официально завтрашний день не был рабочим, но Пол договорился, чтобы я следовала за группой. Он хотел, чтобы я поняла, на что похож обычный день турне. Мне даже не надо было фотографировать, если не хотелось. От меня требовалось только прийти вовремя и поехать вместе с ребятами. Тем не менее успокоиться я не могла.

Да, я решила согласиться на эту работу, но все равно боялась начинать что-то новое без Кары и Дрю. Кроме того, мне придется столкнуться с Оливером. Какой будет наша встреча? От мысли, что завтра утром я его увижу, в животе перевернулась вся недавно съеденная еда.

– Не волнуйся, – улыбнулся Пол. – Я знаю ребят, они примут тебя как родную.

Меня это не очень успокоило – один из парней как раз таки и был причиной моего волнения. Я не знала, что ответить, поэтому тоже улыбнулась:

– Не сомневаюсь.

После этого Пол обеспечил меня информацией, необходимой для регистрации в отеле. Через двадцать минут я уже отпирала дверь в свой номер. Включив свет, я поставила чемодан и со вздохом скинула туфли. У меня болели ноги, и я устала как собака, но хотела подготовиться к утру, поэтому, несмотря на призывный вид огромной кровати, заставила себя быстренько принять душ, подобрать одежду и, хотя это было не нужно, собрать сумку с фотоаппаратом. Я никуда не выходила без него. Только тогда я завела будильник и забралась под одеяло.

Каждая мышца в моем теле ныла после длительного путешествия, и я полагала, что сразу засну. Но вместо этого долго пялилась в потолок. Я не переставала размышлять о том, что произойдет завтра, ведь я увижу Оливера.

В прошлый раз мы расстались на чудесной ноте.

В Чикаго, когда наши пути пересеклись, я провела один потрясающий вечер с Оливером. Такой ошеломляющий, что у меня перед глазами стояли звезды. А потом наши пути разошлись, что я и предполагала, и утром звезды исчезли. Сначала мне было очень грустно, особенно когда задалась вопросом, как все могло сложиться, будь Оливер обычным парнем и встреться мы при других обстоятельствах, но я не собиралась уходить в мир грез. У каждого из нас была своя жизнь, и в совершенно разных реальностях. Я не знаю, расстроила ли Оливера, когда не позвонила ему, но я должна была делать то, что лучше для меня.

Теперь же, по какой-то иронии судьбы, мой путь снова свернул в сторону этого удивительного парня. Наши жизни внезапно переплелись по меньшей мере на следующие два месяца, и я понятия не имела, чего ожидать. Будет ли все, как в прошлый раз, или мы весело провели тогда время только потому, что считали, что у нас его мало?

Так или иначе, но я это выясню.

* * *

Я пришла на две минуты раньше. Пол предложил встретиться с группой в шесть, и, когда я вышла из лифта, телефон показывал пять пятьдесят восемь. Я планировала прийти на десять минут раньше, так как это был мой первый рабочий день, но в итоге мне пришлось дважды переодеваться.

Все здравомыслящие люди еще спали, и в лобби было относительно пусто. Точнее, там было всего три человека: администратор, который печатал что-то на компьютере, уборщик, который выносил мусор, и женщина, которая читала на диване, где я вчера встретилась с Полом.

Не было ни The Heartbreakers, ни их охранников, и мой пустой желудок ухнул вниз. Я знала, что это всего лишь нервы, однако беспокоилась, что я каким-то образом перепутала время и группа уже уехала. Я снова проверила телефон – теперь было ровно шесть. Возьми себе кофе и успокойся, сказала я себе и отправилась завтракать. Они, наверное, просто опаздывают.

Выйдя на небольшую застекленную террасу, соединенную с лобби, я покрутила гвоздик в носу и тяжело вздохнула. У дальней стены располагался огромный стол с выпечкой, хлопьями, яйцами вкрутую и корзинкой с фруктами. Проигнорировав еду, я прямиком направилась к кофемашине. Я была так увлечена приготовлением напитка, что не заметила человека, сидящего за одним из столов за моей спиной. Повернувшись, я едва не уронила кофе.

Он читал журнал и почему-то хмурился. Рядом с ним стояли тарелка с нетронутым глазированным пончиком и стаканчик со свисающей из него ниточкой от чайного пакетика. Его волнистые каштановые волосы были в еще большем беспорядке, чем при нашей последней встрече, словно он не потрудился причесаться после сна, а под глазами залегли темные круги.

– Олив… – Мой голос дрогнул, и я прочистила горло и попробовала еще раз: – Оливер.

Парень вскинул голову. Моргнул пару раз и в неверии слегка приоткрыл рот. После нескольких секунд, показавшихся очень долгими, он вскочил на ноги:

– Стелла, привет!

– И тебе привет, – произнесла я, робко улыбнувшись.

Оливер улыбнулся в ответ и затеребил свой жетон на цепочке:

– Рад тебя видеть. – И не успела я понять, что происходит, как он обнял меня.

Это объятие было самым быстрым в мире, но все равно вызвало у меня улыбку.

– Да, – я прикрыла улыбку рукой, – я тоже.

Не успели мы оба придумать, что сказать дальше, как кто-то прокричал мое имя… или, по крайней мере, очень странную его версию.

– Стелла Элла Белла Бэа! – крикнул Джей Джей. Я заметила его в другом конце пустого зала, он размахивал руками, будто пытался привлечь мое внимание. – Наконец-то ты здесь!

Рядом с ним стоял Ксандер, его светлые волосы спутались на затылке – брат называл эту прическу «синдром подушки». Он зевнул и, сняв очки, потер глаза.

– Привет, ребята, – поздоровалась я.

Джей Джей подошел ко мне и, крепко обняв, приподнял с пола. Я не удержалась и засмеялась. Его дружелюбие помогло мне немного расслабиться.

– Нравится прозвище, которое я придумал? – спросил Джей Джей. – Теперь, когда ты почетный член группы, я подумал, оно тебе необходимо.

– Мм… оно немного длинновато, – засмеялась я.

– Этого я и боялся, – вздохнул Джей Джей и с негодованием покачал головой. – Ладно, тогда просто Бэа.

– С каких это пор у нас есть прозвища? – спросил Оливер, прежде чем я успела сообщить Джей Джею, что мне по душе просто Стелла. Прозвища мне давали только Кара и Дрю, а я не хотела так сразу начинать скучать по дому.

– С давних, – ухмыльнулся Джей Джей.

– Почему тогда у меня нет? – удивился Оливер.

– О, у тебя их много. Багси Мэлоун и Тупица нравятся мне больше всех, но есть еще Говнюк, Чудило и Засранец, – пояснил Джей Джей, и плечи Ксандера затряслись от еле сдерживаемого смеха.

– Не забудь еще Недоумка, – добавил Алек, материализуясь за спиной Оливера. Я чуть не поперхнулась, когда услышала его голос – никогда не слышала, чтобы Алек в открытую кого-то обзывал, – но Оливер просто невозмутимо показал другу средний палец. – Нас ждет Кортни, – продолжил Алек, указывая за плечо. – Пора идти.

Оливер взял свой стакан с чаем и отдал Джей Джею нетронутый пончик, но оставил на столе журнал. С долю секунды я смотрела на него, когда все ребята последовали за Алеком в лобби. Мне было любопытно, что расстроило Оливера, и я, пока не передумала, схватила журнал и засунула в сумку с фотоаппаратом.

– Стелла! – увидев меня, воскликнул Пол. Он стоял у вращающейся входной двери с высокой блондинкой, в которой я узнала менеджера группы. – Ты уже здесь, замечательно. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Стелла, это Кортни. Она самый любимый, самый трудолюбивый менеджер The Heartbreakers. Кортни, это Стелла. Новый фотограф, которого я привлек для работы над тем оригинальным блогом.

Кортни повернулась ко мне, и ее брови поползли вверх.

– Я тебя помню, – с улыбкой произнесла она.

– Вы уже встречались? – спросил Пол.

– В Чикаго, но не думаю, что я нормально представилась. – Кортни засунула планшет под мышку и протянула руку: – Я Кортни Стиллер, так называемая мамочка группы.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я, пожимая ее руку.

– Взаимно, – ответила Кортни и вернулась к делам. – Это все, Пол? Я позабочусь сегодня о Стелле, но нам правда пора выдвигаться.

– Хорошо, – согласился Пол. – Я только хотел вас познакомить. У меня встреча через пятнадцать минут. Стелла, у тебя есть мой номер на случай, если что-то понадобится. Парни, ведите себя хорошо с моей девочкой.

– Я оскорблен, Пол, – запихнув остатки пончика в рот, возмутился Джей Джей и прижал руку к груди. На его губе осталось немного глазури, и он быстро слизал ее. – Когда мы плохо себя вели?

Пол смерил Джей Джея взглядом, но тут зазвонил его телефон, и он ушел.

– Ладно, чудаки! – засмеялась Кортни. – Выдвигаемся.

Парни заворчали и засуетились, но послушались Кортни. Я была всерьез впечатлена. Эта женщина походила на сержанта-инструктора. Она быстро вывела всех на улицу, и мы забились в лимузин, ожидавший у обочины. Я забралась последней и увидела два оставшихся места: одно рядом с Оливером в конце машины, а другое – у двери. Машина начала движение, и решение было принято за меня. Я рухнула рядом с Ксандером.

– Завтрак, – сказала Кортни, доставая из большой сумки четыре банана. На меня же посмотрела виновато: – Извини, Стелла. Я совершенно забыла, что ты сегодня к нам присоединишься.

– Не волнуйтесь, – отмахнулась я. – Я не очень люблю завтракать.

– Знаешь, это вредно для здоровья, – вмешался Ксандер, скрупулезно очищая банан от кожуры. – Завтрак поддерживает правильный метаболизм.

– И это вкушно, – добавил Джей Джей, наполовину засунув банан в рот.

Кортни сразу же принялась проговаривать расписание на день. Я старалась внимательно слушать, но чувствовала на себе взгляд Оливера. Когда машина остановилась на перекрестке, парень поднялся.

– Подвинься, – сказал он Ксандеру и втиснулся между нами. Пристегнул ремень безопасности и протянул мне свой банан: – Держи, никогда не знаешь, когда удастся пообедать. Может пригодиться.

– А как же ты?

Оливер пожал плечами:

– Не люблю бананы. Все будет нормально.

– Хорошо, спасибо.

Сдерживая улыбку, я засунула банан в сумку с фотоаппаратом, где он не помнется. Я понимала, что это всего лишь фрукт, но не могла не увидеть в этом знак приближающихся перемен, будто нам было уготовано провести вместе больше времени, чем один вечер.

– …а после интервью на радио мы поедем на другой конец города на саундчек. Если верно помню, там будут победители конкурса, вам придется быстренько встретиться с ними и раздать автографы. Потом визаж. Концерт начинается в девять. Я ничего не забыла?

– Еще кое-что, – добавил Джей Джей. – Тебе нравится быть узурпатором?

Кортни и бровью не повела:

– Для этого я и живу. Что-нибудь еще?

– Насчет интервью на радио, – сказал Алек, и я повернулась к нему. – Есть список вопросов? Чтобы мы… – Он замолчал, и его взгляд метнулся ко мне. – Мм… знали, чего ожидать.

– Ах да! Сейчас найду. – Кортни порылась в сумке и достала листок бумаги. – После прошлого раза я настояла на том, чтобы вопросы предоставлялись заранее, а также дала понять, что вы не будете отвечать на вопросы касательно слухов о разрыве… – Она замолчала.

Я почувствовала, как рядом со мной напрягся Оливер, все примолкли. Похоже, из-за моего присутствия ребятам вдруг стало некомфортно. Я окинула взглядом машину, но никто не смотрел мне в глаза. Очевидно, я что-то упускала, и все это знали, но рассказывать не хотели. Я съежилась на сиденье, уставилась на свои руки и постаралась стать невидимкой.

Алек прочистил горло.

– Спасибо, – произнес он, забирая листок у менеджера.

Казалось, даже Корти смутила внезапная тишина, и она ничего не сказала. Несколько раз моргнув, женщина покачала головой и вернулась в реальность:

– Не за что, Алек. Не забудьте все его просмотреть. Еще нам надо обсудить…

Кортни продолжила говорить, но я перестала слушать.

– Эй, – прошептал Оливер, осторожно подтолкнув меня локтем. – Ты в порядке?

Я вскинула голову:

– В порядке ли я?

– Да. Ты притихла.

Я не могла понять, то ли Оливер шутил, то ли на самом деле собирался притвориться, что это я веду себя странно, а не все остальные.

– Я притихла? – удивилась я.

– Да, – медленно произнес Оливер. – Ты будешь повторять все, что я скажу?

Значит, собирался притворяться. Я не хотела давить на Оливера, потому что между нами все налаживалось, поэтому не стала развивать эту тему и улыбнулась:

– Ты будешь повторять все, что я скажу?

– Ладно, ведешь себя как дурочка, – буркнул парень. – Я совсем по тебе не скучал.

– Да, – согласилась я, прикусив нижнюю губу, – я тоже совсем по тебе не скучала.

Глава двенадцатая

К тому времени, как мы приехали на радиостанцию для интервью, я уже съела банан и умирала с голоду. Оливер был прав: времени на обед не осталось.

Но меня это не беспокоило. Я целиком погрузилась в ситуацию и не обращала внимания на небольшое неудобство. Никогда раньше я не бывала на радиостанции, если, конечно, не считать автограф-сессию в Чикаго, да и то она проходила в лобби. Находясь здесь вместе с группой, я получила шанс заглянуть в закулисье и увидеть, как все работает, и все эти кнопочки и компьютеры привели меня в восторг.

Интервью с парнями было в самом разгаре. Они сидели в студии с двумя радиоведущими, Джеком и Келли, за круглым столом, из середины которого торчали микрофоны. Джей Джей рассказывал историю о том, как их группа оказалась запертой в гримерных во время концерта в Торонто, и я наблюдала за этой дискуссией через длинное прямоугольное окно.

В животе громко урчало, и я понимала, что следует устроить набег на торговый автомат, мимо которого мы проходили во время экскурсии по радиостанции, но не могла отвести взгляда. The Heartbreakers приковывали к себе внимание. За тот короткий промежуток времени, что мы тусовались вместе, я неплохо узнала ребят, но это было совершенно другое. Когда на них было направлено внимание, парни включали обаяние и становились настолько харизматичными, что казалось невозможным их ненавидеть. Пока я слушала, до меня дошло, что именно поэтому они смогли разбить миллионы девичьих сердец. Ребята обладали звездной силой.

– …а потом Оливер в одних боксерах бегал по коридорам и столкнулся с фанаткой, которой удалось пробраться за кулисы, – закончил рассказ Джей Джей.

Все засмеялись.

– Девчонка, наверное, очень удивилась, – сказал Джек, все еще посмеиваясь. – Готов поспорить, она не ожидала встретить одного из кумиров слоняющимся по коридорам только в трусах.

– Она буквально запрыгнула на меня, – добавил Оливер. – Охране пришлось ее отдирать. А я целую неделю ходил с царапинами на плечах!

– Похоже, ты пользуешься популярностью у девушек, – заметила Келли.

Оливер вздернул плечами в попытке казаться беззаботным, но на его лице появилась хитрая ухмылка.

– Наверное.

– Сложно ли справляться с таким вниманием?

– Иногда его слишком много, – признался Оливер, – но мне помогают три человека, которые точно знают, через что я прохожу. Если мне тяжело, я могу обратиться к ним.

– Никто из нас не справился бы с этим в одиночку, – добавил Ксандер. – Мы все поддерживаем друг друга.

Оливер кивнул в подтверждение:

– Эти ребята – моя семья. Не знаю, что бы я без них делал.

– Вы вчетвером столь многого добились вместе, – улыбнулся Джек. – Думаю, иначе и быть не может.

– Именно, – подтвердил Джей Джей.

– Невероятно, – восхитилась Келли, качая головой, словно ее в самом деле впечатлили слова группы. – Времени почти не осталось, но, пока мы еще не закончили, я хочу снова перевести разговор на девушек. Оливер, ты когда-нибудь встречался с фанаткой?

– Я не говорю, что никогда не стал бы встречаться с фанаткой, но вообще я не из тех, кто заводит серьезные отношения, – ответил он. – Это слишком сложно, когда мы все время в дороге.

– Так сейчас в твоей жизни нет особенной девушки? Совсем?

Оливер притих, а я затаила дыхание. Взгляд Джей Джея метнулся ко мне, и я быстро посмотрела на телефон и притворилась, будто читаю сообщение.

– Оливер? – подтолкнула Келли, и я снова уткнулась в телефон.

Откинув челку назад, Оливер сверкнул дьявольской улыбкой.

– Может быть, – ответил он, и мое сердце затрепетало, как крылышки колибри, легко и быстро.

– Ох, – выдохнула Келли и, сверкнув глазами, подалась вперед. – Мы ее знаем?

– Определенно, – продолжая улыбаться, сказал Оливер, и колибри из моей груди упорхнула: Оливер встречался с какой-то знаменитостью?

– Она актриса? Может, модель? – спросил Джек. – Ну намекни нам.

Оливер покачал головой, и его губы дрогнули от сдерживаемого смеха.

– Я больше ничего не скажу.

Я отвернулась от парня и тяжело сглотнула. Я же знала, что между нами ничего не будет, так почему позволила себе думать обратное? Несомненно, потому, что Оливер сегодня был таким очаровательным. С другой стороны, наверное, каждая девушка, с которой он разговаривал, ощущала себя особенной. Мои брови сошлись на переносице, но я не злилась на Оливера. Я была недовольна собой. Почему я вообще расстраивалась, когда с самого начала знала, как все будет?

Келли шуточно отчитала Оливера за скрытность, и я снова втянулась в разговор.

– Я бы не назвал себя скрытным, – ответил парень, – просто стараюсь не трепаться о своей личной жизни.

– Правда? Потому что у тебя это плохо получается, – съязвил Джей Джей. – Даже ужасно.

– Здесь главное слово «стараюсь», – усмехнулся Джек. – Ты уже должен знать, что мы, медийный народ, профессиональные детективы.

Все засмеялись, и Оливер так забавно прищурился, что было сложно не улыбнуться. Вот тогда я поняла, что попала. Причем конкретно. Несмотря на отсутствие у Оливера интереса ко мне, он все равно мне нравился, и чувства, которые я начинала испытывать, были опасными. Мы не могли продолжать флиртовать, и Оливер уж точно не мог очаровывать меня тропическими фруктами.

При первом же удобном случае нужно будет поговорить с ним. Хоть он, очевидно, уже забыл о нашем поцелуе, я должна была заявить официально, что дальше мы будем только друзьями. Может, тогда вернется мое здравомыслие и я перестану вести себя легкомысленно каждый раз, как он на меня посмотрит. Я была здесь не ради Оливера, а ради самой себя.

– Эй, Стелла! – Я оторвала взгляд от Оливера и увидела рядом с собой Кортни. – Мы можем поговорить?

– Конечно, – ответила я вскакивая.

Мне очень хотелось сбежать от интервью, да и от Оливера тоже. Я положила сумку с фотоаппаратом на стул и последовала за Кортни в пустой коридор. Женщина отвела меня подальше, чтобы нас никто не услышал.

– Тебе нравится? – спросила она, переступая с пятки на носок. Очевидно, перед важным разговором Кортни хотела проявить дружелюбие.

– Очень, – ответила я. Не ложь, но и не правда.

– Хорошо, – кивнула Кортни. – Я хотела поговорить о соблюдении правил конфиденциальности, о которых уже упоминал Пол. Уверена, он все объяснил, но я должна напомнить еще раз, насколько важно во время работы с группой не разглашать закрытую информацию, которую ты можешь услышать. Это понятно?

– Да, конечно, – выпалила я.

Я бы никогда не стала ничего разглашать, не только потому, что эта работа была важна для меня, но и потому, что парни становились моими друзьями. Думаю, эта беседа навеяна тем, что я услышала сегодня в машине. В тот момент разговор сбил меня с толку, но позже я скрылась в туалете и пролистала журнал, который читал Оливер. И нашла короткую статью о том, что The Heartbreakers участвовали в ток-шоу и, когда ведущая задала несколько прямых вопросов о распространившихся слухах, парни настолько растерялись, что интервью пришлось прервать.

– Замечательно, – кивнула Кортни, протяжно вздохнув. – Рада, что мы разобрались. Индейка или ветчина?

– Что?

– Мой ассистент побежит за сэндвичами.

– А-а… индейка сгодится, – ответила я, хотя сама уже не ощущала голода.

* * *

Первый день с The Heartbreakers иначе как ураганным не назовешь, тем более что концерт еще даже не начался, а мне уже хотелось завалиться спать. К счастью, около половины восьмого буря немного затихла. Пока фанаты заполняли зал, скандируя имена парней и напевая их песни, группа в гримерной погрузилась в молчаливое ожидание. Парни погрузились в свои раздумья, так что я заняла местечко на одном из свободных диванов и оставила их в покое, довольствуясь исключительно наблюдением за тем, как они готовятся к концерту.

Казалось, Джей Джей нервничал больше всех. Он ходил туда-сюда и крутил между пальцев палочки. Время от времени он сбивался с ритма, и одна из палочек падала на пол. Ксандер сидел на столе перед длинной стеной с подсвеченными зеркалами. Он сжимал в руках ингалятор и, хоть уже пшикнул лекарство, переворачивал его вверх-вниз, словно это могло принести ему удачу. Алек, как обычно, был в наушниках. Он прислонился к дальней стене и постукивал ногой под песню, которую слушал.

Ну и конечно же Оливер. Он сидел на полу, скрестив ноги и закрыв глаза, будто медитировал. Его наряд был простым – черная футболка с V-образным вырезом, узкие джинсы, армейские ботинки и неизменный жетон на шее, – но он умудрился выглядеть и соблазнительно, и загадочно. Как парень с задней парты, при одном чувственном взгляде которого любая хорошая девочка захотела бы стать плохой.

Я не могла оторвать от Оливера глаз. Рассматривала его длинные ресницы, его полные губы, четкую линию подбородка. Как бы мне хотелось, чтобы этот парень так на меня не влиял.

Похоже, мой взгляд слишком надолго задержался на нем.

Оливер приоткрыл глаз:

– Что?

У меня загорелись уши, и я начала крутить в руках веревочку с пропуском за сцену.

– Ничего, – буркнула я, желая провалиться сквозь землю.

– Ты на меня пялилась, – ухмыльнулся Оливер.

– А ты сидел пугающе тихо, – выпалила я первую чушь, что пришла в голову. – Я пыталась понять, то ли ты окаменел от страха, то ли и правда превратился в статую.

– Окаменел? – фыркнул Оливер и показал на себя: – Да я сама уверенность.

Я закатила глаза, но втайне согласилась. Оливер выглядел вполне спокойным. Хоть Пол и сказал, что сегодня можно не фотографировать, я потянулась за фотоаппаратом, лежащим на кофейном столике.

– Ты никогда не боялся сцены? – спросила я, фокусируя объектив.

Оливер улыбнулся, и я сделала снимок.

– Никогда, – заверил парень и вернулся к своей медитации.

Когда я сделала еще несколько снимков, рядом со мной на диван плюхнулся Ксандер.

– Он врет, – сказал тот. Я навела фотоаппарат на Ксандера и увидела его в видоискателе. – Мы все нервничаем перед концертами.

– Представляю, – ответила я и щелкнула пару раз. – В зале, кажется, триллион людей.

Опустив фотоаппарат, я нажала на кнопку просмотра фотографий и усмехнулась. Из-за того, что я снимала с близкого расстояния, Ксандер в этих очках выглядел пучеглазым.

– Не возражаешь, если я посмотрю? – попросил он. – Я так и не видел фотографий с тех выходных.

– Конечно.

Следующие несколько минут Ксандер листал снимки нашего вечера в Чикаго и улыбался. Добравшись до последней фотографии, он, не зная, что снимки закончились, продолжил листать, и на крохотном экране появилась Кара.

– Ой, извини, – произнес Ксандер, когда понял, что зашел слишком далеко, но потом с прищуром посмотрел на фотографию.

Я ее сделала в тот день, когда мы с Карой помирились. Мы весь день играли в «Рамми-500», и я запечатлела сестру в тот момент, когда она смотрела поверх веера карт, показывая мне язык.

Я убрала волосы с плеча и приготовилась к вопросам, которые теперь обязательно последуют.

– Все нормально. – Я осторожно забрала у Ксандера фотоаппарат.

Ксандер прочистил горло.

– Это не ты.

Это было так очевидно. После постановки диагноза некогда загорелая кожа Кары поблекла и приобрела скучный серый оттенок. Еще более заметно болезнь изменила черты ее лица, выделив острые скулы и глубоко посаженные глаза.

– Это моя сестра, – тихо произнесла я.

– Она больна. – Прозвучало как утверждение, но я знала, что это вопрос.

В горле начал набухать ком, но я его сглотнула.

– У Кары лимфома. Неходжкинская.

Ксандер снял очки и ущипнул себя за переносицу:

– Когда ты сказала, что твоя сестра больна, я решил, у нее желудочный грипп или что-то типа того.

Так он не знал. Я бросила взгляд на Алека. Он по-прежнему стоял у стены в наушниках, но перестал постукивать ногой и смотрел на нас с Ксандером. Очевидно, прислушивался к нашему разговору.

– Ты ничего не сказал, – сказала я, глядя Алеку в глаза. – Почему?

Алек замешкался, но потом сделал глубокий вдох и произнес глухим голосом:

– Ты должна это рассказывать. Не я.

– Подожди? Как он узнал? – спросил Ксандер, с прищуром глядя на друга.

Я против воли улыбнулась:

– Случайно. Он спросил меня о фотосъемке, и это просто вырвалось.

Ксандер покачал головой:

– Неудивительно. – Он наклонился ко мне и прошептал, чтобы Алек не услышал: – Кажется, люди всегда открывают ему свои секреты. Думаю, это потому, что они знают: он никогда ничего никому не расскажет.

– Да, – согласилась я. На короткий момент в воздухе повисла тишина, а потом с моих губ сорвался вздох. – Что ж… – Я сидела сложив руки на коленях. – Теперь ты знаешь истинную причину, почему Кара не приехала на автограф-сессию.

Вместо того чтобы сказать, как ему жаль, Ксандер приобнял меня за плечи и притянул к себе. Неожиданно, но успокаивающе.

– Вы так похожи, – произнес он через какое-то время.

– Мы близнецы. – За исключением того, что сестра болела, а я была здорова.

– Но вы же еще и тройняшки? Как такое возможно?

– Мы дизиготные тройняшки, – ответила я. Я так часто это объясняла, что теперь, наверное, походила на энциклопедию. – Это когда оплодотворяются две отдельные яйцеклетки, и одна из них впоследствии делится на две.

– Так, значит, Дрю – твой двуяйцевой близнец?

– Да, и Кары тоже.

– Понятно, – протянул Ксандер и, нахмурившись, почесал голову. – Как все запутано. Больше никаких разговоров о науке.

– Согласна.

Разговоры о Каре и Дрю напоминали мне о доме, и во мне всплывал целый ряд нежелательных эмоций. С тех пор как я уехала, не прошло и двух дней, но живот крутило от тоски по дому, и я с трудом проморгалась, чтобы не давать воли слезам.

Не успели мы сменить тему, как в гримерную влетела Кортни.

– Вы готовы? – Она держала планшет, с которым никогда не расставалась. – Пора начинать.

На сцену The Heartbreakers вышли только через пятнадцать минут. Перед тем как покинуть гримерную, парни встали в круг, и Оливер быстренько помолился. Потом Кортни выпроводила их, а я поплелась следом, постигая ускоренный курс организации любого концерта.

Удивительно, столько людей необходимо для этой работы. Дэн, технический директор, заведовал техническим персоналом, занимавшимся перемещением и установкой оборудования. Фред, которого парни называли Смайли, был режиссером, в его работу входил контроль за передвижениями артистов и обслуживающего персонала как на сцене, так и вне ее.

Фред отправил ребят на исходные точки, после чего персонал закулисья, ответственный за инструменты, передал Оливеру и Ксандеру гитары, а Алеку – бас-гитару. Ритвик был звукорежиссером, Барри – звукооператором, еще там были мистер Пи, осветитель, и десятки других работников, имена которых я не запомнила.

Когда наконец пришло время начинать, свет в зале притушили. Зрители отреагировали молниеносно: крики тысяч девочек превратились в громкий рев, и от этого звука у меня волосы на руках встали дыбом.

– Взволнована? – сквозь шум прокричала Кортни, когда рабочий сцены передал нам наушники, чтобы заглушить звук шоу.

– Странно, но я действительно нервничаю, – призналась я.

Потом надела наушники и посмотрела на толпу, представлявшую собой сияющую, сверкающую вспышками массу фотоаппаратов и сотовых телефонов, и от одной мысли о том, чтобы выйти на сцену, у меня скрутило живот.

– Только между нами, хорошо? – улыбнулась Кортни. – У меня всегда перед концертом мандраж.

От ее признания мне стало легче, но поблагодарить ее не удалось. Огни на сцене вспыхнули снова, являя взору толпу исполнителей. Возгласы усилились, но этот пронзительный звук неожиданно поглотила вступительная песня The Heartbreakers, которая загрохотала из развешанных по залу колонок.

Мандраж, как назвала это Кортни, испарился в тот момент, когда я отыскала взглядом Оливера. Я резко втянула воздух и несколько минут не могла отвести от него глаз.

– Большое спасибо, что пришли сегодня! – крикнул Оливер, когда песня закончилась и шум в толпе затих. – Мы очень рады, что вы смогли присоединиться к нам!

От оглушительного рева толпы в ответ у меня затрещала голова, но на парнях это никак не сказалось. Оливер посмотрел на товарищей. Джей Джей кивнул и поднял над головой барабанные палочки.

– Дамы и господа, – снова крикнул Оливер, – мы – The Heartbreakers!

– Раз, два, раз-два-три-четыре!

* * *

– Стелла Бэа, не будь такой занудой.

Концерт закончился полчаса назад, и все вернулись в гримерку. Парни пытались уговорить меня пойти отпраздновать с ними очередной успех – очевидно, в каком-то клубе в центре города состоится вечеринка, – но я отклонила их приглашение.

– Вы пытаетесь убить меня в первый же рабочий день? – спросила я Джей Джея. – Я устала. Могла бы свернуться клубочком прямо здесь на полу и проспать всю следующую неделю.

Это была и правда, и отговорка. Все мое тело болело. Напряженный график группы вымотал меня за один день, но я не хотела идти на вечеринку с парнями по другой причине.

Сегодня у меня был выходной – единственный день, когда я ничего не делала и могла адаптироваться к ритму жизни парней. Теперь он подходил к концу, и завтра мне предстоит напряженная работа. Пол ожидал от меня незамедлительных результатов. От осознания этого сжималось горло, впервые в жизни я боялась, что не смогу сделать интересные снимки.

Сейчас мне хотелось только одного – вернуться в номер, где я могла расслабиться и попытаться подготовиться к завтрашнему дню.

– Выпей стопку или две, – предложил Джей Джей, взяв со стойки бутылку виски и протянув ее мне. – Сразу взбодришься.

Он достал еще темно-коричневый ликер, как только мы вернулись в гримерку, и парни по очереди делали глотки прямо из горла.

– Лучше не буду, – ответила я, отводя протянутую руку Джей Джея. – Завтра у меня первый официальный рабочий день, и я не хочу быть с похмелья.

Я не стала упоминать, что никогда раньше не пила. Я не была паинькой, но из-за болезни Кары тусовки не входили в список моих приоритетов.

– Ну пожалуйста?

– Успокойся, Джей Джей, – одернул его Алек, отворачиваясь от зеркала.

Последние десять минут Алек поправлял свою прическу. Я не знала, что он слушал, но была благодарна ему за вмешательство.

– Но мы… – начал Джей Джей.

– У нее впереди еще куча вечеринок, – перебил его Алек и строго взглянул на приятеля.

Парни уставились друг на друга – этакая безмолвная битва характеров, – но потом Джей Джей, вздохнув, отвернулся.

– Ладно! – Он скрестил руки. – Но только если Стелла пообещает, что в следующий раз пойдет с нами.

Все повернулись ко мне, чтобы узнать, согласна ли я.

– Заметано, – согласилась я, кивая, как китайский болванчик.

– Ловлю тебя на слове, – ухмыльнулся Джей Джей и погрозил пальцем.

Я начала быстро упаковывать свои вещи, пока Джей Джей не передумал. Положила на место чехол с объективом и засунула фотоаппарат в сумку. Кортни уезжала в отель через несколько минут, и я хотела упасть ей на хвост.

– Эй, кто-нибудь видел мои солнечные очки? – спросила я, медленно поворачиваясь и окидывая взглядом комнату.

– Они здесь. – Оливер сидел на подлокотнике дивана, сжимая в руке мои очки. Он с полуулыбкой наблюдал за мной.

– Спасибо.

Когда я протянула руку, чтобы забрать их, Оливер взял меня за запястье и привлек к себе; его колени коснулись моих бедер.

– Так ты уверена, что не хочешь присоединиться к нам? – прошептал он. – Будет улетно.

Все еще сжимая мою руку, парень погладил меня по щеке, и у меня все вылетело из головы.

Я замешкалась. Было бы весело сходить с Оливером на вечеринку. Может, даже веселее, чем тот вечер в Чикаго. Но мысли о Чикаго и нашем поцелуе напомнили мне об интервью на радиостанции, а соответственно, и о моем решении. Мне нравился Оливер, по-настоящему нравился, но я скептически относилась к его чувствам. Вдобавок ко всему, чтобы завтра хорошо выполнить работу, мне нужна была ясная голова. Если постоянно думать об Оливере, он станет отвлекающим моментом. Очень сексуальным моментом, но все же…

– Не волнуйся за меня, – сказала я и осторожно высвободила руку из ладони Оливера. – Идите веселитесь. Обещаю, в следующий раз пойду с вами, хорошо?

Плечи Оливера поникли, но я не могла понять, на самом ли деле он расстроился, потому что улыбка не сходила с его лица.

– Да, хорошо, – кивнул он.

– Ну, мне, наверное, пора. – Оливер вернул мне очки, и я повернулась к остальным парням: – Повеселитесь, ребята.

– Спокойной ночи, Стелла, – сказал Ксандер. – Увидимся завтра.

– Пусть тебе сегодня буду сниться я, – подмигнул Джей Джей, и я в ответ хмыкнула.

Алек уже надел наушники, поэтому я одними губами проговорила «спасибо», а потом повернулась и направилась к выходу. Я ощущала у себя на спине взгляд Оливера, так что в последний раз попрощалась с ребятами и поспешила за дверь. Если бы я посмотрела на Оливера и он одарил меня одной из моих любимых улыбок, я просто могла передумать.

* * *

Я практически добралась до лобби, когда услышала, как Оливер зовет меня по имени.

– Стелла, подожди! – Оглянувшись, я увидела, что он бежит по коридору. Поравнявшись со мной, парень запустил пальцы в свои каштановые волосы. – Привет!

– Мм… привет!

Я что-то забыла?

– Я решил тебя проводить, – заявил Оливер, разглаживая футболку.

– Ох! – На долю секунды я понадеялась, что он последовал за мной, чтобы еще раз попытаться уговорить пойти на вечеринку. – Да, конечно. Здорово.

Мы шли молча, Оливер засунул руки в карманы, а я сжимала пальцами ремешок сумки с фотоаппаратом. Давай, Стелла, подумала я. Это идеальный шанс поговорить с ним. Но в животе порхало столько бабочек, что постепенно они добрались и до горла, отчего стало сложно заговорить.

Оливер меня опередил.

– Итак… – произнес он, растягивая слово, будто не знал, что сказать дальше. – Я хотел с тобой кое о чем поговорить.

В груди что-то зашевелилось, но я подавила порыв посмотреть на парня.

– Да, я тоже, – сказала я.

Сейчас или никогда. Если не возведу между нами стену, какую-нибудь линию, которую не смогу пересечь, то в будущем не сумею устоять перед обаянием Оливера.

Он как-то нервно улыбнулся.

– Ладно. Ты первая.

Черт! Я не знала, с чего начать, и не могла собраться с мыслями. Казалось, будто мой мозг высосали, и я искала слова, которые не могла вспомнить. Просто скажи что-нибудь! – мысленно накричала я на себя.

– Мм… ну… – протянула я, – это насчет того вечера.

– А что насчет вечера?

Я потянула ворот футболки.

– Ну, помнишь, когда мы смотрели фильм? – спросила я.

Я хотела сделать этот разговор как можно менее неловким, но не сумела. Было унизительно говорить о произошедшем вслух, и я знала, что мое лицо стало ярко-красным, как сигнал светофора.

– Ты имеешь в виду наш горячий поцелуй? – Оливер усмехнулся.

– Да, это. – Я опустила взгляд на ноги. – Мм… было весело и все такое, но… – Я на секунду замолчала, а потом выдала оставшуюся часть предложения: – Это не должно повториться.

Оливер остановился:

– Что?

Сделав вдох, я заставила себя замедлить шаг:

– Теперь, когда я на вас работаю, мы не можем это делать. Это не профессионально.

– И под «это» ты имеешь в виду?..

– Мы должны остаться просто друзьями, – заявила я, внимательно наблюдая за парнем.

Оливер смотрел на меня странно и ошеломленно, словно я треснула его по голове сумкой от фотоаппарата. На одну миллисекунду я подумала, что он, наверное, расстроился. Что он не хотел становиться для меня просто другом. Но потом парень медленно кивнул.

– Друзьями, – повторил он, все еще кивая. Его брови сошлись на переносице, он словно пытался понять, что это будет значить для нас.

– Тебя это… устраивает? – спросила я.

Оливер склонил голову в раздумье. А когда снова посмотрел, то довольно улыбнулся:

– Да. Абсолютно устраивает.

– Отлично, – заключила я, хотя внутри у меня все опустилось.

Глава тринадцатая

Семьсот шестьдесят две. Именно столько фотографий я сделала к полудню среды. Можно подумать, что среди этого множества была хотя бы одна нормальная, но это не так. Сплошной мусор.

Сегодня парни принимали участие в каком-то шоу, начинавшемся довольно поздно, поэтому остаток дня я решила посвятить работе. Загрузив файлы на ноутбук, я начала просматривать фотографии в надежде отделить достойные блога. Встреча с Полом состоится в пятницу – он собирался просмотреть мои фотографии и показать, как вести блог, – и я хотела показать ему свои лучшие работы. Но когда я перещелкивала бесконечную серию ужасных, если не отвратительных, фотографий, мне стало трудно дышать.

О чем я думала, принимаясь за работу, которую должен выполнять профессиональный фотограф? И о чем думал Пол, когда решил нанять человека без опыта? Такого рода проектом должна заниматься Бьянка Бридж, а не какая-то восемнадцатилетняя девушка, которая даже не знает, кто она на самом деле. Профессионалы вроде Бьянки посещали школу фотографии и много путешествовали по миру, оттачивая свои умения. Я же всего лишь окончила старшую школу.

Фотография стала моим утешением, отвлечением, опорой. Иногда даже моей надеждой. Поэтому, когда Пол предложил мне работу, я подумала, что это может стать моей будущей профессией, но, очевидно, ошибалась. То, что я любила это занятие, не означало, что оно мне хорошо удавалось. И если мне не предназначено быть фотографом, тогда что мне делать со своей жизнью?

Оттолкнув от себя ноутбук, я накрыла пощипывающие от слез глаза ладонями. В эту секунду я ощущала себя такой же потерянной, как тогда, когда узнала о болезни Кары. Еще минуту назад я стояла в безопасности на берегу, мой путь был ясен. А уже в следующую – ноги потеряли опору, и накатившая волна неуверенности в себе потащила меня в темное, мрачное море без надежды на спасение.

– Стелла? – Услышав голос Алека, я заставила себя поднять глаза. Парень стоял рядом со мной, слегка наклонившись вперед и подняв одну руку, будто думал, я ускачу, как олень.

– Привет, Алек, – сказала я. – Что случилось?

Он прищурился и окинул меня взглядом, словно решая, насколько я расстроенна и нужна ли его помощь. В конце концов, очевидно, пришел к выводу, что что-то точно не так, и хоть Алек не особенно любил разговаривать, сейчас было не время для игры в молчанку.

– Я собирался задать тебе тот же вопрос. Что случилось?

Я знала, что обычное «Ничего, я в порядке» с Алеком не прокатит. Он не из тех, кто разыгрывает фальшивое беспокойство, только чтобы первым все узнать. Он мог быть очень спокойным, но только потому, что взвешенно относился к каждому своему слову.

– Можно задать тебе вопрос? – вместо ответа спросила я. Алек кивнул и положил руку на спинку стула перед собой. – Почему ты показал мои фотографии Полу?

Склонив голову набок, Алек уставился на меня так, будто я попросила его объяснить основы дыхания.

– Потому что, – нахмурившись, произнес он, – их стоило показать.

– С чего ты решил?

Алек пожал плечами:

– Я не многое знаю о фотографии и о том, какие фото считаются хорошими, а какие плохими. Но точно знаю, что мне нравится, вот и подумал, раз мне понравились твои работы, то почему они не могут понравиться кому-то еще?

Как просто он это обрисовал. Словно я сделала из мухи слона – и все из-за чего? Из-за парочки фотографий? Ну, больше чем парочки, но не в этом суть. Действительно ли я изводила себя из-за того, из-за чего не стоило волноваться? Или Алек заблуждался?

– Моя очередь спрашивать, – сказал парень, прежде чем я успела найти ответы на свои вопросы. Он показал на мой ноутбук: – Есть фото, сделанные до нашей встречи, которые ты можешь мне показать?

У меня было много таких фотографий – целый жесткий диск, – но почему Алек хотел их увидеть?

– Пожалуйста, – добавил он, когда я замешкалась.

– Да, хорошо.

Постукивая пальцем по подбородку, я на минуту задумалась о том, что показать Алеку, а потом меня вдруг осенило.

Девяносто девять процентов времени, когда дело касалось болезни, Кара была самым позитивным и полным надежд человеком в мире. Доктора сообщили, что у нее рак, а сестра улыбнулась, кивнув, и заявила, что вылечится еще до выпускного.

Я только однажды видела, как Кара по-настоящему разозлилась – когда впервые осталась без волос во время химиотерапии. Помню, как вошла к ней в комнату и увидела, что сестра смотрится в зеркальце пудреницы. Кара не плакала, но одного взгляда на ее покрасневшие глаза хватило, чтобы понять: она прорыдала всю ночь. Потом сестра заметила меня в дверях и швырнула зеркальце в тумбочку, серебряные осколки дождем посыпались на пол. То мимолетное мгновение огромного, неприкрытого отчаяния вдохновило меня начать новый проект.

Моей сестре нужно было понять, что, если она болеет, это не значит, что она некрасивая. Ее борьба с раком и решимость вылечиться сделали ее сильным человеком. А в силе столько красоты. Поэтому я фотографировала все, что делало Кару крепким орешком, – количество таблеток, что ей приходилось принимать каждый день, ее коллекцию больничных браслетов, иголки и трубки, которые тянулись из ее тела каждый раз, как болезнь обострялась, – и эти фотографии превратились в мое первое настоящее портфолио.

Мне потребовалось немного времени, чтобы найти файл, но, открыв его, я передала ноутбук Алеку. Он подвинул стул и, сев рядом со мной, стал не спеша просматривать фотографии. Закончив, он удовлетворенно кивнул и без слов вернул мне ноутбук.

Я ждала, что Алек что-нибудь скажет, но он молчал.

– И… почему ты хотел их увидеть? – тихо спросила я.

– Потому что вижу, что ты нервничаешь, – ответил Алек, будто эти слова были достаточным объяснением. Я нахмурилась, ничего не понимая, и тогда он продолжил: – Не знаю, может быть, ты боишься не впечатлить Пола или наших фанатов, но, честно говоря, ты могла сфотографировать, как мы пялимся на стенку, и всем бы понравилось. Я хотел увидеть что-то еще, не связанное с группой, чтобы убедиться в своей правоте. И вот это, – он указал на экран, – является подтверждением. У тебя это хорошо получается, Стелла. Если просто поверишь в себя, то эта работа станет плевым делом. Обещаю.

Это была самая длинная речь, которую я когда-либо слышала от Алека. А что касается его слов о плевом деле… Я искренне надеялась, что он прав.

* * *

Может, Алек не самый общительный парень на свете, но такой милый. После нашего разговора, чтобы подбодрить, он пригласил меня пообедать. Сначала я боялась, что мне будет неловко, потому что не знала, о чем с ним говорить, но слово за слово, и оказалось, Алек умел поддержать любой разговор.

После обеда Алеку нужно было присоединиться к остальным членам группы и отправиться на репетицию завтрашнего концерта, и я, дабы не погрузиться в переживания, увязалась с ним. Когда мы приехали на арену, охрана проводила нас на главный этаж. То, что обычно было баскетбольной площадкой, превратилось в огромный зал со сценой в самом конце. Место выглядело странно пустым без многотысячной зрительской аудитории.

– Все должны собраться у сцены, – сказал Алек, пока мы пересекали большой зал.

Первым я заметила Джей Джея. Он уже находился на сцене – ходил туда-сюда, крутя палочки в руках. Алек помахал ему, и, когда тот заметил нас, его глаза округлились.

– Привет, Стелла, – крикнул Джей Джей. Громко. Слишком громко. – Не знал, что ты придешь посмотреть на нашу репетицию.

– Мне больше нечем было заняться, поэтому… – Я замолчала на полуслове, когда увидела Оливера.

Он прислонился к краю сцены, и к нему прижималась какая-то девушка, ее руки обвивали его шею, а пальцы зарылись в волнистые каштановые волосы.

– Ох, Олли! – Девушка захихикала.

Я заставила себя отвести взгляд. Охвативший меня ужас могли заметить и Алек, и Джей Джей, но мне было плевать, потому что мозг пытался все это переварить. Оливер девчонку не целовал, но, судя по тому, как им было комфортно вместе, вполне мог делать это раньше. Похоже, в статье, которую о нем читала Кара, говорилась правда: Оливер Перри был бабником.

Я знала, что не имела права чувствовать себя оскорбленной, но в животе возникла резкая боль, и я надавила туда кулаком, пытаясь ее унять. Оливер мог целоваться с кем хотел. Я сама попросила его остаться просто друзьями, но по какой-то причине мое сердце пронзило болезненное ощущение предательства.

Я должна была почувствовать облегчение, ведь если бы я позволила нашим отношениям развиваться, то в итоге могла бы остаться с разбитым сердцем, но мне хотелось лишь пнуть себя за то, что любила эту ослепительную, но явно лживую улыбку. Готова поспорить, именно улыбка была излюбленным оружием Оливера. Одно еле уловимое движение уголков губ, и он мог заполучить любую девушку, даже очень умную, которой совсем не нравилась его паршивая музыка.

Очевидно, Джей Джей заметил выражение моего лица и швырнул одну из палочек в Оливера:

– Эй, идиот!

Палочка пролетела в нескольких сантиметрах от головы Оливера и с громким стуком срикошетила от сцены.

– Какого черта? – заорал Оливер, отрываясь от девушки.

Алек прочистил горло и, приподняв брови, взглядом указал на меня. На лице Оливера отразилось замешательство, когда он заметил меня. Уж не знаю, то ли от того, что не понял, почему ему помешали, то ли от того, что удивился, обнаружив меня здесь. Я надеялась на последнее.

Зал погрузился в тишину, пока мы смотрели друг на друга в ожидании, кто у нас первым что-нибудь предпримет. Наконец Оливер оттолкнул от себя девушку, шагнув вперед, открыл рот, словно собирался что-то сказать, но я не хотела слушать ничего из того, что, по его мнению, развеет неловкость.

– Привет, Оливер, – весело прощебетала я, натянув улыбку в надежде, что парень не поймет, как меня это задело.

Когда я произнесла его имя, мой живот скрутило, будто я съела что-то несвежее. Мне адски хотелось закричать. На Оливера. На эту дурацкую девушку, что стояла рядом с ним. На себя.

Как я могла быть такой дурой? С того момента как Оливер подставил меня и Дрю, я знала, что от него одни неприятности. Он был солистом самого популярного бой-бэнда в Америке, ради всего святого! Как он мог не быть сердцеедом?

– Стелла… мм… привет, – начал Оливер, но из-за кулис появилась Кортни, а за ней и Ксандер.

– Алек здесь? – спросила она, окидывая взглядом зал, а потом заметила его. – Замечательно. Давайте начинать, парни.

* * *

Кара ответила после первого же гудка.

– Стелла! Боже. Я так рада, что ты позвонила, – выпалила она, не дав мне даже поздороваться. – Как в Майами? Подожди, ты еще в Майами? Как твоя новая работа? Все так, как ты представляла? Тебе весело? И о-ох! Как дела с Оливером?

Я пока не хотела звонить Каре. В смысле, хотела, конечно же отчаянно хотела… Я не продержалась и четырех дней, так мне нужно было поговорить с ней. Я планировала позвонить родным в понедельник после полной рабочей недели, надеясь, что к тому времени тоска по дому утихнет. Но, увидев Оливера с какой-то глупой девчонкой, передумала. В голове царил хаос, и теперь до тупой боли в сердце хотелось оказаться дома.

– Господи, – выдохнула я, полусмеясь-полуплача, – как же приятно слышать твой голос.

Мне даже было плевать, что Кара забросала меня вопросами в ту же секунду, как ответила.

– У тебя расстроенный голос, – заметила она, ее голос стал мягче. – Ты в порядке? Ты же не хочешь вернуться домой?

– Нет, – быстро ответила я, хотя эта мысль приходила мне в голову. – Просто чувствую себя так глупо.

– Ох, Стел! – произнесла Кара. Я практически видела, как сестра нахмурилась и ее губа выступила вперед. – С чего вдруг?

– Из-за Оливера.

– Ой-ой, звучит не очень хорошо. Рассказывай все с самого начала.

– Ладно, ну, я очень нервничала перед нашей с ним встречей, – начала я. – Всю ночь не спала. Утром все прошло хорошо. Сначала было немного неловко, но Оливер отдал мне свой банан на завтрак, это было так мило. А потом мы отправились на это интервью на радиостанцию, где Оливер рассказал о какой-то девушке, и я поняла, что совсем не нравлюсь ему. – Я замолчала, стараясь собраться с силами и все до конца рассказать Каре. – Я не хотела страдать, поэтому сказала ему, что мы должны остаться просто друзьями. Теперь он…

– Что ты сделала?! – закричала Кара.

Я съежилась.

– Мы вместе работаем, – пробормотала я в свою защиту. Почему-то сейчас это звучало в десять раз глупее, чем при разговоре с Оливером. Может, потому, что я знала: Кара это так мне не спустит. – Я подумала, так будет луч…

– Нет, просто нет, – перебила Кара, отказываясь слушать мои объяснения. – Чушь какая-то! Какого черта ты ему это сказала? Откуда ты знаешь, что девушка, о которой он говорил на интервью, не ты?

Я открыла рот, чтобы возразить, но остановилась. Во время интервью я подумала, что Оливер говорил о ком-то знаменитом, о ком-то «мы ее знаем», как выразилась Келли, но в словах Кары был определенный смысл. Келли познакомилась со мной, когда мы приехали на радиостанцию, а значит, Оливер мог иметь в виду меня.

Но это было не важно. Я же видела Оливера с той девушкой на репетиции. Даже если бы он говорил обо мне, это бы означало, что увлечения Оливера быстро проходят.

– Я. Ему. Не. Нравлюсь, – медленно произнесла я.

Между нами ненадолго повисла тишина, а потом Кара вздохнула:

– Ты такая идиотка, Стелла! Он дал тебе свой чертов номер.

– Да, конечно, – фыркнула я. – Он дал мне свой номер, потому что мы хорошо повеселились. Вот и все. Я была для него просто очередной случайной девушкой, и, если бы Пол не предложил мне работу, Оливер никогда бы больше обо мне не вспомнил.

– Ты правда думаешь, что Оливер Перри раздает свой номер «случайным» девушкам?

Я легко могла закончить этот разговор, открыв сестре правду: я видела, как Оливер кадрил другую девчонку. Именно поэтому я ей и позвонила, но теперь мысли о признании в том, что произошло, вызывали у меня тошноту, словно мои ребра сжимали все органы, оказавшиеся у них на пути.

– Это не важно, – твердо сказала я. – Я не позволю себе испытывать к нему чувства, Кара. Не хочу, чтобы возникла неловкая ситуация, не хочу себя чувствовать дурой. Я просто все упростила.

Кара вздохнула:

– Если ты считаешь, что так будет лучше, вперед. Но ты не можешь списать все на то, что Оливер отказался от тебя, когда сама собираешься сделать с ним то же самое.

Наверное, сестра была права, но дело было сделано. Я не могла аннулировать свою просьбу стать друзьями, не то Оливер сочтет меня ревнивой неудачницей.

– Давай сменим тему? – попросила я, внезапно сожалея о своем решении позвонить сестре.

– Конечно, Стелла. – По тому, как Кара произнесла мое имя, я поняла: она считает, что я совершала ошибку, но на этот раз отступила. – О чем хочешь поговорить?

Я вытолкнула Оливера из своих мыслей и сосредоточилась на одной из своих проблем.

– Ну, в пятницу я размещаю первый пост в блоге.

– Божечки! – радостно воскликнула Кара, ее настроение вмиг изменилось. – Как здорово! Взволнована?

– Не особенно, но все же… – призналась я. Алек помог мне побороть неуверенность, но это не означало, что я совсем перестала нервничать. – Знаю, это глупо, но я боюсь, что Пол взглянет на мои работы и поймет, что фотографии с того вечера просто случайность.

– Ага, конечно, – фыркнула Кара. – Очень глупо. Они ему понравятся, Стелла. Прекрати себя накручивать.

– Откуда такая уверенность? – усмехнулась я.

Повисла тишина. Думаю, Кара послала мне сердитый взгляд, хотя я не могла этого видеть.

– Потому что я знаю тебя, Стелла, – наконец сказала она, – и знаю, на что ты способна. А также знаю, что ты накручиваешь себя и от этого бессмысленно паникуешь.

И Кара была права. Насчет всего – и фотографий, и паники.

* * *

На следующее утро я обгрызла ногти на руках едва ли не до мяса. Присев рядом с Полом в кафе в нескольких кварталах от нашего отеля, я запретила себе их кусать. Но тогда пальцы начало подергивать.

– Давай посмотрим, что у тебя есть, – улыбнулся Пол.

Я пододвинула к нему ноутбук и засунула руки под пятую точку, чтобы они не дрожали.

– Ого! – Вот и все, что сказал Пол, листая фотографии.

Ого? Ого, какие хорошие снимки? Или ого, они настолько ужасны, что я в шоке? Мое сердце бешено колотилось и с каждым стуком словно расширялось в груди, не оставляя легким места.

– Они все впечатляют, Стелла.

– Мне так жаль, – поспешно начала я, но потом остановилась. – Подождите. Вы… вы так думаете? Потому что, если это не то, что вы хотели, я могу сегодня постараться получше.

Я желала услышать от Пола похвалу, но не могла в нее поверить. Я по-прежнему сомневалась в себе.

– Получше? Боже, нет! – засмеялся Пол. – Меня больше беспокоит то, что у нас слишком много материала. Как мне что-то выбрать, когда все снимки настолько потрясающие?

– Правда?

– Правда, правда.

В итоге мы остановились на пятнадцати групповых снимках, отложив в сторону индивидуальные фотографии парней. Пол хотел, чтобы первый пост блога был самым простым, но отобрал еще по меньшей мере двадцать фотографий на будущее, так что у меня уже имелся материал для следующей недели. После того как Пол научил меня работать с блогом, мы целый час придумывали глупые заголовки.

– Выглядит здорово, – улыбнулся Пол, в последний раз просматривая страницу. – Думаю, все готово.

– Что делать дальше? – спросила я.

Пол придвинул ноутбук ко мне:

– Нажми кнопку «опубликовать», Стелла. Это твой блог. Ты должна дать ему жизнь.

– Хорошо, – согласилась я.

Хорошо, хорошо, хорошо… Я мысленно повторяла это слово, чтобы поднабраться храбрости, когда мой палец завис над мышкой. Голова гудела – я была взволнована, но сомневалась в себе. Я никогда прежде не выставляла свои работы на всеобщее обозрение, а ведь как только я нажму «опубликовать», обратной дороги не будет.

– Стелла?

Я размяла шею.

– Давайте сделаем это, – заявила я и резко опустила палец.

И очевидно, не рассчитала силу, потому что мышка отскочила, но мне было плевать. По венам разлился адреналин, и мои ноги стали ватными. Через пять секунд шкала загрузки из пустой превратилась в ярко-синюю, и когда все завершилось – на экране выскочила новое окно: «Хроника The Heartbreakers опубликована».

Я широко улыбнулась Полу. Блог – мое детище – наконец ожил.

– Возьми выходной, – предложил он. – Ты заслужила.

Глава четырнадцатая

– Привет, Кара, – произнесла я, когда вызов перешел на голосовую почту. – Я просто звоню сказать, что блог заработал и ты была права. Полу понравились фотографии. Позвони, когда получишь сообщение. Люблю тебя. Пока!

Я сбросила вызов и убрала телефон. Выйдя из кафе, я первым делом позвонила сестре. Она не взяла трубку, и тогда я позвонила Дрю. Но брат тоже не ответил. После всех сегодняшних треволнений их молчание удручало. Мне хотелось поделиться своей радостью, чтобы близкие мне люди знали: я начала верить в то, что поступила правильно, согласившись на эту работу, но какой смысл делать что-то захватывающее, если не с кем это отпраздновать?

Вернувшись в отель, я нашла ребят в их номере.

– Стелла! Иди сюда. Кто-то должен сказать этим идиотам, что тайская еда в десять раз лучше надоевшей пиццы, – заныл Джей Джей.

– Черт, нет! – воскликнул Оливер, вырывая из рук Джей Джея меню тайской еды.

– Почему нет? – спросила я, присев на кресло возле Алека. – Я бы сейчас с удовольствием поела тайской лапши.

– Не пойми меня неправильно, – усмехнулся Оливер. – Мне нравится тайская еда. Сейчас она обязательно пришлась бы всем по вкусу, но, когда мы заказывали ее в последний раз, Джей Джей наполнил салон самолета ядовитыми газами. Воняло острой лапшой из задницы.

– Кроме того, – добавил Ксандер, – я не многое могу заказать из тайской еды. Аллергия и все такое.

Я наморщила нос от отвращения:

– Ребята, заказывайте что хотите. Похоже, я потеряла аппетит.

– Ладно, как насчет мексиканской? – предложил Джей Джей.

Оливер смерил его взглядом:

– А это чем лучше?

В итоге парни остановились на сэндвичах, к большому разочарованию Джей Джея. Когда еду доставили, все собрались за кухонным столом, чтобы поесть. Я тоже заказала сэндвич, хотя и была не в настроении. Я знала, что в животе заурчит, стоит мне увидеть, как парни едят.

– С тунцом и плавленым сыром, – объявила я, прочитав надписи на обертке.

Алек поднял руку, и я передала сэндвич ему.

Потом достала салат, который, как я знала, заказал Ксандер, он даже сказать ничего не успел. Затем взяла еще один сэндвич:

– Калифорнийский клаб?

– Сюда, – сказал Оливер, подняв палец.

Он потянулся через стол за сэндвичем, и наши руки соприкоснулись. Я быстро отдернула руку. Со среды наши отношения сделались странными. Мы старались не оставаться наедине в одной комнате, и все наши разговоры стали натянутыми, как между дальними родственниками, которым не о чем поговорить, но которые стараются быть вежливыми.

Отвернувшись от Оливера, я снова залезла в пакет и достала последний сэндвич.

– С фрикадельками и плавленым сыром, – объявила я и передала его Джей Джею.

Он что-то тихонько пробормотал о несправедливости, царящей повсюду, но взял еду без дальнейших комментариев.

– А есть салфетки? – спросил Алек, пытаясь разрезать сэндвич пополам пластиковым ножом.

Я высыпала все оставшееся из пакета: пачку салфеток и кучу маленьких красных пакетиков.

– Зачем столько кетчупа? – спросила я. Казалось, нам положили годовой запас.

– Для моего сэндвича, – усмехнулся Джей Джей, будто это был самый очевидный ответ в мире.

Ксандер скривился:

– Это отвратительно! Джей Джей добавляет его ко всему.

– Правда? – спросила я, забирая один пакетик себе. – Забавно, но я тоже.

Джей Джей одобрительно кивнул мне:

– Кетчуп надо выделить в особую группу продуктов.

– В детстве я ела его ложками, – призналась я.

Впервые с тех пор, как мы завернули его идею с тайской едой, Джей Джей улыбнулся:

– Я тоже так делал! Мы должны стать кетчупными приятелями!

– От одной только мысли об этом мне хочется блевать, – вклинился в наш разговор Ксандер. – Вы хоть знаете, сколько сахара в этих маленьких пакетиках?

– Никогда не встречала человека, который любил бы кетчуп так же сильно, как и я, – проигнорировав Ксандера, сказала я Джей Джею.

– Ну, сомневаюсь, что ты его любишь так же, как и я. – Джей Джей выпятил грудь.

– Хочешь поспорить? – засмеялась я.

Джей Джей перегнулся через стол и прищурился:

– Вызов принят.

Через пятнадцать минут Оливер с Алеком вернулись в номер с двумя бутылками кетчупа, который взяли на кухне отеля. Оливер поставил одну перед Джей Джеем, а Алек вторую – передо мной. Ксандер метнулся на кухню за ложками.

– Ладно, – произнес Оливер, присаживаясь между нами. Это соревнование подняло ему настроение, и он словно забыл о напряжении, возникшем между нами. – Вот правила. Кто съест больше кетчупа, тот выиграет и будет объявлен самым большим его фанатом. Это не гонка. Конкурсанты будут есть кетчуп до тех пор, пока кто-то не блеванет и не сдастся. Правила ясны?

Мы с Джей Джеем кивнули, но я волновалась, что раз он больше меня, то и съесть сможет больше. Единственное преимущество – Джей Джей только что прикончил целый сэндвич, я же приступала к соревнованию на голодный желудок.

– Итак, любители кетчупа, берите ложки.

Я взяла ложку и окунула ее в густую красную жижу.

Когда мы с Джей Джеем засунули первые полные ложки в рот, лицо Ксандера позеленело, и он отдал оставшийся салат Алеку.

– Отвратительно, – буркнул он, стараясь не рыгнуть.

После нескольких ложек Джей Джей нахмурился:

– Странный вкус.

Я в ответ выгнула бровь. Мне на вкус было нормально.

– Это совершенно новый кетчуп, – пояснил Оливер.

Когда он отвернулся, я увидела, как его губы дрогнули.

Через четыре ложки Джей Джей потянулся за содовой.

– Почему такой острый? – спросил он, но не отставал от меня.

Вскоре Джей Джей допил всю содовую, и над его верхней губой заблестел пот.

И наконец, он отодвинул от себя контейнер с кетчупом:

– Его кто-то испортил. – И с подозрением посмотрел на Оливера.

– Ты сдаешься? – спросил тот. На его лице красовалась виноватая ухмылка.

– Нет, говорю, что соревнование было нечестным. У меня во рту все горит.

– Звучит как оправдание, – заметил Оливер. – Тебе стыдно признать, что эта девушка утрет тебе нос.

Это заткнуло Джей Джея, и он снова пододвинул к себе кетчуп, но сумел съесть еще всего несколько ложек, пока по его лицу не потекли капельки пота.

– Мне нужна вода, – выдохнул он, отталкиваясь от стола, и помчался на кухню.

– Слава богу, – вздохнула я и со звоном отбросила ложку на стол. Я любила кетчуп, но сама едва ли смогла бы съесть еще ложку.

– И побеждает Стелла Самюэль! – прокричал о моей победе Оливер, как спортивный комментатор. – Толпа беснуется!

Алек с Ксандером сложили руки у рта и сымитировали рев переполненного стадиона.

– Что было в кетчупе? – спросила я.

Джей Джей наклонился над раковиной и, широко открыв рот, заглатывал холодную воду. Оливер достал что-то из кармана, положил это на стол и улыбнулся. Эта была пустая бутылочка из-под острого соуса.

Я засмеялась:

– Ну ты и злодей.

– Нет, я авантюрист, – парировал Оливер. – Никогда не упускаю шанса подколоть Джей Джея.

Увидев ямочки на щеках парня, я улыбнулась ему впервые с той репетиции, но потом зажужжал мой телефон. Вскочив, я достала его из заднего кармана в надежде, что пришло сообщение от Кары. Но это было не так. Я получила сообщение от банка о пополнении своего счета – пришли деньги от Пола. Я вздохнула и рухнула обратно на кресло.

– Эй, что случилось? – спросил Оливер.

Он присел, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и заглянул своими блестящими голубыми глазами в мои. После двух дней довольно натянутых отношений внезапное превращение Оливера в веселого и заботливого парня, такого, которого я встретила в Чикаго, заставило меня замереть.

– Я… ничего… – ответила я, крутя в руках телефон.

Оливер бросил на меня скептический взгляд, но в его глазах отражалась нежность.

– Не похоже, что ничего.

– Я в порядке, – заверила я и выдавила улыбку. – Просто немного скучаю по дому, вот и все. Я сегодня загрузила первый пост в блоге и хотела рассказать об этом Каре и Дрю, но они не ответили.

– Скучаешь по дому, да? – Оливер задумчиво провел пальцем по губам и через несколько секунд сказал: – Думаю, у меня есть решение.

– Правда? И какое же?

Если только Оливер не мог по мановению волшебной палочки перенести сюда моих брата и сестру, то весьма маловероятно, что ему удастся поднять мне настроение. Тем не менее было очень мило с его стороны озаботиться тем, чтобы мне стало лучше.

Оливер хитро улыбнулся мне, и я испугалась того, что он скажет дальше.

– Вечеринка!

Парень казался взволнованным.

– Вечеринка, – повторила я. Я могла бы написать целую книгу о том, почему это была плохая идея.

– Да, чтобы подбодрить тебя. – Оливер осторожно прикоснулся к моему плечу, и я, поразившись этому жесту после нескольких дней равнодушия, посмотрела на его руку. Он отдернул ее и добавил: – Ты должна отпраздновать свой успех.

Слово «нет» чуть не сорвалось с моих губ. Я была не в настроении, и громкая музыка, полная комната незнакомцев и алкоголь этого не изменят. Но не успела я все это озвучить, как Оливер встал и повернулся к остальным парням, которые все еще обсуждали кетчупное соревнование.

– Эй! – крикнул он и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь внимание ребят. – Что вы думаете насчет вечеринки в честь первого поста в блоге Стеллы?

Ксандер, Алек и Джей обменялись взглядами и синхронно кивнули.

– Кажется, один из моих друзей-диджеев сейчас в городе, – сообщил Алек и достал телефон. – Узнаю, свободен ли он.

– Нам нужно шампанское! – воскликнул Ксандер, поправив очки. – Много, много шампанского!

– Ребята, – вмешалась я, – мне не нужна вечеринка.

Джей Джей ткнул в меня пальцем:

– Даже не пытайся отвертеться, Стелла. Ты обещала, помнишь?

Он меня поймал.

– Я не очень люблю вечеринки, – все равно сказала я. Конечно, я ни разу не была на настоящей вечеринке, поэтому точно не знала.

– У меня есть решение. – Джей Джей скрылся в кухне. А через минуту вернулся с бутылкой какой-то прозрачной жидкости и двумя стопками. – Тебе надо расслабиться.

– Не знаю, – замешкалась я.

Его решением всегда была выпивка?

– Ну же, Бэа. Сегодня будет весело, если ты согласишься, – сказал Джей Джей, наливая нам обоим.

Я уже собиралась отказаться, но потом вспомнила свою ссору с Карой: она хотела, чтобы я приняла эту работу, жила своей жизнью, развлекалась и все такое. Может, это был мой шанс наверстать упущенное в старшей школе время.

– Ладно, – сдалась я, – надеюсь, я об этом не пожалею.

Джей Джей лишь улыбнулся и поднял стопку:

– За вечер, который мы никогда не забудем. – И он чокнулся со мной.

– За вечер, который мы никогда не забудем, – пробормотала я.

* * *

Я с трудом открыла глаза, и меня ослепил яркий солнечный свет.

– Какого черта? – проворчала я, садясь в кровати.

Голова гудела, волосы превратились в запутанный комок, а во рту ощущался привкус алкоголя. Я попыталась вспомнить, что произошло прошлым вечером, но в голове была огромная черная дыра. Рядом со мной кто-то застонал и перевернулся, и я, вскрикнув, схватилась за подушку, чтобы защититься. На соседней половине лежал парень с волнистыми волосами. Оливер Перри!

– Вот дерьмо. – Я выбралась из кровати.

Я все еще сплю? Следующую минуту я простояла у тумбочки в надежде, что, если хорошенько проморгаюсь, Оливер исчезнет.

Безуспешно.

В итоге я поняла, что на самом деле не сплю, и мое сердце ухнуло в пятки. Но потом я заметила, что на Оливере нет футболки, и мое сердце снова заколотилось. Мне хотелось убежать, но я не могла отвести взгляда от голого торса Оливера.

И тут мне в голове пришла ужасная мысль, и я выпучила глаза. Я же не переспала с ним, верно? К счастью, я все еще была во вчерашней одежде… но как обстоит дело с Оливером?

– Пожалуйста, не будь голым. Пожалуйста, не будь голым, – бубнила я, приподнимая одеяло.

И, увидев джинсы с выглядывающей из-под них резинкой от боксеров, с облегчением выдохнула. Надеюсь, это означает, что между нами ничего не было. Я не хотела терять девственность с рок-звездой. Это так банально.

Так что же произошло? Если выскользнуть из комнаты, пока Оливер не проснулся, то можно избавить себя от позора, но я знала, что рано или поздно мне все равно придется с ним встретиться. Лучше покончить со всем сейчас. Наклонившись над кроватью, я ткнула Оливера в спину:

– Эй! – Он не сдвинулся, поэтому я ткнула сильнее. – Эй, Оливер! Проснись.

– Не сейчас, Джей Джей. Я смотрю «Дневники вампира»! – пробормотал парень во сне.

– Ого, вот это позор.

Оливер снова перевернулся, и я расхохоталась. Кто-то нарисовал круглые очки вокруг его глаз и молнию на лбу. А на обнаженной груди было написано: «Гарри Перри, мальчик, который вырубился».

– Стелла? – спросил Оливер – мой смех наконец разбудил его. Он потер глаза, размазывая маркер по лицу, от чего у него словно появилось два фингала. – Что смешного?

Я сдержала улыбку:

– Ничего, Гарри Перри.

– Не понимаю, – пробормотал парень.

– Может, стоит подойти к зеркалу, – усмехнулась я.

Оливер, нахмурившись, выбрался из кровати. Желая посмотреть на его реакцию, я последовала за ним, и когда он открыл дверь в ванную, на нас что-то вылетело. Мы оба пригнулись.

– Какого черта! – воскликнула я. – Это была… курица?

Я окинула взглядом комнату, гадая, не пьяна ли я до сих пор, но по кровати действительно, размахивая крыльями, скакала очень большая птица.

– Ага, – усмехнулся Оливер. – Похоже, вечеринка была убойной.

Как будто это могло объяснить появление животного в номере отеля.

Джей Джей свернулся клубочком на полу в ванной. Поверх его футболки был застегнут лифчик, а руки обнимали картонную фигуру в натуральную величину. Я переступила через ноги парня, чтобы получше рассмотреть. Он обнимал картонную фигуру себя самого.

– Боже, где твой фотоаппарат? – спросил Оливер. – Это стоит запечатлеть.

– Честно говоря, я не знаю, – ответила я, и это немного меня встревожило.

Я понятия не имела, где мой фотоаппарат и что произошло прошлым вечером. Но обдумать все мне была не судьба – моя нога наткнулась на что-то твердое, и я чуть не упала. Это была стеклянная бутылка, она со звоном покатилась по плиточному полу и врезалась в дальнюю стену.

– Откуда здесь столько бутылок от шампанского? – спросила я, заметив целую коллекцию на краю ванной.

Оливер не ответил. Он подошел к ванной и заглянул в нее. Внутри была пузырящаяся светло-желтая жидкость.

– Гениально, – произнес он, в изумлении покачивая головой. – Просто гениально.

– Ты изменишь свое мнение, когда посмотришься в зеркало, – сказала я, но, к моему удивлению, Оливер, увидев свое разрисованное тело, громко хохотнул.

Я в неверии посмотрела на него. Если бы кто-то сделал это со мной, я бы рассердилась.

– Весьма умно, – усмехнулся Оливер.

– Будет сложно отмыть, – сказала я.

Оливер пожал плечами:

– Если отмывать это в полной шампанского ванне, то будет здорово.

Мы попытались разбудить Джей Джея, но он только отмахнулся от нас, не желая открывать глаза. Оставив его лежать на полу, мы решили проверить оставшуюся часть пентхауса на наличие ущерба после вечеринки. В коридоре пол был завален красными стаканами, и казалось, будто тут взорвался диско-шар. Блестки покрывали все вокруг.

Когда мы вошли в гостиную, у меня отвисла челюсть. Не знай я о вечеринке, решила бы, что здесь взорвалась бомба. Большая часть мебели была опрокинута, а с вентилятора на потолке свисали чьи-то штаны. Кто-то забросал комнату разноцветным серпантином, а одна стена была забрызгана красной субстанцией, похожей на кровь, но я подозревала, что это оставшийся после соревнования кетчуп.

И в центре всего этого находился Ксандер.

– Наконец-то, – заметив нас, вздохнул он. – Можете помочь? Мне нужно в туалет уже целый час.

Он сидел примотанный к стулу клейкой лентой. Похоже, на это ушел целый рулон, потому что футболка парня полностью скрылась под серой лентой.

Оливер рухнул на колени и расхохотался до слез.

– Самая… Лучшая… Вечеринка… – Это все, что ему удалось выдавить из себя.

– Заткнись, Гарри Перри, – огрызнулся Ксандер. – Я правда сейчас описаюсь.

Я поспешила на помощь Ксандеру, но не успела содрать клейкую ленту, как входная дверь распахнулась и весь пентхаус сотрясся. С бара свалилась пивная бутылка и разбилась об пол. Цоканье каблуков заполнило номер, и мы все уставились на очень злую Кортни, влетевшую в гостиную.

– Вот черт! – ругнулся Ксандер.

Послышалось бодрое посвистывание.

– Доброе утро, ребята, – поздоровался Алек, войдя в гостиную.

Он уже принял душ и приоделся, словно не гулял всю ночь. Заметив Кортни, он развернулся и попытался сбежать, пока она его не заметила.

– Только попробуй сделать хотя бы шаг, Алек, – прошипела Кортни. – Вы должны были спуститься в лобби полчаса назад. Какого черта здесь творится?

– Ну, у нас была вечеринка, – начал объяснять Ксандер.

– Это заметно, – нетерпеливо бросила Кортни.

– Она должна была быть скромной, – продолжил Оливер, – но потом…

– Серьезно, что с вами происходит в последнее время, парни? – перебила его Кортни. Мгновением позже покачала головой: – Не важно. Не думаю, что мне хочется услышать ответ на этот вопрос. Пусть кто-нибудь найдет Джей Джея. Даю вам десять минут, чтобы спуститься вниз.

И Кортни ушла, хлопнув дверью.

– Боже! – выдохнула я, рухнув на диван. – Это все моя вина, да? Мне так жаль, ребята.

Сначала никто ничего не говорил, но потом Алек засмеялся. Оливер с Ксандером присоединились к нему, и у меня отвисла челюсть.

– Что? Ребята, это не смешно!

– Тут нет твоей вины, – со смехом проговорил Оливер. – Не извиняйся.

– Но вы устроили эту вечеринку для меня, и теперь Кортни злится.

Алек пожал плечами:

– Знаешь, что? Я рад.

Я удивленно посмотрела на него:

– Что? Почему?

Оливер кивнул:

– Я тоже… Когда в последний раз мы так выводили ее из себя? – спросил он, словно разозлить Кортни – какое-то достижение, к которому он стремился.

– Уже и не помню, – ответил Алек.

Парни на мгновение задумались, а потом, как придурки, обменялись улыбками.

– Да вы психи, – поразилась я, качая головой. – Законченные психи.

– Эй, ребята! – произнес в этот момент Ксандер. – Мне нужно отлить.

Глава пятнадцатая

Девять из десяти отведенных Кортни минут мы сдирали с Ксандера клейкую ленту. Потом парни умылись и вышли за дверь еще через пять минут. Я не знала, какое у них расписание на этот день и когда они вернутся, но мне было плевать, потому что следующие двадцать четыре часа я планировала проспать.

Только вот не получилось.

Стоило мне прилечь, мысли устремились к этому утру и моему пробуждению с Оливером. Воспоминания вылились в беспокойство, и вскоре я впала в панику. Что между нами произошло? Я молилась, чтобы ничего. Наверное, мы были настолько пьяны, что случайно заснули на одной кровати. Наверное. Но зловредная часть моего мозга нашла самое худшее объяснение из всех возможных: что, если я на него набросилась?

Поскольку сон не шел, я включила фильм, но ничто не могло отвлечь меня от тяжелых мыслей. Когда это стало совсем невыносимо, я отправилась в номер к ребятам, чтобы проверить, вернулись ли они. Никого не было, но я решила задержаться, потому что знала: нам с Оливером нужно поговорить. Весь следующий час я обдумывала, что сказать ему. Как только он переступит порог, я подойду к нему и скажу, что произошедшее вчера было случайностью, вызванной выпитой текилой, и это больше никогда не повторится.

– Это просто смешно! – воскликнула я и потянула себя за волосы.

Покачав головой, я опустилась на диван. Чем дольше я репетировала речь, тем сильнее мне казалось, что разговор с Оливером не такая уж хорошая идея. Большая часть воспоминаний о вечеринке вернулась ко мне в пульсирующих разноцветных вспышках, но когда я старалась представить связанные с ним события – черное пятно.

Я могла попросить Ксандера и Алека рассказать мне подробности, но они все еще репетировали с группой. Наверное, если я просто напрямую спрошу у Оливера, что произошло, и перестану так смущаться, обстановка разрядится. Я же могла это сделать, верно? В конце концов, мы были просто друзьями.

И тут, как по команде, распахнулась входная дверь, и появился Оливер с тремя огромными пакетами продуктов в руках. Он еле нес их. Один из коричневых пакетов рвался, и парень старался дотащить поклажу до кухни, ничего не растеряв. Я вскочила и бросилась ему на помощь.

– Спасибо, Стелла, – сказал Оливер, когда я освободила его от одного пакета.

Мы поставили все на стойку рядом с раковиной, и наружу вывалились лук, халапеньо и банка с томатной пастой.

– Для чего все это?

– Я приготовлю ужин, – ответил Оливер. – Помой руки. Можешь помочь.

Мои брови взлетели. Если Оливер и заметил мое замешательство, то ничего не сказал. Он уже разгружал пакеты, причем, доставая банки с бобами, с силой опускал их на стойку. Что-то случилось.

Не зная, что делать, я сняла с запястья резинку, убрала волосы в хвост и включила воду. Пока она грелась, я намылила руки. Самое время обсудить прошлый вечер, но я не могла заставить себя упомянуть об этом, хотя больше часа репетировала свою речь. Да и Оливер был чем-то расстроен.

– Где все? – спросила я вместо этого и, взяв бумажное полотенце, вытерла руки.

Ноздри Оливера раздулись.

– Они должны были быть здесь.

– Должны были?

– Да. Раз в месяц мы устраиваем так называемый семейный ужин. Я готовлю, все остальные помогают. Сегодня такой ужин должен был состояться, но по пути сюда из магазина Джей Джей увидел «Чизкейк Фэктори», и парни решили пойти туда, – раздраженно проговорил Оливер, и его губы изогнулись в неприятной усмешке.

Он не ждал от меня ответа. Сразу развернулся и захлопал ящиками в поисках чего-то. Наконец он достал открывашку и воткнул ее в крышку банки. Начал крутить ручку, но лезвие соскользнуло. Еще два захода – результат тот же, лицо парня все больше краснело с каждой неудачной попыткой.

Я накрыла его руку своей и отобрала открывашку:

– Оливер, ты в порядке?

– Все нормально, – процедил парень сквозь сжатые зубы. А через секунду покачал головой и посмотрел на меня: – Извини, Стелла. Я не на тебя злюсь. Просто расстроен.

Я бы сказала, немного больше чем «просто расстроен», ведь речь шла о пропущенном ужине, но, наверное, я что-то недопонимала.

– Не извиняйся, – улыбнулась я. – Все нормально.

Оливер кивнул:

– Что ж, похоже, будем только мы вдвоем. Тебе же нравится чили?

– Еще бы!

После моих слов настроение Оливера улучшилось, он включил какую-то музыку, и мы занялись готовкой. Большую часть следующего часа мы работали молча, только иногда Оливер давал мне какие-нибудь инструкции. Сначала мне было неловко – скорее оттого, что я не могла перестать думать о прошлом вечере, – но готовка фарша показалась таким обыденным делом, что это почему-то меня успокоило. Когда Оливер стал тихонько напевать под радио, я отвернулась от плиты и посмотрела, как он нарезает овощи. Его плечи слегка подергивались, и я поняла, что, если бы вчера между нами что-то произошло, то сейчас он бы не вел себя так непринужденно.

Оставив чили кипеть на плите, я накрыла стол для нас двоих, и мы присели в ожидании, когда приготовится еда.

– Итак… – произнес Оливер. Он поигрывал ложкой перед собой и не смотрел на меня. Плохо дело, подумала я. Очевидно, я поторопилась с выводами. Он собирался поднять тему прошлого вечера, и если ему при этом было неловко, значит, точно произошло что-то плохое. – Я не подслушивал специально, но услышал ваш с Ксандером разговор перед концертом в понедельник.

– Ох! – Не это я ожидала услышать. – Разговор о чем?

– О твоей сестре, – затараторил Оливер. – Я хотел сказать раньше, но не было подходящего момента и…

Ложка выскользнула из его пальцев и звякнула о тарелку. Потянувшись, я крепко сжала дрожащие руки парня. Оливер поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Ты не должен ничего говорить, – сказала я. – Правда, все нормально. Кара… она болеет уже какое-то время…

Оливер поморщился и покачал головой, будто разочаровался в себе.

– Я всю неделю пытался придумать нужные слова, но думаю, это глупо, да? Ничто не поможет улучшить ситуацию. Просто мысль о том, что кто-то настолько близкий тебе потенциально может внезапно умереть… – Оливер замолчал, его лицо скривилось до такой степени, что невозможно было разобраться в его эмоциях. – Даже представить не могу, как это, должно быть, тяжело.

Не ожидала, что это расстроит парня едва не до слез.

– Спасибо, Оливер. Это многое для меня значит. – Парень кивнул, и я сжала его руку и добавила: – Если бы Кара сейчас была здесь, то напомнила бы тебе, что до сих пор жива и нужно перестать видеть все в черном свете.

– Ты права, – наконец улыбнувшись, ответил Оливер. – Сестре понравился подарок?

– Понравился? Да она едва не описалась от радости.

Улыбка Оливера стала шире.

– Это круто. Представляю, как она отреагировала, когда Пол предложил тебе работу. Что она сказала?

– Ну, пригрозила больше никогда со мной не разговаривать, если я от нее откажусь…

Как только слова сорвались с губ, мне захотелось засунуть их обратно, потому что Оливер от меня отстранился.

– Ты не собиралась принимать предложение? – спросил он. – Почему, черт возьми?

– Не знаю, – тихо пробормотала я.

Мне не нравился наш разговор, поэтому я спрятала лицо за волосами и начала расчесывать их пальцами.

– Серьезно? Вот и весь ответ? – спросил Оливер. Избегая его пристально взгляда, я выделила голубую прядку и накрутила ее на палец. – Ну же, Стелла! Должна быть причина… Это… это из-за меня, да?

Засмеявшись, я отпустила прядь, и та размоталась.

– Конечно же нет, Оливер. С чего ты решил?

Парень пожал плечами:

– Иногда сложно понять, о чем ты думаешь. Мне показалось, что ты не хочешь ничего говорить, потому что это связано со мной.

Я вздохнула:

– Дело не в тебе. Клянусь.

– Тогда в чем?

– Я ведь уже сказала… Не знаю.

Я пыталась проглотить свое разочарование, но чем больше Оливер давил на меня, тем дискомфортнее мне становилось. Я знала, что вскоре взорвусь, как петарда, как частенько бывало, поэтому искала способ сменить тему.

– Как ты можешь не знать? – Оливер смотрел на меня как на идиотку. На его лице отражалось сомнение.

– Вот так, Оливер! – крикнула я, всплеснув руками. – Просто не знаю. Знаю только, что, когда думала об отъезде, в моем животе появлялась отвратительная дыра. – Я ни за что не собиралась признаваться, что до сих пор ее ощущала, когда думала о Каре.

– Ладно, ладно, – подняв руки, сдался Оливер, его голос стал мягче. – Я не хотел тебя расстраивать. Просто подумал, что мог бы помочь.

– Без обид, но как?

Желание Оливера помочь радовало, но если мой брат – один из двух людей, которые знали меня лучше всех, – не мог помочь, то как мог это сделать Оливер?

Парень пожал плечами:

– Без понятия, но разговор об этом не причинит боли.

– Ты что, мой психиатр?

Прозвучало слишком резко, даже язвительно, но я снова почувствовала замешательство. Турне вместе с группой должно было помочь мне выяснить, что меня беспокоило, но до сих пор я пребывала в растерянности.

– Вообще-то, я считал себя детективом, – слегка улыбнулся Оливер. – Сейчас работаю по делу под названием «Загадочное расстройство желудка». – Я посмотрела на парня и плотно сжала губы, на что он выгнул бровь и скрестил руки. – Расслабься, Стелла. Я не собираюсь тебя судить.

Спроси себя, чего ты так боишься…

– Когда Пол позвонил мне, я была очень взволнована, – наконец призналась я. – Просто прыгала от радости. Первым делом я пошла рассказать об этом Каре, и думаю… думаю, увидев ее дверь, я запаниковала. На ней расклеены наши фотографии, и это напомнило мне о том, как мы впервые узнали о ее диагнозе.

– Что тогда произошло?

Я опустила голову на стол и некоторое время ничего не говорила. Об этом дне мне не хотелось вспоминать.

Кара сказала, что чувствует себя странно измотанной и постоянно уставшей, но я ошибочно списала это на утомление от долгих часов тренировок в команде чирлидерш. В конце концов мама повела ее по врачам. Они решили сделать кое-какие анализы, и я подумала: «Ладно, может, Кара и больна, но это наверняка всего лишь мононуклеоз или типа того».

Ей выписали лекарства, велели побольше отдыхать, и тогда все будет хорошо. А я не придала этому большого значения, поскольку была по горло занята постановкой зимнего мюзикла «Парни и куколки» в школе. Ребята из художественного кружка занимались разработкой декораций, и я отвечала за весь проект.

Когда пришли результаты анализов, родители усадили меня с Дрю за кухонный стол, чтобы Кара могла объяснить, что происходит. Я была раздражена – тем субботним днем я должна была находиться в школе, доделывать декорации к спектаклю, – поэтому вместо того, чтобы слушать, строчила сообщение друзьям о том, что задержусь.

– Стелла, ты вообще меня слушаешь? – закричала Кара.

Я помнила, как подняла глаза, увидела на лице сестры слезы, но все еще не улавливала серьезности всей ситуации.

– Да, а что? – спросила я.

– Это рак.

В этот раз Кара не кричала. Хватило и жесткого выражения ее лица наряду со страшным словом «рак». Они объединились в такой мощный удар, который был сравним только с нокаутом в борьбе за первенство. Или с тем, когда тебя переезжают самосвалом.

Покачав головой, я посмотрела на Оливера.

– Я не заметила, что она плакала, – сказала я, в моих глазах застыли слезы. – С моей сестрой что-то случилось, а я этого не поняла.

– Эй! – произнес Оливер. Его стул скрипнул, когда он пододвинулся и обнял меня за плечи. – Ты не всезнающая, Стелла. Откуда ты могла знать, что она больна? У тебя что, рентгеновское зрение?

– Не в этом дело. – Я вжала локти в бока, чтобы сдержать себя. – Я ничего не заметила, потому что была слишком занята собой.

Оливер покачал головой:

– Стелла, ты просто жила своей жизнью. В этом нет ничего плохого.

Я сжала кулак, и ногти вонзились в ладонь.

– Ты не понимаешь. Если бы я была с сестрой… – я крепко закрыла глаза, – то поняла бы, что что-то случилось. Мы могли бы отвести ее к врачу быстрее и определить болезнь на более ранней стадии.

Оливер помолчал с минуту, подбирая слова.

– Ты права, – наконец сказал он, и я резко втянула воздух. – Я не понимаю. Совершенно! Ты винишь себя в том, что не можешь все контролировать. Как грозу или инопланетное вторжение. Вот тебе факт: плохое иногда случается. Рано или поздно из тебя вышибут все дерьмо. Это часть жизни. Важно лишь то, как ты воспримешь удар.

– Ладно. – Я не поняла, имел ли Оливер в виду, что меня на самом деле побьют, или это просто какая-то странная метафора. – И что это значит?

– Прекрати себя винить, Стелла. Ты все неправильно воспринимаешь.

Глава шестнадцатая

«Хроника The Heartbreakers» пошла на ура. С момента размещения первого поста неделю назад блог собрал более трех миллионов просмотров. Конечно, помогло то, что Пол поделился новостями о блоге на всех страничках группы в соцсетях, но меня все равно поражало количество просмотров, и это я еще молчу о тысячах репостов фотографий и сотнях комментариев под каждой из них.

Такое внимание и поддержка придали мне уверенность в себе, но я не понимала, насколько хорошо шли дела, пока парни не побывали на шоу «Беседа с Трейси». Трейси Хуп была королевой дневных ток-шоу, обожаемых сорокалетними мамами по всей стране. Во время интервью с группой я сидела в переднем ряду зала – за это место моя мама, наверное, убила бы меня. Примерно через двадцать минут после начала Трейси перевела разговор в новое русло.

– Итак, ребята, – сказала она, сделав глоток кофе, – я столько слышала о… как это называется? Что-то вроде блога?

Я чуть не свалилась со своего места.

– Это фотоблог, – уточнил Оливер. – Попросту говоря, это веб-сайт с постоянно пополняющейся коллекцией фотографий, на которых мы тусуемся и все такое. Идея в том, чтобы наши фанаты увидели, что мы обычные парни с не совсем обычной работой.

– Как креативно, – похвалила Трейси. – Там ваши селфи… или как это работает?

– Вообще-то, наша подруга Стелла – фотограф, – заговорил Джей Джей, показывая на меня в толпе. – Она каждый день тусуется с нами, фотографирует и по большей части представляет нас в выгодном свете.

Зрители засмеялись, но я впала в ступор, потому что ко мне повернулись два оператора.

– О, так она сегодня здесь с вами? Замечательно! – воскликнула Трейси и обратилась ко мне: – Стелла, верно? Джей Джей рассказал о твоей работе, не хочешь добавить что-то интересненькое?

Боже, этого не может быть!

Трейси Хуп разговаривала со мной. Хуже того, это покажут по телику! Мне хотелось нагнуться и вывернуть желудок на пол, но вместо этого я посмотрела на парней. Оливер наблюдал за мной, и когда наши глаза встретились, он улыбнулся и поднял большие пальцы вверх. Этого простого жеста мне хватило, чтобы перестать бояться.

Ты справишься, уверила я себя.

Глубоко вдохнув, я повернулась к Трейси:

– Он отлично справился. Хотя забыл упомянуть, как мне сложно представлять их в выгодном свете, но я изо всех сил стараюсь.

Все засмеялись, и Джей Джей громче всех.

– Если я правильно понимаю, тебе приходится путешествовать с группой? – продолжила Трейси. – Это похоже на исполнившуюся мечту любой девушки.

– Это очень круто, – согласилась я. У меня начали потеть ладошки, но я вытерла их о шорты и заставила себя говорить дальше: – Парни замечательные, и я занимаюсь любимым делом, так что все идеально.

Трейси, улыбнувшись, кивнула.

– Полагаю, ты говоришь о фотографии. У тебя есть какие-то другие проекты, кроме блога для группы? Может, свой собственный?

Вопрос Трейси поставил меня в тупик, и я задумалась над ответом. Свой собственный проект? Я считала «Хронику The Heartbreakers» своим проектом. Именно так Пол постоянно его называл, и я впервые выставила свои фотографии на всеобщее обозрение.

– У меня есть целое портфолио работ, не связанных с группой, – медленно ответила я, не зная, того ли ответа ждала от меня Трейси. – Но я ничем ни с кем не делилась.

– Что ж, уверена, это изменится в ближайшем будущем, ведь ты показала себя молодцом в работе с The Heartbreakers, – сказала Трейси. – Поздравляю с блогом.

После интервью Джей Джей извинился за произошедшее, сказав, что не хотел, чтобы Трейси поставила меня в неловкое положение, но я отмахнулась. Каким бы пугающим ни был импровизированный разговор, я не могла перестать думать о последнем вопросе Трейси. И в конце концов меня поразило осознание происходящего.

До того как я загрузила свой первый пост, слова Алека не нашли во мне отклик. Он сказал, что я могла сделать любой снимок группы и людям бы он понравился. Позитивная реакция на блог помогла мне стать увереннее в себе, однако теперь я понимала, что людям нравилась не моя работа. Фанаты группы не ценили мой стиль и технику – они наслаждались фотографиями музыкантов.

Благодаря беседе с Трейси я поняла, что на самом деле «Хроника The Heartbreakers» мне не принадлежала. Да, я делала фотографии ребят и вела блог, но характеризовал ли он меня как фотографа? Нет.

Удивительно, но я не расстроилась.

Так на самом деле блог не был моим. Но это не означало, что он не был важен для меня. Первый пост был идеальным разогревом, пробным раундом, продемонстрировавшим мне мой потенциал. Если я хотела знать, что люди реально думали о моих работах, тогда, наверное, стоило добавить в них частичку самой себя и создать свой собственный проект.

Следующие три дня я в свободное время просматривала старые работы на ноутбуке, стараясь решить, какие фотографии отражали мою личность. Кто-то заспорил бы, что все, ведь они мои, но это не так. Для меня не все фотографии были одинаковы.

Я внимательно пересмотрела все это и выделила наиболее яркие, которые кричали: «Это Стелла!» Весь процесс основывался на интуиции, и я сравнивала его с ездой на машине в грозу. Пока я ехала, дождь так сильно лил, что дворники едва справлялись, но вдруг появлялся зеленый сигнал светофора. Он вопил: «Вперед, вперед, вперед!» Когда я натыкалась на важную для себя фотографию, то вспоминала момент, человека или место. И это делало ее единственной в своем роде. Я двигалась дальше, но запечатленные моменты оставались прежними, и именно этим я хотела поделиться с людьми.

– Чем занимаешься? – спросил Ксандер.

Было утро субботы, и мы ждали в аэропорту вылета в Хьюстон. Расписание группы на день было распланировано до доли секунды, поэтому несколько свободных часов я посвятила завершению работы.

Оторвав глаза от экрана, я посмотрела на парня:

– Работаю.

– Разве ты не работала над блогом вчера? – спросил Ксандер. – Тебе нужно еще что-то сделать?

– Я работаю не над блогом группы, – ответила я. – Я подумываю создать собственный сайт с фотографиями.

Я повернула ноутбук, чтобы показать, над чем работаю. Рассортировав все фотографии, я купила доменное имя и выбрала один из стандартных шаблонов для сайта. Большая часть портфолио уже была загружена, но когда прошло время загрузить сайт, то я решала изменить разметку или переписать свою биографию.

Ксандер наклонился, чтобы рассмотреть получше.

– Это круто, Стелла! – воскликнул он, поправив очки. – Он уже работает?

– Нет, но почти завершен. Я просто вожусь с мелочами, пытаясь набраться смелости и опубликовать эту чертову штуку. Могу я узнать твое мнение? Не знаю, подходит ли этот шрифт к теме блога.

– Нет, – ответил Ксандер, и я от неожиданности чуть не уронила ноутбук. Очевидно, заметив мой шок, он добавил: – В смысле, тебе не нужно мое мнение. Похоже, ты просто ищешь отговорки, чтобы избежать самого сложного. Прекрати сомневаться в себе.

Ксандер был прав. Веб-сайт был готов со вчерашнего дня, но в моей голове прочно обосновался страх, что он недостаточно хорош, что я недостаточно профессиональна, что никому это не понравится. Я сомневалась в себе, как в первую рабочую неделю, и этому надо было положить конец.

И я это наконец сделала.

* * *

– Как насчет «Наполеона Динамита»?

– Как насчет нет? – улыбнулась я.

Мы с Оливером валялись на диване в номере парней и выбирали, что посмотреть. У группы был редкий выходной, и пока Джей Джей, Ксандер и Алек мотались по экскурсиям, мы решили насладиться тишиной в номере.

– Ты сегодня такая ворчунья, – сказал Оливер, выключив телевизор и откинув пульт.

– Неправда. Просто мне неинтересно смотреть дурацкий мальчишеский фильм, – парировала я, хотя Оливер был прав.

С тех пор как я присоединилась к The Heartbreakers, прошло три недели, а это означает двадцать один день самостоятельной жизни. Кроме того, сегодня у Кары начинался плановый перерыв в химиотерапии. Сейчас плотный график парней меня ни от чего не отвлекал, и я не могла перестать думать о том, что меня нет рядом с сестрой. Надо было идти с ребятами смотреть город. По крайней мере, это отвлекло бы меня от грустных мыслей о сестре.

– Как и любой другой фильм, – проворчал Оливер. – Дай мне свой телефон.

Он опустил руку на подушку между нами ладонью вверх, словно ожидал безоговорочного подчинения.

– Не многого требуешь? – спросила я, но все же достала сотовый. – А где твой?

С того вечера, когда мы вместе готовили, наши отношения изменились. Мы словно заключили нечто вроде негласного договора о взаимопонимании. Или, может, восстановили ту связь, что была нарушена, когда я предложила Оливеру остаться просто друзьями. Нас не преследовало неловкое молчание, и Оливер теперь вел себя так, как при нашей первой встрече – весело и непринужденно, – минус поцелуй, конечно же.

– В кармане, – ответил он, копаясь в моем телефоне.

– Зачем тебе мой?

Оливер нажал на кнопку вызова:

– Потому что я звоню твоей сестре.

Я приподнялась на диване:

– Что? Оливер, нет!

Я попыталась отобрать телефон, но парень перекинул его в другую руку, подальше от меня.

– Тсс! – шикнул он, прижав палец к губам. – Я включаю громкую связь.

После нашего разговора о болезни Кары я в открытую могла говорить о ней, от чего стала меньше скучать по дому. Но я не знала, могла ли сегодня выдержать разговор с сестрой. От этого моя депрессия только усилится.

– Стелла, привет! – подняв трубку, поздоровалась она. – Я так рада, что ты позвонила.

– Это Кара? – произнес Оливер, и моя сестра притихла. – Мм… алло?

– Кто это? – спросила сестра. Ее голос стал тихим, будто она уже знала ответ на вопрос, но не позволяла себе в это поверить.

– Это Оливер, – констатировал он.

Ему не нужно было называть фамилию, чтобы Кара поняла, кто это, и она резко втянула воздух.

– Чтоб мне провалиться. – Сестра громко выдохнула, и мне захотелось увидеть ее выпученные в этот момент глаза. – Серьезно? Вы не прикалываетесь? Потому что это не смешно.

– Да, не смешно, – сказал Оливер. – Кроме того, Стелла убьет любого, кто попытается выкинуть нечто подобное.

– Ты прав, – согласилась Кара, ее голос смягчился куда быстрее, чем я ожидала. – Она уж точно убьет.

– Если честно, мне кажется, сейчас она подумывает убить меня. – Оливер покосился на меня. – У нее такой убийственный взгляд.

– Ох, да ладно! – брякнула я и скрестила руки.

– Ага, – сказала Кара. – Она точно на тебя злится. Что ты натворил?

– Без спроса позвонил тебе, – усмехнулся Оливер.

– Надо было спросить! – воскликнула я.

– Она бы не разрешила, – объяснил Оливер, разговаривая с Карой, а не со мной. – Она весь день ворчит, хотя не признается в этом, так что нужно было что-то предпринять. Я подумал, что разговор с тобой ее взбодрит.

В трубке раздался заливистый смех Кары.

– Она упрямая.

– Вы уже закончили обсуждать меня? – проворчала я, но моя злость на Оливера угасала с каждым смешком сестры.

В итоге я даже не поговорила с Карой. Оливер проболтал с ней целый час на разные темы, а я просто слушала. Когда он наконец попрощался и сбросил вызов, я молча засунула телефон обратно в карман.

– Ты же не сердишься, да? – спросил Оливер после того, как мы несколько секунд просидели в тишине.

– Нет, – прошептала я.

– Уверена? Что-то ты совсем притихла.

– Уверена. – Я улыбнулась. – Ты поступил очень мило.

Оливер не только сделал день Кары, но и взбодрил меня. Мне нужно было только одно лекарство – знать, что сестра счастлива. На самом деле я не верила в то, что нам с Оливером удастся поддерживать только дружеские отношения, это решение я приняла на ходу. Но теперь понимала, что это неплохо, потому что Оливер оказался заботливым другом.

– Рад помочь, но я сделал это в сугубо личных целях. Хотел увидеть твою улыбку.

Оливер наклонился и заправил прядь волос мне за ухо, и я застыла. Улыбка, которую он так хотел увидеть, медленно сползла у меня с лица. Так близко я могла почувствовать запах Оливера – одеколон с ароматом корицы и стиральный порошок – и вдохнула его. Я осознавала опасность нашей близости друг к другу, но не знала, как отстраниться.

– Оливер! – закричал Джей Джей, и мы отскочили друг от друга. Я не слышала, как он вернулся, но его крик пропустить было невозможно. – Оливер, где ты?

– Чувак! – крикнул в ответ Оливер. – Остынь! Я здесь.

Он выглянул из-за спинки дивана, и Джей Джей влетел в комнату, будто за ним гнался разъяренный бык.

– Что, черт возьми, это такое? – прошипел он.

Джей Джей что-то сжимал в руке и, подойдя к нам, шлепнул это на кофейный столик. Мы с Оливером подались вперед, чтобы получше рассмотреть. На первый взгляд я подумала, это просто фотография Оливера, но потом заметила еще напечатанный рядом текст. Это был журнал. Джей Джей сложил его пополам на статье, посвященной The Heartbreakers.

Оливер перевел взгляд с журнала на Джей Джея и обратно. Просмотрел статью и сказал:

– Не понимаю, в чем проблема.

– Хм… не знаю. Может, в этом бредовом интервью? – Джей Джей схватил журнал и начал читать вслух. Оливер втянул щеки. – «Когда его спросили о будущей музыке группы, Оливер Перри был очень откровенен: „Наш следующий альбом будет схож с тем, что есть сейчас. Нашим фанатам это определенно нравится, так зачем ломать то, что работает?“» Какого черта, Оливер?

– Я говорил тебе, что давал это интервью, – пожав плечами, ответил Оливер. – И все равно не понимаю, почему ты ведешь себя как придурок. По-моему, звучит неплохо.

– Мы не об этом с тобой говорили, – процедил Джей Джей, стуча пальцем по статье.

На нем была привычная безрукавка, и я видела, как напрягались под кожей мышцы парня, когда он говорил. При мне Джей Джей еще никогда не терял над собой контроль, и я затаила дыхание, не зная, что делать.

Оливер хмыкнул:

– Да? А о чем мы говорили, Джей Джей?

– Ты прикалываешься? Мы весь день придумывали разные идеи для нового альбома, и ни одна из них не включала то дерьмо, что мы уже создали. Ты сказал…

– Ну, может, я передумал, – огрызнулся Оливер, не дав Джей Джею закончить предложение.

Джей Джей отступил на шаг и в неверии медленно покачал головой:

– Ты это сейчас серьезно? – Его шея и уши все еще оставались красными, но с лица схлынули все краски.

Что-то в тоне Джей Джея задело Оливера, черты его лица смягчились, и он разжал кулаки:

– Слушай, Джей Джей. Извини. Это просто глупая статья. Еще ничего не решено. Ты ведь это знаешь, правда?

– А ты? – бросил в ответ Джей Джей, и я нахмурилась, не совсем понимая, о чем разговор. – Потому что мне так не кажется.

Оливер почесал затылок.

– Да ладно, чувак, – начал он, но Джей Джей развернулся и устремился в коридор. – Просто дай мне секунду… – Дверь в коридоре захлопнулась. – Черт побери, Джей Джей!

После нескольких недель работы с The Hear tbreakers я начала думать, что слухи об их разрыве – это просто слухи. Конечно, я наблюдала стычки между парнями, но это нормально, они ведь круглые сутки вместе. Но тут было что-то другое.

Джей Джей и прежде отпускал резкие, язвительные комментарии по поводу музыки, большую часть которых Оливер пропускал мимо ушей, но сейчас впервые разговор перерос в настоящую ссору. Тем не менее я понятия не имела, что происходит, и знала, что упустила какой-то важный кусочек мозаики. Я повернулась к Оливеру за объяснениями, но он побежал за Джей Джеем, оставляя меня сидеть на диване и гадать, что здесь только что произошло.

Глава семнадцатая

Следующим утром, когда я спросила Оливера про ссору, он пожал плечами и заявил, что это ерунда. Я знала, что он уходил от ответа, и добилась бы правды, но Джей Джей напевал себе под нос, да и вообще вел себя так, словно ничего не случилось. Наверное, он из тех, кто не может злиться долго, и все же у меня было предчувствие, что Джей Джей отложил этот разговор на другое время.

А все потому, что сегодня особенный день – The Heartbreakers выступали в Портленде, и этот концерт оказался самым лучшим из тех, что я видела. Играя в родном городе, парни завелись, как никогда, и к концу концерта я поймала себя на том, что напеваю вместе с толпой. После выступления мы все отправились на ужин к Джей Джею. И под ужином я подразумеваю шумную вечеринку.

Когда мы подъехали к нужному дому, нам пришлось оставить машину на углу и отправиться пешком к огромному двухэтажному строению с синими ставнями. На улице играло множество детей.

– Кто все эти дети? – спросила я, когда мы ступили на подъездную дорожку.

С заднего двора до нас доносились аромат барбекю и песня Мелленкампа.

– Моррисы руководят приютом, – пошутил Оливер.

Джей Джей закатил глаза:

– У меня большая семья.

Для меня большая семья – это максимум четверо детей, что Джей Джею показалось смешным. Он был самым старшим среди восьми детей – три мальчика и пять девочек. А еще здесь собрались все, кто пришел отпраздновать возвращение группы домой: тети, дяди, кузены, соседи.

На вечеринке было столько людей, что я быстро потеряла парней из виду. Ксандер исчез первым – поспешил найти свою семью, как только мы вошли. Вскоре после этого младшие братья Джей Джея утащили его и Оливера играть в футбол. Алек составлял мне компанию дольше всех – так как он был родом из Калифорнии и его родственников здесь не было, – но его вовлек в разговор один из кузенов Джей Джея, и я удалилась через десять минут обсуждения группы, которой не знала.

Кухня, казалось, была центром вечеринки. На столе расставили кучу тарелок, и люди роились вокруг него, как жуки, хватая легкие закуски. Фотоаппарат быстренько оказался в моих руках, и я, встав в сторонке, снимала незнакомцев.

Мне загородила обзор массивная фигура.

– Стелла, что ты делаешь?

Я подняла глаза и увидела перед собой Джей Джея. У него на спине сидела маленькая девочка, не старше двух лет, с очаровательной копной темных кудряшек и зелеными глазами.

– Я не работаю, клянусь, – сказала я, а потом настроила объектив и сфокусировалась на малышке. На такую очаровашку невозможно было не обратить внимания. – Кто эта принцесса?

– Моя младшая сестренка, Одрелла. – Джей Джей повернулся к ней. – Од, поздороваешься со Стеллой? – Девчушка покачала головой и уткнулась лицом в плечо брата. – Нет? Ну ладно.

Мы оба засмеялись.

Девочка постарше, с такими же темными кудряшками, как у Одреллы, оторвалась от обшаривания конфетницы. Уголки ее рта были в шоколаде.

– Стелла – твоя девушка? – Она произнесла слово «девушка» так, будто это было что-то очень смешное.

– Дженни! – воскликнул Джей Джей, изумленно посмотрев, судя по всему, на другую младшую сестру.

– Что? – вскинулась Дженни, уперев руку в бок. – Я просто спросила.

– Нет, – стиснув зубы, ответил Джей Джей, – Стелла не моя девушка. Прекрати везде совать нос.

Дженни вздохнула и слегка погрустнела.

– Неудивительно, – пробормотала она.

– И что это значит?

Проигнорировав вопрос брата, Дженни перевела свои зеленые глаза на меня и улыбнулась.

– Как думаешь, мой брат симпатичный?

Хмурый взгляд Джей Джея сменился выражением ужаса.

Проглотив смех, я улыбнулась Дженни:

– О да, мне кажется, твой брат очень симпатичный.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнула Дженни. – Ты должна выйти за него замуж. Тогда мы станем сестрами.

В этот раз я не удержалась и засмеялась:

– Мне еще рановато выходить замуж.

Дженни понимающе кивнула.

– Моя мама говорит, что мне тоже еще рано выходить замуж, – сказала она, потянувшись за очередной конфетой, – но я уже распланировала свою свадьбу. Ты знаешь Оливера Перри? Он самый красивый парень на свете. Когда я вырасту, то выйду за него замуж.

– А сколько тебе сейчас? – спросила я, ощущая легкий румянец на щеках. Втайне я с девчонкой согласилась: Оливер был красивым. Раздражающе красивым.

– Ну все, – вмешался Джей Джей, хватая Дженни за руку и забирая у нее конфету. – Думаю, на сегодня достаточно сладкого.

– Эй! – прикинула Дженни.

Когда Джей Джей отпустил ее, девчонка обежала его и стащила с подноса брауни. Затем показала брату язык и быстро выбежала из кухни.

– Прости за это, – извинился Джей Джей, положив конфету обратно на стол. – У нее нет фильтра.

Я улыбнулась:

– Наверное, это у вас семейное.

Джей Джей открыл рот, чтобы ответить, но Одрелла, которая до сих пор цеплялась за его спину, как обезьянка, потянула брата за футболку и показала на конфету.

– Кофета! Кофета! – потребовала она.

– Ладно, только немного, – согласился Джей Джей и выбрал для сестры красное драже M&M. – Не говори маме.

– Джеремайя Джеймс! – закричала с другого конца кухни женщина. – Лучше бы я этого не видела. Ты же знаешь, что Одрелле нельзя давать конфеты!

– Извини, мам, – сказал Джей Джей, стянув сестру со спины и поставив ее на пол.

– Джеремайя? – прыснула я.

– Заткнись! – огрызнулся парень. – Это традиционное имя в нашей семье.

Мне не удалось подразнить его, потому что раздался звонок в дверь, и Джей Джей бросился по коридору с криком: «Я открою!»

Спустя минуту он вернулся с девушкой слегка за двадцать. У нее были белокурые волосы и поразительные серые глаза, которые показались мне знакомыми.

– Ванесса! – Алек пантерой метнулся через гостиную и врезался в девушку.

Она, покачнувшись, отступила на шаг, но засмеялась и ответила на его объятия. Я никогда прежде не видела Алека таким взбудораженным, и если бы не засвидетельствовала это лично, никогда бы не поверила.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Алек, наконец отстранившись. – Надолго останешься?

– Остынь, братишка, – улыбнулась Ванесса, взъерошив его волосы, и Алек даже не поморщился, когда она испортила его всегда идеальную прическу. – По одному вопросу зараз.

На лице парня расплылась широченная улыбка.

– Почему ты не предупредила, что приедешь?

– Потому что это был сюрприз, дурачок. Оливер оплатил мой перелет, чтобы ты не остался здесь единственным человеком без семьи.

– Он это сделал? – выпалила я. Ванесса пристально посмотрела на меня своими потрясающим глазами, и я покраснела: – Простите. Не хотела вас прерывать.

Девушка выгнула бровь и, посмотрев на брата, спросила:

– Стелла, верно? Фотограф? – Алек кивнул, и Ванесса улыбнулась мне: – Алек показывал мне твои фотографии. Они очень хорошие.

– Мм… спасибо.

Кому только Алек не показывал мои фотографии!

– Не за что, – улыбнулась Ванесса. – И ответ на твой вопрос – да. Оливер оплатил мой перелет сюда, чтобы я могла провести выходные с братом. Кстати, где он? Я даже толком его не отблагодарила.

– Не видел его с тех пор, как мы пришли сюда, – отозвался Алек.

Теперь, подумав, я поняла, что тоже Оливера не видела.

– Пойду поищу его, – предложила я и покинула компанию, пока не опозорилась еще больше.

Но была еще одна причина, по которой мне внезапно захотелось найти Оливера. Теперь, познакомившись с Ванессой, я поняла, что меня представили семьям всех парней. Кроме семьи Оливера.

* * *

Я искала Оливера почти час, пробираясь сквозь толпу в доме Моррисов, но парень как сквозь землю провалился. Проверила весь первый этаж, после чего вышла на улицу и обыскала двор. Народу было столько, что я вполне могла пропустить Оливера, но мне казалось, что на вечеринке его нет.

Поэтому я рискнула пойти наверх.

Второй этаж представлял собой длинный коридор из дверей, на которых были наклеены таблички с именами детей Моррисов: Одрелла и Джоанна, Эйден, Дженни и Эми, Джордан, Анна-София. В конце коридора я отыскала дверь с именем Джей Джея, на ней висел желто-черный знак с надписью: «ОПАСНОСТЬ! ТОКСИЧНАЯ ЗОНА».

Закатив глаза, я проигнорировала предупреждение и толкнула дверь, не зная, где еще искать Оливера. Комната оказалась небольшой: кровать занимала всю левую стену, комод и стол стояли у правой. Кто-то оставил включенной лампу на столе, привлекая внимание к висящей над ним доске с коллекцией фотографий.

Хоть физически Оливера в комнате Джей Джея не было, его присутствие здесь ощущалось – он улыбался мне с большинства фотографий. На одной из них они с Джей Джеем в возрасте не больше шести лет были покрыты грязью и улыбались как ненормальные. На другой одеты как джедаи для Хеллоуина: Джей Джей с зеленым световым мечом, а Оливер – с красным. Парни становились старше, и на многих фотографиях начал появляться Ксандер: в походе с палатками, на дне рождения, на танцах в старшей школе…

Доска представляла собой расположенные в хронологическом порядке фотографии из жизни Джей Джея и Оливера, так что логично, что на последней фотографии – в правом нижнем углу, на общем снимке группы, – был запечатлен и Алек. Я сковырнула ногтем кнопку и взяла фотографию, чтобы получше рассмотреть. Она была двухлетней давности, но все четыре парня выглядели иначе, намного моложе: Джей Джей без татуировки, Алек сантиметров на тридцать ниже, Ксандер с брекетами, а у Оливера длинные и растрепанные волосы.

– Эй!

Я вскрикнула и выронила фотографию, сердце чуть не выскочило из груди. Кто-то захохотал. Я вскинула голову и увидела Оливера, который со скрещенными на груди руками прислонился к оконной раме. Все его тело сотрясалось от смеха.

– Откуда ты, черт возьми, взялся? – спросила я; сердце все еще бешено колотилось.

Оливер ответил мне озорной улыбкой, а потом повернулся и вылез в открытое окно. Я, естественно, осталась стоять на месте, и тогда парень просунул голову в комнату:

– Ты идешь или как?

Мне было любопытно, какого черта он вылез в окно спальни, поэтому я кивнула.

– Да, хорошо, – сказала я и вернула фотографию обратно на доску.

Подойдя к окну, я увидела, что за ним находился небольшой участок крыши, два на два метра максимум, на котором можно было безопасно сидеть. Оливер предложил мне руку и помог выбраться наружу.

Когда мы приехали к Моррисам, на небе еще догорали краски заката – оранжевые, розовые и пурпурные, – но теперь оно было совершенно черным. С наступлением вечера воздух стал заметно прохладнее, по рукам побежали мурашки, и я пожалела, что была в одной майке.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, удобно устроившись на черепичной крыше.

– Наслаждаюсь вечеринкой, – усмехнулся Оливер.

– Но ты даже не на ней.

– Конечно же на ней.

– Но…

– Просто помолчи секундочку, – попросил парень и показал вниз.

Я проследила за его взглядом и затихла. С крыши открывался вид на весь задний двор. Участок освещали белые гирлянды, оплетающие перила крыльца, и факелы, расставленные по всему периметру. И многие перебрались из дома в вечернюю прохладу.

Посреди двора, в каменном кострище, горел костер. Вокруг него собралось более десятка детишек, которые жарили маршмеллоу и сэндвичи. Их смех был громким, как треск костра. Большая часть взрослых обосновалась на крыльце с напитками в руках; люди разговаривали, смеялись, наслаждались приятной компанией. Временами ветерок подхватывал часть разговора и доносил до нас.

– Да, – призналась я. – Это потрясающее место.

– В детстве мы с Джей Джеем спускались до самого желоба, садились на край и болтали ногами. Миссис Моррис запретила нам выходить сюда – боялась, что один из нас упадет и сломает ногу, – но думаю, именно поэтому нам здесь так нравилось. Это сводило мать Джей Джея с ума.

– Вы много времени проводили вместе, – как бы случайно заметила я, но в действительности мне хотелось, чтобы Оливер рассказал мне о своем детстве, да и вообще о жизни The Heartbreakers.

Меня расстраивало, что Оливер оставался для меня чистым листом, в то время как мой лист был украшен многими интимными подробностями. Я легко могла прогуглить Оливера и все выяснить, но мне нужно было другое, что-то личное. Было страшно рассказывать Оливеру про болезнь Кары, я словно вышла на проезжую часть с повязкой на глазах. Но я верила, что парень благополучно переведет меня на другую сторону улицы, а не бросит под колеса, и хотела, чтобы он тоже мне доверился. Потому что, если это произойдет, тогда, возможно, мне удастся доказать, что я могу быть для Оливера таким же хорошим другом, каким он оказался для меня.

– Джей Джей мой брат от другой матери, – произнес Оливер с улыбкой. – Наши мамы дружили в старшей школе, поэтому я много времени провел здесь.

Я внимательно рассматривала неровную текстуру черепицы, чтобы парень не заметил, насколько мне было интересно.

– Правда? – спросила я, надеясь, что Оливер продолжит говорить.

Он впервые упомянул о ком-то из своей семьи. Я думала, что познакомлюсь с его родственниками сегодня на вечеринке, но, судя по тому, что он прятался здесь, наверху, решила, что, очевидно, они не приехали.

Оливер лег на спину и завел руки за голову:

– Хочешь увидеть кое-что крутое?

Я со вздохом смирилась со сменой темы и ответила:

– Конечно. – И скопировала парня: откинулась на локти, чтобы посмотреть на небо. – На что мне смотреть?

– Ты сказала, твой любимый диснеевский мультфильм – «Геркулес», верно?

Мои губы дрогнули в улыбке. Оливер помнил.

– Да.

– Хорошо, видишь четыре звезды, которые вроде как формируют квадрат? – спросил Оливер, указывая в небо прямо над нашими головами.

– Кажется, да, – ответила я, склонив голову и прищурившись.

– Это астеризм Краеугольный камень в созвездии Геркулеса.

– Я вообще-то не сильна в этом.

– Астеризм – это группа звезд в небе, которая может входить в часть созвездия, – объяснил Оливер. Я повернула голову набок, чтобы понаблюдать за парнем. Меня больше интересовали не его слова, а то, как в его глазах отражались звезды. Пока Оливер говорил, его глаза горели от восторга. – Этот астеризм имеет форму краеугольного камня, отсюда и название.

– Спасибо за урок астрономии, Галилео, – сказала я и закусила губу, чтобы не засмеяться. – Но я все еще не понимаю.

Оливер улыбнулся и приподнялся на локте, повернувшись лицом ко мне.

– Попросту говоря, ты смотришь на торс Геркулеса. Голова, руки и ноги у него тоже есть, но мне никогда не удавалось их представить, – пояснил он. – Ох, а если посмотришь немного левее, то увидишь Пегаса.

Я рассматривала его лицо.

– Откуда ты все это узнал?

– От дяди. Он увлекается астрономией и тому подобным.

– Так у тебя есть семья, – пошутила я.

После этих слов Оливер отвернулся и опустился на спину.

– Конечно же есть, – ответил он, его голос стал напряженным.

Очевидно, какие-то мои слова задели парня за живое, и Оливер зажался. Мы поменялись ролями: раньше он давил на меня, теперь пришла моя очередь.

– Тогда почему здесь нет твоих родных?

– С чего ты взяла, что их здесь нет? – спросил Оливер так скованно, будто пытался подавить любые эмоции.

– Оливер, – произнесла я, смерив его взглядом, – если бы они были здесь, разве ты не находился бы внизу, на вечеринке?

Парень сел и потянул волосы назад, словно это могло навести порядок в его голове.

– Слушай, – сказал он, ослабив хватку. Его волосы упали обратно. – Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?

Я тоже села:

– Например?

Взгляд Оливера заметался по моему лицу, изучая каждый сантиметр. От этого долгого и внимательного взгляда мое сердце начало биться через раз. Наконец усталая улыбка смягчила его лицо.

– Ты знаешь, что «Стелла» на латыни означает «звезда»? – спросил Оливер. Потянулся и положил руку на мою щеку. – В шестнадцатом веке жил поэт Филип Сидни, который написал цикл сонетов под названием «Астрофил и Стелла».

– Я знаю, что ты делаешь, – выдохнула я, когда большой палец Оливера начал ласково вырисовывать круги возле моего уха.

– Да? И что же? – спросил он.

– Пытаешься меня отвлечь.

Оливер подался вперед, медленно проводя языком по губам.

– Ты ошибаешься, – произнес он, и я почувствовала тепло его дыхания. – Если бы я пытался тебя отвлечь, то сделал бы это.

Я знала, что произойдет, но не успела отстраниться, Оливер обхватил меня рукой за талию и наклонил голову. Как только его губы коснулись моих, я поняла, что этот поцелуй не похож на наш первый. Тот был волнующим, наполненным возбуждением, ожиданием чего-то нового. А этот – агрессивным, будто Оливер слишком долго ждал того, чего отчаянно желал, и теперь не мог сдержаться.

Очень скоро у меня прервалось дыхание, и я отстранилась, хватая ртом воздух.

– Оливер, перестань, – прошептала я, но прислонилась лбом к его лицу и обвила руками за шею. Мне не хотелось останавливаться, но я приказала себе. – Мы не можем этого делать.

– Почему? – спросил он. Провел ладонью по моей руке и остановился на ключице. Я закрыла глаза. – Я знаю, что ты чувствуешь то же, что и я. Это видно по тому, как ты задыхаешься, по румянцу на твоих щеках, и ты даже не можешь посмотреть мне в глаза, потому что знаешь: я прав. Так что скажи мне, чтобы я не целовал тебя, еще раз, и я не буду, но постарайся назвать чертовски вескую причину.

Я до сих пор ощущала прикосновение губ Оливера, их вкус, вкус приготовленного миссис Моррис лимонада, и знала, что он прав. Мне хотелось этого, хотя с трудом верилось, что и ему тоже.

Оливер не дал мне поразмыслить над ответом, его губы вновь нашли мои, затем спустились на шею, на плечо. Он быстро перехватил инициативу, опрокинул меня на спину и накрыл своим телом. Твердые черепицы царапали голые плечи, но я едва это замечала. Я провела ладонью по руке парня и перешла на торс, наслаждаясь ощущением его твердых мышц под кожей.

– Знаете, вас здесь видно.

Мы с Оливером подскочили от звука голоса Джей Джея и стукнулись лбами. Он высунулся в окно с хитрой улыбкой на лице.

– Боже, Джей Джей! – воскликнул Оливер, нахмурился и потер ушибленный лоб. – Ну ты и гад. Ты ведь это знаешь, верно?

– Гадко смотреть и ничего не говорить, – усмехнулся Джей Джей и покачал головой. – Секс на крыше? Это куда опаснее, чем болтать ногами на краю. У мамы случился бы сердечный приступ.

– Мы не собирались…

– Просто помните, ребятки, что надо предохраняться, – перебил Джей Джей Оливера и погрозил пальцем. Начал было забираться обратно в комнату, но остановился. – И даже не думайте переезжать на мою кровать!

Когда он ушел, Оливер вздохнул и скатился с меня.

– Ну, – произнес он, – ни разу не неловко.

– Ага, – согласилась я, садясь и отряхиваясь.

Внезапное появление Джей Джея испортило момент, и теперь, когда в голове прояснилось, мне захотелось оказаться где угодно, только не наедине с Оливером.

Даже не знаю, что во мне было сильнее – стыд или злость на себя. Когда я целовала Оливера, то ощущала такую свободу. Словно долго брела в темноте, а потом все вдруг стало предельно четким. Мне очень хотелось поверить, что Оливер чувствовал то же, что и я, но только эта мысль начала укладываться в голове, я вспомнила девушку с репетиции, и вся ситуация снова утратила ясность.

– Нам лучше вернуться на вечеринку, – предложила я и поползла к окну.

Оливер схватил меня за лодыжку:

– Подожди. Почему ты уходишь? Я думал, мы поговорим.

– О чем тут разговаривать? – Я не знала, почему Оливер это сказал. Нам было что обсудить, тем более после того, что сейчас произошло, но слова рефлекторно сорвались у меня с губ.

– О нас, – ответил Оливер. Судя по выражению его лица, парень не понимал, почему я не догадалась об этом сама. Но я все равно не сдвинулась с места, поэтому он вздохнул и добавил: – Просто вернись сюда и выслушай меня, хорошо?

Не сложно же его выслушать, верно?

Ответив кивком, я вернулась на свое место. Сначала Оливер ничего не говорил, и мы просидели молча целую минуту, пока он, потирая подбородок, с прищуром смотрел в ночь. Наконец он кивнул самому себе и посмотрел на меня:

– Я пытался придумать, как лучше это сказать, но не знаю, поэтому просто пойду напролом. Я не хочу быть тебе другом. Мне это не подходит.

Признание Оливера выбило меня из колеи. Я знала, что наши отношения стали натянутыми, когда я присоединилась к ребятам в турне, но думала, наша дружба за последние несколько недель окрепла. В груди заныло, словно кто-то впился ногтями мне в сердце, но я постаралась сохранить спокойное выражение лица:

– В смысле, не подходит?

Глаза Оливера нашли мои.

– Я пытался держать дистанцию, потому что ты так хотела, но мне этого мало. Называй меня эгоистом, но я не хочу быть просто друзьями.

Ого! Я совершенно неправильно все поняла.

– Ты хочешь быть со мной? – медленно спросила я, желая убедиться, что правильно поняла Оливера.

– В это так сложно поверить? – Парень поник.

– Самую малость. – Вообще-то, очень сложно, но я решила об этом умолчать. – Я думала, ты ни с кем не встречаешься.

– Так и есть. То есть так и было. – Он покачал головой и затеребил жетон на цепочке. – Я пытаюсь сказать, что теперь хочу.

Раздался внезапный крик, за которым последовал смех – на заднем дворе детишки гоняли друг друга вокруг костра. Я понаблюдала за ними в задумчивости.

– А что насчет девушки, которую ты целовал? – спросила я, поворачиваясь к Оливеру. – Той, в Атланте.

Брови Оливера сошлись на переносице, словно он не понимал, о чем я, а потом, когда вспомнил, залился краской.

– Я ее не целовал, клянусь! – выпалил он. Вздохнул и провел рукой по лицу. – Слушай, она ничего для меня не значила. Я даже ее имени не знал.

Я засмеялась, но этот смех был напряженным.

– Без обид, Оливер, но если ты пытаешься успокоить меня, то у тебя плохо получается.

Оливер схватился за волосы и посмотрел вверх на созвездия.

– Слушай, – процедил он, стиснув челюсти, – знаю, это глупо, но я думал, что нравлюсь тебе, а потом вдруг разонравился. Это разозлило меня, так как я не понимал почему, и мне нужно было как-то отвлечься от тебя.

Мне потребовалась минута, чтобы переварить услышанное, поэтому я сосредоточилась на костре. Вокруг него добавились складные стулья, и я увидела там Алека с Ванессой. Оливеру нужно было отвлечься от меня?

– Ты мне всегда нравился, – наконец сказала я. – Но мне казалось, что я тебе – нет.

– Что? С чего ты взяла?

– Во время того интервью на радио, – произнесла я почти шепотом, – ты упомянул другую девушку.

Оливер моргнул, а потом истерично рассмеялся:

– Я говорил о тебе, дурочка.

Я опять потеряла дар речи. Что мне ответить, когда я наконец услышала от Оливера все, что так долго хотела услышать?

– Тогда почему ты прямо так и не сказал? – спросила я, когда я осознала правду.

Если Оливер действительно что-то ко мне испытывал, то почему не действовал, а ходил вокруг да около с какими-то намеками, будто это большой секрет? Тогда мы смогли бы избежать всех этих непоняток. Оливер никогда не был стеснительным, и когда мы впервые встретились, он казался таким прямолинейным и напористым.

Оливер втянул воздух, и на его лице отразилось какое-то непонятное чувство. Может, сожаление?

– У представителей средств массовой информации есть дурная привычка совать нос в мою жизнь, Стелла. Ты правда хотела стать героиней их следующей истории?

– О! – выдала я, осознав возможные последствия. Пока я переживала, что Оливер причинил мне боль, он пытался меня защитить. – Чувствую себя идиоткой. Самой большой идиоткой в мире.

Оливер улыбнулся, словно это было лучшее, что я могла сказать.

– Это значит «да»?

– Подожди, что?

– Мы больше не будем друзьями. – Оливер даже не дал мне время на раздумья, а я была настолько потрясена, что смогла только кивнуть. – Ты абсолютно уверена? Я говорил серьезно, они раздуют из этого историю. Пороются в твоей жизни и вытащат наружу всю гадость, которую тебе хотелось бы скрыть.

Оливер произнес это с такой злостью. Интересно, что ужасного репортеры нарыли в его жизни и выставили напоказ всему миру? У меня не было никаких темных секретов, но если подумать…

– А как же Кара? – вспомнила я. – Не хочу, чтобы ее в это втягивали. Ей не нужен лишний стресс.

– Все нормально, – слишком быстро ответил Оливер. – Я все понимаю. Мы можем оставить это между нами.

– Ну… – начала я. Конечно, я не хотела, чтобы на Кару влияло все происходящее между мной и Оливером, но он говорил о тайных отношениях? – Да, думаю.

– Хорошо, – кивнул Оливер. – Не их дело, с кем я встречаюсь.

Мне хотелось поговорить об этом подробнее, потому что мысль о том, чтобы тайно встречаться с Оливером, меня почему-то напрягала, но он стиснул челюсти и сверкнул глазами. Его взгляд не был требовательным, как если бы он ожидал, что я безоговорочно приму его предложение, а скорее беспокойным, словно Оливер не хотел меня отпускать, и никто, даже средства массовой информации, не могли его остановить. Полагаю, некоторые девушки сочли бы это романтичным, но меня это только обеспокоило. Почему вдруг Оливер стал таким недоверчивым?

Похоже, беспокойство ясно отразилось на моем лице, потому что Оливер улыбнулся и нежно произнес:

– Я так и не закончил рассказывать тебе о сонетах.

Я моргнула:

– Что?

– «Астрофил и Стелла», – напомнил парень, взяв меня за руку. – Имя «Астрофил» происходит от двух греческих слов, и если их сложить, то получается «влюбленный в звезду».

– И что это значит?

Оливер запрокинул голову и посмотрел на небо:

– Что Стелла – его звезда.

Глава восемнадцатая

На неделе мы с Оливером пошли на первое официальное свидание. Конечно, он забыл упомянуть о нем и предупредил меня всего за два часа.

– Специальная доставка от Доктора Любовь, – пропел Джей Джей и плюхнулся прямо на стол, за которым я работала. Ладно, не работала. А читала кучу комментариев под последним постом в блоге, но его вторжение меня все равно взбесило.

– Эй! – крикнула я, вытянув шею, чтобы увидеть экран ноутбука. – Ты мне все загораживаешь.

– Но у меня для тебя подарок, – сообщил Джей Джей, размахивая перед моим лицом сложенным листком бумаги.

Я сморщила нос:

– Не думаю, что хочу подарков от Доктора Любовь.

Джей Джей фыркнул:

– Это не от меня. А от твоего любовника.

– Он не мой любовник, извращенец, – буркнула я, заливаясь краской. – И кто вообще так говорит? Это стремно.

Официально я еще не рассказала остальным ребятам о наших с Оливером отношениях, и не потому, что это был секрет – не думаю, что Оливер будет против, если я откроюсь его лучшим друзьям, – а потому, что они уже и так все поняли.

– Ага, – зарокотал Джей Джей, грозя мне пальцем, – но ты же точно поняла, о ком я, верно?

– Просто отдай это мне. – Я вырвала бумажку из руки парня и развернула.

Стелла!

В шесть часов на 137-й Норт-Хиггинс-стрит. Оденься красиво.

Оливер.

– Что это? – спросила я, прочитав записку.

– Инструкции от Оливера, – усмехнулся Джей Джей. – Что же еще?

– Это я поняла. Для чего они?

Где-то на задворках моего сознания вспыхнула мысль, что Оливер, наверное, зовет меня на свидание, и беспокойство о деталях заглушило панику. Было уже четыре часа, значит, времени на подготовку почти не оставалось, ко всему прочему я не знала, что надеть.

Джей Джей пожал плечами.

– Я просто доставил тебе послание, Стелла, но, если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это как-то связано с тем, за чем я застал вас двоих на моей крыше в прошлые выходные.

Я проигнорировала эту остроту и снова просмотрела записку.

– Как думаешь, что он имеет в виду под «оденься красиво»? Мы пойдем в какое-то модное место?

Джей Джей осмотрел меня, выгнул бровь:

– Наверное, это значит, что тебе следует сходить в душ и переодеть спортивный костюм.

– Спасибо, – рявкнула я, откинув челку с лица. Будто мне нужно было услышать от этого грубияна, что я грязная. – Я имела в виду, насколько красиво? Полуформально? Формально? Он не дал никаких уточнений. Что, если я оденусь слишком вычурно?

Или, хуже всего, не к месту?

– Ты девушка, не я. Откуда я должен знать? Может, сарафан? Ты делаешь из мухи слона.

Джей Джей явно не понимал моей проблемы, поэтому то малое время, что дал мне Оливер, я посвятила перерыванию чемодана. У меня не было платьев, но я упаковала топ с серебристыми пайетками, который стащила у Кары. Заправив его в короткую черную юбку и обув черные туфли на каблуках, которые тоже позаимствовала у Кары, я решила, что наряд достоин свидания, если учесть столь короткое время на сборы.

Как оказалось, Оливер был не совсем бесчувственным. Он организовал машину, которая забрала меня у отеля без четверти шесть, и через пятнадцать минут водитель остановился у обочины модной части города, где улицы были усеяны пафосными ресторанами и шикарными бутиками.

– Есть кто? – позвала я, открывая дверь 137-го дома по Норт-Хиггинс.

Оливер ждал меня внутри. Он был в черном костюме по фигуре и белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, но без галстука, а его обычно растрепанные волосы были уложены.

– Ты пришла!

Улыбка на его лице была такой изумленной, будто он не ожидал моего появления.

– Как я могла не прийти? – удивилась я.

Парень приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но потом еще раз окинул меня взглядом:

– Стелла, ты выглядишь великолепно.

– Думаешь? – спросила я, отводя глаза в сторону. – Я беспокоилась, что…

– Великолепно, – заверил Оливер. Я покраснела, и парень взял меня за руку: – Пойдем. Хочу тебе кое-что показать.

Он открыл внутреннюю дверь, и мы вошли в очень длинный и пустой зал с деревянными полами и серыми потолочными балками. Чисто-белые стены каждые несколько метров украшали картины, освещаемые прожекторами. Когда я приехала сюда, то слишком нервничала по поводу своего наряда, поэтому не заметила, что мы встретились в картинной галерее. Я отступила от Оливера и прошла в центр зала, а затем медленно повернулась кругом, внимательно все рассматривая.

– Тебе нравится? – спросил Оливер. Он стоял на том же месте и довольно улыбался.

Мне нравилось. Раньше я никогда не задумывалась, каким могло быть идеальное свидание, но теперь не понимала, как можно придумать что-то лучше этого. Это были не обычный просмотр фильма и ужин, а особое свидание, потому что Оливер учел то, что важно для меня. Мы переходили от одной картины к другой, останавливаясь пообсуждать каждую, и ему больше всех понравилась картина маслом какого-то художника Де Буила. Холст с приклеенными серебряными вилкой и ножом и украшенный случайными пятнами ярких цветов. Оливер сказал, картина ему понравилась, потому что напоминала о закидывании едой.

– Где все? – спросила я. Только когда мы добрались до середины галереи, я заметила, что мы здесь совершенно одни.

– Владелец в служебном помещении. Я арендовал это место на вечер, чтобы мы побыли наедине.

– Ох, точно, – сообразила я.

Это все не для создания интимной атмосферы. А для того, чтобы наши отношения оставались в секрете.

– Посмотри сюда, – сказал Оливер, не дав мне толком обдумать его слова. Я сразу же узнала яркую фотографию на стене. – Вот почему мы сюда пришли.

Я уставилась на одну из фотографий Бьянки. Это был оригинальный фотоснимок, но больше всего меня поразило то, что я смотрела на свою любимую работу, чего Оливер не мог знать. Это была не первая ее фотография, которую я увидела, знакомясь с ее работами, а та, что больше всего меня вдохновляла.

Тема была простой: маленькая девочка, пяти-шести лет, играла на улице под летним проливным дождем. Ее ноги были босыми, а выражение лица говорило, что нет в мире ничего лучше, чем купаться до пояса в грязи. В ее улыбке я увидела ту беззаботность, что была свойственна в детстве мне, Каре и Дрю, и захотела вернуть ее, пусть даже на короткий миг с помощью фотоаппарата.

– Я… – начала я.

Мне хотелось сказать Оливеру, что эта фотография значит для меня, но воздуха не хватало. И я поняла, что закончить это предложение, использовав слова для объяснения, невозможно. Слов было недостаточно.

– Тебе нравится? – спросил Оливер. – Я выбирал, куда пойти сегодня, а потом где-то прочитал, что в этой галерее выставлена работа Бьянки. И позвонил, чтобы все узнать.

– Да, – наконец смогла выдавить я.

Оливер не знал, что именно эта фотография была одной из тех, что взрастили мою страсть к фотографии.

– Хорошо, – ухмыльнулся Оливер, будто нуждался только в этом ответе. – Я рад.

* * *

Ужин проходил в местном ресторане под названием «Янтарная Индия» в трех дверях от галереи. Нас впустили через заднюю дверь, и мы могли спокойно поесть в отдельном зале, где обычно устраивались большие вечеринки. Пока нам не принесли еду, я пошла помыть руки. А выходя из туалета, заметила суматоху перед рестораном.

– Дамы, пожалуйста! – Администратор пытался оттеснить нескольких девушек. – Если вы пришли сюда не с целью поесть, то вам нужно уйти!

Я поспешила к нашему столику.

– Оливер, – сказала я, подзывая его рукой к двери. – Тебе стоит это увидеть.

– Вот черт! – ругнулся он, выглянув в общий зал.

– Как они тебя нашли? – в недоумении спросила я. Девушки словно материализовались из воздуха.

– Любой, кто заметил нас в ресторане, мог твитнуть об этом, – объяснил Оливер. Затем достал кошелек и бросил на стол несколько купюр. – Это случается чаще, чем ты думаешь.

– Ладно, и что нам делать?

– Надеюсь, удастся выскользнуть через заднюю дверь.

Но удача была не на нашей стороне. Оливер попытался улизнуть через общий зал, но фанатки легко его узнали. Когда раздались их истеричные крики, он схватил меня за руку, и мы побежали.

– Подожди, – попросил парень, приоткрыв заднюю дверь. Высунул голову, но быстро нырнул назад. – Попадалово.

– Что случилось? – спросила я и задалась вопросом, всегда ли наши отношения будут такими: секреты, погони и драма.

– Там целая куча папарацци. Нужно найти другой путь.

– Какой?

– Через кухню, – предложил Оливер.

Мы пробежали через распашные металлические двери, и повара удивленно посмотрели на нас. С кухни был один выход, который вел в небольшой огороженный уголок со скрытыми от глаз мусорками, но на заборе висел замок, так что мы оказались в ловушке.

– Теперь что? – Я начинала переживать, что наше первое тайное свидание больше не будет тайным.

Оливер на секунду задумался, а потом потянул меня обратно в маленькую кухню. Распахнул кладовку и, толкнув меня внутрь, забрался в нее сам. Когда он закрыл дверь, мы погрузились в темноту.

– Ау, – прошипела я, когда Оливер наступил мне на ногу.

– Извини, – пробормотал он.

Я почти ничего не видела, но была уверена, что Оливер подпер дверную ручку уборочной тележкой, чтобы никто не смог войти.

– Эй! – закричал кто-то на кухне. – Вам сюда нельзя!

Последовал девчачий визг. Мы ждали, тяжело дыша, пока суматоха снаружи не утихла. Сердце перестало колотиться, и я смогла немного расслабиться, но это не решало нашу текущую проблему: мы все еще находились в ловушке в кладовке.

– Ну и как нам отсюда выбраться? – спросила я.

Затем услышала, как Оливер заерзал. Через секунду вспыхнул яркий свет – ожил его телефон, – и он нажал кнопку быстрого набора.

– Привет, – прошептал Оливер, когда кто-то ответил. – Мы со Стеллой застряли в индийском ресторанчике. Нужно, чтобы кто-нибудь забрал нас. – Телефонный разговор продлился еще несколько секунд, а потом Оливер продиктовал адрес ресторана своему собеседнику. Сбросив вызов, он сказал мне: – Нужно подождать двадцать минут.

– А чем мы будем заниматься все это время? – спросила я. – Прятаться здесь?

Оливер убрал телефон в карман, поэтому я не могла видеть его, но поняла, что он улыбнулся.

– Я могу придумать парочку занятий. – Оливер обхватил меня за талию и притянул к себе. – Например…

И, не закончив предложение, поцеловал меня. Сначала этот поцелуй был гораздо нежнее двух предыдущих. Оливер не спешил и медленно касался губами моего лба, щек и шеи. Но когда наконец нашел мои губы, началась совсем другая история. Он прижал меня спиной к стене кладовки и приник ко мне, исступленно целуя. Я случайно сбила какой-то предмет, пока мы двигались. Что-то небольшое и металлическое – наверное, бутылку с моющим средством, и вместе с ней на пол повалилась метла. Мы целовались в кладовке до прихода Аарона, а когда он тайком выводил нас из ресторана, мне казалось, что я принимаю участие в съемках фильма про Джеймса Бонда. Но отношения с Оливером подразумевали не только захватывающие приключения, опасные погони и страстные поцелуи. Следующим вечером, после концерта The Heartbreakers, я позволила ребятам уговорить меня пойти на вечеринку. Она проходила в ночном клубе в нескольких кварталах от сцены, и, когда мы приехали, я довольно быстро осознала сложность тайных отношений с одним из самых завидных холостяков в стране: никто – в смысле, девушки – не знал, что он уже не свободен.

Толпа сомкнулась вокруг ребят из группы, как только они вошли в клуб; главным образом это были красивые девушки, приодевшиеся ради ночи танцев. Я никогда не стеснялась своей внешности рядом с Оливером, но вдруг почувствовала себя самой заурядной девчонкой в потертых джинсовых шортах и майке.

Нашей тусовке выделили VIP-зал рядом с пультом диджея, и хоть это обеспечивало нам некоторое уединение, мы сидели рядом с небольшой группой фанаток, которым посчастливилось быть выбранными охранниками. Три девушки висели на Оливере, все высокие, загорелые и совсем не похожие на меня. Больше всего меня расстраивало, что я не могла возненавидеть их за бесстыдный флирт, потому что они понятия не имели, что Оливер уже увлечен мной.

Я заняла местечко на одном из кожаных диванов и стала разыгрывать беспечность – играла с телефоном и наблюдала за толпой на танцполе. В какой-то момент Оливер поймал мой взгляд и с сожалением посмотрел на меня, но большую часть вечера мы оставались в отдалении друг от друга, чтобы соблюсти приличия.

– Эй, ты в порядке? – спросил Джей Джей, когда клуб наконец-то начал закрываться. – Ты сегодня ужасно тихая.

– Я? – уточнила я с напускным удивлением. – Лучше не бывает.

* * *

– Овощной смузи? – предложил Ксандер.

Я сидела за кухонной стойкой в номере ребят и приканчивала вторую чашку кофе. Было ранее утро, и все еще спали, за исключением Ксандера. Пятнадцать минут назад он выполз из своей комнаты в полусонном состоянии и направился вниз на кухню отеля. Вернулся он с огромным стаканом чего-то зеленого и отвратительного на вид.

– Нет, спасибо, – отказалась я, наморщив нос. – Я, пожалуй, останусь верна своему бублику.

Из-за аллергии на продукты у Ксандера была самая странная диета из всех известных мне. Обычно он ел только яичницу, цыпленка и салаты, а временами смешивал продукты в блендере. У него была непереносимость глютена, орехов, ракообразных, и был даже составлен целый список фруктов, которые ему нельзя есть. Я могла прожить без морепродуктов, но любитель углеводов внутри меня жалобно пищал при мысли об отказе от тарелки спагетти.

– Как хочешь, – сказал Ксандер и, с удовольствием потягивая смузи, пододвинул ко мне барный стул. – Ты чего так рано встала?

– Не могла заснуть, – призналась я. – Я вчера добавила несколько новых фотографий на сайт и не переставала думать об этом.

На настоящий момент мой личный сайт шел на ура. У меня не было столько их просмотров, как у «Хроники The Heartbreakers» – на самом деле всего несколько сотен, – но это было ожидаемо. Я все равно гордилась собой и радовалась каждому положительному отзыву.

Так что прошлым вечером я набралась храбрости и разместила фотографии Кары – те, что показывала Алеку, – и хотя отклики были положительными, все равно было тяжело представить миру самую важную часть моей личной жизни. Я чувствовала себя нерешительной, как при игре в карты, и в то время как моя раздача выставлялась на обозрение всему столу, я даже не могла увидеть, кто мои соперники.

– О, правда? – спросил Ксандер. – И как успехи?

– Ну, пока хорошо… по крайней мере, я так думаю.

Ксандер фыркнул и махнул рукой, чтобы развеять мои сомнения:

– Я уверен, твои снимки потрясающие, Стелла. Ты уже думала, чем займешься, когда закончится твой контракт с Полом?

– Не очень, – ответила я. Вопрос Ксандера подстегнул мое беспокойство. Осенью я должна была начать учебу в университете, но взяла отсрочку, когда Кара заболела.

Ксандер сделал еще один глоток из своего стакана и вытер рукавом зеленые усы:

– Думаешь, ты когда-нибудь решишься туда поехать?

– Я не знаю. – Я всплеснула руками, чувствуя себя потерянной. – С тех пор многое изменилось.

Ксандер с секунду помолчал, подбирая слова:

– Ну, а что насчет школы фотографии? Не думала об этом?

Я едва не прыснула со смеху:

– Нет, конечно же нет.

– Почему? – удивился Ксандер.

Я думала, парень шутил, но мое веселье быстро испарилось, стоило мне увидеть его серьезное лицо.

Обхватив чашку обеими руками, я уставилась в одну точку на стене.

– Мне это никогда не приходило в голову, – призналась я, поразмышляв с минуту. – Я даже не знаю, в каких школах хорошие программы.

Ксандер оживился:

– Давай посмотрим. – Он указал на мой ноутбук, который стоял на стойке перед нами, ожидая, когда его включат.

Казалось, Ксандера эта идея взволновала больше, чем меня, но я забавы ради отставила кофе, открыла ноутбук, и следующие полчаса мы искали разные учебные заведения. В итоге обнаружили целую кучу университетов из списка лучших. Больше всего меня удивил Йель, потому что я не знала, что у них есть специальная программа по фотографии, а Чикагский институт искусств показался самым практичным вариантом для меня, так как он находился недалеко от моего дома. Но по-настоящему меня привлекла Школа изобразительных искусств.

– Мне нравится эта, – сказала я Ксандеру, когда мы просматривали сайт. – Всегда хотела жить в Нью-Йорке.

– Тогда подай заявку, – предложил парень и щелкнул на клавишу приема.

– Подать заявку? – спросила я и в этот раз не смогла сдержать смех. – Я уже пропустила все сроки. Осенний семестр начинается в сентябре.

– И? – улыбнулся Ксандер, открывая онлайн-подачу заявок. – Кто сказал, что ты должна начать учебу в этом семестре? Можно начать с весны и даже на следующий год.

Ксандер даже не смотрел на меня. Вместо этого внимательно читал информацию, появившуюся на экране.

Ладно, я как-то на это не рассчитывала, идея пойти в Школу изобразительных искусств была такой внезапной и необдуманной. Мне нужно было время, чтобы понять, как такой выбор впишется в мою жизнь.

– Да, но я даже не знаю, действительно ли я хочу там учиться, – вздохнула я, отвернувшись от ноутбука.

– Ты же не должна принимать это решение сейчас, – хмыкнул Ксандер, уже набирая данные за меня. – Полное имя?

– Стелла Эмили Самюэль, – автоматически ответила я. – Там нет вступительного взноса?

Ксандер смерил меня взглядом.

– Серьезно, Стелла? Я оплачу этот взнос, если он тебя так беспокоит. Пол женский или мужской?

Теперь настала моя очередь смерить Ксандера взглядом:

– Очень смешно, – обронила я, и парень ухмыльнулся.

– Давай же, Стелла, – сказал он, скрестив руки. – Нет ничего плохого в том, чтобы предоставить себе выбор.

Я перевела задумчивый взгляд с Ксандера на ноутбук. Это было глупо. Если у этой школы была самая лучшая в стране программа по фотографии, то шанс попасть в нее весьма мал. Эту часть проблемы, какой бы неутешительной она ни была, принять было легче всего. Реальная сложность – Кара. Я уеду учиться на долгое время, а что, если к тому времени ей не станет лучше? Предложение Пола о работе я принимала с осознанием, что контракт заключается на два месяца, а затем я могу поехать домой.

Я быстро потрясла головой, чтобы очистить ее от негативных мыслей. Меня бесило, что каждый раз, представляя свое будущее, я начинала волноваться и сомневаться во всем. Ксандер пытался сделать для меня что-то хорошее, а я только беспокоилась о том, что не могу контролировать ситуацию, ну, по крайней мере, на данный момент. Парень был прав. Школа изобразительных искусств – отличный вариант, даже если меня не примут и я никогда не буду там учиться.

– Ладно, – кивнула я. – Что мне нужно делать?

Просто на всякий случай.

Глава девятнадцатая

Через неделю снова случился конфликт.

– Боже, ты такой претенциозный придурок! – прокричал Джей Джей. Дверь номера распахнулась и впечаталась в стену. Судя по его тону, в этот раз он не шутил.

Этим утром у ребят была встреча с представителями компании звукозаписи, они должны были обсудить новую песню, которую запишут после турне. Пока их не было, я болталась по номеру и работала над сегодняшним постом.

– Я? – крикнул в ответ Оливер. – Это не я все чертово время пререкался. Ты пытался его разозлить?

Алек появился в гостиной первым. Увидев его, я вскочила на ноги, но он не остановился рассказать мне, что происходит. Молча пронесся мимо и исчез в коридоре.

– Ну прости, – сказал Джей Джей, хотя явно не извинялся. – Не знал, что просьба о творческой свободе считается пререканием. В следующий раз, когда захочу подумать или подышать, посоветуюсь с тобой.

– Чувак, почему ты на меня злишься? – спросил Оливер.

– Потому! Я хочу сделать что-то принципиально новое для нашего следующего альбома.

У меня было ощущение, что ни Оливер, ни Джей Джей не захотели бы, чтобы я слышала их ссору, поэтому я решила спрятаться в кабинете, пока не попалась им на глаза. Я взяла ноутбук и метнулась через гостиную, но, добежав до двери, поняла, что их голоса не приближаются.

– А что не так с тем, что есть у нас?

– Это не мы, Оливер, – ответил Джей Джей.

Ребята продолжали ругаться на входе.

– Разумеется, мы, – парировал Оливер. – Я это написал.

– Но это не ты. Ты написал только то, что они хотели услышать. Меня тошнит от заискиваний, слащавой музыки и дурацкой одежды. Хочу, чтобы все было, как раньше, когда мы от души веселились и ты писал убойные песни.

Я затаила дыхание и попыталась игнорировать медленно разгорающееся чувство вины. Я знала, что не должна была подслушивать личный разговор, но устала находиться в неведении и не могла заставить себя сдвинуться с места. Когда среди ребят возникало напряжение, мне всегда казалось, что я заставала самый конец разговора. Не потому, что в буквальном смысле слышала только половину сказанного, а потому, что парни упорно хранили все эти маленькие секреты.

– Я не заискиваю! – отбрил собеседника Оливер.

– Да неужели? – воскликнул Джей Джей. – Докажи! Давай завтра вечером сыграем одну из наших старых песен.

Голос Оливера стал тихим, и я едва расслышала его ответ:

– Ты знаешь, что мы не можем этого сделать.

– Почему? Потому что они этого не хотят? Разве ты не понимаешь, Оливер? Мы всего добились. Нам больше не нужно соглашаться на их дерьмо.

– Сет-лист уже составлен и…

– К черту сет-лист! К черту их! – закричал Джей Джей. – И знаешь что? Тебя тоже к черту!

Раздался стук двери. Сначала было тихо, и не успела я понять, что ссора закончилась, как в гостиную вошел Оливер. Увидев меня, он нахмурился:

– Ты подслушивала?

– Извини, – выпалила я, щеки покраснели. – Я не хотела, но вы так кричали, было сложно не услышать.

– Проклятие! – ругнулся Оливер и пнул кресло перед собой. Затем опустился на него и уткнулся лицом в ладони. После нескольких мучительно долгих секунд он сказал: – Извини, что накричал, Стелла. Ты не сделала ничего плохого.

Когда я на него посмотрела, меня накрыло еще одной волной вины, но я отринула это чувство.

– Хочешь об этом поговорить? – осторожно спросила я.

Оливер так долго молчал, что мне показалось, он не услышал мой вопрос.

– Спасибо за предложение, – наконец сказал он, не глядя на меня. – Может, завтра. Сейчас я хочу побыть один.

– Да, конечно, – выдавила я, сглотнув несколько раз.

Меня задело, что Оливер не хотел моего сочувствия, но он казался таким подавленным, что я не могла на него злиться и оставила в гостиной предаваться размышлениям.

Сначала я не понимала, куда шла – может, в кабинет, в который изначально планировала ускользнуть, или на один из многочисленных балконов, где могла глотнуть свежего воздуха, – и медленно брела по коридору, пытаясь переварить произошедшее.

Эта стычка помогла прояснить, что за тайна окружала слухи о распаде группы, добавив недостающие детали, но я хотела получить полную картину. Ксандер не вернулся в отель вместе с ребятами, Джей Джей ушел, а Оливер не хотел разговаривать, поэтому я могла задать вопросы только одному человеку.

Дойдя до двери Алека, я замешкалась. Его было сложно разгадать, и я не знала, захочет ли он со мной разговаривать. Я несколько раз прокрутила сережку в носу, а потом глубоко вдохнула и постучалась. Ответа не последовало, но свет горел, и я слышала, как внутри кто-то ходит.

– Алек? – позвала я и снова постучала.

Готова поспорить, он, как всегда, был в наушниках и не слышал меня. Немного поразмышляв, я повернула ручку и просунула голову внутрь. Конечно же Алек расхаживал по комнате с наушниками в ушах.

– Извини, – сказала я, когда он повернулся ко мне. – Я стучала, но ты не ответил.

– Привет, Стелла, – произнес Алек, и я приняла это за приглашение войти.

– Что происходит? – напрямую спросила я. Когда вопрос сорвался с губ, за ним последовал еще миллион: – В смысле, с группой? Почему Джей Джей и Оливер так злятся друг на друга? Звукозаписывающая компания хочет, чтобы вы делали то, что вам не нравится?

Алек повернулся к окну и посмотрел на расстилавшийся внизу город:

– Это долгая история.

– Я никуда не спешу, – ответила я, что было не совсем правдой. Скоро пора выкладывать пост, но несколько минут еще в запасе имелось. Мне нужно было услышать, что скажет Алек.

– Хорошо, – сказал он, протяжно выдохнув, но не от раздражения, а от усталости, и показал на кровать: – Присядешь?

Кивнув, я уселась на согнутую ногу. Алек расположился рядом, но вместо того, чтобы погрузиться в рассказ, чего я от него ожидала, снял с шеи наушники. Не говоря ни слова, протянул их мне.

Мне стало любопытно, и я засунула один наушник в ухо. Сначала было тихо, пока Алек искал что-то на своем айподе, но потом он нажал на кнопку, и заиграла песня. Она была более дерзкой, чем те, что я обычно слушала, но медленный темп и хриплый голос вокалиста отлично гармонировали между собой. Я закрыла глаза и наслаждалась песней. В ней было что-то странное – я знала, что никогда ее не слышала, но она казалась мне знакомой.

Когда музыка затихла, я вернула наушники Алеку:

– Хорошая. Кто это?

– Это наша группа, – ответил Алек, внимательно наблюдая за мной.

– Врешь, – удивилась я, но знала, что Алек не врал.

Я узнала голос Оливера. Без фона в виде слащавой мелодии его голос раскрылся, звучал более хрипло. Казалось, исполнитель на грани надрыва.

– Это одна из их старых песен, – сказал он. – До того, как мы стали The Heartbreakers.

– У них так здорово получалось, – отметила я. «Что произошло?» – чуть не спросила я, но не хотела оскорблять Алека и осторожно подобрала слова: – Почему они изменились?

Алек проигнорировал мой вопрос.

– Тебе кто-нибудь рассказывал, как все это образовалось? – спросил он, разводя руками.

– В смысле, группа? Да, Оливер рассказывал. Твой отец вроде генеральный директор «Монго Рекордс»?

Алек кивнул:

– Да, и он не хотел, чтобы я стал музыкантом. – Оливер и об этом тоже рассказывал, но я не собиралась перебивать Алека. – И уж точно не хотел заключать со мной контракт.

– Почему?

– Ты когда-нибудь слышала о Джексоне Уилльямсе? – спросил Алек, и я покачала головой. – Не удивлен. Он был звездой одного хита. Отец занялся им через несколько лет после того, как основал компанию звукозаписи. Помог Джексону спродюсировать первый сингл. Получилось отлично, но потом Джексон захотел петь что-то свое, направить музыку в совершенно другое русло.

– И что произошло?

– Мой отец позволил ему, потому что он член нашей семьи. Джексон – мой кузен, племянник отца. Песня успеха не имела, и отец во всем обвинил себя.

Я нахмурилась:

– Это была всего одна песня, верно? Такое все время случается с артистами.

– Да, но эта, – сказал Алек, качая головой, – была ужасной. Такой ужасной, что уничтожила карьеру Джексона.

И тут я поняла, к чему он вел.

– И он не хотел, чтобы то же самое случилось с тобой.

Алек кивнул:

– Даже шанса не дал. – Его глаза вспыхнули от ярости, и я отстранилась – не потому, что испугалась, а потому, что никогда прежде не видела у него таких эмоций, – но Алек сжал кулаки, беря под контроль свою злость, и она прошла так же быстро, как появилась. – У меня хорошо получалось, очень хорошо, но отец даже не слушал.

Я сжала губы, во мне росло раздражение к отцу Алека.

– И что ты сделал?

– Я не хотел оставлять музыку. Убедил себя, что есть и другие звукозаписывающие компании, другие продюсеры, что у меня много шансов, но ничего не получалось. Никто не хотел браться за парня, в которого не верил собственный отец. Вот тогда я нашел Оливера, Джей Джея и Ксандера. Это вышло совершенно случайно. Я лазил на YouTube, смотрел музыкальные видео и наткнулся на эту группу. Ребята были обалденными, и я знал, что отец захочет с ними работать, поэтому написал Оливеру и сказал, что смогу организовать им встречу, но только если они позволят мне присоединиться к ним.

– Ты оказался прав, – заметила я, и впервые с тех пор, как Алек начал свой рассказ, на его лице появилась улыбка. – Они понравились твоему отцу.

– И все равно ему не нравилась мысль о моем сотрудничестве с этими парнями, но в итоге он согласился подписать контракт со всеми нами. Конечно, был и подвох – нам пришлось согласиться на целый список условий.

Я многое почерпнула из прошлых разговоров с Оливером и его ссор с Джей Джеем, но хотела узнать подробности.

– На какие, например?

– На все. Отец хотел полного контроля: над музыкой, нашим имиджем, даже над названием группы. Хотел убедиться, что не будет повторения истории с Джексоном, и мы согласились, – вздохнул Алек. Теперь он говорил быстро, слова вылетали из его рта. Его голос был на грани срыва, и я знала, чем больше Алек говорил об этом, тем сложнее ему было скрывать нарастающую злость. – Но и сейчас, когда мы успешнее, чем кто-либо мог представить, отец не ослабляет поводья. Он душит нас.

– Как это связано с тем, что Джей Джей злится на Оливера? – мягко спросила я.

– Джей Джей устал делать то, что диктует звукозаписывающая компания. Он хочет, чтобы мы снова писали свою музыку. Вообще-то, мы все этого хотим, но Оливер… – Алек хмыкнул от досады. – Он будто на стороне моего отца. Отказывается идти против него, хотя мы все знаем, как он скучает по прежним временам. Джей Джей и Оливер начали ругаться, когда мы поехали в турне. Все стало настолько плохо, что поползли слухи о нашем распаде. Когда ты присоединилась к нам, все слегка поутихло, и я подумал, что ребята между собой все уладили, но потом… ну, ты слышала, что произошло.

Закончив рассказ, Алек посмотрел на меня странным взглядом, и мое сердце ухнуло вниз: было невозможно не почувствовать исходящую от него волнами боль. Он думал, что ответствен за весь этот бардак: правила, конфликты, слухи. Мне отчаянно хотелось сказать что-нибудь, да что угодно, лишь бы облегчить его боль, но у меня было ощущение, что мои слова не возымеют никакого действия.

Но я все равно попыталась.

– Знаешь, это не твоя вина, – сказала я и в утешение накрыла руку Алека своей.

Он посмотрел на наши руки, потом мне в глаза и покачал головой:

– Но я заставил ребят взять меня в группу.

– Ты никого не заставлял, – возразила я. – Они могли отказать.

– Наверное. Но на самом деле это не имеет значения, не так ли? Оливер и Джей Джей ругаются, а мой отец все равно ведет себя как кретин.

– Возможно, – ответила я с легкой улыбкой, – но, кажется, у меня есть идея. Не возражаешь, если я позаимствую твой айпод?

* * *

– Что ты сделала?!

Было раннее утро, я сидела за кухонной стойкой в номере парней и болтала ногами. Вечером у них был концерт, поэтому мы все заправлялись перед насыщенным днем. Ассистент Кортни занес нам завтрак – целый ассортимент бубликов, сыр четырех разных видов и апельсиновый сок.

Вчерашняя ссора все еще витала в воздухе, и ребята вели себя относительно тихо. Так было, пока я не сказала Оливеру, что вчера вечером добавила к посту в блоге их старую песню. Я впервые добавляла музыку к посту, но Пол показал мне, как это делать, когда только обучал пользоваться блогом, и это было просто.

Я сделала это не для того, чтобы разозлить Оливера или еще больше раздуть скандал. Мне хотелось узнать, как фанаты The Heartbreakers отреагируют на другой стиль их музыки. Алек помог мне выбрать песню, и я попросила фанатов ребят оценить ее, как только они ее послушают. Я не упоминала, что эту песню пели Оливер, Джей Джей и Ксандер еще до The Heartbreakers, потому что хотела услышать объективное мнение.

– Почему ты так злишься? – спросила я, спокойно размазывая сливочный сыр по последнему бублику. – Я давно хотела добавлять музыку к постам, вот и решила, что использование одного из ваших старых треков – идеальное начало.

– Ну, ты ошиблась, – огрызнулся Оливер.

– Но это замечательная песня, – сказала я, защищая и музыку, и себя. – Кроме того, я же не указала, что она ваша.

– Все равно не надо было этого делать, – отрезал Оливер.

Однако Джей Джей отреагировал совершенно иным образом. Подался вперед на стуле и отложил свой бублик:

– Тебе правда понравилось? Без шуток?

– Правда. Клянусь.

– Не играет роли, что ты думаешь, Стелла, – буркнул Оливер.

Было больно, но я проигнорировала его комментарий.

– Тебе не важно, если твоим фанатам понравится эта песня?

– Нет! – воскликнул Оливер, покачав головой, и я поняла, что на самом деле он меня не слышит. Оливер до белизны костяшек вцепился в стойку, а на его лбу собирались капельки пота. – Тебе нужно убрать ее. Сейчас же!

– Может, заткнешься и послушаешь ее хоть немного? – обратился Джей Джей к Оливеру.

И тут в разговор вступил Алек. Он держал ноутбук наготове, мой последний пост уже был открыт, и Алеку оставалось всего лишь увеличить громкость. Когда из колонок раздался голос Оливера, Алек развернул ноутбук и пододвинул его по стойке:

– Просто почитайте, что люди пишут.

Джей Джей поднялся со стула, чтобы посмотреть поближе. Оливер же сердито уставился на меня и Алека. Его глаза выдавали усталость. Вскоре Джей Джей воскликнул: «Ух ты!», и его взгляд заскользил по экрану. Он медленно прокручивал сотни накопившихся за одну ночь комментариев, и его лицо озарялось улыбкой.

– Оливер! – сказала я, и слова полились из моего рта с бешеной скоростью. – Посмотри на всех этих людей, им нравится твоя песня. Они даже не знают, что она твоя, но все равно хотят слушать такую музыку.

Оливер молчал, но Джей Джей хлопнул по стойке.

– Я же тебе говорил! – воскликнул он, размахивая пальцем у лица Оливера. – Разве я не говорил, что людям это понравится?

Я смерила Джей Джея взглядом, и он вмиг замолчал.

Тогда настала очередь Алека обратиться к Оливеру:

– Я знаю, что ты не хочешь злить моего отца, но ты не устал играть одно и то же дерьмо? Нам нужно показать ему, что мы можем быть чем-то большим, чем бой-бэнд, в который он нас превратил. Нужно встряхнуться, что-то изменить, но мы не можем сделать это без тебя.

Прошли минуты, прежде чем Оливер ответил. Он был таким тихим, что я подумала, он пытается сдержать свой гнев. Ребята нервничали: Джей Джей переступал с пятки на носок, Ксандер жевал нижнюю губу, а Алек крепко сжал губы.

– И что вы предлагаете? – наконец спросил Оливер.

Я облегченно выдохнула, и Алек быстро ответил ему:

– Мы сделаем то, что сказал Джей Джей. Начнем играть одну из ваших старых песен. Сегодня. На концерте.

* * *

– Мы хотим сыграть сегодня нечто совершенно другое, – сказал Оливер ближе к концу концерта. – Как вам идея?

Наконец-то, подумала я. Я весь вечер ждала этого момента. Парни отказались рассказать, когда планировали выступить со старой песней. Хотели, чтобы это стало сюрпризом даже для меня, и все мои мольбы ни к чему не привели. Когда концерт песня за песней приближался к концу, я начала бояться, что парни передумали.

Оливер замолчал, ожидая ответа, и толпа возликовала. В моей груди появилась необыкновенная легкость, и я удивила себя тем, что радостно вскрикнула и зааплодировала вместе со зрителями.

Сзади ко мне кто-то подошел.

– Ты знаешь, что он делает? – спросила Кортни. – Почему они отклоняются от сет-листа?

– Извините, – ответила я, – не имею ни малейшего понятия.

Я прикусила губу, стараясь сдержать улыбку, скрестила руки на груди и прислонилась к стене, чтобы насладиться прослушиванием. Кортни что-то ворчала и хмуро копалась в планшете, но, когда Оливер снова заговорил, подняла глаза на него.

– Следующая песня может показаться новой, но на самом деле она старая, – сказал Оливер. – Мы никогда с ней не выступали. – Он замолчал на долю секунды. – До этого момента.

По залу пронеслась волна предвкушения, и все притихли. Удивительно, в какой гармонии зрители находились с группой. Со своего места за сценой я видела то же, что и парни, и начинала понимать, почему выступления дарили им такое наслаждение. Ощутив радостное волнение, я встала на цыпочки и подалась вперед.

Мой взгляд зацепился за Оливера. По тому, как приподнялись и опали его плечи и как крепко руки сжали гитару, я поняла, что он нервничал. Наступил решительный момент, и Оливер посмотрел на своих товарищей по группе. Ксандер поднял большие пальцы вверх, Джей Джей отсалютовал палочками, а Алек быстро кивнул в знак ободрения.

Оливер склонил голову. Его губы зашевелились в неслышном бормотании, а потом он посмотрел на толпу.

– Эта песня называется «Недостающие детали», – сказал он, откинув волосы с глаз, – и я хотел бы посвятить ее одному человеку, который придал мне смелости выйти сюда сегодня и поделиться ей с вами.

Мой вскрик был заглушен голосом Оливера, но я почувствовала, как сжало грудь, когда я резко втянула воздух.

Кортни смерила меня колким взглядом.

– Не имеешь ни малейшего понятия, да? – спросила она, но я была слишком потрясена, чтобы беспокоиться о ее реакции.

Я просто посмотрела на женщину восторженными глазами:

– Он только что…

– Посвятил песню кому-то? – закончила она за меня. – Да, так и есть. – Похоже, смысл собственных слов дошел до Кортни, и она склонила голову набок. – Знаешь, он никогда такого не делал.

– Никогда?

– Никогда, – подтвердила Кортни, ее губы растянулись в улыбке. – Ни для кого.

Когда три минуты спустя парни сошли со сцены, подпрыгивая и похлопывая друг друга по плечам, я все еще не отошла от потрясения. Всем понравилась песня, и к ее окончанию большая часть зрителей ритмично покачивалась, подняв высоко в воздух сотовые и зажигалки. Мой разум до сих пор находился под влиянием сказанного Кортни, поэтому слова песни проплыли и не дошли до моего сознания, но я знала, что песня мне понравилась.

– Это было чертовски здорово! – прокричал Оливер, выбрасывая кулаки в воздух. Заметив, что я стою в нескольких шагах от него, он подбежал, поднял меня и закружил в воздухе. – Ты нас слышала, Стелла? Мы зажгли!

– Поверить не могу, что мы только что сделали это! – воскликнул Ксандер. – Это было безумием! – Он качал головой, но его глаза горели.

Алек стоял рядом с ним с широкой улыбкой на лице.

– Парни, вы были потрясающими, – похвалила я, когда Оливер опустил меня. Мой голос дрожал.

– Нет, это ты потрясающая, – засмеялся Оливер и, обхватив мое лицо руками, чмокнул в губы. Затем отстранился и начал прыгать, все еще празднуя свою победу.

– Парни, послушайте, – сказал Джей Джей, повернувшись к сцене.

В конце каждого концерта парней обычно требовали на бис, но в этот раз все было иначе. Скандирование сотрясало зал, и я чувствовала, как восторг зрителей проникает в мою душу.

Снова появилась Кортни, руки в боки.

– Я понятия не имею, какого черта сейчас произошло, – произнесла она с напряженным лицом. Все замерли. Она смерила строгим взглядом каждого из парней, и я испугалась, что женщина разразится гневной тирадой. Но вместо этого Кортни ухмыльнулась: – Но вам четверым надо вернуть свои задницы на сцену.

Целую секунду никто ничего не говорил, а потом Джей Джей засмеялся, и мы все присоединились к нему. Парням вернули их инструменты, и они с широченными улыбками на лицах стали выдвигаться к кричащей толпе. Только они собрались ступить на сцену, как Оливер повернулся и потянулся ко мне.

– Спасибо, – сказал он, взяв меня за руку. Сжал мои пальцы и бросил на меня последний ошеломленный взгляд.

Затем умчался на сцену, и толпа заскандировала его имя.

Глава двадцатая

– Мне вот эта нравится, – сказал Пол, ткнув ручкой в экран. – Она бесценна.

Мы завершали оформление поста для блога. Осталось место только для одной фотографии, и мы сократили поиски до двух последних претендентов.

– Да, она хорошая, – ответила я и щелкнула по фотографии.

На ней был изображен Джей Джей. Он выглядел как настоящая дива, но фотография не поэтому была бесценной.

Две недели прошли без обычных приколов Оливера, поэтому вчера утром, одеваясь, Джей Джей был крайне удивлен. На каждой его футболке были вырезаны две круглые дырки, по одной с каждой стороны грудной клетки – в стиле «Дрянных девчонок». Надо отдать должное Оливеру, меня впечатлило, что он нашел время за одну ночь порезать все футболки друга. Джей Джей, на удивление, хорошо отреагировал на шутку – я бы разозлилась, если бы кто-то специально испортил всю мою одежду, – но все утро выхаживал по номеру в одной из футболок с новым дизайном, выставляя напоказ соски, и цитировал Реджину Джордж. Вот тогда-то мне и удалось его сфотографировать.

– Идеально, – сказал Пол, опустил ручку и откинулся на спинку стула. – Ты же сможешь доделать все остальное, верно?

– Ага. Как только фотографии загрузятся, добавлю несколько заголовков, и можно размещать пост.

– Замечательно, потому что я хотел с тобой кое-что обсудить. Это насчет твоего контракта.

Я отложила мышку и повернулась к Полу. Из-за болезни Кары я не работала, учась в старшей школе, соответственно, до Пола у меня не было начальников. И я считала его крутым, несмотря на то что сравнивать мне было не с кем. По большей части Пол давал мне свободу в работе с блогом, а когда мы трудились вместе, мне казалось, я тусовалась с другом. Но сейчас в его голосе промелькнули серьезные нотку, и я вспомнила о своем положении подчиненного.

– Моего контракта? – выпрямившись, повторила я.

Что-то было не так?

Пол кивнул:

– Реакция фанатов на этот блог оказалась феноменальной, Стелла. Ты проделала отличную работу.

– Ох! – выдохнула я и расслабилась. – Спасибо.

– Не за что, дорогая. Я бы не стал говорить, если бы на самом деле так не думал. Поэтому я и хотел с тобой поговорить. Представить не могу, что буду без тебя делать.

– Я… что?

– Я хочу продлить твой контракт. Вообще-то, я хочу сделать тебя своим штатным сотрудником.

Не знаю, чего я ожидала от Пола, но уж точно не нового предложения о работе. Это было настолько невероятно, что я даже не могла понять свои ощущения: волнение, радость или гордость? Наверное, все вместе.

Я по привычке потянулась к носу, провела пальцем по бриллиантовому гвоздику и, вдруг вспомнив ту девочку с урока английского в девятом классе – ее ужасное кольцо в носу и фиолетовые дреды, которые напоминали щупальца осьминога, – задалась вопросом: увидь она меня сейчас, вспомнила бы, что я одна из самюэльских тройняшек? Моя внешность не особенно изменилась, но я внезапно почувствовала, что отличаюсь от той девушки, какой была прежде, даже от той, какой была два месяца назад.

Присоединившись к турне The Heartbreakers, я наконец вернула свою независимость, которую, как я думала, потеряла в старшей школе. И вот я веду собственный веб-сайт с фотографиями и подаю заявление в Школу изобразительных искусств. Решив принять первое предложение Пола, я думала, что вернусь домой через два месяца. Но за столь короткое время так много всего произошло. Хотела ли я поехать домой или остаться с группой? Что, если меня ожидало что-то еще?

– Не хочу на тебя давить, Стелла, – сказал Пол, так и не дождавшись моего ответа. – Оставлю тебя одну, чтобы все обдумать. Подойдешь ко мне, когда будешь готова.

Пол тихо собрал вещи и ушел, оставив меня гадать: что делать дальше?

* * *

Я почувствовала на себе взгляд Оливера.

– Ты еще не решила? – спросил он.

Я вздохнула и нажала на паузу. В этой части турне наша компания путешествовала на туристическом автобусе, и мы с Оливером втиснулись на небольшой диванчик и смотрели фильм про Джеймса Бонда.

– Оливер, – тихо сказала я, взглянув на Алека и Ксандера. Ребята играли в видеоигру напротив нас, а Джей Джей спал в задней части автобуса на одной из коек. – Еще и двух дней не прошло. Дай мне передохнуть.

Он был первым и единственным человеком, кому я рассказала о предложении Пола. Не то чтобы я не хотела признаться всей группе, но мне нужно было время поразмыслить над вариантами, прежде чем все парни набросятся на меня, требуя остаться.

Оливеру отлично удалось сдержать свое волнение, когда он услышал новости, но я все равно чувствовала, что ему хотелось, чтобы я приняла предложение. Он взял за правило как можно чаще об этом говорить, и, когда стал ерзать спустя полчаса после начала «Казино Рояль», я поняла, что скоро снова поднимется эта тема.

Не такой ответ он хотел от меня услышать.

– Да, знаю, – смутился он. – Просто рад, что ты проведешь с нами больше времени.

Он сказал «с нами» – в смысле, с группой, – но я знала, что на самом деле он имел в виду себя. И это было моей главной дилеммой. Между мной и Оливером все было хорошо, но что произойдет, если я вернусь домой или поеду в школу, а он в это время будет путешествовать по миру? Возможны ли такие отношения? Я боялась, что, отвергнув предложение Пола, потеряю Оливера. Вдобавок ко всему, отправив заявку на поступление, я все чаще и чаще искала информацию о Школе изобразительных искусств, читала про кампус и различные курсы, которые могла бы посещать. В Нью-Йорке я могла приобрести ценный опыт, которого у меня никогда не будет, продолжи я работать на группу. С другой стороны, что, если отказавшись от работы, я упущу лучшую возможность в своей жизни? Если выберу Пола и The Heartbreakers, будет ли это означать, что я осторожничаю?

Совершенно растерявшись, я не поняла, что так и не ответила Оливеру. Или, если уж на то пошло, даже его не слушала, потому что он все еще со мной разговаривал.

– Стелла, ты здесь? – спросил он, помахав рукой перед моим лицом.

– А?

– Я сказал, у меня для тебя кое-что есть.

Оливер откинулся на спинку дивана, чтобы достать что-то из кармана. Что бы это ни было, оно было большим и объемным, поэтому Оливеру пришлось встать. Наконец он достал небольшую коробочку, обмотанную золотой ленточкой. Оберточная бумага была такого же цвета, как выкрашенная прядка моих волос, и предмет был подозрительно похож на коробочку для украшений.

– Оливер, не нужно было мне ничего покупать, – сказала я, вдруг позабыв о своих проблемах. Улыбнулась и перевернула коробочку: – Что это? Ну намекни.

Парень подтолкнул меня плечом и улыбнулся:

– Просто открой.

– Не понимаешь ты шуток, – буркнула я, но посмотрела на коробочку и сняла ленточку.

Когда я разорвала бумагу и подняла крышку, внутри, между подушечек, увидела крошечную серебряную музыкальную ноту.

– Это шарм с маминого браслета, – объяснил Оливер. – Я подумал, ты могла бы прикрепить его к фотоаппарату. Знаешь, на удачу. Или можешь просто надеть на цепочку.

Он засунул руки в карманы, словно ожидая, что я сочту его идею глупой.

– Ого, Оливер! – Я достала ноту и подняла на свет. – Красиво.

Шарм завораживал, но больше всего меня поразило то, что он принадлежал маме Оливера. Он только однажды упоминал ее, а теперь дарил мне то, что принадлежало ей?

– Так тебе нравится? – спросил парень, затаив дыхание.

– Потрясающий подарок, – призналась я. – Просто любопытно: а твоя мама не против? Кажется, этот ее браслет очень важен для нее.

Оливер застыл и на мгновение отвел взгляд:

– Она уже очень давно не носила этот браслет.

– Так она не против, что ты отдаешь мне шарм?

– Нет, определенно, – отмахнулся парень.

Я наблюдала за Оливером. Как только я начала задавать вопросы о его маме Тери, он напрягся, и мне хотелось знать почему. У них были плохие отношения? Если дело в этом, сомневаюсь, что она так охотно отдала бы мне свой шарм.

– Кажется, у тебя крутая мама, – спустя несколько секунд произнесла я. Оливер втянул нижнюю губу и ничего не сказал, поэтому я добавила: – Однажды мне бы хотелось с ней познакомиться.

– Да, – ответил Оливер, рассеянно кивая, – уверен, она бы тоже этого хотела.

Я заметила, что он погрузился в себя, не желая продолжать разговор, поэтому быстро сменила тему.

– Есть какой-то особый повод? – спросила я. Меня осенило, что таким образом Оливер мог пытаться подкупить меня, чтобы я приняла предложение Пола. – Для подарка – я имею в виду.

Плечи Оливера расслабились, и он, посмотрев на меня, медленно улыбнулся:

– Типа того. В Лос-Анджелесе группа должна посетить премьеру фильма. Ты не хочешь пойти?

– На премьеру фильма? – переспросила я.

– Да, со мной, – добавил Оливер.

Похоже, он только что пригласил меня на настоящее открытое свидание, но мой мозг смог переварить только информацию о премьере фильма.

– Типа, пройтись по красной ковровой дорожке?

– Ну, да. Это проблема?

– Ты хочешь, чтобы мы с тобой, типа, появились на красной дорожке? – уточнила я.

Оливер усмехнулся.

– Типа нет, – пошутил он, стараясь не смеяться. – На самом деле я надеялся, что ты откажешься, и тогда я смогу пойти с Джей Джеем.

– Ого! – Вот и все, что я сказала.

Оливер пригласил меня на премьеру фильма! От одной только мысли у меня кружилась голова, и в то же время я ощутила облегчение. То, что он хотел появиться со мной на публике, шаг вперед. В последнее время я очень много думала о наших отношениях, особенно в свете принятия решения в ближайшем будущем, и поняла, что вся эта секретность совсем меня не устраивала. Поэтому призналась Каре, что боялась появляться с Оливером на публике по одной причине: средства массовой информации станут рыться в нашей личной жизни.

– Какую грязь они смогут найти в нашей жизни? – спросила Кара, рассмеявшись в трубку. – Мы обучались на дому. У нас даже не было возможности ограбить банк или попасть под арест.

– Но что, если они напишут про твою болезнь? – спросила я.

Кара фыркнула:

– И что? Будто это великая тайна.

Наш разговор взбодрил меня. Если Каре было все равно, значит, ради нее нам не нужно было встречаться тайно. Я уже несколько дней думала поговорить об этом с Оливером, но никак не удавалось, и теперь он меня опередил.

– Так это значит «да»? – спросил Оливер, его глаза искрились от восторга. Я не могла ответить, поэтому просто кивнула. – Хорошо! – И Оливер нежно прижался губами к моему лбу.

Поулыбавшись с минуту или две, я взяла со стола фотоаппарат и прицепила к ремешку шарм.

– Все еще не понимаю, зачем нужно было делать мне подарок, – сказала я. – Я не жалуюсь, но ты пытался меня умаслить?

– Ну, – протянул Оливер, улыбаясь мне, – подумал, это не навредит.

* * *

– Тебе письмо, – сказал в трубку Дрю. – Думаю, это какая-то реклама.

На другом конце провода зашуршали бумаги, и мне стало интересно, проверял ли он почту, пока мы разговаривали. Мама всегда бросала ее у вазы с фруктами, и я четко могла представить, как брат прислонился к стойке, зажав сотовый между ухом и плечом, и просматривал конверты.

– Правда? – спросила я. Я лежала на койке в автобусе и ковыряла лак на ногтях. Чем больше времени я проводила с The Heartbreakers, тем меньше тосковала по дому, но мысли о том, что брат стоял на нашей кухне и занимался таким обыденным делом, как сортировка писем, пронзила мое сердце болью. – От кого?

Мы проговорили уже целый час, наверстывая упущенное. Дрю закончил читать последнюю книгу из списка для летнего чтения и проводил как можно больше времени с Карой, пока не уехал учиться. Последний курс химиотерапии закончился, и вскоре перед пересадкой костного мозга начнется лечение высокоэффективными лекарствами.

– Школа изобразительных искусств? Похоже на какое-то письмо о массовом отборе. Хочешь, чтобы я его порвал?

Я резко села и чуть не ударилась головой о верхнюю койку.

– О боже, – ахнула я. – Открой его, Дрю!

– Что это? – спросил брат, и я услышала звук рвущейся бумаги. – Довольно плотный конверт.

– Что там написано? – Мне хотелось поскорее услышать ответ.

– Уважаемая мисс Самюэль, – зачитал Дрю, – от имени приемной комиссии рада сообщить, что вы приняты в Школу изобразительных искусств… Подожди, Стелла. Ты подала заявление в другой университет?

– Черт подери, ты прикалываешься? – Я зажмурилась и, сдерживая визг, затанцевала на месте. Буквально до этого момента я не понимала, как сильно хотела поступить в эту школу.

– Что происходит? – Брат ничего не понимал.

– Дрю, – немного успокоившись, пустилась в объяснения я, – меня только что приняли в школу с одной из самых лучших программ по фотографии в стране.

– Серьезно, Петарда? Это круто! Кара знает об этом?

– Пока нет, – ответила я. – Честно говоря, я подала заявление ради потехи. Это была идея Ксандера.

Затем я рассказала Дрю о новом предложении Пола и о том, что не знаю, что делать дальше.

– Похоже, тебе предстоит трудный выбор, – сказал брат. – Но разве ты не рада, что вообще решила уехать?

– Да, рада, – призналась я, улыбаясь. – Еще как!

Глава двадцать первая

Утром в день премьеры у меня все еще не было наряда. Оливер планировал отвести меня по магазинам, но потом зазвонил его телефон.

– Алло? – Он начал ходить по комнате туда-сюда, отвечая собеседнику целым рядом «да». В конце концов сказал звонившему, что скоро будет, и сбросил вызов.

– Что случилось? – спросила я.

– Мне нужно съездить в центр в офис «Монго», – объяснил Оливер. – Ты не против пройтись по магазинам без меня?

– Нет, но все в порядке?

– Да, – ответил Оливер, засовывая сотовый в карман. Затем наклонился и поцеловал меня в лоб. – Повеселись, хорошо? Вечером увидимся.

Пять платьев, три пары туфель и два ожерелья, и я умудрилась вернуться в отель, не потратив все заработанные за месяц деньги. Когда я вошла в номер, Джей Джей сидел на диване и забавлялся видеоигрой, поэтому я бросила пакеты с покупками и рухнула рядом с ним.

– Я выдохлась, – пожаловалась я ему. Может, до начала подготовки у меня будет время вздремнуть.

– Это видно, – усмехнулся Джей Джей. – Такое ощущение, будто ты скупила весь торговый центр.

– Я не могла определиться, – смущенно пробормотала я.

– С чем?

– Какое платье надеть сегодня, поэтому купила их все.

Джей Джей отложил джойстик и повернулся ко мне:

– Ну, тогда давай посмотрим. Я помогу тебе выбрать.

Я начала по очереди доставать платья из пакета. Первым – струящееся фиолетовое, трапециевидного кроя и с блестящим лифом.

– Нет. Как на выпускной, – отрезал Джей Джей, когда я прижала платье к груди.

Затем я достала длинное красное, струящееся платье, которое, наверное, было самой дорогой покупкой за день.

– Хм… – протянул Джей Джей, задумчиво поглаживая подбородок. – У этого есть потенциал. Следующее.

Далее последовало светло-голубое с короткой передней юбкой и длинным хвостом, которое Джей Джей отклонил, потому что посчитал слишком девчачьим, и платье с петлей вокруг шеи ему не понравилось, потому что было ярко-розовым. Оставалось всего одно платье, и я боялась, что шоппинг обернулся полным провалом.

– Последнее, – сказала я и достала платье.

Я заметила его в витрине бутика по пути в отель и остановилась примерить. Это было маленькое черное платье – винтажное коктейльное, но со стильным кружевом и матовыми золотистыми заклепками, – которое можно было описать только как смесь стиля Мэрилин Монро с очень современным.

– Определенно вот это, – заверил Джей Джей, как только упала папиросная бумага.

– Ты правда так думаешь?

– Тут и думать нечего.

– Хорошо. – Я улыбнулась, радуясь, что одно из выбранных платьев прошло отбор. – Но не говори Оливеру. Хочу, чтобы это был сюрприз. Он уже вернулся?

Джей Джей пожал плечами, поэтому я оставила пакеты на кофейном столике и пошла искать Оливера. Постучав в дверь его комнаты, я заглянула внутрь. На кровати лежал открытый чемодан, из которого на одеяло вывалилось несколько вещей. Возле кресла стояла скинутая обувь, но больше никаких признаков Оливера.

Настольная лампа была включена, поэтому я подошла к столу и выключила ее. Только тогда я заметила лежащую на кресле книгу. Взяла ее и, присев, открыла. Но когда увидела первую страницу, то поняла, что это была не книга, а фотоальбом. Со страницы мне улыбались мы с Оливером. Фото было сделано в первый день нашего пребывания в Чикаго. Господи, как давно это было.

Пролистывая пластиковые страницы, я поняла, что Оливер распечатывал фотографии, которые я размещала в блоге, и добавлял в свою личную коллекцию. Большей частью тут были наши с ним фотографии, но еще несколько фото с парнями. К тому времени, как я добралась до последней страницы, по моему лицу расползлась широкая улыбка. Я поняла, что была настолько важна для Оливера, что он сделал наш фотоальбом, и это меня ошеломило.

– Стелла? – открыв дверь, спросил Ксандер. – Оливер здесь?

– Нет, – ответила я, улыбаясь как ненормальная. – Понятия не имею, где он.

– Чему ты так радуешься?

– Ох, ничему, – ответила я, стараясь согнать с лица улыбку.

– Ладно, – протянул Ксандер, странно взглянув на меня. – Нам пора собираться.

– Хорошо. Вернусь в номер и приму душ.

– Когда закончишь, здесь будут Джули и Кен.

Джули и Кен – визажист и стилист нашей группы.

Я много раз встречала эту команду, когда парней готовили к концерту, интервью или какому-нибудь другому появлению на публике, но до этого они никогда не занимались мной.

– Они помогут мне подготовиться? – спросила я, перепрыгивая с ноги на ногу.

– Да, глупышка, – улыбнулся Ксандер. – Ты сегодня с нами появишься на людях.

– О боже! – воскликнула я, точно зная, что сейчас походила на Кару. – Это так круто!

Я быстренько приняла душ, с трудом сдерживая волнение. Ступив на коврик, я надела халат и поспешила в номер к ребятам. Кухонный стол превратился в салон красоты с косметикой, гелем для волос, феном, плойкой и различными расческами и кисточками. Алек уже сидел на одном из стульев, а Кен колдовал над его фирменной прической.

– Привет, Стелла, – заметив меня, поздоровалась Джули. – Слышала, ты сегодня идешь на премьеру.

– Ага, – с улыбкой ответила я.

– Хорошо, садись, и я начну делать тебе макияж.

Мое преобразование длилось почти три часа. Джули работала медленно, обдумывала все, начиная от теней и заканчивая помадой. Она год делала макияж только парням, то есть наносила слой тонального крема, чтобы сгладить недостатки кожи, поэтому работа с девушкой, похоже, была ей в радость. В итоге она остановилась на смоки айс с золотистыми тенями и ярко-красной помаде.

После того как с макияжем было покончено, за дело принялся Кен. Сначала он завил мои волосы. Потом нижнюю часть аккуратно собрал и заколол. И после почти целой банки лака для волос ему удалось превратить мои волосы в красивые волны, моя голубая прядка прочерчивала середину прически, точно вспышка молнии.

– Тебе нравится? – спросил Кен, наконец подняв для меня зеркало.

– Ты можешь укладывать мне волосы каждый день? – пошутила я.

Никогда не думала, что когда-нибудь скажу такое про себя, но я выглядела утонченной. Надев черное платье и туфли, я покрутилась перед зеркалом в ванной, чтобы увидеть завершенный облик. Не хочу хвастаться, но уверена: Оливер обалдеет.

– Черт! – кто-то присвистнул. Я повернулась и увидела подпирающего дверной проем Джей Джея, который выглядел очень элегантно в черном смокинге. – Выглядишь сногсшибательно.

– Думаешь? – покрутилась я перед парнем.

Джей Джей окинул меня взглядом. Его губы медленно растянулись в ухмылке, и он подошел ко мне:

– Оливер кончит, когда увидит тебя.

После таких слов я ахнула и с напускной обиженностью треснула Джей Джея по руке. На самом же деле его слова мне польстили, хотя я слишком стеснялась признаться в этом вслух.

– Почему ты всегда такой вульгарный?

– Что? – удивился Джей Джей, в притворной обиде прижимая руку к сердцу. – Это был комплимент.

Я закатила глаза:

– Знаю, в своей непристойной манере ты пытаешься быть милым, но все же…

– А что насчет меня? – спросил Джей Джей, надув губы. – Разве ты не видишь, как потрясно я выгляжу?

– Думаю, тебе идет костюм, – подразнила я парня, скупясь на похвалу – Джей Джей всегда выглядел красивым.

– И все? Я не настолько сексуален, чтобы ты бросила Оливера ради меня?

Я смерила Джей Джея красноречивым взглядом. Он в ответ растянул рот в улыбке, и вскоре мы оба смеялись. Сколько бы Джей Джей ни флиртовал со мной, я знала, что он ничего под этим не подразумевал. Джей Джей вел себя так с любой девушкой, просто он был таким парнем, и это никогда не привносило негатива в наши отношения. По правде говоря, Джей Джей всегда был таким добродушным и забавным, что казалось, мы старые друзья, которым настолько комфортно друг с другом, что можно шутить обо всем.

Меня удивило, что у Джей Джея не было девушки. Он был веселым и добрым парнем. Да и вообще многие девушки убили бы за возможность встречаться с ним. Как-то раз я спросила Джей Джея об этом, и парень объяснил, что воспринимает отношения очень серьезно, а поскольку его жизнь чрезвычайно суматошна, то он никогда не сможет уделять девушке достаточно времени, чтобы сделать ее счастливой, и я подумала, что это правильно.

– Эй, Стелла? – крикнул Ксандер, вбегая в ванную.

Уловив беспокойство в его голосе, я посмотрела на него:

– Да?

– Оливер не… воу, – произнес он и остановился, когда увидел меня.

– Она секси, да? – спросил Джей Джей, кивнув другу.

Ксандер покраснел.

– Да, – смущенно согласился он. – Хорошо выглядишь, Стелла.

– Спасибо. Ты тоже ничего, – ответила я. – Что ты хотел сказать об Оливере?

– Он не звонил тебе, да? – с надеждой спросил Ксандер.

– Нет, а что? – Я несколько раз за день проверила сотовый, поэтому знала, что новых сообщений не было, но инстинктивно потянулась к нему.

– Он еще не появился, – сказал Ксандер, его лоб наморщился от беспокойства. Я нахмурилась. – Не в его стиле просто исчезнуть.

– Ты говорил с Кортни? – спросила я.

Если кто и знал, где Оливер, так это она. Она всегда следила за расписанием ребят – не потому, что любила все контролировать и это было ее работой, а потому, что если не будет этого делать, то они непременно попадут в какую-нибудь передрягу.

– Вот что странно, – пробормотал Ксандер и морщинки на его лице стали глубже. – Я звонил Кортни, и она, кажется, совсем не волнуется.

– Что? – удивился Джей Джей и составил компанию нашим хмурым лицам. – Это не похоже на Кортни. Да она бы с ума сошла.

Ксандер быстро закивал:

– То-то и оно. Кортни предложила встретиться с ней в лобби через десять минут, так что, думаю, тогда и спросим.

Десять минут пролетели быстро, а Оливер так и не вернулся. Все мое предвкушение вечера медленно испарялось, сменяясь тяжестью в животе.

Алек посмотрел на сотовый:

– Ребята, нам пора идти.

– Думаю, я останусь здесь, – сказала я парням. Если с Оливером случилось что-то плохое, я не хотела показываться на премьере фильма без него.

– Уверена? – спросил меня Алек.

– Думаю, увидимся там, – кивнув, ответила я.

– Конечно, – согласился Ксандер и обнял меня.

– Удачи! – добавил Джей Джей, сверкая язвительной улыбкой. – Не споткнись на ковре.

– Спасибо, – с сарказмом произнесла я, мое сердцебиение внезапно ускорилось.

Когда дверь захлопнулась, я осталась в одиночестве. Присела на краешек дивана и стала ждать Оливера.

Ждала. И снова ждала. Глянула на сотовый и, увидев, что уже десять, поняла, что он не придет. Но все равно сидела в надежде, что ошибалась. Затем я потеряла счет времени, и вечер вспышкой пролетел мимо меня. Наверное, немного за полночь открылась входная дверь, и обеспокоенный голос позвал меня по имени.

– Стелла, ты здесь? – Я даже не заметила, как Ксандер присоединился ко мне на диване. – Эй, ты в порядке?

Я не ответила. С трудом слышала его сквозь шум крови в ушах.

– Стелла? – позвал Джей Джей, присев на корточки возле меня. Затем помахал рукой перед моим лицом: – Стелла, очнись.

Я моргнула и посмотрела на ребят. Ксандер выглядел шокированным, словно ему сказали, что кто-то умер, у Джей Джея было красное лицо. Алек стоял позади них и выглядел… смертельно бледным. Блеск в его глазах был пугающим.

– Он не пришел, – наконец вымолвила я и посмотрела на друзей.

– Мы знаем, – вздохнул Ксандер. – Мы видели его там.

Парень прикусил губу, и я поняла, что он о чем-то умалчивал.

– В чем дело? – спросила я.

Мое сердце бешено колотилось в ожидании, а страх, словно яд, струился по венам. Я уже знала, что он скажет. Ксандер замешкался, будто боялся, что несколькими простыми словами разобьет мне сердце.

И за него ответил Алек:

– Оливер пошел с другой.

* * *

Она была моделью. Парни не хотели мне говорить, но я их заставила. Я должна была увидеть девушку, с которой Оливер пошел на премьеру, ради которой бросил меня. Очевидно, эти двое приехали вскоре после ребят, и, когда Оливер провел девушку по красной дорожке, папарацци и репортеры посходили с ума от домыслов. Я легко прогуглила девушку и узнала, что у Амелии Роуз были бесконечно длинные ноги и обалденные рыжие волосы.

– Она совсем не в его вкусе, – сказал Джей Джей, возвращая меня в реальность. Он сидел на диване напротив, сжимая губы до посинения. – Когда она вышла с ним из лимузина, я был так потрясен, что чуть не… – Он замолк и покачал головой. – Не понимаю.

– Да, – добавил Ксандер, – мы никогда ее раньше не видели. Она просто появилась из ниоткуда.

– Серьезно? – прошипел Алек, сердито глядя на своих товарищей. – Ребята, от этого ей не легче.

– Точно, извини, – пробормотал Джей Джей, бросив на меня виноватый взгляд. Его лицо исказилось яростью, и он подался ко мне: – Когда он вернется, я выбью из него всю дурь.

– Стелла, поверь, – перебил Ксандер Джей Джея, пока тот не разразился угрозами, – как только мы поняли, что ты не с Оливером, то собирались уехать, но Кортни не позволила.

– Не бери в голову, – отмахнулась я.

Я не расстраивалась из-за поступка парней, всего лишь старалась казаться отстраненной, будто Оливер уничтожил меня, оставив один на один с пустотой. Ребята не сделали ничего плохого. В этой группе был только один вероломный сердцеед.

Ксандер и Алек обменялись озадаченными взглядами, но я не обратила на это внимания. Глядя на фотографию Амелии Роуз, светящуюся с экрана ноутбука, я поняла, что не важно, с кем пошел Оливер. Он мог пойти хоть с гориллой, я бы все равно чувствовала себя преданной. Конечно, было больно, что вместо меня он взял с собой красивую девушку, но душу мне раздирала мысль о том, что Оливер продинамил меня, не объяснившись. Когда я в последний раз видела Оливера, он был готов пойти со мной. Что изменилось?

Очевидно, что-то произошло в том промежутке времени, когда я видела Оливера этим утром и премьерой. Я просто не могла понять что именно. Не успела я придумать объяснение, как распахнулась входная дверь, и мы все застыли. Я знала, что это вернулся Оливер, и от поднявшейся в груди паники стало трудно дышать.

Я повернулась к Алеку.

– Пожалуйста, спрячь меня, – попросила я, тихонько всхлипнув. – Не хочу сейчас его видеть.

В тот момент, когда я поняла, что Оливер не вернется за мной, чтобы отправиться на премьеру, мне стоило пойти в свой номер. Но я была слишком шокирована и сбита с толку из-за того, что он не пришел, поэтому не могла ясно мыслить. Я продолжала убеждать себя, что у Оливера была веская причина так поступить. Должна была быть!

Алек молча протянул руку и помог мне встать, и я увидела в его глазах понимание. Он отвел меня по коридору в комнату и заговорил, только когда дверь за нами закрылась:

– Стелла, ты в порядке?

Судя по тому, как Алек задал этот вопрос, он знал, что я не в порядке. Но все равно спросил, потому что Алек Уилльямс не был таким суровым и мрачным, как думали многие.

И этого было достаточно. Из глаз брызнули слезы, я упала в объятия Алека и разрыдалась. Парень гладил мои волосы и шептал слова утешения. В какой-то момент я услышала в номере гневные крики, но не могла остановить слезы, чтобы понять, что происходит. Я ревела и ревела, позволив глубокой печали выливаться из меня, как кровь из свежей раны.

Похоже, я плакала так сильно, что провалилась в сон. Открыв глаза, я почувствовала, что от слез волосы прилипли к лицу. Когда села, заметила, что кто-то уложил меня в кровать и накрыл одеялом. Этот кто-то сейчас свернулся в кресле, запрокинув голову и с широко открытым ртом.

– Алек? – прошептала я, чтобы проверить, спит ли он.

Парень, всхрапнув, подскочил:

– Ой, доброе утро, Стелла! – Выпрямился. – Хорошо спала? – спросил он, стряхнув с себя усталость.

– Боже мой, Алек! – ахнула я, проигнорировав его вопрос. – Я заняла твою кровать прошлой ночью?

Он отмахнулся:

– Не волнуйся. Я в порядке.

Фиолетовые синяки под глазами парня говорили об обратном. Я знала, что он плохо спал.

– Но у вас сегодня концерт, – сказала я, чувствуя себя ужасно. – Тебе нужно было отдохнуть.

Когда слова сорвались с губ, я поняла их истинное значение. У парней сегодня концерт, а значит, я должна работать. Мне придется лицом к лицу столкнуться с Оливером.

Наверное, Алек заметил на моем лице ужас.

– Уверен, если поговоришь с Полом, он поймет, что ты не хочешь идти.

– Нет, – вдруг ответила я, удивив нас обоих. Я ощущала себя пустой ракушкой, словно мои внутренности и правда вырвали из тела, особенно сердце, но я не позволю Оливеру это увидеть. Что еще важнее, я не позволю нашим отношениям – или уже корректнее называть их прошлыми отношениями? – влиять на мою работу.

Благодаря Каре я натренировалась скрывать свою боль. Я знала, как сымитировать силу, когда ощущала только беспомощность, словно травинка на ветру. И здесь то же самое. Кроме того, я взялась за эту работу, потому что это потрясающая возможность для моего роста, а не из-за Оливера. Я хотела преуспеть в том, чем занималась, и не могла позволить Оливеру разрушить это.

– Нет? – повторил Алек, озадаченно выгнув брови.

– Я пойду на концерт, – произнесла я со всей решительностью.

– Что? Почему? – Алек опешил, будто я только что сказала ему, что собираюсь спрыгнуть с очень высокого здания.

– Потому, – медленно ответила я, убедившись, что мой голос не сорвется. – Я не буду жалкой и не сбегу.

– Стелла, я не это имел в виду… – пробормотал Алек.

– Я знаю, – произнесла я, вставая. – Прошлой ночью я позволила себе разнюниться, и больше такого не повторится.

Когда я закончила свою речь, Алек выглядел расстроенным, и я поняла, что, вероятно, говорила очень грубо.

Тогда я пересекла комнату, наклонилась и обняла парня:

– Большое спасибо, что позаботился обо мне. Лучшего друга, чем ты, и быть не может.

– Обращайся, – обронил Алек, когда я отстранилась.

Я видела, что парень до сих пор сбит с толку моей внезапной сменой настроения, но больше не собиралась перекладывать на него свои проблемы. Судя по часам на тумбочке, было еще рано, и у Алека было полно времени, чтобы выспаться перед началом дня.

– Почему бы тебе не поспать? – предложила я, показав на теперь пустую кровать. – У тебя еще есть несколько часов.

Алек молча наблюдал за мной, на лице ни одной эмоции. Через несколько секунд он наконец кивнул:

– Да, хорошая идея.

– Отлично, – улыбнулась я, когда Алек размотал наушники от айпода. – Увидимся позже.

* * *

Остальная часть дня прошла отстойно. Если точнее, пребывание рядом с Оливером было похоже на пытку. Но ребята поддерживали меня – Алек, Ксандер и Джей Джей объявили Оливеру бойкот. Оливер, в свою очередь, избегал нас, вот почему я запаниковала, когда услышала, как он позвал меня по имени после концерта.

– Стелла.

От звука голоса Оливера я резко втянула воздух и задержала его в легких, стараясь подготовиться к предстоящему разговору. Что он мог мне сказать? Смогу ли я вообще с ним разговаривать? Через несколько секунд в груди все сжало, но я выдохнула и повернулась. Стоило мне увидеть Оливера, как мои руки начали дрожать, и я быстро спрятала их за спину, не желая себя выдать.

Я стойко выдерживала взгляд парня, пока он приближался. Я все еще не знала, смогу ли что-нибудь сказать, подобрать какие-то слова, чтобы Оливер понял, как сильно меня обидел, но надеялась, что если не смогу, то выражения моих глаз будет достаточно, чтобы парень все понял.

– Привет, – произнес Оливер, подойдя ко мне.

Мне вдруг захотелось броситься в его объятия. Мое сердце кричало, призывая шагнуть вперед, протянуть руки и утешить Оливера, но мне хватило самообладания не идти на поводу у эмоций. Поджав пальцы на ногах, я стояла на месте.

– Привет, – равнодушно процедила я.

– Я тебя искал. – Оливер выжидающе посмотрел на меня, словно надеялся, что я что-то отвечу, но я решила передать инициативу ему, поэтому крепко сжала губы. После двух неприятных секунд молчания Оливер наконец продолжил: – Мы можем поговорить?

Я потерла лоб и поправила челку:

– Я устала, Оливер.

– Пожалуйста? – попросил он.

Заметив отчаяние на его лице, я вздохнула:

– Только быстро.

– Хорошо. – Оливер показал за мое плечо на пустую комнату. – Но этот разговор не для всех.

О чем бы Оливер ни хотел поговорить, наверное, это было важно, потому что парень рискнул взять меня за руку и потянул в комнату.

– Чего ты хочешь? – рявкнула я, вырывая свою руку. Ничего хорошего из этого разговора не выйдет!

Оливер молчал, будто то, что хотел сказать дальше, пугало его больше, чем выступление перед тысячей фанатов, и следующие произнесенные им три слова были настолько неожиданными, что я потеряла дар речи.

– Я люблю тебя.

– Что?

Мой мозг пытался осознать услышанное, но слова не фиксировались. Я будто снова и снова получала одно и то же сообщение от компьютера: «Произошла неизвестная ошибка. Пожалуйста, попробуйте позже».

Оливер прочистил горло и повторил, только уже медленнее:

– Я сказал, что люблю тебя.

Ох, черт, нет! Я как можно плотнее скрестила руки на груди, чтобы не ударить его.

– Ты не можешь забить на меня, обращаться как с дерьмом, а потом развернуться и сказать нечто подобное, – закричала я.

Что-то вспыхнуло в глазах Оливера. Если это была злость, то он хорошо ее спрятал, потому что дальше говорил спокойно:

– Думаешь, я забил на тебя?

– Не перекладывай это на меня, – огрызнулась я и, скривив губы, шагнула вперед. – Это ты меня продинамил, помнишь?

– Но я никогда не переставал о тебе заботиться, – защитился Оливер. – Поверь, мне меньше всего хотелось вчера причинить тебе боль, но…

– Прекрати! – крикнула я и подняла руку. – Ты не можешь просто извиниться и ожидать от меня радости. Никакие слова не исправят то, что ты сделал.

Оливер отвернулся от меня и дернул себя за волосы. Ругнулся и рассек кулаком воздух, а потом заставил себя спокойно вдохнуть.

– Ты права, – наконец сказал он, все еще стоя спиной ко мне. – Я не могу дать тебе то объяснение, которое ты ждешь.

И все? Это все, что он хотел сказать?

– Пошел ты, Оливер! Ты разбил мне сердце, а я даже не заслужила правды?

Мне не хотелось плакать перед ним, но глаза защипало.

Парень развернулся:

– Злись, сколько хочешь. Я это заслужил. Но то, что я сделал… это никак не связано с тобой.

– О чем ты говоришь? – прошипела я, изо всех сил сдерживая слезы. – Ты несешь какую-то чушь.

– Я не могу тебе сказать! – рявкнул Оливер. Затем поморщился от своего тона и покачал головой: – Просто знай, ты до сих пор моя звезда. Даже если ненавидишь меня.

Я смотрела на парня, умоляя глазами. Мне нужно было что-то, да что угодно, пусть даже крохотный намек, чтобы понять, что произошло между нами. Но Оливер уставился в пол и плотно сжал губы.

– Не важно, – бросила я, выпуская из себя весь воздух, а вместе с ним надежду и злость. Мои плечи опустились. – Меня это достало.

Не глядя на Оливера, я выбежала из комнаты. Хотелось уйти как можно дальше от него. Отыскав ближайший туалет, я заперлась в нем и уже была готова выплакаться, как вдруг зажужжал мой сотовый. Я взглянула на экран и засмеялась сквозь слезы. Там высветилось имя Кары. Из-за концерта и Оливера я совершенно забыла, что мы сегодня собирались поговорить, а сейчас мне больше всего на свете нужно было услышать голос сестрички.

– Слава богу, это ты, Кара, – ответила я на звонок.

– Стелла?

Я застыла. Это была не Кара. Мой папа! И по его дрожащему голосу я поняла, что что-то случилось.

– О нет, – прошептала я, когда сердце ухнуло в пятки, – что случилось?

– Дело в твоей сестре, – тихо ответил папа. – Тебе нужно вернуться домой.

Глава двадцать вторая

Вот что я пока узнала: пересадка костного мозга прошла неудачно. На прошлой неделе завершился очередной курс высокодозированной химиотерапии, и через два дня сделали операцию. Очевидно, Кара победила в лотерее неудач, потому что трансплантация собственных клеток почти всегда проходит успешно. Это означало, что стволовые клетки Кары не прижились в ее организме.

– Петарда, – сказал Дрю, положив руку мне на плечо. – Не протри дырку в полу. Они скоро закончат.

Но я не могла сидеть на месте. Последние полчаса я ходила туда-сюда по коридору больницы. Мы ждали, когда главный врач Кары, Лиза Митчелл, и родители обсудят дальнейшие варианты развития событий. После приезда мне так и не удалось увидеться с Карой, и вся ситуация сводила меня с ума.

И ко всему прочему, я не совсем понимала причины отторжения трансплантата. Перед началом лечения доктор Митчелл сказала, что это должно сработать. Теперь я хотела, чтобы кто-нибудь объяснил мне, что пошло не так, и нашел решение, как спасти мою сестру.

– Не трогай меня, – фыркнула я и, дернув плечом, скинула руку брата.

– Эй, не злись на меня, – сказал Дрю, сердито глядя на меня. – Это не моя вина.

Под его глазами залегли темные круги, а футболка была измята, и я вздохнула, осознав, что Дрю, наверное, провел здесь всю ночь. Я плюхнулась на банкетку около палаты Кары.

– Знаю, – тихо ответила я.

Дрю был прав: это не его вина, и мне не стоило срываться на нем. Я посмотрела на руки, зная, что винить в этой ситуации нужно только одного человека. Это все из-за меня…

Перелет из Лос-Анджелеса в Миннесоту изрядно меня вымотал. Пристегнутая в кресле на высоте в одиннадцать километров над землей, я могла только сидеть и думать… И думать. И думать. И я погрязла в собственных мыслях.

Зачем я вообще уехала? Почему не поверила этому ужасному предчувствию, что зародилось во мне после первого звонка Пола? Тогда оно напугало меня. Я с самого начала знала, что уезжать из дому – плохая идея, но убедила себя в том, что есть только один способ преодолеть свой страх – принять участие в дурацком квесте по самопознанию, отправившись в турне с The Heartbreakers.

Я думала только о себе, о своих страхах и проблемах. Точно так же было, когда Кара заболела. Налицо были признаки того, что что-то пошло не так – сестра была вялой и утратила привычный энтузиазм, – но я была слишком занята жизнью в своем маленьком мирке, чтобы это заметить – и тут бам! Самое большое в мире испытание сбило меня с ног. Уж не знаю, как мне удалось, но я об этом забыла, и вот я опять оставила Кару, хотя и зареклась это делать.

Хлопнула дверь, я подняла глаза и увидела женщину в белом халате. Лет за пятьдесят, с убранными в хвостик длинными седыми волосами – наконец-то доктор Митчелл.

– Стелла, – увидев меня, произнесла она, – быстро добралась.

После этого доктор Митчелл, не теряя времени, объяснила ситуацию. Трансплантация стволовых клеток не удавалась по нескольким конкретным причинам. Первая – обширный фиброз костного мозга. Я не знала, что это значит, но доктор Митчелл заверила нас, что это не случай Кары. Вторая потенциальная причина – вирусное заболевание, но Кара не болела, по крайней мере, в этом смысле. Последний вариант связан с определенными видами лекарств для химиотерапии, но их Каре не давали.

– Тогда какого черта это не сработало? – спросила я, когда доктор закончила.

– Стелла! – выдохнул папа.

Я проигнорировала его, не особенно переживая из-за своей грубости. Родители уже слышали, что говорила доктор Митчелл, и я всего лишь хотела, чтобы она с этим покончила. Но вместо этого доктор начала вдаваться в подробности, которые обычно опускала.

– Иногда причина неблагоприятного исхода неизвестна, – вздохнула она.

Мой разум начал затуманиваться, пока я смотрела на доктора Кары. Что это за ответ такой? Мне хотелось врезать этой тетке, потому что… ну серьезно? Что за чушь собачья? Как врач могла не знать, почему лечение, которое должно было спасти Каре жизнь, не сработало?

– И все? – рявкнула я. – И что это значит?

Доктор Митчелл посмотрела на планшет, а потом подняла глаза на меня:

– Это значит, дела идут плохо.

На какой-то момент я сжала зубы, стараясь удержать в себе злость. Не получилось.

– Так она просто умрет, потому что дерьмовое лечение, которое вы предложили, не сработало по неизвестной причине?

– Перестань кричать, – жестко произнесла мама и, потянувшись, взяла меня за руку. – Просто послушай.

Я знала, что доктор Митчелл в этом не виновата, но хотела услышать о том, что еще можно сделать, а не плохие новости. Я отстранилась от мамы, и по щекам потекли горячие слезы.

– Как ты можешь быть такой спокойной, когда она просто сдается? – прорыдала я.

– Я не сдаюсь. Мы еще можем кое-что для нее сделать, – сурово сказала доктор Митчелл. Взглянула на моих родителей и продолжила: – Так как для неблагоприятного исхода трансплантации нет определяющего фактора, думаю, самый лучший вариант для Кары – другая трансплантация.

Сделав это заявление, женщина посмотрела прямо мне в глаза, будто в ее словах заключался какой-то скрытый смысл.

– И как? – спросила я.

– Стелла, – медленно ответила она, – ты будешь идеальным донором для сестры.

* * *

Я мгновенно приняла решение. Не могло быть причины, чтобы я не стала донором для Кары, и сделать этот выбор было так же просто, как щелкнуть выключателем. Доктор Митчелл назвала трансплантацию сингенной или сингенической… или как-то еще с буквы «с». Другими словами, во время этой процедуры раковый больной, Кара, получала стволовые клетки от донора – однояйцевого близнеца, то есть меня.

Для себя я все решила сразу, но всем сказала, что мне нужно время все обдумать, и исчезла в зале для посещений, где могла воспользоваться компьютером. Остались некоторые хвосты, которые требовалось подчистить, пока я не легла под нож.

Шансы Кары никогда не были очень высокими, но даже при конце света некоторые люди отказываются опускать руки. Не каждый пациент, больной раком, обладал таким оптимизмом, как моя сестра, в то время как перспективы Кары были неоднозначны. Некоторые сдавались с самого начала – четвертая стадия, и конец. Я видела таких людей. Пока некоторые продолжали бороться до конца, как моя сестра, большинство решало привести свои дела в порядок и подготовиться к неизбежному.

Вот этим сейчас и занималась я, потому что моя мечта стать настоящим фотографом, таким как Бьянка Бридж, превратилась в несбыточную. Как только я приняла неизбежное, смогла сосредоточиться на Каре.

Дел у меня было не так уж много: выкинуть письмо из Школы изобразительных искусств и позвонить Полу, чтобы отклонить новое предложение о работе, но это не самое сложное. Больше всего мне не хотелось закрывать свой сайт, я в него столько сил вложила, но это нужно было сделать. Если не сделаю, то останется причина для сожалений.

Я залогинилась на одном из больничных компьютеров, открыла браузер и ввела адрес. В ожидании, когда загрузится страница, я поразминала плечи. Когда это произошло, я заметила маленькую красную цифру «один» возле входящих сообщений – одно новое! Подумала, нет ничего страшного в том, чтобы прочитать его перед удалением, и щелкнула на значок.

Из-за, как обычно, паршивого вай-фая страница загружалась несколько секунд, но потом я увидела это:

Дорогая мисс Самюэль,

Меня зовут Бетани Кольт, и хоть у нас нет ничего общего (я сорокадвухлетняя домохозяйка из Нью-Джерси), между нами есть одна связь – мы обе наблюдаем за тем, как страдает твой любимый человек. У моей дочки Стефани, как и у твоей сестры, рак. Ей диагностировали острый лимфолейкоз в прошлом году, в возрасте двенадцати лет.

Как и все тринадцатилетние девочки, Стефани тащится от The Heartbreakers. Стены ее комнаты обклеены постерами группы, к моему большому ужасу, и она обожает ваш блог под названием «Хроники The Heartbreakers», а также любит следить за тем, что происходит в жизни ребят. Именно через блог я узнала о вашем сайте с фотографиями.

Я пишу вам это письмо, чтобы выразить, насколько тронута вашими работами, особенно снимками, где вы вместе с вашей сестрой. Последние несколько месяцев были самыми сложными для меня. Стефани слабеет, и мне кажется, что ее болезнь заявила права и на части меня, а эти важные части, такие как сердце, вера и отвага, мне необходимы. Но ваши фотографии помогли мне вернуть эти части. Ваша работа не только отражает внутреннюю силу вашей сестры, но и показывает, что любовь к кому-то – источник отваги. Отваги надеяться и отваги бороться.

Спасибо, что придали мне сил бороться. Поделившись своим опытом, вы помогли людям стать более терпимыми.

С уважением, Бет

Я читала сообщение этой женщины снова и снова. Думала, что, если достаточно долго буду изучать слова, перечитаю еще раз, тогда, возможно, их смысл дойдет до меня и дарует мне понимание. Как мои фотографии могли вернуть бедной женщине то, что она потеряла, тем более что-то такое неосязаемое, как вера и сила? Было ли это возможно?

Я не задавалась вопросом, способно вдохновлять искусство или нет. Знала, что способно, потому что никогда не забуду, как впервые увидела свой источник вдохновения – маленькую девочку в грязи, глаза которой горят от радости. Хотя это была работа Бьянки – вызывать у людей чувства. Для меня фотография была личным делом. Я никогда не задавалась целью зажечь эту искру в ком-то другом. И никогда не думала, что смогу помочь незнакомцу, а если Бет именно это имела в виду, то я стала для нее Бьянкой Бридж.

Может, моя мечта не была такой уж несбыточной.

Последние четыре года я видела в своем фотоаппарате костыль, свой личный способ справиться с болезнью Кары. Но я ошибалась. Я не использовала фотографию, чтобы справиться с болезнью сестры, – я увлекалась фотографией. Я использовала Кару, чтобы справиться со страхом будущего. Внезапно передо мной встал выбор: продолжить работать с The Heartbreakers или пойти в Школу изобразительных искусств, – и это пугало. Приехать домой и оставить все это позади – легкий способ избавиться от проблем.

Я вспомнила тот разговор с Оливером, когда он сказал, что я винила себя в болезни Кары. В его голосе было столько уверенности, будто это очевидно. Тогда я считала, что парень не понимал ситуацию, в которой я находилась, но теперь его слова обрели смысл. Все происходящее напоминало ситуацию с Исааком Ньютоном и яблоком: внезапное прозрение было настолько сильным, словно меня ударил по голове какой-то фрукт. Все это время я была словно парализована из-за чувства вины. Вины за то, что не заметила, когда Кара заболела. В результате я выработала странное психологическое отвращение к погоне за мечтой.

Тем вечером Оливер сказал что-то еще насчет восприятия удара, а я отмахнулась от этого как от чепухи. Но после письма Бет поняла: жизнь никогда не даст тебе передышку. Она безжалостна, и когда оказывает на тебя давление, есть только два варианта: оставаться лежать и дожидаться конца или подняться и бороться. После постановки диагноза Кары я лежала на земле, сдавшись, в страхе, но сейчас мне нужно было подняться и самой нанести несколько ударов.

Я посмотрела на свой сайт и фотографии, что определяли мою жизнь, и, вместо того чтобы стереть все, щелкнула на поиск и набрала три слова: «Школа изобразительных искусств».

Я спасу сестру, обязательно, но сначала приму удар.

* * *

Вернувшись через час в педиатрическое отделение, я увидела, что дверь в палату Кары широко открыта. Родителей нигде не было – наверное, пошли в кафетерий за кофе или дремали в комнате отдыха, – но я увидела своих брата и сестру. Дрю подтащил стул к койке Кары, и они играли в «Рамми-500».

Ребята меня не заметили, поэтому я прислонилась к дверной раме и с минуту наблюдала за ними. Дрю делал ход. Снял короля пик, отчего получился флеш, но скинул карту в стопку сброса как бесполезную. Я нахмурилась, склонив голову.

– Серьезно? – спросила Кара, откладывая свои карты. – Какой интерес играть, если ты мне подыгрываешь.

– Подыгрываю? – Дрю отпрянул от сестры, словно его оскорбили, но на лице появился намек на улыбку. – Да никогда в жизни!

– Ну-ну, – ответила Кара, закатив глаза. – Если бы ты в начале игры не взял валета, может, я бы тебе и поверила.

– У него и королева есть, – вмешалась я, давая знать о своем присутствии.

Дрю повернулся на звук моего голоса.

– Стелла, привет! Как дела?

– Да так. – Я вошла в палату. – Можно я поговорю с Карой.

– Конечно, без проблем. – Собрав карты, брат засунул их в хлипкую коробочку и спросил Кару: – Реванш?

Сестра кивнула. Дрю встал и пересек палату. Подойдя ко мне, он быстро сжал мое плечо и вышел в коридор. После его ухода я посмотрела на Кару и втянула носом воздух, стараясь расслабиться. Не то чтобы я нервничала, просто хотела привести мысли в порядок перед тем, как сообщить сестре важные новости.

– Ты пришла, – сказала Кара. Ее голос звучал как-то странно.

– Ну да, дурилка, – ответила я, корча ей рожицу. – Ничто в мире не удержит меня вдали от тебя.

Наверное, не стоило так говорить, потому что Кара, вздохнув, сложила руки на коленях.

– Спасибо, Стел, – произнесла она безжизненным голосом, обращаясь скорее к пустой палате, потому что на меня она даже не смотрела.

– Не возражаешь, если я присяду? – спросила я, показывая на койку.

Кара кивнула, все еще избегая моего взгляда.

Ладно, это странно, подумала я, заняв местечко с краю. Сестру определенно что-то беспокоило, и, скорее всего, это связано со мной, потому что минуту назад с Дрю она вела себя нормально. Я подождала какое-то время, давая Каре шанс заговорить первой, но пять секунд превратились в десять, а десять – в двадцать…

– Кара, что случилось?

– Кроме очевидного? Все нормально. – Сестра улыбнулась, но как-то безэмоционально.

– Мне так не кажется, – заявила я, скрестив руки на груди. – Ты злишься на меня или что?

– Нет. – Кара сцепила пальцы и наконец посмотрела на меня. – Доктор Митчелл сказала, мне нужна другая пересадка… – Она замешкалась, и на ее лице отразилась печаль. – Если ты захочешь стать моим донором.

Я чуть не рассмеялась. Кара беспокоилась, потому что думала, я не стану ее донором?

– Кара! – Я взяла сестру за руку и ласково сжала. – Конечно же я стану твоим донором. Разве может быть иначе?

Кара отняла руку:

– Все не так. Я боюсь… – И она замолчала, не высказав свои страхи.

– Эй, – я снова к ней потянулась, – не волнуйся! Это сработает.

Я тоже нервничала, но доктор Митчелл, похоже, была уверена в успехе процедуры. Сначала я пройду осмотр – нужно убедиться, что мой организм это выдержит. Как только разберутся с этим, проведут настоящую операцию. При обычных обстоятельствах Каре бы провели тест на антиген человеческого лейкоцита – он нужен, чтобы убедиться в том, что стволовые клетки донора подходят реципиенту, – но, так как мы были однояйцевыми близнецами, подтверждение не требовалось.

Мой костный мозг возьмут с обеих сторон тазовой кости, что немного пугало, но доктор Митчелл заверила, что я буду под анестезией и ничего не почувствую. Эта операция была относительно простой, и меня выпишут из больницы уже на следующий день.

Так как трансплантация была сингенной, мои здоровые клетки отдадут Каре сразу после изъятия. Их введут в ее кровь, типа как при переливании крови, и весь процесс займет несколько часов. После трансплантации доктор Митчелл будет отслеживать признаки появления новых кроветворных клеток, производящих здоровые эритроциты. Их рост назвали «приживление» – это первый признак успешного лечения.

– Я не это имела в виду, – сказала Кара, качая головой.

– Тогда что?

– Я не… – Сестра снова притихла. Я ждала, когда она соберется с мыслями. Наконец Кара глубоко вдохнула и призналась: – Я не знаю, хочу ли, чтобы ты проходила через донорство.

– Что?! – воскликнула я, слово со свистом слетело с губ. – Кара, я должна. Если не сделаю этого, то тебе не станет лучше.

Кара пожала плечами и отвернулась от меня:

– Ты не можешь знать наверняка.

– Твои доктора уверены. – Желудок скрутило внезапной болью, меня словно подстрелили пулей из льда. Холодное, покалывающее ощущение растекалось по моему телу. – Почему ты отказываешься от такого шанса?

Кто этот человек передо мной? Это точно не моя сестра. С самого первого дня моя сестра была бойцом. Никогда не сдавалась и не позволяла болезни одержать верх. Она профессионально держала удар. И я не понимала, откуда взялся этот белый флаг.

Глаза Кары потемнели, и она достаточно долго сидела неподвижно.

– Стелла, мне страшно, – наконец сказала она настолько тихим голосом, что мне пришлось податься вперед, чтобы ее расслышать. – Я не хочу умирать, но… но не могу перестать думать, что разрушаю твою жизнь, и это пугает меня больше всего.

– Посмотри на меня, Кара. – Я потрясла сестру за плечо. – Ты не разрушаешь мою жизнь. Как ты могла такое подумать?

Когда Кара подняла глаза, на ее лице отразилась усталость.

– Ой, да перестань. Не притворяйся, будто наш мир не вращается вокруг этого места, лекарств и моей болезни, потому что это так, Стелла. Это большая, дерьмовая, черная дыра, которая засасывает всех. – Теперь сестра смотрела на меня с усмешкой, но ее голос дрожал. Я знала, что она пребывает в смятении, а не злится. – Потом ты получила работу, и я так обрадовалась. На мгновение я подумала, что ты это сделала – выбралась! – но хватило одного телефонного звонка и плохих новостей, и вот ты опять здесь застряла.

В моем горле образовался ком, когда застывшие в глазах Кары слезы наконец полились по лицу.

– Как я могу застрять в том месте, где хочу находиться? – спросила я. – Черная дыра или нет, ты все еще моя сестра.

Кара засмеялась сквозь слезы, но этот смех был горьким.

– Вот так, Стелла. Эта мысль бесконечно кружится в моей голове, и она мучает меня, потому что я знаю: это правда. Если бы меня здесь не было, то и тебя тоже.

Услышав это, я отвернулась от Кары. Мое сердце сжалось, я, как никогда раньше, ощутила всю боль последних четырех лет. Я не хотела, чтобы сестра увидела отразившееся на моем лице чувство вины, поэтому закрыла глаза и сделала три глубоких вдоха, а потом прочистила горло.

– Хорошо, – предложила я, повернувшись к Каре. – Давай заключим сделку.

– Сделку? – удивилась она; ее глаза были широко распахнуты и блестели.

– Я стану донором, нравится тебе это или нет, а ты подвергнешься еще одной трансплантации, – твердо сказала я. – Затем, когда тебе станет лучше, мы обе выйдем отсюда, и я смогу поехать учиться в ШИИ.

– ШИИ? – повторила сестре, ее брови сошлись на переносице, как два пушистых ершика. – Что это?

– Школа изобразительных искусств. Она в Нью-Йорке, – объяснила я. – Меня приняли и предложили пройти программу по фотографии. Я могу приступить к учебе уже в весеннем семестре.

– О боже! – воскликнула Кара, и улыбка прорвалась сквозь слезы. – Ты пойдешь учиться фотографии? Я так горжусь тобой, Стелла.

– Спасибо, Кара. Это для меня многое значит, – сказала я и улыбнулась в ответ. – Но я поеду туда, только если ты мне поможешь. Мы сделаем это вместе. В противном случае никто из нас отсюда не уйдет.

– Да, хорошо, – согласилась Кара, кивая.

По ее щекам все еще текли слезы, но теперь они были другими. Может, не слезы радости, но хотя бы слезы облегчения.

* * *

Чернота. Она окружала меня, как одеяло из цемента, слишком тяжелое, чтобы я могла поднять. Не успела меня охватить паника, как перед глазами появилась красная точка. Она росла, и давление на груди ослабевало, а руки и ноги начало покалывать. Движения были сродни плаванию в сиропе, но я, продолжая смотреть на точку, толкнула себя вперед.

И тогда открыла глаза.

Я находилась в палате. Она напоминала ту, в которой лежала Кара, только теперь я была пациентом. Моя операция прошла вскоре после полудня, а сейчас, судя по темноте за окном, была почти ночь. Единственным источником света в палате была небольшая лампа на тумбочке. Ее свечение изо всех сил старалось охватить всю комнату, отбрасывая длинные тени, что исчезали в мрачных углах.

Сначала я думала, что здесь одна, но потом заметила его в кресле возле моей койки. Его длинные ноги были вытянуты, а голова перекатилась на бок – он спал. И ему явно было неудобно, а круги под глазами говорили о том, что за долгое время он заснул первый раз.

Какого черта он здесь делает?

– Оливер? – тихонько позвала я. Парень слегка пошевелился, но продолжил сопеть. – Оливер! – повторила я, в этот раз громче.

Он проснулся.

– А? Что? – пробормотал Оливер еще сонным голосом. Когда он увидел, что я очнулась, реакция была мгновенной: он вскочил с кресла. – Стелла! Ты очнулась!

Я, кивнув, приподнялась.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я и поморщилась. Бедра и вся задняя часть болели так, будто я свалилась с лестницы и приземлилась на копчик. – Где мои родственники?

– Они в кафетерии, ужинают.

– Ладно? – Я скрестила руки на груди и ждала ответа на свой первый вопрос.

Оливер вышел на свет, и вот тут я заметила его смятую одежду и растрепанные волосы.

– Знаю, я, наверное, последний человек, которого ты сейчас хочешь видеть, – сказал парень и подошел чуть ближе, – но я должен был убедиться, что ты в порядке.

– Я в порядке, – прошептала я, подняв руку, чтобы остановить его.

Я не хотела, чтобы он приближался ко мне, потому что даже в таком неопрятном виде Оливер был до боли красив. Только взглянув на него, мне захотелось потянуться и прикоснуться к нему, почувствовать его, упасть в его объятия. Но потом я вспомнила, что он сделал, и сердце и желудок болезненно сжались.

Оливер прижал кулак к губам и сделал шаг назад. Какое-то время постоял там, его грудная клетка тяжело вздымалась, а затем он опустил руку и вздохнул:

– Знаешь, я пришел объяснить тебе, почему так поступил. – Я открыла рот, чтобы заспорить – Оливер уже упустил свой шанс объясниться, – но он меня перебил: – Ты ничего не должна говорить. Пожалуйста, просто выслушай.

Я закусила нижнюю губу, не зная, что сказать. Лежа на больничной койке, я не могла сбежать от того, что собирался сказать Оливер, хотела я его выслушать или нет. И в то же время, если он прилетел сюда, только чтобы увидеть меня, разве сложно его выслушать? Может, оно и к лучшему, если парень расскажет все и уедет, потому что тогда каждый сможет жить своей жизнью. После нескольких секунд мысленных дебатов я неуверенно ему кивнула.

– Ладно, – тоже кивнув, произнес Оливер и сглотнул. – Я, правда, не знаю, с чего начать, поэтому, думаю, сначала расскажу о своей семье.

Я резко вскинула голову и со свистом втянула воздух. Я знала, что с семьей Оливера что-то не так. Я внимательно смотрела на него в ожидании, что он скажет, и через несколько минут, набравшись храбрости, Оливер продолжил говорить.

– Я никогда не знал своих родителей, – наконец признался он, и я до боли прикусила губу, чтобы не ахнуть. – Мама умерла при родах и не рассказала бабушке с дедушкой, кто мой отец. Они воспитали меня, и я до шести лет не понимал, что они мне не родители, пока дедушка не умер. В смысле, я называл их дедуля и бабуля, но никогда не обращал внимания на то, что они старше родителей моих сверстников. Так было всегда. После похорон дедушки бабушка усадила меня и объяснила, что случилось с моей настоящей мамой. Если уж говорить честно, я больше расстроился, потеряв дедушку, чем того, кого никогда не знал, поэтому бабушка отдала мне вот это, чтобы я всегда его помнил. – Оливер подцепил цепочку на шее и вытащил из-под футболки жетон. – Он был ветераном Вьетнамской войны.

– Ох, Оливер. – Я хотела сказать ему, что мне жаль, но потом вспомнила подаренную им серебряную ноту, и меня осенило. – Мамин браслет с шармами?

– Помимо нескольких фотографий, это все, что у меня от нее осталось, – сказал Оливер, едва встречаясь со мной взглядом.

Я молча переваривала информацию, пока в голове не всплыла еще одна ужасная мысль.

– А что с твоей бабушкой?

После моего вопроса Оливер затих и невероятно долго стоял без движения.

– Она умерла, когда мне было двенадцать, – наконец печально признался он. – Какие-то осложнения с сердцем.

Я догадывалась, каким будет ответ, но все равно не смогла сдержать вздох.

– Оливер, мне так жаль.

Он пожал плечами:

– Это жизнь. А она прожила хорошую жизнь. После ее смерти меня отправили к ее брату, моему двоюродному дедушке Стивену.

По тому, как парень произнес это имя, я поняла, что Оливер любил своего дядю не так, как бабушку с дедушкой.

– К тому, что рассказал тебе о созвездиях?

– Да, и больше мы вместе никогда ничего крутого не делали. Мой дядя – историк, поэтому все свое время отдает чтению книг. У него не было времени на ребенка.

– Это ужасно.

Никогда не думала, что история Оливера будет такой… трагичной.

– Мне было очень одиноко, – признался он, – но дядя жил в одном городе с бабушкой и дедушкой, поэтому мне позволили остаться в той же школе и с моими друзьями. Вот почему мы с Ксандером и Джей Джеем так сблизились. Они стали моей семьей.

– И что произошло потом? – спросила я. Я была рада, что Оливер мне это рассказал, но не понимала, как это связано с нами.

– Потом мы подписали контракт со звукозаписывающей компанией, и все изменилось. Ты уже знаешь большую часть истории: «Монго» заставила нас изменить название и стиль музыки, чтобы мы были более популярны, и мы согласились, потому что это была замечательная возможность и, наверное, наш единственный шанс. Добившись успеха, мы подумали, что могли бы вернуться к нашей старой музыке, но отец Алека нам не позволил. Джей Джей пытался с ним поспорить, но я… я не прикрыл его спину.

– Почему?

Оливер вздохнул, и его плечи поникли.

– Полагаю, я боялся того, что случится, если мы разозлим отца Алека. В голове мысль, что моя жизнь разрушится: Ксандер отправится в университет, Алек начнет сольную карьеру, Джей Джей станет актером, а я останусь в одиночестве. – Парень снова посмотрел на меня, и я увидела страх в его глазах. – Группа – это все, что у меня есть, Стелла. Ребята – моя семья. Я не хотел их потерять.

Страх Оливера был понятен, но рассуждения? Не особенно.

– Но разве не именно это ты и сделал? – спросила я. – Вы с Джей Джеем все время ссорились, и по шли эти слухи.

– Боже, я знаю, – сказал Оливер, повесив голову. – Я же не знал, что произойдет. Это не было моей целью. Просто я был слишком напуган, чтобы осознать, что Джей Джей прав, а потом появилась ты. Если бы не ты, я бы никогда не сыграл ту песню.

– И? – резко спросила я. Мне просто хотелось услышать ударную концовку. – Это не объясняет твое поведение, Оливер.

Он скривился, а потом как-то поник.

– Мне не разрешено ни с кем встречаться, – признался Оливер. Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, что угодно, но ничего не шло. – На это правило меня заставил согласиться отец Алека. Он думал, таким образом я буду больше привлекать фанатов… или типа того.

Мое сердцебиение участилось, когда все эти маленькие детали, которые я замечала, сложились в одно целое.

– Вот почему ты попросил не рассказывать о нас, – сказала я.

Оливер кивнул:

– Да, но нашим фанатам понравилась песня «Бесконечности и за ее пределами», и я подумал, мы могли наконец показать отцу Алека, что мы можем быть самостоятельными. Я ошибался. Когда он узнал, что мы с тобой вместе, то вызвал меня к себе и приказал порвать с тобой.

Я вспомнила, как в день премьеры фильма Оливер уехал в главный офис «Монго» – он поцеловал меня перед уходом, – а в следующий раз, когда я его увидела, все изменилось. Наконец я получила ответы на все вопросы, но появились новые.

– Какого черта ты ничего не сказал?! – воскликнула я, хотя знала, что мой вопрос был жестоким. Оливер позволил страху контролировать себя, и то же самое происходило со мной. Страх заставляет нас поступать глупо и иррационально.

– Не знаю, Стелла, – пробормотал Оливер, натягивая цепочку на шее. – Я не мог мыслить ясно.

– Извини, – произнесла я, удивив нас обоих. – Я понимаю, что ты не мог рисковать своей семьей.

На его месте я бы приняла такое же решение. Конечно, я бы никогда не повела себя, как он, но суть не в этом.

Оливер робко шагнул вперед:

– Понимаешь? – Он уставился на меня затаив дыхание, его лицо засветилось.

– Да, – кивнула я. – Я понимаю, почему ты так поступил, но это тебя не извиняет. Ты поступил подло, Оливер.

– Ладно, я это заслужил. – Щеки парня залились румянцем. – Я ужасно себя вел, просто подумал, что если ты будешь меня ненавидеть, то тебе будет легче двигаться дальше и стать счастливой.

Я выгнула бровь:

– Ты думал, что продинамишь меня и я стану счастливой?

– Когда ты так говоришь, я кажусь себе самым большим идиотом на свете.

– Ты и есть самый большой идиот на свете, – заверила я с легкой улыбкой. – Хотя Джей Джей и Дрю на втором месте.

Чем дольше я говорила с Оливером, тем яснее понимала, что моя злость на него прошла.

На лице парня тоже появилась улыбка. Задержалась на мгновение и испарилась.

– Ты все равно не простишь меня, да?

– Я ценю, что ты нашел время все мне рассказать, так что да, я прощу тебя, – осторожно произнесла я, и неуверенность на лице Оливера сменилась широкой улыбкой. – Но это не значит, что между нами что-то изменилось.

Его улыбка дрогнула.

– В смысле?

– Я вчера звонила Полу, – медленно сказала я. Я не знала, почему нервничала, объявляя это Оливеру, но ощущала пульс в горле. – Я не вернусь на работу. У меня достаточно материала, чтобы довести блог до конца турне. Когда Каре станет лучше, я уеду учиться и… не думаю, что выдержу еще одну встречу с тобой.

Мы замолчали. В коридоре раздался женский голос – наверное, одной из медсестер, – за которым последовал ответ вроде как от моего брата.

Оливер прочистил горло.

– Значит, это все.

Это был не вопрос. Оливер понимал, что между нами все кончено.

– Да, – подтвердила я, и мой подбородок задрожал. – Это все.

Оливер долгое время молчал, а потом наконец кивнул. Наклонился и нежно поцеловал меня в лоб.

– Прощай, Стелла, – хрипло произнес он. – Большое спасибо, что позволила мне стать хоть ненадолго частью твоей жизни.

Глава двадцть третья

В коридоре я действительно слышала голос брата. Через несколько минут после ухода Оливера Дрю открыл дверь.

– Тук, тук, – произнес он, постукивая костяшками по дверной раме. – Как себя чувствуешь, Петарда?

– Не настолько плохо, как я ожидала, – ответила я. – Входи.

Дрю замешкался на секунду, завис между коридором и моей палатой, но потом вошел. Молча двинулся к креслу, на котором несколько минут назад сидел Оливер, а когда дошел, разгладил футболку и сел.

– Что случилось? – спросила я: Дрю вел себя как-то странно.

Брат покачал головой:

– Ничего.

– Ну да, конечно, – усмехнулась я, скрестив руки.

– Ну… – Дрю замолчал и устроился поудобнее. – Наверное, мне просто было интересно узнать об Оливере.

– Что именно? – уточнила я, изо всех сил стараясь не вздыхать.

Если Дрю был возле моей палаты, когда ушел Оливер, эти двое, очевидно, видели друг друга, и хотя я знала, что рано или поздно брат спросит меня об Оливере, но я все же надеялась, что этого не произойдет.

– Он прилетел сюда?

Я пожала плечами, пытаясь разыграть беззаботность:

– Да. Хотел убедиться, что я в порядке.

Дрю нахмурился:

– И уже уехал? Не особенно долгий визит.

– Он занятой парень, Дрю. Наверное, у него не было времени тусоваться и играть в карты.

Я знала, что была резка с Дрю, но не хотела объяснять брату свои проблемы в отношениях с Оливером. Не то чтобы у меня были какие-то проблемы, мы же с Оливером расстались.

Дело в том, что, хотя выяснение всей правды меня успокоило и я простила Оливера, когда я думала о нем, внутри ощущалась тяжесть. До того как он испортил наши отношения, я точно была уверена, что влюблялась в него, а такое чувство за одну ночь не пройдет. Оно задержится в моем сердце на некоторое время, и с этим мне придется мириться. Но не сейчас, когда меня волновали куда более серьезные проблемы – например, здоровье сестры.

– Наверное, ты права, – сказал Дрю.

– Но? – спросила я.

Брат потер подбородок:

– Не знаю. Я думал, между вами что-то происходит.

– Ты спрашиваешь, встречаемся ли мы? – Я прищурилась. – Потому что это не так.

– Ладно, – сдался Дрю и поднял руки. – Мне просто было интересно.

Он откинулся на спинку кресла. Брат выглядел измотанным, что не удивительно после таких событий, но меня беспокоил его взгляд. Точнее, его отсутствие, глаза Дрю были тусклыми и холодными.

– Дрю, – сказала я, во рту пересохло. – Ты в порядке?

Брату потребовалось время, чтобы ответить.

– Да, – наконец произнес он, но лицо все еще оставалось равнодушным.

– Мне так не кажется, – вздохнула я.

– Знаешь, иногда ты бываешь настоящей занозой в заднице, – усмехнулся Дрю, потерев лицо.

– В этом моя особенность, – ответила я, сжала губы. Тут братец шутками не отвертится. – Просто расскажи мне все.

– Хорошо. – Дрю запрокинул голову и уставился в потолок, вместо того чтобы посмотреть на меня. – Наверное, просто… не могу перестать думать, что это ее последний шанс.

– Что? – нахмурившись, спросила я.

– Кара, – пояснил Дрю; взгляд у него был отстраненный. – Боюсь, это ее последний шанс вылечиться.

Ох! Дрю никогда не был уверен в выздоровлении Кары, как она, да никто не верил. Но в то же время он никогда не высказывал свои прогнозы в открытую, особенно такие мрачные, как этот. Несколько месяцев назад я была обеспокоена тем же самым и приготовилась к всепоглощающему чувству страха, которое охватило меня.

Но этого не произошло.

– Каре больше не нужны никакие шансы, – заявила я, осознав, что перестала бояться. – Она выздоровеет!

Брови Дрю сошлись на переносице.

– Откуда такая уверенность?

– Не знаю, я просто уверена.

Узнав, что первая операция прошла неудачно, я испугалась. И знала, что сейчас тоже должна была бояться, потому что гарантии, что лечение сработает, нет, но мое сердце билось уверенно. Дрю был прав: это был последний шанс нашей сестры. Но это не имело значения. В этот раз все будет иначе. Я не могла знать наверняка, но чувствовала это.

* * *

Через три недели мы привезли Кару домой. Количество ее тромбоцитов было все еще низким, но вторая операция прошла успешно.

Хоть Кару отпустили из больницы, доктор Митчелл предупредила, что выздоровление займет много времени. Могли пройти месяцы, прежде чем к сестре начнут возвращаться силы, и если не произойдет рецидива, потребуется целый год на полное восстановление здоровья. В это время существовал огромный риск инфекции, и Каре придется регулярно посещать амбулаторию, чтобы врачи могли отслеживать процесс.

Но доктор Митчелл никоим образом не могла испортить мне настроение – я была взвинчена, в экстазе, но испытала огромное облегчение. Последний шанс сработал.

Через два дня после официальной выписки сестры из больницы мы вдвоем свернулись на ее кровати и смотрели фильм. Так как после процедур Кара до сих пор была слаба, мы проводили много времени в ее комнате. Я не возражала – мне всегда нравились алые стены, кружевные золотистые подушки и трюмо с кучей бижутерии, косметики и духов. Каждый сантиметр пространства здесь напоминал мне о сестре.

Когда пошли финальные титры, Кара выключила телевизор и повернулась ко мне:

– Итак, я хочу с тобой кое о чем поговорить.

– И о чем?

Я еще не сняла больничный браслет, поэтому просунула палец под пластик и обвела им запястье. Мне нравилось с ним играть. Черным были напечатаны все данные обо мне: полное имя, дата рождения и другая важная информация, которая могла понадобиться медперсоналу. Больше не было причин носить его, но я привыкла – может, потому что он напоминал мне, через что мы с Карой прошли.

– Об Оливере, – сказала она. – Я знаю, что произошло между вами.

Все мое тело напряглось, и я отпустила браслет.

– Что? – спросила я. – Откуда? – Не то чтобы я принципиально не рассказывала Каре о расставании с Оливером, просто считала, что чем меньше говорить об этом – тем легче все забыть.

– Он рассказал мне, – немного резко произнесла сестра. – После визита к тебе он зашел поговорить со мной. Не знаю, что больше шокировало меня: сама встреча с Оливером Перри или что он решил все рассказать мне. Он словно пытался извиниться, признавшись мне во всем.

– Что он сделал? – ахнула я. – Почему ты ничего не сказала?

Глаза Кары посуровели.

– Ох, будто бы ты рассказала мне все подробности вашего расставания?

От комментариев сестры меня охватило чувство вины, и я, не в силах смотреть на Кару, отшвырнула одеяло и выбралась из кровати. Кара была права. Надо было ей обо всем рассказать, начиная от предательства Оливера и заканчивая его объяснением и извинением, она не должна была узнать это от него.

– Ну, Стелла? – не услышав от меня ответа, хмыкнула Кара. – Никаких комментариев?

– Ладно, – сдалась я, мои щеки запылали. – Мне нужно было тебе все рассказать, но из-за донорства и твоей второй операции я подумала, нам и без того есть о чем волноваться.

Кара вздохнула, и ее лицо смягчилось.

– Я понимаю, Стелла, – сказала она. – Правда понимаю. Ты всегда присматривала за мной, и я очень благодарна тебе за это, но иногда ты должна позволять и мне присматривать за тобой. Для этого и нужны сестры. Я рядом, даже если просто нужно выслушать.

– Я знаю, – промямлила я, глядя на ковер. – Спасибо, Кара.

– Точно знаешь? – улыбнулась сестра.

Я вскинула голову.

– Да, – ответила я, глядя ей в глаза. Я никогда не забуду, чем она была готова пожертвовать, чтобы не портить мне жизнь.

– Хорошо, – твердо кивнула Кара, – потому что я не об этом хотела с тобой поговорить.

О, прекрасно! У Кары был такой странный взгляд, словно она вдруг испугалась предстоящего разговора, и от этого в моем животе все перевернулось. Я неосознанно начала крутить гвоздик в носу.

– Ладно, – протянула я. – В чем дело?

Кара прикусила нижнюю губу, а потом быстро вдохнула:

– Ты по нему скучаешь?

Вместо того чтобы ответить, я уставилась в окно спальни Кары – не хотела, чтобы сестра заметила, что я разволновалась. Через дорогу на лужайке играли соседские детишки. Они по очереди сгребали опавшие листья, а потом прыгали в яркую – красную, оранжевую и желтую – кучу.

В конце месяца Хеллоуин, и крыльцо соседей уже было украшено к празднику, на деревянных ступеньках в ряд выстроились тыквы в ожидании, когда из них вырежут рожицы. На мгновение мне захотелось оказаться там с ребятишками, насладиться последними погожими деньками, пока не пришла зима.

– Стелла? – подтолкнула меня Кара.

Я вздохнула. Конечно же я скучала по Оливеру. Было невозможно не скучать. Как бы я ни старалась выкинуть его из головы, он продолжал пробираться сквозь все возможные щели. Образовался какой-то замкнутый круг. Несколько дней мне удавалось не думать об Оливере, но потом я видела в комнате Кары постер The Heartbreakers или слышала песню группы по радио, и все воспоминания и чувства, которые я старалась изгнать, врывались в меня, точно тело подключали к розетке.

Я скучала по многому. По непринужденной улыбке Оливера, например. Но больше всего я скучала по тому, что рядом с ним становилась другой – сильной, уверенной в себе и готовой покорить мир. Я до сих пор оставалась таким человеком, но не сомневалась, что если бы не Оливер Перри, эта новая я все еще находилась бы в ловушке прежней, всего боящейся версии меня.

После нескольких минут молчания я смогла повернуться лицом к Каре.

– Да, – наконец сказала я, когда наши взгляды встретились. – Скучаю больше, чем следует.

– Больше, чем следует? В смысле?

– Сложно двигаться дальше.

Кара медлила с ответом, тщательно обдумывая мои слова.

– Ты когда-нибудь думала, – нерешительно проговорила она, – что не можешь двигаться дальше, потому что это неправильно?

Я вздохнула:

– Было бы неплохо, но поверь, я поступаю правильно.

– Откуда ты это знаешь?

Последние четыре года я готовилась к тому, что мое сердце разобьется. Я знала, что шанс Кары выжить равен шансу умереть, и признавала это внутри себя, но никогда не произносила это вслух. К Оливеру же я никак не могла подготовиться – я его не предвидела.

И когда мое сердце разбил он, а не сестра, потрясение оказалось настолько сокрушительным, что я до сих пор не могла прийти в себя. Да, я простила Оливера. Но хотела ли отдать ему в руки свое сердце, когда несколько ран еще не заросли? Ни за что в мире.

– Потому что Оливер меня обидел, Кара, – сказала я. – Даже если он сожалеет, нет никаких гарантий, что он не поступит так снова.

Кара покачала головой:

– Нет гарантий ни для чего в жизни. Иногда просто нужно рискнуть.

Я знала, что сестра пыталась мне помочь, но она не могла понять, каково это – когда твой любимый человек разбивает тебе сердце. Кроме того, после всей боли и лишений последних нескольких месяцев мне снова хотелось почувствовать себя в безопасности. От этого разговора душевная боль вернулась назад, и я трижды глубоко вдохнула, чтобы унять ее.

– Ты не права, – возразила я, прижав руки к груди. – Отпустив Оливера, я гарантировала себе, что он больше никогда не причинит мне боль.

Она попыталась стереть с лица разочарование, но я расслышала его в ее словах.

– Если ты думаешь, что это к лучшему, пусть так, – сказала Кара. – Но чтобы ты знала, мне кажется, тебе до сих пор больно.

Глава двадцать четвертая

Проснувшись утром в День благодарения, я увидела слой снега за окном своей спальни. Всего несколько сантиметров на земле, но этого хватило, чтобы превратить нашу лужайку из моря зеленой травы в девственно-белую равнину.

– Доброе утро, – поприветствовала мама, когда я вошла на кухню за чашечкой кофе. – Счастливого Дня благодарения!

Она в фартуке стояла у стойки и уже готовила еду для сегодняшнего пира. Я, нахмурившись, посмотрела на часы над плитой:

– Доброе утро, мам. Почему ты уже готовишь? Еще только девять. – Как только вопрос сорвался с губ, я поняла, что только что сказала. – Подожди. Почему ты готовишь?

Отсутствие у мамы кулинарных навыков в прошлом испортило множество блюд, перед глазами моментально возник образ индейки в огне.

– Не волнуйся, – вмешался папа. Он сидел за кухонным столом со своим обычным завтраком: половинкой грейпфрута, чашкой зеленого чая и спортивной колонкой в газете. – Птицу готовлю я. Мамина помощь ограничивается приготовлением пюре.

– Дрю не обрадуется, – предупредила я.

Пюре было любимой едой брата на День благодарения. А я, к счастью, любила тыквенный пирог.

– Эй! – воскликнула мама, махнув в меня миксером. С серебристых венчиков сорвались кусочки картошки и размазались по полу. – Вот подожди. Это будет самое вкусное пюре в вашей жизни.

– Жду не дождусь, – сыронизировала я. – Яд на вкус мой самый любимый продукт.

Я постаралась не рассмеяться над собственной шуткой, но потом услышала папин хриплый смешок и не смогла сдержаться. Мама на несколько секунд прикинулась рассерженной, но вскоре и сама расплылась в улыбке.

– Итак, – заговорила я, как только мы успокоились, – вы мне так и не сказали, почему готовите так рано.

– Твоя сестра попросила отпраздновать в обед, – пояснила мама. – У нее сегодня вечером какие-то планы.

Как доктор Митчелл и предупредила, выздоровление Кары проходило медленно. Она все еще часто уставала, но накопила достаточно сил для ежедневных тренировок на беговой дорожке, а на прошлой неделе мы ездили в торговый центр. Но хоть ей постепенно становилось лучше, я не могла понять, как и зачем Кара собралась уехать на День благодарения, тем более что нам нужно хорошенько отблагодарить судьбу за этот год.

– Что? Куда она собралась?

Мама улыбнулась, и эта улыбка была из серии «я знаю, а ты нет».

– Не могу сказать.

Как только я открыла рот, чтобы завалить маму вопросами, на кухню вошла Кара, все еще в халате и тапочках:

– Вы видели, что на улице? Там снег!

– Да, – ответил Дрю, появившись сбоку от нее, и зевнул. Он приехал из университета вчера поздно вечером. – У меня такое ощущение, что именно мне придется чистить подъездную дорожку.

– Посмотри на это с другой стороны, – улыбнулся папа, перевернув страницу газеты, – сожжешь все калории от жирной пищи, которую мы съедим.

Дрю что-то проворчал себе под нос и направился к кофейнику, а я повернулась к Каре:

– А что будет сегодня вечером?

– Это испортит сюрприз, – ответила сестра, в ее глазах замерцали озорные искорки. – Ты же знаешь, как это бывает, верно?

Оказалось, не только мама была замешана в этом сговоре. Спустя четыре часа две тарелки с жирной едой и один кусок пирога, брат, сестра и я запихнулись в побитую «хонду-сивик» Дрю. Я все еще понятия не имела, что происходит и куда мы едем, но Дрю, очевидно, обо всем знал.

– Вот, надень это, – сказала Кара, протянув мне повязку на глаза, когда Дрю завел машину.

– Подожди, – возмутилась я, глядя на брата. – Ты можешь знать, а я нет?

– Не ной, – буркнул Дрю, выезжая задом из гаража. – Кара тут организатор. А я просто исполнитель.

– Расслабься, Стелла, – улыбнулась Кара. – Будет весело. Ты столько для меня сделала за последние годы. Я только хочу вернуть должок.

– Ты ничего мне не должна, – возразила я, но все равно надела повязку.

Кара явно была взволнована тем, что запланировала, и я не собиралась все портить.

Я старательно следила за маршрутом Дрю. Он свернул на шоссе, выехав из нашего района, и спустя час езды я поняла, что мы на пути в Миннеаполис. Вскоре после этого я почувствовала толчки и резкие повороты – Дрю ужасно водил по городу.

– Мы почти приехали? – спросила я, теребя повязку.

Обычно меня не укачивало, но из-за того, что я сидела на заднем сиденье с завязанными глазами, меня подташнивало.

– Не снимай ее, – попросила Кара и отдернула мою руку. – Через пять минут будем на месте.

– Я просто поправляла. От нее все лицо чешется.

Пять минут превратились в пятнадцать, поэтому, когда Кара сказала мне, что мы приехали, я с удовольствием сорвала повязку и осмотрелась. Последним я видела наш дом, так что внезапная смена окружения сбивала с толку, не говоря уже о темноте за окном. Я несколько раз моргнула, оглядываясь кругом, и наконец поняла, что мы находимся у Таргет-центра. Дрю подъехал к парковке, и к машине подошел один из парковщиков.

– Сегодня играют «Тимбервулвз»? – спросила я, когда мы вышли на морозный воздух. Я не особенно любила баскетбол, поэтому не понимала, почему Кара привезла меня на игру.

– Не-а, – усмехнулся Дрю и передал ключи парковщику.

– Ладно, тогда что за мероприятие?

– Концерт, – сказала Кара. Ее лицо уже слегка порозовело от холода, но она широко улыбалась.

– Какой конц… – Я не закончила предложение, потому что наконец заметила подозрительное количество девочек-подростков, потоком входящих на арену.

Я запрокинула голову и уставилась на цифровой билборд, расположенный над входом Таргет-центра. С него мне улыбались четыре знакомых лица, от вида одного из которых у меня свело желудок.

Как такое возможно? Турне The Heartbreakers закончилось в сентябре. Что они делали в Миннесоте? А еще, с чего Кара решила, что притащить меня на концерт, на котором придется смотреть на своего бывшего, хорошая идея? Или это отчаянная попытка свести нас?

После нашего разговора о том, что я решила прекратить отношения с Оливером, Кара на меня не давила. Я знала, что она не радовалась моему выбору, но и не настаивала. Иногда сестра спрашивала меня, как я себя чувствую, но, кроме этого, мы не говорили об Оливере. И все то время Кара планировала это, позволив мне думать, что она закрыла тему, только чтобы позднее поймать меня в ловушку?

Скрестив руки, я упрямо стояла на месте:

– Я не пойду.

– Ты должна, – настаивала на своем Кара. – Этот концерт… Парни устраивают его для нас.

Я сузила глаза:

– Объясни. Сейчас же.

– Хорошо, – сказала Кара, глубоко вдохнув. – Несколько недель назад мне позвонил Оливер. Он хотел узнать, как у нас дела, убедиться, что операция прошла хорошо и тому подобное. Мы долго разговаривали. В конце концов он сказал, что одна из причин его звонка – то, что группа хочет устроить специальный концерт, вся выручка с которого пойдет на борьбу с раком. Оливер спросил, не хотела бы я прийти как особый гость, чтобы послужить другим примером, и я согласилась, тогда они договорились устроить концерт в Миннеаполисе, чтобы я смогла присутствовать. Я знаю, что ты до сих пор пытаешься забыть Оливера, но этот концерт не для тебя. Он для нас и любого другого человека, который прошел через то же, что и мы. Парни делают это, потому что познакомились с тобой и вдохновились нашей историей. То, что мы здесь празднуем, как я победила рак, многое для меня значит. – Кара замолчала, и в ее глазах появились слезы. – Но я не хочу делать это без тебя.

Я широко открыла рот еще на середине объяснения Кары, а теперь едва могла говорить:

– Они правда сделали это из-за нас?

Кара кивнула. Слезы полились по ее щекам, они напоминали сверкающие дорожки из алмазов.

– Пожалуйста, скажи, что ты пойдешь, – попросила Кара, и выражение ее лица затронуло что-то у меня в груди.

Я могла только лишь кивнуть и попытаться не заплакать. Как я могла отказаться?

* * *

Так как Кара была особым гостем, вместо трех обычных билетов у нее были VIP-пропуска. Я знала, что концерт возродит воспоминания, но не была готова к такому потоку эмоций, что захлестнул меня, как только мы зашли за сцену. Наверное, все дело было в Джей Джее.

– Бэа! – крикнул он и вписался в меня с такой силой, что я чуть не упала на пол.

– Джей Джей, ты меня раздавишь, – прохрипела я, с трудом дыша.

– Извини, – сказал Джей Джей и быстро отпустил меня. – Не мог сдержаться. Без тебя здесь все так изменилось.

– Лучше поберегись, – предупредил меня знакомый голос, и, повернувшись, я увидела улыбающегося мне Ксандера. – Я больше чем уверен, что Джей Джей планирует тебя похитить.

– О боже, Ксандер! – воскликнула я, заметив изменения в его внешности. Очки в толстой оправе исчезли. – Отлично выглядишь!

– Думаешь? – спросил он. – Я тестирую контактные линзы. Подумал, их Джей Джею будет сложно разбить.

– Эй, в этот раз получилось чисто случайно, – возмутился Джей Джей. – Я же не специально сел на них.

– А что насчет того раза, когда ты пытался использовать их как рогатку и уронил с нашего балкона? – спросил Ксандер.

Джей Джей пытался сохранить серьезное лицо, но быстро сдался и прыснул. Ксандер покачал головой:

– Да, так я и думал.

– Где Алек? – спросила я, осматриваясь. – Я бы хотела, чтобы вы все познакомились с моей сестрой.

– Я здесь, – откликнулся Алек, появляясь из тени, как тихое ночное животное. Как и всегда, на его лице не отражалось ни одной эмоции, но по силе его объятий я поняла, как он рад меня видеть.

Оливер еще не показался, но, так как он уже был знаком с Карой, следующую минуту я представляла всем сестру без него. После этого Дрю пожал парням руки и заново познакомился с ними, а я отступила и окинула арену взглядом. От всей этой атмосферы концерта The Heartbreakers во мне возникло странное чувство, будто меня внезапно выдернули обратно в лето. Я наблюдала, как Кортни, Пол и весь персонал выполняют свою обычную работу, и мне казалось, что ничего не изменилось, хотя это было далеко от правды.

– Я всегда был немного влюблен в твою сестру, – услышала я шутку Джей Джея и из любопытства повернулась к компании. Он улыбался Каре, и я застыла, увидев его лицо: порозовевшие щеки и широко распахнутые глаза. – Но меня по-настоящему тянет к блондинкам.

Кара, которая обычно очень болезненно реагировала на шутки о волосах после химиотерапии, покраснела и рассмеялась. После окончания процедур волосы у нее отросли примерно на два сантиметра, поэто му сегодня на ней был парик в стиле Скарлетт Йоханссон.

– Помнишь, что произошло в прошлый раз, когда ты попытался приударить за одной из моих сестер? – предупреждающим тоном спросил Дрю, но по блеску в его глазах я поняла, что он всего поддразнивал парня.

Я так и не услышала ответ Джей Джея, потому что кто-то постучал меня по плечу.

Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы понять, кто это, и хотя я знала, что в какой-то момент должна столкнуться с Оливером, мое сердце екнуло, когда я наконец повернулась к нему. Его руки были засунуты в передние карманы джинсов. На голове была шапочка, которая напомнила мне нашу первую встречу; несколько прядей каштановых волос вились у ушей. Обычно он предпочитал носить черные или белые футболки, но сегодня надел майку темно-синего цвета, от чего его глаза стали еще выразительней.

– Привет, Стелла, – смущенно произнес он.

– Привет, Оливер.

А потом мы оба стояли и пялились друг на друга. Я долго пыталась придумать, что сказать. Но, к счастью, Оливер потер затылок и заговорил первым:

– Как дела?

– Хорошо, хорошо. А у тебя? Как дела в группе?

– Лучше. Мы сказали отцу Алека, что если он не предоставит нам свободу в творчестве, то мы разорвем контракт.

– И он согласился на это?

– Да, думаю, не хотел рисковать потерей самых крупных долларовых бумажек. Я уже начал писать другие песни для нашего нового альбома.

– Это отличные новости, Оливер. Не могу дождаться, когда услышу их.

– Долго ждать не придется, – сверкнул Оливер улыбкой. Она не была похожа на ту, в которую я влюбилась – широкую и открытую. Эта была всего лишь тенью, пародией на настоящую. – Мы сегодня сыграем одну.

Не успела я ответить, как Смайли, режиссер, подошел к Оливеру со спины и сжал его плечо.

– Пойдем, Ол, – сказал он и потянул его к Джей Джею, Ксандеру и Алеку, которые уже заняли свои места перед выходом на сцену. – Итак, джентльмены, – произнес он, как только все оказались на своих местах. – Пришло время для сбрасывания женских трусиков.

Кортни смерила Смайли взглядом.

– Это так неуместно, Фред, – пожурила она его. – И больше никто не говорит «трусики».

Все засмеялись, и закулисная команда рванула к The Heartbreakers. Кто-то помог Оливеру с микрофоном, кто-то передал Ксандеру и Алеку их инструменты, а кто-то протянул Джей Джею барабанные палочки, которые он сразу же засунул в задний карман джинсов. Затем свет приглушили, и волосы у меня на затылке встали дыбом от предвкушения. Настало время концерта.

Мне пришлось прищуриться, чтобы в темноте отыскать брата и сестру. Они стояли близко к краю сцены, откуда могли наблюдать за концертом, и, когда я присоединилась к ним, Кортни поприветствовала меня, показав большие пальцы. Дрю прижал руки к ушам, когда зрители закричали, и я, улыбнувшись, покачала головой. Из опыта я знала, что фанаты The Heartbreakers были достаточно шумными, чтобы повелевать целой ареной. Сейчас даже пара звуконепроницаемых наушников не спасла бы брата.

Но сегодня я практически не замечала шум. Во время этих секунд перед началом концерта я воспринимала только относительную тишину, потому что крики толпы внезапно превратилась в фоновую музыку в моей голове. Это как когда ты слушаешь айпод, а у тебя из ушей вдруг резко выдергивают наушники. То, что сначала было громким и ясным, становится очень тихим. И различить слова песни можно только потому, что слышал ее раньше сотни раз.

Может, это от того, что сейчас мое поле зрения сузилось до одного человека – Оливера. Он встряхнул руками, чтобы избавиться от волнения, и, должно быть, почувствовав на себе мой взгляд, обернулся через плечо. Заметив, что я наблюдаю за ним, Оливер кивнул, словно подал мне сигнал, который для меня должен был что-то значить. Только я не знала что, а выяснить времени не было.

Фред что-то прокричал, чего я не расслышала, и Оливер повернулся к нему. И вот так все мои чувства вернулись ко мне. Сначала послышался шум толпы – такой оглушительный, что я ощутила его буханье в груди, словно вырывающиеся из колонок басы. Затем появилось обоняние, когда я унюхала парфюм Дрю. И наконец, почувствовала, как рядом со мной смеется Кара.

– Что?

– Помнишь, тогда в больнице ты сказала, что никогда не пойдешь на концерт The Heartbreakers?

Я застыла. Никто из нас не представлял, что наступит такой момент, когда мы будем стоять здесь вместе, но мы были здесь. Кара победила. Моя сестра столько раз в нашей жизни была права, но ошибалась, утверждая, что никогда не увидит выступление парней. Если и была такая штука, как судьба, то Кара ее изменила.

– Помнишь, ты думала, что тоже никогда не попадешь на их концерт? – выгнув бровь, спросила я.

Мой вопрос как-то совпал с началом концерта. По лицу Кары медленно расползлась улыбка, и я не могла понять, являлась она результатом то ли моего комментария, то ли голоса Оливера, который вдруг эхом отразился по всей арене.

Кара ответила, сжав мою руку, а потом повернулась к сцене и впервые увидела выступление своей любимой группы.

* * *

Концертный сет-лист был похож на все предыдущие во время турне ребят, так что к тому моменту, как они дошли до последней песни, я совершенно забыла об обещании Оливера чего-то нового.

– Надеюсь, все сегодня повеселились! Хочу поблагодарить вас всех за поддержку идеи, которая очень близка нам, – сказал Оливер, показывая на Ксандера, Алека и Джей Джея. – Купив сегодня билет, вы помогли бороться против рака. Чтобы показать вам нашу благодарность, мы хотим поделиться с вами песней, которая будет в нашем новом альбоме. Как вам?

– Уиии, круто! – завизжала Кара, дергая меня за руку.

Оливер дождался, когда утихнут аплодисменты.

– Эта песня называется «Астрофил», – сказал он и начал петь:

Иногда невысказанное

Смертельно как пули и нож.

Мое глубоко тебя ранило,

Не оставив нам шанса на жизнь.

И в глазах моих невысказанная правда,

Но сердце шепчет слова,

Отрицать нельзя которые.

Тебе говорит оно, я разваливаюсь,

Разваливаюсь, потому что влюбился в тебя.

Ты поселилась в моих легких

И заползла в сердце.

Ты в каждом пропетом мной слове

И моя звезда в темноте.

Утренний кофе,

Когда мы впервые встретились…

Помнишь ту фотку мою?

Тот крупный план.

До тебя мой мир был размытым;

Я слишком боялся смотреть.

Но картина медленно проявляется,

И вот я уже знаю, что со мной.

Ты поселилась в моих легких

И заползла в сердце.

Ты в каждом пропетом мной слове

И моя звезда в темноте.

Ты можешь решить, мы упали,

Грохнулись со звезд,

Но моя любовь свежа и чиста.

И я говорю тебе, что разваливаюсь,

Разваливаюсь, потому что все еще люблю.

Ты поселилась в моих легких.

Ты в каждом пропетом мной слове,

В каждом пропетом мной слове.

Когда песня закончилась, мне захотелось нажать кнопку повтора, словно я слушала айпод. Тогда я могла бы снова и снова слушать, как Оливер признавался мне в любви. В ту минуту, как он начал петь, я поняла, что это не просто песня, а послание для меня. И выдало это не название песни, а то, что я знала: голос Оливера, такой выразительный, мог быть исключительно результатом чистых эмоций, а их мое сердце распознало.

– Красивая песня, – произнесла Кара, – но я не понимаю. Почему она называется «Астрофил»? Что вообще значит это слово?

Я улыбнулась про себя.

– Влюбленный в звезду, – ответила я.

И я была его звездой.

Я вспомнила наш с Карой разговор месяц назад, когда сестра сказала, что в жизни нет никаких гарантий. Тогда я ее не слышала, зато услышала сейчас. Не дав Оливеру второй шанс, я выбирала легкий путь, как когда взяла отсрочку от Нью-Йоркского университета или чуть не бросила фотографию. Я приняла решение перестать жить в страхе в тот день, когда прочитала письмо Бет, и теперь мне нужно было следовать этому решению.

Когда Оливер сошел со сцены, его лицо было отстран енным. И я понимала почему: если бы он подошел ко мне сегодня и сказал, что любит, я бы не поверила. Так что он признался мне единственным возможным способом – через песню. Это было рискованно, и он только что явил свое сердце всему миру, не зная, получит ли ответ.

Но он его получит.

Я улыбнулась и положила руку на грудь, прямо над сердцем, чтобы Оливер знал: в этот раз я услышала его послание. Оливер резко остановился. Странно посмотрел на меня, будто я была скачущим по радуге единорогом, но потом на его лице отразилось понимание, и он устремился ко мне. Когда он оказался в нескольких шагах от меня, мне в голову пришла идея, поэтому я подняла руку, прося его остановиться. Достала сотовый и начала пролистывать контакты. Оливер нахмурился, когда я поднесла телефон к уху и услышала гудки, а потом вздрогнул и, порывшись в кармане, отыскал свой звонивший телефон.

– Алло? – неуверенно ответил он на звонок.

– Помнишь, ты дал мне свой номер и заставил пообещать, что позвоню? – спросила я.

– Да, – ответил Оливер, уголки его губ дрогнули. – Ты так и не позвонила.

– Ну, надеюсь, еще не слишком поздно. Знаю, существует правило трех дней, но подумала, стоит попробовать.

И только тогда я увидела настоящую улыбку Оливера Перри.

– Это ты так приглашаешь меня на свидание? Потому что мне придется поговорить с менеджером, узнать, могу ли я впихнуть тебя в свое расписание.

– Свидание? Кто говорил о свидании? – спросила я, но мы оба улыбались.

Нам не удалось поговорить дальше, потому что громкие скандирования требовали ребят на бис. Я стояла рядом с братом и сестрой и наблюдала за сценой, когда на меня нахлынуло такое сильное чувство, что я растерялась.

Кара пихнула меня бедром, чтобы привлечь внимание:

– Ты в порядке?

– Да, – кивнула я. – Думаю, да.

– Что случилось? – разволновалась Кара.

– Не бери в голову, – отмахнулась я. – Это прозвучит глупо.

Наш разговор привлек внимание Дрю.

– Выкладывай, Стелла, что тебя беспокоит?

– Ничего меня не беспокоит, – мгновенно ответила я. Это была правда, и в доказательство я улыбнулась им обоим. Дрю, казалось, поверил мне и снова переключил свое внимание на сцену. Но вот Кара не сводила с меня глаз. Судя по выражению ее лица, она думала, я вру, так что я сдалась: – Честно говоря, не думаю, что я когда-либо в жизни была настолько счастлива.

Услышав мой ответ, Кара наморщила лоб:

– Тогда в чем дело? Почему ты такая угрюмая?

– Извини. Я не специально, просто это как-то странно, понимаешь? Не могу вспомнить, когда в последний раз все было так… здорово.

Похоже, Кара наконец поняла, что я пыталась объяснить. Эта пустота, которую я пыталась заполнить после того, как увидела фотографию Бьянки с маленькой девочкой, наконец исчезла.

– Это правда странно, – заявила сестра. – Но ты должна перестать об этом думать. Просто наслаждайся моментом.

Я открыла рот, чтобы ответить – потому что уж точно наслаждалась моментом, – но слова утонули в приветственных возгласах толпы, ведь парни опять вышли на сцену. И Кара завизжала вместе со всеми.

Я выгнула бровь.

– Что? – спросила она, вздернув плечами. – Ничего не могу поделать. Обожаю The Heartbreakers!

Слова Кары затронули что-то во мне, и я удивила нас обеих, когда сама закричала. Правда в том, что я тоже обожала The Heartbreakers. Может, когда-то я ненавидела их музыку, но тогда я была другой девушкой. The Heartbreakers не просто привлекли меня – они стали частью новой меня. Эти парни были мне как вторая семья, иначе и быть не могло.

Кара фыркнула:

– Ладно, и какого черта это было?

– Что? Я уже не могу проявить немного благодарности?

Сестра прищурилась, словно обдумывая мой ответ, а потом расхохоталась. Не прошло и нескольких секунд, как я присоединилась к ней. И следующие пять минут, пока The Heartbreakers пели последнюю песню, мы стояли за сценой, надрывая животы от смеха. Может, дело было в адреналине, возникшем в нашей крови после песни Оливера, или в наэлектризованности, которая, казалось, витала в воздухе во время выступления парней или в приливах энергии, которой обменивались выступающие и зрители. Или, может, это была просто любовь одной сестры к другой. Что бы это ни было, оно кружило нам головы. Мы обе почувствовали изменение. Оно присутствовало в воздухе и в наших сердцах – и в этот раз было настоящим. Мне казалось, что я парю над землей.

– Я люблю тебя, чудачка, – сказала Кара, когда мы пытались перевести дыхание.

– Да, я тоже тебя люблю, – засмеялась я.

Не было лучшего момента, чем сейчас. Мы были вместе. Мы были счастливы. Мы были свободны.

Эпилог

– Черт, Стелла. Ты разрешила Каре упаковать свои вещи? – проворчал Дрю, поставив еще одну тяжелую коробку. Было холодно, но воротник его футболки намок от пота.

– В смысле? – спросила я со своего места на полу. Я открыла посреди комнаты одну из сумок и сортировала одежду.

– Ты упаковала слишком много, – сказал брат, а потом прижал к губам бутылку воды и глотнул. Тонкий пластик сжимался по мере убывания воды. Наконец допив, Дрю отдышался. – Откуда у одного человека столько барахла?

– Это не барахло, – обиделась я. – Я буду здесь жить.

– Это я понимаю, – сказал Дрю, – но куда ты все положишь?

– Давай об этом буду волноваться я, – огрызнулась я и достала из сумки один из любимых топиков. Быстро решив, что только самая красивая одежда достойна вешалки в шкафу, сложила топик и положила в кучку, предназначенную для ящика. – Заканчивай разгружать машину.

Мы перевозили меня и мои вещи в общежитие школы в Нью-Йорке. Дрю и я приехали сюда на семейной машине рано утром и, пока несли кучу коробок через лужайку, увидели, как первые лучи солнца мерцают на замерзшем снегу. Последние два часа Дрю бегал туда-сюда между моей комнатой и машиной, освобождая ее от моего багажа.

Отправлять вещи пароходом было дорого, поэтому Дрю предложил нам самим все вывезти. Хоть поездка занимала почти восемнадцать часов, я охотно согласилась и загрузила в машину все свои вещи. Наша прошлая совместная поездка стала для меня небывалым приключением, превратив в новую личность. Хотя, наверное, время, проведенное с The Heartbreakers, всего лишь открыло мне глаза на то, что я уже была личностью. Мне оставалось только набраться смелости, скинуть оболочку, под которой я пряталась, и принять себя такой, какая я есть. Так или иначе, я стала другим человеком и надеялась, что эта поездка привнесет в мою жизнь столько же незабываемых ощущений, что и предыдущая.

– Может, если бы твой ленивый парень помог мне, я бы уже закончил.

Дрю недобро посмотрел на Оливера, который лежал на матрасе и, скрестив руки на груди и натянув на глаза шапочку, пытался вздремнуть.

– Я слишком красив для тяжелого труда, – усмехнулся Оливер. – Кроме того, я работал всю неделю. Выдохся.

И Оливер не шутил – по крайней мере, относительно работы. Последние две недели The Heartbreakers записывали в студии свой третий альбом «В световых годах от нас».

Дрю фыркнул, но, готова поспорить, выходя из комнаты, пробормотал:

– Красив, как мой зад.

– Знаешь, если ты ему поможешь, это тебя не убьет, – сказала я Оливеру. – Чем быстрее я распакую вещи, тем скорее освобожусь для тебя.

У Оливера был выходной, но он прилетел ко мне из Лос-Анджелеса. В понедельник он вернется назад в Калифорнию, чтобы закончить запись альбома.

– Я помог, – ответил Оливер. На его лице появилась кривоватая улыбка. – С матрасом.

– Да, – я закатила глаза, – чтобы самому на нем поспать.

Не успел Оливер придумать остроумный ответ, как раздался стук в дверь. Снаружи стояла симпатичная девушка с длинными ногами и смуглой кожей, и на ней была толстовка школы.

– Привет, – произнесла она, когда я подняла на нее глаза. – Меня зовут Лена. Я твоя соседка через коридор, вот решила представиться.

Я встала, отряхнулась и протянула руку:

– Приятно познакомиться. Я Стелла.

– Дай угадаю, – улыбнулась Лена, кивая на мой комод. Ящики все еще были пусты, но на крышке лежал фотоаппарат. – Ты будешь учиться фотографии?

– Ага, – ответила я и улыбнулась ей. – А ты?

– У меня тоже есть камера, – сказала Лена, улыбаясь в ответ, – только немножечко другая. Я снимаю на кино- и видеокамеру.

– Круто! – прощебетала я, искренне радуясь, что уже завожу новых друзей.

– Итак… я тут видела парня в коридоре, он заносит твои вещи… мистер Горячий и Потный, – усмехнулась Лена. – Он твой парень или как?

Я моргнула, не сообразив, о ком она говорит, а потом вспомнила про Дрю.

– О боже, нет! – воскликнула я, скривившись. – Он мой брат.

– Извини. – Лена поежилась, но по тому, как она прикусила губу, я поняла, что ей понравился мой ответ. – Какой конфуз!

С кровати донесся стон металла.

– Не волнуйся, – встав, сказал Оливер. – Не ты одна так ошиблась.

Взгляд Лены метнулся в сторону Оливера, она только сейчас его заметила. Парень поправил шапочку, чтобы было видно лицо, и Лена выпучила глаза. Посмотрела на меня, потом опять на Оливера, и я сжала губы, стараясь сдержать улыбку: девушка поняла, кто перед ней.

– Не понимаю, – пошутила я, пожимая плечами. – Мы не ведем себя как парочка и чертовски похожи друг на друга.

Оливер ухмыльнулся:

– Да, почти как близнецы. – Он пересек комнату и протянул Лене руку: – Я Оливер, парень Стеллы.

Ну вот, подумала я, когда Лена взвизгнула. Это определенно начало еще одного безумного приключения.

Благодарности

«Сердцееды» – ни в коем случае не результат труда одной писательницы, в этот процесс было вовлечено бесчисленное количество людей. Хоть их имена не напечатаны на обложке, как мое, их старания можно заметить на каждой странице и в каждом слове.

Прежде всего, я должна поблагодарить свою потрясающую армию фанатов на Wattpad, которые такие же авторы этой книги, как и я. Они поддерживали меня и придавали форму этой истории еще до того, как я начала мечтать об ее издании. Как я уже сказала, без них ничего бы этого не было.

Во-вторых, хочу поблагодарить команду Sourcebooks, особенно моего редактора Обри Пул, которая разглядела мой замысел прежде, чем я представила его четкую картинку. Эта рукопись попадала к ней кусками, и она сделала все, чтобы помочь мне превратить это в роман.

Моя искренняя благодарность всем необыкновенным людям с Wattpad, особенно Кейтлин и Эшли – они приняли на себя роль моих агентов, когда своего у меня не было. Еще хотелось бы поблагодарить Хлою Ларби, Ашу Кларк и Лауру Стрейси за то, что помогали мне написать посвященную Стелле песню Оливера. Я не Тейлор Свифт, но, думаю, у нас неплохо получилось.

Спасибо бабушке Флетчер, которая была моим персональным корректором, маме – за то, что слушала мои бесконечные тирады и успокаивала меня бутылочкой хорошего вина. И наконец, Джареду, моему мужу, который был для меня моей особенной звездой – ты не только позволил мне следовать мечте, но и смирился с моими писательскими бессонными ночами и паникой.

Об авторе

Эли Новак двадцать три года, она коренная жительница Висконсина и недавно окончила Висконсинский университет в Мадисоне. Свой дебютный роман «Моя жизнь с мальчишками Уолтер» она начала писать в пятнадцать лет, и с тех пор у нее более сотни миллионов просмотров в Сети. В свободное время Али любит устраивать марафонский просмотр Netfl ix и путешествовать с мужем, Джаредом. За Эли можно следить на Wattpad и Twitter: @Fallzswimmer

Сноски

1

Сердцееды (англ.).

Content

Эли Новак
Сердцееды

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцть третья

Глава двадцать четвертая

Эпилог

Благодарности

Об авторе

Сноски