Macrieve Catherine

Вечное Лето, Том I: Несовершенный рай (СИ)

========== действие I - глава 1 - «должно быть, это рай» ==========

Were we chosen

to be the new beginning?

Ослепительно-белая вспышка обжигает веки.

Сердце отбивает бешеный ритм по рёбрам, в горле – сухость и мерзкий привкус желчи от подступающей паники.

Молодой человек с пепельными волосами и бледным от страха лицом цедит сквозь зубы:

– Не двигайтесь! Оно идёт сюда!

От его тона мурашки по коже, и становится ещё хуже, когда ужас сковывает каждую мышцу в теле. На периферии резким контрастом к привкусу страха мелькают яркие, удивительно насыщенные цвета окружающей природы – мне казалось, что таких не существует, попросту не может существовать…

Ещё одна вспышка кажется такой яркой, что к горлу подкатывает тошнота.

В полумраке заброшенного здания, наполненного запахом плесени, смутно знакомый темнокожий парень протягивает ладонь и взволнованно произносит:

– Мари! Дай руку…

Тянусь к нему, но пальцы не успевают соприкоснуться,

когда очередная вспышка заставляет что есть силы зажмуриться.

Лицо обдаёт жаром от лавового кратера, и похожий на затаившуюся змею мужчина в неуместно безупречном костюме-тройке, ухмыляясь, небрежно бросает:

– Ты ничего не понимаешь, не так ли? Конечно, нет. Но ты поймёшь… В своё время.

1/06/2017

4.35 a.m. CST

воздушное пространство

над Карибским морем

Самолёт ныряет в воздухе, и я просыпаюсь резко, не вполне понимая, где нахожусь.

– Эй, Мари? Ты чего?

Надо мной склоняется добродушно-озабоченное лицо Диего. Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд, ослеплённая ярким солнечным светом, что пробивается в иллюминатор.

Я качаю головой в попытке сбросить реалистичные видения из сна и перевожу взгляд на друга. Диего игриво подмигивает, и на душе как-то сразу становится почти хорошо.

– С добрым утром, соня.

– Я точно уже не сплю? – хриплым ото сна голосом интересуюсь я, усаживаясь поудобнее и потирая затёкшую шею.

– Кажется невероятным, правда? – Диего продолжает счастливо улыбаться, и я невольно начинаю заражаться его энтузиазмом. – Но это наконец происходит!

Да… Это действительно происходит. Десять студентов Хартфилда – я в их числе – за различные достижения в университете получили эту прекрасную возможность провести неделю в настоящей сказке. Разве может быть шанс отдохнуть ещё круче перед выпускным курсом, чем этот? Ла-Уэрта, остров в Карибском море, славящийся восхитительной природой и неподражаемой дороговизной курорта. Это звучало, как сказка, когда я увидела себя в списке счастливчиков, а теперь звучит ещё более невероятно, даром что мы, в общем-то, довольно близки к цели своего путешествия.

– Неделя в раю приближается! – отлипая от иллюминатора, восклицает моя сокурсница, Куинн Келли. Жизнерадостная, как обычно. Хотя во время учёбы мы едва перекидываемся парой фраз в неделю, мне нравится Куинн: что-то в её облике и поведении вызывает желание оградить её от всех возможных опасностей. Может, дело в том, что она такая хрупкая, миниатюрная и необыкновенно женственная. Пожалуй, рядом с Куинни даже Дюймовочка будет казаться Бруталочкой.

– А круче всего то, что расходы оплачены! – Спереди восторг Куинн поддерживает Крэйг. Мы с ним ходим на один факультатив по истории, хотя он и попал в Хартфилд благодаря своим спортивным достижениям и, кажется, историей не интересуется от слова совсем.

– И это круто! После такого напряжённого учебного года мы определённо заслужили отдых, – добавляет Радж, вечно улыбчивый толстячок, и от одного его тона волей-неволей начинаю улыбаться, хотя и не вслушиваюсь особенно в то, что он говорит.

Диего, видимо, замечает, что улыбка моя несколько отстранённая, поэтому озабоченно касается моей руки:

– Эй, Марикета, всё хорошо?

– Просто странный сон, – пожимаю плечами. – Мне снилось… Ох, мне снился он!

Забывшись, я чуть ли пальцем не тыкаю в идущего по проходу парня – именно он во сне протягивал мне руку. Конечно, он показался мне знакомым – я совершенно точно знаю, кто он. А теперь прикрываю глаза на доли секунды и снова вижу ту же самую картину и слышу его голос.

Мари, дай руку…

– Тебе снился Шон Гейл? – ухмыляется Диего, не трудясь снизить голос ни на полтона. – Ну и чего ты ждёшь? Пойди и сообщи ему об этом!

О, Диего, вечно пытающийся устроить мою личную жизнь… Активнее, чем свою собственную.

Друг с неожиданной силой чуть ли не пинками выталкивает меня с моего сидения, и я, конечно, врезаюсь прямиком в Шона.

– Приветик, – у Шона приятный рокочущий басок, и я отчаянно краснею. Не то чтобы он был моим типом, но эти странные сны с его участием определённым образом сближают.

– Моя подруга Марикета хотела что-то сказать, – невинным голосом сообщает Диего, а я ставлю себе мысленную зарубку огреть его чем потяжелее.

Напускаю на себя безразличный вид и в ответ на заинтригованный взгляд Шона бросаю:

– Я видела сон о тебе, – как будто говорю Шону о том, что у него развязаны шнурки.

– Вот как? – он демонстрирует ослепительно-белые зубы в широкой улыбке. – Надеюсь, хороший сон?

– Да нет, довольно жуткий, – ухмыляюсь я, расслабляясь. Ну, подумаешь, флиртую тут с лучшим игроком футбольной команды. Если кто-то, конечно, думает, что это флирт, потому что я, например, совершенно не уверена. Я ведь только что сморозила какую-то… – Конечно, не из-за тебя, – торопливо добавляю я, осознав, что именно сказала, – просто…

– Расслабься, – не прекращая улыбаться, отвечает Шон, – я всё равно уже решил, что это комплимент. – С этими словами он проходит мимо, и я наклоняюсь, чтобы ткнуть Диего пальцем в бок. Безошибочно попадаю ногтем в пространство между рёбер, и мой лучший друг морщится, но тут же хитро мне подмигивает.

– Я снял это на видео, – я только теперь обращаю внимание на телефон в его руках, – видела бы ты своё лицо!.. Ох, чёрт, – улыбка сползает с лица Диего, – уже четверть шестого. Но разве мы, знаешь, не должны были приземлиться час назад или около того? Я даже не заметил, что ты храпела так долго…

– Я. НЕ. ХРАПЛЮ. – Полушёпот-полушипение получается таким суфлёрским, что это, наверное, слышат все немногие пассажиры нашего чартерного рейса. Почувствовав на себе посторонние взгляды, глубоко вздыхаю и добавляю: – Пожалуй, проведаю пилота. Возможно, что-то случилось.

Прохожу мимо однокурсников, когда один из них, Алистер, раздражённо произносит:

– Вы все не могли бы прекратить это бормотание? Гид пытается что-то сказать!

Алистера я знаю совсем плохо, даже не вполне уверена, откуда помню его имя, но один факт о нём кажется неоспоримым: он редкий зануда и та ещё заноза в заднице.

– О, спасибо, Алистер, – Лейла, наш гид, бросает на него исполненный благодарности взгляд. – Я просто хотела сказать, что мы все должны постараться, ну, знаете, подружиться за эту неделю, пока я буду вашим гидом… Ведь мы будем, понимаете, постоянно рядом друг с другом!

Она хихикает, и меня разрывают два желания: закатить глаза или заржать над её непосредственностью. Хотя, конечно, это ведь часть её работы.

– Из самолёта выпрыгивать уже поздновато? – с полувопросительной интонацией произносит Зара, известная склонностью к хакерству и необычным стилем. Лампа в салоне самолёта отражается в её блестящей лиловой чёлке и коже на выбритом наголо виске.

Я толкаю дверь в кабину пилота. Не очень понимаю, почему вообще пилот у нас один, но, может, дело в том, что самолёт правда очень маленький.

В глаза бросаются тяжёлые военные сапоги, уютно расположившиеся на приборной панели. Я задыхаюсь от возмущения. Какого пилота они нам раздобыли – того, что закидывает ноги на панель управления? Вот это, мать его так, сервис!

– Прошу прощения, Джейк, верно? – я несколько раз глубоко вздыхаю, пытаясь сохранить самообладание и не наорать на этого, очевидно, совершенно сумасшедшего пилота. – Разве мы не должны были уже приземлиться?

Никакой реакции. Я делаю шаг в сторону кресла – и обнаруживаю, что он… Он спит. СПИТ. Эй, кто-нибудь, сообщите куда-то там, что для нас наняли совершенно охреневшего пилота!

– Твою мать! – восклицаю я, и он, вздрогнув, просыпается.

– Что-а-а… – протягивает пилот, поворачиваясь ко мне. У него пронзительно-синие глаза, и от узнавания я теряю дар речи. Те же пепельно-русые волосы, то же привлекательное лицо, что и в моём сне… Это так странно. Говорят, нам снятся лишь те, кого мы встречали наяву, но я совершенно точно знаю, что впервые вижу этого молодого человека. А в ушах звучит отголоском сновидения его взволнованный полушёпот: не двигайтесь…

– Слушай, Принцесса, ты разве не в курсе, что невежливо будить кого-то, кто решил вздремнуть?

У него приятный баритон и интонации в голосе какие-то скучающие.

– Принцесса? – переспрашиваю я, забыв, что надо было бы уточнить, насколько вежливо спать в самолёте, когда ты его пилот. Джейк нагло оглядывает меня с ног до головы и кивает.

– Совершенно точно, типичная Принцесса, – бросает он в ответ и поворачивается к приборной панели.

– Тогда я буду называть тебя Арагорном, – я пожимаю плечами, испытывая жутко раздражающее, чуть ли не детское желание не остаться в долгу. С каких это чертей я вдруг «типичная принцесса»? А вот шевелюра Джейка действительно напоминает причёску Вигго Мортенсена во «Властелине Колец», даром что у Джейка волосы светлые.

– Арагорном? Не понимаю, о чём ты.

Он бросает на меня взгляд из-за плеча, и от цвета его глаз почему-то мне становится очень жарко.

– Хм, ну… «Властелин Колец» – тебе это о чём-то говорит?

– Никогда не слышал.

И, хотя я не вижу его лица, откуда-то знаю, что он улыбается.

– Ты крайне хреновый лжец, – констатирую я. Делаю полшага в сторону, чтобы иметь возможность видеть его лицо хотя бы в профиль. Потому что… Просто потому что мне так хочется. Что я вообще тут забыла, кстати?..

– Ладно, называй Арагорном, если хочешь. Мне нравится. Этот мужик был крут. – Я фыркаю, желая показать, что его одобрение меня не особенно интересует, а Джейк тем временем возвращает меня к цели моего визита: – Не волнуйся, мы приземлимся по расписа… Ах ты чёрт, – я вижу, как он хмурится, в непонимании уставившись на показатели, – кажется, время сбилось… Да грёбаный же ты ад – что, нахрен, происходит с приборами!..

Он несколько раз ударяет по панели, а мне становится дурно.

– Ты вообще уверен в том, что делаешь? – выдавливаю я, стараясь не поддаваться панике.

– Если бы ты знала, из каких задниц я выбирался, ты бы поставила на меня олл-ин, – говорит Джейк, и это даже не звучит самодовольно – обычная констатация факта.

Эхо его совершенно не успокаивающих слов ещё не успевает смолкнуть, как самолёт начинает трясти от турбулентности. Трясти с такой силой, что я теряю равновесие и ударяюсь спиной в стену кабины. За окнами моментально наступает тьма, и я не сразу понимаю, что мы находимся в самом чёртовом центре грозы.

– Прекрасно, твою мать. Откуда она только взялась, – бормочет Джейк и хватается за штурвал. Через плечо бросает мне: – Пойди и усади свою задницу в кресло, да скажи всем, чтобы пристегнулись!

– Но… – я хочу знать, что происходит. Я хочу задать десяток вопросов сразу, но даже дышать толком не могу – в стену кабины меня втащило порядочно, так что весь воздух из лёгких оказался выбит.

– Сейчас же, Принцесса!

Что-то в его тоне заставляет меня забыть о дискомфорте в груди и даже о неотвратимо надвигающейся панике, что вызвана долбанной бурей, в центр которой мы весьма, мать его так, «благополучно» угодили.

Я возвращаюсь в салон по стеночке, оказавшись в проходе ровно в тот момент, когда чёрные тучи окончательно поглощают остатки наружного света. Потолочные лампы мигают, и всё вокруг напоминает хреновый, низкобюджетный фильм-катастрофу.

В салоне самолёта царит какофония визгов и ругательств.

И я бы тоже хотела покричать вместе со всеми, если бы не знала, что это не поможет.

– Меня сейчас вырвет, – стонет Радж, и он действительно выглядит очень бледным.

– Если блеванёшь ты, блевану и я, – испуганно добавляет Крэйг. Как в «Титанике». Почти. Боже, о чём я вообще думаю…

– Откуда, чёрт побери, взялась буря? День был ясным! – Мишель, студентка медицинского корпуса, выглядит не то чтобы испуганной – скорее, крайне сердитой из-за того, что какая-то гроза посмела испортить ей планы.

А дверь-то в кабину пилота я не закрыла, так что Джейк её каким-то чудом слышит. И, перекрикивая рёв мотора, его голос звучит из динамика:

– Не паникуйте! Так бывает! Это нормально!

Его тон совершенно не внушает доверия.

– Да, блядь, ЭТО совершенно нормально! – выплёвывает Зара, когда вокруг нас начинают сверкать молнии.

В какой-то степени это даже красиво – молнии возникают вспышками, и те взрываются миллиардами искр в бескрайних тёмных небесах. Жаль только, что у меня совершенно нет ни возможности, ни желания любоваться этим природным явлением.

– Это похоже на шаровые молнии, – лепечет Грейс, наша умница-отличница, – но я никогда не видела ничего подобного…

– Так не должно быть! – истерит Алистер, и мне жутко хочется его ударить. – Я не могу умереть, окружённый этими кретинами!

Козёл.

– Все, успокойтесь! Просто дышите! – громоподобный голос Шона перекрывает гвалт. – Мы прорвёмся!

Вопреки его словам, Куинн раскачивается из стороны в сторону, безостановочно бормоча под нос что-то, похожее на «О Боже».

Внезапно раздаётся такой мощный раскат грома, что у меня закладывает уши. И мне кажется, что молния ударяет прямо в самолёт, хотя, может быть, и не кажется, но, оглушённая, я совсем ничего не понимаю.

– Двигатели отказывают, нужно посадить самолёт, – словно сквозь толстый слой ваты доносится голос пилота, и я, конечно, догадываюсь, что этого не должно быть в динамике, что он не собирался сообщать об отказывающих двигателях всем пассажирам.

Моё сердце заполняет грудную клетку от страха, что всё может закончится вот так.

И только один пассажир выглядит спокойным – незнакомая мне девушка. То есть, конечно, в Хартфилде много студентов, и я действительно могла прежде её не встречать, но есть что-то в её спокойствии такое дикое, такое неправильное – как шрам, пересекающий её бровь и веко по прямой линии и доходящий до середины щеки. Я смотрю на неё в упор, изумлённая, и она отвечает мне таким взглядом, словно мы находимся на лекции, а я позволяю себе неуместное поведение.

– Марикета, сядь! – кричит Лейла, и я, будто очнувшись от транса, осознаю, что всё это время пыталась удержаться на ногах. Оглядываюсь в поисках свободного сидения и плюхаюсь рядом с Куинн как раз в ту секунду, когда самолёт начинает крениться вперёд. Куинни жмурится, отказываясь смотреть вокруг, и я хорошо её понимаю. Она задыхается, и я кожей ощущаю потребность утешить её.

Протягиваю руку и касаюсь её сжатой в кулачок ладони.

– Просто дыши. Всё пройдёт.

– Этого не может быть, – вместо ответа бормочет она, кажется, даже не замечая меня, – не сейчас… Это слишком скоро…

Свободной рукой Куинн мёртвой хваткой вцепляется в ремень безопасности, её грудь судорожно вздымается и опускается, и я готова молиться всем богам на свете, чтобы это была всего лишь паника, а не какая-нибудь астма или что ещё похуже, иначе я точно не буду знать, что делать.

Я с трудом разжимаю её кулак, обхватываю тонкие пальцы своими и сжимаю покрепче.

– Я рядом. Ты не одна, – настойчиво говорю я. – Всё будет в порядке.

И хотя я сама, кажется, с трудом верю своим словам, каким-то магическим образом они доходят до её ушей и даже – о чудо! – действуют. Куинн заметно расслабляется – достаточно для того, чтобы её дыхание выровнялось. Наконец, она открывает глаза и смотрит на меня из-за завесы длинных рыжих волос.

– Спасибо, – шепчет она еле слышно, но я всё разбираю, несмотря на рёв двигателей.

В динамиках снова звучит голос Джейка – он, кажется, разговаривает сам с собой, или с самолётом, что ещё более вероятно.

– Немного ещё… Ну же, малышка… Думаю, почти выбрались…

И в тот момент, когда кажется, что буря достигла апогея, всё прекращается. Тёмные небеса сменяются ярко-голубыми, словно и не было никакой грозы. Вздох облегчения срывается с моих губ прежде, чем я это понимаю – в своей попытке утешить Куинн я забыла о том, как напряжена была сама. До меня даже не сразу доходит, что всё кончилось; в какое-то мгновение я даже думаю, что, наверное, мы уже погибли и даже не заметили этого, и если это смерть, то не так уж и страшно, но…

– Ура-а-а! Мы живы! – орёт Радж прежде, чем остальные понимают эту простую истину, и его крик перебивает все мои дурные мысли.

– Посмотри, – шелестит голос Куинн, и я подчиняюсь, всё ещё держа её за руку и чуть наклоняясь в сторону иллюминатора. От вида огромного, покрытого ярко-зелёным лесом острова, возвышающегося над лазурно-синими водами Карибского моря, перехватывает дыхание. Страхи минутной давности сменяются предвкушением и чем-то ещё, чему я не могу придумать названия – и моё сердце уже шарашит о грудную клетку не из-за сверкающих за окном молний, а от нетерпения.

– Добро пожаловать на Ла-Уэрту! – грохочет динамик, и салон снова наполняется криками – на этот раз восторженными и благодарными.

Дверь в кабину пилота всё ещё открыта, а я сижу довольно близко, так что, даже когда Джейк выключает, наконец-то, динамики, я слышу его голос.

– Ла-Уэрта, вызывает борт XC-DMK, запрашиваю экстренную посадку.

Ответом ему служит лишь шипение радиостанции.

– Карлос, ленивый ублюдок, – настаивает Джейк, – я надеру тебе зад!

Однако ленивый ублюдок Карлос или не боится угроз Джейка, или так же любит вздремнуть на рабочем месте, как наш пилот.

– Игнорируй, сколько влезет, но я от этого не забуду про ту штуку баксов, что ты мне должен! Нравится тебе или нет – я приземляюсь!

И он действительно ведёт самолёт на посадку без одобрения диспетчера. Я продолжаю сжимать ладошку Куинн, но, стоит шасси коснуться посадочной полосы, как Куинни внезапно вырывает руку, краснеет и чуть приподнимает уголки тонких губ в какой-то почти виноватой улыбке. Я в удивлении вскидываю брови, но никак не комментирую поведение Куинни, поскольку самолёт прекращает, наконец, движение, и вокруг нас образуется суета – все вскакивают со своих мест, стремясь первыми покинуть салон, и Куинн протискивается мимо меня. Я же выжидаю несколько минут, чтобы не оказаться в толкучке.

При выходе из салона я окунаюсь в жаркий и влажный тропический воздух, как если бы вошла в сауну. А запах травы, леса и моря наполняет мою грудную клетку восторгом, и предвкушение становится ещё сильнее, окончательно вытесняя остатки страха и, наверное, здравого смысла, потому что я вдруг чувствую себя так, словно вернулась домой, хотя за пределы Штатов ни разу в жизни не выезжала.

– Эй, Арагорн, – лениво протягиваю я, когда Джейк выходит из самолёта, – надеюсь, чаевые – не твой основной заработок? Потому что посадка была грубоватой.

– Шутишь? – притворно обижается Джейк. – Да я долбанный герой. Я ведь доставил вас на землю! Карлос, мне нужно отрегулировать кое-что, – это он говорит уже в рацию, – Карлос, твою мать!

Джейк расхаживает вдоль ангара, а я присоединяюсь к другим членам нашей группы, уже разбирающим багаж.

Куинн шумно восторгается тому, какой живописный остров нам достался в качестве места отдыха, а Грейс в своём репертуаре рассуждает о множестве редчайших растений и животных, что здесь обитают. Крэйг ворчит по какому-то нелепому поводу, а я отмечаю это всё лишь на периферии, направляясь к своему багажу, и около сваленных в кучу чемоданов сталкиваюсь с Шоном. Опять.

– Если хочешь помочь мне с багажом, всегда пожалуйста, – улыбаюсь я на правах наших новосложившихся отношений типа «я видела тебя во сне».

– Господи, – доносится раздражённый голос Мишель позади меня, – ты всегда так агрессивно вешаешься на парней? Это выдаёт твоё отчаяние.

Вешаюсь? Отчаяние? Что?

– Прошу прощения, – самым невинным голосом произношу я, – а тебе-то какое дело? Разве ты его девушка?

О том, что Мишель и Шон относительно недавно расстались, знает, по-моему, весь кампус. И несмотря на то, что я хотела укусить нахальную девчонку, Мишель внезапно расцветает так, словно я сделала ей самый большой комплимент в жизни.

– Это очевидно для всех, не так ли? – она выглядит такой самодовольно счастливой, что даже моё намерение в конечном итоге ей нагрубить за это «отчаяние» разбивается, как волна о скалы. Боги мои, как мало человеку для счастья-то нужно…

А вот Шон неожиданно злится: бросает свой чемодан на землю, хмурится, поворачивается к Мишель и буравит её недовольным взглядом.

– Спустись на землю, Мишель, ладно? – бросает он сквозь зубы. – Мы больше не вместе, или ты забыла?

Мишель откидывает назад безупречно уложенные пшеничные кудри и начинает о чём-то спорить с Шоном, но я уже не слушаю. С меня достаточно чужих эмоций на сегодня, так что я хватаю чемодан за ручку и откатываю его в сторону, стремясь убраться подальше от этой недопарочки.

Неожиданно я задеваю что-то ногой, и это что-то со звоном отлетает в сторону стоящего поодаль Диего. Диего максимально осторожно, в своей неповторимой манере, двумя пальцами поднимает с земли небольшой дротик с ярко-красным оперением.

– Глянь-ка, Мари, – задумчиво протягивает Диего, пристально рассматривая находку, – точно как в фильме про Эйса Вентуру. И шприц пустой, – замечает он. – В кого бы ни стреляли этим дротиком, скорее всего, в него попали.

– Да, видимо, завалили крупного зверя, – я пожимаю плечами, хотя не очень понимаю, каких это животных отлавливают на долбанном аэродроме. Это что – экзотическая охота а-ля Ла-Уэрта?

– А завалили ли? – откликается Диего, и я вздрагиваю, собираюсь уже спросить, зачем он вообще это сказал, но по моей коже бегут мурашки – я чувствую на себе чей-то взгляд и вскидываю голову. Прислонившись к стене ангара, не отрывая глаз от меня, стоит та самая девушка с шрамом, сохранявшая видимость спокойствия во время грозы. Её брови сведены на переносице, и она не отводит взгляда даже тогда, когда я отвечаю ей взаимным, столь же пристальным.

– Диего, кто это? – вполголоса спрашиваю я.

– Не знаю, впервые вижу, – беззаботно отвечает Диего и с явной надеждой спрашивает, – а что, ты на неё запала?

Я хмурюсь, игнорирую его вопрос и отвожу от незнакомки взгляд, быстро осматривая всех остальных – и головоломка вдруг складывается, впрочем, тут же рассыпаясь мельчайшими деталями.

– Нас слишком много, – чувствуя, как сосёт под ложечкой, я начинаю перечислять: – Ты, я. Шон, Крэйг, Мишель. Алистер и Грейс, Зара, Радж, Куинн. Это… десять. Плюс пилот и гид. Она одиннадцатая. Она… лишняя.

– Ты права, – Диего выглядит ошарашенным, его голос опускается до шёпота. – И… Откуда она взялась? Может быть, сотрудница отеля? Нет, выглядит нашей ровесницей… Интересно, кто она такая?

Замечательный вопрос. Я вновь поднимаю на незнакомку глаза, отмечая, что она по-прежнему смотрит на меня. Как будто внимательно слушает, о чём мы говорим, но это физически невозможно, конечно. Взгляд у неё странный – смотрит на меня так, словно оценивает, насколько я опасна. А я вдруг чувствую себя мелким грызуном, загипнотизированным змеёй. Из этого неприятного транса меня выводит голос Джейка, звучащий где-то поблизости.

– Лейла, где, нахрен, твои ребята? – Оцепенение от игры в гляделки с незнакомкой рассеивается – на этот раз она первая отводит взгляд; Джейк проносится совсем рядом позади меня. – Никого нет! – раздражённо добавляет он, и меня накрывает дурное предчувствие. Отсутствие встречающих и связи с диспетчером, лишний человек в нашей группе… Что бы это ни было, мне ситуация нравится всё меньше и меньше.

Я оглядываюсь вокруг, убеждаясь, что, кроме нашей группы, действительно, совсем никого нет. Конечно, всему этому в итоге найдётся логическое объяснение, но мне бы очень хотелось, чтобы это объяснение мне предоставили как можно скорее.

– Они должны были забрать нас отсюда на автобусе, – растерянно бормочет Лейла, – отвезти в отель, но… – Выражение недоумения на её лице сменяется непринуждённой улыбкой; по-моему, эта женщина что-то употребляет. – Должно быть, это лишь небольшая задержка! Не стоит волноваться, они прибудут с минуты на минуту.

– А, в жопу их, – отмахивается Джейк, – пойду-ка в диспетчерскую, нужно бы кое-что выяснить.

– Что, по-твоему, происходит? – спрашиваю я у Джейка, поскольку весь этот позитивный настрой Лейлы нихрена не успокаивает, а Джейк хотя бы выглядит реалистом в сложившихся обстоятельствах.

– Не имею понятия, – хмурится Джейк, – но нутром чую, что ничего хорошего. – Готова подписаться под каждым словом. – Составишь мне компанию, Принцесса?

Я уже собираюсь сообщить ему, что у меня, вообще-то, есть имя, и что я никуда с ним не пойду, пока он его не запомнит, но внезапно откуда-то вырисовывается Мишель.

– Я могла бы сходить с тобой, – мурлычет она таким сладким голосом, что я с трудом сдерживаю желание изобразить рвотный позыв.

– Тебе я не предлагал, Мейбеллин, – усмехается Джейк. По ошарашенному лицу Мишель понятно, что на самом деле косметикой Maybelline она не пользуется, ну, или вовсе не оценила юмора Джейка. А я решаю, что во что бы то ни стало пойду с пилотом в диспетчерскую. Хотя бы для того, чтобы насолить Мишель.

– Ну хорошо, – встревает Лейла, – тогда, полагаю, остальные… Следуйте за мной? Нам нужно прогуляться за этот холм к отелю. Звучит здорово, да? – тут она издаёт такой неописуемый звук восторга, что желание изобразить рвотный позыв посещает меня второй раз за две с лишним минуты. – О, Куинн, а ты куда? – Лейла в изумлении наблюдает, как Куинни, расстёгивая блузку прямо на ходу, направляется в сторону, противоположную указанной.

– Мы с ребятами хотим сначала пройтись по пляжу, – лучезарно улыбается Куинни, – слишком долго летели и всё такое. Догоним позже, ладно?

Кажется, Лейлу этот вариант не особенно устраивает, но, откровенно говоря, никто её и не спрашивает – Радж, Мишель и Крэйг, негромко переговариваясь, следуют за Куинни. Остальные кучкуются около Лейлы. Она тяжело вздыхает, глядя вслед ушедшим. Диего, скрывая улыбку, перехватывает ручку моего чемодана и кивает мне, чтобы я шла восвояси. Я благодарно киваю, хотя от его хитрого взгляда мне немножечко хочется отвесить другу лёгкий подзатыльник.

Так и выходит, что мы разделяемся. И, чтобы поспевать за Джейком, мне приходится чуть ли не бежать.

– Так это… ничего, если я пойду с тобой? – зачем-то спрашиваю я, хотя логичнее было бы задать себе вопрос: зачем вообще я, собственно, прусь за ним. В самом деле, не для того же, чтобы какая-то там Мишель с медицинского поскрипела зубами от досады. Это не назовёшь достойной мотивацией.

– Принцесса, ты на всё просишь позволения? – усмехается Джейк, оглядываясь на меня через плечо. Я не нахожусь с ответом, потому что очень несвоевременно от синевы его глаз что-то внутри меня скручивается узлом. Ничего с собой поделать не могу, ну правда, что-то в этом парне такое есть, что прямо тянет к нему, хотя – как там говорят в таких случаях? – обычно я так себя не веду. Даже в моих мыслях это звучит нелепо, ей-богу. Но хотя бы на мотивацию уже тянет. И я не сказала бы, что это так уж хорошо.

Мы поднимаемся – он первый, а я за ним – по проржавевшей лестнице в диспетчерскую. Это место кажется таким неправильным в тропических джунглях; тень от листвы, кажется, делает воздух ещё более тяжёлым и влажным. И это странным образом завораживает.

– Здесь так… чудесно. Часто бываешь тут, Арагорн?

– Как и на каждом из частных карибских островов. Все эти излюбленные местечки отдыха молодых и успешных.

В его голосе мне чудится скрытая угроза. Словно он ждёт, что я сейчас стану доказывать, мол, я не такая.

– Звучит так, словно ты от этого совсем не в восторге, – почему-то я жалею, что не вижу его лица.

– Ну, во всяком случае мне хватает бабла на то, чтобы оплачивать счета в барах, – голос Джейка звучит весело и беззаботно, но нетрудно понять, что он просто увиливает от ответа.

– Арагорн, а до этого ты чем занимался? – с наигранной беспечностью спрашиваю я.

– Это что, допрос? – раздражённо бросает Джейк, останавливаясь так резко, что я чуть было не впечатываюсь носом в его спину.

– Извини, – и ни грамма сожаления в голосе. На добрых полминуты между нами повисает тишина, и я уже подумываю напомнить ему, что мы собирались в диспетчерскую – и тут Джейк неожиданно поворачивается ко мне и отвечает:

– Я был лётчиком-истребителем ВМС. Хорошим лётчиком, – и вновь ни толики самодовольства, сплошная уверенность в голосе, как будто рассказывает про непересекающиеся параллельные прямые, – лучшим в отряде. Пока меня не списали.

– Почему списали? – быстро спрашиваю я, пока минутка откровенности не закончилась.

– Разбил челюсть своему командиру.

Я вскидываю брови. В принципе, конечно, за полчаса знакомства я успела составить об этом парне определённое впечатление, и сказанное им ну ни разу не противоречит тому, что я думаю, и тем не менее… Я нутром чую, что за напускным безразличием в словах и тоне Джейка кроется нечто серьёзное; ну да у него и причин-то нет вываливать мне свою подноготную. И самое во всём этом забавное, что я понимаю: мне нужно засунуть куда подальше своё клятое любопытство в сочетании с банальным, дурацким и необъяснимым желанием узнать этого молодого человека поближе.

– Я уверена, он это заслужил, – наконец, замечаю я, когда пауза несколько затягивается.

– О, поверь, Принцесса, он заслужил, – последнее слово Джейк словно выплёвывает сквозь зубы, и я слышу в его голосе самую настоящую, чистейшую, неразбавленную ненависть. А затем, как ни в чём ни бывало, Джейк продолжает: – Собственно, с тех пор я катаю богатеньких ребят в пределах Карибского бассейна и дрыхну в пляжном гамаке на Коста-Рике.

У меня просто сердце сжимается за этого парня. Или из-за него, чёрт его знает.

– Звучит довольно… одиноко, – я изо всех сил борюсь с желанием коснуться руки Джейка чуть пониже плеча.

– В этом-то и прелесть, – улыбается он, и я не знаю, насколько искренне он говорит.

– Я имею в виду, что… я понимаю желание пожить так… некоторое время. Но разве тебе не хотелось бы большего? Чтобы был кто-то, к кому хочется возвращаться? Кто-то, кто всегда тебя выслушает? Кто будет обнимать тебя по ночам…

– Предлагаешь свою кандидатуру, Принцесса? – Джейк делает шаг на ступеньку ниже, ближе ко мне, и я чувствую, как краска заливает щёки, ведь вообще-то, ничего такого я в виду не имела, это просто светская беседа, не более того.

– Что? – заикаюсь, чувствую себя загнанной в угол своими же неуместными словами, а ещё от его куртки пахнет дымом и чем-то ещё, и это мешает концентрироваться. – Нет-нет, я только хотела сказать… Чисто гипотетически, ты…

– Чисто гипотетически, я планировал стать лучшим пилотом из когда-либо существовавших, – перебивает меня Джейк, невесело усмехаясь, и очарование момента бесповоротно разрушено, – а практически… Ну, тебе нечего поставить против банки холодного пива и карибского заката.

В тишине мы продолжаем подниматься, и вдруг ступенька под моей ногой ломается с оглушительным треском.

– Джейк! – визжу я, когда в следующую долю секунды теряю опору и начинаю проваливаться вниз.

Он реагирует молниеносно, словно каждый день ловит по десятку оступившихся девиц над хрен-знает-сколько-футовыми пропастями. Я даже толком не успеваю испугаться, а он уже прижимает меня к себе, и под моими ногами снова твёрдая опора.

– Поймал!

По-прежнему прижатая к груди Джейка, я перевожу взгляд вниз, чтобы сквозь ступени увидеть обломки металла – они как раз в этот момент приземляются тремя сотнями футов ниже. И тут, кажется, я вспоминаю, что должна была испугаться.

– Похоже, ты только что спас мою жизнь, Арагорн. – У меня точно будет акрофобия после таких приключений.

– Будешь должна, – выпуская меня из рук и подталкивая вперёд, отмахивается Джейк, однако его голос звучит слишком глухо, чтобы поверить, что он сам только что не испытал всплеска адреналина.

Остаток пути наверх мы преодолеваем в полной тишине. Джейк резко толкает дверь в диспетчерскую.

– Карлос, твою-то… – начинает Джейк, но тут же осекается на полуслове. – Что за…

В диспетчерской царит такое же запустение, как на аэродроме; нет ни одной живой души, и помещение выглядит покинутым, притом довольно давно.

– Никого нет, – тупо говорю я, констатируя очевидное.

– Спасибо, Орлиный Глаз, я бы не догадался, – беззлобно язвит Джейк.

Машу рукой, как бы говоря «не благодари», и подхожу к столу. Провожу кончиками пальцев по пластиковой поверхности и отмечаю, что она очень пыльная.

– Ты уверен, что эта диспетчерская всё ещё используется?

– Конечно, уверен. Я был здесь всего несколько дней назад, и я, чёрт возьми, уверен… – Он замолкает, и я оборачиваюсь к нему – и вижу, как он уставился в окно, восхищённый чем-то, что увидел. Он осторожно кладёт ладонь на стекло, и я прослеживаю направление его взгляда.

То ли это оптическая иллюзия, то ли я схожу с ума, но небо над островом сияет пульсирующими красными и голубыми огнями, их отблески отражаются в деревьях. Это смутно похоже на полярное сияние, о котором я только в книгах и читала – ну а читала я достаточно, чтобы знать: невозможно увидеть полярное сияние в тропических широтах. И тем не менее, зрелище завораживает, отгоняя прочь доводы логики, создавая ощущение чего-то потустороннего. Словно мы на несколько минут оказались в другом мире. Я почти прилипаю к стеклу диспетчерской, и моя ладонь случайно оказывается рядом с рукой Джейка – он переплетает свои пальцы с моими, и это почти так же неожиданно, как необыкновенное видение за окном.

– Арагорн, что это такое? – шепчу я, опасаясь, что, если заговорю громче, дивное видение исчезнет.

– Не знаю, – так же шёпотом отвечает Джейк, чуть поворачивая голову ко мне. Мы встречаемся взглядами – я стою совсем близко. Так близко, что вижу красно-голубые огни, отражающиеся в его глазах.

– Джейк, я… – Даже не знаю, что именно я собираюсь ему сказать, но тут я моргаю – и всё исчезает. Снаружи нет больше никаких огней, и меня наполняет странное чувство пустоты. – Это… прекратилось.

Джейк шумно выдыхает, словно стряхивая с себя оцепенение. Переводит взгляд на наши по-прежнему переплетённые пальцы и смущённо прокашливается.

– Ох, извини, – он отпускает мою руку, и от этого я почему-то чувствую себя ещё более опустошённой, чем в то мгновение, когда погасли огни. – Слушай, наверное, это было что-то странное со стеклом, – он кивает в сторону окна, и я понимаю, что он сам не верит своим словам, – кто знает. Давай… просто пойдём уже в отель.

Джейк быстро проходит мимо меня, а я остаюсь ещё на несколько мгновений в надежде, что таинственное сияние над островом вернётся. Но всё остаётся… нормальным.

Спуск с диспетчерской вышки занимает существенно меньше времени, чем подъём, и, когда мы подходим к ангару, Джейк на ходу бросает:

– Не нравится мне это. Надеюсь, найду этих придурков в отеле. По-хорошему мне надо улететь отсюда ещё до заката.

– Торопишься? – я с трудом подавляю разочарование в голосе.

– Деньги не делаются из воздуха, Принцесса, – нравоучительно произносит Джейк. – А через недельку я вас отсюда заберу. Постарайся не скучать по мне слишком сильно.

Я прячу смущение за смехом и отвечаю:

– К концу недели здесь я вряд ли вспомню, как тебя зовут, – фыркаю я. – Знаешь, пожалуй, проведаю Куинни и остальных, они ведь собирались на пляж. После такого подъёма и спуска мне не помешает охладиться.

– Что ж, – слегка разочарованно отвечает Джейк, впрочем, не потрудившись даже остановиться, – тогда увидимся в отеле.

Мне почему-то неприятно видеть его удаляющуюся спину. Хотя я думаю, что у меня ещё будет время обдумать ощущения, вызванные этим парнем. Много, много времени, когда я вернусь домой. А сейчас пора вспомнить, что я, в конце концов, на отдыхе.

Ориентируясь на громкие голоса неподалёку, я быстро дохожу до пляжа. Снимаю обувь на ходу, и мои ноги утопают в белом, мелком, как мука, песке – и я в восторге вздыхаю, чувствуя, как солёный запах Карибского моря наполняет ноздри и лёгкие, проникая, кажется, в самое сердце.

Куинн поворачивается в мою сторону, как будто слышит мои шаги, и улыбается.

– Должно быть, это рай, правда же? – восторженно говорит она.

Рядом Радж – он расставляет руки в стороны и с глубоким вздохом падает спиной на песок, как будто собирается сделать песчаного ангела или что-то в этом роде.

– Ну всё, я и с места не двинусь до конца недели, – резюмирует он, ни к кому не обращаясь, – я вообще больше не собираюсь двигаться, никогда. Хм, может, кто-нибудь принесёт пивка?

– Разве здесь не замечательно? – присоединяется к всеобщему восхищению Мишель и, что удивительно, даже меня не бесит, а потом и вовсе обращается ко мне вполне дружественным тоном. – Марикета, посмотри. Как будто всё это только для нас…

Я, однако, не успеваю ответить – вместо меня это делает Крэйг:

– Да, теперь это наша территория!

Куинни, улыбаясь, подходит ко мне.

– Правда, это волшебно? Ощущение, будто весь мир у наших ног!

– Здесь так тихо, – соглашаюсь я, – и вода так и манит. Почему никто не купается?

– О, ну наконец-то! – У Куинн переливчатый, серебристый смех, и я удивляюсь, как не замечала этого раньше. Она хватает меня за руку и с неожиданной для её хрупкого телосложения силой тащит меня в сторону воды. – Вперёд! Надеюсь, ты хорошо плаваешь!

– Да, очень даже неплохо, – смеюсь я.

– И это просто отлично, ведь я, на самом деле, не очень хорошая пловчиха, – делится Куинн, – так что, если вдруг что-то случится, будь любезна оттащить меня на берег и сделать искусственное дыхание, окей?

Я не очень понимаю, шутит ли она, но с улыбкой киваю.

– Конечно. Я побуду твоим героем, – я стягиваю с себя майку и шорты, радуясь, что предусмотрительно надела купальник ещё дома.

– Ты уже им сегодня побывала, – тихо, так, что слышу только я, говорит Куинн. – Спасибо. – И тут же, словно ничего не произносила, с плеском забегает в воду, и я следую за ней.

– Не думала, что ты такая взбалмошная, – поддразниваю я, с наслаждением ощущая тёплую солёную воду на своей коже.

– Вообще-то, обычно я не такая, – пожимает плечами Куинн, и мне чудится какая-то печаль в её голосе. – Просто в последнее время стараюсь ежедневно брать от жизни всё, – она замолкает, задумчиво глядя куда-то перед собой.

Мне кажется почему-то неуместным расспрашивать её о том, что её тревожит, так что я, не найдя лучшего способа развеселить Куинни, со всей дури бью ладонью по воде, поднимая ворох брызг. Она как будто выходит из транса и смеётся, заявляя:

– Да ты и сама полна сюрпризов, Мари, – и обрызгивает меня в ответ.

Несколько минут мы самозабвенно дурачимся, пока я в изнеможении не плюхаюсь в волну прибоя, сквозь полуприкрытые ресницы лениво наблюдая за Куинн. А она вдруг замирает и очень тихо говорит:

– Мари, глянь-ка…

Я, привстав, двигаюсь по направлению к Куинн, заходя обратно в воду примерно по пояс, и в изумлении смотрю на то, что привлекло её внимание. Примерно в футе над водой парит непонятный зверёк – что-то, с виду напоминающее морского конька, только окрасом в радугу. И с крылышками, сверкающими на солнце, словно драгоценные камни. Животное кажется не опасным и даже совсем не испуганным – оно летает около Куинни так, словно ему любопытно. Я невольно задерживаю дыхание, заглядываясь отблесками солнечного света в сияющих крылышках странного создания, пока оно не исчезает под водной гладью.

– Это… ты тоже это видела? – выдыхает Куинни. – Я никогда не встречала ничего подобного…

– Что ж, может быть, дело в том, что на этом острове, – я припоминаю слова Грейс, – водятся уникальные виды растений и животных. – Хотя даже мне кажется, что мой голос звучит неуверенно; уж после того, что я видела в диспетчерской, всё это становится действительно очень, очень странным. Но Куинн не обращает ни малейшего внимания на мои сомнения.

– Ребята, вы это видели? – спрашивает она у Крэйга, Мишель и Раджа.

– А? Видели что? – переспрашивает Крэйг, и становится ясно: он был слишком занят закапыванием в песок ног всхрапывающего Раджа, чтобы смотреть по сторонам.

Мишель непонимающе хмурится, а потом вздыхает:

– Все уже давно в отеле. Не пора ли и нам к ним присоединиться?

Ребята собираются уходить, а мы немного отстаём – Куинн долго выжимает воду из своих длинных волос, да и вообще, кажется, тянет время.

– Не могу поверить, что они не видели. Это было так удивительно, – с грустью в голосе произносит Куинни, когда мы остаёмся одни. – С другой стороны, хоть мы с тобой видели… это. Как будто теперь у нас есть общий секрет, – она смотрит прямо на меня и издаёт свой переливчатый смешок. – Я рада, что ты была со мной, Марикета, – признаётся она и быстро натягивает блузку на мокрый купальник.

– И я рада, – эхом отзываюсь я, надевая майку.

Несмотря на то, что прогулка в мокрой одежде по влажному тропическому лесу не слишком комфортна, мы довольно быстро добираемся до отеля. Он восхищает своей грандиозностью – высокое здание, удивительным образом гармонирующее с природой в своей варварской ультрасовременности. Над главным входом красуется гордое название: «НЕБОЖИТЕЛЬ».

– Как думаешь, стоит ли спросить у Грейс, что это была за зверюшка? – интересуется Куинни, когда мы подходим к вращающимся стеклянным дверям отеля.

– Уверена, она совершенно точно зна…

Я запинаюсь на полуслове, поймав растерянный взгляд Диего. Все присутствующие в холле, – наша группа, включая незнакомку со шрамом, пилота и гида, – как один, поворачиваются к нам с одинаково озадаченными лицами, и второй раз за день я чувствую себя героиней дерьмового фильма. На этот раз – комедии с дурно пахнущим юморком. Потому что, помимо уже знакомых лиц, в холле «Небожителя» нет больше ни души.

– Я не понимаю, – оглушительную тишину прорезает растерянное бормотание Лейлы.

Отсутствие людей на аэродроме и в диспетчерской, странные огни и ещё более странные животные, а теперь ещё и это… Что за чертовщина тут, нахрен, происходит?..

И я даже не знаю, сказала ли я это вслух.

Комментарий к действие I - глава 1 - «должно быть, это рай»

Визуалки персонажей, просто чтобы были.

Алистер: https://ibb.co/h1mx102

Грейс: https://ibb.co/HK6wMqq

Джейк: https://ibb.co/RvvDDDd

Диего: https://ibb.co/5kDS5b5

Зара: https://ibb.co/Dtqfyz7

Крэйг: https://ibb.co/C5mDsgm

Куинн: https://ibb.co/mRZ991K

Марикета: https://ibb.co/dPFFc7h

Мишель: https://ibb.co/pJ82vPy

Радж: https://ibb.co/Rp5hGmG

Шон: https://ibb.co/BjrLSHc

Эстелла: https://ibb.co/YjsQVsQ

========== действие I - глава 2 - «у всех нас есть секреты» ==========

In a hotel I can’t remember how

the past felt but in a strange bed

I keep sleeping with my past self

– Где, чёрт возьми, все? – кричит Мишель, без конца ударяя по звоночку на стойке ресепшена. Результат каждый раз нулевой, но она продолжает это делать; звон тупым эхом отдаётся в моей голове. – Эй, кто-нибудь!

Ребята разбредаются по лобби, негромко переговариваясь. Я сглатываю ком в горле. Логичное объяснение, я всё ещё тебя жду!

– Что ж, они получат от меня одну звезду на Yelp*, – пытается пошутить Шон, но выходит совсем невесело.

– Но ведь сотрудники отеля знали, что мы прибудем, – рассуждает Грейс дрожащим голосом, – это совсем нехорошо.

– Да на что вы все вообще жалуетесь? – возмущается Крэйг, в своём грёбаном репертуаре. – Целый долбанный отель в нашем распоряжении – это же так, чёрт его дери, круто!

Я закатываю глаза. Теперь это всё похоже на плохой, очень плохой фильм ужасов, где у Крэйга роль стереотипного туповатого качка, которого убьют вторым. Или первым, точно не уверена – не такой уж я знаток жанра.

– Вообще-то, это действительно совсем нехорошо, – медленно произношу я, и Грейс смотрит на меня с какой-то странной благодарностью, словно ей полегчало от того, что я разделяю её точку зрения.

– Твою мать, – сквозь зубы произносит Крэйг, недовольно поморщившись, – всего десять человек могли сюда поехать… И среди них оказались такие придурки.

Зара невесело усмехается и кивает. Я сжимаю зубы и успешно сдерживаю порыв продемонстрировать им обоим средний палец.

Радж, тем временем, добирается до лобби-бара.

– Что ж, по крайней мере, бухня никуда не исчезла, – довольно констатирует он, и, охренеть, как же я завидую силе духа этого парня. Я понимаю, если бы он был тупым, как пробка – но Радж на самом деле на удивление умён. Но именно в сочетании с умом его оптимизм восхищает. – Кто-нибудь хочет Май-Тай?

Прекрасно, у нас нарисовался штатный бармен.

– Глянь-ка, Мари, – Диего берёт с ближайшего столика в холле бокал с остатками вина, – на нём свежий отпечаток помады.

С моих губ срывается нервный смешок. Такое чувство, что все неожиданно побросали свои дела и куда-то ушли, как по команде. Вот только кое-что тут не вяжется, и я не успеваю озвучить, что именно, потому что вместо меня это делает Куинн.

– Если никого, кроме нас, в отеле сейчас нет, то почему здесь столько чужого багажа?

Умничка, Куинни: вот он, чужой багаж, стоит себе спокойненько в стороне от ресепшена. То ли только недавно привезённый сюда, то ли готовый к отправке на аэродром… Такой же пустой, как грёбаный отель и диспетчерская вышка.

– Ага, и если даже вычесть других постояльцев отеля, это не объясняет отсутствия персонала, – добавляю я, – а ведь это, вообще-то, пятизвёздочный отель. – Я не хотела, чтобы это звучало ханжески, но, на самом деле, именно так оно и звучит. – И ещё кое-что. Гляньте-ка – на стойке нет телефонного аппарата. Видели где-нибудь такое?

– Ну, – задумчиво говорит Крэйг, – может быть, здесь нет вышек связи, например?

– Конечно, на острове есть телефонные вышки, болван, – с усталым раздражением Алистер отмахивается от Крэйга, как от назойливой мухи.

– Тебе-то откуда знать? – огрызается Зара.

– Хм, – на долю секунды мне кажется, что Алистер чем-то смущён, но это только иллюзия, – может, потому, что я не конченный имбецил? Их было прекрасно видно, когда мы подлетали к острову.

Точно. Я достаю из рюкзака свой мобильник и вывожу его из режима полёта. Спустя минуту тупого гипнотизирования экрана ничего не происходит – сеть не появляется. Ну да, вышки, может, тут и есть, но как-то непохоже, что они в рабочем состоянии.

Зара скептично качает головой, наблюдая за моими махинациями. Видимо, она вспомнила о мобильной связи раньше, чем я… Что ж, лучше поздно, чем никогда. Я теряю интерес к Заре, пререкающимся Алистеру и Крэйгу и своему бесполезному мобильному, когда Диего осторожно касается моего предплечья и едва слышно произносит:

– Что, по-твоему, здесь произошло, Мари?

Я не знаю, что ему ответить. Понимаю, Диего ждёт, что я сумею как-то его успокоить, обнадёжить, сказать, что это, может, какой-нибудь глупый розыгрыш или что-то в этом роде. Но я не собираюсь врать лучшему другу, и, что ещё хуже, чую нутром: никакой это, к чёрту, не розыгрыш.

– Не представляю себе. Не представляю, – я шумно вздыхаю несколько раз, но говорю так тихо, чтобы слышал только Диего. – Может быть, какой-то несчастный случай. Авария. Утечка газа. Что могло заставить людей покинуть отель? Я не могу придумать ни одного разумного объяснения тому, что происходит.

Диего недоверчиво и испуганно пялится на меня. Да, друг, я тоже немного боюсь.

– Вдруг всё это как-то связано с вулканом? – замечает Грейс, видимо, так же, как и я, пытающаяся подобрать логичную причину отсутствия в отеле людей. – Ну, угроза извержения и всё такое, всех спешно эвакуировали.

– Возможно, – подхватываю я, цепляясь за версию Грейс, как утопающий за соломинку, – но почему же тогда никто не предупредил нас о такой угрозе? Лейла, что ты можешь сказать на этот счёт? – я поворачиваю голову в ту сторону, где видела Лейлу минутой ранее – но там никого нет. – Ребята, кто-нибудь видел Лейлу?

Мы с ребятами переглядываемся, и, как по наитию, все вместе бросаемся к выходу из отеля, и, действительно, видим её – расхаживающую взад-вперёд, нервно кусающую ногти и не вполне понимающую, что члены вверенной ей группы уставились на неё, как баран на новые ворота.

– Лейла, ты в порядке? – осторожно произносит Грейс, и Лейла останавливается, смотрит на нас и расплывается в своей привычной улыбке.

– Я? Я отлично! – жизнерадостно говорит она. – Абсолютно уверена: волноваться не о чем. – Врать у неё получается неплохо, и я задумываюсь: можно ли вообще доверять этой женщине? – Наверняка пожарная тревога или всеотельный пикник на пляже. Ничего особенного.

– Или с облаков спустились телепузики и утащили всех в свою сказочную страну, – подхватывает Джейк, передразнивая сладкий тон и улыбку Лейлы с удивительным мастерством.

– Джейк, твоё ехидство никому не помогает, – раздражённо бросает Шон, сводя на переносице густые тёмные брови.

– Не помогает? – с напускным удивлением спрашивает Джейк, но по его лицу видно, что он злится. – А что помогает? Вся эта демагогия? Не пробовали получить реальные ответы на вопросы, которые вас якобы интересуют?

– Тебе-то какое до этого дело? – огрызается Шон. – Кто ты вообще такой, чтобы учить меня чему-то?

Ой-ой. Тревога. Я очень надеюсь, что им хватит ума не подраться, потому что, серьёзно, у нас тут, очевидно, и так проблем достаточно.

– Слушай, Капитан Америка, – презрительно бросает Джейк, – я здесь не для того, чтобы болтать, а для того, чтобы мне заплатили. И непохоже, что сейчас здесь есть кто-то, кто может это сделать, смекаешь?

– Чтобы получить какие-то ответы, – не унимается Шон, повышая голос, – нам нужен кто-то, кто способен здраво рассуждать, чтобы мы могли к нему прислушиваться. И ты на эту роль не подходишь, так что, нахрен, закрой рот и не лезь!

– И кто же подходит, блядь, на эту роль? – Джейк, напротив, говорит всё тише, но это пугает так же, как повышенный тон Шона. – Ты, мешок мускул? То, что ты капитан на футбольном поле, ещё не делает тебя сраным прирождённым лидером, ясно?

Господи, помоги, они сейчас бросятся друг на друга. Я паникую и злюсь, потому что, серьёзно, они выглядят как два петуха в курятнике, особенно когда шагают навстречу друг другу с таким видом, какой обычно бывает у мальчишек прежде чем начистить кому-то рожу.

– Заткнулись. Оба.

Это у кого такой решительный тон? У меня? Диего пялится на меня, ошарашенно хлопая глазами, так что, очевидно, да. У меня.

Я становлюсь между Джейком и Шоном прежде, чем понимаю, что делаю. Рядом с ними я чувствую себя совсем крошечной – Шон уж точно возвышается надо мной на добрый фут – но, должно быть, что-то в моём облике кажется им достаточно грозным, раз они послушно закрывают рты и пялятся на меня. Я поджимаю губы и встряхиваю головой, отгоняя нерешительность. Назвался груздем…

– Последнее, что нам сейчас нужно – так это смотреть, как вы меряетесь яйцами.

Два индюка явно шокированы и пытаются поспорить со мной, ещё и разговаривая одновременно.

– Эй, притормози, – это говорит Шон.

– Слушай, Кэп тут просто пытается… – параллельно вещает Джейк.

– Я не хочу ничего слышать, чёрт вас побери, – отмахиваюсь я от обоих. Смотрите, кто заговорил: грозная коротышка. Но, гляньте-ка, работает. – Пожмите руки, и давайте все вместе подумаем, что нам делать.

Парни сначала смотрят на меня, но я стойко выдерживаю взгляд каждого. Потом они нехотя пожимают друг другу руки, и я с облегчением выдыхаю. Хорошо, что удалось погасить этот конфликт, но я чую сердцем (или чем-то ещё), что мы на этом не закончим.

– Стало легче? – интересуюсь я, наблюдая за рукопожатием – я же по-прежнему стою между ними и, честно говоря, боюсь отойти, вдруг они всё же бросятся друг на друга.

– Ага, немного, – признаётся Шон.

– Угу. Пофиг, – угрюмо бросает Джейк, засовывая руки в карманы.

О, мистер Пассивная Агрессия, кажется, с тобой мы ещё не закончили. Очевидно, придётся держать ухо востро, чтобы этот конфликт не перешёл в опасную стадию.

– Так, здорово, сила дружбы нас объединила, – внезапно вмешивается Диего, одобрительно мне подмигивая, – и что мы будем делать дальше, Мари?

Я в ужасе понимаю, что все до единого, включая гида Лейлу, пялятся на меня и ждут моего ответа, затаив дыхание.

– Э-э… Гхм… – весьма и весьма вдохновляющее начало, умница, Марикета, так держать! – Что ж. Прежде всего, думаю, нам нужно хорошенько осмотреться – мы обязательно должны найти что-то, что поможет понять, куда все делись. Ведь так? – говорю я немного неуверенно, но, в целом, это действительно звучит логично. – Нам стоит разделиться и обыскать отель.

– О, какая замечательная идея, Марикета! – щебечет Лейла, и я думаю, что она назвала бы замечательной даже идею подняться на крышу «Небожителя» и сигануть оттуда ласточкой.

Ребята переговариваются между собой, и Диего подходит ко мне поближе. Тихонько, чтобы слышать могла только я, говорит:

– Эй, не знал, что ты обладаешь такими ярко выраженными лидерскими качествами.

Я слышу по голосу, что он шутит, но зачем-то начинаю оправдываться:

– Я просто заставила заткнуться двух надутых индюков. Диего, нам не нужны сейчас конфликты и драки, – я беру друга за руку, – я же чувствую, что здесь что-то неладное творится, и все наши логические объяснения на самом деле туфта. Пусть они, – я киваю в сторону ребят, – займутся хоть чем-то, пусть не думают, что могло произойти что-то плохое. Они должны отвлечься, чтобы не испугаться того, что мы можем здесь найти.

Диего смотрит на меня с какой-то странной смесью уважения и страха, и после слегка затянувшейся паузы зачем-то снова говорит почти то же самое:

– Да, я и вправду не знал о некоторых твоих талантах.

Я ничего не отвечаю. Ребята разбиваются на группы – Грейс с Джейком решают отправиться в бассейн, Крэйг и Радж приходят к выводу, что смогут найти что-то в ресторане (еду, может быть?), Лейла достаёт Зару и уговаривает последнюю посетить банкетный зал, и мне даже становится искренне жаль Зару, даром что ещё четверть часа назад она меня раздражала. Алистер вызывается исследовать центральное крыло, Куинни с Мишель отправляются на крышу, Шон решает в одиночку пройтись по западному крылу. Нам с Диего достаётся восточное.

Прежде, чем мы расходимся, я ещё раз оглядываю нашу группу и замираю.

– Диего, – бормочу я, – та девушка со шрамом – её здесь нет.

Вот как она ухитрилась смыться? Хрен за ними уследишь!

Друг хмурится, но ничего не говорит. Именно за этой девушкой, кажется, нужен глаз да глаз, а она куда-то делась! Закон Мёрфи в действии, прямо как по учебнику! Всё это кажется ещё более странным – начиная с присутствия лишнего в нашей группе, продолжая исчезновением всех на острове, и заканчивая… чёрт его знает, чем. Я глубоко вздыхаю и веду Диего к лифтам в восточное крыло «Небожителя» – пожалуй, начнём с верхнего, семнадцатого этажа, и пойдём потихоньку вниз.

На верхнем этаже атмосфера роскоши и богатства буквально сбивает с ног; нет, весь «Небожитель» выглядит великолепным, но здесь ощущается разница.

– Мари, – очень тихо, хотя нас никто не слышит, говорит Диего и заговорщически мне подмигивает, – пока ты гуляла, я кое-что свистнул из комнаты персонала.

И протягивает мне несколько магнитных карт-ключей от номеров.

– Это ещё зачем? – в недоумении спрашиваю я. – У нас же есть номера, забронированные за каждым из нас.

– Да, но это люксы, малышка, – усмехается друг, – в отеле никого, кроме нас, так почему бы не воспользоваться, знаешь, условиями повышенного комфорта? Я не один до этого догадался, но, поскольку ты задержалась, мне пришлось… гхм… забронировать с запасом.

Я смеюсь, восхищённая предприимчивостью Диего. Забираю из стопки случайную карту – пусть удача решит, где мне жить эту неделю – и с удовольствием отмечаю, что номер, от которого взяла ключ, находится буквально в двух шагах от нас, если судить по плану эвакуации на стене.

Ну, мы, конечно, собирались поискать улики и всё такое, но ведь… А, ладно. Я уверенно двигаюсь в сторону своего номера.

– Кажется, ты выиграла джек-пот, – Диего присвистывает, когда я провожу магнитной картой по замку и захожу в номер.

– И всё благодаря тебе, – я шутливо тыкаю его в бок, от чего он едва заметно морщится.

Номер действительно роскошен – выложенные золотисто-жёлтым мрамором стены, гладкий паркет и пушистый ковёр гармонируют с тёплым светом огромного светильника в центре комнаты. Светильник сделан в виде искусственного дерева; сам номер, очевидно, задумывался в лесной тематике. Само «дерево» расположено в окружении мягкого даже на вид дивана и таких же кресел, рядом примостился журнальный столик; у одной из стен стоит такой гардероб, от которого дух захватывает. Он настолько огромный, что мог бы быть дополнительной комнатой. Мечта любой девчонки!

В алькове, на небольшом возвышении, находится кровать с великолепным балдахином. И балдахин, и покрывало сшиты из такого же золотистого шёлка, какой щедро драпирует огромное, на половину стены, окно. Сама же постель такого размера, что на ней можно было бы спокойно уложить четверых, и они не мешали бы друг другу.

– Знаешь, что хорошо делать на таких кроватях? – невинно спрашивает Диего, и я, краснея, показываю ему язык.

– Спать, – коротко отвечаю я.

– Не-не-не, – возражает друг. – На них как раз-таки хорошо не спать.

Я краснею ещё сильнее и с досадой отмахиваюсь от него – хотя он, вообще-то, абсолютно прав.

Я запрыгиваю на кровать, пряча пылающее лицо на прохладном шёлке; чувствую, что безумно устала. Мне хочется выгнать Диего из комнаты и немножечко вздремнуть, посетив прежде ванную. Уверена, она по своему великолепию нисколько не уступает комнате. Но мы же что-то там собирались сделать.

– Ладно, пойдём уже, – обречённо вздыхаю я, вставая с кровати с большой неохотой.

– Не думаю, что есть смысл, – возражает Диего, когда я подхожу к нему. – В действительности, что мы можем найти в коридорах или номерах? Чужие вещи? Мари, я сильно сомневаюсь, что мы обнаружим что-то действительно стоящее.

Сначала я хватаюсь за его слова, потому что мысль о копании в чужих вещах меня угнетает, но уже спустя минуту понимаю: в его словах есть рациональное зерно. Действительно, ещё одна причина, по которой мне не хочется идти на исследование, заключается в том, что мне несколько страшно. Меня пугает эта атмосфера брошенных вещей и недопитых бокалов, витающая в лобби; я не желаю продолжения.

– Тогда пойдём вниз, – предлагаю я, пожав плечами.

Мы спускаемся обратно в лобби, и к нам тут же подходит Радж. Лицо у него серьёзное, а я с удивлением отмечаю ранние морщинки в уголках его глаз, – знак того, как часто он смеётся.

– Марикета, в ресторане и кухне нет ни души, – бодро рапортует он, как будто отчитывается; я хочу возразить, что отчитываться-то передо мной как раз не надо, но Радж не оставляет мне шанса и слово вставить. – Только недоеденная еда. Целая куча еды, Мари. И большую часть придётся выбросить, представляешь?

– А ещё, – встревает Крэйг, – мы нашли всякие кошельки и другие вещи постояльцев, они явно все куда-то торопились.

– За-ме-ча-тель-но, – произношу я по слогам, и от нарастающей тревоги сердце подскакивает куда-то к горлу.

– Слушай, Мари, – откуда-то появляется Шон; вид у него, мягко говоря, взволнованный. – Я, конечно, не совсем эксперт, но разве спящие вулканы дымят?

У меня холодеют конечности.

– Не должны, – осторожно говорю я, – а почему ты спрашиваешь? – как будто я сама не догадываюсь, почему!

– Потому что из западного крыла открывается охренительный вид на вулкан, на грёбаный дымящийся вулкан!

Я шумно выдыхаю, не сводя с Шона напряжённого взгляда; что нам надо сейчас предотвратить, так это всеобщую панику, наверняка только что спровоцированную. Версия Грейс подтверждается, и это… одновременно плохо и хорошо.

– Так, угомонись, – резко говорю я, – если уж он дымит, то это многое объясняет, не так ли? – Шон в непонимании смотрит на меня. – Тревога. Вулкан. Всех эвакуировали. Осталось только понять, почему забыли про нас, да? А уж что мы будем делать, если он начнёт извергаться – думаю, решим на месте, хорошо? Решаем проблемы по мере их поступления, Шон.

Звучит, может, не так уж и оптимистично, но Шон, неуверенно покачав головой, несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает – и больше не поднимет тему дымящегося вулкана, по крайней мере, пока что.

А я совершенно точно помню, что, когда мы подлетали к острову, вулкан не дымил. Но вслух я этого решаю не говорить, конечно.

Из лифта выходят тем временем Куинн и Мишель; обе выглядят встревоженными. Ну, конечно, они были на крыше, и, разумеется…

– Вулкан, – одновременно произносят они, и я тяжело вздыхаю, прежде чем повторить им практически те же слова, которыми только что пыталась успокоить Шона.

– Звучит разумно, конечно, Марикета, – резюмирует Мишель, – но, знаешь, что-то совершенно не становится легче!

В её голосе звучат истеричные нотки, и я не могу её за это винить.

Зара и Лейла, вернувшись с поисков, тоже делятся своими открытиями.

– Что касается банкетного зала, то ничего там особенного не было, – говорит Зара, и я реально рада, что о находках рассказывает она, а не Лейла; та свела бы меня с ума своим щебетанием. Из двух зол… – Видно, праздновали там что-то, прежде, чем исчезнуть. Скорее всего, свадьбу. И довольно помпезную, знаешь ли – на столах такое вино… И абсолютно всё старинное. Даты на этикетках не позднее 1924 года. Кто-то потратил кругленькую сумму, да?

Я замечаю бутылку, очевидно, того самого вина в руках Зары за мгновение до того, как она прикладывается к горлышку. Что ж, каждый расслабляется, как может.

В раздвижные стеклянные двери за стойкой ресепшена входят Грейс с Джейком; Грейс слегка смущена и сердита, а у Джейка мокрые волосы. Вот же невыносимый человек – уверена, пока Грейс осматривала окрестности, Джейк исследовал бассейн исключительно в гедонических целях.

– Нашли что-нибудь? – интересуюсь я, впрочем, без особенной надежды на успех.

– Только то, что бассейн восхитителен, – подмигивает Джейк, а Грейс бросает на него недовольный взгляд. Что и требовалось доказать.

Алистер возится дольше всех в своём центральном крыле, и я уже начинаю переживать, когда он, наконец, выходит из лифта.

– Что обнаружил? – спрашивает Диего, когда Алистер подходит к нам.

– Я? – Алистер смотрит не на Диего, а на меня. И таким взглядом, словно впервые увидел. – Ну, – он немного мнётся, и от нехороших подозрений у меня сосёт под ложечкой. – Ничего особенного я не увидел.

Я знаю, знаю, что он совершенно точно брешет!..

Но – не настаиваю на правдивом ответе. Скорее всего, если он и нашёл что-то важное, он не хочет говорить об этом при всех. Думаю, он столь же хорошо, как я, понимает, как важно не пугать наших почём зря. И хотя я уверена, что чёрта с два он мне что-то расскажет даже наедине, всё равно думаю, что прижму его к стенке. Позже.

– Ну, хм, ладно, – довольно громко говорю я, ни к кому в особенности не обращаясь, но все замолкают и ждут моих следующих слов. – Нам лучше разойтись по номерам и постараться немного отдохнуть. Время позднее. У нас был действительно сложный день.

Под одобрительное гудение я удаляюсь в сторону лифтов со своим чемоданом и с фальшивой бравадой. Однако прежде, чем скрыться в лифте, оборачиваюсь и говорю:

– Я в номере 1703В, если что, – все, конечно, понимают, что это не та комната, где я остановилась по документам. Диего был прав – многие догадались слямзить с ресепшена ключи, так что Радж, хитро подмигнув, показывает мне большой палец, Куинни смеётся, хлопая в ладоши, а Мишель изрекает:

– Вот же хитрая ты сучка, – однако звучит это одобрительно, так что, думаю, сойдёт за комплимент.

Однако прежде, чем я нажимаю на кнопку вызова лифта, двери передо мной открываются, и в холл выходит та девушка со шрамом, насторожившая меня с самого начала.

– О, Эстелла, – Лейла смотрит на новоприбывшую с таким видом, как будто давно её знает. И это не говорит в пользу ни одной из них. – Где ты была?

– Осматривала окрестности, как и вы, – невозмутимо отвечает эта Эстелла.

У неё немного хриплый, довольно низкий для девушки голос. Эта её невозмутимость меня настораживает и даже несколько пугает, потому что, серьёзно, как можно казаться такой бесстрастной в сложившихся-то обстоятельствах?

– И как, нашла что-нибудь? – интересуется Мишель, скептично оглядывая нашу таинственную девицу.

– Да ничего такого, о чём вам, народ, стоило бы знать, – Эстелла презрительно пожимает плечами, как будто даже разговор с Мишель ниже её достоинства.

– Может, ты позволишь нам решать, что нам стоило бы знать, а что – нет? – ворчу я, подходя к ней поближе.

– У всех нас есть секреты, – после короткой паузы отвечает Эстелла, глядя на меня с прищуром, и добавляет: – Уже поздно. Полагаю, вам следует отдохнуть. Это может пригодиться, – после чего невозмутимо следует к стойке с ключ-картами, находит свою и удаляется, оставляя нас в молчаливом недоумении.

– Окей, и что бы это значило? – растерянно протягивает Шон, и я пожимаю плечами в ответ, прежде чем вернуться к изначальной идее уйти в свою комнату.

В номере я наконец остаюсь одна впервые с начала путешествия. В ванной обнаруживается внушительных размеров джакузи, куда я, быстро избавившись от одежды, радостно плюхаюсь. Ну, неужели у меня наконец есть время всё обдумать…

Да, ситуация складывается самая что ни на есть странная. И страшная, честно говоря. Плохо, если активность вулкана стала причиной экстренной эвакуации людей с острова – не просто плохо, на самом деле, это по-настоящему ужасно. Но я сильно сомневаюсь в правдоподобности этой версии, ведь, действительно, вулкан не выглядел активным, когда мы подлетали к острову. И если не угроза извержения стала причиной исчезновения каждой живой души из отеля и аэродрома… То что?

Некстати вспоминается охотничий дрот из ангара. Этот дрот теперь лежит в моём рюкзаке, я машинально его туда положила. Интересно, связано ли это с тем, что на острове никого нет?

И если да – то кому это надо?

Выбравшись из ванны, я не спеша высушиваю волосы и закутываюсь в отельный халат. Хотя спать совсем не хочется, подушки на моей временной кровати кажутся слишком соблазнительными, чтобы им сопротивляться. И пока я устраиваюсь поудобнее, мои пальцы нащупывают под подушкой какой-то клочок бумаги. Он выглядит слегка пожелтевшим от времени, и чернила на нём кажутся выцветшими, но надпись всё равно достаточно чёткая.

«Я должна увидеть тебя ещё раз, прежде чем наступит завтра. Встретимся в полночь, на нашем месте, в пещере Нептуна».

Вместо подписи на листочке отпечатан след помады.

Что ж, «Небожитель» не выглядит настолько захудалым отелем, чтобы здесь месяцами не меняли постель, тогда как этот листик сюда попал?

Мои размышления прерывает стук в дверь. За те несколько секунд, что я преодолеваю расстояние от кровати до двери, я успеваю накрутить себя: мало ли, что произошло? Все должны были разойтись отдыхать. Однако за дверью стоит Диего, улыбающийся от уха до уха, и я испытываю одновременно облегчение… И отчего-то лёгкое разочарование.

– Ждала кого-то другого? – проницательно спрашивает Диего, по-хозяйски заходя в мой номер.

– Да, – легко признаю я. – Очередных проблем.

– Ра-азве? – Диего шутливо грозит мне пальцем. – Да ладно тебе, малышка. Не могу поверить, что ты ни на кого не запала.

– Я не… а, к чёрту.

Диего хитро улыбается и плюхается на мою кровать. Я сажусь рядом и ласково взъерошиваю его волосы.

– Слушай, как ты сам думаешь – что происходит?

Он смотрит на меня из-под своих густых ресниц и медленно, тщательно подбирая слова, отвечает:

– Помнишь, на той неделе я говорил, что хочу, чтобы эта неделя стала настоящим приключением? Таким, которое мы запомним на всю жизнь? – на самом деле, я не помню, но в ответ только киваю. – Так вот, всё выглядит так, как будто вселенная наконец меня услышала. Знаю, ты можешь подумать, что это звучит жалко, – хотя я так не думаю, – но, несмотря на всю странность ситуации, я боюсь, что утром проснусь в общаге и всё будет по-старому, без всего… этого.

Он смеётся над собственными словами так знакомо и по-родному, что я снова взъерошиваю его каштановые волосы, ощущая, как меня затапливает невероятная сестринская нежность к моему лучшему другу.

– Ох, Диего, – вздыхаю я, – может, иногда нам стоит просто расслабиться… Все самые захватывающие истории происходят вокруг нас. Может, стоит дать им шанс, и тогда жизнь заиграет новыми красками?

– Смешная ты, – улыбается он. – Я вообще зачем пришёл…

Прежде, чем он успевает договорить, снова раздаётся стук. Хотя как сказать стук – с той стороны кто-то настойчиво и громко барабанит в дверь.

– За этим, – обречённо заканчивает Диего, а из-за двери доносится голос Крэйга:

– Эй, чувак, ты же сказал, что только приведёшь её, сколько можно там торчать?

Диего поднимается с моей кровати и тащится в сторону входа в номер, открывает дверь и миленько улыбается:

– Дай мне ещё пару минут, Крэйг.

И захлопывает дверь перед носом Крэйга. К тому моменту я успеваю встать и увидеть в дверном проёме ещё и Раджа, Мишель и Зару.

– Какого…

– Слушай, Мари, – тараторит Диего, не давая мне договорить, – я знаю, ты отправила всех спать и всё такое, но ребята слишком возбуждены и мы, в общем, так получилось, устроили небольшую вечеринку у бассейна в честь приезда сюда. Я понимаю, что ты хочешь отдохнуть, но, правда, без тебя и вечеринка не та, так что, если честно, я пришёл сюда за тобой.

Я гневно смотрю на друга и знаю, что мои ноздри сейчас раздуваются от сдерживаемой ярости.

– Ты правильно понимаешь, я хочу отдохнуть, – металлическим голосом отвечаю я, – и так же ты, должно быть, понимаешь, что я не люблю все эти вечеринки.

Это, конечно, не совсем правда – на самом деле, опыта в тусовках, как и у Диего, у меня практически никакого. Но после всего, что случилось за этот безумный день, я действительно нуждаюсь в уединении.

– Мари, ну пожалуйста, – плаксивым тоном просит Диего, – мне без тебя там, правда, не комфортно. Пойдём.

Ох уж этот его умоляющий взгляд! Ведь знает же, гад, что я не смогу устоять. К тому же… Я всегда успею спрятаться в свой панцирь. Я коротко киваю другу, и он верещит от радости. Подхожу к пока не разобранному чемодану, чтобы выудить оттуда запасной купальник и какие-нибудь шорты с футболкой.

– Эй, может, отвернёшься? – ворчу я, заметив, что Диего рассеянно наблюдает за моими действиями.

– Малышка, твои формы, насколько бы там они внушительными ни были, меня совершенно не трогают, – отмахивается Диего, но всё равно отворачивается, чтобы поменьше меня смущать.

Я только фыркаю вместо ответа. Диего, может быть, и гей, каких поискать, но редко упускает возможность опустить комплимент (обычно весьма сомнительного качества) моим «формам» или чему-нибудь ещё. Я никогда с ним не спорю. Комплименты – это приятно, а когда тебе их делает кто-то, кто не интересуется девушками в романтическом смысле, это приятно вдвойне, а то и втройне.

– Кого бы ты ни планировала впечатлить, у тебя должно получиться, – подмигивает Диего, когда мы выходим из номера, и я рассеянно переспрашиваю:

– Например, кого?

Друг только ржёт, как конь. Ой, ну и пусть себе ржёт.

Спустившись к бассейну, мы оказываемся посреди настоящей иллюминации – ребята зажгли вокруг все возможные фонарики и гирлянды. Музыка играет не слишком громко, так что никому не приходится кричать. Грейс с Алистером (уж кого не ожидала здесь увидеть!) мирно беседуют у шезлонгов, Радж прыгает с бортика бассейна прямо под надписью «В БАССЕЙН НЕ ПРЫГАТЬ», Зара, судя по осоловевшему взгляду, приходует уже не первую бутылку того самого вина из банкетного зала. Крэйг и Шон играют в волейбол в воде вместе с Мишель и Куинн, и мне становится интересно, способны ли парни прожить без мяча хотя бы денёк.

Диего, стащив рубашку и шорты, присоединяется к игрокам в волейбол; а я решаю, что, раз уж я здесь, можно позволить себе немножечко выпить.

Из-за барной стойки, когда я подхожу, внезапно вырастает Джейк. Рубашки на нём нет. И это очень, очень хо-ро-шо… Тревога, Мари, ты пускаешь слюни! Вопрос только в том, отчего я их пускаю – от того, что мужика давно не было, или от того, что у Джейка в принципе такие плечи, в которые хочется запустить когти? Хотя у Шона вон тоже плечи очень даже хороши, с эстетической точки зрения, а у меня и мысли не мелькает про эти плечи и свои когти, так что да – тревога, Марикета.

– Арагорн, ты сегодня на разливе? – спрашиваю я с напускным безразличием. – Я думала, эту роль на себя рвался взять Радж.

– Пф, Принцесса, – он закатывает глаза, – видела бы ты, что они тут пытались намешать. Вы, детки, совсем не умеете пить. Пришлось взять инициативу в свои руки. Ты, хм… желаешь чего-нибудь?

Да, тебя.

– Не отказалась бы.

– Какой твой любимый вид яда? – с усмешкой спрашивает Джейк, указывая на бар, полный разнообразного алкоголя.

– Я бы хотела чего-то особенного, – пожимаю я плечами, – что бы ты порекомендовал?

– Хочешь, чтобы я тобой вдохновился? – лукаво переспрашивает Джейк, и я краснею. – Что ж, мне нравится твоя идея, – он двигается по бару так быстро, что я не успеваю следить за его движениями, и умудряется периодически бросать на меня такие взгляды, что я пьянею без всякого алкоголя. Вскоре он ставит передо мной харрикейн с чем-то разноцветным, и смотрит на меня выжидающе, пока я делаю глоток.

– Вкусно. Очень необычно, – признаюсь я, – здесь как будто есть всё… Солоно и сладко, горько и остро, не понятно, что это такое на самом деле.

– Ага. Этот напиток сам не знает, какой он на самом деле и каким может стать, – Джейк наклоняется над стойкой, и его лицо от меня в каких-то дюймах. – Хотя у него есть возможность быть чем угодно.

У меня в горле пересыхает, так что я в момент опустошаю половину бокала.

– Спасибо за коктейль, Арагорн, – сипло говорю я. Джейк хмыкает и отодвигается, так что я перестаю чувствовать себя хомячком, загипнотизированным змеёй.

– Всегда пожалуйста, Принцесса. – И, когда я встаю, чтобы уйти к остальным, добавляет: – Отличная маечка, кстати.

Я краснею, и он это, конечно, видит. Но, к счастью, не комментирует.

Радж, выбравшийся к этому моменту из бассейна, жарит на гриле овощи, очевидно, найденные в недрах кухни; Диего быстро надоедают игры с мячом, так что он ошивается поблизости.

– Развлекаешься? – хихикает он, несомненно, глядя на мои всё ещё пылающие щёки.

Я не ведусь на провокацию.

– Конечно. Так… интересно познакомиться со всеми поближе, – я делаю ещё глоток из своего бокала.

– Кажется, я знаю, кто не сводит с тебя взгляда, – не унимается Диего, и я, честно говоря, с трудом удерживаю себя от идеи обернуться на Джейка и убедиться, о нём ли говорит мой друг. Но оказывается, Диего имеет в виду совсем не его – я слежу за направлением его взгляда и с удивлением обнаруживаю держащуюся чуть поодаль Эстеллу. Мы с ней смотрим друг на друга несколько секунд, и она отводит глаза, отворачиваясь.

Повинуясь какому-то порыву, я ставлю бокал рядом с Раджем, хватаю с ближайшего шезлонга кем-то предусмотрительно оставленный плед и иду в её сторону. Бросив на меня взгляд через плечо, Эстелла садится на прохладную траву спиной ко мне и поднимает голову к звёздному небу.

– Чего тебе? – бросает она, но мне почему-то кажется, что её равнодушие напускное, и что на самом деле она хотела, чтобы я пришла.

– Я подумала, что тебе не помешает компания, – отвечаю я, усаживаясь рядом. Так или иначе, я должна выяснить, кто она такая, и сделать это как можно более осторожно. – Извини, если побеспокоила.

Эстелла изумлённо смотрит на меня в течение нескольких секунд.

– Что ж, если хочешь… оставайся.

– Я, хм, принесла тебе плед, – говорю я после затянувшейся паузы. – Здесь прохладно.

Эстелла берёт протянутый плед скорее инстинктивно, чем осознанно.

– Зачем? – удивлённо спрашивает она.

– Чтобы ты не замёрзла, – с обескураживающей логикой улыбаюсь я.

– Нет, я в смысле – зачем ты делаешь это для меня?

– О, – я и сама пока не поняла, – может быть, я просто пытаюсь быть с тобой приветливой. Почему нет, раз уж мы все застряли здесь? – и когда я это говорю, мне самой кажется, что это правда.

Эстелла заворачивается в плед.

– Что ж, спасибо, – она снова поднимает голову к небосводу, и звёзды, сияя, отражаются в её чёрных, как сама ночь, глазах. – Там, откуда я родом, люди редко делают что-то бескорыстно, – внезапно делится она, – обычно они ждут чего-то взамен.

– Ну, может, я делаю это для того, чтобы ты чувствовала себя более комфортно рядом со мной, чтобы потом использовать это в своих целях, – я говорю это шутливым тоном, пожимаю плечами, а Эстелла улыбается. Улыбка делает её симпатичное лицо по-настоящему красивым.

– Честный ответ.

Мы довольно долго сидим в тишине, пока я не замерзаю. Странно, что ночи здесь такие холодные. Эстелла замечает, что я вздрагиваю, и укутывает мои плечи половиной принесённого мной пледа.

– Это очень мило с твоей стороны, – улыбаюсь я.

– Довольно просто быть милой с тобой, Марикета, – Эстелла прищуривается, но продолжает улыбаться. Я волей-неволей расслабляюсь.

А потом она внезапно встаёт, оставляя меня сидеть на земле в этом треклятом пледе.

– Я должна идти, – бросает Эстелла, – слушай, я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось, правда.

– Эстелла… – я осекаюсь, потому что она разворачивается и быстро исчезает во мраке ночи.

Нет, серьёзно, и что это такое было?

Я возвращаюсь к бассейну, где ребята по-прежнему вовсю веселятся; Крэйг, очевидно, замёрз и оделся, но Шон столкнул его в воду прямо в ветровке. Алистер ворчит что-то на тему того, кто же будет менять воду в бассейне после нас, если персонала нет. Я же думаю, что пора бы уже лечь спать, и двигаюсь вдоль маленькой рощицы рядом с площадкой у бассейна в сторону входа в отель.

Моё внимание привлекает странный шум из-за деревьев. Шум, похожий на… рычание?

Я вглядываюсь во тьму, делая шаг в сторону тропической рощи.

– Эй, кто там?

Даже яркий лунный свет не попадает сквозь густую листву. Инстинктивно, я подхожу всё ближе к деревьям, а потом вижу какое-то животное, огромное, с горящими яростью жёлтыми глазами, и это животное двигается в мою сторону, явно готовясь к хищному прыжку.

Крик вырывается из моей груди, я делаю пару шагов назад, оступаюсь и приземляюсь на задницу. Ребята окружают меня почти моментально.

– Мари, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Шон, присаживаясь рядом со мной на корточки. Все подошедшие пытаются проследить за моим взглядом, по-прежнему обращённым в сторону лесной чащи.

– Ты что-то увидела? – испуганно лепечет Куинн.

– Что это было? – это подходит чуть задержавшийся Джейк.

Сверкающие из темноты глаза пропадают из виду.

– Я… не имею понятия, – и это ответ сразу на все заданные мне за полминуты вопросы.

__________________________

*Yelp – веб-сайт с элементами социальной сети, используемый для поиска отелей, ресторанов, баров, с возможностью добавления отзыва и оценки заведения.

========== действие I - глава 3 - «все виды безумия» ==========

And all the roads we have to walk are winding

Тень с горящими глазами приближается, и я знаю, что сейчас умру. Руки холодеют, ком подкатывает к горлу, как тошнота, но я не могу сделать и шага, не могу даже закричать…

А потом просыпаюсь в кровати своего номера в отеле. Моё тело покрыто испариной, сердце бьётся так часто, словно готовится выпрыгнуть из груди, а руки неудержимо дрожат.

Я растерянно смотрю на них. Это всего лишь сон – тогда отчего мне так страшно?

В следующую секунду я вспоминаю, что видела тень из сна наяву всего несколькими часами ранее. Реальность накатывает волной, когда события прошедшего дня проносятся перед глазами, как на быстрой перемотке.

Едва ли я спала более четырёх часов, но вставать-то всё равно надо. Быстро принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь в ресторан отеля, где становится очевидно, что не я одна провела в царстве Морфея совсем мало времени: почти вся группа в сборе. Нестройное бормотание чего-то вроде «доброе утро» свидетельствует, что кое-кто не ложился вовсе, а другие слегка перебрали с алкоголем накануне.

И, думаю, нам всем очень повезло, что Радж участвует в этой поездке – он вызывался приготовить завтрак, так что от соблазнительного аромата блинчиков мой желудок сводит судорогой. Вспоминаю, что не ела ничего со вчерашнего утра.

– Это, блин, так вкусно, – протягивает Крэйг, запихивая в рот целиком уже третий за минуту моего присутствия в ресторане блинчик; поспешно сажусь рядом, чтобы успеть съесть хоть что-нибудь.

– Слушай, Принцесса, тебе надо заказать майку с надписью «Разрушительница вечеринок», – говорит Джейк из-за соседнего столика, и я отвечаю ему гневным взглядом.

– Серьёзно, – беззлобно подхватывает Радж, вытирая руки о кухонный передник. Держу пари, он привёз этот передник из дома, а не нашёл на кухне, – после твоей истерики все разбежались так быстро, как будто тоже видели что-то там в кустах. Ну, почти все, – он бросает взгляд на Зару и Крэйга, на что Зара отвечает произнесённым одними губами ругательством.

Вот уж кому это утро точно добрым не кажется.

– Это то, что вас действительно волнует? – раздражённо бросает Эстелла. Она сидит отдельно, перед ней только чашка кофе – думаю, вовсе не из-за того, что Радж не предлагал ей блинчики.

Я прожёвываю блинчик и замечаю, что все сидят, уставившись на меня. Даже Эстелла, хотя с виду её это всё не заботит.

– Слушайте, я… Извините, понимаю, что напугала всех до ужаса…

– Меня не напугала, – поспешно вставляет Крэйг, – меня вообще ничто не пугает.

– Дай ей сказать, – бормочет Шон, и Крэйг послушно замолкает. Что это – выработанный рефлекс слушаться капитана футбольной команды, как на игровом поле?

– Я, в общем, не уверена, – продолжаю я, – видела ли я что-то или… не видела. Но я постараюсь больше не ломать вам кайф.

Я точно знаю, что что-то видела.

– Ну и отлично, потому что сегодня мы намерены повторить, – широко улыбается Радж.

Эстелла, кажется, выглядит серьёзно разочарованной моим поведением – она поджимает губы и едва заметно качает головой. Отвечаю ей сердитым взглядом: ну, какой смысл, в самом деле, упорствовать в том, что я, вероятно, видела какую-то страшную и явно недружелюбную тварь? Зачем? Чтобы напугать всех? Разве не достаточно того, что я сама с трудом справляюсь со своим страхом?

Я задумчиво обвожу взглядом стены ресторана, когда мой взгляд цепляется за большую фотографию в рамке. На ней запечатлён мужчина, перерезающий красную ленточку на входе в отель. Ведомая любопытством, я поднимаюсь со своего места и подхожу поближе. Мужчина на фотографии кажется смутно знакомым, и мне требуется с полминуты, чтобы вспомнить, где я могла его видеть. Это тот самый человек из моего сна в самолёте… Ты ничего не понимаешь, не так ли? Конечно, нет. Но ты поймёшь… В своё время. По коже бежит неприятный холодок, потому что в одном этот человек из сна прав: я действительно ничего не понимаю.

– Кто бы это мог быть? – спрашиваю я вслух, не рассчитывая особенно на ответ.

И напрасно, потому что за моей спиной раздаётся голос едва вошедшего в ресторан Алистера:

– Эверетт Рурк. Основатель исследовательской организации «Rourke Industries», успешный бизнесмен. Именно он построил курорт на этом острове.

Голос Алистера звучит раздражённо, как будто этот Рурк сделал лично ему что-то очень плохое.

– Откуда знаешь? – для проформы интересуюсь я.

– Внизу, в атриуме, есть его статуя, – хмыкает Алистер, – в полный рост и с перечислением всех регалий. Прямо как Дейенерис Бурерожденная, из дома Таргариенов, от крови Старой Валирии и далее по списку.

Алистер и «Игра Престолов»? Нет, ну кто бы мог подумать…

Остатки нашей компании потихоньку стекаются в ресторан. Последней заходит Лейла с её неизменной улыбкой от уха до уха.

– Всем доброго утра! – жизнерадостно говорит она. Зара поднимает на гида тяжёлый взгляд. – Надеюсь, все вы отлично отдохнули в отеле! И тем не менее, мне нужно выяснить, куда подевались остальные гости.

– Ну неужели, Ямочка? – скептически подняв бровь, интересуется Джейк. Ямочка – это, наверное, дань вечной улыбке Лейлы. Гид его игнорирует.

– Я была в комнатах для персонала, искала информацию. Один из компьютеров был включён, и, знаете, согласно записям, два дня назад сработала тревога! – чему эта женщина радуется, ей-Богу? – А это значит, что все гости и персонал отеля находятся в убежище!

Два грёбаных дня назад. Почему никто не озаботился тем, чтобы предупредить об этом нас?

– И что за тревога, Лейла? – спрашивает Шон.

– Та, что на случай природных катаклизмов, – отмахивается гид, и мы с Шоном, Куинн и Мишель обмениваемся обеспокоенными взглядами.

– То есть, ты говоришь о долбанном вулкане, Ямочка? – уточняет на всякий случай Джейк. – Прости, конечно, я, может, не геолог и всё такое, но что-то непохоже, чтобы два дня назад вулкан извергался.

– Уверена, это была ложная тревога, – беспечно отзывается Лейла. – В любом случае, я собираюсь поискать убежище, чтобы привести всех назад… Не уверена, как там работает система оповещений, может быть, они даже не в курсе, что всё в порядке.

– Подожди-ка, что значит «поискать» убежище? Ты ведь не впервые на острове, – не унимается Джейк.

У Лейлы слегка виноватый вид, так что даже лучезарная улыбка становится менее широкой.

– Ну, на самом деле, я знаю, где оно находится, но весьма приблизительно. Нужно идти на запад через лес… В самом убежище я ни разу не была. Как-то… Не приходилось.

– Что ж, Ямочка, ты как хочешь, а я иду с тобой, – с этими словами Джейк поднимается из-за стола.

– Это ещё зачем? – недоумевает Лейла. – Я справлюсь сама.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – с сарказмом произносит Джейк, – вот только, видишь ли, пока эти ребятки здесь разыгрывают сцены из фильма «Один дома: Островное бунгало», я теряю прибыль. Должен был прибыть в Канкун ещё вчера вечером, так что каждая секунда промедления стоит мне денег. И я бы хотел поскорее покинуть это место.

Нормально ли то, что мне не очень-то приятно это слышать?

– Я тоже пойду, – неожиданно объявляет Алистер, – мне хотелось бы… эм, осмотреть окрестности.

А вот это звучит странно. Алистер совсем не компанейский парень, чтобы набиваться на прогулку с кем-то, кто его бесит. А бесят его, по-моему, все. Кроме, разве что, малышки Грейс.

– И я с вами, – добавляет Куинн, – я могла бы помочь чем-то, хотя, если честно, куда больше мне хочется просто насладиться островными пейзажами, – она подмигивает мне, и я не могу сдержать улыбки. – Пойдёшь, Марикета?

– Эм, я… – замираю, поражённая неожиданностью приглашения и тем, что мне, честно говоря, не особенно хочется идти. Мысль о хищной тени в листве не особенно способствует жажде странствий по лесу. Но, в целом, желание поставить точки над i частично затмевает страх. – Да, конечно, пойду.

– Зачем? – бормочет Диего, его-то самого перспективка прогулки по лесу явно не особенно вдохновляет.

– Разве тебе не любопытно узнать, что произошло? – спрашиваю я с напускной бравадой.

– Любопытно, но, видишь ли, я смотрел достаточно фильмов ужасов, чтобы никуда не ходить. Разве ты не в курсе? Это закон жанра. «О, пойдёмте-ка исследуем таинственное убежище в чаще леса на пустынном острове! Что вообще может пойти не так?» И знаешь, что происходит потом? Чёртов зомби-апокалипсис!

– Паникёр, – смеюсь я, – оставайся здесь. Мы скоро вернёмся.

– Ну нет! – протестует друг. – Я пойду с вами – хотя бы для того, чтобы потом сказать что-нибудь типа «ну я же говорил!»

– Мне определённо нравится твой настрой, – и мы оба катимся со смеху.

– Ну что, если больше никто не собирается идти, тогда вперёд? – объявляет Лейла, и, несмотря на её обычную улыбку и дружелюбный тон, я понимаю, что она не очень-то рада навязавшейся ей компании.

Спустя минут пятнадцать, закончив завтрак и захватив запасы воды, мы покидаем отель и обходим его с южной стороны, чтобы продолжить движение на запад. Лейла идёт вперёд уверенно, так что мы едва за ней поспеваем. Спустя, наверное, минут двадцать пять я вижу, что природа вокруг нас постепенно и едва уловимо меняется – краски становятся ещё более яркими, растения кажутся всё диковиннее, а воздух наполняется смесью незнакомых мне доселе ароматов.

Мы выходим на полянку, полную красочных цветов, мне неизвестных. Кажется, что они всех возможных оттенков и даже более того… На слабом горячем ветре лепестки завораживающе покачиваются, и создаётся иллюзия, что эти цветы издают слабое сияние. Куинни тут же собирается сорвать один из цветков, что ближе всего к ней, но я, повинуясь порыву, её останавливаю:

– Погоди-ка, Куинн. Вдруг они ядовитые?

Куинни обиженно надувает губы.

– Ты на них только посмотри… Какие цвета… Текстуры… Они похожи на что-то из волшебного сна! Разве они могут быть ядовитыми?

– В дикой природе обычно так и происходит, – безучастно констатирует Алистер, – чем ярче краски, тем больше яда.

– Лейла, а ты что скажешь? – окликает Куинн в поисках поддержки.

Гид оборачивается на нас и выдаёт определённо заученную фразу:

– Благодаря уникальному географическому положению, Ла-Уэрта обладает не имеющей аналогов нигде в мире экосистемой, что делает её домом для десятков видов уникальных растений и животных. То, что вы видите перед собой, является ярким примером такого уникального вида.

– Ну конечно, Минни Маус, – фыркает Джейк, – продолжай развешивать лапшу а-ля Рурк. Я на это не куплюсь.

– И что бы это значило? – разъярённо, словно ему нанесли личное оскорбление, переспрашивает Алистер.

– Я просто говорю, что во всех рекламных буклетах это место представляется каким-то сраным Диснейлендом, – Джейк улыбается, как будто возможность побесить Алистера – это лучшее, что могло произойти с ним за день. – Но, проводя время в подходящих барах, волей-неволей слышишь все эти разговоры… из которых можно сделать правдоподобные выводы о том, что скрывается за всей этой мишурой, – он ухмыляется, видя чистейшее недоумение на лице Алистера. – Ой, ну серьёзно. Террористические заговоры. Незаконные эксперименты. Люди, пропавшие без вести. Все виды безумия.

– Это что, теория заговора или что-то в этом роде? Ты ведь шутишь? – Куинн смеётся, явно не воспринимая слова Джейка всерьёз; а я, откровенно говоря, не знаю, что и думать. Слухи не появляются на пустом месте, но сколько в них правды? В принципе, люди склонны приписывать различные грехи успешным людям… Если взять в расчёт личность незнакомого мне Эверетта Рурка, он определённо входит в категорию успешных.

«А незнакомого ли?..» – мелькает неожиданная мысль, когда я снова вспоминаю свой сон в самолёте. Никогда прежде не воспринимала сны как-то по-особенному, а теперь вот почему-то начала. Пожалуй, пора завязывать – а то и до психоза недалеко.

– Можешь смеяться сколько угодно, Пеппи Длинный Чулок, – фыркает Джейк, бросая презрительный взгляд на Куинн, и её улыбка гаснет, как перегоревшая лампочка. Она становится моментально похожа на запуганного зверька, и я инстинктивно беру её за руку, словно могу защитить. – Пока ты строчила твиты про тыквенное латте, я участвовал в секретных операциях в Кандагаре. Стоит только приоткрыть эту завесу… Скажем так, это заставит твою маленькую головку взорваться. Почти буквально. Эти цветочки, над которыми ты так восторженно охаешь и ахаешь, могут вполне себе, скажем, излучать радиацию. Как тебе вариант?

К концу тирады голос Джейка становится угрожающе тихим, так что неуютно становится даже мне – а ведь он даже не ко мне обращается.

– Это абсурд, – ввинчивает Алистер. Джейк чуть ведёт головой в сторону, как бы показывая, что мнение Алистера ему по боку, в чём лично я вообще не сомневаюсь, и переводит взгляд на меня.

– Ну а ты, Принцесса? Доверяешь этому месту?

Я закатываю глаза. Мне не хочется думать, что Джейк может оказаться прав; но мне так же не хочется, чтобы Куинн выглядела такой ошарашенной и расстроенной.

– Просто пойдёмте дальше. Привал затянулся, – коротко бросаю я, давая понять, что этот разговор окончен.

Куинни качает головой, Джейк недовольно фыркает, но никто не спорит – и мы, наконец, продолжаем наше путешествие.

– Это совершенно бессмысленно, – вдруг нарушает лесную тишину голос Лейлы спустя ещё четверть часа; она так резко останавливается, что я чуть не врезаюсь в её спину. – Если я правильно помню, убежище где-то рядом, но…

– Замечательно. Даже гид потерялась, – ворчит Алистер. – За что мы вообще платим…

Вообще-то, мы не платим.

– Нужно найти какую-нибудь возвышенность и оглядеться, – предлагает Джейк. – Может быть, тот холм…

«Холм» больше похож на небольшую скалистую гору и выглядит довольно внушительно, несмотря на то, что между нами и этим местом на вид не меньше полумили ходьбы сквозь лес.

– Слышите? Похоже, здесь неподалёку водопад, – жизнерадостно щебечет Куинн. Я прислушиваюсь, и действительно слышу шум воды где-то в зарослях слева от себя. – Значит, и убежище должно быть поблизости!

– Или ты просто хочешь прогуляться к водопаду, – с улыбкой подкалывает её Диего.

– Очень может быть!

– Ребята, нам нужно придерживаться направления, – неуверенно произносит Лейла. – Убежище должно быть где-то впереди.

– Давайте разделимся, – предлагаю я, не вполне уверенная в том, что моё предложение правильное и уместное. Но мне это кажется единственным способом предотвратить конфликт. Мы и так будто сидим на пороховой бочке.

– Я пойду с Лейлой по тропе, – тут же откликается Диего.

– Пожалуй, постою здесь, – бормочет Алистер. – Нет ни малейшего желания слоняться по округе по чьей-то указке.

– Составишь мне компанию, Принцесса? – небрежно спрашивает Джейк. Куинни же, подмигнув мне, моментально исчезает в джунглях с той стороны, откуда доносится шум водопада.

– Почему бы и нет, – я пожимаю плечами. Возможно, правильнее было бы пойти с Лейлой и Диего или, может, последовать за Куинн, но, в действительности – почему бы, блин, и нет.

Мы отделяемся от группы, пробираясь через чащу в сторону холма, на который чуть ранее указал Джейк; он ловко перепрыгивает через змеящиеся по земле толстые корни и порой оборачивается ко мне, чтобы убедиться, что я тоже неплохо справляюсь с задачей.

– Впечатляет, – задумчиво говорю я, когда он в очередной раз уворачивается от настырно лезущих в лицо веток, – частенько приходится этим заниматься?

– Чем? Застревать на таинственных островах с группкой отважных маленьких студентиков? Должен сказать, со мной это впервые.

Я насмешливо фыркаю.

– Я имею в виду, походы, прокладывание дорог через джунгли, всё такое, – терпеливо поясняю я. – Ты выглядишь довольно уверенным для подобной, хм, обстановки.

– Я вырос в Луизиане, в таком маленьком городке, что его даже на карте нет, – Джейк пожимает плечами. – Когда дело доходит до, как ты выражаешься, походов, разницы между болотами и джунглями не ощущается.

– Здесь хотя бы не так много аллигаторов, – шучу я.

– Меньше аллигаторов, больше ягуаров… Будем считать это справедливостью. Ну а ты? – Джейк на мгновение оборачивается, и я вижу в его глазах неподдельное любопытство. – Ты любишь эти… походы?

Ей-богу, что ж он так зацепился за это слово?

– Как сказать, – вслух рассуждаю я, – мне нравится ощущение чистого воздуха, земли под ногами… К тому же я сама родом не из мегаполиса, хотя джунгли – это точно что-то новенькое. Думаю, если бы я была по-настоящему городской жительницей, сейчас чувствовала бы себя менее комфортно.

– Так тебе комфортно? – ухмыляется Джейк, и я смеюсь.

– Да, наверное. Здесь действительно здорово.

– Так ты согласилась пойти со мной потому, что любишь природу? – Джейк останавливается и оборачивается. И мне кажется, или он меня провоцирует?

Что же, пришло время вестись на провокацию.

– Может быть, я просто хотела провести время с тобой? – я дерзко вскидываю голову, глядя Джейку в глаза с лёгким прищуром. И снова в голове мелькает идиотская мысль про то, что обычно я так себя не веду, но почему-то этот откровенный напор (это же откровенный напор, да?) сейчас кажется правильным.

Джейк кажется шокированным моей откровенностью. И я иду ва-банк.

– Слушай, ты действительно отличаешься от остальных членов нашей странноватой компании. Кажется, ты точно уверен в том, что делаешь. Разве в сложившейся ситуации то, что меня тянет к тебе, – странно? По-моему, это вполне ожидаемо.

– Это ожидаемо, хотя довольно наивно, – соглашается Джейк с улыбкой без толики самодовольства, – в отличие от твоей откровенности. Ты полна сюрпризов, Принцесса.

– Ты вообще в курсе, как меня зовут? – с притворным недовольством интересуюсь я. К этому обращению я потихоньку начинаю привыкать.

– Конечно, я в курсе, Принцесса, – отмахивается он.

Лес перед нами неожиданно расступается, и оказывается, что я права: никакой это к чёрту не холм, высота у холма не может быть навскидку футов восемьсот и с таким ещё довольно крутым подъёмом. Интересно, почему это с Джейком мне вечно приходится куда-то подниматься?

Второй раз за два дня – это превращается в систему. Или в привычку.

Джейк усмехается, видимо, подумав о том же.

– Дамы вперёд, – с шутовским поклоном предлагает Джейк, и я, скорчив рожицу, первая становлюсь на узкую тропу.

Подъём оказывается ещё более резким, чем мне казалось, к тому же тропа довольно скользкая. Дыхание быстро сбивается, по лбу стекает пот, и приходится прилагать вдвое больше усилий, чтобы не поскользнуться. Ведь если я оступлюсь, то мы с Джейком оба покатимся кубарем вниз, и это, вероятнее всего, кончится плохо для нас обоих.

Приятным открытием становится то, что, несмотря на инцидент на диспетчерской вышке, высота меня по-прежнему нисколько не пугает.

Мне кажется, что мы поднимаемся целую вечность. И, когда мы взбираемся на небольшое плато на вершине горы, я чувствую себя настолько уставшей, что совершенно не ощущаю облегчения от того, что трудный путь уже позади.

Больше всего бесит то, что, покуда я пытаюсь отдышаться, Джейк выглядит так, словно только что поднялся по лестнице с первого этажа на третий. Правда, как только я прихожу в себя, я могу в полной мере насладиться открывающимся с горы видом.

– Всё-таки в этом месте есть что-то волшебное, – медленно говорю я, обращаясь скорее к самой себе, нежели к Джейку. Нереальные, будто с картинки, пейзажи Ла-Уэрты заставляют сердце пропускать удары от чувства какой-то необъяснимой полноценности.

– Это всё радиация, – неудачно шутит Джейк, и я поворачиваюсь к нему. Какого чёрта мы вообще тут делаем? – Ну-ка, глянь, – неожиданно он наклоняется и стряхивает землю с чего-то, что оказывается небольшим металлическим шестиугольником с гравировкой в виде головы волка.

– Как это могло здесь оказаться? – я хмурюсь, разглядывая необычный предмет на его ладони. – В том смысле, непохоже, будто здесь частенько гуляют люди.

До Джейка, кажется, мои слова долетают очень медленно – он смотрит на выгравированный символ с каким-то странным выражением лица. Как будто пытается вспомнить что-то важное.

– Да, непохоже, – наконец, произносит он и убирает предмет в карман куртки.

Я снова поворачиваю голову в сторону обрыва и внимательнее вглядываюсь в окружающую нас картину.

– Вон, смотри, – наконец, я нахожу то, что искала, – вниз по реке, серое здание. Похоже, это убежище.

– А у тебя зоркий глаз, Принцесса, – одобрительно говорит Джейк, проследив за направлением моего взгляда. Я поворачиваюсь к нему, а он неожиданно протягивает руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо; от внезапности этого жеста я чуть не делаю инстинктивный шаг назад. – Как странно, – глухо бормочет он, – до тебя мне больше нравились блондинки. – В какую-то совершенно безумную долю секунды мне кажется, что он сейчас меня поцелует, но Джейк, вернувшись к своему обычному тону разговора, бросает: – Нам уже пора. Остальные могут нас потерять.

Спускается он первый, а в самом низу подаёт мне руку, чтобы помочь мне оказаться на твёрдой земле. Легонько сжав мою ладонь в своей на чуть более долгий срок, чем положено в данной ситуации, Джейк как бы между делом говорит:

– Это было забавно. Думаю, перед тем, как я улечу, нам стоит вскарабкаться на ещё какую-нибудь гору.

– Ты зовёшь меня на свидание? – с притворным удивлением ахаю я. Теперь мой черёд провоцировать, но Джейк не ведётся. – Что ж, форма одежды – обычная…

– Обычная, – подтверждает он, – потому что без твоих обычных маечек никакого свидания бы и не было.

Я проглатываю просящуюся на язык похабную шутку, и на обратном пути через лес мы не возвращаемся к теме маечек и свиданий, однако внутри меня разливается удовольствие не то от его небрежного «нам стоит вскарабкаться куда-то там», не то от этого сомнительного комплимента.

На полянке, где мы оставили Алистера, оказываются ещё и заплутавшие Диего с Лейлой, и, судя по виду, вдоволь наплескавшаяся в водопаде Куинн.

– Мы знаем, где убежище, – сходу выдаю я, и Алистер вскидывает брови.

– Неужели, – скептически протягивает он. – Ну что же, ведите нас.

Я исключительно мысленно, чтобы не раздувать конфликт, демонстрирую Алистеру свой средний палец, и тем не менее мы быстро сворачиваем на тропу, что ведёт к убежищу; в общем-то, по усиливающемуся шуму воды становится ясно, что ближе всех к местоположению искомого была как раз Куинн, но её действительно мало интересовали эти поиски. Когда мы выходим на заросшую густой травой поляну с бункером, Лейла весело говорит:

– Джейк и Марикета, вы молодцы, что смогли сориентироваться!

– Я бы не торопился открывать шампанское, – нервно замечает Диего, – неужели только мне эта атмосфера напоминает «Двадцать восемь дней спустя»?

– Здание выглядит каким-то ветхим, – хмурит брови Куинн. – Насколько давно оно построено?

– Одновременно с курортом, – откликается Лейла, – у меня будет весьма суровый разговор со смотрителем.

– Вся суть убежищ в том, чтобы вы были в безопасности внутри. И если это ранит ваши эстетические чувства… Ладно, пойдём уже, – раздражённо говорит Джейк.

Сквозь высокую траву мы пробираемся ко входу; Лейла немыслимым образом в одиночку толкает тяжёлую металлическую дверь, впуская нас в пустынный обветшавший зал. По полу и стенам змеятся ветви плюща и полустёртые полосы краски; гид щёлкает выключателем, и из одной из старомодных люстр сыпется дождь осколков взорвавшейся с глухим звуком лампочки.

И, разумеется, ни одной живой души.

– Пусто, – зачем-то констатирую я. Ещё до того, как Лейла открыла дверь, я знала, что мы никого здесь не найдём, и всё-таки чувствую разочарование. Всё могло бы оказаться так просто, мы бы нашли обитателей и персонал отеля, наш отдых стал бы таким, каким должен был быть изначально, но всего этого не произошло.

– С другой стороны, Знаток поп-культуры прав, – расстроенно произносит Джейк, – это место на кого хочешь страху наведёт.

– Ты дал мне прозвище «Знаток поп-культуры»? – возмущается Диего. – Это самое отстойное из всего, что ты мог придумать.

– Никто не хочет вернуться в джунгли к ярким цветочкам? – очень тихо спрашивает Куинн, и по голосу слышно, что она действительно напугана. – Ну, пожалуйста, хоть кто-нибудь…

Джейк присаживается на корточки и проводит ладонью по полу.

– Следы от обуви. Много следов. Свежих.

– Хочешь сказать, гости были здесь? – спрашиваю я.

– Ну… кто-то здесь определённо был. А гости или нет – я тебе не смогу ответить.

И тут я улавливаю звук какого-то резкого движения слева от себя.

– Кто-нибудь ещё это слышал? – чуть слышно обращаюсь я к остальным, поворачивая голову в сторону звука.

В стене слева огромная дыра, заросшая такими же цветами, как те, что были на поляне; они излучают своё слабое сияние, придавая месту ещё больше иррациональности. Но сияние совершенно не рассеивает чернильной тьмы из пропасти в стене. И это место мне знакомо. Во сне рядом со мной здесь был Шон. В том самом грёбаном сне!

– По-моему, звук исходил оттуда, – бледнеет Диего.

– Кто-то должен посмотреть, что там, – неуверенно и без былой улыбки произносит Лейла.

Прежде, чем до кого-то доходит, что только что предложила гид, я делаю несколько осторожных шагов в сторону отверстия. Во тьме что-то шевелится, но всё, что я могу разглядеть, – это отблески света, отражённые чьими-то… глазами?

– Это какое-то животное, – шёпотом сообщаю я остальным.

– Крыса? – предполагает молчавший до этого Алистер.

Из дыры в стене раздаётся клацанье когтей по бетону.

– На крысу непохоже, – сомневается Джейк.

– Мари, это… оно? Та штука, что ты видела ночью? – дрожащим голосом спрашивает Диего.

– Не думаю, скорее, это… – я щурюсь, пытаясь разглядеть, и неосознанно делаю шаг вперёд; существо из дыры делает то же самое, и, наконец, выходит на более освещённую область.

На меня совершенно фиолетовыми глазищами пялится самый странный зверь из всех, кого я могла бы себе представить. Похожий на лисёнка, с большими торчащими кверху ушами и пушистым хвостом, он от лапок и до мордочки покрыт сине-голубым мехом. Только кисточки на ушах и хвосте да «носочки» на лапах белые. Зверёк издаёт странный звук, похожий на мурлыканье.

– Что за… – вместо меня спрашивает Диего.

– О мой бог, – раздельно произносит Куинн, и я слышу в её голосе умиление, смешанное с облегчением.

– Что это за… штука? – изумляется Алистер.

– Это буквально самое милое из всего, что я видела в жизни, – отвечает ему Куинн.

– Так, ну вы все согласны, что это не, хм, настоящее животное? – с сомнением в голосе интересуется Джейк.

Зверёк его как будто понимает – бело-синие ушки как-то слегка виновато опускаются, и он издаёт ещё одно мурлыканье, на этот раз, я готова поклясться, грустное. И тут же этот пушистик пятится в угол и начинает трястись от страха, и окружающий его бетон моментально покрывается тонким слоем льда.

Заявляю официально: я не видела ничего более странного в своей жизни!

– Думаете, он так сильно боится нас? – недоверчиво хмурюсь я, чуть наклоняясь к зверьку.

И нечто позади меня издаёт низкое рычание. Кровь в венах стынет. Я разворачиваюсь на негнущихся ногах и вижу огромное чудовище с клыками размером с ладонь взрослого мужчины; по виду оно напоминает смесь леопарда и тигра, только очень большого и… саблезубого? Это нечто крадётся в нашу сторону, готовясь к прыжку; оно размахивает длинным хвостом, как недовольная чем-то кошка. Смертельно опасная кошка.

– Этого! Оно боится этого! – сипло выкрикивает Алистер, и чудище поворачивает свою массивную клыкастую голову в его сторону.

Синий лисёнок выпрыгивает из дыры в стене и, дрожа, прижимается к моим ногам. Изморозью они, к счастью, не покрываются, но прикосновение пушистого меха к коже странным образом меня отрезвляет.

Джейк поворачивает ко мне голову, и впервые я вижу, что он по-настоящему испуган. Он хватает меня за руку и очень тихо произносит:

– Только не двигайся.

И сейчас он выглядит точно так же, как в тот миг, когда я увидела его впервые – в своём чёртовом сне.

========== действие I - глава 4 - «всё бросить и выйти из игры» ==========

The paper’s shot to pieces,

the kids don’t stand a chance

Чудище крадётся медленно, словно играет с нами.

– Это не имеет никакого смысла, это не может быть правдой, – бормочет Алистер, делая полшага назад – я вижу это боковым зрением.

– Ага, расскажи это вот этой штуке, – дрожащим голосом огрызается Диего.

– Хор-рошая киса… Милая киса… – протягивает Джейк, как будто это может помочь.

Чудовище отвечает ему утробным рычанием, а лисёнок, не переставая дрожать, подпрыгивает, цепляясь когтями за мои шорты, и взбирается по одежде на мои плечи. Зверь фокусирует взгляд на мне, и я бессознательно отступаю назад. Наверное, я схожу с ума, но мне кажется, что это животное смотрит на меня с каким-то злобным узнаванием.

– Боже мой, – шепчет Куинн, и зверь поворачивает голову в её сторону, обнажая клыки.

Повинуясь инстинкту, я выпускаю ладонь Джейка и делаю пару шагов вперёд и в сторону, чтобы закрыть Куинн собой. Чудище бросает вперёд огромную лапу; острые когти задевают мою руку. Странно, но боли я почти не ощущаю – только тепло крови, вытекающей из-под распоротой кожи. Чудовище отпрыгивает назад, как будто давая понять, что удар был предупредительным.

– Мари! – пищит Куинн, а я машинально отступаю, так что ей приходится приобнять меня за плечи.

– Всё в порядке, – кривлю я душой, – они не глубокие.

Вообще-то, глубокие даже на первый взгляд, но бурлящий в крови адреналин заставляет забыть обо всём; позже, наверное, мне будет очень-очень больно, если я не успею стать закуской чудовищу до этого момента. Глупости-то какие!

Куинни выпускает мои плечи, пятясь назад, а существо начинает обходить нас по кругу. Играет с добычей, как кошка с мышкой. Нам приходится отступить почти вплотную к стене.

– Оно заблокировало выход, – подаёт голос Лейла, – нам нужно как-то его обойти!

– Ну блядь, удачи, – шепчет Джейк, – шансов обойти это у нас точно нет.

– Смотрите, тут ещё один выход, – говорит Диего, и я озираюсь – позади, в дальнем конце убежища, притаилась незамеченная мной ранее дверь.

– Мы могли бы попытаться сбежать через эту дверь, закрыться там, как минимум, от… него, – замечает Алистер.

– Действительно считаешь, что мы бегаем быстрее, чем эта штука? – язвит Джейк.

– Действительно считаю, что у нас нет другого выхода! – бросает Алистер в том же тоне.

И они оба правы – как можно сбежать от эдакого монстра, когда мы представляем собой пёструю компанию из бывшего военного, худощавой девчонки, жизнерадостного гида, анемичного ботаника, абсолютно неспортивного мексиканца и коротышки? В общем-то, только у Лейлы и Джейка физическая подготовка может позволить попытаться уйти, но все остальные… С другой стороны, если та дверь не заперта, и если за ней есть достаточно обширное для нас шестерых пространство, это действительно может спасти нам жизнь. В теории.

Пока мы пререкаемся, гигантский зверь подходит ближе. Я делаю ещё шаг назад, и натыкаюсь спиной на холодную гладкую стену, чуть было не прижав к ней всё ещё сидящего на плечах лисёнка. Моя голова едва не стукается о висящий на стене огнетушитель, и в голове мелькает шальная мысль – и кто додумался повесить его так низко, если я чуть не задела его, со своим-то ростом…

Минуточку.

Мысль даже не успевает до конца оформиться в голове, а я уже поднимаю руки, не без труда снимаю тяжёлый огнетушитель с крючка, сдёргиваю чеку и громко командую остальным:

– Быстро к двери!

И, едва они начинают двигаться, привожу огнетушитель в действие, направив раструб на чудовище в ту секунду, когда оно уже почти прыгает на меня; охлаждающая пена покрывает его морду, ослепляя животное. Зверь разъярённо рычит, отплёвываясь и пытаясь лапой убрать пену с глаз, но я, так и не выпустив огнетушитель из рук, уже бегу вслед за остальными; до заветного спасения оказывается ещё большее расстояние, чем мне показалось сначала. Спрыгнув, наконец, с моих плеч, лисёнок несётся прямиком к Лейле – она оказывается самой проворной и уже с усилием тянет на себя металлическую дверь. Та поддаётся как раз вовремя, потому что монстр, даже не до конца восстановив зрение, бросается вслед за улепётывающей добычей. Мы вваливаемся в довольно узкий для нас шестерых (семерых, если считать лисёнка) коридор со скудным освещением. Диего и Алистер вместе запирают за нами вход, и уже через секунду я слышу, что чудовище скребёт его когтями. Остаётся надеяться, что дверь выдержит.

– Хорошо соображаешь, Принцесса, – говорит Джейк. В его голосе больше не слышно ни паники, ни яркого луизианского акцента.

Я, прерывисто дыша, киваю и сползаю вдоль стены на пол, прежде чем из моих рук с грохотом выпадает чёртов огнетушитель. Краем сознания отмечаю, что моя кровоточащая рука оставляет на грязном бетоне след.

– Эй, Мари, – Диего обеспокоенно склоняется надо мной, – ты как? Нужно чем-то остановить кровь. Господи, ты такая бледная!..

– Всё хорошо, – вру я, пытаясь сморгнуть пляшущие перед глазами чёрные точки, – ты должен был сказать что-то… вроде… «Я же говорил».

– По-моему, она бредит, – в панике произносит Куинн.

– Эй, Принцесса, держись, – это уже Джейк садится на корточки рядом со мной и поворачивает мою раненую руку так, чтобы разглядеть раны.

– Нужно чем-то промыть и перевязать, – цокает Алистер. Кажется, он тоже взволнован, или у меня совсем крыша едет?

Лисёнок утыкается головой в мой бок, своеобразно выражая и свою поддержку.

На помощь неожиданно приходит Лейла, протягивая бутылку воды и упаковку салфеток из своего рюкзака; Диего забирает у неё всё это и дрожащими руками промывает мои раны. От прикосновения к порезам с моих губ срывается протестующее шипение, а кровь продолжает сочиться из разорванной кожи. Куинн с усилием отрывает от подола своей белой рубашки порядочный кусок ткани и, мягко отстранив Диего, перевязывает мою руку в несколько слоёв. Импровизированная повязка частично пропитывается кровью, но спустя несколько минут я чувствую, что способность видеть восстанавливается одновременно с тем, как сердечный ритм приходит в норму. Не сказать, чтобы мне стало совсем уж хорошо, но, судя по всему, ткань замедлила кровотечение, и пока что этого достаточно.

– Спасибо, – говорю я, аккуратно поднимаясь с пола – слабость в ногах всё ещё заставляет осторожничать.

– Тебе спасибо, – отвечает Куинн, – за то, что закрыла меня собой. Но, Марикета, – она хмурит брови, – не делай так больше. Не стоит рисковать собой из-за меня. Я… этого не стою.

Я не успеваю ответить и даже обдумать её странные слова, потому что тут же Диего возвращает нас к более насущному вопросу – потому что именно он низко рычит из-за двери.

– Кто скажет мне, что это вообще такое?

– Разве не очевидно? – раздражённо бросает Алистер, и я решаю, что его беспокойство мне привиделось. – Smilodon fatalis.

– И что бы это, нахрен, значило? – моментально закипает Джейк, впрочем, делая шаг ко мне и придерживая меня за плечи.

– Саблезубый тигр, – с наигранным терпением поясняет Алистер.

– Ну да, это ведь было совершенно очевидно. Я, должно быть, забыл в пещере своё костяное копьё и набедренную повязку, ведь на дворе хренов десятый век до нашей эры!

– Окрас больше похож на леопарда, чем на тигра, – неудачно вставляю я.

– Саблезубые кошки давно вымерли, – пожимает плечами Куинн, – может, эта штука была выведена искусственно? Клонированием или что-то в этом роде.

– Наш отпуск превратился в «Парк юрского периода»? – одновременно с ней произносит Диего.

– Ну, знаешь ли, – Алистер оставляет реплику Диего без внимания, обращаясь к Куинн, – у «Rourke Industies» много различных отраслей, но клонированием они точно не занимаются. И более того, саблезубые тигры жили в плейстоцен, а не в юрский период, примерно сто сорок миллионов лет назад, – это он уже говорит для моего лучшего друга, видимо, неспособный проигнорировать такую, блин, вопиющую ошибку.

– Боже, Малфой, кого это волнует? – искренне изумляется Джейк.

– Кто вообще говорил о «Rourke Industries»? – удивляюсь я, и Алистер покрывается пятнами. – И какая в принципе разница, как это существо называется, откуда оно – клонировали его или чёрт знает что ещё. Хоть бы это был зомби-тигр, главное то, что оно опасно.

– Зомби-тигр был бы вообще криповым, – не в тему вворачивает Диего.

– Я просто говорю о том, что мы могли бы включить голову вместо того, чтобы носиться по помещениям, как маленькие испуганные зверьки. Такие, как твой новый друг, Марикета, – Алистер кивает на жмущегося к моим ногам лисёнка. Зверёк обиженно мурлычет.

– Ну а я говорю о том, что нам нужно выбираться отсюда вместо того, чтобы препираться, – парирую я.

– Застрял тут в компании дураков, – отмахивается Алистер, – и где только Грейс, когда её так не хватает?

– Следи-ка за языком, Малфой, – ладонь Джейка сжимает моё плечо. – В конце концов… Думаю, у меня хватит топлива, чтобы долететь до ближайшего крупного острова. Так что давайте искать выход. Заберём ваших друзей из отеля и свалим нахрен из этого проклятого места. – Алистер пробует возразить, но Джейк, отмахнувшись от него, разворачивает меня лицом к себе. – Слушай, Принцесса, решать тебе. Вы можете остаться и ждать, пока кто-нибудь объявится, а можете отправиться со мной. Я не пробуду здесь ни минутой дольше, чем нужно. У меня нет никакого желания стать обедом для этой саблезубой херни. Или для вот этой, – он кивает на лисёнка.

– Эй! – обиженно протестую я.

– Ты не можешь утверждать, что знаешь, что это такое. Честно говоря, мне не хочется быть здесь, когда вы это выясните.

– Давай-ка не будем преувеличивать, Джейк, – к Лейле снова возвращается её раздражающий оптимизм. – Мы будем в полной безопасности, стоит только добраться до отеля. Не хотите же вы прервать отдых?

– Ну, вообще-то, нет, но… – протягивает Диего, и Лейла продолжает наступление, воспринимая его слова, как поддержку.

– Всё будет в порядке, как только…

– Как только? – вскипает Джейк, отпуская мои плечи и поворачиваясь к Лейле. – Как только волшебным образом вернутся все исчезнувшие люди? Как только твои коллеги соберут всех доисторических хищников в округе? Не знаю, Ямочка, в какие игры ты тут играешь, но ни для одного из этих детишек это не гарантирует твою грёбаную «полную безопасность»!

– А с тобой лететь – безопасно? – вклинивается Алистер, почти крича. – Мы почти рухнули во время того странного шторма по пути сюда, что, если это снова произойдёт?

– Я склонен испытать удачу, – выплёвывает Джейк.

– Тебе вроде так и не заплатили, – зачем-то напоминаю я.

– Слушай, Принцесса, я достаточно времени провёл за карточным столом, чтобы знать, когда стоит всё бросить и выйти из игры.

– Может, ты и прав, – медленно говорю я, обводя взглядом остальных, – нам нужно покинуть это место. Всё это слишком странно, и если уж у нас есть шанс…

– Марикета, пожалуйста, я уверена, что всё будет хорошо, когда мы вернёмся в отель, – снова говорит Лейла.

– Хоть у Марикеты есть голова на плечах, – с облегчением выдыхает Джейк, и я машинально обращаю внимание на то, что он впервые назвал меня по имени.

– Может, я и хотел пережить здесь приключение всей моей жизни, но, кажется, я всё-таки не создан для этого, – как-то не слишком уверенно соглашается Диего.

– У меня было несколько иное представление о том, как пройдёт наш отдых, – кивает Куинн.

– Я… Что ж, очень хорошо, – расстроенно говорит Алистер, – давайте улетим.

– Джейк, я несу ответственность за участников этой поездки, – возмущается Лейла.

– Перед кем? Перед Эвереттом-мать его-Рурком? – интересуется Джейк, явно недовольный тем, что мы всё ещё продолжаем этот разговор.

– Рурка здесь нет, Лейла, – произношу я прежде, чем она отвечает, – это не он ломает голову в попытках не дать этому раю разлететься на кусочки. Не он, Лейла, а ты. Нести перед ним ответственность – это больше не твоя забота.

Лейла коротко вздыхает, ёжится и смотрит мне в глаза.

– Хорошо, – неуверенно соглашается она.

– Отлично, план таков: выбираемся отсюда, забираем остальных и прямиком на аэродром, – резюмирует Джейк.

– Остаётся только надеяться, что здесь вообще есть другой выход, – саркастически усмехаюсь я под аккомпанемент рычания за нашими спинами.

Оставляя дверь позади, мы движемся вперёд по коридору. Он кажется совершенно бесконечным; довольно быстро я теряю счёт времени. До первой развилки мы идём безумно долго и в полном молчании. Поэтому у меня есть время немного подумать о произошедшем.

Прихожу к выводу, что убраться подальше с Ла-Уэрты – действительно единственный правильный путь. С каждой минутой, проведённой здесь, дела становятся всё более странными и пугающими. Не говоря уже о том, что ещё четверть часа назад любой из нас мог погибнуть… Вопросы накапливаются, и мы не получаем ни одного ответа, хотя никто не смог бы обвинить нас в отсутствии попыток. Но ни Куинн, ни Диего не могут скрыть своего разочарования, что бы они ни говорили, а Алистер…

Ещё один любопытный вопрос. Нет, конечно, Алистер никогда не был особенно приятной личностью, но его поведение выходит за всякие рамки. Он, кажется, действительно стремится остаться здесь по каким-то своим личным причинам. К тому же, он слишком много говорит об этой компании Эверетта Рурка, и знает явно больше, чем прочитал на постаменте статуи в отеле. А я даже не знаю, на какой кривой кобыле к нему нужно подкатить, чтобы задать ему все эти вопросы.

Хотя для начала было бы хорошо понять, а нужна ли мне вообще эта информация?..

Спустя минут десять я решаю, что, как только Ла-Уэрта останется позади, тайны Алистера перестанут меня интересовать.

Мы доходим до развилки, и я бездумно поворачиваю направо. Ещё один длинный коридор, в точности как тот, что мы оставили позади.

Ещё одна развилка… Ещё один коридор. Ноги начинают гудеть; отсутствие свежего воздуха и открытого пространства давит на мозги.

– Одну минуту, – в конце концов не выдерживаю я, прислоняясь к стене. Диего приобнимает меня, заставляя облокотиться на него, а синий лисёнок ставит передние лапки на мои подгибающиеся колени.

– Эта штука так и будет идти за нами? – ворчит Джейк; за его ворчанием мне чудится беспокойство за меня, а может, вместе с кровью меня покидает способность адекватно мыслить.

– Кажется, да. Ему явно нравится Мари, – слабо улыбается Куинни, – и наверное, не только ему.

Я с трудом возвращаю Куинн улыбку и объявляю:

– Ну всё, привал окончен. Ой, да не смотрите так на меня. Всё будет в порядке, – будет или нет, на самом деле, зависит только от того, как быстро мы выберемся из этих катакомб. Но ни к чему акцентировать на этом внимание, ребята тоже устали и находятся на взводе.

– Эти коридоры такие длинные, – замечает Куинн, – как будто тянутся по всему острову.

– Может, так и есть? – предполагаю я, бросая на Лейлу вопросительный взгляд.

– По логике вещей, да, – кивает она. – Во всяком случае, думаю, этим путём мы можем добраться прямо до окрестностей «Небожителя». Но я не могу быть уверена на все сто. Тем более со всеми этими поворотами…

Я задумываюсь.

– Вообще, мы повернули направо дважды, то есть, по идее, сейчас движемся на восток. В смысле мы идём как раз в сторону отеля.

– Точно, – кивает Лейла, – но этот коридор кажется таким бесконечным.

– И неизвестно, сколько мы вообще уже прошли, – добавляет Алистер.

Я задумчиво провожу пальцами по ранее не замеченной резьбе на стене. Интересно. Хотя… Нет, не очень.

Снова кружится голова. Кровь немного сочится через повязку, рука пульсирует тупой болью.

– Ящерка, – безучастно констатирую я, разглядывая резьбу: на стене действительно изображена ящерица или хамелеон, что-то в этом роде. Диего встревоженно касается моего покрытого испариной лба.

– Тебе точно нужно поскорее оказаться в отеле, – бормочет он.

– Что это? – Лейла подходит ко мне и внимательнее вглядывается в резьбу. – Должно быть, это сделал кто-то из сотрудников этого комплекса.

Я больше не могу ровно стоять и прислоняюсь к стене всем телом, и она неожиданно едва заметно сдвигается вперёд.

– Ой, – в первое мгновение мне кажется, что это просто земля из-под ног уходит.

– Погоди-ка, – Джейк отстраняет меня и наваливается на стену. Та сдвигается ещё немного. – У нас здесь потайная дверь или что-то такое…

Диего присоединяется к нему в попытках сдвинуть стену ещё чуть-чуть, но даже их совместных усилий недостаточно – какой-то механизм, как пружина, возвращает потенциальную потайную дверь в исходное положение. Только когда тщедушный Алистер вносит свою лепту, всё на удивление получается – часть стены вдавливается вовнутрь и поднимается в нишу сверху, подобно своеобразной двери-купе, образуя проход. Переглянувшись, мы гуськом заходим в тёмное помещение. Я иду первая, и на третьем моём шаге пространство заполняется неярким жёлтым светом. Мы оказываемся в комнате, похожей на кабинет: стол с компьютером, куча папок на полках. Огромный монитор оказывается включённым, и я опускаюсь на стул, пытаясь разглядеть изображение, но оно слишком мутное. Дёргаю компьютерную мышь, и тут же высвечивается окошко, предлагающее ввести пароль. Шесть символов.

– Мари, тут вот стикер, – Диего протягивает мне снятую с верхней полки бумажку.

«баран, скорпион, бык, лев».

– И что бы это значило? – интересуется Куинн, заглядывая через моё плечо.

Может ли это быть подсказкой? Кто стал бы оставлять подсказки около запароленного компьютера? Но всё же…

– Баран, скорпион, бык, лев? – я читаю вслух несколько раз. – Что у этих слов общего? Баран… Скорпион… Лев.

Несколько минут единственным звуком вокруг нас остаётся гудение компьютера и лампы над нами; неожиданно до меня доходит.

– Не баран, а Овен, и Телец вместо быка. Это всё знаки зодиака.

И, не раздумывая более, ввожу в поле слово «ZODIAC».

– Умно, – одобрительно произносит Алистер, когда компьютер пищит, принимая пароль; но я его почти не слышу, поскольку изображение на мониторе уже становится чётким.

– Это… – Диего не договаривает, и я только киваю.

Перед нами изображение лобби «Небожителя».

То есть, конечно, вряд ли есть что-то странное в системе наблюдения за отелем, но почему наблюдательный пункт так хорошо спрятан?.. Какие-то потайные проходы. Глупость несусветная.

– Вон Радж в массажном кресле, – Куинни тыкает пальцем в экран.

– Может, эта система наблюдения придумана, чтобы из убежища можно было понять, безопасно ли возвращаться в отель? – предполагает Лейла, но даже в её голосе слышно сомнение.

Джейк, склонившись через моё плечо, забирает у меня мышь и несколько раз щёлкает на кнопки. Сначала я могу думать только о том, как запах его куртки (или кожи?) наполняет мои ноздри, а потом от увиденного на экране у меня отвисает челюсть.

– Тогда на кой хрен им сдались камеры в доброй половине номеров? – уточняет Джейк.

В доброй половине? Да нет, кажется, во всех. Изображение на мониторе состоит из десятков маленьких прямоугольников. Это… комнаты отеля. И судя по стрелке в правом углу экрана, другие номера точно так же прослеживаются с этого поста.

– Я, конечно, в курсе, что извращенцы бывают на любой вкус и цвет, но это уже совсем стрёмно, – с отвращением произносит Диего, и я с ним совершенно согласна.

– Смотрите, похоже, это используется для приёма и передачи звука, – Алистер пододвигает ко мне устройство с наушниками и микрофоном, и, судя по его голосу, его не слишком беспокоит тот факт, что за нами могли бы наблюдать. Как будто бы у него нет ни одной тайны, хотя я знаю, что это наверняка не так. – Должно быть, отсюда мы можем сообщить что-то тем, кто находится в отеле? Или для чего он здесь ещё?

– Давайте проверим? – неуверенно предлагаю я. – Мы можем попросить всех двигаться в сторону аэродрома, это могло бы сэкономить время?

– Попробуй, – кивает Джейк, – пока попытаюсь найти здесь карту или что-то ещё. И вы, ребятня, не стойте без дела – поищите уже что-нибудь, что может оказаться полезным.

Я надеваю наушники и начинаю пролистывать изображения с камер, чтобы вернуться к той, что в лобби. На одной я мельком вижу Шона, расхаживающего по номеру, и Мишель, сидящую на кровати и что-то явно ему втолковывающую. От удивления я дёргаю рукой, и курсор соскальзывает; в наушниках откуда-то берётся звук.

– Мы не можем, – коротко бросает Шон, и слышно его очень уж хорошо.

– Кто сказал, что не можем? – эхом откликается Мишель.

Твою. Мать. Чувствую, как у меня холодеют конечности. Кому вообще могла понадобиться такая качественная система наблюдения за постояльцами? Это совершенно дико.

– К чему всё это, Мишель? Ты пришла поговорить – так говори, – раздаётся голос Шона в наушниках.

– Я просто не понимаю, почему всё так? – говорит Мишель с какой-то странной полуигривой, полуобеспокоенной интонацией. – Почему мы не можем вернуться к тому, чем мы были месяц назад? Ты так ничего толком и не…

– Наверное, потому, что ты мне изменила? – разъярённо перебивает её Шон, и я вижу шокированное лицо Мишель.

– Я… что? Кто тебе сказал такую?..

– Твои подруги по студенческому сестринству. Я всё знаю, так что давай прекратим.

– Но я не…

– Будешь отрицать, глядя мне в глаза? – Шон выглядит действительно разгневанным. – Твои лучшие подруги, Мишель!.. С чего бы им пытаться оболгать тебя?

Я быстро переключаю камеру – я не хотела этого слышать, совершенно не хотела. Теперь с этой информацией мне придётся как-то смотреть в глаза Шону и Мишель, зная, что мне известна их тайна.

На одном из следующих изображений мне видно, как Зара бродит по кухне ресторана, бормоча себе под нос:

– Ну, хоть небольшой перерыв от всех этих придурков, – Зара подходит к невероятно огромному, не менее семи футов, кондитерскому изделию, и, запустив пальцы прямо в выпечку, пробует её на вкус. – Бинго! Ти-ра-ми-су! – последнее слово она произносит по слогам. Так… забавно. Но я так думаю совсем недолго, потому что уже в следующую секунду Зара пинает ножку стола, и торт с хлюпаньем опрокидывается на пол. Зара смеётся над собственным актом вандализма. Интересно, многие ли люди могут похвастаться тем, что слышали смех вечно мрачной Зары?.. – А вот это уже джек-пот, – я наблюдаю, как она подходит к огромному холодильнику и достаёт оттуда внушительное ведро мороженого. Ложка, видимо, является самым ненавистным предметом Зары, потому что это она тоже ест руками.

И тут я краем глаза замечаю, что в кухню, беззаботно насвистывая, входит Крэйг. Картинка настолько чёткая, что я могу разглядеть выражение крайнего недовольства на перемазанном мороженом лице Зары. Крэйг останавливается в нескольких шагах от Зары и безучастно говорит:

– Тоже нашла загашник мороженого?

– Похоже на то, – бросает Зара с обычными металлическими нотками в голосе.

Несколько секунд они тупо смотрят друг на друга, а потом Зара с какой-то показушностью отправляет в рот следующую порцию мороженого.

– Знаешь, я его первым нашёл, – замечает Крэйг, хмуря брови.

– Ты, конечно, застрял по уровню развития где-то в пяти годах, но мы тут что, играем в «Искателей и хранителей»?

Они такие забавные, что даже переключать не хочется. Отвлекусь немного, может, подзабудется драма Мишель и Шона?

– Только прошу немного уважения, Z, – Крэйг так странно произносит это «зед», что мне даже начинает казаться, что между этими двумя не всё так просто. – Типа, воровская честь, слыхала?

Зара демонстрирует ему средний палец, вымазанный в мороженом.

– Вот тебе твоя честь.

– Слушай, Z, ты мне не нравишься, и я не нравлюсь тебе…

– Давай только без этих нелепых преуменьшений, – поспешно перебивает Зара.

– …так почему бы нам просто не держаться друг от друга подальше?

Зара оценивающе прищуривается, прежде чем ответить:

– Класс.

– Класс! – эхом откликается Крэйг, пытаясь всё-таки пройти к холодильнику за ещё одним мороженым. Зара делает шаг, чтобы освободить ему дорогу, но что-то идёт не так, и они нелепо кружат, стараясь разойтись.

– Налево, дебил, – нетерпеливо подсказывает Зара.

– Твоё или моё лево? – простодушно уточняет Крэйг.

– Как будто ты их различаешь!

В конце концов Зара проскальзывает мимо Крэйга вместе со своим ведром мороженого. Но прежде, чем покинуть кухню, останавливается и оборачивается.

– Ах да, и если ты кому-то расскажешь о… Ну, знаешь, том, что было на первом курсе, – она выдерживает драматичную паузу, – то я взломаю твой хренов телефон и разошлю твоей семье кое-какие твои фотографии. Знаешь, те… Где у тебя на груди написан твой номер в футбольной команде. И помимо этого, ничего больше на тебе нет.

Меня подташнивает от возникшей перед глазами картины.

– Ты этого не сделаешь, – нахально отвечает Крэйг, и Зара, задумчиво улыбнувшись, уходит. – Не сделает же, да? – спрашивает он сам у себя уже без былой уверенности.

Я снова щёлкаю курсором, пролистывая изображения дальше. На глаза попадается Эстелла, быстро идущая по коридору и воровато оглядывающаяся, видимо, чтобы убедиться, что никто за ней не наблюдает.

Но я-то наблюдаю.

Эстелла пугает меня, её поведение по-настоящему настораживает в условиях всего творящегося вокруг безумия. Именно этим я оправдываю себя, приняв решение пронаблюдать за её действиями. Она уже почти бежит по длинному коридору, видимо, расположенному где-то на нижнем этаже отеля. Она подходит к двери и, озираясь, исчезает за ней; я беззвучно матерюсь, сетуя на то, что потеряла Эстеллу из виду, но после следующего нажатия на кнопку мыши снова вижу её – в банкетном зале.

Какая потрясающая удача.

Камера в банкетном зале расположена где-то в углу, очевидно, для максимального обзора. Я машинально кручу колёсико мыши, без особой надежды на успех, но изображение масштабируется. Эстелла бормочет себе под нос что-то, что я не могу услышать. Она явно ищет нечто определённое, внимательно разглядывая стены от пола до высокого потолка. Неожиданно её взгляд останавливается на чём-то. Она стремительно подходит к стене – настолько стремительно, что я едва успеваю прокрутить камеру, чтобы «последовать» за ней – и замирает перед изображением в раме. Всего лишь парусная яхта на фоне, вроде бы, ночного неба. Но, очевидно, Эстелле это представляется важным. Она достаёт из кармана перочинный нож и вырезает полотно из рамки, после чего забирает что-то, что я не успеваю разглядеть, из этой самой рамки и кладёт в карман.

И тут раздаётся громкий голос Грейс. Я поспешно уменьшаю изображение.

– Эстелла, ты тут?

Обладательница голоса входит в помещение, а Эстелла отскакивает от стены и ныряет под накрытый длинной скатертью стол прежде, чем Грейс успевает её увидеть.

– Я хотела позвать тебя на ужин, – продолжает Грейс и осекается, озираясь по сторонам. – Но я же видела… Что ж.

Плечи Грейс опускаются, и она выходит из банкетного зала, и через минуту Эстелла выбирается из своего укрытия. Прокравшись по залу, она выходит, исчезая из поля зрения камеры.

У меня довольно смешанные чувства по поводу всего этого; с одной стороны, я испытываю неловкость из-за факта подглядывания за кем-либо, а с другой, я только что получила подтверждение своим опасениям по поводу Эстеллы. Она определённо знала, что искомая ею вещь будет в банкетном зале. Что ещё ей может быть известно об этом отеле? Обо всей этой ситуации в целом? Кем бы она ни была, она явно преследует какие-то свои цели, находясь здесь, с нами.

Узнать бы только ещё, какие.

Вот только это не должно меня касаться. Нужно напоминать себе об этом почаще. И пожёстче.

Я смущённо оглядываюсь, чтобы убедиться, что все слишком заняты осматриванием бесконечных папок и коробок в комнате, и что никто не видел моего акта подглядывания. Точнее, моих актов… нескольких. Прими поздравления, Марикета, ты вуайеристка. Мне немного стыдно за то, что я узнала о Мишель и Шоне и за то, что подсмотрела за Крэйгом и Зарой; ну а за то, что наблюдала за Эстеллой, я такого смущения, разумеется, не испытываю. Но ещё хуже мне от того, что моё неуёмное любопытство не удовлетворено до конца. Мишель не выглядела виноватой, скорее, растерянной, и я подозреваю, что она не изменяла Шону… Хотя он и уверен в обратном. Что такое произошло на первом курсе, что Зара угрожает Крэйгу за разбалтывание? И… Эстелла. Как и прежде, вопросов больше, чем ответов.

Приходится щёлкнуть мышкой ещё с дюжину раз, прежде чем я возвращаюсь к изображению «Небожителя», где Радж по-прежнему дремлет в массажном кресле. Пощёлкав ещё несколько раз по экрану в той части, где находится управление звуком, я не могу удержаться от небольшой шалости.

– Ра-адж, – протягиваю я замогильным голосом, убедившись, что он меня слышит, – это я, дух академических задолженностей…

Радж просыпается и вываливается из массажного кресла. Стоя на четвереньках, он выкрикивает:

– Что? Нет у меня никаких академических задолженностей!

Как раз в это время в лобби спускается Зара, и, немного погодя, за ней следует Крэйг. Очевидно, оба слышали и меня, и Раджа, потому что, переглянувшись, начинают синхронно хохотать.

– Марикета, это ты там в колонках? – сквозь гогот спрашивает Крэйг. – Оборжаться можно.

– Блядь, как же круто поржать над кем-то, – выдавливает Зара, вытирая выступившие от смеха слёзы. Твою ж мать, я во второй раз за день вижу смеющуюся Зару, хотя этот смех какой-то злой, что ли.

– Это Мари? – изумляется Радж, и я надеюсь, что он на меня не в обиде. – Блин, это было действительно прикольно!

Нет, не в обиде. Обожаю этого парня.

Я быстро и вкратце объясняю ребятам, что произошло в убежище.

– Это ещё один розыгрыш? – уточняет Зара. – На этот раз мне что-то не очень смешно, Марикета.

– Это правда, – рядом с моим лицом неожиданно возникает Джейк, прижимающийся ухом одному из надетых на меня наушников. Это так не вовремя, потому что я опять растекаюсь лужицей от его присутствия. – Собирайте всех, встречаемся у ангара, где я вчера вас высадил.

– Вы собираетесь сваливать? – возмущается Крэйг. – Какого хрена? Это наши каникулы, чувак, и мы только что прилетели! Не, даже не думай!

– Крэйг, пожалуйста, – произношу я, – доверься мне. Собирайте всех. Нам нужно покинуть это место.

– Довериться тебе? Да я тебя толком не знаю! Зачем ты вообще пытаешься всё похерить? – с этими словами он круто разворачивается и быстро покидает просматриваемую камерой зону.

– Не волнуйся, Мари, я поговорю с ним, – обещает Радж, – мы все будем у ангара.

– И смотрите в оба, – добавляет Джейк, – этот саблезубик наверняка где-то неподалёку. Мы прибудем, как только найдём способ выбраться из этих туннелей.

Я выключаю микрофон и снимаю наушники.

– Да, по поводу «выбраться», – с виноватым видом говорит Диего, – мы не нашли ничего, что могло бы нам помочь…

– Здесь столько файлов и папок, столько всего – нужен не один час, чтобы всё это детально изучить, – добавляет Алистер.

– Что ж, тогда… – я собираюсь уже предложить ребятам поискать какую-нибудь схему коридоров в компьютере, когда на стол внезапно запрыгивает наш странный лисёнок. Я растерянно наблюдаю, как зверёк взбирается по полкам под самый потолок.

– Что он там чует, еду? – интересуется Лейла.

Лисёнок зубками тянет одну из массивных папок с самой верхней полки, и та с громким шлепком падает на пол, едва не задев голову Алистера. Я поднимаю её и открываю металлическую защёлку.

Перед моими глазами оказывается схема туннелей!

– Этот милый малыш нашёл карту, – восхищается Куинн, – смотри, тут отмечено: мы здесь, и выход совсем рядом! Прямо за следующим поворотом! – лисёнок издаёт довольное мурчание, спрыгивая с полки прямиком на мои колени. Не очень приятно, если честно, с такой-то высоты.

– Этот синий комок меха что, понимает английский? – изумляется Джейк. Присев на корточки, он заглядывает в мордочку зверька. – Всё, что я говорил до этого – забудь. Я ничего такого не имел в виду. Ладно?

Наблюдать, как Джейк приносит извинения пушистому созданию, устроившемуся на моих коленях, было бы ещё забавнее, если бы я так не торопилась покинуть это место и добраться до чёртовой аптечки.

Двигаясь согласно схеме, мы выходим к более широкому коридору с массивной дверью в конце. Я сверяюсь с картой, убеждаясь, что та ведёт к выходу из катакомб. Ребята налегают на дверь.

– О, долгожданная свобода, – выдыхает Джейк прежде, чем та поддаётся.

И – ничего. За дверью нет ничего. Только беспроглядная тьма.

– Текстуры не подгрузились, – икает Диего. Нихрена не смешно.

– Полный абсурд, – бормочет Алистер.

…асбурд… абсурд… абсурд… Доносящееся из темноты эхо словно издевается. Абсурд. Всё происходящее, твою мать – полнейший бред и совершенная бессмыслица!

– Похоже на какую-то… пещеру? – неуверенно предполагаю я, заглядывая в темноту.

– Я потеряла фонарик с пояса, когда мы убегали от того зверя, – сокрушается Лейла.

– В любом случае, надо идти туда, – с сомнением в голосе произносит Джейк, и я знаю, что у нас нет другого выхода – буквально, ни одного другого выхода на многие мили вокруг.

– Ага, это будет очень забавно, – икает Диего, – не видно ничего, мы ведь не знаем, что там, да мы даже не уверены, что это действительно выход! Вдруг там какие-нибудь… мозгопожирающие пауки… После саблезубого тигра я уже ничему не удивлюсь.

По-моему, у него начинается истерика.

– Мы отправили всех на аэродром, – увещевает Джейк, – и если хотя бы не попытаемся оказаться там побыстрее, они станут лёгкой добычей для того чудовища! Мы должны идти вперёд.

Он первый ступает в темноту, тут же поглощающую его, и я замираю.

– Давайте все возьмёмся за руки, – из тьмы показывается ладонь Джейка, – так мы будем уверены, что никто не потеряется.

– Джейк, я не знаю… – тихо говорю я, и он возвращается на свет.

Синие глаза заглядывают мне прямо в душу.

– Ты доверяешь мне?

Я кусаю губу, напряжённо просчитывая варианты. Не пойти – значит искать другой выход, к тому же ещё и наобум. Мы можем потерять драгоценное время. Пойти… Просто, честно говоря, страшно. И за себя, и за остальных.

Это только кажется, что выбор невелик. На самом деле, его вовсе нет.

– Немного, – наконец отвечаю я.

– Пока мне этого достаточно, – улыбается он, и, хотя в этой ситуации никому из нас не до улыбок, я неуверенно отвечаю тем же.

Мои пальцы утопают в его тёплой ладони, и я шагаю следом за ним во мглу.

========== действие I - глава 5 - «то, что тебе суждено» ==========

Комментарий к действие I - глава 5 - «то, что тебе суждено»

Это была очень и очень трудная для меня глава. Принимаются любые замечания по поводу косяков описания, потому что я всё ещё немного этим всем недовольна.

Отдельная благодарность за эту главу выносится Игорю, которому было не впадлу объяснить мне, что люди в пещерах себя так не ведут, как вели изначально.

И Анне, которая помогла мне разобраться с техникой реанимационных действий. А так же замечательной Луайне за исправления.

Работа над текстом превращается в что-то под девизом «задолбай ближнего своего».

In the darkness of night,

in the ashes I see

the fading light

Я чувствую себя потерянной в чернильной тьме пещеры. Мгла окружает меня со всех сторон. Мне кажется, что мы идём целую вечность – чувство пространства сильно искажено, а время я и вовсе перестаю ощущать. Джейк, медленно пробираясь вперёд, ведёт меня за руку, другую мою ладонь сжимают хрупкие пальчики Куинн. Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, концентрируясь только на сопровождающих меня людях.

Пытаюсь представить, что почувствую, когда всё кончится. Приходит понимание того, что я уже никогда не буду прежней. И от этого становится чертовски не по себе – даже ещё сильнее, чем раньше.

Кроме наших шагов и дыханий мне начинают чудиться посторонние звуки. Сохранять спокойствие не получается – паника холодной липкой плёнкой покрывает лёгкие, мешает дышать, мыслить, даже моргать. Никогда не боялась темноты… До этого дня.

Нельзя позволить себе ни одного проявления своего ужаса. Я знаю, что Диего и Куинн на грани – чувствую по её взмокшей ладошке и чуть подрагивающим пальчикам, слышу по неровному дыханию друга. Алистер заметных признаков дискомфорта не подаёт, как и Лейла, но я сильно сомневаюсь в их лёгком отношении к нашему положению. И даже Джейк, столь храбро вызвавшийся идти первым, уверена, ощущает всё давление ситуации на собственный разум.

– Принцесса, ты как? – спрашивает он, и я не знаю, что именно его интересует: моё состояние из-за кровопотери или эмоциональная устойчивость. Его негромкий голос в тишине пещеры бьёт меня по ушам.

– Всё нормально, – вру я, с трудом подавляя дрожь в голосе. – Не стоит волноваться.

– Кто сказал, что я волновался? – я слышу, как он усмехается.

– А вот я взволнован, – раздаётся позади голос Диего. – Обычно в фильмах это та самая сцена, когда зрители кричат: «Подождите! Что вы делаете? Не надо туда идти! Ну почему вы такие тупые?»

– Расслабься, просто идём дальше, – говорит Джейк, – на схеме сказано, что это единственный выход. Так что… Просто держитесь за руки. Думаю, мы скоро… А-а!

– Что случилось? – звучит голос Алистера. – Пилот мёртв?

– Охренел, что ли? – возмущается Джейк. – Нет! Глупая лиса, или что это вообще, пробежала под ногами. Это было довольно неожиданно, ясно? – наверное, ничто не заставит его признаться, что испугался. – И вообще, давайте-ка мы дружно заткнёмся.

Я решаю не говорить ему, что, в общем-то, мы по большей части и так молчали.

Лисёнок убегает вперёд, судя по звукам. Я хорошо слышу, как его маленькие лапки с коготками ступают по грязному полу пещеры. Но звук его шажков быстро затихает, оставляя нас в оглушительной тишине.

– Куда он делся? – спрашивает Лейла.

– Он бросил нас умирать, – драматично возвещает Диего. – Не могу сказать, что виню его за это.

– Тихо! – шиплю я. – Слышите?.. – Из глубины пещеры впереди нас раздаётся что-то, похожее на смесь мурчания и тихого лая. – По-моему, он хочет, чтобы мы шли за ним. Наверное, он хорошо видит в темноте.

Следуя зову лисёнка, Джейк, явно недовольный предложением идти за животным, всё же проводит нас через узкий проход, прямиком к алькову, из которого исходит странное зеленовато-голубое сияние. После неопределённого времени в кромешной тьме это сияние в первую секунду кажется ослепительным.

– Меня уже глючит? – недоумевает Диего. – Или там действительно что-то светится?

Мы подходим ближе к алькову, и я, словно зачарованная этим светом, в изумлении смотрю на его источник. Он выглядит, как шар из неизвестного минерала, впаянный прямо в стену пещеры.

– Похоже на какой-то кристалл или драгоценный камень, – произносит Куинн.

– Определённо он попал сюда искусственным путём, – замечает Алистер, – смотрите, как он отполирован.

– И зачем зверёк привёл нас сюда? – удивляется Лейла. – Мы не можем использовать эту штуку, как источник света. Он недостаточно яркий.

– Это лучше, чем ничего, – пожимаю я плечами. – Нужно попробовать достать его из стены. – Я протягиваю руки к сфере, и она без труда выпадает из углубления прямиком в мои ладони. – Гляньте-ка, на нём резьба. В виде двух отпечатков ладоней.

Я немного утрирую, потому что эти «отпечатки» выглядят весьма схематично.

– Возьми его так, чтобы руки попадали в эти углубления, – неуверенно предлагает Лейла.

– Ну не знаю, – испуганно протестует Диего, – я смотрел «Индиану Джонса». Если ты прикоснёшься к этим отпечаткам, и откуда-то покатятся камни, я в этом не участвую.

– В любом случае, здесь два отпечатка правой ладони, – возражаю я. – Это предназначено для двух людей, очевидно. – Однако же я прикладываю свою руку к одному из углублений.

– Мы тут тратим время неизвестно на что, – возмущается Джейк, – давай-ка эту штуку сюда.

Он протягивает руку, и его ладонь попадает прямиком в резьбу.

И меня ослепляет яркий свет. Джейк матерится сквозь зубы, а я испуганно вскрикиваю. Куинн сжимает моё плечо, застонав, как от боли, Диего бормочет что-то под нос. Алистер визжит, как девчонка, а Лейла только взволнованно выдыхает. Несколько долгих секунд я не вижу ничего, и глаза под сомкнутыми веками горят от этой вспышки. Первый порыв – выронить из руки кристалл – не приносит никакого успеха, камень как будто намертво прирос к ладони. Свободной от сферы рукой я прикрываю глаза, и постепенно зрение начинает приходить в норму. Убрав ладонь от лица, я обнаруживаю себя в пещере… заполненной мягким золотистым светом шахтёрских фонарей на стенах. Прямо передо мной укреплённый проход в стене, через него уходят вдаль рудничные рельсы. На рельсах – тележка довольно старинного вида.

– Прикосновение к сфере каким-то образом включило свет, ребята, – в панике произношу я и оборачиваюсь.

– Это ненормально, – ровным голосом, словно не он только что визжал, сообщает Алистер. Но выглядит он жутко бледным, под глазами залегли тени, лицо покрыто испариной. Чувствую мимолётную жалость к нему.

Диего отчаянно моргает покрасневшими глазами. Подхожу к нему, обнимаю; он упирается лбом в мой лоб, прикрывая припухшие веки.

– Не надо было мне тащить тебя за собой, – виновато шепчу я. Диего не находит, что сказать. Хотя головой я понимаю, что на самом деле моей вины в происходящем нет, чувство ответственности за друга заставляет меня чувствовать прямо противоположное. С минуту я стою рядом с ним, пока его дыхание не выравнивается, прежде чем повернуться к остальным.

Лейла хлопочет около осевшей вдоль стены пещеры Куинн, и я не сразу понимаю, в чём дело. Приглядевшись, в ужасе вижу, что у Куинн идёт носом кровь, причём очень сильно. Алая струйка стекает по её губам и подбородку, заляпывая белую рубашку.

Слишком много красного на белоснежном для одного дня.

– Как ты себя чувствуешь? – взволнованно спрашиваю я, опускаясь рядом с Куинн на корточки.

– Всё нормально, – как-то сердито отвечает она. – Наверное, перепад давления. О, ну серьёзно! – возмущается она, когда Лейла достаёт для неё салфетку, однако протянутое всё же принимает. – Всё хорошо.

Я ей отчего-то не верю. Нет, конечно, вся эта ерунда про перепады давления довольно правдоподобна, но что-то в неестественной для Куинн злости коробит меня и заставляет сомневаться в том, что всё нормально. Похоже, придётся и её припереть к стенке, когда мы выберемся.

Впрочем, я тут же одёргиваю себя: не будет никакого «припереть к стенке», я не собираюсь ни во что лезть.

– Эй, Принцесса? – зовёт меня Джейк, и я понимаю, что всё это время он молчал – хотя ведь сам больше всех торопился идти вперёд. Я оглядываюсь на его голос и вижу, что он склонился над рудничной тележкой чуть поодаль. – Подойди-ка. Ты должна это увидеть.

Я спешу подойти к нему, всё ещё не выпуская из рук сияющий кристалл. Сфера лежит в руке, как влитая.

– Это… – я осекаюсь, уставившись на несколько пригорошней золотой руды в тележке.

– Да, – подтверждает Джейк. – Это не пещера. Это золотодобывающая шахта. Этот остров… пугает меня теперь ещё больше. Как думаешь, много ли влезет в твои карманы? – практичным тоном интересуется он.

– Серьёзно предлагаешь украсть золото из этой тележки? – скептически спрашиваю я.

– А ты серьёзно предлагаешь этого не делать? – с этими словами Джейк выбирает несколько особенно внушительных крупиц золотой руды и распихивает по карманам.

– О, ну что ж, – я пожимаю плечами. – Почему бы и… да. В конце концов, когда снова появится такая возможность? Возьму немного на память.

И выбираю одну крупицу – не слишком большую, но и не маленькую. Больше всё равно не влезет в кармашек слишком плотно прилегающих шорт. Джейк одобрительно кивает.

– Это моя Принцесса, – усмехается он, и я краснею.

– Шахта не выглядит нерабочей, – сообщает нам Алистер, подходя ближе. Жёлтый блеск золотой руды нисколько его не трогает. Через его плечо вижу, что Куинн уже встала на ноги, а Диего достаточно пришёл в себя, чтобы не выглядеть собственным бледным подобием. – Что, по-вашему, здесь происходит? И где работники?

– Не имею понятия. Что тут бы ни происходило, это явно незаконно, – пожимает плечами Джейк. Мягкий свет фонарей бликами отражается в его пепельно-русых волосах.

– В смысле? – это подходит Диего на негнущихся ногах. Я обеспокоенно наблюдаю за ним.

– Всё это оборудование довольно древнее. Определённо не то, что стали бы использовать работнички Рурка. У тех в распоряжении огромные высокотехнологичные машины… Довольно грубо, но куда быстрее, чем сотня человечков с кирками.

Лейла, поддерживающая Куинн за плечи, несмотря на протесты последней, смотрит на Джейка долгим задумчивым взглядом из-под нахмуренных бровей. Без своей широкой улыбки и ямочек на щеках она выглядит старше, и, приглянувшись, я понимаю, что на самом деле ей должно быть чуть больше сорока; при нормальном освещении мне казалось, что ей где-то около тридцати.

– Ну что, пойдём? – предлагаю я, решив, что все уже должны были прийти в себя настолько, насколько это вообще возможно в данных условиях. Сама я чувствую себя существенно лучше: липкий ужас из лёгких подвыветрился, и я вспоминаю, отчего мы так спешили.

И хотя в этом больше нет необходимости, поскольку в пещере появилось освещение, Джейк снова предлагает мне руку. Я опираюсь на протянутую ладонь, всё ещё чувствуя, что щёки немного горят – странно, как я вообще могу краснеть, если до этого потеряла столько крови?

Мы идём вперёд довольно долго. Не представляю, на какую площадь раскинулась эта шахта, да и думать об этом не хочу. У меня отекли ноги, и я мечтаю снять кроссовки и окунуть ступни в прохладную водичку. Неожиданно в однообразном туннеле что-то меняется, и я недоверчиво щурюсь, глядя вперёд.

– Арагорн, смотри туда, – указываю я. – На той дальней стене – это похоже на…

– Солнечный свет, – заканчивает он за меня. – Должно быть, это выход.

Ребята позади издают синхронный вздох облегчения, а мне самой хочется кричать от радости. Я ускоряюсь, и Джейк, так и не отпустивший моей руки, тоже – у него ноги длиннее моих, так что уже через четверть минуты мне приходится прилагать усилия, чтобы поспевать за ним. Конечно, мои уставшие ноги меня предают: я феерично спотыкаюсь, и по инерции меня несёт вперёд. Каким-то невероятным движением Джейк притягивает меня к себе, когда я уже решаю, что сейчас грохнусь лицом прямо на пол пещеры. Я всё же падаю, но вместе с Джейком – он героически выступает буфером между полом и мной.

Не сразу осознаю, что происходит – и через мгновение обнаруживаю себя лежащей на Джейке в довольно непристойной позе. Его руки прижимают меня к себе за талию; а я упираюсь коленями и локтями в пол пещеры. Сфера всё ещё в моих ладонях, и я держу её над головой Джейка. Наши лица очень близко, так что кончики моих волос касаются его щёк.

– Ты в порядке? – спрашиваю я таким тоном, как будто положение, в котором мы оказались, меня не смущает. Потому что, на самом деле, действительно не смущает. Испытываю всё, что угодно, но только не смущение. Тем более, что мы немного оторвались от остальных. – Реакция у тебя блестящая.

Помогите мне, боги, даже в этой ситуации. И я сейчас не о том, что он в очередной раз спас меня от падения. Скорее уж о той реакции, которая… Которую я ощущаю бедром. И, видимо, он отлично понимает, что конкретно я имела в виду.

– Я этого не планировал, – быстро говорит Джейк, как будто оправдываясь. Он прижимает меня к себе куда крепче, чем дóлжно, и, на самом деле, это радует.

Меня одолевает желание запустить пальцы в его шевелюру. Или наклониться ещё на полтора дюйма и поцеловать его. Или без «или». Я рассеяно разглядываю его красивое лицо, и меньше всего мне хочется думать о том, где и в каких обстоятельствах мы находимся.

– Я могла бы легко привыкнуть к этому виду, – с трудом узнаю собственный голос.

– И я, – соглашается Джейк, уставившись на меня с многообещающим блеском в глазах. От этого взгляда у меня перехватывает дыхание.

Я нехотя поднимаюсь на ноги, впрочем, нарочито скользнув бюстом по его груди. Он встаёт следом и приподнимает мой подбородок кончиками пальцев, и теперь-то я точно уверена, что сейчас он наконец меня поцелует. Я не свожу заворожённого взгляда с его приоткрытых губ, но…

– Твою!.. – Джейк замирает на полуслове, указывая пальцем куда-то за мою спину. Я разворачиваюсь, подавляя разочарованный вздох…

В паре футов от меня, на холмике из грязи, аккуратно, точно на алтаре, расположился череп. Явно человеческий, потемневший от времени, без нижней челюсти. Уставившийся прямо на меня пустыми глазницами.

Я вскрикиваю и отступаю, инстинктивно прижимаясь спиной к Джейку; моя ладонь разжимается, и сфера с глухим стуком падает на пол пещеры.

В первое мгновение кажется, что я ослепла – мы вновь погружаемся в темноту, рассеиваемую лишь слабым сиянием кристалла. Джейк сдавленно чертыхается, сжимает мои плечи чуть сильнее, чем следовало; позади слышны приближающиеся крики отставших от нас ребят. Очень вовремя.

– Принцесса, – тихо зовёт Джейк, – ты чего?

Я чувствую, что моё тело мелко дрожит.

– Ты что, испугалась черепушки?

Я не отвечаю. Даже обволакивающий баритон прямо над моим ухом совсем не успокаивает.

– Эй, это всего лишь мертвец, – недоумевающий тон Джейка прорывается в кокон моего испуга.

– Боюсь, – шёпотом признаюсь я, – я мертвецов боюсь.

Больше не могу ни слова выдавить. Это так глупо, но я не могу говорить вслух о том, что действительно до одури некомфортно чувствую себя рядом с мёртвыми. Страх мой довольно иррационален, однако все фильмы о зомби-апокалипсисах Диего смотрел без меня, потому что даже ожившие трупы из грима и компьютерной графики наводят на меня ужас.

– Бойся живых, а не мёртвых, – тихо советует Джейк, когда остатки нашей компании, наконец, добираются до нас. – Нам нужно идти, помнишь?

– Не могу, – нервно шепчу я, – застряла тут между черепом и твоим твёрдым интересом ко мне…

Джейк усмехается мне на ухо, мимолётно обжигая кожу горячим дыханием, и становится чуточку легче, тем более, что я вынуждена отвлечься от своего страха на более насущные проблемы – всё ещё паникующего Диего и близкого к истерике Алистера. Джейк выпускает мои плечи, и я наклоняюсь за упавшей сферой.

– Попробуем ещё раз? – спрашиваю я, протягивая шар ему. – Понятия не имею, как это работает, но…

Джейк кладёт ладонь в углубление – и ничего не происходит. Мы по-прежнему в темноте, и сияние кристалла теперь кажется совсем бледным. Видимо, из-за контраста, возникшего между освещённой пещерой и нашим нынешним окружением. Джейк в недоумении смотрит на сферу, и мы, не сговариваясь, передаём её ребятам. Все по очереди пробуют прикладывать ладони в резьбу на кристалле, но это ничего не даёт, даже когда мы, кажется, испытываем все возможные «комбинации» тех, кто прикасается к камню.

Диего – Куинн, Джейк – Лейла, я – Алистер, Алистер – Диего…

– Ладно, уже и не важно, – наконец сдаюсь я, – выход должен быть совсем близко. Знаю, в темноте это немного сложнее, но какой смысл тратить время на эту штуку?

В ответ раздаётся одобрительное бормотание, и я протягиваю сферу Джейку – он снова берёт мою ладонь свободной рукой, а я хватаюсь за Куинн. Возвращаемся к тому, с чего начали…

Мы вновь движемся цепочкой в ту сторону, где, по моей памяти, располагался выход из шахты. Но его там нет, даже когда мы проходим куда как дальше, чем должны были по моим ощущениям.

– Он был где-то здесь, – злюсь я.

– Марикета, я ничего не вижу, – говорит Куинн.

– По-моему, – медленно говорит Лейла, и я могу слышать, как она касается влажных холодных стен пещеры, – часть туннеля прямо здесь обвалилась.

Джейк ведёт кристаллом в её сторону, и мы видим, что она права: вместо желанного выхода здесь лишь крупные камни, преграждающие путь и выглядящие так, словно лежат на этом месте довольно давно.

– Как? – рычит Джейк. – Мы только что видели свет, исходящий прямо отсюда!

Я несколько раз глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться. Выходит с весьма переменным успехом.

– Продолжим искать, – неуверенно произносит Куинн. – Мы должны быть близко.

Мы снова движемся вперёд, и спустя некоторое время под моими ногами начинает хлюпать вода. Кроссовки, не выдержав тягот сегодняшнего дня, моментально промокают насквозь.

Ну, я же хотела опустить ноги в водичку. Бойся своих желаний, бла-бла-бла…

– Чёрт, пещера затоплена, – ворчит Джейк, когда я иду уже по колено в воде. – Это тупик.

– Или нет, – откликается Куинн. – Смотрите.

Я пытаюсь понять, куда она призывает смотреть, и вижу чуть поодаль водную гладь, словно светящуюся изнутри. Забираю кристалл у Джейка и накрываю его тканью своей майки, чтобы убедиться, что отблески на воде вызваны не сферой.

– Похоже, что там подводный туннель, – медленно и неуверенно бормочу я.

– Нужно проверить, – бросает Джейк и возвращает кристалл себе, заменив его в моих руках на собственную куртку. Я ошарашенно смотрю на него, но не успеваю и слова вставить, как он погружается в тёмную воду.

Проходит, наверное, с несколько минут, пока мы тупо ждём какого-нибудь сигнала от Джейка. Я рассеянно прижимаю к груди средоточие его запаха и хмурюсь, пытаясь что-то разглядеть в толще воды, и мне уже даже начинает казаться, что я всё-таки что-то вижу. На деле же я лишь выдаю желаемое за действительное.

Когда Джейк выныривает, тяжело дыша, я не без труда сдерживаю порыв броситься ему на шею.

– Вы хорошо плаваете? – интересуется он, отплёвывая воду. – Выход здесь, совсем близко, но нужно занырнуть под эту стену, – он машет рукой куда-то за спину, я, разумеется, никакой стены не вижу.

Но, как показывает практика, у меня нет причин не доверять Джейку.

– Занырнуть? – переспрашивает Алистер, мягко говоря, без особого восторга. – Что ж, можете оставить меня здесь, большое спасибо! Передайте моей семье, что я всегда их ненавидел.

– Заткнись, Малфой, зацепишься за меня, и я тебе помогу, – великодушно предлагает Джейк. Эта идея нравится мне всё меньше.

Тем более что я запоздало вспоминаю, как Куинн говорила, что плавает не очень хорошо. И Диего тоже. Перед глазами мелькает смутное воспоминание, как я сама учила лучшего друга плавать в университетском бассейне. Учитель из меня вышел, помнится, не ахти какой.

Я нервно сглатываю. Куинн кладёт руку мне на плечо и тихо говорит:

– Мы справимся.

Не знаю, откуда в её голосе такая уверенность, но именно это меня успокаивает.

Словно очнувшись от транса, Лейла быстро говорит:

– Если кто-то ещё плавает не очень хорошо, я тоже могу помочь.

Диего с готовностью предлагает свою кандидатуру, и в эту минуту я безумно благодарна нашему гиду. Пусть в силу более старшего возраста она дальше от физического расцвета, чем любой из нас (за исключением Алистера, тут вообще нельзя ставить в один ряд его имя со словами «физический» и «расцвет») тем не менее, очевидно, спортивная подготовка у неё находится на более чем высоком уровне. Что ж, хотя бы за Диего я могу не волноваться.

– Куинн? Я помогу тебе? – я скорее утверждаю, чем спрашиваю, но Куинн резко отказывается:

– Нет, Мари. Я справлюсь сама.

Голубовато-зелёное свечение кристалла играет странную шутку с её глазами – белки кажутся совершенно изумрудными. И что-то в этом кажется мне тревожно знакомым, словно я уже видела её такой – в другом месте, времени, обстоятельствах.

Видимо, пещера всё-таки немножечко свела меня с ума.

– Уверена? – с сомнением спрашиваю я, и она кивает.

Алистер с опаской заходит в воду, следуя за Джейком; они вместе плывут вглубь пещеры, и освещения не хватает, так что скоро я теряю их из виду. Только слышу, как Джейк командует:

– На счёт три задерживай дыхание. И не трясись, я держу тебя крепко. Раз… – Второй раз за пару минут на меня накатывает странное дежавю. – Два… Три, – слышится плеск воды, когда они погружаются под воду, и я запоздало понимаю, что Джейк так и не забрал свою куртку.

Лейла и Диего плывут следующие, не задерживаясь надолго. Прежде, чем друг заходит в воду, я сжимаю ладонью его плечо в попытке приободрить.

– Я пойду, – сообщает Куинн, когда мы убеждаемся, что Диего и Лейла уплыли. Я хочу возразить, но только согласно киваю, хотя Куинни не может этого видеть.

Жду, пока она уплывёт, надеваю куртку Джейка – не оставлять же её здесь. Рукава слишком длинные, да и в самой куртке я как будто утопаю, но делать нечего. Иду вслепую, стараясь держать себя в руках. Как бы я хорошо ни плавала, опыта погружения в таких условиях у меня нет никакого.

А ещё я волнуюсь, все ли добрались до выхода.

Перед тем, как зайти в воду по бедро, я неожиданно наступаю на что-то, что точно не может быть выступом на каменном полу. Наклоняюсь, чтобы поднять предмет, но не могу разглядеть, что это. Кладу найденное в карман куртки.

Когда холодная вода касается моей перевязанной руки, я шиплю от боли. Прежде, чем окунуться с головой под воду, несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, надеясь, что это поможет сравнять сбитое от лёгкого приступа паники дыхание.

Когда я ныряю, мне сначала кажется, что я погрузилась в бочку с нефтью, но уже через секунду глаза вылавливают отблески света под стеной. Я уверенно плыву в ту сторону, сосредоточенная лишь на том, чтобы выбраться. Вода вокруг меня обретает оттенок синих чернил вместо чёрных, и это немного успокаивает. Хотя кислород стремительно заканчивается. Толща воды светлеет быстро, как только я преодолеваю стену пещеры, и я выныриваю ровно в ту секунду, когда решаю, что воздуха мне не хватит.

Глаза слезятся от света и свежего воздуха, когда я плыву в сторону небольшого пляжа, где уже лежат, явно обессиленные, все остальные. Я выбираюсь из воды, устало падаю на песок и скидываю куртку Джейка.

Джейк сидит на песке и трясёт головой, как пёс, брызги с его волос разлетаются во все стороны. Лисёнок – как оказалось, он переплыл пещеру вместе с нами, – следует его примеру. Мне хочется рассмеяться, но я слишком устала.

– У тебя появился подражатель, – слабо усмехается Диего, и Джейк возвращает улыбку.

Я лезу в карман куртки Джейка и достаю найденный ранее предмет – им оказывается небольшой противогаз. Довольно старинного вида.

– Времён Первой мировой, – замечает Джейк, кивая на предмет в моей руке. – Где ты его взяла?

– Нашла в пещере, – хмурюсь я.

– Откуда он там взялся? – недоумевает Лейла. – И как долго там мог пролежать?..

Я ещё раз осматриваю членов нашей злосчастной группы и чувствую, как кровь стынет в моих жилах.

– Где Куинн?

Долю секунды мы все смотрим друг на друга, и я, вскочив, бросаюсь обратно в воду.

Сердце бьётся под самым горлом, воздуха не хватает совершенно, когда я вижу развевающиеся рыжие волосы у самого дна. Плыву к Куинн и понимаю, что она без сознания – сколько вообще времени она провела под водой?.. Тяну её тело на себя, но оно не поддаётся. Я в ужасе вижу, что её ноги запутались в длинных водорослях. Нет времени ни искать что-то острое, ни даже думать – я пытаюсь разорвать путы голыми руками, зубами, ногтями, и, к счастью, те поддаются, хоть и не сразу. Ощущаю, что от недостатка кислорода темнеет в глазах. Наверное, всё происходит буквально за полминуты, но мне самой кажется, что проходит целая вечность, прежде чем я выталкиваю и Куинн, и себя на поверхность.

Джейк и Диего помогают мне вытащить неподвижное тело на берег, и я молюсь всем известным богам, чтобы было не слишком поздно.

Она не дышит.

Я со всех сил хватаю Куинн за плечи и кладу её грудью на колено. Чуть бью по лопаткам, заставляя воду из лёгких немного вылиться на песок.

– Дай сюда куртку, – командую я Джейку, укладывая Куинн на спину. Он безропотно подчиняется. Я подкладываю требуемое под шею Куинн и распахиваю рубашку на её груди. Зажимаю её нос и дважды вдыхаю воздух ей через рот, нажимаю скрещенными руками на район её солнечного сплетения, мысленно отсчитывая тридцать нажатий.

Снова вдыхаю.

– Это не помогает! – истерично кричит Алистер.

– Заткнулся нахуй! – рычит Джейк, и все как будто приходят в себя от транса.

Когда я повторяю свои действия в третий раз, смаргивая непрошеные злые слёзы, Куинни приходит в себя и заходится кашлем. Я отстраняюсь, и она переворачивается на бок, встаёт на четвереньки, и её обильно рвёт оставшейся в желудке водой.

Я откидываюсь на песок. От облегчения хочется рыдать. Меня бьёт крупная дрожь, перед глазами пляшут чёрные точки, а зашкаливающий пульс ощущается, кажется, даже в кончиках пальцев. Диего садится рядом со мной, обнимает за плечи дрожащей рукой. Алистер опускается с другой стороны и одобрительно сжимает мою ладонь. Лейла смотрит с благодарностью.

– Ты быстро сориентировалась, – тихо говорит она, – а я растерялась. Простите.

Я киваю. Ей не за что извиняться.

Куинн, прекратив изрыгать воду на песок, поворачивается ко мне. Её алебастровая кожа кажется совсем бледной, а губы – фиолетовыми, но она жива, она дышит, её сердце бьётся.

– Ты просила не рисковать жизнью ради тебя, – сердито произношу я, – говорила, что не стоишь этого. Не желаю больше слышать подобной ерунды, ясно?

Куинн молчит.

– Что там произошло? – спрашивает Алистер.

– Я плыла, но что-то зацепилось за мою ногу, – осипшим голосом отвечает Куинн. У неё сосуды в глазах полопались, и белки залиты красным.

Опять.

– Запуталась в водорослях, – подсказываю я.

– Марикета, ты спасла мою жизнь второй раз за день, – говорит Куинн, – я… так тебе благодарна.

– Тебя нужно показать врачу, Ариэль, – ворчит Джейк, измеряя шагами пространство вокруг нас. – А значит, нам надо поскорее выбираться с острова.

Я прикрываю веки, и под ними вновь возникает эта сцена: безжизненное тело у самого дна, ноги Куинн обвиты водорослями… Наверное, от пережитого стресса мне теперь кажется, что эти путы как будто сопротивлялись моему вмешательству, словно они специально затягивали Куинни на дно. Как если бы были разумным существом…

Трясу головой, отгоняя наваждение. Я точно схожу с ума.

Я встаю и помогаю Куинн подняться – её ноги дрожат. Как и мои руки. Мне хочется предложить ей передохнуть, потому что на неё и так слишком многое свалилось, но отдых – непозволительная роскошь.

Все в молчании встают. Джейк сверяет положение солнца со своими наручными часами и уверенно показывает, в какую сторону нам нужно идти, чтобы добраться до аэродрома.

Мы вновь оказываемся окружёнными густой листвой джунглей уже спустя несколько минут.

– Старайтесь вести себя потише, – советует Джейк, – саблезубик может быть где угодно.

Мы идём прямо сквозь заросли, поскольку никакой тропинки здесь нет и в помине.

Когда Джейк раздвигает очередной полог из листвы, я вижу чьи-то смутные силуэты, и на мне сказывается весь пережитый за день стресс.

Я визжу, как Рон Уизли при виде паука.

Один из силуэтов отвечает таким же визгом.

И тут я понимаю, что этот силуэт принадлежит Мишель. С души падает камень, хотя сердце всё ещё стучит гулко и бешено, когда я сталкиваюсь с осуждающе-напуганными взглядами остальных своих сокурсников.

– Ох, это вы, – широко улыбается Грейс.

– Орёте из-за ничего, – мрачно произносит Крэйг, и я вижу, что он до сих пор злится.

– Хотите, чтобы ваши крики привели сюда всех хищников в округе? – хмуря брови, бросает Эстелла.

Мишель виновато пожимает плечами.

– Я испугалась, – просто поясняет она.

– Я тоже, – признаю я. – Мы здесь все немного на нервах. Ещё секунда, и я, наверное, сдуру кинулась бы в атаку.

– Хорошо, что ты этого не сделала, – улыбается Мишель.

– Аэродром прямо по курсу, чего ждём-то? – интересуется Зара. – Кто-то жаждет стать кошачьим кормом?

Всей не вполне дружной компанией мы, негромко переговариваясь и нехотя обсуждая произошедшее за день, двигаемся в сторону аэродрома. Я замечаю, что никто из ребят не взял свои вещи. Значит, никто не стал задерживаться. И хорошо, что все собрались – я действительно волновалась, что кто-то, как Крэйг, может психануть и остаться на этом проклятом острове.

– Я никуда не лечу, – внезапно произносит Эстелла, поравнявшаяся со мной.

– Сошла, нахрен, с ума? – срываюсь я. Господи, достаточно уже.

– У меня есть неоконченное дело здесь, – спокойно поясняет Эстелла. – Увязалась с остальными только для того, чтобы убедиться, что вы улетите.

– Слушай, Эстелла, – дрожащим от гнева голосом выплёвываю я, – что бы ты ни задумала, что бы за дела тебя здесь ни держали, я… – с трудом проглатываю просящуюся на язык грубость, – …могла бы тебе помочь, и тогда ты бы улетела со всеми. Здесь нельзя оставаться.

Она останавливается, и я тоже. Эстелла смотрит на меня оценивающе, словно пытается понять, не разыгрываю ли я её. Или осознать, насколько я достойна её доверия.

– Ты имеешь в виду именно то, что сказала? – со странным выражением лица выдыхает она.

– Ну разумеется, – я раздражённо пожимаю плечами. И, что самое странное, внезапно понимаю, что я куда более искренна, чем мне самой казалось.

– Ты глупа, – как-то спокойно, без осуждения, словно просто констатирует факт, говорит Эстелла. – И безрассудна. Но ты кажешься мне хорошим человеком. Поверь, ты бы не хотела оказаться вовлечённой во всё… это. Стоит мне ввести тебя в курс дела – и для тебя уже не будет выхода. Так что живи своей жизнью, возвращайся в университет, воплощай свои мечты в реальность, будь счастлива и беззаботна. Это то, что тебе суждено.

– Я сама решаю, что именно мне суждено, – парирую я. Странная отповедь Эстеллы смущает и обескураживает меня.

– Если бы только это было так, – грустно улыбается она. – А теперь давай-ка прекратим болтать. Хищник где-то поблизости, помнишь?

Я игнорирую это.

– Ты не выглядишь хоть сколько-нибудь удивлённой по поводу всего, что произошло, – замечаю я.

– Меня больше ничто не удивляет, – невесело усмехается Эстелла.

Я не нахожу, что на это ответить. И снова Эстелла оставляет меня с ещё большим количеством вопросов к ней, нежели я могла бы задать.

Мы, наконец, выходим из джунглей. Джейк идёт впереди, едва ли не пританцовывая от предвкушения, когда травяной ковёр под ногами сменяется пыльным аэродромом.

– Можно начинать чувствовать себя в безопасности! – оглядываясь, ликует Джейк. – Давайте уже ско… – Он осекается и резко останавливается. – О, нет…

Последнее он произносит совсем тихо, но я почему-то слышу. Смотрю вперёд, чтобы понять, что его остановило, и в горле возникает противный комок.

Из щелей плотно закрытого ангара валит густой чёрный дым.

– Мой самолёт!.. – Джейк бросается бегом к ангару, и мы все бежим следом.

Я знаю, что пожар нужно потушить – но даже сейчас понимаю, что уже слишком поздно. Мои опасения подтверждаются, когда мы оказываемся достаточно близко к ангару, чтобы ощущать исходящий от огня жар.

– Кэп, помоги мне открыть его! – кричит Джейк, и Шон бросается на помощь. Они вместе пытаются раздвинуть тяжёлые двери ангара, и я запоздало думаю о том, что раскалённый металл может оставить ожоги на их руках.

К счастью, двери поддаются достаточно быстро.

Из ангара вырывается столб едкого чернильного дыма, поднимающегося в небо, как грозовая туча. Шон и Джейк заходятся кашлем. Я вглядываюсь в дым в ангаре, ладонью стараясь отогнать дым от лица. Вместо самолёта – лишь прогоревшая обшивка.

– Джейк, – произношу я, – твой самолёт…

– Я вижу, – обречённо отвечает он и бьёт кулаком в землю.

Огонь разгорается прямо внутри того, что осталось от самолёта. Пламя облизывает обломки обшивки, лишая нас шанса покинуть остров.

Неожиданно в отблесках всполохов огня какой-то предмет привлекает моё внимание. Не знаю, на что я рассчитываю, но злость из-за сгоревшего самолёта затмевает мой разум. Сделав максимально глубокий вдох, я бросаюсь прямиком в горячий дым. Прикрываю глаза, чтобы их не ело так сильно, хотя это едва ли помогает. Натягиваю на лицо подол всё ещё немного влажной майки. Поднимаю с пола ангара горячий от пожара сломанный тяжёлый замок.

Мир вокруг освещается яркой вспышкой. Я поворачиваю голову и, как в замедленной съёмке, наблюдаю, как огонь подбирается к топливному баку.

– Марикета!.. – сквозь дым и треск пламени до меня доносится голос Джейка. У меня темнеет в глазах от недостатка кислорода, ноги подкашиваются, и в последнее мгновение я чувствую, что кто-то тащит меня в сторону.

Прежде, чем окончательно потерять сознание, я слышу где-то позади себя взрыв и чувствую, что волной меня несёт куда-то головой вперёд…

– …ну же, Марикета!.. – доносится до меня сквозь туман в голове.

– Малышка, очнись, – чьи-то знакомые руки касаются моего плеча.

– Она вообще жива?..

Кто-то льёт воду мне на лицо. Она попадает в нос, проливается в горло, и я захожусь кашлем.

Обнаруживаю себя на грязном аэродроме, в окружении всех членов нашей компании. По обе стороны от меня сидят Джейк и Диего.

– Ты всё ещё с нами? – с беззлобной ехидцей, смешанной с облегчением, произносит Джейк.

Я только киваю.

– Зачем ты вообще туда побежала? – возмущается Зара. Я с трудом обвожу взглядом всех окружающих, замечая, что каждый так или иначе умудрился вывалиться в грязи. Очевидно, взрывной волной раскидало всех, но отключиться ухитрилась только я.

– Там, – я протягиваю Джейку каким-то чудом не выпавший после падения поломанный замок. – Это не было самопроизвольно, – мне приходится прилагать усилия, потому что в горле адски саднит от дыма, – кто-то поджёг твой самолёт.

Джейк кивает, забирая у меня замок.

– Не делай так больше, – тихо говорит он, – не вздумай погибнуть и оставить меня наедине с этой толпой.

Джейк помогает мне подняться на ноги и бросает долгий тоскливый взгляд на то, что осталось от ангара. В конце концов он отводит взор с почти равнодушным выражением лица, словно говоря «ну что поделать», но по его поджатым губам видно, что ни черта он не настолько спокоен, каким ему хотелось бы казаться.

– На этом чёртовом острове никого нет, кроме нас, – бросает он, и все вокруг подходят ближе, чтобы лучше слышать, – так кому в голову могло прийти вломиться в этот сраный ангар и поджечь мой долбанный самолёт!..

К концу фразы он почти шепчет. Я уже знаю, что чем тише Джейк говорит, тем сильнее он злится.

Мы все неловко переглядываемся, и мне становится неуютно от внезапно опустившейся на нас атмосферы недоверия и подозрений. Мы стоим в полной тишине несколько долгих, мучительных минут…

– Не надо так на меня смотреть, – огрызается Мишель на Грейс. – Я точно не могла этого сделать.

И начинается галдёж взаимных обвинений и оправданий.

Зара кроет матом Алистера, Диего отмахивается от чего-то нелицеприятного, брошенного Крэйгом, а Лейла возмущена фразой, сказанной сгоряча Эстеллой.

У меня голова идёт кругом. Рана на руке некстати напоминает о себе тупой болью. А ведь я и думать забыла… Со всеми этими переживаниями.

– Тихо! – перекрикивает гвалт громовой голос Шона. – Мы можем обсудить это всё в отеле. Нечего тут торчать! Самое главное сейчас то, что все мы целы и, – он скользит взглядом по мне и растерянно жмущейся ко мне Куинн, – относительно невредимы.

– Да, – некстати вворачивает Диего, – но надолго ли?

Я поворачиваю голову к другу и растерянно прослеживаю направление его взгляда.

На обочине аэродрома, всего лишь в двадцати футах от нас, я вижу нашего саблезубого приятеля.

– Да вы, блядь, меня разыгрываете, – изумлённо бормочет Крэйг.

Мы с Куинн обмениваемся обеспокоенными взглядами. Обе знаем, что на этот раз спасения не будет.

Хищник приближается к нам, заставляя сбиться в плотную группу. Он пригибается к земле, готовясь к прыжку, когда внезапно что-то маленькое и синее отчаянно выпрыгивает на дорожку прямо перед ним.

Куинн пищит и впивается ногтями в мою ладонь, когда мы обе понимаем, что это наш новый пушистый дружок.

– Беги оттуда, приятель! – зовёт Джейк. – У вас слегка разные весовые категории…

Но такой послушный прежде лисёнок не сходит с места, облаивая нашего саблезубого преследователя. Хищник издаёт разъярённый рык, и воображение услужливо дорисовывает, что в этом звуке проскальзывает усмешка над попытками маленького существа выступить против него.

Монстр заносит лапу со всеми этими устрашающими когтями, чтобы снести лисёнка с дороги, но пушистик делает полшага назад и… выдыхает.

Из маленькой пасти вырываются крошечные кристаллы снега, окутывающие поднятую лапу саблезубого монстра и заковывающие её в лёд.

Хищник отпрыгивает назад.

– В-вы тоже это видели? – раздаётся свистящий шёпот Грейс.

– Невозможно, – выдыхает Шон.

Лисёнок снова выдыхает в сторону ошарашенного таким поворотом событий хищника, примораживая его заднюю лапу к земле. Монстр издаёт испуганный рык, высвобождает лапы из ледяного капкана и…

…поскуливая, скрывается в джунглях.

Лисёнок поворачивает к нам свою очевидно довольную мордочку и удовлетворённо фырчит.

Мишель с тихим вздохом падает в обморок прямо в руки Шона.

Я перевожу взгляд с останков самолёта на дышащее морозом существо, а потом на ту часть джунглей, куда сбежал саблезубый тигр.

– Ребят, – зову я сквозь шум в собственной голове, – во что мы, блин, вляпались?

========== действие I - эпилог ==========

около двадцати четырёх часов назад,

а может быть, и больше,

неподалёку от побережья Ла-Уэрты

Тихие волны Карибского моря бережно омывают борт яхты; палуба мерно раскачивается под ногами, обутыми в оксфорды. Владелец этих ботинок стоит у перил, разглядывая расстилающуюся перед ним бирюзовую гладь через бинокль.

– Где же ты? Она не могла уйти далеко…

Прямо перед линзами бинокля внезапно возникает нечто разноцветное и блестящее.

Мужчина с любопытством рассматривает поверх бинокля необыкновенное создание, похожее на сверкающего всеми цветами радуги крылатого морского конька. Мужчина криво улыбается.

– Разве не очаровательно? – спрашивает он сам себя.

С нижней палубы поднимается горничная, она несёт серебряный поднос с лежащим на нём спутниковым телефоном.

– Мистер Рурк? – горничная говорит тихо и словно бы с опаской, не без оснований боясь потревожить своего работодателя.

Мужчина поднимает трубку, махнув девушке рукой, чтобы она не уходила далеко.

– Да, душа моя, – произносит он.

У раздающегося из телефона приятного женского голоса яркий британский акцент.

– В отеле кое-что произошло, Эверетт. Свадьба сорвалась. Невеста куда-то пропала.

– Невеста? – лениво переспрашивает Рурк. – О какой невесте идёт речь, душа моя? В отеле не планировалось никаких свадеб на этой неделе…

Внезапно мир вокруг озаряется яркой белой вспышкой.

Эверетт оборачивается через плечо, пристально глядя на своё величайшее достижение – на остров Ла-Уэрта. Бриллиант в короне его достижений. Венец творения.

– Началось, – с улыбкой говорит Рурк.

Даже с такого большого расстояния он видит, что остров дрожит. Над джунглями танцуют красные и синие всполохи света. Небольшая струйка плотного белого дыма, поднимающегося из жерла вулкана Атропо, стремительно чернеет.

Волны вокруг яхты постепенно усиливаются.

Голос в трубке звучит так, словно его обладательница едва сохраняет спокойствие.

– Эверетт, приборы сошли с ума. Показатели… Всё зашкаливает. Эверетт, кажется, наступает день-Тау*…

– Немного опережая расписание, ведь это ты хочешь сказать? – усмехается Рурк. – На самом деле весьма вовремя, душа моя. Но это не имеет значения. Действуй так, как запланировано. Я так взбудоражен, а ты?..

– Но что делать с гостями? – дрожащим голосом спрашивает женщина.

– А, гости, – Рурк издаёт смешок, словно его забавляет собственная забывчивость. – Оставляю этот вопрос на твоё усмотрение.

– Ты тоже должен укрыться в безопасном месте, Эверетт. Прошу тебя…

– О, брось, душа моя. Ты же знаешь, я должен вернуться в офис, – Рурк измеряет шагами палубу. – Там вскоре начнётся самое настоящее веселье.

– Но не думаешь ли ты…

Остаток вопроса тонет в оглушительном рёве, раздающемся впереди яхты.

Рурк оборачивается, чтобы вновь увидеть разноцветного морского конька, в ту секунду, когда он исчезает в пасти устрашающего морского существа.

– Вот ты где, – довольно бормочет мужчина, с каким-то маниакальным чувством разглядывая монстра, и мягко журит его, как будто создание способно его понимать: – Ты же знаешь, как нехорошо заставлять других себя ждать!

Существо вновь погружается в воду с громким всплеском, окатывая Рурка фонтаном брызг.

– Я знаю, ты должна идти, – усмехается мужчина, не сводя глаз с того места, где исчезло создание, – но нет никаких сомнений, что мы скоро встретимся вновь, дорогуша.

Рурк проходит в сторону капитанского мостика и начинает вводить одному ему понятные данные на тачскрин широкого моноблока.

– Эверетт, ты меня слышишь? – не унимается голос в трубке. – Разве это не должно было отсрочить выполнение проекта?

– Это, – чуть раздражённо передразнивает женщину Рурк, – должно было только ускорить его.

Он пробегает взглядом по открытому на тачскрине файлу.

– Не волнуйся, душа моя, – рассеяно бросает он, – наши новоприбывшие будут в хороших руках. Всё точно по плану. Этот остров – их судьба… Так или иначе. Они – ключ ко всему.

Рурк нажимает кнопку на телефоне, кладёт его обратно на поднос и даёт горничной знак уйти. Он снова поворачивается к моноблоку, разглядывая одиннадцать изображений на экране – одиннадцать фотографий молодых людей. Пухлый паренёк с рассеянной улыбкой, шатенка с пересекающим бровь и глаз шрамом, мужчина с растрёпанной шевелюрой пепельного цвета, субтильная рыжеволосая девчонка… Смазливый черноглазый мальчишка, блондинка с ярким макияжем и чуть презрительным выражением лица, девушка в очках с собранными в хвост каштановыми волосами, молодой человек с простодушным взглядом раскосых глаз. Темнокожий парень с ёжиком чёрных волос, девчонка с лиловой чёлкой и коротко стриженная волоокая брюнетка.

Эверетт Рурк смотрит на последнее изображение с лёгким прищуром, и взгляд его не обещает девушке с фотографии ничего хорошего.

– Ты поймёшь всё в своё время, – шепчет мужчина.

Где-то не так уж далеко от этого места Марикета просыпается на борту самолёта.

__________________________

*я сначала поставила здесь греческую букву, у которой такое произношение (я, может, слишком тупа, чтобы понять, какое ещё Tau собеседница Рурка могла иметь в виду, никаких других версий у меня не было), но фикбук превратил её в обычное «т». Так что, извините, будет Тау)

========== действие II - глава 6 - «судьба то и дело сбивает тебя с ног» ==========

Комментарий к действие II - глава 6 - «судьба то и дело сбивает тебя с ног»

Что-то пошло не так, и большая часть главы сильно отличается от игры. Хотя суть осталась неизменной.

And the thing that makes me mad

is the one thing that I had

Я сжимаю зубы с такой силой, что мне кажется, они сейчас раскрошатся. Сдержать стон боли не получается, и Мишель закатывает глаза.

– Терпи, Мари, ты же не хочешь заражения крови?

Я коротко киваю, и она продолжает щедро поливать мои раны антисептиком. Когда Мишель решает, что уже достаточно, то достаёт из аптечки шприц и обезболивающее. Я чувствую, что от моего лица отливает кровь, а Мишель усмехается.

– Серьёзно? После всего, что произошло с тобой за последние двадцать четыре часа, ты боишься укола?

Я слабо улыбаюсь. Это действительно кажется нелепым, когда она вот так говорит.

Мишель обкалывает рану анестетиком.

– Надо подождать, – сообщает она мне, опускаясь рядом со мной на кровать. Я откидываюсь на покрывало, и она ложится рядом. Как будто мы лучшие подружки на вечеринке с ночёвкой. – Как ты со всем этим справляешься?

– С чем именно? – уточняю я, повернув к ней голову. Золотистые кудри раскинуты по покрывалу совсем рядом со мной. – С раной или…

– Или, – улыбается Мишель, – Куинн рассказала мне всё. Я умерла бы, окажись на твоём месте.

– Когда думаю обо всём этом, мне кажется, что я бы тоже умерла, – признаюсь я, – как будто бы это происходило не со мной. Я рада, что этот безумный день кончился.

– День-то кончился, а ситуация, в которой мы оказались – продолжается.

Я согласно киваю, ободряюще касаясь здоровой рукой локтя Мишель.

– Ты сама-то как справляешься? – обеспокоенно спрашиваю я. – Ты в обморок упала, помнишь? Разве тебе не надо полежать или что-то в этом роде?

– Я и лежу, – ухмыляется Мишель. – На самом деле, нет. Когда я занята чем-то, мне становится легче. Стараюсь не думать обо всём этом. В общем, справляюсь… как-то. Эй, – вдруг смеётся она, – ты только не вздумай искать, где бы ещё пораниться, чтобы мне было, чем заняться!

– Торжественно клянусь, – смеюсь я в ответ, – что нарочно раниться не стану!

Когда анестетик действует, Мишель с удивительным мастерством зашивает царапины на моей руке.

– Шрамы, конечно, останутся, – удручённо сообщает она.

– Ух ты, у меня останется напоминание о том, что я встретилась с саблезубым зверем, – я пытаюсь перевести всё в шутку, но получается плохо. Мишель стремительно бледнеет, но тут же берёт себя в руки и накладывает на швы стерильную повязку.

– Повязку сутки не мочить. Теперь встань и приспусти шорты.

Я безропотно подчиняюсь, и она всаживает мне в ягодицу дозу антибиотика.

– Спасибо, – говорю я, прежде чем выйти из её комнаты, превратившейся временно в смотровую палату. Это совсем не вяжется с тем фактом, что Мишель выбрала себе под место обитания номер для молодожёнов.

– Обращайся, – Мишель улыбается, но тут же становится серьёзной, – но лучше не надо.

Я спускаюсь в лобби. Куинн полулежит в мягком кресле – после визита к Мишель на её лицо вернулись краски, что, разумеется, не может не радовать.

Ко мне навстречу из-за стойки администратора стремительно выходит Эстелла.

– Я подумала, что нужно тебе сообщить, – говорит она, – я ухожу.

– Куда же? – уставившись на неё в изумлении, переспрашиваю я.

– Неважно, – слегка раздражённо отмахивается Эстелла, – просто ты должна знать. У меня есть кое-какие дела за пределами отеля.

– И что это за дела, ты мне, конечно, сообщать не собираешься, – устало потирая виски, произношу я.

– Точно, – Эстелла улыбается, как бы это ни было неуместно в сложившихся обстоятельствах.

– Отговаривать тебя бессмысленно, – продолжаю я, и она кивает, – поэтому, пожалуйста, просто будь осторожна. Об этом я могу тебя попросить?

Лицо Эстеллы становится серьёзным, и она снова кивает.

– Хорошо. Буду осторожна, – рапортует она. – А вы все оставайтесь здесь, ладно? В отеле безопасно.

Не дожидаясь ответа, она поправляет лямки рюкзака на своих плечах, разворачивается и покидает лобби. Я вздыхаю.

– Эта девчонка меня пугает, – сообщает откуда-то взявшийся рядом со мной Радж, – и в то же самое время я бы хотел, чтобы она была моим другом. Это ненормально, да?

– Немного, – признаёт подходящий к нему Крэйг, хлопая Раджа по плечу.

И тут меня в конце концов накрывает. Внезапно я чувствую, что из меня как будто выпили все силы. Я сгибаюсь пополам, опираясь на собственные колени, и не могу отдышаться с минуту или дольше. Мне резко становится очень, очень плохо, хочется свернуться комочком и реветь от бессилия.

– Марикета, ты в порядке? – ко мне быстро подходит Шон и присаживается на корточки, заглядывая в лицо.

– Всё хорошо, – выдавливаю я, – просто нужно немного успокоиться.

– Это точно, – криво усмехается Шон, – мы сможем пережить всё это, только если все будем сохранять спокойствие и хладнокровие.

Я возвращаю улыбку и закрываю глаза. Под веками снова возникает видение готовящегося к нападению саблезубого чудовища, его сменяет пламя, подбирающееся к топливному баку самолёта.

– Господи, неужели это всё действительно произошло, – я издаю стон и оседаю на пол. Нет, это слишком. Осознание реальности сегодняшнего дня запоздало накрывает меня только сейчас.

Как я справляюсь, Мишель? Да никак!

Стук сердца отдаётся глухим шумом в ушах, мешая соображать и даже нормально слышать, и до чего это странно – то, что меня накрывает постфактум, что только сейчас весь ужас и вся неправильность произошедшего до меня доходит… Грёбаный саблезубый тигр! И ладно, хрен с ним, с тигром – кто-то поджёг самолёт, кому-то надо, чтобы мы оставались на острове, и, чёрт возьми, что, если это кто-то из нас?..

Ко мне приближаются ноги в военных ботинках – едва замечаю краем глаза.

– Хватит, – Джейк почти грубо поднимает меня на ноги и тащит к бару. Я не знаю, чего именно «хватит», но покорно иду за ним. Он наливает два полных стакана рома и протягивает один мне, а вторым салютует в мою сторону. – Твоё здоровье, Принцесса.

Я растерянно кручу стакан в руке и делаю глоток. Хотя алкоголь сейчас кажется неуместным, мне, тем не менее, становится немного легче. Как будто вместе с растекающимся по желудку ромовым жаром тревоги покидают меня. Делаю ещё глоток, и ещё один, и так, пока мой стакан не пустеет.

– Умничка, – одобрительно произносит Джейк, осушает свой стакан в два глотка и сдувает с моего лица упавшие на глаза волосы. Его дыхание пахнет ромом. Джейк неожиданно подхватывает меня за талию и сажает на высокую барную стойку, так что мне приходится смотреть на него сверху вниз. Ром действует слишком быстро, и я с трудом фокусирую взгляд, грань реальности смещается куда-то в сторону. Мне так хочется… так хочется… Мысль формируется медленно, но, когда я уже готова её озвучить, мы оказываемся окружёнными всеми остальными членами нашей группы. Кроме Эстеллы, разумеется.

Даже лисёнок торчит поблизости. Я пьяно усмехаюсь.

Зара подхватывает отставленную Джейком бутылку и интересуется:

– Кто тут ещё хочет выпить?

– Я, – моментально откликается Диего.

– И я, – подхватывает Радж.

– Ребята, пожалуйста, – раздаётся тонкий голос Грейс, – давайте вы не станете напиваться. Нам нужно поговорить обо всём этом, разве нет?

– А я не хочу об этом говорить, – заплетающимся языком сообщаю я. – Нахрен всё это.

– Сейчас не время веселиться, – осуждающе произносит Шон, – разве вы не понимаете, что мы все в опасности?

– Зануда, – откликаюсь я и показываю Шону язык. Он качает головой и фыркает. Мишель, стоящая рядом с ним, выглядит так, словно с трудом сдерживает смех. Или мне так только кажется.

– Алкоголь изобрели как раз для таких ситуаций, – сообщает Джейк, откидываясь спиной на мои колени, и я с размаху хлопаю его по плечу в знак своего полного согласия.

– И всё же, – настаивает Шон, – почему никто не собирается обсудить тот факт, что самолёт сгорел?

– Не сгорел, – поправляю я его, теребя заднюю часть воротника футболки Джейка, – его сгорели. Тьфу ты… сожгли.

– Ну и кто, по-твоему, мог это сделать? – интересуется Алистер, скрещивая на груди руки. Что-то я об этом читала… Язык тела, все дела. Закрытая поза. И почему Алистер постоянно такой закрытый?

– Давайте мы все сделаем глубокий вдох и успокоимся, – встревает Лейла, – нет смысла расстраиваться и нервничать из-за одного небольшого несчастного случая.

Я наигранно громко вдыхаю и выдыхаю.

– Что-то нихрена у меня не получается успокоиться, мать его, – с фальшивой грустью произношу я, – видать, не такой уж несчастный случай и небольшой, а?

– Это не был несчастный случай, – напоминает Джейк, и его плечо под моей ладонью напрягается. У меня от этого аж пальцы на ногах заворачиваются, и я как-то странно, совсем по-девчоночьи вздыхаю. – Это был саботаж. Кто-то, блядь, поджёг мой самолёт.

– Да кому бы это было надо, – обескураженно щебечет Лейла.

– Кому-то было, – раскачиваясь взад-вперёд, говорю я, – кому-то, кто есть на острове кроме нас.

В ответ раздаётся только тишина.

– Например, кто? – наконец ядовито спрашивает Зара.

– Ой, ну не знаю, – фыркаю я, – кому-то, блин, надо, чтобы мы остались здесь. Остров очень большой – откуда же нам известно, что никто не наблюдает за каждым нашим шагом?

В воспалённом мозгу некстати проносится воспоминание о комнате в катакомбах и камерах с микрофонами. Однако это совершенно не отрезвляет.

– Но ведь нет ни малейшего признака других людей, – бормочет Грейс. – Учитывая это… разве мы можем быть уверены, что самолёт не поджёг один из… нас?

Я ухмыляюсь.

– Кто бы это ни сделал, я не собираюсь позволять вам подозревать друг друга в чём-либо, – икаю я и тянусь к Заре, чтобы отобрать у неё бутылку рома. Прикладываюсь к горлышку. Джейк, не глядя, забирает ром из моих рук.

– Тебе достаточно, Принцесса.

Я обиженно дую губы.

– В этом ты права, – вздыхает Шон, – нам лучше бы постараться не ссориться. И что ещё важнее – мы должны придумать, как всё-таки выбраться с острова, раз уж самолёт сгорел… сожжён, – поспешно исправляется он.

– Эй, постой-ка, – возмущается Крэйг, – мне тоже есть, что сказать по этому поводу.

Зара закатывает глаза.

– Вы называете это несчастным случаем или саботажем – но я думаю, это чёртово чудо! Вы ведь хотели улететь. Это точно знак, что нам нужно остаться здесь, понимаете? Такая удача…

– Скорее уж, неудача, – возражает Шон.

– Потому что ты так это воспринимаешь, – парирует Крэйг. – Я знаю, что ты капитан, бро, но мне правда нужно, чтобы ты услышал меня.

– Я тебя слышу, – произносит Шон, – но ты не понимаешь. Мы должны выбраться. Здесь слишком опасно. Слушай, однажды, обещаю, мы отправимся на какой-то курорт, где всё будет нормально, но здесь…

Крэйг отстраняется, встряхивая головой.

– Бро, это всё мечты. Никто не знает, что будет даже завтра, так какой смысл об этом трепаться? Всё, что у нас есть сейчас – здесь, в настоящем. Почему бы не воспользоваться моментом?..

Я перестаю их слушать. Джейк ещё сильнее откидывается на меня, и его затылок упирается мне в грудь. Интересненько.

– Ну и что мы будем делать? – спрашивает меня Диего, отвлекая от созерцания головы Джейка.

– Похрену, – отмахиваюсь я. – Ну что, разве самолёт был единственным транспортом? Найдём… что-нибудь ещё. Потом. Сегодня я не собираюсь больше никуда, а вот завтра…

– Ты обещала Эстелле не уходить из отеля, – напоминает Радж.

– Ничего я ей не обещала, – ворчу я.

– Мы не можем вечно здесь оставаться, – произносит Шон, – мы ведь не знаем, сколько всё это продлится. И когда кто-нибудь за нами приедет. И приедет ли… Нам придётся взять всё в свои руки.

– Но ты даже не знаешь, с чего начинать поиски, – заискивающе произносит Джейк, и я с завистью наблюдаю, как он пьёт ром. Но вообще он прав, мне и так хватит. – И не списывай со счетов Тигрёнка Тони, подумай, кто тут ещё может водиться, в этих блядских джунглях?

– Ты сам хотел отсюда свалить, – напоминаю я. Он откидывает голову назад, скользя затылком по моей груди, и изворачивается так, чтобы посмотреть мне в лицо. Любопытный ракурс.

– Ну да, пока был способ это сделать. Как ты могла заметить, положение дел несколько изменилось. Нужно торчать в отеле – по крайней мере, мы будем огорожены забором от хищников.

– Мнения разделились, – констатирую я, когда он возвращает голову в исходное положение. – Будем голосовать.

– Ну отлично. Я голосую за то, чтобы уйти отсюда и поискать способ выбраться, – говорит Шон.

– Аналогично, – поддерживает его Мишель, – я ужасно хочу покинуть это место.

– Я за то, чтобы остаться и не дать себя сожрать, – произносит Джейк.

– Поддерживаю, нет смысла никуда идти, ведь помощь может прийти в любой момент, – это Лейла со своим неизменным оптимизмом.

– Прошли сутки, – медленно произносит молчавшая до того Куинни. – Никто за нами не пришёл за это время. Я голосую за то, чтобы уйти.

– Угу. Я бы лучше свалила отсюда. Всё равно даже ехать-то не хотела, – пожимает плечами Зара.

– Ну а ты, Малфой? – спрашивает Джейк Алистера. Тот недовольно фыркает.

– Хоть мне весьма неприятно принимать твою сторону, Джейкоб, – с ядом в голосе отвечает Алистер, – я за то, чтобы остаться.

– И я, – подхватывает Грейс, – я совсем не хочу бродить по округе, пока там такое творится.

– Я предпочту остаться, – говорит Радж, – к тому же, здесь есть джакузи, а в джунглях – нет.

Аргумент.

– Остаться, – коротко бросает Крэйг, несмотря на полный надежды на обратное взгляд Шона. Диего только кивает в знак согласия.

– Четверо за то, чтобы уйти, и семеро за то, чтобы остаться, – подсчитывает поникшая Куинн. Крэйг издаёт возглас ликования.

– Ну и чудненько. Остаёмся. И знаете-ка что? – я ёрзаю по барной стойке, и Джейк подхватывает меня, чтобы помочь слезть. – Я пошла спать.

– Проводить тебя, Принцесса? – тихонько предлагает Джейк, глядя на меня пресловутым многообещающим взглядом. Соблазн велик, но, чёрт его дери, я слишком устала, чтобы даже думать. К тому же я безобразно пьяна и не ела ничего с самого утра. Мне вообще кажется, что меня вот-вот вырвет.

– Ну нет, Арагорн, – улыбаюсь я, – ты ведь всё ещё должен мне свидание.

И я на подкашивающихся ногах иду к лифту. Провожающий у меня всё-таки обнаруживается – за мной преданно трусит лисёнок.

В номере я долго стою под душем, и вместе с грязью в сток уходит часть моего опьянения. Я, конечно, не вовремя вспоминаю о том, что Мишель наказала не мочить повязку, но какая уже разница, в самом деле…

Лисёнок устроился в одном из кресел с явным намерением поспать. Я понимающе хмыкаю.

– Буду звать тебя Снежок, – решаю я, – раз уж ты прибился к нам. И постарайся не заморозить кресло, пока я буду дрыхнуть, ладно?

Пушистая версия королевы Эльзы согласно мурлычет. А я, не потрудившись даже надеть ночную рубашку, ныряю под одеяло и моментально погружаюсь в сон.

В себя прихожу – пробуждением это не назовёшь – на следующий день, когда солнце минует зенит. Желудок сводит от голода, а тело ломит так, как будто я много часов провела в одной позе. Хотя, может, так оно и было. На голове творится чёрт знает что, волосы торчат во все стороны, а на лице видны следы подушки. Сначала я думаю, что надо привести себя в порядок, но меня хватает только на то, чтобы умыться и пройтись по шевелюре влажной расчёской, хотя это мало помогает. Серьёзно, от голода прямо мутит, я ведь больше суток не ела.

Снежок вертится под ногами, когда мы вместе с ним спускаемся в ресторан. Никого, кроме Грейси, в ресторане нет. Точнее, никого, кроме неё и тарелки восхитительно ароматных отбивных на барной стойке.

– Привет, – всё ещё хриплым ото сна голосом здороваюсь я с Грейс, подходя к тарелке и беря отбивную руками. – Нас снова балует Радж?

– С пробуждением, – улыбается Грейс, – ну да. Нам повезло, что он здесь есть, правда?

Я сажусь рядом с ней и откусываю кусок отбивной – подостывшей, но безумно вкусной. Радж – гений.

– А где все? – прожёвывая, спрашиваю я.

– На пляже, – коротко отвечает Грейс.

– Ну а ты почему здесь? – продолжаю я напирать.

– Ох, Марикета, ты знаешь, я… чувствую себя немного некомфортно в компаниях… Поэтому предпочитаю проводить время в одиночестве.

– Так я, получается, тебе помешала? – вскинув брови, интересуюсь я.

– Э-э, нет, вообще-то, нет.

Я дожёвываю отбивную и вытираю руки.

– Слушай, Грейс, не моё дело, конечно, учить тебя, ты сама по себе девочка умная, – нравоучительным тоном произношу я, – но, пока мы все здесь застряли, не лучше ли держаться всем вместе? Я собираюсь присоединится к ребятам, ты пойдёшь со мной?

Грейс качает головой.

– Я не могу. Совсем не моя атмосфера.

– О, хорошо, давай-ка мы разыщем Алистера. С ним тебе, кажется, достаточно комфортно, и я держу пари, что он тоже не пошёл со всеми, – Грейс смущённо краснеет, – и я утащу на пляж вас обоих. Слушай, мне действительно важно, чтобы я могла видеть вас всех одновременно, – поясняю я свой напор, – не то, чтобы я что-то реально могла сделать, просто так будет спокойнее. После вчерашних событий…

Грейс вздыхает.

– Алистер, наверное, в своей комнате, – неуверенно произносит она.

– Отлично, – я улыбаюсь, похлопывая её по руке. – Я сейчас поднимусь в номер, надену купальник и заодно зайду за ним. Спускайся в лобби, встретимся там, ладно? И пригляди за Снежком.

Грейс кивает, с некоторой опаской протягивая руку к лисёнку, и я, довольная собой, ухожу в сторону своего номера. Быстро переодевшись в купальник и пляжный сарафан, спускаюсь на несколько этажей и стучусь в комнату к Алистеру. Никто не отвечает, так что я толкаю дверь – и она, к моему удивлению, поддаётся. Не вполне уверенная в том, что поступаю правильно, я захожу в комнату.

Здесь царит идеальная чистота и поистине спартанский порядок. Я вскользь пробегаю взглядом по всему пространству номера и тут же выявляю одну выбивающуюся из общего порядка деталь. На тумбочке возле кровати лежит папка, из которой торчат загнутые углы бумажных листов. Не успев даже подумать, я быстро подхожу к кровати, хватаю папку и открываю её.

На пол выпадает четыре листа, и я только мельком вижу, что на них, когда мои конечности холодеют.

Это что-то вроде анкет или досье, и, наверное, было бы не так странно обнаружить что-то подобное в комнате Алистера, не будь на бумаге фотографий Шона, Эстеллы, Грейс и Раджа.

Я быстро читаю содержимое анкет.

ШОН МАРКУС ГЕЙЛ

Дата рождения: 14 мая 1995 г.

Место рождения: Джексонвилль, Флорида

Информация: Младший сын знаменитого в прошлом футболиста Маркуса Гейла, чья карьера стремительно завершилась после серьёзной травмы. Всё существование Шона посвящено тому, чтобы воплотить в жизнь несбывшиеся мечты отца, несмотря на то, что родители давно разведены. Очень близок с матерью, Тришей Гейл.

Психологический портрет: Смелый, стойкий, упрямый молодой человек с яркими лидерскими качествами.

Уровень угрозы: 4

Что ещё за «уровень угрозы»? Под фотографией Шона стоит круглая печать со схематичным изображением орла. В таком же стиле, в каком был изображён волк на найденном Джейком на горе кусочке металла.

ГРЕЙС ТАМАРА ХОЛЛ

Дата рождения: 4 апреля 1996 г.

Место рождения: Вашингтон, округ Колумбия

Информация: Дочь гениальной изобретательницы Блэр Холл, старается во всём угодить матери и оправдать её ожидания. Содержалась под арестом.

Психологический портрет: Тихая, скромная, нерешительная, но может быть непредсказуемой.

Уровень угрозы: 6

Грейс была арестована? Интересно, за что? Я удивлённо вожу большим пальцем по печати с лебедем под её фотографией. Надо же, и ведь кем-то уровень угрозы Грейс оценён в большую цифру, чем у Шона.

РАДЖ АДИТЬИ БАНДАКАР

Дата рождения: 7 октября 1995 г.

Место рождения: Куинс, Нью-Йорк

Информация: Студент бизнес-факультета. Согласно данным, его IQ составляет 158. Предназначение в текущий момент неясно.

Психологический портрет: Абсолютно безобиден. Добрый, открытый, излишне честный.

Уровень угрозы: 1

Сто пятьдесят что? Серьёзно? Я, конечно, знала, что Радж – умный парень, но не настолько. Изображение на его печати какое-то странное, напоминает лошадь со стрелой. Я откладываю в сторону его анкету, и с последнего листа на меня угрюмо смотрит Эстелла. Половина информации с её досье замазана чёрным маркером, и я даже просматриваю лист на свет, но всё равно ничего разобрать не могу.

___________ МОНТОЙЯ

Дата рождения: январь 1996?

Место рождения: Республика Колумбия

Информация: Монтойя – ___________ В течение нескольких лет её местонахождение было неизвестно. Была мельком замечена в военной школе выживания в ____________ Не остановится ни перед чем, чтобы ____________

Психологический портрет: Исключительно решительна. Её цель – ________________ преждевременную кончину.

Уровень угрозы: МАКСИМАЛЬНЫЙ!!!!!

Я нервно сглатываю, ещё раз проглядывая все анкеты. На печати Эстеллы изображено что-то вроде дракона. Ещё раз приглядевшись к картинке под фотографией Раджа, понимаю, что это схематичный кентавр, хотя сразу так и не скажешь.

– Ну и что ты здесь делаешь? – интересуется голос за моей спиной.

Я поворачиваюсь к Алистеру, и мои глаза застилает красная пелена.

– Как ты объяснишь это, козёл? Кто собирал на нас эти досье? И зачем тебе они, больной ты ублюдок?!

Алистер бледнеет, его руки моментально начинают трястись.

– М-марикета, это не то, что ты подумала, – заикается он.

Я откидываю с лица волосы и в ожидании смотрю на него.

– А что я, по-твоему, должна была подумать? – я машу рукой, призывая объяснить наличие в его комнате этих анкет.

– Когда мы все отправились искать улики, – дрожащим голосом произносит Алистер, – ты помнишь, я отправился в центральное крыло, – я нетерпеливо киваю, – я не собирался ничего искать, но эта папка лежала прямо на полу лифта, и я…

– И ты никому ничего не рассказал, а спрятал её у себя, – подсказываю я. – Алистер, ты такой говнюк, – я устало вздыхаю, – зачем ты соврал, что ничего не нашёл?

Алистер смотрит мне в глаза, и в его манеру вести себя возвращается обычное высокомерие.

– Серьёзно, Марикета? Принести эту папку всем, сказав «смотрите, на вас тут собирали досье, нас явно ждали на этом острове с распростёртыми объятьями!»

Я не сразу нахожусь с ответом. Доля благоразумия в этом есть, но альтруистические намерения Алистера вызывают у меня сильные сомнения.

– Алистер, – шиплю я, – ты очень, очень сильно мне не нравишься.

– И это взаимно, – поспешно заверяет он меня.

– И я сделаю вид, – не обращаю я на него внимания, – что поверила в твои благородные намерения… в этот раз. Но поверь, я с тебя глаз теперь не спущу. И вот это, – я трясу в воздухе папкой, – я у тебя забираю. Хотя не сомневаюсь, что ты выучил всё это досконально. А теперь взял ноги в руки и марш в лобби. Тебя и Грейс я веду на пляж. Возражения, – я поднимаю руку, давая Алистеру знак молчать, потому что он определённо собирается что-то сказать, – не принимаются. Сказала же, что глаз с тебя не спущу!

Прижимая папку к груди, я быстро покидаю номер. В очередной раз возвращаюсь к себе, размышляя, что мне делать с находкой. Прячу папку в комод. Каким бы уродом ни был Алистер, кое в чём он прав: я не могу сейчас просто взять и показать эти данные ребятам.

Актуальным остаётся вопрос, составлены ли подобные досье на остальных. Мне почему-то кажется, что да… И где же они? Спускаясь в лобби, я напряжённо пытаюсь придумать хотя бы одно разумное объяснение тому, что где-то на острове нашёлся человек, решивший собрать такие… своеобразные данные на прибывающих гостей.

Нет, конечно, сервис и всё такое, может быть, это было бы логично, если бы не этот пресловутый «уровень угрозы». Да и сами по себе данные из досье весьма странные, словно в них записывали то, что сочли нужным – но по какому критерию выбиралась эта информация?

И почему досье Эстеллы почёркано вдоль и поперёк?..

Прежде, чем открываются двери лифта, я решаю, что, если Алистера сейчас не будет внизу, я его за шкирку притащу. Но мои опасения не оправдываются: он мирно беседует с Грейс с самым безмятежным выражением лица, и я даже решаю, что наша беседа в номере мне привиделась.

Снежок крутится у их ног, и я, подходя к ребятам поближе, наклоняюсь и ласково чешу ему лоб.

– Дружище, я совсем забыла тебя покормить, – неожиданно вспоминаю я.

– Он съел пару отбивных, – отмахивается Грейс.

Я улыбаюсь, подхватывая зверька на руки.

– Тогда идём?

Мы выходим из отеля и двигаемся в сторону огороженного с двух сторон пляжа при курорте. Крики и смех доносятся до наших ушей намного раньше, чем мы приходим к месту назначения, и я даже завидую ребятам потому, что они могут так искренне веселиться в окружающей нас обстановке. Снежок спрыгивает с моих рук и несётся к воде, из-под его лапок во все стороны сыпется белоснежный песок.

Я незамедлительно скидываю сарафан и плюхаюсь на полотенце рядом с принимающим солнечные ванны Диего.

– Ты как? – сразу спрашивает Диего.

Я пожимаю плечами.

– Никак. Спала без сновидений. Не помню, когда это было в последний раз, – признаюсь я.

– Я вообще не помню, что до острова было, – пожимает плечами Диего, – не буквально, конечно. Просто за эти двое суток столько всего произошло, что я не уверен, что когда-то всё было нормально.

– Звучит так, словно ты не особенно расстроен? – усмехаюсь я.

Диего смотрит на меня почти виновато.

– Так и есть, – слегка улыбается он, – ты не подумай, мне не понравилось шастать по пещерам и убегать от доисторических хищников, но… Я же хотел приключения всей жизни, что уж теперь жаловаться?

– Мне бы твой оптимизм, – вздыхаю я, размышляя, стоит ли рассказывать ему о найденных досье. Решаю, что пока не нужно, и рассеянно наблюдаю за остальными ребятами.

Шон и Крэйг играют в волейбол. Без сетки. Я снова убеждаюсь в том, что их хлебом не корми – дай мячиком поиграться. Мальчишки… Крэйг сияет, как начищенный пятак, в отличие от Шона – он выглядит так, словно заставляет себя веселиться, и я уверена, что связано это с результатами вчерашнего голосования.

Зара, что бы ни говорила она о своём нежелании даже приезжать, кажется вполне себе удовлетворённой жизнью. Хотя судить сложно, поскольку я не вижу её лица – она сидит в линии прибоя в компании сумки-холодильника и торчащих из неё нескольких бутылок пива.

Мишель и Куинн щебечут о чём-то, загорая неподалёку от Диего.

– Куинн? – зову я. – Ты как?

Куинни подползает по песку в нашу сторону, и Мишель (закатывая глаза, но улыбаясь) следует за ней.

– Намного лучше, – сообщает Куинн, вытряхивая песок из длинных рыжих волос и внаглую устраивая локти на спине у Диего – он только обречённо вздыхает, но я краем глаза замечаю его улыбку. – Но в воду в ближайшее время не полезу. А как ты?

– Немного неловко из-за того, что кто-то, ты в том числе, хотели уйти. А моё глупое голосование не дало вам этого сделать, – неожиданно говорю я, и, хотя эта мысль ни разу не посетила меня с самого моего пробуждения, я действительно чувствую себя виноватой. Вчера спьяну я могла бы и не такого наворотить.

– Слушай, Мари… – Куинн ободряюще похлопывает меня по руке, перегнувшись через Диего. – Не бери в голову. Нам всем нужно было отдохнуть. Проветриться. Если этого не делать, то вскоре обнаружишь, что судьба то и дело сбивает тебя с ног.

– Интересная мысль, – улыбаюсь я. На душе становится почти спокойно.

Вот даже Алистер с Грейс устроились в тенёчке, ведя свои никому другому непонятные беседы; что ж, я убеждена, что Грейс влияет на Алистера более чем положительно, и, возможно, даже не даст ему сделать глупостей.

Радж притащил гриль из зоны бассейна и снова что-то стряпает. Глядя на него, я вижу перед своими глазами пресловутую цифру «158» и снова погружаюсь в раздумья. Сто пятьдесят восемь – это коэффициент интеллекта, соответствующий гениальному. Эх, Раджу бы серьёзными вещами заниматься, а он тут… сосиски нам жарит. Невероятный парень.

И Лейла что-то Раджу рассказывает… Что ж, хоть кто-то с ней может сравниться по жизнерадостности. Кстати, я не отказалась бы от подобного досье на нашего гида.

Не хватает только Джейка. Впрочем, где бы он ни был, не сомневаюсь: он наверняка развлекается. Я откидываюсь на песок и довольно прикрываю глаза. Меня слегка размаривает на солнце, когда над ухом внезапно раздаётся знакомый голос.

– Принцесса, ты каталась когда-нибудь на водных мотоциклах?

Я отрицательно мычу.

– Ну пойдём, покатаешься? – настаивает Джейк. – Я научу.

Я приподнимаюсь на локтях и открываю глаза. Он сидит рядом, наклонившись чуть ниже, чем мне показалось по звуку голоса. Его лицо совсем близко, и блеск глаз перебивает все оттенки неба над нами.

– Вчера ты меня напоил, сегодня пытаешься угробить? – с притворной обидой говорю я.

– Угробить не угроблю, но обещаю, что ты развеешься, – он улыбается до того обезоруживающе, что я поднимаюсь с песка и иду за ним, как зачарованная. – Кстати, – замечает он, когда мы подходим к воде, – никогда бы не подумал, что у тебя есть татуировка!

И он нахально проводит пальцами по изображённым под моей грудью цепям.

– Это почему же? – хмурюсь я, старательно игнорируя тот факт, что от его прикосновения у меня перехватывает дыхание.

– Иногда ты производишь впечатление хорошей девочки, – усмехается Джейк и тут же переводит тему. – Так что, говоришь, не каталась? – он кивает на два водных мотоцикла.

– Нет. Никогда.

– Ну, запрыгивай тогда, – он терпеливо ждёт, пока я с опаской взбираюсь на транспортное средство, надевает мне на руку ремешок с какой-то пластиковой штукой и рассказывает: – Вот эту хреновину вставляешь вот в это отверстие, – я закатываю глаза от этой «инструкции для чайников». – Потом нажимаешь сюда, – Джейк показывает на рычаг на правой части руля, – и – вперёд!

Я в точности повторяю его указания, и гидроцикл подо мной взмывает вперёд. Я растерянно визжу с четверть минуты, пока не понимаю, что этой штуковиной можно управлять. И даже нужно! И, когда это понимание приходит, я несусь по водной глади с огромной скоростью, и встречный ветер разбивается о моё лицо, треплет волосы, наполняя грудь таким восторгом, что все тревоги отходят на задний план.

Я разворачиваюсь спустя какое-то время и отпускаю рычажок газа, обнаружив, что отплыла довольно далеко от берега. Джейк стремительно меня догоняет. Я зачарованно наблюдаю, как он приближается. Напряжённые мускулистые руки, сияющая белозубая улыбка, растрёпанные ветром пепельные волосы… что-то в этом зрелище заставляет моё сердце сжиматься.

– На что уставилась? – интересуется Джейк, глуша мотор своего гидроцикла.

– На тебя, – пожимаю я плечами, говоря искренне, но при этом желая его поддразнить. Моё сердце колотится с безумной скоростью в эйфории после бешеной гонки по кристально-голубой водной глади.

Джейк улыбается.

– Неужели есть, на что полюбоваться?

Я смотрю на него с откровенной насмешкой. На комплименты ещё напрашивается, подумать только!

– Здесь нереально, – вместо ответа замечаю я. – Так… волшебно. Спасибо, что предложил мне развеяться, – он вскидывает бровь, как бы говоря, что благодарить не за что. – Мы так далеко, – продолжаю я тараторить, щуря глаза в сторону побережья, – такое ощущение, что во всём мире никого, кроме нас.

– Я был бы не прочь, будь это так на самом деле, – замечает Джейк абсолютно серьёзно. – Слушай, я хотел тебе сказать… Спасибо.

– За что? – недоумеваю я.

– За то, что ты здесь, Марикета. Ты – единственная для меня причина не двинуться умом от всего происходящего.

– Это почему же? – я краснею, заикаясь.

Джейк загадочно улыбается.

– Ты говоришь, что я помог тебе развеяться, – говорит он, – но и ты помогаешь мне отвлечься.

Мне отчего-то становится неловко.

– Я хотела сказать, что очень сожалею из-за твоего самолёта…

– Из-за Делайлы, – деловито поправляет меня Джейк.

– А?

– Делайла. Это было имя моего самолёта.

Я грустно улыбаюсь.

– Я вложил в неё всё, что имел, – с горечью продолжает Джейк. – Она была всем, что у меня оставалось. Что принадлежало мне. А теперь… – Он глубоко вздыхает. – Ещё тяжелее всё это переносить, когда окружён незнакомцами.

– Всё ещё воспринимаешь всех нас, как незнакомцев? – удивляюсь я. После всего произошедшего за двое суток лично мне кажется, что я знаю этих ребят достаточно хорошо. Ну, существенно лучше, чем прежде, во всяком случае.

– Тебя – нет, – усмехается Джейк. – Но, если быть честным до конца, я слишком долго был окружён только незнакомцами.

Он надолго замолкает, глядя куда-то в сторону горизонта, и напряжённо хмурит брови, словно что-то в его мыслях заставляет по-настоящему нервничать.

– Джейк, – почти шёпотом зову я, – почему ты вообще сбежал на Коста-Рику?..

Он поворачивает ко мне голову и смотрит так, словно видит впервые. Раскрывает рот, собираясь что-то сказать, но снова закрывает его. Я почти могу видеть, как в его голове крутятся шестерёнки.

– Принцесса, бывало ли с тобой такое, что тебе приходилось хранить секрет ото всех вокруг, и эта необходимость заставляла бы тебя чувствовать себя так, словно умираешь каждую секунду молчания?

– Арагорн, – осторожно произношу я, – что бы за секрет ты ни хранил, это не изменит того, что я о тебе думаю.

Что чувствую.

– Но должно, – возражает Джейк. – Слушай, не… Просто ты должна понимать – в военной службе бывают такие моменты, которые хотелось бы забыть, – он снова глубоко вздыхает. – А иногда бывают такие моменты, которые тебе могут помочь забыть. Ну, ты знаешь… Определив тебя на глубину шести футов в землю.

Я нервно сглатываю.

– Джейк, что ты хочешь мне сказать?..

– Всё. Я хочу сказать тебе всё, Принцесса. Но я не могу. Однажды уже допустил такую ошибку, и… И… – Он запинается, словно не в силах произнести то, что я уже и так поняла. – И с тем человеком я уже никогда не смогу поговорить.

– Ох, Джейк… – я знаю, что он не хочет моей жалости, но сердце сжимается сочувствием.

Он трясёт головой, словно отгоняя дурные мысли.

– Не надо, Принцесса. – Он нажимает на рычаг газа на мотоцикле и отпускает; гидроцикл издаёт короткий рёв. – В любом случае, просто… Спасибо тебе. Возвращаемся?..

Я киваю и нажимаю на рычажок, но тут происходит необыкновенная вещь – гидроцикл вырывается из-под меня, и я плюхаюсь в воду, больно ударившись ягодицами о её поверхность. Отплёвываясь, смеюсь – «система безопасности» с моего запястья слетела, и пластиковый предохранитель остался в пазе. Гидроцикл останавливается совсем неподалёку, можно вплавь добраться, но Джейк подаёт мне руку, и я взбираюсь на его сидение, устраиваясь позади.

– Надо догнать, – не прекращая хихикать, я киваю в сторону «беглеца».

– Зачем? – искренне изумляется Джейк, поворачивая ко мне голову и даруя возможность любоваться его профилем. – Марикета, ты знаешь, чей это гидроцикл?

– Чей? – настороженно спрашиваю я.

– Не наш, – отвечает он сквозь смех. – Что ж, Принцесса, держись крепче!

Я обвиваю руки вокруг его талии, с удовольствием ощущая под ладонями крепкие мышцы пресса. Прижимаюсь неосознанно чуть сильнее, чем надо, и Джейк определённо не возражает. Я удобно устраиваю голову чуть повыше его лопатки и откуда-то знаю, что он улыбается.

Обратный путь мне нравится даже больше.

Когда Джейк помогает мне слезть с гидроцикла, я оступаюсь, так что едва ли не падаю в его объятия. Он поддерживает меня слегка на весу, и я снова, уже в который раз, задумываюсь о том, каковы будут его губы на вкус.

Но вот как только мои ноги оказываются на твёрдой земле, я вижу Шона, приближающегося к нам с самым недовольным выражением лица. Он выглядит так угрожающе, что у меня сосёт под ложечкой от неприятного предчувствия.

– Не надоело? – выплёвывает он.

– Не надоело что? – откликаюсь я.

– Развлекаться, твою мать, когда всё вокруг нас рушится!

От шока я застываю и приоткрываю рот, не зная, что ответить.

– Какие-то претензии? – закипает Джейк.

– Не с тобой разговариваю, – бросает Шон.

– Шон, что происходит? – быстро спрашиваю я, не давая Джейку открыто вступить в конфликт. – Всё же было…

– Было что? – кипит Шон. – Нормально? В порядке? Что ты хотела сказать, Мари?!

– Полегче, Кэп, – угрожающе тихо произносит Джейк, закрывая меня собой. – То, что ты на взводе, не даёт тебе никакого права так говорить с кем бы то ни было!

– Я сказал, блядь, что разговариваю не с тобой! – орёт Шон, и все с пляжа начинают стекаться в нашу сторону, изумлённо переглядываясь.

– Не знаю, как теперь ночью-то спать от такого расстройства, – сквозь зубы говорит Джейк.

Шон делает шаг вперёд, стоя к Джейку почти вплотную и с угрозой глядя ему в лицо.

– Так, стоп, – я с трудом протискиваюсь между ними и изо всех сил отодвигаю их друг от друга обеими руками. – Не хватало нам только драки! Вы… что снова устраиваете?

Я смотрю на Шона, потому что он должен понимать – я имела в виду «ты», а не «вы».

– Брось, Мари, – презрительно бросает он. – Брось. Вы устроили тут вечную вечеринку. В то время, как мы должны искать хренов способ выбраться отсюда.

– Слушай-ка сюда, Кэп, не тебе рассказывать мне, что я должен делать, окей? И кому-то другому – тоже. Особенно Марикете.

Я закатываю глаза. Мой рыцарь.

– Мари! – Шон наклоняет голову на бок, оценивающе глядя на меня. – Мы все здесь можем рассчитывать только друг на друга, ты это понимаешь? И как вообще можно рассчитывать на кого-то вроде него? – он тыкает пальцем в Джейка.

– Что-то имеешь против меня лично? – Джейк снова дёргается в сторону. – Так скажи это, да не через Марикету, а в лицо!

Шон хватает меня под мышки и поднимает, переставляя в сторону, словно куклу. Я издаю протестующий возглас. Джейк шагает вперёд, на освободившееся место.

– Стоять! – снова кричу я, на этот раз в полный голос, и снова пытаюсь влезть между ними. – Не надо! Вы… Ах, чёрт! – в этот раз отодвинуть их друг от друга не получается.

– Я, конечно, уже заметил, что цель твоей жизни – тупо спиться до смерти, – рычит Шон, – но я думал, что, раз ты бывший военный, мы можем рассчитывать на твою помощь!

– Ты слишком взрослый, чтобы нуждаться в няньке, Стив Роджерс!

– О, ну конечно, – Шон делает шаг назад и качает головой. Его голос становится спокойным. – Ещё больше милых прозвищ. Знаешь, Джейк, иди ты… делай, что хочешь. А я займусь чем-то полезным. В отличие от тебя, мне есть, зачем возвращаться домой.

И в этот момент Шон отшатывается от мощного удара в челюсть.

– Джейк! – визжу я.

– Что? – разъярённо бросает он. – Теперь ему хотя бы есть, на что жаловаться.

Шон потирает подбородок.

– Забавно, – не вполне искренне говорит он, – я был уверен, что такой крепыш, как ты, бьёт посильнее.

И отвечает на удар с такой силой, что Джейк едва остаётся на ногах. И через мгновение парни кубарем валятся на песок, сцепившись в драке.

– Да помогите же вы мне! – кричу я остальным, онемевшим от разворачивающейся перед нами сцены.

Крэйг оттаскивает Шона, а Радж пытается поймать Джейка за локти. В конце концов парни оказываются на приличном расстоянии друг от друга, но каждый смотрит на оппонента так, что, если бы взглядом можно было бы убить, в нашей группе стало бы на двух людей меньше.

Я быстро осматриваю обоих, отмечая разбитую губу Шона и наливающийся под глазом Джейка синяк.

И, словно кто-то переключил невидимый тумблер, члены нашей группы начинают осыпать друг друга взаимными претензиями.

– Если кто-то хотел выбраться с этого острова, не пошевелив и пальцем… – начинает Алистер.

– Лучше останусь здесь навеки, чем стану договариваться о чём-то с таким, как ты! – топает изящной ножкой Мишель.

– Почему бы вам просто не пойти на хуй? – тихо говорит Зара.

Гомон не смолкает какое-то время, и я тупо стою и смотрю на них, пропуская, к счастью, мимо ушей добрую половину сказанного. В том числе и в мою сторону. В конце концов Шон уходит в сторону отеля, и все начинают, не переставая переругиваться, разбредаться кто куда.

Мы с Диего остаёмся вдвоём.

– Что ж, это было… – Диего осекается на полуслове. Я растерянно качаю головой.

Солнце клонится к закату, окрашивая белоснежный песок под нашими ногами во все оттенки розового. Я рассеянно наблюдаю за чёрным дымом, вырывающимся из жерла вулкана вдалеке. Эхо странных звуков танцует в кронах деревьев, начинающихся сразу за белой линией пляжа. Мне чудятся жуткие тени вокруг. Внезапно я чувствую себя очень слабой и слишком уязвимой.

– Мы спрятались за высоким забором от опасностей, но дела стали только хуже, – замечает Диего.

– Если мы не сможем найти способ действовать сообща, – задумчиво говорю я, обхватывая себя руками за локти, – не думаю, что мы вообще сможем выбраться отсюда хоть когда-нибудь.

========== действие II - глава 7 - «пирогами заключают мир» ==========

Комментарий к действие II - глава 7 - «пирогами заключают мир»

Глава довольно проходная, на мой взгляд, единственная её ценность – это возможность поближе узнать некоторых персонажей. Ахтунг, много диалогов, мало сюжета.

You make the simple moments

last for a lifetime

На следующее утро я просыпаюсь довольно рано. Снежок дрыхнет рядышком, на пледе, вытянувшись во всю длину. Его лапки слегка касаются моей руки. У меня никогда не было питомцев, так что со Снежком для меня всё впервые. Нет бы кошечку там завела, собачку… Я умудрилась завести синюю лису. Лису, дышащую снежинками. Отпусти и забудь!

Моё хорошее настроение слегка сдувается, как только я вспоминаю события вчерашнего вечера.

Раздаётся стук в дверь, и я обречённо плетусь открывать. Впускаю Диего в комнату, он оглядывает меня с недовольным видом.

– Опять ждать, пока ты соберёшься, – ворчит он.

– И тебя с добрым утром, – откликаюсь я и ухожу в душ.

Ужасно, когда твой лучший друг – редкостный… жаворонок.

Спустя минут двадцать, когда я выхожу из ванной, повеселевшая и посвежевшая, Диего выглядит так, словно готов меня убить.

– Что? – невозмутимо спрашиваю я.

– Ты сделала укладку? Серьёзно?.. Малышка, у тебя сегодня настроение побесить меня?

Я задумчиво провожу ладонью по волосам. Укладкой тщательно высушенные волосы не назовёшь, но, вообще-то, сегодня как раз один из тех дней, когда я весьма довольна своим внешним видом.

Так что я просто улыбаюсь и показываю Диего язык.

Он закатывает глаза и почти насильно тянет меня прочь из номера по направлению к ресторану. И стоит нам переступить порог, как весь мой энтузиазм лопается, словно проткнутый иглой воздушный шарик.

Ребята рассредоточены по всей площади ресторана, словно каждый старается держаться подальше от всех остальных. Мишель с Куинн и Шоном устроились у окна, Джейк и каким-то образом присоседившаяся к нему Лейла держатся ближе ко входу. Алистер и Грейс заняли столик у барной стойки, в противоположном углу сидят Зара и почему-то обещавший держаться подальше от неё Крэйг. Только Радж ест в полном одиночестве в самом центре зала.

– Всем доброго утра, – громко говорю я и в оглушительной тишине марширую к столику Раджа. – Не против, если мы составим тебе компанию? – Радж широко улыбается и кивает.

Диего тащит с барной стойки гренки.

– Бог мой, Радж, – продолжаю болтать я, откусывая кусочек, – тебе необходимо открывать собственный ресторан. Зачем тебе вообще эта бизнес-школа?

Я прикусываю язык, понимая, что по логике вещей я не должна знать, где именно учится Радж. Но моя осечка проходит мимо ушей Раджа и Диего.

– Может быть, когда-нибудь, – отзывается Радж. И хотя он продолжает улыбаться, я вижу, что настроение у него, мягко говоря, не фонтан.

Краем глаза замечаю движение в стороне выхода и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Джейк встаёт из-за стола.

– И куда ты, хотелось бы знать, собрался? – раздаётся громовой голос Шона. Он тоже встаёт и делает несколько шагов в сторону Джейка.

– За ещё одной гренкой, – простодушно отвечает Джейк, но его глаза мечут молнии. – Какие-то проблемы?

Шон отвечает что-то резкое, и я заставляю себя сосредоточиться на собственном завтраке. Что я там подумала про этих двоих в первый день?.. Два чёртовых петуха в курятнике.

И даже моя совершенно очевидная симпатия к Джейку не меняет отношения к ситуации.

Что касается меня самой, мне слишком надоело пытаться их успокоить. Нет ничего приятного в том, чтобы находиться между молотом и наковальней.

Однако же начавшаяся свалка справа от меня всё-таки портит аппетит. Придурки снова подрались. Звон посуды и грохот падающего стола кого угодно из себя выведет.

Я направляюсь в сторону катающихся по полу парней, на ходу дожёвывая свой тост.

– Встали. Оба.

Я говорю это достаточно громко, чтобы перекричать шум образовавшегося бардака и бормотание зрителей. Что-то в моём голосе заставляет Шона и Джейка прервать свой «обмен любезностями». И они – чудо какое! – покорно поднимаются на ноги и выжидающе на меня смотрят.

– Если вы не способны решать свои проблемы полюбовно, – сурово говорю я, – то я лично буду следить за тем, чтобы вы не пересекались в людных местах, покуда не сумеете уладить конфликт. Все мы на нервах, и ваше поведение только разобщает остальных. А теперь оба – либо сядьте на места, либо пойдите проветритесь.

Целую долгую минуту оба молча смотрят на меня, как бараны на новые ворота, да и остальные ребята тоже слова не говорят. В конце концов, Шон цедит:

– Прекрасно!

И возвращается на своё место.

Джейк же продолжает смотреть на меня с лёгким прищуром, словно оценивающе. Я выдерживаю его взгляд. Наконец, он с издевательским поклоном произносит:

– Только ради тебя, Принцесса.

И быстро покидает ресторан.

Упорно игнорирую сосущую пустоту, образовавшуюся при звуке захлопнувшейся двери. Возвращаюсь на своё место, к Раджу. Он даже с места не двинулся, когда начался мордобой.

– Марикета, – шепчет он, когда я сажусь, – я знаю, что нужно сделать, чтобы помирить их. – Я вопросительно вскидываю бровь, ожидая продолжения. – Нам нужно устроить совместный ужин. В приятной атмосфере, возможно, все разомлеют и…

– Радж, – со стоном перебиваю я, – ещё одна вечеринка?.. Пойми, все разругались и из-за веселья в том числе.

– Не из-за этого, – возражает Радж. – Все разругались, как ты говоришь, из-за нервов. Из-за беспокойства за собственные жизни и безопасность друг друга. Шон и Джейк – ты сама понимаешь, слишком разные, чтобы мирно сосуществовать в таких условиях. А значит, надо создать им совсем другие условия, да? А остальные – поверь, им просто нужно почувствовать себя в безопасности. Думаю, мы можем им это дать. Моя бабуля всегда говорила: словами объявляют войны, а пирогами заключают мир.

Я задумчиво барабаню пальцами по столу.

IQ – 158.

– Я не уверена, Радж, честно, – в конце концов говорю я. – Не уверена даже, что Джейк и Шон не разрушат стол, за который мы их посадим.

Радж смеётся.

– С Шоном мы давно знакомы, знаешь ли, – деловито произносит он, – и я подговорю Мишель, чтобы она… поспособствовала его успокоению. Не в этом смысле, – поспешно произносит он, видя мои поджатые губы. – Что касается Джейка, так кроме тебя никто с ним общий язык не нашёл. Так что эта задача для тебя.

– Это всё, чего ты от меня хочешь? – уточняю я. – Чтобы я помогла Джейку выпустить пар?

Господи, звучит-то как похабно. И соблазнительно. Хотя я знаю, что Радж имел в виду несколько иное. Совсем иное.

– И это тоже, – соглашается Радж. – Я возьму на себя кухню, мне потребуется помощь с антуражем и, хм, алкоголем.

– Помощь с алкоголем?..

– Ну, знаешь, – Радж смеётся, – повод-то особый. И напитки должны быть особыми. Я накидаю тебе небольшой список того, что может понадобиться, я уверен, на территории отеля всё это может быть. В банкетном зале, или в клубе в подвале…

Клуб в подвале?

– Ты не слишком заморачиваешься?

– Марикета, – торжественно говорит Радж, – в любом деле важнее всего – детали. – Я всё ещё несколько не уверена в его задумке, и тем не менее киваю. Вряд ли мы сделаем хуже. – Я так и знал, что ты согласишься!

Я уже говорила, что обожаю этого парня?

– Спасибо, – продолжает он, – обычно все действительно немного сомневаются в том, что эта идея имеет смысл…

– Так, подожди, – я трясу головой, – сколько раз ты был в подобных ситуациях?..

– Ну, – мнётся Радж, – тот случай, когда я только вступил в Фи Сигма Альфу… И ситуация в хоре… А потом… М-м, на самом деле, Мари, у меня довольно большой опыт склеивания отношений в разрозненном коллективе, – это он произносит почти виновато. – Но мой опыт подсказывает, что люди просто не могут ссориться в окружении вкусной еды и хорошей выпивки, если создать правильную атмосферу.

– Давай сюда свой список, – обречённо говорю я. Радж достаёт из кармана своей рубашки ручку и пишет на салфетке несколько названий. Пробежавшись глазами по короткому списку, я снова киваю. – Замётано. И во сколько планируем провести этот, хм, званый ужин?

– Ровно в шесть! – бодро рапортует Радж. – На крыше. Скажи тем, кого встретишь, ладно?

Я улыбаюсь и выхожу из ресторана, попутно зацепив ошивающегося у дверей Диего за рукав и пробормотав ему на ухо:

– В шесть на крыше. Быть обязательно. Всем передай.

Что ж, эту часть поручения я переложила на чужие плечи. И приз за самое грамотное делегирование полномочий получает Марикета! Ваши аплодисменты, господа!

Начать поиски нужного Раджу алкоголя решаю с банкетного зала. Снежок составляет мне компанию, не отходя ни на мгновение. Лифт везёт нас на первый этаж, и я какое-то время размышляю над тем, что, собственно, делаю. Мне правда не кажется идея Раджа такой уж блестящей, однако я понимаю: если он не займёт себя хотя бы таким образом, то сорвётся тоже. Так же, как и все остальные. Ведь в данный момент он единственный, кто сохранил самого себя в этой кутерьме, в то время как остальные едва цепляются за остатки благоразумия.

На выходе из лифта неожиданно сталкиваюсь с Зарой и Крэйгом.

– Ищешь бухло для вечеринки Раджа? – с ходу интересуется Зара.

– Ты подслушивала? – изумляюсь я.

– Ага, – не смутившись, признаётся Зара. – Ну так что же? Я в деле.

– В каком деле?

– Ой, брось, я настоящий специалист в хорошем алкоголе. Поиски… Дегустации… То, что я люблю.

– И я, – поддакивает Крэйг. – К тому же, тебе понадобиться кто-то большой и сильный, чтобы дотащить все эти бутылки. – И он, довольный собой, демонстрирует прихваченный для этих целей рюкзак.

– Ребят, – смеюсь я, – вы просто собираетесь напиться, не так ли?

– Бинго! – ржёт Крэйг.

– Окей, – протягиваю я, – от вашей помощи в этом вопросе я не откажусь.

Крэйг вслепую протягивает ладонь Заре, и она, тоже не глядя, отбивает ему «пять».

– Разумное решение, – говорит она, – в конце концов, мы застряли на этом чёртовом острове и, возможно, станем обедом для саблезубого тигра. Самое время развлекаться!

И, хотя мне не нравится формулировка, выбранная Зарой, в целом я считаю, что в её словах есть рациональное зерно.

Я иду в сторону дверей, ведущих в банкетный зал, и распахиваю их.

И обнаруживаю, что стою в какой-то пещере, на расшатанном металлическом мостике над океаном пузырящейся лавы в тридцати футах подо мной. Я вскрикиваю, делая шаг назад. Сквозь поднимающийся над лавой удушающий жар и дым я, кажется, вижу силуэт человека на дальнем конце мостика. На нём – а это мужчина – надета маска льва.

– Что… за…

Мужчина поворачивается в мою сторону и смотрит на меня, склонив голову на бок.

Перед моими глазами вспыхивает белый свет, и тут же пейзаж меняется: я вижу знакомый уже банкетный зал. Никакой лавы. Никаких людей в масках. Только Крэйг и Зара по обе стороны от меня.

– Мари, ты чего? – обеспокоенно говорит Крэйг. – С самого утра бухнула, что ли?

– Что это было? – бормочу я, стараясь унять дрожь в коленях.

– Что было что? – раздражённо уточняет Зара.

Я нервно сглатываю.

– Я видела… Я имею в виду, это было…

Ребята смотрят на меня, словно на сумасшедшую, и я сама себя таковой и ощущаю. Что это было? Видение? Галлюцинации? Я точно умом тронулась. Делая хорошую мину при плохой игре, я трясу головой и просто захожу в зал.

– Забейте, – с наигранной беспечностью бросаю я, – просто на мгновение ушла в свои мысли. Ищем алкоголь?

– Это не особенно похоже на бар, – ворчит Крэйг.

– О, ты просто, наверное, не бывал на фешенебельных свадьбах, – улыбаюсь я, лавируя между столиками. – Иногда здесь можно найти прямо-таки невероятные вещички!

– Марикета права, – говорит Зара, – в первый день я нашла тут потрясающее винишко.

– Да? – всё ещё сомневается Крэйг. – У нас дома мы ставим на свадебный стол только пиво да самогон.

– Я так и думала, – вздыхает Зара. – Вы реально пьёте это из таких больших кружек с надписью «ХХХ»? Или это только стереотип?

– Эй, ребята, сконцентрируйтесь, – бросаю я. – Нам нужно шампанское, которое называется, – я сверяюсь со списком Раджа, – «Armand de Fleur». Вполне может быть здесь.

– Арман-ди-что? – переспрашивает Крэйг.

– О-о, – протягивает Зара, – я пробовала это шампанское. Стоит отдать должное Раджу, этот парень знает толк в хорошем алкоголе.

– Мы вот про это говорим? – уточняет Крэйг, заглядывая за барную стойку банкетного зала и вытаскивая на свет божий бутылку.

– Точно! – Зара стремительно подходит к нему и забирает шампанское. С негромким хлопком откупоривает бутылку и делает глоток прямо из горла. – Мари, попробуешь?

– Конечно, – я улыбаюсь и отбираю у Зары бутылку. Пить из горла шампанское – удовольствие сомнительное, от пузырьков, бьющих в нос, немного слезятся глаза, но вкус у этого напитка действительно божественный. – Лучшее шампанское, которое я когда-либо пробовала, – не покривив душой, сообщаю я.

– Шестьсот долларов за бутылку, – Зара пожимает плечами.

– Девичье пойло, – фыркает Крэйг, – ну давайте уже сюда. – Он тоже делает глоток из бутылки и морщится. – Обычное шампанское, прикол-то в чём?

– Прикол в том, – сердится Зара, – что это одно из самых вкусных шампанских в мире. Его букет… А, зачем тебе объяснять. Ты ведь… Сама простота.

Крэйг обиженно морщится и укладывает несколько бутылок шампанского в рюкзак.

– Пойдёмте дальше уже, – ворчит он.

Пока мы спускаемся на лифте на минус первый этаж, я стараюсь не слушать, о чём в очередной раз переругиваются ребята. Эти двое составляют весьма странную парочку, и я, если честно, всё сильнее хочу узнать, в чём причина их взаимной неприязни. И насколько вообще эта неприязнь искренняя. Но, несмотря на своё любопытство, я знаю, что есть более насущный вопрос…

Что это было в банкетном зале? Глюки? Нет, я, конечно, отдаю себе отчёт в том, что происходящее на этом острове может кого угодно с ума свести, но почему, чёрт возьми, я? И до чего всё это было реалистично – я буквально ощущала исходящий снизу жар лавового моря, чувствовала, как расшатывается металлический мостик под моими ногами…

Из раздумий выводит звоночек лифта, оповещающий, что мы уже на месте. В холле подвала дверей несколько, но мы сразу видим, куда нам нужно – над двойными дверьми в готическом стиле красуется надпись «Клуб „Череп“».

Некстати вспоминается черепушка из пещеры, и я нервно сглатываю. Зара заходит первой в абсолютно тёмное помещение и даёт нам с Крэйгом знак, чтобы мы подождали снаружи. Спустя минуты две в клубе загорается неоновый свет. Из колонок начинает играть музыка, к счастью, не слишком громко, но достаточно для того, чтобы пришлось повысить голос.

– Надо полагать, ты тут не впервые? – для проформы интересуюсь я, ловя самодовольный взгляд Зары. Она не отвечает, только пожимает плечами – и этот жест лучше любых слов говорит о моей правоте.

– Так что там нам нужно ещё? – спрашивает Крэйг. Кажется, клубная иллюминация не производит на него никакого эффекта.

– Лакка, – читаю я следующее название. – Что ещё за…

– Вот, – произносит Зара, перемещающаяся по клубу, словно рыба в воде, – здесь есть.

– Откуда ты знала, что…

Зара снова отвечает мне одним только взглядом, и я смеюсь.

– Ладно, ладно, я не спрашиваю. И что это за Лакка?

Зара откупоривает бутылку и принюхивается к содержимому.

– Ликёр, – поясняет она, – я только слышала о таком и никогда не планировала это пить. Он какой-то ягодный… финский… не в курсе, какие там на севере ягоды растут?

– Это к Грейс, – отмахиваюсь я. – Так, окей, нам бы найти ещё что-то под названием Сантори, с припиской «12». Что это может быть?

Зара показывает пальцем куда-то наверх.

– Это вот там может быть.

Я оборачиваюсь и гляжу на окна вип-зоны. Ну, туда нам и дорога… Мы поднимаемся по лестнице прямиком к двери, запертой на какой-то электронный замок.

Крэйг бьёт в панель с локтя, и, конечно, ничего не происходит.

– Не поддаётся, – обиженно говорит он.

– Мари, отвлеки этого чудика на пару минут, пока я разберусь в проводах и…

– Постой-постой, – слегка трезвею я, – мы ведь немного выпили – ты уверена, что делать это в таком состоянии разумно?

– Я тебя умоляю, что может случиться? Самое ужасное, что произойдёт – меня долбанёт током, и вы останетесь рыдать над моим обугленным трупом.

– Крэйг, она ведь несерьёзно? – уточняю я.

– С ней никогда нельзя сказать наверняка, – грустным голосом сообщает Крэйг.

Зара только усмехается, ковыряясь в проводочках.

– Красный к зелёному, – бормочет она, – нужно смотреть за… – И тут что-то кратковременно вспыхивает, и замок открывается с характерным шипением. – Алохомора, сучки! Отбей пятюню и называй меня Снейпом, ведь я только что сотворила магию!.. – Мы с Крэйгом переглядываемся. – Сболтнёте кому, что я это сказала – обоих убью.

Я серьёзно киваю, хотя с трудом сдерживаю хохот. Зара – поттероманка. С ума сойти.

В вип-зоне просторно, душновато и слишком роскошно. Музыка здесь играет значительно тише, особенно когда Крэйг плотно закрывает за собой дверь.

– Меня одно интересует, – говорит Крэйг, – почему, если здесь есть клуб, мы ещё ни разу не устроили здесь вечеринку?

– Потому что мало кого интересует, как ты тупо дрыгаешься под идиотскую электронную музыку, – парирует Зара.

– Эй, я круто танцую! – и Крэйг совершает несколько совершенно не впечатляющих движений. Мы с Зарой посмеиваемся, пока я перебираю содержимое бара.

– Нашла, – сообщаю я, выуживая на свет божий бутылку с надписью «Santory Yamazaki 12 years». – Это виски? И что в нём такого особенного?

– Сантори – одна из самых молодых марок виски в мире, – чётко, словно читая страницу с Википедии, сообщает Зара, – его производят в Японии. И хотя марка недостаточно раскручена, и, к тому же, виски мало отличается по букету от шотландского, именно происхождение этого напитка… бла-бла-бла. Крэйг, это пьётся не так!

Как раз в этот момент отхлёбывает Крэйг из горла что-то, похожее на сливочный ликёр.

– Фу, это… так сладко! – его передёргивает.

– Потому что это не сраное пиво, чтобы жрать его просто так! – злится Зара, отбирая у Крэйга бутылку и исчезая за барной стойкой. Она что-то быстро смешивает, ставя перед нами в конце концов три шота с чем-то аппетитно выглядящим. – Вот, попробуйте.

– На той бутылке не было инструкции, как именно это надо пить, – ворчит Крэйг, тем не менее, опрокидывая в себя шот. – Ух, это действительно вкусно! Мари, ты попробуешь?

Меня распирают сомнения, потому что, вообще-то, я же не напиваться сюда пришла, но предложение звучит столь заманчиво, что я беру рюмку в руки.

– Почему нет? Живём лишь однажды, – пространно замечаю я и выпиваю. Приготовленный Зарой коктейль действительно очень вкусный – мои внутренности обжигает крепостью напитка, но сладкое послевкусие исправляет этот побочный эффект.

– Живём лишь однажды! – повторяет Крэйг. – Именно это вытатуировано на моей…

– Мы все в курсе, Крэйг, – морщится Зара. – Так, как насчёт попробовать ещё что-нибудь?

– У меня нет шансов остаться трезвой, да? – на всякий случай уточняю я.

– Ни единого, – радостно кивает Крэйг, протягивая руку к налитому Зарой стакану с текилой. Я сажусь на табуретку рядом с барной стойкой и лениво кручу в руках свой собственный стакан. Делаю глоток. Текилу пьют не так, но какая уже разница?

– Итак, – наконец говорю я, прикончив и текилу, и самбуку, и даже немного водки под незамысловатую закуску из каких-то орешков. – Радж меня убьёт.

Зара трясёт шейкером и разливает его содержимое по трём олд-фешнам.

Крэйг икает.

– Это одна из особенностей острова, или мир немного кружится? – интересуется он, разглядывая меня через стекло своего стакана.

– Крэйг пьян, – хохочет Зара, – прямо как… всегда. О, и я тоже пьяна, да?

Я киваю.

– Вы, ребята, просто… Вы… Это… – Я роняю голову на свою лежащую на барной стойке руку и трясусь от смеха.

– Эй, Зара, глянь, Мари тоже пьяная, – зачем-то сообщает Крэйг.

– Зато мы добыли кучу алкоголя, – фыркаю я.

– И вообще, какая разница, раз уж нам так весело, – продолжает Крэйг.

Зара фокусирует на нём свой взгляд.

– Чем пьянее ты становишься, тем больше напоминаешь мне старого доброго Крэйга, – слегка заикаясь, сообщает она. – Помнишь первый курс, когда ты… когда мы…

Она слегка трясётся от беззвучного смеха, а потом осекается, словно сболтнула лишнего.

– Ну что ж, мы добыли всё, верно? – она протягивает Крэйгу очередную бутылку, и он прячет найденное в свой рюкзак. Раздаётся тихий звон. – Будет странно, если все выпьют содержимое сумочки Крэйга и после этого не переругаются ещё сильнее, – замечает Зара.

– Я доверяю Раджу, – говорю я, хотя в словах Зары есть логика.

– Сырные тарталетки! – вдруг восклицает Крэйг откуда-то снизу из-за бара, и я понимаю, что даже не заметила, как он пробрался к холодильнику. – Обожаю сыр!

– Погоди, Крэйг, – взволнованно говорю я, – ты же не знаешь, сколько они там пролежали… О, ладно, ты всё равно уже съел половину.

Зара смеётся как-то необыкновенно добродушно и отмахивается от моего беспокойства.

– Не беспокойся, Мари, – фыркает она, – Крэйгу такие вещи нипочём. Способен сожрать всё, что угодно… На первом курсе он как-то слопал коробку конфет, которую до того сам же и опрокинул в джакузи.

– Вода была горячей! – ржёт Крэйг. – Горячая – значит, стерильная!

– Кто преподавал тебе науку об окружающем мире? – парирует Зара, продолжая хихикать.

– Так вы, значит, общаетесь с первого курса? – как бы невзначай интересуюсь я, опасаясь, что Зара найдёт способ уйти от ответа. Моё клятое любопытство!..

Однако это мало помогает: атмосфера в комнате неуловимо меняется, и Зара с Крэйгом смотрят друг на друга с каким-то непередаваемым выражением лиц.

– Ну, мы… – Зара запинается, хмуря брови.

– То есть… ты понимаешь… – смущается Крэйг, и пазл в моей голове складывается.

– Вы что, – спрашиваю я с сомнением, не доверяя собственной догадке, – встречались?..

– Что? Нет-нет-нет, – отмахивается Крэйг, – как ты вообще могла подумать что-то настолько нелепое!

– Боги, Крэйг, – Зара закатывает глаза, – успокойся. Ну как тебе сказать, – мнётся она, глядя на меня, – мы просто трахались время от времени. Подумаешь, большое дело…

– Я думал, ты не хочешь, чтобы об этом кто-то знал, – замечает Крэйг.

– Иногда мне просто впадлу врать об этом, – пожимает плечами Зара.

Я нервно хихикаю, глядя на этих двоих.

– Должна признать, мне довольно трудно представить вас вместе, – признаюсь я.

Зара вздыхает и в неожиданном порыве откровенности сообщает:

– Мы, знаешь, тогда совсем другими людьми были… Два придурковатых первокурсника, не знающих, куда податься, просто жили рядом, и…

Крэйг берёт свой стакан и салютует Заре.

– Ты была блондинкой тогда, – с какой-то странной, несвойственной ему нежностью в голосе произносит он. – И носила хвостик. И эти твои дурацкие свитерочки.

– А у тебя была стрижка под горшок и очки, – подхватывает она, и я чувствую себя так, словно подсматриваю за чем-то весьма интимным. – Ты мог говорить только про World of Warcraft. Часами.

– Ну да, и ты зарегистрировалась, чтобы мы могли играть вместе, помнишь?

– Совсем забыла, – улыбается Зара, – да, мы действительно много времени тогда проводили вместе. А потом, – её голос становится жёстче, – твоя идиотская футбольная команда начала одерживать победы, и вы с Шоном стали самыми популярными парнями в университете. И пошла череда безостановочного веселья на этих дебильных вечеринках с черлидершами в мини-юбках.

– Ты могла бы ходить со мной, – протестует Крэйг, – но вместо этого предпочла тусоваться со своими криповыми хакерами…

– Они по крайней мере слушали, что я говорила, – парирует Зара, делая большой глоток из своего стакана. – Как думаешь, наши персонажи в WoW ещё существуют? Где-то на пыльном серваке, может, они помнят те славные деньки?

– Наверное, им одиноко, – отвечает Крэйг погрустневшим голосом и икает.

Наступает тишина, и я боюсь её нарушить, потому что мне кажется, что про моё присутствие забыли. В конце концов Зара встаёт со своего стула, и мне на долю секунды в неверном неоновом свете кажется, что она вытирает глаза.

– Думаю, нам пора тащить всё это к Раджу, – замечает она спокойно, словно только что ничего не происходило.

– Да, время идти, – соглашается Крэйг.

Мы спускаемся обратно в клубную зону, где до того оставили Снежка дремать на одном из кожаных диванов. Когда мы уже подходим к выходу, мой взгляд неожиданно цепляется за странную деталь.

– Минуточку, – я подхватываю с одного из столов бокал виски, в котором плавает лёд. – Что за…

Снежок, глядя на бокал в моей руке, недовольно щетинится, и шерсть на его загривке встаёт дыбом.

– Брось, Мари, – Крэйг хлопает меня по плечу, так что я едва на ногах остаюсь, – пойдём уже. Ну, наверное, кто-то оставил это здесь, когда курорт эвакуировали…

Со льдом?

Я снова смотрю на бокал и никакого льда не вижу. У меня совершенно точно крыша едет. Я ставлю стакан на место и вижу ранее незамеченный клочок бумаги с надписью: «Код активации проекта «Гермес». Использовать спутниковую связь в О.Л.У.» Там так же нацарапаны непонятные цифры и буквы, выглядящие так, словно их пропустили через рандомайзер.

Всю дорогу до ресторана я думаю о каких-то мелочах, краем уха слушая, о чём переговариваются Зара с Крэйгом. Записка из клуба лежит в кармане, и я машинально провожу кончиками пальцев по шершавой бумаге. Сложно объяснить, зачем я вообще её взяла с собой, но… Но…

Мы вваливаемся на кухню, и Радж в своём неизменном домашнем фартуке всплескивает руками. Мои спутники переглядываются; Крэйг ставит свой рюкзак на пол и поспешно ретируется с кухни, и Зара следует за ним, хитро мне подмигнув. Снежок слизывает с пола капли пролитого Раджем соуса.

– Надеюсь, что ты нашла всё из списка? – уточняет Радж с улыбкой.

– Да-а, – киваю я.

– И, по-видимому, многое перепробовала?

В его голосе нет ни полутона обвинения, но я почему-то смущаюсь.

– Ну, вообще, да. Извини, я, кажется, действительно слегка надралась, но…

– Брось, Мари, – улыбка Раджа становится ещё шире. – Ты прекрасно справилась с работой искателя бухла!

Я хохочу.

– Мне срочно нужен кофе, – выговариваю я сквозь смех и оценивающе разглядываю приготовленную Раджем еду. Запечённые свиные рулеты, индейка, ароматные куриные отбивные в каких-то специях – всё это заставляет мой рот наполниться слюной. Радж протягивает мне стаканчик с эспрессо, только что извлечённый из кофе-машины, и я с благодарностью киваю. – Слушай, кажется, ты превзошёл сам себя с готовкой, – одобрительно произношу я.

– О, я не сам, – Радж поднимает руки в таком жесте, словно отмахивается от заслуженных лавров. – Мне очень помогла Куинн.

Я оглядываюсь в противоположный угол кухни и действительно вижу Куинни с собранными в длинную косу волосами и обёрнутом вокруг талии переднике. Куинн что-то стряпает, но отрывается от своего занятия и машет мне рукой.

Радж машет ей в ответ.

– Так, я пойду поставлю столы… Диего вызвался помочь… Не скучайте, девочки, – он идёт в сторону выхода, но тут же останавливается. – Хм, Мари. Я тут подумал – ты же хранишь всякую странную чушь, связанную с островом…

Я растерянно киваю. Откуда ему-то знать, что я что-то храню? Пальцы смыкаются на записке в моём кармане.

– Так вот, я тут кое-что нашёл, тебе может быть интересно.

И он выуживает из горы посуды сковороду.

– Это сковорода? – с полувопросительной интонацией произношу я, не вполне понимая, зачем Радж даёт мне её. А потом беру предмет в руки и отшатываюсь. На гладком днище сковороды изображён странный символ, похожий на кентавра. Точно такой же, как в досье Раджа, что нашёл Алистер.

– Я не знаю, что именно, – медленно говорит Радж, – но что-то в этом знаке меня беспокоит. Кажется странно важным по какой-то совершенно сумасшедшей причине. Как будто этот знак… зовёт меня? Ты, должно быть, решишь, что я псих.

Не более, чем я.

– Возможно, – я пожимаю плечами, – но на этом острове всё кажется сумасшедшим.

– Туше, – улыбается Радж. – Слушай, просто, если узнаешь, что это за символ, расскажи мне, ладно?

– Конечно, – киваю я под аккомпанемент стучащейся куда-то под рёбра совести.

Радж уходит, оставляя меня в компании Куинн. Я подхожу к ней, когда она что-то сосредоточенно размешивает в большой круглой миске.

– Ну как дела? – интересуюсь я.

– Прекрасно! Остался только десерт! – бодро отвечает она. – Поможешь мне? С ещё одной парой рук я управлюсь гораздо быстрее. И мы могли бы немного поболтать – ты обычно чем-то занята, и я бы хотела… – Куинн осекается.

– Окей, – киваю я, – можешь на меня рассчитывать. Правда, кулинар из меня не ахти какой…

Куинн улыбается так мило, и на её щеках выступает бледно-розовый румянец. Я отвечаю на улыбку и разглядываю дюжины три формочек для кексов, в которые она заливает тесто.

– Уверена, что нам хватит? Знаешь ли, учитывая всё это обилие еды, не окажется ли кексов маловато? – добродушно подтруниваю я.

– Я всегда говорила, – хихикает Куинн, – что есть только две непоколебимые истины. Во-первых, мы все смертны, а во-вторых – кексов много не бывает!

Меня цепляет фраза про смертность, и хорошее настроение улетучивается вместе с остатками алкоголя.

– Что-то из разряда плохой и хорошей правды? – с наигранной беспечностью переспрашиваю я.

– Точно! – кивает Куинни, не заметившая перемены в моём голосе. – Самая сложная часть в приготовлении кексов – знаешь, какая?

Я задумываюсь всерьёз.

– М-м, правильно выставить температуру в духовке?

– Не-ет, – смеётся Куинн, – выбрать начинку! Что бы ты предпочла? Ваниль? Шоколад? Клубнику?

Я делаю вид, что размышляю.

– Не люблю клубнику, – честно говорю я, – и ваниль, если честно, тоже не очень. Берём шоколад! Нет ничего лучше старого доброго шоколадного кекса.

– Точно, – говорит она и добавляет в тесто шоколадную посыпку. Выглядит так аппетитно, что я готова есть тесто сырым.

– Так что, ты… любишь печь? – спрашиваю я, помогая Куинн разлить тесто в формы. Она слегка косит глаза в сторону тех формочек, что заливаю я, контролируя количество теста.

– Когда я была младше, – делится она, – мы с мамой часто занимались выпечкой. Видишь ли, мы проводили много времени дома, и бывало такое, что торчали на кухне день деньской… Готовили всякие суфле, пироги и просто невероятное количество кексиков. Отец приходил с работы и каждый раз делал вид, что жутко злится. «Эх, вы, двое! Где моё мясо и картофель? Мужчина не должен питаться одними пирогами!» И набивал рот выпечкой, когда думал, что мы не видим.

– Твоё детство, кажется, было счастливым, – замечаю я.

– Да, – легко соглашается Куинн, – временами так и было.

Мы отправляем часть кексов в духовку.

– Достанется ли помощнице право попробовать первую партию? – улыбаясь, спрашиваю я.

– Только потому, что ты так мило спросила, – отвечает Куинн.

Когда мы достаём готовые кексы, я беру один, рискуя обжечься, и откусываю кусочек. На вкус просто восхитительно.

– Куинн, ты гений, – не кривя душой сообщаю я. Шоколад тает во рту, оттеняя вкус изумительного, в меру сладкого теста. – Должно быть, это лучший кекс из всех, что я когда-либо пробовала. Честно.

– Должно быть? – с притворной обидой переспрашивает Куинни. – Это совершенно точно лучший кексик в твоей жизни!

Мы заходимся смехом.

– Жаль, что здесь нет Интернета, – сетую я, – я бы точно написала обзор на кексы от Куинн.

– Знаешь, когда я была маленькой, – произносит Куинни, – я мечтала открыть свою пекарню. Я назвала бы её «Ради Торта», ну знаешь… как «ради Бога», только… В общем, там подавали бы только кексы.

– И ты пекла бы каждый из них самостоятельно?

– Если только для тебя, – подмигивает Куинн. – И спасибо, что помогла, Марикета. Это было забавно.

– Да, было, – соглашаюсь я, – хотя я ведь толком ничего не сделала. Знаешь, когда мы вернёмся в Хартфилд, я хочу, чтобы ты научила меня так же печь.

Лицо Куинн вдруг искажается болью.

– Посмотрим, – уклончиво отвечает она.

– Эй, ты чего? – обеспокоенно спрашиваю я, в порыве крепко обнимая её. – Всё в порядке?

Куинн стоит в моих объятиях несколько секунд, а потом мягко высвобождается.

– Мари, ты… очень хороший друг. Спасибо тебе за всё. Только я не могу давать никаких обещаний на будущее, – она вымученно улыбается. – Прости…

С этими словами она забирает поднос с половиной кексов и стремительно выходит из кухни, оставляя меня в растерянности и непонимании. Я несколько минут стою посреди пустого помещения, а после стряхиваю с себя наваждение и, забрав второй поднос, иду следом.

На улице уже начинает темнеть, когда я поднимаюсь на крышу. Алистер, Грейс, Радж, Диего и Куинн рассредоточены по небольшой площадке, освещённой мягким светом фонарей; из колонок негромко играет какая-то весёлая попса. Атмосфера действительно радует, и я даже не представляю себе, как можно ссориться в таком окружении. Я ставлю кексы на стол. На крыше появляются Крэйг с Зарой, очевидно, не прекращавшие алкопохождения после того, как помогли мне дотащить сумки к Раджу. Следом за ними идёт Лейла.

– Видела Шона с Мишель в атриуме, – сообщает она, – будут минут через десять. Так они сказали.

– А где Джейк? – хмурится Диего.

Я вздыхаю. Это была задачка для меня.

– Сейчас приведу.

Я спускаюсь на лифте в холл. Вариантов того, где может быть Джейк, не так уж много, и я надеюсь, что окажусь права – ведь я, в конце концов, даже не знаю, в каком номере он остановился. В лобби-баре никого нет, так что первая версия себя не оправдывает. Зато срабатывает второе предположение – я нахожу Джейка в гамаке у бассейна с бокалом чего-то смутно похожего на лонг-айленд.

– Эй, Арагорн, – зову я, и он поворачивает голову в мою сторону.

– Я знаю, – вместо приветствия сообщает он, – про вашу пирушку на крыше. Избавь меня от этого, Принцесса.

Я пододвигаю к гамаку один из шезлонгов и сажусь на него на колени, чтобы моё лицо было на одном уровне с лицом Джейка. Он посылает в мою сторону недовольный взгляд.

– Ты можешь злиться на меня, на Шона, на кого угодно, – резко говорю я, – но ребята сделали слишком много, чтобы ты мог просто взять и проигнорировать их старания.

– От тебя пахнет алкоголем, – вместо ответа констатирует Джейк, оставляет в сторону свой бокал и поворачивается на бок, глядя на меня в упор. – Я никуда с тобой не пойду. Ты пьяна.

Вообще-то, уже нет. Хотя в голове не до конца ясно, я точно не настолько пьяна, как была час назад.

– Боишься за свою добродетель? – усмехаюсь я. – Страшно, что маленькая пьяная девочка затащит тебя в лифт и грязно изнасилует?

Джейк смеётся.

– Я боюсь за твою добродетель, Принцесса. Вдруг я не смогу устоять перед соблазном воспользоваться слабостью маленькой пьяной девочки?

От его хриплого голоса и прохлады вечера у меня мурашки бегут по рукам.

– Ты всё только обещаешь, – с наигранной беспечностью отмахиваюсь я. – Ладно, Арагорн, серьёзно. Я пришла за тобой и без тебя не уйду.

– Я не против твоей компании, – лениво сообщает Джейк.

Я закатываю глаза. От сидения на коленях начинают затекать ноги.

– Слушай, на самом деле, Джейк, – серьёзно говорю я, – Радж, Куинни и остальные так старались… Ты злишься на Шона, но ведь они-то ничего тебе не сделали, правда?

– Правда, – соглашается Джейк, – но ты сама запретила мне и Кэпу быть в одной комнате, пока мы не уладим разногласия. Что ж, мы их не уладили.

– Арагорн! – я повышаю голос. – Ей-Богу, не беси меня. Если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с гамака и не пойдёшь со мной, я…

Джейк неожиданно неуловимым движением спрыгивает на пол и смотрит прямо мне в глаза. Его лицо от моего расположено дюймах в трёх, и я осекаюсь.

– Что же ты сделаешь? – с непередаваемой интонацией шепчет он.

– Уйду в джунгли искать Эстеллу, – зло говорю я, проклиная себя за собственную реакцию на его близость. Чуть-чуть подайся вперёд, и… – Одна. И если со мной что-то случится, ты будешь виноват.

Джейк хрипло смеётся.

– Нет, ты этого не сделаешь, – уверенно говорит он, – но, раз пошёл такой грязный шантаж, я, так и быть, посещу эти ваши посиделки, Принцесса.

И он тащит меня за руку в лобби, буквально заталкивая в лифт. Когда по моим расчётам мы почти прибыли на крышу, он неожиданно притягивает меня к себе и шепчет на ухо:

– Это не значит, что ты можешь мной манипулировать, Марикета.

– Повторяй себе это почаще, – почему-то тоже шёпотом отвечаю я. Его ладонь слишком интимно прокладывает себе путь наверх по моей спине, когда двери лифта открываются. Мы отскакиваем друг от друга, словно ошпаренные.

На крыше собрались уже все, очевидно, что ждали только нас. Я сажусь рядом с Диего, старательно игнорируя его хитрые взгляды, а Джейк располагается рядом, и, хотя выбирать ему не приходится ввиду отсутствия других свободных мест, я рада такому развитию событий. Несмотря на то, что мои щёки пылают, я заставляю себя сосредоточиться на настороженно-весёлом гомоне за столом.

Радж тащит огромный поднос, полный разнообразных напитков. Я не вполне уверена, но мне кажется, что их двенадцать – и что ни один не повторяется дважды.

– Так, я сделал всем коктейли… Каждому – особенный, – говорит Радж. – Марикета нашла все нужные ингредиенты…

– С небольшой помощью друзей, – вставляет Зара, и я улыбаюсь ей. Она отвечает на улыбку искренне, и это преображает её обычно суровое лицо так, что на какой-то момент я вижу в ней блондинку с конским хвостиком в вязаном свитере, о которой говорил Крэйг.

Радж бодро расставляет перед нами напитки. «Голубую лагуну» перед Диего (он обожает этот коктейль), а передо мной что-то синее в высоком стакане. Джейку, конечно, достаётся порция виски с содовой; Мишель водит пальцами по своему бокалу с Мохито. Я не особенно вникаю, что у остальных, но все, включая вечно раздражённого Алистера и непьющую, как я думала, Грейс, кажутся довольными своими напитками.

– Итак, у меня есть тост, – Радж встаёт во главе стола, удерживая коллинз с чем-то оранжево-жёлтым. – У каждого из вас напиток уникальный, и это не только потому, что я просто обожаю делать коктейли, – за столом раздаётся несколько смешков. – Это также и хорошая метафора. Если взглянуть на нас со стороны, мы все кажемся совершенно разными. Спортсмены и ботаники, хакеры и хулиганы… Ну, со стороны кажется, что у нас нет совершенно ничего общего.

– А кто тут хулиган? – громким шёпотом спрашивает Крэйг, и Зара слегка толкает его локтем в бок.

– Но это только с виду, – продолжает Радж, – потому что, на самом деле, наши напитки имеют кое-что общее. Во-первых, они очень вкусные. Во-вторых, они все алкогольные. И они здесь для очень важной цели: объединить нас всех. А все мы… хотим покинуть этот остров. Мы хотим вернуться домой, к нашим семьям, нашим жизням. И у нас ничегошеньки не получится, пока мы не сможем принять все эти различия друг в друге и научиться работать сообща. Правда состоит в том, что у каждого из нас здесь есть своё особенное предназначение. Кто-то – прирождённый лидер, сосредоточенный и решительный, – он салютует бокалом в сторону Шона, – а кто-то – бунтарь, презирающий любые границы и ищущий новые пути, – он кивает Джейку. – Кто-то просто тихо пытается понять, как устроен этот мир, – Радж улыбается Грейс, – а кто-то, шумный и сильный, помогает сохранить наши собственные миры в безопасности, – этот пас направлен в сторону Крэйга. – А кто-то из нас просто… голубой лисёнок со странными суперспособностями, – это Радж говорит Снежку, трущемуся о его ногу. – И если мы продолжим фокусироваться на наших различиях, мы просто разорвём друг друга на части. Но вместе мы сможем сконцентрироваться на том, что нас объединяет, и тогда сможем разгадать эту загадку. И покинуть остров. И когда мы вернёмся домой, мы будем вспоминать это время, как лучшее приключение в нашей жизни! Так что вы скажете, ребята? Выпьем за это?

Наступает тишина, кажется, что даже музыка в колонках больше не играет, когда вдруг Шон встаёт со своего места и салютует своим бокалом Джейку.

– За объединение, – говорит он.

Джейк смотрит на него долю секунды и поднимает свой бокал, чокаясь с Шоном.

– За возвращение домой.

Я приподнимаю собственный стакан и произношу:

– За новые начинания.

Все вскакивают с мест и чокаются, смеясь, выпивая, и на сердце становится так легко и хорошо, что я только теперь понимаю, каким камнем на душе лежали наши внутренние разногласия.

– Спасибо, – говорит Шон Раджу, – за то, что заморочился помирить нас.

– Да, – соглашается Джейк, – я должен признать, что это было… мило.

И плотина словно прорывается. За столом один за другим произносятся тосты, шутки, алкоголь льётся рекой, и я наконец-то могу спокойно поесть. Краем уха слушаю беседу Шона и Джейка, разговаривающих так, словно и не было между ними никакой ссоры.

– Так что, нашли что-нибудь? – интересуется Джейк.

– Нет, – сообщает Шон, – на самом деле, я искал работающее радио, чтобы, возможно, попробовать передать сигнал, но у меня ничего не вышло. Ни одного работающего радиопередатчика во всём отеле. Мы как будто в пузыре здесь. Никакой связи.

– Ясно, что остров отрезан от традиционных источников связи, – вклинивается Грейс, – нам нужно найти альтернативные способы.

– Грейс и я, – добавляет Алистер, – обсуждали, что нужна спутниковая связь или что-то в этом роде.

Словосочетание «спутниковая связь» возвращает меня к записке в моём кармане.

– Я видела сегодня кое-что, – говорю я, – одну… записку. Там было сказано про спутниковую связь и что-то названное «О.Л.У.». Что бы это могло быть?

– Я знаю, я знаю! – восторженно восклицает Лейла. – Обсерватория Ла-Уэрты! Это имеет смысл! Обсерватория ультрасовременна, она имеет выход прямиком на спутник, принадлежащий мистеру Рурку…

– У Рурка есть собственный хренов спутник? – переспрашиваю я. Лейла игнорирует мой вопрос.

– Но я не знаю, где точно находится эта обсерватория, – грустно говорит она.

– По-моему, сейчас подходящий момент упомянуть, что как-то раз, облетая остров, я видел здоровенное здание с телескопом в западной части склона вулкана? – медленно говорит Джейк. – Милях, наверное, в семи от отеля. Отсюда разглядеть сложно, но…

Мы переглядываемся в наступившей тишине.

– Ребята, кажется, теперь мы знаем, что делать, – констатирует Диего.

Я оглядываюсь в сторону вулкана, вспоминая своё видение, и вдруг на меня накатывает странное чувство, как будто в джунглях есть что-то… точнее, кто-то, кто наблюдает за нами.

========== действие II - глава 8 - «тебе всё время нужно быть героем» ==========

Still think you’re a hard one, baby?

We’ll see when the missile rain

Толпа ревёт, когда квотербек пересекает центр поля.

– О, да! Девяносто шесть! – выкрикивает темнокожий парень с пятым номером на футболке.

Университетский стадион полон народу. Последний день распределения новичков.

Я кричу вместе со всеми, сидя в первом ряду, окружённая своими новыми соседями по общежитию.

– Если каждый футбольный матч здесь выглядит, как финал крутого фильма о спорте, я появлюсь на каждом! – обещает Диего, перекрикивая толпу, чтобы я его услышала.

– А я вообще не понимаю, что происходит! – ору в ответ я, но это совершенно меня не смущает. Энтузиазм болельщиков, игроки, стремительными пятнами передвигающиеся по полю – всё это заставляет грудную клетку наполняться бешеной энергией. Я могла бы на это подсесть, как на наркотик.

До конца тайма остаются считанные секунды. Команда Хартфилда собирается у трибуны, совсем рядом с нами, чтобы принять решение о дальнейшей тактике.

Пятый номер, Шон Гейл, изучает защиту противника и командует своим игрокам:

– Внимание на того полузащитника! Это у них слабое место!

– Я вижу его! – восклицает Крэйг Чао, номер 68.

Они бросаются в атаку, и я в изумлении наблюдаю, как люди сталкиваются на поле друг с другом. Решаю, что всё-таки футбол – явно не мой вид спорта, как-то это всё… грубо.

– Чёрт, их там двое! – восклицает Гейл, и Чао отвечает:

– Иди в атаку, я заблокирую обоих!

Гол!.. Трибуна взрывается криками.

– Говорил я тебе, – начинает шестьдесят восьмой и осекается. – Шон?..

На мою ладонь ложится рука Диего в ту секунду, когда я понимаю, что не должна слышать слова парня, находящегося на расстоянии половины футбольного поля.

– Найди меня, Марикета, – говорит Диего.

– Что?..

Я поворачиваю к нему голову и не вижу его. Не вижу никого. Все исчезли. Стадион пуст.

Только посередине футбольного поля стоит девушка в голубой толстовке со стянутыми в хвост волосами. Странно знакомым кажется шрам, пересекающий её правую бровь…

– Найди меня, Марикета, – шепчет она, и я почему-то слышу её слова.

Я моргаю и вижу девушку прямо перед собой, и мы больше не на стадионе Хартфилда; мы в тропическом лесу, и лианы оплетают тело девушки, утягивая в темноту джунглей.

– Эстелла, подожди!

Её имя вспыхивает в памяти так неожиданно, что я почти задыхаюсь.

Но она уже исчезла в зарослях. На моё плечо опускается лапа какого-то животного. Я оборачиваюсь, и рядом с моим лицом проскальзывают длинные острые когти. Саблезубый тигр приближается ко мне, я отступаю и падаю, споткнувшись о ветку. Зверь с диким рычанием бросается в атаку…

И я, дрожа, просыпаюсь. Моё тело покрыто испариной, а на плече действительно лежит чья-то лапа. Я поворачиваю голову – лапа маленькая и голубая. Снежок. Зверёк открывает фиалковые глазищи и обеспокоенно мурчит, а я всё не могу отдышаться.

– Не волнуйся, Снежок, – шепчу я, – всего лишь плохой сон. Не больше, чем сон, правда?..

Лисёнок утыкается в мою шею влажным носом, и я чувствую лёгкую прохладу, исходящую от его густого меха. Сердце постепенно успокаивает свой ритм, дыхание выравнивается. Придя в себя, я встаю с кровати. За огромными окнами всё ещё темно, заря только начинает заниматься над горизонтом.

Эстелла ушла позавчера. Конечно, не то, чтобы я переживала за неё каждую секунду из прошедших двух дней, но тем не менее, я волнуюсь. Да, она пугает, и да, я её не понимаю, но… Разве можно не тревожиться за человека, ушедшего в джунгли в полном одиночестве и не возвращающегося вот уже два дня?..

Хотя мне не мешало бы хорошенько выспаться, я, тем не менее, уверена, что больше не усну. Быстро принимаю душ, окончательно взбодрившись, и выхожу из номера, чтобы проветриться. Снежок, конечно, увивается за мной.

Внизу я неожиданно наталкиваюсь на Шона с тяжёлым даже на вид рюкзаком.

– Привет, – говорит он так просто, словно мы встретились на прогулке по университетскому парку.

– Угу, – киваю я, – куда ты собрался в такое-то время? Полагаю, не на утреннюю пробежку.

Шон мнётся.

– Я собираюсь в обсерваторию – узнать, сможем ли мы использовать спутник для связи с внешним миром, – после паузы выпаливает он.

Я вдыхаю, прикрыв глаза.

– И я пойду один, – продолжает он, – хотел уйти пораньше, чтобы ни на кого не наткнуться, но…

– Один? – переспрашиваю я, вскинув бровь. – Хотелось бы знать, почему.

– Не хочу, чтобы кто-то пострадал там, в джунглях. Лучше… сделаю всё сам.

Он разворачивается, чтобы пойти в сторону выхода, но я ловлю его за руку. Он намного сильнее меня, но, видимо, воспитание и характер не позволяют просто стряхнуть мою ладонь.

– Я не позволю тебе пойти одному, – твёрдо говорю я. – Эстеллы нет уже два дня. Не хватало только, чтобы и ты… потерялся.

Шон слабо улыбается, проводя ладонью над моей заживающей раной, слегка касаясь кожи.

– Я не потеряюсь, – тихо говорит он.

– Только вчера утром ты злился из-за того, что никто не хочет прилагать усилий, чтобы выбраться с острова, – топаю я ногой, – а сегодня решил сделать всё самостоятельно? Почему не позволить людям помочь тебе, если они этого хотят?

Шон молчит целую долгую минуту, испытующе глядя в моё лицо, а потом произносит:

– Ну хорошо, Мари. Возможно, ты права. Дождёмся утра и предложим пойти всем, кто только захочет.

– И как я могу быть уверенной в том, что ты сейчас не уйдёшь в джунгли? – с сомнением спрашиваю я.

– Я никогда не нарушаю данного слова, – улыбается Шон, и я ему верю. Он проходит мимо меня к лифтам, а я выхожу на площадку к бассейну, намереваясь полюбоваться рассветом. Снежок сворачивается клубочком на моих коленях, когда я устраиваюсь в шезлонге, но я проваливаюсь в сон ещё до первых солнечных лучей.

– Как жаль, что я не взял с собой маркер, – спустя какое-то время раздаётся над ухом голос Диего. – Иначе ходить бы тебе с изрисованным лбом, малышка.

Солнце палит уже вовсю.

– Который час? – спрашиваю я, сонно потягиваясь.

– Почти девять. Все позавтракали и собрались в холле, никто не знал, где ты. Я принёс тебе бурито… И твой рюкзак. Ведь ты же наверняка пойдёшь в ту обсерваторию. Там всякое… что тебе пригодится.

Я надкусываю протянутый другом бурито и думаю, что мне охренительно повезло с Диего – ведь таскал же всё это за собой, пока искал меня.

– Ждут только тебя, – подсказывает Диего, видя, что я явно вознамерилась насладиться завтраком. Я со стоном поднимаюсь с шезлонга, и Снежок фыркает, недовольный тем, что я его потревожила. Я скармливаю ему половину бурито и следую за Диего в холл.

– Итак, – вещает Лейла, словно именно наше появление стало сигналом к речи, – хотя решением большинства было остаться в отеле, нам нужно отправиться в обсерваторию. Собственно, она примерно в семи милях отсюда, идти придётся через джунгли… И, вероятно, карабкаться в гору. Примерно шесть-восемь часов пути.

– Это может быть очень опасно, – добавляю я, опасаясь, как бы чрезмерный оптимизм Лейлы не ввёл ребят в заблуждение. – Те, кто собирается идти, должны быть к этому готовы.

– Марикета, ты что, пытаешься всех запугать? – возмущается Лейла.

– Просто не собираюсь никому лгать, – отрезаю я.

– Мари права, – подхватывает Шон, – всем будет безопаснее здесь. И если я пойду один, я вернусь ещё до заката. Так что нам не нужно собирать группу и всё такое.

Я тяжело вздыхаю. Должна была догадаться, что он попробует настоять на своём. С другой стороны, он действительно не нарушил данного слова.

– Серьёзно? – хрипло спрашивает Зара, и я удивляюсь, как она вообще на ногах стоит после выпитого накануне. – Ты знаешь, как управлять спутниковыми коммуникациями?

– Допустим, нет, а ты? – уточняет Шон.

– На этот вопрос тебе ответит ФБР, – фыркает Зара, сдувая с глаз лиловую чёлку. – Я иду с тобой. Иначе это будет напрасной тратой времени.

– И я тоже пойду, – подаёт голос Грейс.

– Что? – изумлённо переспрашивает Алистер.

– Я проходила практику в гавайской обсерватории на втором курсе, – терпеливо поясняет Грейс, поправляя очки, – так что могу оказаться полезной.

– Грейс, ты уверена? – хмурится Шон.

– Да, она уверена, – ворчит Крэйг, – и я иду тоже.

– С чего бы тебе? – изумляется Диего. – Ты ведь совсем не хочешь покидать остров.

– С того, что Шон – мой бро, – простодушно отвечает Крэйг и поворачивается к своему капитану. – Если ты собираешься рисковать собой, я должен быть рядом. Как всегда, чувак.

– Ну спасибо, друг, – впервые за наше импровизированное собрание губы Шона трогает улыбка.

– Ну, тогда и я пойду, – просто говорит Мишель.

– Замечательно! – улыбаюсь я. Как показывает практика, нам реально не помешает штатный медик в путешествии сквозь джунгли. – Твоя помощь может оказаться кстати.

– Сарказм неуместен, Мари, – хмурится Мишель. Я поджимаю губы и вскидываю брови, стойко выдерживая её взгляд. Никакого сарказма, вообще-то. – О, или ты… ты серьёзно? Спасибо, в таком случае.

– Ты уверена, что хочешь пойти? – раздражённо спрашивает Шон. – Я не уверен, действительно, пригодится ли твоё…

– Мари вот верит мне, Шон, – огрызается Мишель, – почему бы и тебе не попробовать, скажем, ради разнообразия?

Мне становится неловко. Почему-то такое ощущение, что она сейчас не о том доверии говорит, ой, не о том…

– Итак, группа сформировалась, – заключает Лейла, – великолепно. Давайте-ка, кому нужно – возьмите всё необходимое, выдвигаемся через двадцать минут!

Я поправляю лямки рюкзака. Благодаря Диего, у меня всё есть. Что бы он туда ни положил…

– Мари, ты ведь будешь осторожна? – спрашивает друг, обнимая меня. Я кладу голову на его плечо.

– Конечно, буду. А ты присмотри тут за порядком, ладно?

– Это ничего, что я не пойду с тобой туда? Мне бы не хотелось, чтобы и ты шла, но…

Я улыбаюсь, прекрасно понимая его чувства.

– Всё хорошо, Диего. А за меня не бойся.

– Марикета! – неожиданно чьи-то холодные пальцы смыкаются на моём запястье и тянут меня в сторону. – Нужно избавиться от канарейки, – шипит мне на ухо Зара. Она предусмотрительно притащила свою сумку заранее.

– От кого? – переспрашиваю я, и Зара закатывает глаза.

– От Лейлы, – нетерпеливо поясняет она. – Я не доверяю ей. Она работает на Рурка и его компашку… Что бы ни произошло здесь, для них это очень, очень плохо. И ей придётся выбирать, на чьей она стороне. Ты уверена, что она выберет именно нас? Кроме того, она такая… счастливая.

Зара морщит нос, как от резкого запаха.

– И что в этом такого?..

– Никто не может быть естественно счастливым в такой ситуации, Марикета. Никто.

Я поворачиваюсь к лифту – оттуда как раз выходит Лейла с сумкой наперевес.

– И что, по-твоему, я должна ей сказать?

– А вот это уже твои проблемы! – фыркает Зара и отступает.

– Ну что, все готовы? – жизнерадостно спрашивает Лейла, поравнявшись с нами.

– Лейла, – медленно произношу я, судорожно думая, что сказать, – мне нужно, чтобы ты осталась в отеле.

– Но, – осекается она, – почему?

– Кто, кроме тебя, может присмотреть за порядком? – притворно изумляюсь я. – Ты ведь наш гид. Я могла бы попросить Шона, но, как видишь, он идёт с нами. Понимаешь, мы сумеем справиться без тебя, а те, кто остаётся – нет…

– Что ж, хорошо, – неуверенно произносит она, – я… Я останусь.

Я знаю, что она ни одному моему слову не поверила, но сейчас это не так уж и важно, ведь цели своей я достигла. Зара права – Лейле придётся выбирать, на чьей она стороне, и да, действительно, вся её жизнерадостность попахивает притворством. И ещё меня немного напрягает, что наш гид подозрительно хреново ориентируется на острове: то она в убежище ни разу не была, то понятия не имеет, где обсерватория… Хотя я не могу списывать со счетов тот факт, что в прошлую нашу вылазку в джунгли Лейла здорово нам помогла.

Постепенно все участники будущей экспедиции стекаются в холл.

– Я собрал остатки еды со вчерашнего ужина, – говорит Радж, протягивая внушительный пакет. – Вам в дорогу.

– Радж, мы скоро вернёмся, – качает головой Шон, оценивая объёмы доставшейся нам еды.

– Угу, – кивает Радж с самым печальным видом. Не знай я его, подумала бы, что его расстраивает факт нашего скорого возвращения, но я понимаю: он просто волнуется за нас.

– Грейс, – я слышу голос Алистера, – ты… Смотри не погибни там.

– Хорошо, Алистер, – Грейс улыбается. – Постараюсь не погибнуть.

И она обнимает Алистера. Забавно: она едва достаёт ему до плеча. Алистер отчаянно краснеет, и я, повинуясь порыву, хитро ему подмигиваю. Он краснеет ещё сильнее.

На моё плечо ложится чья-то хрупкая ладонь.

– Будь осторожна, Мари, – серьёзно говорит Куинн.

– Постараюсь, – обещаю я.

К нам подходит Джейк, до того лечивший похмелье в одном из массажных кресел стаканом чёрного кофе и поэтому в собрании не участвовавший.

– Да уж постарайся не помереть там, – беспечно бросает он, а Снежок, выпрыгнув из-за моих ног, рычит на него. Изо рта лисёнка вырывается пар и замораживает стаканчик с кофе в тот момент, когда Джейк собирается сделать глоток. Интересно, откуда у этих двоих взялась взаимная неприязнь? – Напугал, – хмурится Джейк, – я просто обожаю ледяной кофе, комок ты меха…

Не знаю, по какой причине, но с недовольным рычанием Снежка в адрес Джейка я в эту минуту солидарна. Какое… безразличие в его голосе! «Постарайся не помереть!»

Я разворачиваюсь и подхожу к Шону. Он выглядит расстроенным и сердитым, и я выплёскиваю на него собственное раздражение, чувствуя себя от этого ещё хуже.

– Ну что такое? Ты ведь хотел, чтобы люди проявляли инициативу, чем недоволен сейчас? – меня явно несёт куда-то не туда.

– Я хотел, чтобы они поддерживали друг друга, Мари, – мой тон его, кажется, нисколько не задевает. – Но тут другое. Они собираются рисковать жизнями.

– Ты тоже собираешься рисковать жизнью. Научись уже доверять окружающим, – ворчу я. – Думаешь, никто не способен позаботиться о себе самостоятельно?

– Честно? Да, я так думаю. Я не волновался, планируя идти один, но группа получилась слишком большой. И ты должна понимать – Грейс, Мишель, они такие хрупкие. Нам нужно оставить их здесь или взять кого-то ещё, кто обладает навыками выживания… Я рассчитывал на Лейлу, но ты её отшила, и… – его глаза выразительно скользят по Джейку, по-прежнему препирающемуся со Снежком.

– Ты сейчас серьёзно? – ахаю я.

– Я с трудом его выношу, – признаёт Шон, – но его подготовка серьёзнее, чем у нас всех вместе взятых. Но меня он не послушает. А вот тебя…

Я корчу рожицу и вихрем проношусь мимо остальных прямиком к Джейку.

Снежок в этот момент очередным выдохом выбивает стаканчик из его рук и с мурлыканьем запрыгивает ко мне на руки. Я прижимаю зверька к себе.

– Ах ты чёртов… М-да, Принцесса, – протягивает Джейк, нагло уставившись на мою грудь. Как раз туда, куда прижался Снежок. – Твой питомец умеет выбрать, гхм, укрытие. Так что? Ты собираешься записать меня в этот ваш Отряд Самоубийц или как?

– Что-то в этом роде, – резко говорю я.

– А Капитан Америка в курсе, что ты просишь меня вмешаться в его тусню?

– Он сам попросил меня об этом, – с удовольствием ябедничаю я.

– Неубедительно врёшь! – протягивает Джейк с улыбкой. – Лучше бы сразу сказала, что будешь слишком сильно по мне скучать, чтобы оставить меня в отеле.

– Зачем? Я ведь вру неубедительно, – парирую я.

Джейк вздыхает и делает шаг ко мне. Ноздри наполняются запахом его кожи, и я судорожно пытаюсь вспомнить, почему злюсь.

– Извини, Принцесса, что я нынче не в настроении, – бормочет он почти виновато, – но я ведь так и так собирался пойти с вами. Так что… извини, если я что не так сказал.

Так, и ещё раз… По какому поводу я злилась?..

– Условно прощён, – киваю я, тем не менее отступая назад. – Если собирался пойти, почему не вызвался сразу?

– Раздумывал. Потом решил, почему бы, нахрен, и нет? Ведь это место стало казаться слишком безопасным. Пора пойти вскарабкаться на долбанный вулкан! И если честно, Марикета, – внезапно серьёзно добавляет он, – я до последнего надеялся, что ты никуда не пойдёшь. Тогда я с чистой совестью мог бы остаться в отеле. И сводить тебя на свидание. Помнишь, я обещал…

– Джейк, – я чувствую, как кровь приливает к щекам, – я правда польщена, но хочу, чтобы ты пошёл не ради меня. Ради всех нас.

– Давай договоримся, – подмигивает он, – для начала я пойду ради нас. А там разберёмся.

Я краснею ещё сильнее и едва нахожу в себе силы кивнуть. А Джейк возвращается к своему креслу и достаёт из-за него увесистый рюкзак. Ну надо же… Действительно заранее собирался.

В конце концов, когда все в сборе, мы прощаемся с остающимися в отеле и выдвигаемся в путь. У нас толком нет никакой тропинки, так что мы просто идём по компасу, пробираясь прямо сквозь джунгли. Удивительно, но дорога кажется достаточно лёгкой – во всяком случае, я чувствую себя прекрасно, и ни Грейс, ни Мишель, ни тем более Зара не жалуются на тяготы пути. Даром что Крэйг тащит на себе два рюкзака (один из них принадлежит Грейси), а Мишель и вовсе пошла с довольно небольшой, в сравнении с остальными, сумкой. А Снежок вообще жаловаться не умеет.

Спустя пару часов Шон объявляет привал. Собирается распаковать сумку с едой от Раджа, но лично я есть не могу – несмотря на достаточно приятную компанию, чувство, что за нами наблюдают, только усиливается с каждой проведённой в джунглях минутой. Пока ребята располагаются на поляне, я уединяюсь в тени деревьев, дабы привести себя и свои мысли в подобие порядка. Я склоняюсь над ручьём и умываюсь, когда ко мне присоединяется Джейк.

– Тут жарче, чем в турецкой бане, – жалуется он, оттягивая ворот футболки. Он наклоняется и щедро зачерпывает в ладони воду, а затем жадно пьёт.

– Знаешь, – скривившись, говорю я, – вообще-то, во фляжках есть кипячёная вода.

– Так вкуснее. К тому же, она прохладная, а тут реально печёт, как в аду.

Я оценивающе пробегаю взглядом по его плотным брюкам и чёрной футболке.

– Жарко – разденься, – беспечно советую я, собираясь вернуться к остальным.

– Только после тебя, – ухмыляется Джейк.

Я разворачиваюсь, наталкиваясь на его оценивающий взгляд. Хмыкаю, цепляя пальцами края майки. Поднимаю её достаточно для того, чтобы Джейк мог увидеть края моей татуировки. Судя по его ошарашенному взгляду, он действительно думает, что я сейчас это сделаю. Но я тут же одёргиваю майку, пожимая плечами.

– Мне, вообще-то, не так уж и жарко.

Как только я вновь поворачиваюсь к нему спиной, руки Джейка обвиваются вокруг моей талии. Его пальцы пробегают по линии, где начинается татуировка, и он шепчет мне на ухо:

– Играешь с огнём, Принцесса.

Я улыбаюсь, но ничего не отвечаю. Дерзкие прикосновения его пальцев и то, как он прижимает меня к себе – это уже что-то большее, чем сомнительное своеобразное приглашение на свидание, и, кажется, я начинаю думать, что из этого может что-то получиться.

– О, подожди, – с явной неохотой отпуская меня, произносит Джейк, – ты задумала всё это путешествие через джунгли только для того, чтобы я разделся для тебя?

Я оглядываюсь через плечо и смеюсь.

– Что, если так, Арагорн?

– Ну, – боги, какая же у него улыбка, – я не такой уж лёгкий на подъём, как ты думаешь. Сначала тебе придётся сводить меня на ужин, хорошенько напоить, и тогда…

– Эй, вообще-то, это ты должен мне свидание! – притворно возмущаюсь я.

– Точно, – соглашается Джейк, – ну тогда необходимо срочно его устроить, потому что, честно, Марикета, у нас с тобой есть кое-какие неразрешённые вопросы, которые я страстно желаю закрыть.

У меня перехватывает дыхание, и я не нахожусь с ответом, слова вдруг кажутся такими неуместными, и я даже думаю, может, хватит уже ждать, пока он устроит мне это свидание и всё такое… Но в этот момент нас окликает Шон. Я выхожу на полянку, наверное, сияя похлеще начищенного пятака, и Зара, глядя на моё выражение лица, понимающе хмыкает. Однако я сразу замечаю, что настроение на полянке явно ниже среднего.

– Что случилось? – с опаской спрашиваю я.

– Хм, Мари, – Шон мнётся, – это очень странно, но наша еда…

Я замечаю, что заботливо упакованный Раджем пакет стоит чуть в стороне. Подхожу ближе, снедаемая недобрыми предчувствиями, и чувствую резкий запах ещё до того, как вижу причину всеобщего смущённого недовольства.

– Фу, она… сгнила? Но как, ведь всё свежее…

В пластиковых контейнерах копошатся черви, и я с трудом подавляю приступ рвоты. Снежок отступает от того, что ещё недавно было съедобным, и мне чудится отвращение на маленькой мордочке.

– Этой еде нет ещё и суток, – слабо пожимает плечами Грейс, – и да, здесь жарко, но… Это слишком.

– И мы остались без еды, – констатирует Крэйг. – Эй, может, какие-нибудь ягоды…

– Нет, – резко говорит Джейк, – никаких ягод вы здесь есть не станете. На этом острове всё слишком странно, чтобы рисковать заполучить пищевое отравление. В конце концов, может, мы найдём что-то в обсерватории – должны же местные сотрудники чем-то питаться?

Я лезу в собственный рюкзак и достаю оттуда заботливо уложенные Диего белковые батончики. Что ж, это лучше, чем ничего. Я предлагаю свою находку остальным.

– О, спасибо, Мари, – удивлённо произносит Мишель.

– Не мне, – я натянуто улыбаюсь, – скажешь спасибо Диего, когда мы вернёмся.

– Если мы вернёмся, – мрачно поправляет меня Зара, и, видя потускневший взгляд Грейс, я испытываю желание ударить нашу хакершу за то, что не следит за языком.

В испорченном настроении мы все двигаемся дальше. Нет больше ни разговоров, ни шуток, сопровождавших нас первую часть пути; аккомпанементом нашим шагам и сбившимся дыханиям служит лишь пение птиц, стрекотание насекомых и шелест листвы.

Неожиданно Шон притормаживает, чтобы завязать шнурки, пропуская вперёд всех остальных; разгибается он точно в тот момент, когда мимо прохожу я.

– Слушай, Мари, – говорит он, и Джейк, обернувшись, бросает на Шона убийственный взгляд. Ревнует, что ли? – Спасибо тебе, что заставила остаться и собрать команду. Но ты… я боюсь, понимаешь неправильно. Наверное, ты решила, что я просто решил погеройствовать.

– Я так не решила, – успокаиваю я Шона.

– Хорошо, – неуверенно улыбается он.

– К тому же, из всего, что я о тебе знаю, следует, что тебе не нужно лишний раз подставляться. Многие и так считают тебя героем.

– Если ты о футболе, – смеётся Шон, – то это… пустое.

– Итак, на самом деле, по какой причине ты хотел отправиться в обсерваторию один? – уточняю я, ощущая, что дорога под моими ногами неумолимо начинает стремиться вверх.

Шон вздыхает, смахивая со лба пот.

– Знаешь, меня всю жизнь учили рассчитывать только на себя самого, – говорит он, и Джейк, для чьих ушей это предназначено не было, тем не менее понимающе хмыкает. – Даже в футболе так же. У меня замечательные товарищи по команде, но, когда на поле становится жарко, я отделяюсь. Импровизирую. И если приходится идти на риск, я предпочитаю делать это сам. Не хотелось бы, чтобы пострадал кто-то ещё, когда я могу взять весь удар на себя. Ты понимаешь?

– Это точно, – встревает в разговор Крэйг, – в этом весь Шон Гейл. Всегда прорывается в одиночку, а остальные должны тупо за ним идти.

– Тебе грех жаловаться, Крэйг, – хмурится Шон, – ведь учитывается результат всей команды, и…

– Звучит так, словно ты сам в это веришь, – пожимает плечами Крэйг.

– А ты считаешь иначе? – уточняю я.

– А разве он не должен считать иначе? – Мишель оборачивается через плечо, и по её густо подведённым голубым глазам видно, что она злится. – Почему он должен вообще слепо доверять Шону? Если заканчивается всё тем, что Шон на коне, а остальные позади?

– Надеюсь, ты говоришь сейчас не о себе, Мишель, – злится Шон, – потому что ты – не тот человек, с которым можно говорить о доверии.

М-да, градус накаляется. В наступившей тишине Джейк подходит ко мне вплотную и еле слышно шепчет:

– Теперь стало действительно жарко. Знаешь, если ты сейчас разденешься, то это поможет разрядить обстановку.

Я сердито округляю глаза. Всё это, конечно, круто и так далее, но, кажется, Джейк не знаком с понятием своевременности.

– Первое правило Зары: никому не доверяй, – ухмыляется Зара, вскидывая проколотую бровь. – Так что вы просто получаете то, что заслужили за свою наивность. В конце концов, все предают друг друга.

– Доверие – это хорошо, – возражает Джейк, – когда ты – тот, кому доверяют. В этой ситуации лучше оставаться тем, кто будет предавать, а не тем, кого.

– Это здравый подход, – неожиданно поддерживает его Шон.

– Это так… печально, – вдруг подаёт голос до того молчавшая Грейс. – Бояться боли, и от того не доверять никому вокруг?

– Кто бы говорил, – язвит Зара, – ты ведь боишься всего на свете!

– Да, я боюсь, – Грейс забавным жестом поправляет очки на переносице, – боюсь высоты. И змей, и ракообразных, и даже клоунов. Но я не боюсь быть уязвимой из-за кого-либо, – она гордо трясёт головой, и резинка на её упругих каштановых кудряшках лопается. Ну надо же – никогда не представляла себе, что Грейси может быть такой симпатичной, когда сердится.

– О, поверь мне, Грейс, – устало потирая висок, произносит Мишель, – доверять другим людям – такая плохая идея…

– О да, – злится Грейси, – ты лучше знаешь, конечно. Да, я в курсе, что однажды кто-нибудь сделает больно и мне, но я верю в то, что это не изменит меня. Я буду доверять людям и дальше, потому что только так смогу остаться собой!

– Это очень храбрая позиция, Грейс, – говорю я, обгоняя всех остальных – занятые спором, ребята слегка снизили темп. И тут же останавливаюсь, подхватываю на руки Снежка и оглядываюсь на членов нашей экспедиции, и все замирают тоже. Мы переглядываемся, и я каким-то шестым чувством ощущаю, что теперь все знают – за нами следят.

– Кто-то наблюдает за нами, – тихо озвучивает мои мысли Джейк.

– Что?.. – осекается Мишель.

– Быстро, – цедит Джейк, – в эти заросли, – он кивает в сторону густых кустов, – и максимально тихо.

Мы стремительно ныряем в кусты, прячась за толстыми ветками и шелестящей листвой. Надеюсь, это достойное укрытие, потому что другого у нас нет. И я слышу, что по тропе кто-то движется. Смотрю сквозь листву и вижу только чей-то силуэт. Внезапно что-то происходит, и я как будто вижу нас со стороны.

Глазами нашего наблюдателя. Мир вокруг плывёт, и накатывает головокружение.

– Джейк, – стряхивая наваждение, еле слышно шепчу я, – оно… всё ещё может нас видеть.

– Это невозможно, листва слишком…

– Поверь мне, я просто… знаю.

Джейк смотрит на меня так, словно видит впервые.

– Я обойду со стороны, нужно понять, кто именно…

– Я иду с тобой, – перебиваю я, и Джейк качает головой, словно отказываясь со мной спорить.

Я пробираюсь вслед за ним по траве, стараясь ступать бесшумно – как он.

– У тебя большой опыт в том, как вести себя незаметно, – шёпотом, несвоевременно отмечаю я.

Джейк кивает.

– Научился, когда меня преследовали, – бросает он и осекается.

– Кто тебя преследовал? – изумлённо ахаю я.

– Слушай, давай потом…

Неожиданно меня снова переклинивает, и я вновь буквально вижу себя со стороны. Буквально – потому что я способна разглядеть собственный отрешённый взгляд, как будто гляжу на себя слева, сквозь густые заросли… Голова снова кружится, и вдобавок слегка подташнивает. И всё заканчивается так же резко, как началось. Твою мать! Что творится с моей башкой?!

– Там, – киваю я в сторону, и Джейк обходит меня, раздвигая листву.

Я, кажется, мельком вижу чьи-то глаза, но не могу быть уверенной, что мне не привиделось. Ощущение, что за нами наблюдают, отступает.

– Ушёл, – злится Джейк, и я понимаю: всё-таки не привиделось.

– Никогда не видела, чтобы какое-либо животное было способно так быстро передвигаться, – замечаю я.

Джейк выходит на тропу и присаживается на корточки.

– Это не животное. Здесь человеческие следы. Ладно, оно… ушло. Кем бы оно ни было, нам нужно идти дальше, Принцесса.

Я покорно иду за ним к ребятам, односложно отвечаю на вопросы о нашем неизвестном наблюдателе, и мы вновь возвращаемся на тропинку. Лес заканчивается так неожиданно, что я чуть не оступаюсь – мы выходим на склон горы, оставляя джунгли позади. Наверное, ещё футов триста мы поднимаемся по довольно широкой тропе, когда оказываемся на возвышении, откуда открывается вид на остров. Зелёный океан леса внизу резко контрастирует с серо-коричневой почвой склона, солнечный свет слепит, отражаясь от голубых вод окружающего нас Карибского моря. Я моргаю, а потом…

На нас опускается ночь. Тяжёлая, безлунная и звёздная. Удушающе жаркая, словно день продолжается, и тем не менее я едва вижу лица окружающих меня людей.

– Что за!.. – вскрикивает Мишель, хватая меня за запястье. – Как это возможно?

Шон трясёт рукой с надетыми на ней электронными часами.

– Здесь сказано, что сейчас полночь, но… должен ведь быть полдень? – неуверенно говорит он.

– Я не так надрался вчера, чтобы потерять двенадцать часов жизни, – ворчит Джейк, и за его недовольством я слышу плохо скрытую панику.

– Спокойно, – неожиданно командует Грейс, – наша задача – дойти до обсерватории. Мы свяжемся с материком, и за нами придут. Это единственное, что сейчас важно.

Я ожидала бы этих слов от кого угодно, но… Грейс?..

Зара пинает камушек, перелетающий через край обрыва, и присвистывает.

– Ты, вроде, говорила, что боишься высоты, а, Грейс? – невинным тоном интересуется Зара.

Грейс сглатывает, и я бросаю на Зару недовольный взгляд. Она подмигивает мне и идёт вперёд по тропе. Ветер развевает её чёрные с лиловым волосы, и мне кажется, что она сейчас откровенно веселится.

– Не застревайте там, – бросает она через плечо, – лучший способ преодолеть страхи – столкнуться с ними лицом к…

И тут прямо позади неё вырастает огромная клешня невидимого для нас существа и щёлкает, в два раза укорачивая волосы Зара.

– Сзади тебя! – визжу я, и Зара оглядывается. Даже в темноте я вижу, как белеет её лицо, и она отпрыгивает в сторону как раз в тот момент, когда клешня щёлкает снова, едва не укоротив саму Зару примерно на голову.

– Что за нахуй? – выдыхает она, стремительно возвращаясь к нам. Я инстинктивно обхватываю руками её худые плечи, чувствуя, как Зара мелко дрожит.

– Что это? – заикаясь, Грейс пятится назад.

Из незамеченного нами ущелья медленно выползает нечто гигантское, покрытое алым панцирем. Я в ужасе смотрю на огромного… краба или что бы это ни было – а существо вылезает из ущелья во весь рост, моргая восемью чёрными глазами, пятясь в нашу сторону на нелепо длинных ногах.

– Честно говоря, сейчас я предпочёл бы саблезубого тигра, – неуместно замечает Крэйг.

Краб двигается к нам, угрожающе щёлкая клешнями – не надо быть зоологом, чтобы понимать, что один удар такой клешни станет фатальным для любого из нас. Мы отступаем медленно, боясь совершить хоть одно резкое движение…

– Грейс, назад! – истошно вопит Мишель.

…а Грейс замирает, будто бы загипнотизированная. Краб приближается к ней, клешни щёлкают уже совсем близко, как вдруг точно в один из его чёрных глаз ударяет массивный камень. Это заставляет существо отступить, и Шон быстро бросается вперёд, хватая Грейс за руку и оттягивая её к нам.

Джейк, бросивший первый камень, повторяет свой манёвр с изумительной точностью. Краб снова отступает, но, чёрт возьми, он, словно тот саблезубый тигр – кажется вполне себе мыслящим существом, потому что я вижу, как чёрные глаза выискивают в нашей группе того, кто бросает камни.

Вперёд бросается Снежок и выдыхает своё ледяное облачко в сторону краба. Лёд покрывает ноги существа, но оно стряхивает преграду так, словно просто делает следующий шаг… Снежок испуганно мурлычет, прижимаясь к моим ногам.

Джейк бросает очередной камень, но краб отбрасывает его на лету, выкидывая вперёд огромную клешню.

– Сукин сын, – цедит Джейк.

Бежать нам некуда – в полной темноте и спешке любой из нас может оступиться и покатиться кубарем вниз, как тот камушек, что пнула Зара. Краб подбирается всё ближе, и, хотя он довольно медлителен, мне кажется, что я могу видеть в чёрных глазах монстра своё отражение.

– Что нам делать? – шепчет Мишель.

Шон выступает вперёд, широко раскидывая руки, привлекая внимание существа.

– Бегите, я его отвлеку! – командует он.

– Ну нет, чувак! – протестует Крэйг. – Ты опять это делаешь!

– Почему тебе всё время нужно быть героем, идиот? – истерит Мишель.

– Да потому что кто-то должен сделать что-нибудь, а предложений получше не поступало! – огрызается Шон.

– По-моему, у неё есть предложение получше, – внезапно спокойно говорит Зара.

Я слежу за направлением её взгляда и чуть не отшатываюсь от изумления – в нескольких футах впереди краба с выступа в скале спрыгивает Эстелла. В её руках длинная палка с привязанным к ней ножом – такое себе импровизированное копьё.

Она делает выпад своим оружием, пронзая тонкую ногу краба, но его это, кажется, только сильнее злит. Эстелла же, каким-то невероятным образом извернувшись, совершает ещё одно движение и… отсекает к хренам собачьим эту самую ногу.

Краб издаёт полный боли рык. Никогда не знала, что ракообразные вообще умеют издавать звуки…

Но битва определённо не окончена – краб приходит в себя быстро и наступает на Эстеллу на оставшихся ногах. Эстелла прокручивает копьё в руках, словно для неё не происходит ничего из ряда вон выходящего.

– Ну что же, – говорит она тихо, но я, тем не менее, слышу, – давай попляшем.

========== действие II - глава 9 - «из огня да в полымя» ==========

Комментарий к действие II - глава 9 - «из огня да в полымя»

Это абсолютное безумие, что я доползла до сотой страницы.

В честь этого события начинаю делиться музыкальными темами персонажей.

Dorothy – Missile. Прекрасная песня, названная источником вдохновения для создания Эстеллы, собственно, ребятами из Pixelberry. Скачать/послушать можно здесь: https://yadi.sk/d/-4KvuMhZJJE76Q

Дорогие читатели, это лучшая тема Эстеллы, которая только могла бы быть.

Приятного прослушивания/чтения. И спасибо, что вы ещё здесь!

Darkness gonna break your light

Эстелла шагает вдоль утёса, прокручивая в руках своё копьё, словно примеряется, с какой стороны ударить. Краб двигается в том же направлении, так что они кружат, не решаясь сделать и шага вперёд.

– Эстелла! – окликаю я.

– Уходи оттуда! – кричит Грейс.

Девушка нас, разумеется, игнорирует. Краб поднимает свои гигантские клешни и рассекает воздух в ударе, но Эстелла ловким движением уворачивается, перекатываясь по земле. Поднявшись на ноги, она совершает выпад копьём, но краб неожиданно отбивает этот удар, и оружие девушки отлетает в сторону, столкнувшись с гигантской клешнёй. Эстелла балансирует на краю обрыва, в то время как краб готовится нанести очередной удар.

– Какого хрена, Китнисс? – орёт Джейк. – Уноси оттуда ноги!

Когда чудище вновь нападает, Эстелла заныривает под его массивное туловище, оказываясь в безопасности от казавшегося неминуемым падения в пропасть. Копьё лежит совсем близко к ней… Однако краб неловко разворачивается в его сторону, и я внезапно понимаю, что нужно делать. Я поднимаю на руки жмущегося к ногам Снежка, который явно обескуражен своей неудачной попыткой остановить монстра.

– Малыш, я должна попросить тебя заморозить землю под нашим общим врагом. Как ты думаешь, ты мог бы это сделать? – шепчу я, уткнувшись лицом в прохладную голубую шерсть. Снежок мурчит, и я отпускаю его. Лисёнок подбирается к крабу достаточно близко, чтобы выполнить моё поручение.

И, когда земля под ногами краба покрывается льдом, Эстелла добирается, наконец, до своего копья и совершает просто невероятный выпад, заставляя монстра отступить и поскользнуться.

Краб теряет равновесие и сваливается с обрыва, исчезая из виду.

Несколько секунд царит молчание, а потом Грейс облегчённо выдыхает, и Эстелла стремительно подходит к нам, прихватив по пути Снежка.

– Ну спасибо тебе, зверёныш, – говорит она, ласково гладя лисёнка по загривку. – И тебе, Мари, ведь это ты его надоумила.

Я забираю своего питомца из рук девушки и нахожу в себе силы только кивнуть.

– А теперь, – грозно продолжает девушка, обводя нашу компанию взглядом, – кто-то должен объяснить мне, какого чёрта вы покинули отель.

Я закатываю глаза. Быстро рассказываю Эстелле, с какой целью мы выбрались в джунгли. Она трясёт головой, словно отмахиваясь от моих слов.

– Я говорила, что вам нужно остаться, – злится она.

– Это стоит того, чтобы рисковать! – резко отвечаю я.

– Что, правда? – с издёвкой переспрашивает девушка. – Если бы не я, вы все были бы уже мертвы!

– Но мы живы, правда же? – парирую я.

– Пока что, – выплёвывает Эстелла.

– Как ты нас нашла? – вмешивается Грейс.

– Шла на ваши визги, – отмахивается девушка. Она выглядит действительно уставшей и запыхавшейся, и я вспоминаю, что даже не поблагодарила её за столь внезапное спасение.

– Ну что же, Сара Коннор, – говорит Джейк, – расскажешь нам, где была два последних дня?

– Нет, – Эстелла качает головой, и мне кажется, что она слегка улыбается.

– Вот и поговорили, – разводит руками Джейк.

Эстелла отворачивается от нас и делает шаг в сторону джунглей.

– Куда собралась? – уже в который раз спрашиваю её я.

– Эта тварь, скорее всего, выжила, – просто отвечает она, – и если это так, то она вернётся, чтобы закончить начатое. Я не дам этой штуке такого шанса.

Она делает ещё несколько шагов вперёд, и, прежде чем тьма поглощает её, я вспоминаю кое-что.

Найди меня, Марикета.

– Так, ждите нас здесь, – командую я, сбрасывая с плеч рюкзак. – Я пойду с ней.

– Но, Принцесса, – протестует Джейк, – не думаю, что это хорошая…

– Знаешь, что? – повинуясь порыву, я приподнимаюсь на цыпочки и оставляю на щеке парня лёгкий поцелуй. – Просто не думай.

– Я пойду с тобой, – возражает парень, ошарашенно касаясь пальцами того места, где только что были мои губы.

– Нет, не пойдёшь, – уверенно говорю я. – Для Эстеллы будет достаточным стрессом уже то, что я одна за ней пойду. Не стоит искушать судьбу, Арагорн.

И, прежде, чем кто-то успевает возразить, я бегу вниз по склону вслед за Эстеллой. Мне кажется правильным помочь ей сейчас – отплатить добром за добро. И к тому же ещё мой сон… эхо её шёпота до сих пор отдаётся в моей голове. К счастью, никто из ребят не следует за мной – то ли аргумента о «стрессе» Эстеллы оказывается достаточно, то ли ещё что, но я рада, что они остаются наверху.

Я спускаюсь по склону стремительно, но всё же с трудом нахожу Эстеллу. Точнее, это она находит меня – настороженная звуком моих шагов, она выкидывает руку с копьём в мою сторону, когда я приближаюсь. Кончик ножа останавливается в считанных дюймах от моего живота.

– Марикета?

Она изумлённо опускает оружие, глядя на меня округлившимися от шока глазами.

– Я чуть не убила тебя! Зачем ты пошла за мной?

Я смущённо смотрю на копьё в её руке и машинально потираю то место, куда бы оно могло воткнуться секундой ранее.

– Потому что, – медленно начинаю я и тут же выпаливаю правду, – потому что мне приснилось, что ты просила меня об этом.

– Я снилась тебе? – переспрашивает Эстелла, приоткрыв от изумления рот.

– Да-да, я знаю, что это звучит стрёмно, – я качаю головой.

Эстелла потирает пальцем точку между бровей, напряжённо о чём-то размышляя. И тут меня пронзает странная догадка, и я даже не успеваю подумать, прежде чем озвучиваю её:

– Эстелла, тебе что, тоже снились странные сны про остров? Такие, которые ощущаются, словно…

– …воспоминания? – заканчивает за меня девушка. Мы шокировано смотрим друг на друга. – Да. Как-то мне даже снилась ты.

– И… и что именно тебе снилось? – неуверенно спрашиваю я.

– Озеро, – выдыхает Эстелла. – Подземное озеро, освещённое странными разноцветными кристаллами, с островком посередине. На островке был сундук, который ты пыталась сдвинуть с места. Впрочем… неважно. Ты должна вернуться к остальным, Мари.

– Я никуда не пойду без тебя, – возражаю я.

– Упрямая ты, – констатирует девушка.

– Да уж не упрямее тебя, – парирую я. Она улыбается в ответ.

– Ладно, пойдём. Только держись поближе, – последнюю фразу она говорит чуть ли не с угрозой, так что я предпочитаю не спорить.

Она двигается так тихо через тёмный тропический лес, словно была в такой ситуации не единожды. Я стараюсь ступать точно по её следам, потому что всё равно не вижу ничего вокруг, но у меня не получается идти так же бесшумно. Эстелла высматривает в темноте хоть один признак того, что краб поблизости, как вдруг я чувствую укол чего-то острого в плечо, совсем рядом с шеей. Я вскрикиваю, касаясь источника боли рукой.

– Что такое? – вскидывается Эстелла.

– Ничего, я…

Мир вокруг расплывается пятнами цветов, названия которым я не знаю. Бледное лицо Эстеллы маячит где-то на периферии зрения, её голос что-то произносит, но я не разбираю ни слова. Мои колени подкашиваются, и я падаю на землю – но мне кажется, словно я опускаюсь на мягкую постель. Руки Эстеллы ловят меня, укладывают поудобнее. Мне очень больно… и странно весело.

– Мари! – голос девушки доносится издалека. – Твою мать, тебя змея укусила.

Я смеюсь. Язык не слушается. Ну да, змея… как же.

– Я сейчас высосу яд из раны, Мари, – зачем-то сообщает Эстелла, – лежи смирно, хорошо?

От шеи по венам растекается странная, тягучая боль, приносящая онемение. Я как будто со стороны смотрю на склоняющуюся надо мной Эстеллу, чувствую губы, прикасающиеся к месту укуса, и, наконец, отрубаюсь. Правда, ненадолго. Моей руки касается неожиданно горячая ладонь девушки, и тепло её кожи кажется странно полузабытым. Я открываю глаза и сквозь пелену вижу, как Эстелла выплёвывает что-то на землю.

– Думаю, это весь, – говорит она; её голос всё ещё звучит так, словно она находится в сотнях миль от меня. – Ну же, Мари, останься со мной. Приходи в себя…

Я прикрываю глаза, стараясь сосредоточиться на её голосе. Получается плохо и не сразу, но она продолжает что-то говорить. Я фокусируюсь, и, в конце концов, иду на её голос, словно на свет, выползая из полубессознательного состояния.

– Вот и ты, – улыбается девушка, – ты вернулась.

Эстелла касается пальцами моего лица, и только это её прикосновение помогает мне остаться в сознании. Мир проясняется, хотя сначала я вижу лишь лицо Эстеллы; постепенно зрение приходит в норму, и я способна рассмотреть окружающий нас лес.

– Я… я думаю, что я в порядке, – слабо говорю я, пытаясь сесть на подстилке из мха, куда меня уложила Эстелла.

– Ты крепче, чем кажешься, – выдыхает девушка с облегчением. Она поднимается на ноги и протягивает мне руку, помогает мне подняться с неожиданной силой. – Так, давай-ка выбираться, – бормочет она, обвивая рукой мои плечи.

Спустя минут пятнадцать или около того мы выходим из леса у подножия горы. Ковёр из травы и светящихся цветов покрывает крутой склон, и это было бы очень красиво, не будь так жутко.

– Солнце встаёт, – замечает Эстелла шокировано, кивая на восток. И действительно, солнечный свет разливается по горизонту. Как такое вообще может быть? Эстелла внезапно замирает, не сводя ониксовых глаз с первых лучей солнца. – Я буду скучать по этому, – неожиданно произносит девушка.

– По чему? – уточняю я. – По рассвету? Всегда наступает новый, – я пожимаю плечами.

– Не для всех, – качает она головой. – Скажем так, отправляясь на Ла-Уэрту, я… не планировала возвращаться свободным человеком, – она замечает, что я смотрю на неё в упор. – Странно, Марикета, почему ты меня не боишься?

– А должна? – переспрашиваю я. – Или, может, ты хочешь, чтобы я тебя боялась?

– Нет, не хочу, – вздыхает Эстелла. – Просто обычно я здорово пугаю окружающих.

Солнце окончательно поднимается над горизонтом, так быстро, что глаза не успевают привыкнуть к освещению. Проходит не больше минуты, когда я понимаю, что свет совсем не утренний, скорее – полуденный.

– Ты тоже это видишь? – недоверчиво спрашиваю я.

– Это остров, – просто поясняет девушка, – что-то есть в этом… Боже, Мари, с дороги! – выкрикивает она и отталкивает меня в сторону, когда над моей головой щёлкает гигантская алая клешня.

Краб спускается со склона прямо над нами и двигается боком в нашу сторону. Я действительно предполагаю, что по какой-то одному ему известной причине это существо изначально охотилось именно на нашу компанию, хотя такое предположение отдаёт безумием. Эстелла закрывает меня собой, прокручивая копьё в руке. Краб размахивает клешнями, но девушка двигается с необыкновенной смертельно опасной грацией. Она заносит оружие для удара, но копьё не пробивает плотный панцирь монстра. Эстелла предпринимает попытку подобраться острием ножа к мягкому телу краба снизу, но тот защищается своей громадной клешнёй.

– Твою-то мать, – сквозь зубы выплёвывает девушка, когда краб бросается в наступление, зажимая нас в угол. Я судорожно оглядываюсь в поисках какой-либо зацепки, чего угодно, что могло бы помочь нам в тупике, в котором мы оказались. Моё внимание привлекает здоровенный камень на уступе над нашими головами.

– Посмотри наверх, – киваю я, – если уронить на него тот валун… Он не кажется слишком плотно лежащим… Это отвлечёт его, тогда у тебя появится шанс ударить по мягкому месту.

Не дожидаясь ответа Эстеллы, я цепляюсь за покрывающую склон растительность и взбираюсь наверх, к валуну. Он шатается, но сил на то, чтобы сдвинуть его, у меня, конечно, не хватает. Валун оказывается куда массивнее, чем мне показалось, когда я стояла шестью футами ниже.

– Брось мне копьё! – кричу я, протягивая руку к Эстелле. – Если использовать, как рычаг, я могла бы…

– Совсем долбанулась?!

Эстелла раздумывает целую долгую секунду, и я не могу винить её за заминку. Я прошу её остаться беззащитной перед наступающим монстром. Но она в конце концов кивает, и я перехватываю древко самодельного копья, засовывая его в зазор между валуном и землёй. Ну же, ещё немного… Слабость после змеиного укуса даёт о себе знать, но я откуда-то нахожу в себе силы – валун поддаётся, и Эстелла бросается в сторону, когда тот падает с оглушительным треском прямо на панцирь атакующего краба. Панцирь пробивается так, словно не такой уж он и крепкий.

Нам даже не приходится его добивать. Краб ещё несколько раз шевелит своими нелепыми конечностями, прежде чем замереть окончательно.

Я спрыгиваю с уступа, только чудом не отбивая себе ноги.

– Ты быстро соображаешь, – тяжело дыша, хвалит меня Эстелла. Я могу только кивнуть в ответ.

Несколько минут мы стоим в молчании, не сводя глаз с трупа атаковавшего нас существа.

– Я не верю, что это сработало, – наконец, говорю я.

– Знаешь, обычно долбануть чем-нибудь тяжёлым помогает, – со слабой улыбкой возражает девушка. – И тем не менее, нас чуть не убили. А всё потому, что я была вынуждена беспокоиться о тебе вместо того, чтобы внимательнее смотреть за дорогой… Я чуть было не упустила его…

– Мне очень жаль, что я отвлекла тебя, – огрызаюсь я, впрочем, без агрессии.

– Тебе не должно быть жаль, – возражает Эстелла, – это всё… моя вина. Я просто не могу… у меня нет возможности… шанса на ошибку. Понимаешь?

– Нет, не понимаю, – откликаюсь я.

– Я не должна отвлекаться на беспокойство о ком-то ещё. Ясно?

Я не нахожусь с ответом, и мы снова погружаемся в молчание. Гнетущее и некомфортное.

– Что это? – внезапно спрашивает Эстелла, делая пару шагов в сторону разломанного панциря краба и доставая оттуда что-то маленькое и блестящее.

– Это… наконечник стрелы? – неуверенно спрашиваю я, разглядывая протянутый Эстеллой предмет. Наконечник выглядит так, словно сделан из янтаря, и к тому же он привязан к обломку древка толстыми грубыми нитками. – Выглядит очень древним. И почему янтарь? Это же янтарь?

– Похоже на то, – недоумевает Эстелла, – но как это возможно? Ведь я не смогла пробить его панцирь копьём, значит, это должно быть что-то намного прочнее, чем янтарь. Прочнее, чем сталь, – девушка прячет наконечник в карман голубой толстовки. – Так, ну что ж, вашей маленькой экспедиции этот краб больше не угрожает, так что, пожалуй, стоит вернуться к остальным?

– Кстати, я вспомнила, – неожиданно спохватываюсь я, бросая взгляд на изрядно похудевший за прошедшее время рюкзак девушки, – у тебя, случайно, нет с собой какой-нибудь еды? Просто, знаешь, наши припасы все… хм, сгнили.

– Есть у меня одна идея, – после нескольких секунд раздумий с маниакальным блеском в глазах сообщает Эстелла и делает шаг в сторону туши гигантского краба.

Спустя некоторое время мы возвращаемся в лес, где тут же наталкиваемся на нашу компанию.

– Боже, вы целы! – выдыхает Грейс, бросаясь обнимать меня.

– Слава Всевышнему, – бормочет Мишель.

– Убили краба? – уточняет Зара, раздражённо тряся укороченными волосами. Я киваю, слегка улыбаясь.

– Мари, вас не было так долго, – протягивает Шон, одобряюще хлопая меня по плечу. Крэйг молча повторяет его жест, и от силы этого дружеского похлопывания у меня едва ноги не подкашиваются.

Джейк подходит ко мне почти вплотную, глядя сверху вниз очень недобрым взглядом.

– В следующий раз я тебя одну не отпущу.

И сгребает меня в охапку, правда, тут же выпуская и резко отстраняясь, словно обжёгся. Я слегка краснею, но вовремя вспоминаю, что у Эстеллы заняты руки, и ей не мешало бы помочь. Она стоит за моей спиной, так что ребята не сразу понимают, что она тащит пару массивных крабьих ног.

– Вы… серьёзно? – ахает Мишель.

– Кто-нибудь поможет мне разжечь огонь? – улыбается Эстелла, и Мишель снова изумлённо вздыхает – спорю на корову, удивлённая тем, что Эстелла вообще умеет улыбаться.

Мы выходим из леса на ту дорожку, где на нас напал краб, и я в изумлении вижу, что вокруг снова темно.

– Опять? Да ладно? – топаю я ногой.

– В смысле – «опять»? – переспрашивает Шон. – Всё ещё, ты хотела сказать?

Мы с Эстеллой переглядываемся, без слов договариваясь не возражать.

Джейк вызывается помочь с костром, и немного позже мы все сидим, согретые теплом пылающего огня, и с аппетитом поедаем нашу добычу.

– Лучший краб, какого я когда-либо ела, – с восторгом произносит Мишель, когда её белые зубы вгрызаются в мякоть крабового мяса.

– Эстелла, ты просто умница, – добавляет Грейс. – Я всё ещё не верю, что вы сумели одолеть эту штуку…

– В основном это сделала Мари, – отмахивается Эстелла, но я вижу, что она слегка краснеет. Или это отблески пламени играют шутку с моим зрением? – Я лишь немного помогла.

– Что, правда? – с набитым ртом изумляется Зара.

– Чего ещё от тебя ожидать, Принцесса? – вздыхает Джейк с непонятным мне раздражением.

– А ты ещё говорила, что я герой, – подхватывает Шон.

Я беспечно отмахиваюсь.

– Если бы не Эстелла, мы бы все были мертвы, – это звучит из моих уст как-то особенно торжественно. – Спасибо тебе, – я гляжу прямо на девушку, и она, смущённая, кивает.

Ребята бросаются наперебой благодарить Эстеллу, а Джейк не сводит с меня настороженного взгляда. Не понимаю, что я сделала не так?

– Итак, идти по темноте в гору слишком опасно, – в конце концов произносит Шон, прерывая поток благодарностей. – Пожалуй, нам стоит попробовать отдохнуть. Условия, конечно, не ахти… Спальных мешков никто с собой не брал, ведь мы этого не планировали.

– Плевать, – отмахивается Крэйг, – я так задолбался, что усну прямо на земле.

И действительно растягивается на каменистой почве, закрывая глаза.

Хихикая и перебрасываясь безобидными колкостями, ребята следуют его примеру. Я наблюдаю за попытками Мишель улечься так, чтобы не запачкать пылью её прекрасные волосы. Безуспешными, надо сказать, попытками. Зара устраивается рядом с Грейс, Эстелла присоединяется к ним после недолгих раздумий – и я улыбаюсь тому, что наша храбрая спасительница уже определённо не чувствует себя настолько уж чужой. Шон ложится неподалёку от Мишель, и я думаю, что, возможно, у этих двоих не всё ещё потеряно, хоть он и держится на приличном расстоянии. Снежок укладывается между ними. А я, не раздумывая особо, присоединяюсь к Джейку. Потому что он чуть подвигается, чтобы мне было, где лечь, и приглашающе похлопывает по земле рядом с собой. Я устраиваюсь под его боком, сохраняя, тем не менее, достаточную дистанцию. Мы оба лежим на спине, разглядывая раскинувшееся над нами ночное небо. И, хотя мне совсем неудобно ощущать спиной под тонкой тканью майки мелкие камушки, ситуация заметно улучшается, когда Джейк укладывает локоть под мою голову.

– Как красиво, – шепчу я скорее самой себе, нежели лежащему рядом парню. – Дома небо совсем другое.

– В большом городе вообще забываешь о звёздах, – шёпотом соглашается Джейк, – там люди зажигают свои собственные огни, – он поворачивает ко мне голову. – Ты можешь лечь ближе, – просто говорит он. – Я не кусаюсь.

– Уверен? – откликаюсь я, тем не менее, поворачиваясь на бок и прижимаясь к нему. Исключительно из-за того, что от земли тянет холодом, разумеется.

– Нет, Принцесса, – он тоже ложится на бок и касается губами моего лба. – С тобой я ни в чём не уверен.

Мы лежим некоторое время в молчании, глядя друг на друга. Это очень близко, слишком чувственно и естественно – вот так смотреть в глаза Джейка. Было бы просто забыть о том, что мы здесь не одни, если бы не аккомпанемент всхрапываний Крэйга.

– Как прошёл день? – полушутливо спрашивает Джейк, убирая с моего лица волосы.

– Грохнула краба, пережила укус змеи. Всё нормально. Обычный день для этого острова.

– Змеи? – возмущается Джейк слишком громко, и Зара с другой стороны от костра шипит:

– Может, хватит там уже разводить слюни, сраные вы голубки?

Джейк игнорирует её выпад, глядя на меня сердито округлившимися глазами.

– Ну, змеи, и что? – шепчу я, как будто, действительно, нет в этом ничего такого. Так несвоевременно саднит место укуса, и я машинально потираю шею. – Всё в порядке. Эстелла высосала яд, так что я…

Джейк перехватывает мою ладонь и касается пальцами следов от змеиных зубов, и от этого прикосновения я осекаюсь, испытывая жгучее желание выгнуться под его рукой.

– Не могу поверить, – медленно говорит он, – что Рипли касалась губами твоей шеи, а я был лишён такой возможности.

У меня перехватывает дыхание. От его слов, хрипотцы в шёпоте, близости и жара ладони.

– Думаешь, это смешно? – возмущаюсь я, впрочем, совсем не искренне.

– Не думаю, – уверяет меня Джейк, снова оставляя целомудренный поцелуй на моём лбу. – Но мы поговорим об этом позже, хорошо? Когда разберёмся с этой обсерваторией и всем остальным.

Я киваю, хотя не до конца понимаю, о чём он собирается говорить. Мне хочется, чтобы он перестал играть в эти кошки-мышки и целовать меня в лоб, потому что прямо сейчас я могла бы найти его губам более целесообразное применение, правда, боюсь, сама не сумею ограничиться поцелуями, если пододвинусь к нему ещё хотя бы на полдюйма.

– Доброй ночи, Марикета.

Он улыбается, и его улыбка – последнее, что я вижу, прежде чем провалиться в сон.

Я распахиваю глаза, потому что сквозь веки настойчиво пробивается свет. Со стоном я вываливаюсь из массажного кресла в лобби. Протерев глаза, обнаруживаю, что стою прямо перед огромным зеркалом в холле. Зеркалом, из которого на меня глядит Радж.

– Неплохо выглядишь, чувак, – подмигивает мне отражение.

Я выхожу из дверей, что за стойкой ресепшена, прямиком на залитую солнцем площадку у бассейна. На шезлонгах раскинулись Куинн, Диего и Алистер.

– Как ваши дела, ребята? – спрашивает моими устами голос Раджа. Ему (мне?) никто не отвечает, и я (или он) продолжаю: – Эй, чего притихли?

Диего поднимает бокал с «Кровавой Мэри», глядя на меня поверх стекла.

– Я просто волнуюсь о Мари и остальных.

– Не могу перестать думать о том, всё ли у них в порядке, – добавляет Куинн.

– Они почти наверняка мертвы, идиоты, – раздражённо бросает Алистер, но его опечаленное лицо никак не соответствует озлобленности в голосе.

На каких-то несколько секунд я перестаю ощущать себя Раджем на все сто процентов. Мне – именно мне – так сильно хочется приободрить ребят, сказать им, что у нас всё хорошо…

– Поверьте, ребята, всё с ними в порядке, – говорю я, хотя голос по-прежнему принадлежит Раджу. – Могу вам это гарантировать.

– Откуда бы тебе знать? – вскидывает брови Куинн.

Мы с Раджем замираем. Мнёмся. В каком-то безумии я слышу его мысль: «И вправду, откуда же мне знать?»

– Потому что, – медленно произносит Радж, и я ощущаю его растягивающиеся в улыбке губы, как свои собственные, – если мы будем почаще повторять это вслух, так и будет. Мысли материальны, а слова ещё материальнее!

– Боже милостивый, – цедит сквозь зубы Алистер.

– Я серьёзно, чувак! – вскидывает в примирительном жесте ладони парень. – Теория струн и всё такое – слышал? Всё на свете взаимосвязано.

Куинн встаёт со своего шезлонга и, подойдя к Раджу, кладёт ладонь на его плечо.

– Мне нравится эта позиция, Радж. Я постараюсь посылать в сторону ребят максимум позитивных помыслов.

На площадку у бассейна выходит Лейла.

– Эй, Лейла, как дела? – интересуется Радж.

Гид скользит по нему отстранённым взглядом и начинает расхаживать вдоль и поперёк кромки бассейна, что-то бормоча себе под нос.

– М-м, Лейла? – снова зовёт Радж. – Всё хорошо? Где ты была?

Женщина останавливается, как вкопанная, и смотрит на Раджа так, словно впервые видит.

– А? Прости, я задумалась. Всё в порядке, Радж, спасибо, что спросил.

Вторую часть вопроса она успешно игнорирует.

Махнув на гида рукой, Радж стягивает футболку и прыгает в бассейн. От соприкосновения его массивного тела с водой поднимается целый фонтан брызг, и мы с ним оба смеёмся.

– Знаете, что? – спрашивает Диего, вытирая лицо от воды. – Я тут кое-что нашёл. Вот, гляньте.

Он достаёт из своих свёрнутых вещей какую-то рамку. Алистер, Куинн и Лейла с интересом склоняются над находкой Диего, и Радж подплывает к бортику бассейна, чтобы разглядеть эту вещь.

Это фотография, на которой изображена красочная карибская бухта, полная яхт, катеров и лодок.

– И что? – скептически спрашивает Алистер.

– Посмотри сюда, – Диего тычет пальцем в фотографию, – эту фотку, по-моему, делали здесь. Разве это не…

– …наш вулкан! – заканчивает за него Куинн. – Но если здесь есть яхты и всё такое, то почему мы ни разу не видели их?

– Это, должно быть, частная гавань мистера Рурка, – растерянно разводит руками Лейла, – она к востоку от отеля… А я ведь и думать забыла…

– Скорее бы вернулись ребята, – произносит Диего. – Кажется, мы всё же нашли способ покинуть остров, а?

А потом я на самом деле просыпаюсь. Пространство вокруг залито светом недавно взошедшего солнца. Я сажусь так резко, что случайно попадаю локтем в подбородок удобно обнимавшего меня Джейка.

– Принцесса, ты так меня до сердечного приступа доведёшь, – ворчит он, потирая подбородок. – Что случилось?

– Я, я… я не уверена, – растерянно отвечаю я, – странный сон. Прости, надеюсь, не слишком больно…

Джейк улыбается, когда я машинально тянусь к нему и касаюсь пальцами ушибленного места.

– Не беспокойся насчёт этого. Думаю, что оно того стоило.

Я неуверенно возвращаю улыбку. Наш диалог не остаётся незамеченным остальными – во всяком случае, Шон просыпается и громко говорит:

– Так, давайте-ка вставать. Нужно скорее собираться в путь, если мы хотим добраться всё-таки до этой обсерватории.

Ребята повинуются его командному голосу, хотя и без особой охоты. Впрочем, выглядит весьма сомнительным, чтобы кому-то по-настоящему удалось выспаться на голой земле.

Кроме меня, конечно, потому что… Ай, ладно.

Джейк тоже выглядит довольным, помогая мне надеть рюкзак и задерживаясь ладонью на моём предплечье.

Водя испачканным пастой пальцем по зубам и вычёсывая пыль из волос, я понимаю, насколько обожаю Мишель. Это настоящее счастье, что она пошла с нами. Ведь кто ещё, помимо неё, мог помимо бинтов и разных медикаментов, которые она запихнула в сумку, притащить с собой зубную пасту и расчёску?

Когда мы двигаемся в путь, становится очевидно, что после вчерашней пешей прогулки идти довольно тяжело. Наиболее трудно даётся путь Грейс. Особенно, когда мы поднимаемся всё выше, а тропа, по которой мы идём, сужается.

Прежде, чем мы ступаем на тропинку, что не более фута в ширину, Шон останавливается. Снежок убегает вперёд, и я завидую, что я не такая лёгкая и юркая, как лисёнок.

– Я взял с собой верёвку на такой случай, – сообщает он. – Мы можем обвязаться ей для безопасности. Чтобы никто не сорвался.

– Я хорошо вяжу узлы, – кивает Джейк, а я прихожу к выводу, что эти двое всё-таки способны работать сообща.

Грейс дрожит, и я, рискуя собственным душевным равновесием, держу её за руку. Никто не возражает против верёвки, и скоро мы ползём боком по горному склону, прижавшись спинами к камню.

И чем выше мы оказываемся, тем сильнее завывает в ушах ветер. Жуть какая…

– Больше никогда с вами никуда не пойду, – перекрикивая ветер, сообщает Зара. Не могу её в этом винить.

– У нас ведь нет другой дороги, да? – всхлипывает Грейс, избегая смотреть куда-либо, кроме как прямо перед собой, в окружающую нас со стороны обрыва голубизну неба.

– Осталось немного, – сообщает возглавляющий шествие Шон. И лучше бы он оказался прав. – Мы уже близко, я обещаю. Просто не смотрите вниз…

Под моей ногой крошится часть тропинки, и я нарушаю его указание. К горлу подступает тугой комок, но я усилием воли удерживаю себя в руках. Неожиданно Грейс замирает, и даже тот факт, что я мягко тяну её за руку, не выводит её из транса.

– Грейс? Ты в порядке? – раздаётся голос Эстеллы по другую сторону от девушки.

Грейс прижимается затылком к горному склону и мелко дрожит.

– Эй-эй, ты чего? – это Зара с непривычно обеспокоенным выражением лица выглядывает из-за Эстеллы.

– Грейси, расслабься, – кричит Крэйг, который преодолевает склон между мной и Джейком, впереди которого движется Шон. – Не думай об этом. Думай о чём-то хорошем, как я, может быть, тебе это поможет…

Девушка только всхлипывает в ответ.

– Ну же, Грейс, – продолжает увещевать Крэйг. – Вот я, например, думаю о спортивных машинах.

– Я люблю спортивные машины, – неожиданно сообщает Грейс, продолжая, впрочем, всхлипывать.

– Ну вот, – одобрительно кивает Крэйг. – Просто представь, как нажимаешь ногой на педаль, и…

Неожиданно горный склон под нашими спинами содрогается. Внушительный кусок земли под ногой Крэйга проваливается вниз, и парень истошно вопит, потому что в следующую секунду только обвязывающие наши тела верёвки не позволяют мощному телу Крэйга рухнуть в пропасть. Но, помогите нам боги, он такой массивный, что с нашей стороны – где стою я, Грейс, Эстелла, Зара и Мишель – мы не можем его удерживать.

Я чувствую, как он тянет меня прямиком в пропасть вместе с собой, и что есть силы упираюсь ногами в землю, хотя это мало помогает.

– Вот дьявол! – рычит Джейк, когда я срываюсь, повисая рядом с Крэйгом. Не чувствуя под ногами опоры, я моментально впадаю в панику, и только вид Грейс, которая скользит следом за мной, помогает сохранить остатки самообладания. Но эти остатки так ничтожны, что я могу только схватить девушку за руку, когда она повисает рядом.

– Пожалуйста, Грейс, – дрожащим голосом умоляю я, – постарайся не паниковать.

Девушка смотрит на меня огромными от страха глазами и сосредоточенно кивает, хотя дрожит вся от макушки до пят.

– Девочки, держитесь! – выкрикивает где-то над нами голос Шона, и я понимаю, что он обращается к оставшимся пока на ногах Эстелле, Мишель и Заре. Что ж, хотя бы они в относительной безопасности – эта мысль слегка меня успокаивает, хотя ладно-кому-я-вру, я в грёбаной панике, одно дело – не бояться высоты, и совершенно другое – не ощущать чёртовой земли под ногами, висеть над пропастью безвольной куклой, наполовину оглохнув от свистящего в ушах ветра. – Мы сейчас вытащим их…

– Там действительно, блядь, высоко! – кричит Крэйг, совершивший ошибку и посмотревший вниз.

– Не волнуйся, – орёт в ответ Эстелла, – если сорвёшься – умрёшь задолго до того, как рухнешь на землю!

Грейс вздрагивает.

– Это вообще не помогает! – кричит Крэйг.

И тут я замечаю, что солнце над нами неумолимо движется к горизонту. Не проходит и пятнадцати секунд, как мир вокруг нас вновь погружается в ночную темноту.

– Боже, нет, – выдыхаю я.

Я судорожно оглядываюсь в поисках хоть какого-то спасения, хотя мои глаза не могут так быстро привыкнуть к темноте. И тут я вижу торчащий прямо из скалы толстенный корень. Он выглядит почти как чудо из чудес в нашей ситуации.

– Крэйг, – окликаю я, изо всех сил стараясь унять дрожь в голосе. – Нужно, чтобы ты ухватился за вон тот корень, видишь? Если ты это сделаешь, то сможешь подтянуться на нём и запрыгнуть обратно на тропу, и помочь ребятам вытянуть нас. Как думаешь, у тебя получится? – под конец я почти умоляю, словно всё это только в моих интересах, но парень сосредоточенно кивает и раскачивается на верёвках.

– Что там происходит? – звучит сверху пронизанный паникой голос Шона.

– Доверься нам, – кричу я в ответ, и Крэйг, достаточно раскачавшись, удивительно ловким движением хватается за корень. Я молюсь, чтобы тот оказался достаточно крепким, и некое божество над нами, очевидно, отвечает благосклонно на мои молитвы.

Крэйг выбирается на тропу и тянет нас с Грейс за собой – Шон и Джейк настолько шокированы происходящим, что не сразу понимают, что тому нужна помощь. В конце концов я оказываюсь на твёрдой земле, осторожно касаюсь кончиками пальцев места, где верёвка наверняка оставила синяки на коже, и с трудом, на ватных ногах отступаю вдоль обрыва, чтобы парни могли помочь девчонкам перебраться через образовавшуюся на тропе пропасть.

Над нами всходит грёбаное солнце.

– Добро пожаловать на Арену семьдесят четвёртых Голодных игр, – бормочет Зара. – Нет, серьёзно, как будто над нами издеваются!

– Ладно, успокойся, – бросает Шон, – лучше так, чем карабкаться в потёмках…

И спустя каких-то пятнадцать минут мы вдруг выходим на горное плато. Вулкан возвышается прямо над нами – как и чёртова, будь она трижды неладна, обсерватория. Я обессиленно падаю на землю, больно стукаясь коленками, и ребята следуют моему примеру. Какое-то время мы тупо валяемся в пыли, потому что ни у кого нет сил даже пальцем пошевелить. Мою ладонь перехватывает рука Джейка. Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него, а он молча смотрит на меня. Мне кажется, что он хочет сказать что-то важное, но не может. Но сейчас я совершенно не хочу и не могу об этом думать, потому что единственная важная вещь – это то, что мы все пережили этот адский подъём.

– Так, всё, вперёд, – ворчит, поднимаясь с земли, Зара. – Надеюсь, что чёртова спутниковая связь работает.

– У меня есть предчувствие, что всё получится! – весело сообщает Грейс. Я смотрю на неё, удивлённая неожиданным энтузиазмом. – Что? – она вопросительно округляет глаза. – Полагаю, я преодолела боязнь высоты!

Мы поднимаемся по тропинке в сторону обсерватории, когда Эстелла наступает на что-то на земле и отскакивает. С мягким шипением в том месте, где только что была её нога, в сторону отходит крышка люка.

– Это вход? – с сомнением спрашивает Шон, заглядывая в люк.

– Есть только один способ проверить, – пожимает плечами Джейк.

– Вы уверены, что хотите, чтобы мы туда лезли? – сбивчиво лепечет Мишель. Однако Шон с Джейком, да и Крэйг не оставляют ни ей, ни нам выбора, спускаясь друг за другом по металлической вертикальной лестнице. Никто не озаботился распутыванием узлов, которыми была связана верёвка (и никто бы, наверное, не смог), так что я тащу за собой девчонок, следуя за Крэйгом в темноту люка.

– Мне кажется, или становится жарковато? – уточняет надо мной голос Зары. И она права – я чувствую, как моя кожа покрывается испариной, а воздух становится удушливо тяжёлым. И лестница под моими ладонями кажется по-настоящему горячей – но, к счастью, я вскоре оказываюсь на своих двоих. Все спускаются, и мы оказываемся в небольшом помещении, освещённом люминесцентной лампой, перед массивной металлической дверью, на которую тут же налегают Шон с Крэйгом.

Когда дверь открываются, нас едва не сносит волной жара. Испытывая невероятное дежавю, я делаю шаг вперёд и замираю. Подо мной, футах в тридцати, пузырится бескрайний лавовый простор, а над ним лабиринтами свисают переплетения металлических мостиков.

Моё видение!.. Мне хочется ущипнуть себя, чтобы открывающееся глазу зрелище исчезло точно так же, как тогда, в банкетном зале, но я знаю, что теперь всё по-настоящему. ЭТО ПРОИСХОДИТ НАЯВУ. Не знаю, что, блядь, хуже: то, что я стою над тридцатью футами свободного падения в бурлящую лаву, или же то, что я уже видела это место в своих долбанных галлюцинациях видениях?

Пока я нахожусь в прострации, ребята так же молча таращатся на раскинувшийся перед нами мало вдохновляющий пейзаж.

– Из огня да в полымя, – медленно произносит Зара, заглядывая за оградку мостика.

– О мой бог, – бормочет Грейс, – мы прямо внутри вулкана!

Я вглядываюсь в заполненное дымом пространство. В прошлый раз я видела здесь человека в маске, а теперь вот могу разглядеть только какие-то окна в другом конце пещеры.

– Смотрите туда, – я указываю пальцем в ту сторону, – наверное, это и есть обсерватория?

– Ты серьёзно собираешься пройти над лавой по этим хлипким мостикам? – скептично интересуется Эстелла. – Ты настолько уверена в себе?

Я снова касаюсь обхватывающей меня верёвки. Она слегка сместилась, так что сейчас точно повторяет контуры татуировки. Боюсь представить, какие ссадины верёвка оставила на моей коже.

Что ещё приготовил для нас этот безумный день?.. Разве может стать ещё хуже?

– Нет, – отвечаю я Заре в конце концов. – Но я уверена в нас.

========== действие II - глава 10 - «выхода нет» ==========

Комментарий к действие II - глава 10 - «выхода нет»

Рекомендую послушать великолепную предложенную Pixelberry тему Шона Гейла.

Labyrinth ft. Emeli Sande – Beneath your beautiful.

https://yadi.sk/d/ya1o1KjizLnArA

Должна признать, что не уделяю красавчику-футболисту много времени, но это не значит, что я не люблю его или не хочу, чтобы вы разделяли мои чувства :)

If I’m talking to myself

I’m gonna find somebody else

– Нет, мы правда собираемся это сделать, – с полувопросительной интонацией произносит Зара.

– Я не вижу другого выхода, – пожимаю я плечами. – Ведь, подумай сама, если в обсерватории нет ни души, то при эвакуации её наверняка опечатали. Основные входы, я имею в виду.

– Я умею взламывать замки, – неуверенно говорит Зара. – Но, ладно. Мы всё равно уже здесь…

Снежок у наших ног растерянно мурлычет.

– Зато, кажется, я действительно больше не боюсь высоты, – сообщает Грейс. Я одобрительно улыбаюсь.

– Высота не так страшна, – говорит Джейк, – как целое море раскалённой лавы, что внизу.

– Кто-то ведь соорудил здесь эти мостики, – возражает Крэйг. – Наверное, они должны быть безопасными.

– Да, но как давно это было? – интересуется Мишель. – Ты можешь поручиться, что они всё ещё безопасны?

– Мы зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад, – невозмутимо произносит Шон, и от успокаивающего тембра его голоса становится немного легче. – Давайте просто сделаем это.

– Ты первый, – Зара приглашающим жестом указывает в сторону мостиков.

– Минуточку, – Джейк поочерёдно подходит к каждому из нас и ослабляет узлы, только чтобы завязать их снова – на этот раз оставив для нас куда больше расстояния между связками. Это разумно, поскольку мостики не выглядят такими уж надёжными, чтобы мы все одновременно стояли на одном из них.

Когда вслед за Шоном, Крэйгом и Джейком (последние двое поменялись местами с лёгкой руки Джейка) я ступаю на первый мостик, парни уже преодолевают его. Металл скрипит и качается под моим весом, и я убеждаю себя в том, что мне совсем не страшно. В действительности, после того, как я повисела над пропастью, перспектива грохнуться в океан лавы уже не так пугает. Или я просто стараюсь позитивно мыслить. Или у меня настолько поехала нахуй крыша от возможности сдохнуть КАЖДУЮ ЧЁРТОВУ МИНУТУ НА ЭТОМ ОСТРОВЕ, что я смирилась со своей возможной гибелью. Или-или-или, последний вариант кажется самым вероятным.

И когда я преодолеваю второй мостик, пещера неожиданно начинает трястись. Мостики раскачиваются с бешеной скоростью, и я обжигаю ладонь, стараясь удержаться за пылающую металлическую оградку.

Я вижу, как на поверхности лавового моря вздувается огромный пузырь – и как он лопается, разбрызгивая алые искры по всей округе. Так высоко, что фонтан достигает даже мостиков, на которых мы балансируем, и мне приходится отскочить в сторону, чтобы лава не достала до моего лица. От этого манёвра мостик раскачивается сильнее. А ещё брызги лавы повредили верёвку, связывающую меня с парнями, и мне приходится прилагать больше усилий, чтобы удержаться на ногах – ведь теперь я одна буду ответственна, если что-то случится с девочками.

– Давайте быстрее! – кричит Шон, и мы ускоряемся, преодолевая футы скрипящего металла почти бегом. И тут новый фонтан лавы взлетает к потолку ровным столбом прямо рядом с нами. Я слышу сдавленный крик Мишель и оглядываюсь, в ужасе видя, что она оступилась и упала на колени, потирая лодыжку. Она была замыкающей, и верёвка, связывающая её с остальными, порвалась – теперь она совершенно беззащитна. И прямо под ней вздувается очередной лавовый пузырь, грозя лопнуть в любую секунду.

– Твою… – в долю секунды я вспоминаю про нож, прежде отделённый от самодельного копья Эстеллы и спрятанный во внешнее отделение моего рюкзака. Быстро достав его и перерезав остатки верёвки, я возвращаюсь, потому что ни Эстелла, ни Зара, умудрившиеся уйти вперёд на несколько шагов, не заметили падения Мишель, и помогаю ей подняться на ноги. Я тащу её вперёд, и пузырь взрывается футах в трёх от нас, едва не задевая брызгами. Зато этих брызг вполне достаточно в том месте, где только что была Мишель. Она замирает, в шоке разглядывая целую и довольно невредимую себя.

– Потом поблагодаришь, – бросаю я, заметив, что она открыла рот, – быстрее.

И, поддерживая её за талию, помогаю ей двигаться дальше – она прихрамывает, и я надеюсь, что это не перелом, потому что не представляю себе, как мы будем возвращаться назад с подобными травмами.

Правда, чтобы вернуться назад, нужно для начала выжить.

Мы едва успеваем добраться до остальных, буквально запрыгнув на твёрдую землю с хлипкого мостика, когда комната начинает раскачиваться ещё сильнее, словно огромная карусель. Шон ловит Мишель, уже едва способную двигаться из-за повреждённой лодыжки, а я теряю равновесие и падаю в руки Эстеллы. Лавовый океан дрожит и поднимается выше прежнего уровня.

– Сюда! – коротко кричит Зара, указывая на незаметную со стороны стеклянную дверь, похожую на окружающие её окна.

Это похоже на чудо, но дверь распахивается, когда Шон толкает её. Мы вваливаемся в абсолютно тёмное помещение, теряя равновесие и падая на пол.

– Все целы? – спрашивает Шон.

– Да, но где мы? – спрашивает Зара, и тут же над нами вспыхивают лампы, а вокруг – мониторы. Словно её слова послужили сигналом…

Я встаю и оглядываю просторное помещение. Это что-то, похожее на пункт наблюдения. На сверкающих голубым цветом мониторах отображены непонятные коды, и я оглядываюсь на окна комнаты, за которыми ревёт вулкан.

Прелестненько.

– Мы в обсерватории? – недоверчиво уточняет Шон.

– Это не похоже ни на одну обсерваторию из тех, что я когда-либо видел, – замечает Джейк.

– Эти мониторы очень древние, – говорит Зара, прогуливаясь вдоль стены. – Я имею в виду, что им точно больше десятилетия. Очень непохоже на последний писк техники.

– Но ведь компания Рурка использует только самые высокотехнологичные устройства, – изумляется Грейс. – Может, это подпольная лаборатория или что-то в этом роде? Или какой-то исследовательский пункт?

– На тропическом острове? – вскидывает брови Крэйг. – Зачем бы?

– Потому что весь этот хренов остров – поле боя, – сквозь зубы выплёвывает Джейк. – Слухи верны. Это место – огромная песочница для незаконных исследований Рурка.

– А мы тогда кто? Лабораторные крысы? – уточняет Зара, и я вижу, что эта попытка пошутить не удалась. Потому что ей самой совершенно не смешно.

– Лабораторные крысы не могли бы надрать ему зад, а мы сможем, – успокаивает её Крэйг.

– Жаль, что я не сняла на видео, как ты это говоришь, – притворно сокрушается Зара.

– Не хочу никого пугать, но кто-нибудь видит хоть одну дверь, ведущую из этой комнаты, кроме той, через которую мы пришли? – витиевато спрашивает Грейс, и я в изумлении оглядываюсь.

Ни одной чёртовой двери.

Да чтоб его…

– Мы что, застряли здесь? – озвучивает Крэйг мои собственные мысли.

– Серьёзно? Нет-нет-нет-нет-нет, – бормочет Мишель, сидящая на полу и методично накладывающая эластичный бинт на повреждённую ногу.

– Ну, вообще-то, «да-да-да», – передразнивает её Зара. – Застряли. Выхода нет.

– Давайте-ка успокоимся и не будем забывать, зачем мы сюда пришли, – встревает Шон, но в этот раз его тон никому не внушает спокойствия.

– Давайте внимательно осмотрим эту комнату, – предлагаю я, – разделитесь… Ищите всё, что может показаться любопытным… Уверена, мы найдём выход.

Мне бы хоть каплю этой уверенности, на самом-то деле.

И тем не менее, ребята действительно разбредаются по помещению. Зара находит себе занятие у мониторов, пытаясь нажатием кнопок на клавиатуре добиться ей одной известного результата. Возле двери расположено несколько тонких труб, и Эстелла ощупывает их, пока Снежок мечется под её ногами. В другом конце комнаты Джейк и Шон осматривают странную непрозрачную капсулу. Грейс, Крэйг и нетвёрдо стоящая на ногах Мишель ошиваются около окна, открывающего вид на лавовое море.

Я задумчиво потираю виски, пытаясь понять, что делать дальше. Не могу придумать ничего лучше, кроме как пройтись между ребят и понять, что интересного вообще можно найти в этой комнате. В первую очередь я подхожу к окну – главным образом потому, что мне хочется справиться о самочувствии Мишель. Однако Крэйг не даёт мне сделать это сразу.

– Классно, да? – спрашивает он, кивая на море лавы за стеклом.

– Да уж не очень, – пожимаю я плечами. – Что-то интересное увидел?

– Нет. В основном думал о лаве, – простодушно отвечает Крэйг. Я качаю головой и поворачиваюсь к Грейс.

– А ты, Грейси?

– Слушай, Мари… Взгляни туда.

Я смотрю за стекло и вижу, конечно, только лишь лавовое море.

– И?..

– Ты видишь? Сейчас всё спокойно. Ни одного вздувающегося пузыря, ни этой иллюзии землетрясения. На самом деле, мне кажется, что всё стихло, едва мы добрались до комнаты.

– Хочешь сказать, что лава пыталась добраться до нас? – не сумев спрятать скептицизм, уточняю я.

– Это слишком безумно даже для этого острова, да? – отвечает Грейс вопросом на вопрос.

Я задумываюсь, разглядывая гладкую алую поверхность лавы.

– В это очень трудно поверить, – говорю я наконец, – но ты, кажется, права. Здесь происходит что-то очень, очень странное… Расскажешь мне, если ещё что-то подобное заметишь?

– Конечно, Мари, – Грейс слабо улыбается. – Спасибо, что выслушала.

Я возвращаю ей улыбку и слегка подмигиваю, отходя к Мишель.

– Как нога? – спрашиваю я.

– Всего лишь лёгкий вывих, – она пожимает плечами. – Спасибо, что ты спасла меня, Мари.

– Не за что, – отмахиваюсь я, словно ничего особенного в пещере с лавой не происходило.

Я смотрю на её руки. Мишель нервно крутит в пальцах заколку-шпильку.

– Постарайся не нервничать, – советую я, и она невесело усмехается. Оставив ребят у стекла, я пересекаю комнату, чтобы подойти к Эстелле. Она склоняется над чем-то, найденным на полу. Я присаживаюсь рядом с ней на корточки. – Что там? – заинтригованная, спрашиваю я.

– Провод, – поясняет она, указывая на длинный толстый кабель прямо под трубами. – Смотри, он уходит под решётку.

Действительно, чуть дальше видно широкую решётку в полу. Из-под неё виднеется свет.

– Должно быть, под нами ещё комната, – неуверенно говорю я.

– Да, но я не могу сдвинуть эту решётку, – сокрушается Эстелла. Я просовываю пальцы сквозь прутья и дёргаю решётку на себя, но ничего не происходит.

– Так, посмотрим, – я встаю и подхватываю на руки Снежка. – Дружок, поможешь мне?

Лисёнок согласно мурчит.

– Нужно заморозить вот эту решётку. Пожалуйста.

Зверёк спрыгивает с моих рук и выдыхает облачко льда точно туда, куда я указала. Металл решётки моментально покрывается инеем и трескается с громким звуком. Я почёсываю подбородок Снежка, и он издаёт тихое довольное мурчание.

– Кто тут хороший волшебный лисёнок? Ты мой хороший волшебный лисёнок! – бормочу я, и Эстелла кривится, едва сдерживая смех. Она пытается ногой пробить решётку, но та по-прежнему слишком крепкая. – Так, погоди минуту, – я выпрямляюсь и разглядываю одну из труб. А что, пойдёт… – Крэйг! – кричу я. – Мне нужно, чтобы ты отломал эту трубу!

Крэйг пересекает комнату и с лёгкостью выламывает трубу из стены.

– Вот спасибо тебе большое, – улыбаюсь я и, дав Эстелле знак отойти, обрушиваю трубу на замороженную решётку. Та осыпается вниз брызгами льда, и прежде, чем я успеваю хоть что-то сказать, Эстелла уже ныряет в открывшееся отверстие в полу. Обречённо вздохнув, я следую за ней. Спрыгиваю на пол нижней комнаты, и тут же рядом со мной приземляется Джейк.

– Что? – спрашивает он в ответ на мой изумлённый взгляд. А потом наклоняется и тихо, чтобы только я слышала, шепчет на ухо: – Я тебя с Рипли больше наедине не оставлю. Это плохо кончается.

Я закатываю глаза.

Оглядываю помещение, где мы оказались. Комната странно холодная, несмотря на соседство с вулканом, и очень… чистая. На столе посередине лежат какие-то папки, в дальнем углу расположен массивный металлический шкаф для документов. В мусорном ведре под столом лежит одинокая бумажка. Здесь есть дверь: Джейк тут же бросается её проверять – та наглухо заперта, словно замурована, нет даже замков. Их мы могли попробовать взломать.

– Это похоже на комнату для допросов, – хмурится Эстелла, наклоняясь над мусорным ведром и выуживая бумажку. – «Для сброса введи 3, 1, 2», – читает она вслух. – Чушь какая-то.

Джейк тем временем подходит к шкафу. Дёргает на себя ящик и в изумлении отступает на шаг назад. Потом возвращается и достаёт из ящика что-то, что его удивило, и поворачивается к нам с Эстеллой, показывая находку.

Это странное, футуристического вида оружие – не пистолет, но что-то отдалённо похожее.

– Никогда не видел ничего подобного, а уж в пушках я разбираюсь, – медленно произносит Джейк.

– Интересно, оно заряжено? – задумчиво спрашивает Эстелла.

– Не собираюсь проверять, – отмахивается Джейк, тем не менее, пряча странный пистолет в собственный рюкзак. – Оружие… Комнаты для допросов… Это место нравится мне всё меньше.

Я поднимаю со стола папки для документов и пролистываю их. Большая часть из них пустая, кроме одной – и, увидев её странно знакомое содержимое, чувствую, как в жилах стынет кровь.

Досье. Снова досье на… нас. Их вновь всего несколько, и я быстро пробегаю по содержимому анкет глазами.

ЗАРА ЯСМИН НАМАЦИ

Дата рождения: 13 сентября 1995 г.

Место рождения: Тегеран, Иран

Информация: Родилась в семье архитектора и писательницы, тем не менее в раннем возрасте проявила склонность к компьютерным технологиям. Тесно связана с организацией AZRA3L, ответственной за хакерскую атаку на сервера Уолл-Стрит.

Психологический портрет: Язвительна и саркастична, как правило, интересуется исключительно собой. Учитывая её способности и отсутствие близких контактов с остальными, мы должны завербовать её в наши ряды.

Уровень угрозы: 7

В какие такие «наши» ряды собрались вербовать Зару? Если бы я только могла узнать, кто автор этих досье, я бы точно нашла, что у него спросить! На печати в углу листа изображена птица, похожая на ворона. Я отмечаю это машинально, перелистывая анкеты. Следующая – о Диего. У меня конечности холодеют.

ДИЕГО РИКАРДО ОРТИЗ СОТО

Дата рождения: 12 марта 1996 г.

Место рождения: Риверсайд, Калифорния

Информация: Первый член своей семьи, поступивший в университет. Многое скрывает от консервативной семьи, в том числе собственную ориентацию.

Психологический портрет: Труслив, но прячет это посредством юмора. Воспринимает сам себя, как аутсайдера. Не вполне понятно, зачем был включён в список.

Уровень угрозы: 2

Я с нежностью провожу пальцами по изображённому на печати Диего псу и думаю о том, как соскучилась по другу. Мне очень хочется вернуться в отель и поскорее обнять его… Но все мысли исчезают, когда я достаю следующее досье. Досье на Джейка. Первое, что бросается в глаза – волк на печати, точно такой же, какой был на найденном нами на скале куске металла. Один в один. И снова какой-то пробел, закрашенный маркером, как было с анкетой Эстеллы.

ДЖЕЙКОБ ЛУКАС МАККЕНЗИ

Дата рождения: 6 февраля 1991 г.

Место рождения: Шривпорт, Луизиана

Информация: Поступил в армию в возрасте восемнадцати, благодаря выдающимся способностям быстро завоевал репутацию одного из лучших пилотов. Однако после ______________________ ударил своего командира и был списан. Обнаружен на Коста Рике.

Психологический портрет: Независим до безрассудства. Годы, проведённые в бегах, убили в нём хорошего солдата. Верен только самому себе.

Уровень угрозы: 9

Внизу листа приписано: «вознаграждение $750 000????»

Я сглатываю комок в горле, быстро вытаскиваю досье из папки и, сложив листы пополам, прячу в рюкзак. Эстелла и Джейк, к счастью, слишком заняты препирательствами по поводу оружия из шкафа, так что мои манипуляции остаются без внимания.

– Нашла что-то интересное? – оборачивается ко мне Эстелла, явно сердитая на Джейка. Я качаю головой, изнывая от мук совести. – Ладно, давайте тогда возвращаться наверх.

Она залезает на стол, грациозно подпрыгивает и хватается за края того места, где раньше была решётка. Подтягивается и исчезает наверху. Я грустно качаю головой, зная, что на такие прыжки мне ни за что не хватит роста. Я только бросаю на Джейка полный надежды взгляд, а он уже подаёт мне руку, стоя на столе.

– Позволь помочь, Принцесса, – подмигивает он.

Я не без труда забираюсь на стол, и Джейк наклоняется, подхватывая меня на руки. Снова не время и не место, но, будучи вот так прижатой к нему, я не могу думать ни о чём, кроме того, насколько он близко. Но это слишком быстро заканчивается – Джейк подталкивает меня к лазу в потолке, и я выбираюсь в комнату к остальным.

Джейк возвращается к капсуле, где по-прежнему стоит Шон, а я, прикрывая ладонями пылающие щёки, топаю следом. Капсула представляет собой довольно высокий, уходящий в потолок цилиндр из непрозрачного зелёного стекла. Никаких отверстий, ручек или чего-то подобного я не наблюдаю. Насколько можно судить, открыть её не представляется возможным.

– Что это такое, по-твоему? – спрашиваю я у Шона.

– Не имею понятия, – вздыхает он, – я всё думаю, можно ли как-то это открыть, но… – Он наклоняется, проводя рукой по металлическому ободу, соединяющему капсулу с полом. Точно такой же обод располагается прямо под потолком. – Может, это лифт? Своего рода…

– Считаешь, над нами тоже есть ещё этаж? – уточняю я.

– Уверен в этом.

Джейк хмурится, задумчиво почёсывая подбородок.

– Это может звучать безумно, но… когда я служил, у меня был приятель в Управлении перспективных исследовательских проектов*. Он как-то проговорился про их разработку, и я попросил его рассказать больше, слишком уж интересно было. Это называлось «капсула Масада». Не знаю, насколько вы двое знакомы с фантастическими фильмами, но… Это должен был быть прорыв в технологии. Выглядело это как-то так: человек забирается в капсулу, его подключают к трубкам, и в него поступают необходимые медикаменты для поддержания жизни, и – всё. Человек в абсолютной безопасности ото всего.

– Но, Джейк, это совершенно невозможно, – возражает Шон.

– Совершенно верно, Кэп, – кивает Джейк. – Но эти капсулы, по словам моего приятеля, могли бы выдержать выстрелы, бомбардировку, открытый огонь. Даже остаться целыми после ядерной атаки.

– Но как бы человек оттуда выбирался? – недоумеваю я.

– Этого мой приятель не рассказал. Так вот, он тогда показал мне набросок экспериментальной модели такой капсулы, и знаете что? Набросок был чертовски похож на вот это, – Джейк кладёт ладонь на стекло капсулы.

– Ты ведь не думаешь, что кто-то может быть внутри неё прямо сейчас? – ошарашенно спрашиваю я.

– Стрёмная мысль, да? – ухмыляется Джейк.

Я качаю головой и принимаю решение выведать у Зары, что ей удалось нащёлкать на компьютере. Из головы не идёт мысль о приписке в её досье. «Учитывая её способности и отсутствие близких контактов с остальными, мы должны завербовать её в наши ряды». Почему-то эта фраза заставляет меня поёжиться.

Я вглядываюсь в ближайший ко мне монитор с изображённым на нём символом: три соединённые вместе змеи, или, скорее, одна змея – трёхголовая. Я опускаю взгляд ниже – Зара лежит на полу, её голова и половина тела скрыты под столом.

– Что там? – спрашиваю я, и раздаётся глухой стук головы о пластик, а после поток ругательств.

– Марикета, твою же…

Зара выбирается из-под стола, потирая ушибленный лоб.

– Ладно, встряска не повредит. Знаешь, я взломала там кое-что довольно примитивное, но… Нет ни толковой клавиатуры, мыши или хоть чего-то. Я ставлю на голосовое управление, но нужно как-то сбросить данные, чтобы взломать комп… Несмотря на то, что сама техника весьма старая, я не очень понимаю, как пробраться под одну панель. Вот эту, – Зара показывает на с виду неприметную панельку под одним из мониторов. – Я думала поискать что-то внизу, но нихрена там нет. Так что придётся пытаться с этой стороны… Нет у тебя чего-то маленького? Острого?

– Эй, Мишель! – я разворачиваюсь через плечо. – Дай-ка мне свою заколку. – Мишель в изумлении подходит ко мне и протягивает требуемое. – Сказала же я тебе – хватит нервничать! Зара, это подойдёт?

– Может быть, – Зара наклоняется. Шпилька входит в щель легко, но ничего больше не происходит. Хакерша водит заколкой туда-сюда, и никакого результата это не приносит. – Спустя минуты полторы раздаётся приглушённая брань. – Нихрена не получается!

Внезапно к нам тихонечко, как мышка, подходит Грейс.

– Можно, я попробую?

– Что, большой опыт во взломах? – скептически спрашивает Зара. Грейс закатывает глаза и ныряет рядом с Зарой, поворачивает шпильку – один раз, другой, третий… И панель с щелчком открывается. – Когда всё это кончится, – ошарашенно протягивает Зара, – у меня будет к тебе очень, очень много вопросов, Грейс.

Та только пожимает плечами и отходит в сторону, позволяя мне присесть рядом с Зарой и разглядеть, что там под панелью. Сверху написано слово «СБРОС», под ним – три рубильника.

– Три, один, два, – советую я Заре, вспомнив содержимое записки из допросной. Ну, да, никакой гарантии, что это сработает, но разве у нас есть другие варианты? Зара вопросительно вскидывает брови. – Я говорю, нажми на переключатели в этом порядке. Третий, первый, второй.

Зара пожимает плечами и делает то, что я говорю. Как только второй – последний по порядку – рубильник меняет положение, раздаётся громкий жужжащий звук, исходящий, кажется, прямо из стен. Мониторы начинают бешено мигать.

– По-моему, сработало, – ухмыляется Зара, подмигивая мне. Хотя по шуму мне кажется, что мы сделали что-то не так.

Неожиданно раздаётся характерное шипение, и из-под компьютеров выкатывается, подпрыгивая, что-то вроде дрона размером с шарик для гольфа.

– Э-э, Z, что это такое? – ошарашенно спрашивает Крэйг.

– Не ко мне вопрос, – отмахивается Зара, наклоняясь и рассматривая предмет, впрочем, с опаской держась на достаточном расстоянии. – Никогда не видела ничего подобного…

Предмет проделывает свой путь к самому центру комнаты, вертится, словно юла, и поднимается в воздух. А потом из него разливается голубоватый свет, являя нашим глазам голографический, но довольно плотный на вид силуэт девушки.

Она кого-то мне напоминает – разумеется, не пронзительной синевой кожи и волос, но в посадке головы и том, как сложены её руки, проскальзывает что-то смутно знакомое.

– Что за…

– Невероятно!..

– Как такое вообще…?

– Боже!..

Я трясу головой, отгоняя от своего сознания возникший в комнате гомон. Голографическая девушка смотрит прямо на меня. Вопреки логике, глаза у неё ярко-зелёные. Выражение лица девушки безмятежное и странно гостеприимное, словно мы – старые друзья, заглянувшие на огонёк.

– Эм-м… Привет? – неуверенно произношу я, и ребята замолкают, в изумлении наблюдая за моими действиями.

– База данных повреждена, – раздаётся механический голос из дрона над головой голограммы, но она шевелит губами, словно произносит это сама. – Доступ запрещён. Требуется самоидентификация.

– Вы, э-э, можете нам помочь? Мы пытаемся получить доступ к спутниковой связи…

– База данных повреждена. Доступ запрещён. Требуется самоидентификация.

– Марикета, с ней явно что-то не так, – замечает Мишель, дрожащая всё ещё, что банный лист.

– Самоидентификация? – уточняет Зара, обходя голограмму со всех сторон. – Она что, спрашивает нас, кто она такая? Как будто мы, блядь, знаем.

– Ты что, хочешь сказать, эта штука, она… живая? – заикается Крэйг.

– Ну, знаешь ли – в некотором роде, – Зара пожимает плечами. – Если мы узнаем её имя, она могла бы, может, помочь нам? – судя по всему, она сама в этом сомневается.

– То есть нам нужно просто угадать её имя? – приоткрыв в изумлении рот, спрашивает Шон.

– Кара! Меган! Дженнифер! Джессика! Коко! Венди! – начинает выкрикивать Крэйг. – Бейонсе!

– Очевидно, это не сработает, – слабо усмехается Мишель.

– Э-э, скауты? – раздаётся голос Джейка. – Вы не заметили вот этого?

Он показывает пальцем в сторону капсулы, за которой теперь зияет проёмом открытая дверь. И этой двери совершенно точно здесь не было раньше.

– Это ещё откуда взялось? – Грейс всплескивает руками.

– База данных повреждена. Доступ запрещён. Требуется самоидентификация.

– Давайте посмотрим? – неуверенно предлагаю я, подходя к двери. Это определённо лифт – рассчитанный не более, чем на двоих.

– Может быть, он ведёт прямиком в обсерваторию? – задумчиво произносит Грейс.

– Или в лаву, – пожимает плечами Зара.

– Да плевать, – отмахивается Шон, – меня достало это. Я пойду. – Он становится в лифт – и ничего не происходит. – Наверное, всё-таки нужен второй человек? – неуверенно произносит он. – Крэйг? Джейк?

Джейк подходит ближе.

– Уж извини, Кэп, как бы мне ни хотелось подержать тебя в объятиях – ни Дракс, ни я, тут тупо не поместимся рядом с тобой.

– Я пойду, – сообщаю я. – А что? – Джейк не выглядит довольным моим предложением, и я округляю глаза. – Я достаточно маленькая для того, чтобы никого не потеснить.

Джейк шумно вздыхает. Нет, он точно меня к Шону ревнует, или у меня совсем крыша съехала?

– Уверена? – вскидывает чётко очерченные брови Мишель, и я вспоминаю, что она сама, в общем-то, довольно субтильна и вполне поместилась бы в кабину.

– Пусть идёт Мари, – быстро говорит Шон, и я даже слегка расстраиваюсь его нежеланию побыть рядом с Мишель… Но что такое моё расстройство по сравнению с её ошарашенно-обиженным взглядом?

Я пожимаю плечами и залезаю в лифт. Тут действительно очень тесно, и, прежде чем закрывается дверь, я улыбаюсь рассерженному Джейку – он, кажется, едва ли не линейкой готов измерять расстояние между моей грудью и грудной клеткой Шона, стоящего напротив меня.

Но я не думаю об этом, когда двери захлопываются, и наступает кромешная тьма. Лифт поднимается наверх, и я вцепляюсь, что есть силы, в руку Шона, и он шипит, когда мои ногти впиваются в его ладонь. Когда лифт останавливается, я слышу звук, с которым он открывается – но вокруг по-прежнему непроглядная темнота.

Шон берёт меня за руку и помогает выбраться из лифта.

– Где мы? – в пустоту спрашивает он.

– Не знаю… Мне кажется, это такая ситуация, когда вокруг должны вспыхнуть огни, и тут бы появились все друзья с криками «С днём Рождения, Марикета!»

– Это было бы здорово, – смеётся Шон.

– Но мы не в этой ситуации.

Шон на ощупь похлопывает меня по плечу.

– Должен сказать, если я бы и хотел оказаться с кем-нибудь в абсолютной темноте неизвестного места, ты была бы одной из первых в списке кандидатов. Говорю это сейчас, пока не слышит Джейк, а то мы с ним снова подерёмся, – Шон смеётся, а я радуюсь, что в полной темноте не видно моего пылающего от смущения лица.

Неожиданно вдоль стен загораются неяркие маленькие лампочки.

– Что происходит?

Сияние лампочек разгорается всё ярче и ярче, и вдруг прямо вокруг нас появляется голограмма, окружающая нас реалистичными до дрожи планетами и созвездиями. Картинки настолько яркие, что я могу разглядеть каждую чёрточку ошарашенного лица Шона.

Вокруг творится что-то совершенно невероятное – я наблюдаю за вращающимися вокруг нас звёздами, где-то над головой Шона взрывается сверхновая, а прямо рядом с моей рукой сталкиваются две спиралевидные галактики.

– Это… это… – я заикаюсь, не в силах найти подходящее слово.

– Это самая красивая вещь, которую я когда-либо видел, – не то подсказывает, не то констатирует Шон, проводя ладонью по проскальзывающей мимо него туманности. Ладонь проходит сквозь голограмму, но зрелище завораживает.

– Никогда не думала, что буду дружить со звездой футбольной команды, – в неожиданном порыве сообщаю я Шону. Никогда не думала, что назову другом вообще хоть кого-то из тех, кто попал с нами на остров. Я знаю, что Шон поймёт, что я хочу сказать.

– Я рад, что мы стали друзьями, Мари, – Понимает. – Пусть даже в таких странных обстояте… Постой, что это? – он указывает куда-то позади меня, и я оглядываюсь. Прямо перед моими глазами зависает что-то вроде звёздной карты. – Ты видишь? Это в точности повторяет рисунок звёзд над островом. Ты замечала? Они кажутся другими. Словно чего-то не хватает. Они выглядят вот так.

– Разбираешься в звёздах? – ошарашенно спрашиваю я, стараясь впитать в память карту передо мной.

– Шесть лет в бой-скаутах.

– Я должна была догадаться.

– Тогда ты знаешь, что это значит – постоянные походы, уроки ориентирования по созвездиям. Так вот, взгляни. Здесь созвездия иные. Нет Большой Медведицы. Скорпиона, Тельца, Близнецов. Мы на Карибском море, и небо не должно сильно отличаться от того, что у нас дома, и тем не менее… Созвездия другие. Небо над Ла-Уэртой выглядит так, как могло бы выглядеть миллионы лет назад…

И в эту секунду голографическая вселенная рассыпается тысячами искр, оставляя нас в темноте. Шон ведёт меня обратно в лифт, но по пути останавливается. Я слышу, как он наклоняется.

– Здесь какая-то карточка или что-то такое. Не могу разглядеть.

– Вернёмся вниз и рассмотрим, – успокаиваю я его, забираясь в лифт. Как только двери закрываются, мы спускаемся вниз. Джейк помогает мне выбраться, собственнически щурясь в сторону всё ещё держащего меня за руку Шона. Шон слегка улыбается, примирительно выпуская меня и поднимая ладони кверху.

– Нашли что-нибудь? – взволнованно спрашивает Грейс.

Шон быстро рассказывает, что мы видели в той комнате, но не говорит о своих наблюдениях за ночным небом Ла-Уэрты. А потом протягивает мне карточку, поднятую с пола. Я разглядываю находку – на одной из сторон карточки изображено лицо нашей голографической дамочки, всё ещё с безмятежным выражением лица глядящей на нас, периодически повторяя свою пластинку:

– База данных повреждена. Доступ запрещён. Требуется самоидентификация.

Я переворачиваю карточку, и вижу четыре слова:

«Интеллектуально реагирующая интерфейс-система»

Что за бред?

– И что это значит? – спрашивает Мишель.

– Есть одна мысль, – отбирая у меня карточку, сообщает Грейс и поворачивается к голограмме. – Твоё имя – ИРИС?

Прозрачная девушка моргает, и мне кажется, что её взгляд становится более осмысленным.

– Верно! Личность подтверждена. Сканирую базу данных. Устанавливаю соединение…

– Грейс, ты умница, – выдыхаю я.

– Соединение с базой данных установлено. Загружаю частично восстановленные фрагменты. История острова: не обнаружено. Архивы «Rourke Industries»: не обнаружено. Самоидентификация полностью завершена.

Голограмма несколько раз моргает, а потом поворачивается ко мне и смотрит с тёплой улыбкой, словно встретила старую подругу.

– Приветствую, путешественники. Я – бэк-ап версия Ирис 1.0. Прошу прощения за возможно возникшие неудобства, моё программное обеспечение было повреждено. Некоторые архивы не полны. Чем я могу вам помочь?

– Как насчёт помочь нам выбраться отсюда? – выпаливает Зара.

– Выполнено, – сообщает Ирис, и прямо над ней в потолке открывается люк. Из люка опускается лестница, в точности такая же, как та, по которой мы сюда спустились.

– Серьёзно? Это было так просто? – возмущается Крэйг, делая шаг в сторону лестницы.

– Постой-ка! Мы ведь не за этим сюда пришли, – напоминает Шон.

– Ирис, ты можешь получить доступ к спутниковой связи? – спохватываюсь я.

Голографическая девушка несколько раз смаргивает.

– Да! Спутниковая связь установлена. Коммуникации доступны.

Мишель издаёт крик восторга.

– Мы сделали это! – орёт Зара.

– Свяжи нас с кем-то, кто может помочь. С береговой охраной, например.

– Сканирую. Ищу. Частота обнаружена, – сообщает Ирис. – Соединяю с военно-морской базой Сент-Люсии.

Из дрона над головой Ирис раздаётся шипение радиопомех, а потом специфический звук оповещает нас, что соединение установлено.

– Слушаю, – раздаётся усталый мужской голос.

– Эй! Кто-нибудь нас слышит? – подходя ближе к дрону, громко говорю я. – Мы на острове Ла-Уэрта, и здесь произошло что-то странное. Мы…

Мужской голос на другом конце соединения вдруг звучит отчаянно и испуганно, и я даже не успеваю отреагировать, когда он произносит:

– Бог мой, он… извергается! Вулкан извергается! И там что-то ещё… Это не пепел, это… О, нет, нет, нет…

Нас оглушает душераздирающий крик. Связь обрывается.

– Что это было? – выдавливает Мишель, и я вижу, как на её шее судорожно бьётся жилка.

– Не знаю, – Шон, кажется, инстинктивно поглаживает её плечо. – Ирис, соедини нас с кем-то другим. Например, с базой в Штатах?

– Соединяю с береговой охраной Южной Флориды, – сообщает голограмма.

Из дрона раздаётся женский голос.

– Это невероятно! Вулкан на Ла-Уэрте… извергается. Но это непохоже ни на что из виденного мной ранее… Как взрыв энергии… Боже всемилостивый, он сносит всё на своём пути! Нет. Нет! Он двигается в нашу сторону…

Связь обрывается снова.

– Соедини с кем-то другим! – выкрикивает Грейс, её руки дрожат.

Ирис переключает несколько линий. Везде одно и то же – паника. Молитвы. Крики. Последнее, что мы слышим – шёпот пожилого мужчины:

– Спаси нас, Господи.

– Ирис, выключи спутниковую связь, – дрожащим голосом командую я.

– Не понимаю, – бормочет Грейс, – вулкан не извергался, но все считают, что это произошло?

– Не знаю, – ошарашенно произносит Шон.

Джейк подходит ко мне сзади и сжимает на моих локтях побелевшие ледяные пальцы, словно пытается удержать меня от срыва в пропасть истерики.

– Но я уверен только в одном, – продолжает Шон упавшим голосом, – никто не собирается нас спасать. Мы сами по себе.

__________________________

*Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США (DARPA) – управление Министерства обороны США, отвечающее за разработку новых технологий для использования в интересах вооружённых сил. Задачей DARPA является сохранение технологического превосходства вооруженных сил США, предотвращение внезапного для США появления новых технических средств вооружённой борьбы, поддержка прорывных исследований, преодоление разрыва между фундаментальными исследованиями и их применением в военной сфере. [Википедия]

========== действие II - эпилог ==========

некоторое время назад

Эверетт Рурк распахивает двери в вип-зону клуба. Он двигается быстро, уверенно, по всему видно, что он чрезвычайно занят важным делом.

– Отчёт, Ирис. Немедленно.

Крутящийся вокруг него дрон замирает, проецируя голограмму.

– Гости переведены в убежище, сэр. В данный момент они проходят обработку.

– Отлично. Статистическая оценка их выживания?

– По наиболее скромным прогнозам, выживут 65% из них.

Рурк усмехается.

– Это больше, чем я рассчитывал, – замечает он. – Что-нибудь ещё?

– Значительная активность зафиксирована в джунглях к северо-западу, – отчитывается механический голос.

Мужчина хмурится.

– Местные. Ищут укрытие, пока не грянул гром. Что ж…

– Возможно, мы могли бы достичь с ними соглашения… – голос из дрона, кажется, звучит неуверенно.

– Не беспокойся о них, – отмахивается Рурк. – Кто будет достигать соглашения, если я распустил всю охрану, душа моя? – губы мужчины искривляет усмешка.

И в эту же секунду пол под ногами Рурка сотрясается. Стаканы в баре дрожат, и помещение наполняется странным зеленоватым сиянием.

– Ну, это что-то новенькое, – пожимает плечами Эверетт, но в его голосе нет ни изумления, ни каких-либо других эмоций, свидетельствующих, что что-то идёт не так.

– Колебания временного континуума становятся интенсивнее, – замечает Ирис, – и довольно быстро. В подобном темпе они спровоцируют максимально возможное извержение.

– Я знаю, – отмахивается Рурк. – Именно по этой причине мы будем вынуждены активировать протокол «Конец игры».

Мужчина стремительно подходит к бару и наливает себе стакан виски со льдом. Делая глоток, он ощупывает собственные карманы и выуживает клочок бумаги, недоумевающе вскидывая брови.

– Коды для активации спутниковой связи? Они мне не понадобятся.

Он бросает бумажку на стол и отставляет бокал, оглядывая помещение.

– Я всегда говорила, сэр, что вам стоит почаще наводить порядок в карманах, – с какой-то тёплой интонацией в механическом голосе произносит голограмма.

– Ты – мой личный помощник, а не матушка, Ирис. Знай своё место, – резко бросает Рурк, и полупрозрачное лицо девушки искажается гримаской.

– Да, сэр. Разумеется.

Эверетт присаживается на кожаный диван.

– Я рассказывал тебе об этом месте, Ирис?

– Думаю, что нет, сэр.

Рурк снова берёт в руки бокал и делает глоток.

– Это была самая первая комната отеля, которую я придумал. Задолго до того, как остров попал в моё владение, задолго до «Rourke Industries», задолго до того, как у меня появились недруги… Задолго до всего этого безумия… Я был лишь скучающим парнем, который хотел, чтобы у него всего-то был свой личный клуб с вип-зоной. Знаешь ли, Ирис, все остальные помещения отеля созданы для гостей, и только эта ложа – для меня. И моих друзей.

Ещё один глоток виски.

– Странно, согласись? Весь этот отель – лишь прикрытие для того, чем мы на самом деле занимаемся на острове. И как же мне жаль, что я пропущу веселье!

– Как и мне, сэр, – сдержанно отзывается Ирис.

Рурк усмехается, возвращая стакан на стол.

– Достаточно сентиментальной болтовни, – резко говорит он. – Пора приниматься за дело. Настало время для конца игры.

Мужчина встаёт с дивана и направляется в сторону выхода. Мерцая, голограмма исчезает, и дрон устремляется за ним.

Спустя некоторое время, распахивая двери своего офиса под самым потолком центрального крыла «Небожителя», Рурк обводит оценивающим взглядом окружающий его спартанский порядок кабинета.

– Сэр, могу ли я задать вопрос? – раздаётся голос проявившейся вновь Ирис.

– Конечно, – великодушно произносит Рурк, не сводя взгляда с открывающегося за окнами вида на остров.

– Сразу после того, как выйдет из строя хроносфера, прибудет самолёт. Поскольку гости проходят обработку, а Вас здесь не будет, то никого не останется. Эти студенты останутся в затруднительном положении… Совсем одни.

– Да. Да, разумеется, так и будет. Конечно, я рассчитывал встретить их лично, но, сама видишь, всё выходит несколько иначе. – Голограмма кивает. И пол под ногами Рурка снова вздрагивает с такой силой, что мужчина едва не падает. – Да – у острова определённо другие планы.

– Я рассчитала их шансы на выживание. Они составляют не более шести процентов, – замечает Ирис.

– Если бы я рассчитывал собственные шансы на выживание, Ирис, я никогда бы не решился взойти на борт яхты в тот шторм, когда мне было двадцать, – отмахивается Рурк. – И никогда бы не нашёл остров, что означает… Впрочем, остальное тебе известно.

– Так вот, я хотела внести предложение, – продолжает Ирис, – я могла бы остаться, чтобы встретить их. Провести инструктаж, объяснить ситуацию…

– Нет, – отрезает Рурк, – категорически нет. Слишком велик риск, что ты… Как бы это точнее сказать… загрязнишь их мозги лишними деталями. А они нужны мне… девственно-чистыми. Они должны быть собой. – Земля снова дрожит. – Полагаю, время пришло. Ирис, не сделаешь ли ты для меня последнее одолжение?

– Разумеется, сэр! Всё, что Вы попросите! – с готовностью кивает девушка.

– Удали себя.

На полупрозрачном лице голограммы проступает потрясение.

– Я… Сэр…

– Это был приказ, вообще-то, – лениво протягивает Рурк.

– Я понимаю, сэр, но ведь это… своего рода самоубийство?

– В этом и суть, – Эверетт гадко усмехается.

– Но…

– Выполняй, – жёстко произносит мужчина.

Ирис отступает на шаг назад, и её голос теряет присущую ему до того человечность.

– Ирис 3.0, запуск протокола самоуничтожения. Очистка архивов и базы данных. Удаление памяти. Самоуничтожение через три… два… один.

Голограмма идёт рябью и исчезает. Маленький дрон со звоном падает на паркет, извергая крохотное облачко чёрного дыма. Рурк подходит к дрону и давит его каблуком ботинка.

– Вот всё и сделано, – сообщает он самому себе.

Мужчина расстёгивает запонки и кладёт их на стол. Затем садится в кресло, чтобы расшнуровать оксфорды, разувается, вытаскивает из брюк ремень.

– Настало время последнего приключения.

Комментарий к действие II - эпилог

Мы подошли к финалу второго действия. Не знаю, почему меня так удивляет это – но, откровенно говоря, я в шоке с того, что две трети первого тома завершены меньше, чем за два месяца. Мы приступаем к моему любимому третьему акту, дорогие читатели. Пожелайте удачи… мне и ребятам, потому что им придётся несладко :)

========== действие III - глава 11 - «не стоит раскачивать лодку» ==========

Комментарий к действие III - глава 11 - «не стоит раскачивать лодку»

Ну а пока обстановочка накаляется, настойчиво рекомендую к прослушиванию прелестную Appointments от Жюльен Бейкер. Песня (снова из плейлиста Пиксельберри) такая же нежная и трогательная, как Куинн.

https://yadi.sk/d/bgS-MEzwuBqz4g

this age, as we know,

is ending

Обратный путь до «Небожителя» едва ли занимает четыре часа. Ирис, используя свою карту острова, прокладывает для нас максимально короткую – и достаточно безопасную – дорогу. Спуск с горы другой тропой, не такой крутой и довольно широкой, был бы сущим удовольствием, если бы не тот факт, что каждый из нас переваривает полученную информацию.

Я стискиваю кулаки с такой силой, что оставляю глубокие лунки от ногтей на ладонях. Боль помогает держать себя в руках: не сорваться, не закричать. Слишком много. Слишком странно. Слишком страшно. Да, наши каникулы изначально не задались – кто бы спорил? Но теперь всего этого становится чересчур слишком для меня, и мне приходится хвататься за остатки самообладания, чтобы не свернуться комочком прямо на пыльной горной траве и не закусить до крови губы.

Все молчат. Иногда моё зрение вылавливает обеспокоенное лицо Грейс, дрожащие руки Мишель, нахмуренные брови Зары и дёргающийся кадык Шона. Крэйг задумчиво жуёт собственные губы, Джейк иногда почёсывает затылок с совершенно ошарашенной гримасой. Эстелла сжимает зубы. Даже Снежок, захваченный всеобщим подавленным настроением, трусит рядом со мной, прижимая к голове ушки и иногда приглушённо мурлыкая. Я знаю, что каждому из них сейчас тяжело – но впервые с момента прибытия на Ла-Уэрту я хочу думать только о себе, а не обо всех остальных.

Дрон Ирис летает над нашими головами, периодически проецируя голограмму, указывающую нам направление. Молча. И я благодарна этому чуду техники за тишину.

Вулкан не извергался, мы знаем это наверняка. Свидетельством тому служит, как минимум, тот факт, что мы всё ещё живы, что наши ноги топчут землю на острове. Тогда почему весь остальной мир так уверен в обратном?

И что вообще стало со всем остальным миром?..

Злюсь. Почему всё это происходит с нами? И что именно «всё это»? Какому богу – или кому, возомнившему себя богом – было угодно сотворить это с нами? Если бы я была верующей, обязательно нашла бы подсуетившееся для нас создание, чтобы призвать его к ответу. Но, конечно, здравый смысл подсказывает, что ответственного нужно искать среди смертных. Жаль только, что я не могу гарантировать, что никто из нас не воспользуется этой самой смертностью нашего таинственного кукловода, потому что, если говорить обо мне, я бы с удовольствием его грохнула!

И что, в конце концов, происходит лично со мной? Сны, не имеющие границ с реальностью. Видения, осязаемые, как явь. Почему именно я выбрана грёбаным козлом отпущения для того, что случилось с нами? А что именно, блядь, случилось? Кто-нибудь вообще понимает? Никто!

От этого ещё дерьмовее. Хотя кажется, куда уж хуже, да?

Когда от жаркого солнца нас скрывает густая листва тропического леса, я мысленно продолжаю задавать себе десятки вопросов. Десятки, наверняка давно сложившиеся в сотни – я просто не способна удержать в голове всё, что происходит. И уж совершенно точно я не способна ответить хотя бы на один из этих вопросов.

Я рада, что мы молчим. Не знаю, сумела бы я сдержаться, если бы кто-то напрямую обратился ко мне. Клокочущая внутри ярость вперемешку с растерянностью и банальным страхом составляют совершенно невыносимый коктейль, и я готова выплеснуть этот коктейль в лицо первому, кто найдёт, что мне сказать.

Когда я вижу возвышающуюся над лесом громаду «Небожителя», гнев становится ещё сильнее. Но, стоит мне представить лица остальных, когда мы расскажем им о своих открытиях, как злость отступает, растворяясь в сочувствии. Как воспримет всё Диего? Какое выражение будет у лица Куинни? Как будет выглядеть ошарашенный Радж? Умеет ли Лейла злиться? Насколько антинаучным признает происходящее Алистер?

Я смаргиваю несколько раз, фокусируя зрение. Я – сильная. Я перенесу это, стоя на своих двоих. Я должна сделать всё, чтобы оградить от боли тех, кто слабее. Я буду нужна им стойкой, а не размякшей от избытка эмоций.

Я смогу.

Стеклянные двери «Небожителя» распахиваются, являя нам застывших в молчании друзей. Несколько секунд мы все не произносим ни звука, прежде чем Диего бросается через половину холла ко мне и заключает в объятия.

– Вы живы, – с изумлением и облегчением выдыхает он, и тут же я вижу, как Куинн повисает на шее у Мишель, вытирая слёзы, Радж хлопает Крэйга по плечу, а Алистер в нетерпении подходит к Грейс, придирчиво выискивая на ней следы повреждений.

Несколько минут мы обмениваемся приветствиями, и я радуюсь отсрочке, несмотря на то, что нам так или иначе придётся рассказать всё, что произошло.

А потом Ирис появляется перед нами во всей красе, заставив не знакомых пока с ней ребят замереть.

– Это искусственный интеллект обсерватории? – первой нарушает молчание Куинн.

– Не совсем, – отвечает Шон. – Это бэк-ап версия или что-то в этом роде. Мы нашли её в обсерватории, но она не помнит, что случилось с островом.

– Не помнит? – изумлённо переспрашивает Алистер.

– Нет, – отвечает Ирис, – прошу прощения за неудобства.

– Для кого-то это, скорее, удобство, – яростно выпаливает Мишель.

– Эй, полегче, Миш, – вскидывает брови Крэйг.

– Заткнись уже, большой ты ребёнок, – Мишель явно несёт не в ту степь. – Я-то считала тебя самым крепким парнем в университете, а ты…

– Ты правда так думаешь, а? – расплывается в улыбке Крэйг.

– Закрой рот, я не закончила! Так вот, откуда нам вообще знать, что вот она, – Мишель указывает элегантным пальчиком в сторону голограммы, – говорит правду?

– Вы не можете быть в этом уверены, – соглашается Ирис, – в мою программу не вложен язык жестов, который помогает собеседнику распознать ложь.

– Спасибо, что подтвердила мои догадки! – огрызается Мишель. – К тому же, я совершенно поражена тем фактом, что нас всех там не грохнули!

– Мы в порядке, Мишель, – устало произносит Шон, – мы справились. Все живы.

– На самом деле, нам просто повезло, – отмахиваюсь я, усаживаясь в кресло. Усталость резко накатывает волной, грозящей сбить меня с ног. – Ситуация становится всё более безумной. Шанс на то, что мы вернёмся не все или вовсе не вернёмся, был слишком велик. Сколько ещё мы сможем рассчитывать на удачу?

Мишель разводит руками.

– Спасибо, Мари. Я рада, что ты это понимаешь.

Шон отмалчивается, упрямо сжав губы.

– В чём Мишель права, так это в том, что мы не можем доверять этому… устройству, – встревает Эстелла, – мы должны уничтожить эту штуку немедленно. Ведь свою функцию она выполнила – привела нас сюда.

– Прошу вас воздержаться от этого, – мне чудится мольба в механическом голосе Ирис, когда Эстелла делает шаг в её сторону, явно настроенная весьма решительно.

– Эстелла, не надо, – неожиданно возражает Радж, загораживая голограмму собой.

– С дороги, Радж!

– Нет.

– Успокойтесь оба! – я вскакиваю с кресла, и мышцы ног отзываются ноющим протестом. – Эстелла, бога ради, оставь Ирис в покое. – И тихо, чтобы слышала только она, добавляю: – Не так уж давно никто из нас не мог доверять и тебе.

– С твоей стороны это было низко, – задыхается от возмущения Эстелла.

– Но справедливо, – парирую я. Она фыркает и уходит в сторону лифта, явно обиженная. Я чувствую угрызения совести от того, что нагрубила ей, но только так можно было отвлечь Эстеллу от её жажды разрушений.

– Спасибо, Марикета, – доносится до меня голос Ирис.

– Ты по-настоящему отблагодаришь меня, доказав, что я была права, – отмахиваюсь я, снова усаживаясь в кресло.

– Принято, – откликается голограмма.

– Наложить бы лапы на тот золотой снитч и посмотреть, как тикает Ирис, – мечтательно протягивает Зара, пытаясь добраться до дрона, уворачивающегося от неё так, что голограмма мерцает.

– Я предпочла бы, чтобы ты этого не делала, – отзывается механический голос.

– Так что ещё вы нашли в обсерватории? Удалось связаться с кем-то? – нетерпеливо спрашивает Куинн. Мы с Шоном обмениваемся обеспокоенными взглядами. И я по-настоящему благодарна ему за то, что он вызывается поведать остальным плохие вести.

Спустя четверть часа, когда все в курсе наших злоключений и сообщений в радиопередатчике, между нами повисает давящая тишина. Куинн держит глаза широко раскрытыми, подозреваю, чтобы не позволить пролиться ни единой слезинке. Диего тяжело дышит, держась за спинку кресла, в котором я сижу. Радж, подобно большой рыбе, открывает и закрывает рот. Алистер, белый, как мука, сидит, обхватив голову руками. А Лейла, присоединившаяся к нам в процессе рассказа, беспокойно расхаживает вдоль лобби.

– Вы уверены, что слышали именно это? – в конце концов произносит Радж.

Из дрона Ирис доносится характерный щелчок.

– Бог мой, он… извергается! Вулкан извергается! – вещает запись.

– Что это она такое делает? – отмирает Диего.

– Это то, что мы слышали, – поясняет Грейс. – Она, должно быть, записала…

– Это невероятно! Вулкан на Ла-Уэрте… извергается. Но это непохоже ни на что из виденного мной ранее… – продолжает Ирис воспроизводить то, что повергло нас в ужас несколькими часами ранее – и то, что теперь может серьёзно подорвать психическое здоровье наших друзей. – Спаси нас, Господи.

– Ирис, ради всего святого, выключи это! – выкрикиваю я, всё-таки не выдержав: столько попыток сохранить спокойствие разбиваются в пыль о новый приступ паники. На мои вздрагивающие плечи ложится рука Джейка, и он опускается на подлокотник моего кресла. Помогает. Не сразу, но помогает. Я хотя бы вспоминаю, что обещала себе не показывать, как мне страшно.

– Это не смешно, совершенно не смешно, – бормочет Диего.

– Это глупо, – хмурится Крэйг. – Вулкан не извергался. Мы все это знаем.

– Пока что, – добавляет Грейс, и все взгляды обращаются к ней. Она тяжело вздыхает и поясняет: – Мы могли слышать трансляцию того, что пока что не случилось.

– Грейс, что ты такое говоришь? – изумляется Алистер, всё ещё поддерживая свою голову руками, словно боится, что от переизбытка информации та упадёт.

Грейс закусывает дрожащую губу, набирает в грудь побольше воздуха и, зажмурившись, выдаёт:

– Мы должны смотреть фактам в лицо. Саблезубые тигры. Гигантские крабы. Лисица, дышащая льдом. Теперь – это.

Снежок, услышав упоминание самого себя, настороженно мурчит и запрыгивает на мои колени, словно прося защиты.

Я поднимаю глаза на Джейка и знаю, что он думает о том же, о чём и я – о тех странных огнях, что мы видели из диспетчерской башни в первые часы после прибытия на Ла-Уэрту. Перевожу взгляд на Куинн и вспоминаю таинственного морского конька, летающего над водной гладью.

– Мы все думаем об этом, – продолжает Грейс. – Знаю, что это страшно, и я первая, кто готов признаться: я стараюсь говорить себе, что всё хорошо, но… Так больше продолжаться не может. Давайте скажем это вслух, да? Путешествия во времени.

Компания взрывается какофонией криков.

– Это же просто глупо! – возмущается Лейла.

– Мы не в долбанном фанфике, Грейс! – округляет глаза Мишель.

– И я, вообще-то, не помню, чтобы в учебнике по биологии упоминались когда-либо существовавшие лисы, выдыхающие лёд! – добавляет Крэйг.

– Я не говорила, что мы путешествовали во времени, – возражает Грейс, – просто некоторые вещи… такие, как трансляции… могли ещё не произойти.

Шон взъерошивает собственные волосы.

– Хорошо. Давайте попробуем рассуждать логически. С временем здесь действительно что-то происходит… И я допускаю, что объяснение Грейс подходит по всем параметрам, но… Это неважно. Важно то, что мы будем со всем этим делать. Наш поход в обсерваторию дал ясно понять лишь одно: никто не придёт нас спасать.

– Теперь всё зависит от нас, – упавшим голосом подтверждаю я.

– Да, Мари, – выдыхает Грейс. – Это всего лишь, м-м, проблема. А любая проблема имеет решение.

– Пока ты не окажешься на глубине шести футов под землёй, – подхватывает Джейк, и Грейс бледнеет. – Что? Эта поговорка звучит примерно так.

– Мы можем рассчитывать только друг на друга, – говорит Куинн, ободряюще сжимая ладонь Грейс.

– И кстати, пока вас не было, мы тут кое-что обнаружили, – внезапно говорит Радж, и я замираю. Просто невероятно, если сейчас он скажет то, что я думаю…

Но он ничего не говорит. Только достаёт из кармана сложенную фотографию, где изображена долбанная гавань.

Я нервно сглатываю.

– Это здесь? – стараясь скрыть смятение, спрашиваю я.

– Да. В паре миль к востоку.

– Это личная гавань мистера Рурка, – подхватывает Лейла. – Она доступна только самым высоким гостям. Там проводят регаты и всё такое.

– Боже, и если там осталась хоть одна захудалая яхта… – начинает Мишель.

– То мы спасены! – заканчивает Шон. – Теперь мы знаем, что делать! Отдохнём прежде, конечно, – поправляется он, видя умоляющий взгляд Крэйга. – Планируем выход на завтрашнее утро. Боги, это был действительно долгий день.

– Три дня, – неожиданно произносит Алистер.

– Что?..

– Марикета, вас не было три дня, – поясняет Диего, ошарашенно глядя на меня. – Думал, ты в курсе…

Я растерянно качаю головой. Нет, все эти махинации солнца над нами, конечно, из моей памяти никуда не выветрились, но – три долбанных дня? Серьёзно? Всего несколько часов сна, протеиновые батончики и краб – как мы вообще остались живы?

– Я собираюсь пойти поесть и лечь спать, – сообщаю я, вставая. – Настоятельно рекомендую всем сделать то же самое.

С этими словами я удаляюсь в компании Снежка. Поднимаюсь в ресторан, хватаю первую попавшуюся булочку и приличный кусок запечённой говядины. Половину мяса отдаю Снежку. Наскоро перекусив, мы с лисёнком очень быстро уходим в сторону лифта. Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то ещё пришёл сюда. Совершенно нет желания с кем-либо разговаривать.

Но моим мечтам об уединении сбыться не суждено. Отмыв от себя пыль и грязь, я выхожу из ванной комнаты и слышу настойчивый стук в дверь. Хочется притвориться спящей, но воспитание, мать его ети, не позволяет.

За порогом мнётся Куинн, и я аж отступаю назад от неожиданности.

– Куинни? Что случилось?

– Не против, если я зайду? – смущённо спрашивает она.

– Да… да, конечно, – я пропускаю её в номер и указываю на диван. – Присаживайся. Что-то случилось?

Куинни, скидывая шлёпанцы, забирается на диван с ногами и обхватывает руками худые коленки.

– Просто пришла поболтать. Прости, я понимаю, что ты устала, но…

Раздражение как рукой снимает, когда я смотрю в её огромные смущённые глазищи. Ну как я могу её прогнать?

– Как ты, Куинн? – спрашиваю я, усаживаясь рядом.

– Алистер сказал, что, если мы продолжим испытывать судьбу, то все, в конечном итоге, умрём, – сообщает Куинн. Я думаю о том, что Алистеру, как и некоторым другим, стоило бы прикусить язык. Потому что, честно, мне иногда хочется сжать руки у этого парня на горле, он ведь ну совершенно не думает о том, как его слова действуют на остальных. Хренов паникёр. Каждый раз, когда он открывает рот, необходимо озвучивать предупреждение: слабонервным, беременным и детям заткнуть, блядь, уши.

– Не обращай на него внимания, пожалуйста, – прошу я.

– Ну, в одном он прав, – пожимает Куинн плечами. – Мы действительно все умрём в конечном итоге.

– Я помню. Одна из твоих истин.

– Точно.

Мы молчим некоторое время, глядя друг на друга, словно общаемся без слов. От присутствия Куинн меня постепенно отпускает напряжение.

– Знаешь, я хотела сказать, что очень рада, что ты вернулась. Я много думала о тебе, – неожиданно признаётся Куинн.

– И что же конкретно ты думала? – настороженно уточняю я.

– Просто беспокоилась, – пожимает плечами она. – Я, конечно, нисколько не сомневалась, что ты справишься со всем, что тебе выпадет.

– Спасибо за комплимент.

– Это не комплимент. Это правда. Знаешь ли… мне не верится, что мы собираемся покинуть остров. Всё это странно, и тем не менее… Такое чувство, что за несколько дней мы прожили целую жизнь, – она так странно запинается, словно что-то в её горле мешает говорить дальше. Спустя минуту Куинн всё-таки продолжает: – У меня такое чувство, будто я знаю тебя всю свою жизнь.

– Куинн, – настораживаюсь я, хотя сама чувствую, будто не было ни дня, когда я не знала кого-то из ребят – даже Алистера, дери его черти, – что именно тебя беспокоит?

– Как ты считаешь… Вернувшись домой, мы всё ещё будем разговаривать друг с другом?

– Почему ты в этом сомневаешься? – мягко говорю я, сжимая крохотную ладошку Куинн в своей. – Я не общалась ни с кем, кроме Диего, пока мы не прибыли сюда. А теперь у меня такое чувство, что я приобрела друзей на всю жизнь.

И это правда. Все стали мне настолько близки, что я не представляю себе жизни без ребят. Да-да, даже без Алистера. Хотя он и придурок.

– Давай будем надеяться, что «на всю жизнь» будет значить «действительно надолго»! – смеётся Куинн.

– Аминь, – я подхватываю её смех.

Мы болтаем о глупостях ещё несколько минут, когда Куинн неожиданно встаёт.

– Спасибо, Мари. Мне правда стало немного легче. А теперь отдыхай.

Она обнимает меня и стремительно выходит из комнаты. А я без промедления следую её совету и падаю, одетая, в постель. Снежок сворачивается в клубок рядом со мной, и я закрываю глаза.

Проснувшись, я первым делом ползу в душ. С тоской разглядываю джакузи, которым мне удалось насладиться только единожды. Но желание свалить с острова куда сильнее сожалений.

Оставив волосы сохнуть в стиле «не одна я ночью в поле кувыркалась», я приступаю к сборам. Одевшись, разбираю рюкзак и собираю заново, укладывая туда самое необходимое. То, что мне не пригодится в ближайшие дни уж точно, решаю оставить в отеле. В конце концов, я взяла с собой не так много вещей – а самое ценное вполне влезет в рюкзак. Натыкаюсь на рукоять ножа Эстеллы – он всё ещё при мне. Чувствую очередной укол совести за то, что нагрубила ей накануне. Прокручиваю нож в руке, раздумывая. И – чем чёрт не шутит? – заворачиваю его в ткань и затыкаю за пояс.

Когда я решаю, что готова, то выхожу из номера, бросив на разобранную постель последний взгляд. Снежок трусит за мной, прижав уши к голове, словно ему тоже грустно. Вообще-то, я думаю, тащить с собой голубого дышащего ледяным паром лисёнка – не самая лучшая из моих идей, но как я, в самом деле, могу бросить своего питомца?

Мы спускаемся в лобби. Я присоединяюсь на широком диване к Диего, сидящему на широком диване. Видимо, он единственный из всех реально готов отправиться в путь. Кладу голову ему на плечо, переплетаю свои пальцы с его. Мы не разговариваем. Это тот момент, когда слова не нужны. Он и так знает всё, что я хочу сказать, а я знаю, что именно он мне ответит.

Мы сидим так минут с двадцать, когда ребята начинают стекаться в холл. Радж тащит сумку-холодильник, щедро раздавая всем свежие сэндвичи. Это вовремя, ведь позавтракать-то я и забыла. Пока я жую, с другой стороны от Диего ко мне подсаживается Джейк, протягивая свой стакан с кофе. Глядя на него с благодарностью, я делаю глоток обжигающего крепкого напитка.

– Вот и поцеловались, – неожиданно бормочет Джейк, наблюдая за тем, как мои губы касаются стакана. Я чуть было не давлюсь кофе, испытывая смесь противоречивых желаний – обнять его, ударить, поцеловать, нагрубить…

Наваждение проходит, когда я понимаю, что в холле присутствуют уже все. Даже дрон Ирис летает вокруг, периодически являя голограмму нашим глазам.

Негромко переговариваясь, мы покидаем отель. Странная смесь облегчения и сожаления – вот то, что, наверное, чувствует большинство из нас. Меня удивляет то, что Эстелла не спорит с намерением покинуть остров, спокойно идя рядом с остальными и неся набитый вещами рюкзак. Я лавирую между ребятами, подбираясь к ней, и тихо говорю:

– Прости.

– Забыто.

Я сомневаюсь в том, что это так просто, но Эстелла поворачивает голову и искренне улыбается. С души спадает камень.

Мою ладонь перехватывает Джейк, заставляя меня чуть отстать от остальных. Когда мы возобновляем движение вперёд – рука об руку – он произносит:

– На секунду тебя оставить нельзя, как ты уже липнешь к Саре Коннор.

– Ревнуешь?

– Кто знает?

Мы идём в молчании вдоль пляжа, всей компанией оставляя ворох следов на белом песке. Возможно, вдоль берега идти дольше, но, кажется, безопаснее, чем пробираться всей толпой сквозь джунгли.

Вскоре «Небожитель» остаётся позади, а я оглядываюсь назад до последнего. Я должна радоваться, разве не так? И, кажется, даже действительно радуюсь… Сложно понять, потому что какая-то непонятная тоска царапает грудную клетку изнутри.

Дрон пролетает рядом с моей головой.

– Эй, Принцесса Лея, как насчёт прогноза погоды? – протягивает Джейк, провожая дрон взглядом. Ирис не отвечает.

– Ирис, думаю, он говорит с тобой, – усмехаюсь я.

– Моё имя не «Принцесса Лея», – возражает Ирис, когда голограмма проявляется.

– Это потому, что ты голограмма, – поясняет Джейк, – и она тоже была голограммой в одной сцене… А, чёрт, если ты не понимаешь отсылок, как я вообще могу придумать для тебя прозвище?

– Прозвище принято, – сообщает Ирис, – сканирую погодные условия. Температура воздуха – девяносто один градус по Фаренгейту*. Вероятность осадков – ноль процентов. Влажность воздуха – семьдесят процентов. Давление – тридцать целых одна десятая дюймов ртутного столба. Видимость – шесть целых две десятых мили.

– Превосходная погодка для морского путешествия, – замечает Джейк.

– Куда именно мы поплывём, когда найдём яхту? – уточняю я. Наверняка они с Шоном успели обсудить этот вопрос накануне. И моя догадка подтверждается, потому что Джейк с готовностью отвечает:

– На северо-восток. До Санто-Доминго около двухста пятидесяти миль. Если хоть одна из тех огромных яхт будет в гавани, то мы легко преодолеем это расстояние.

– Эй, Джейк? – Диего притормаживает, поравнявшись с нами. – Ты же был военным. Скажи, что будет, когда мы туда доберёмся? Я имею в виду, если вся эта ерунда с путешествиями во времени настоящая, то нас, наверное, поместят в карантин?

– Скорее уж в психушку, – замечает Зара.

– А вдруг мы попадём во времена Второй мировой, и нам придётся убить Гитлера? Всегда хотел убить Гитлера, – это, конечно, встревает Крэйг.

– Расслабьтесь, – протягивает Джейк. – Скорее всего, мы просто нарвёмся на береговую охрану. А они либо отпустят нас, либо бросят в тюрьму до конца наших дней.

– Марикета, скажи мне, что он шутит, – просит Диего.

Я только пожимаю плечами.

– Мари, зачем ты пожала плечами? Что это значило? Это не помогает! – в голосе Диего явно слышна подступающая истерика.

– Я правда не имею понятия, – честно говорю я. – Если этот остров действительно представляет собой то, что мы думаем, то все ведомства на свете захотят знать то, что узнали здесь мы.

– И, вероятнее всего, им это не понравится, – добавляет Джейк.

– Как в кино про теории заговора, – бурчит Диего. – «Враг государства», кажется.

Я слышу, как Алистер бурчит себе под нос:

– Как я только мог оказаться настолько глупым?..

– Что ты имеешь в виду? – настораживается Грейс.

– Я вообще не должен был отправляться сюда, – огрызается Алистер. – Почему я позволил сделать это с собой? Как я мог считать, что моя жизнь каким-то образом станет лучше после того, как я попаду на этот остров? Чего я ожидал? – его голос становится из раздражённого печальным. – Следовало просто принять жизнь такой, как она есть.

– Легко сказать, бро, – грустно говорит Крэйг.

– Могу сказать о себе то же самое, – сообщает Грейс. – Я хотела чего-то нового, но… истина состоит в том, что не стоит раскачивать лодку, в которой плывёшь.

– Не совсем согласна, – возражает Зара. – Стоит просто понимать границы дозволенного. Или окажешься под наблюдением ФБР.

– Я просто хочу вернуться домой, к своей привычной жизни, – вздыхает Мишель.

– Да бросьте, ребята, – отмахивается Шон. – Неужели всё, что с нами произошло, не заставило вас почувствовать себя другими людьми?

– Как же я устал от воодушевляющих речей, – закатывает глаза Джейк.

– Да ладно вам. Мой тренер всегда говорил, что из всего, что происходит, можно извлечь полезный опыт, – отмахивается Шон.

– Твой тренер был ростом три фута и говорил это с мотивационного плаката? – скептически ухмыляясь, уточняет Джейк.

– И это говорит мне парень, который принимает советы только от чувака по имени Хосе Куэрво, – беззлобно бурчит Шон.

– Кстати, о Хосе, – улыбается Джейк. – Если кто-то из вас, детки, вдруг окажется на Коста Рике, найдите меня. Будет весело. Мне.

Пока мы двигаемся дальше, я замечаю, что Джейк становится всё мрачнее с каждым нашим шагом. Но я ничего не успеваю спросить, поскольку гавань простирается перед нашими глазами. Гавань, вдоль берега которой даже издали видно поднимающиеся в небо столбики чёрного дыма.

Грёбаное дежавю!..

Вдоль пристани догорают умирающие яхты, каждая стоимостью в несколько миллионов долларов.

– Лейла, это совсем не похоже на ту фотографию, – мрачно говорит Радж.

Кристально-голубая вода бухты кажется ещё ярче на фоне покорёженного металла и полусгоревшего дерева.

Шон выходит вперёд, в отчаянии падая на колени.

– Как? Кто? Зачем?

– Сначала – мой самолёт. Теперь – это? – раздражённо шипит Джейк, пиная бортик деревянной пристани, словно он один во всём виноват.

– Кто-то явно пытается заставить нас задержаться, – сквозь зубы произносит Эстелла.

– Видите? Я об этом и говорил! Вот что мы получаем за все наши благие намерения! – голосом проповедника-сектанта вещает Алистер.

Грейс всхлипывает.

– Алистер, будь любезен, потрудись заткнуться, ты пугаешь Грейс, – бормочет Мишель. Происходит чудо, и Алистер действительно затыкается.

Я не свожу взгляда с Шона, всё ещё стоящего коленях. На его лице – выражение полнейшего отчаяния. Такое выражение, будто он только что… сдался.

– Поднимись, нахрен, на ноги, Шон Гейл! – выкрикиваю я, стремительно подходя к нему ближе.

– Мари…

– Я не признаю поражения! А ты?

Мне бы ту уверенность, с которой я ору на Шона.

– А может быть, стоит? – протягивает Джейк.

– Нет. Я не такой человек, – возражаю я, чувствуя прилив сил. – А ты – такой, Шон Гейл?

Отчаяние на лице Шона сменяется решительностью. Он поднимается с колен и коротко отвечает:

– Нет.

– Всё это здорово, – тихо говорит Мишель, подойдя ближе. – Но что, на самом деле, нам теперь делать?

– Я знаю, чего мы делать не будем. Мы не сдадимся, Мишель. Здесь, – он обводит рукой гавань, – должны быть ответы. Мы можем попытаться выяснить, чему именно противостоим.

– Вы его слышали! – ревёт Крэйг. – Разделимся и ищем… что угодно!

В полном молчании все подчиняются, разбредаясь по пристани. Снежок трётся о мою ногу. Я быстро подхожу к Диего, склонившемуся над чем-то чуть в стороне.

– Смотри, – он протягивает мне находку. Это странно знакомая папка, и я тяжело вздыхаю, заранее зная, что в ней найду.

Из папки, конечно, выпадают досье. Диего в изумлении смотрит на верхнее – на нём фотография Куинн.

Я поднимаю выпавшие анкеты.

– Что это такое? Сильно сомневаюсь, что персонал «Небожителя» проверяет каждого из постояльцев… – задумчиво протягивает Диего.

Я отмалчиваюсь.

КУИНН ЭРИН КЕЛЛИ

Дата рождения: 20 июля 1996 г.

Место рождения: Боулдер, Колорадо

Информация: Провела детство в больницах, сражаясь с синдромом Роттердама (редкое аутоимунное заболевание). Считает себя ответственной за развод родителей.

Психологический портрет: Постоянное нахождение на грани жизни и смерти сделали её труднодоступной для любых контактов.

Уровень угрозы: 0

Я чувствую, как из лёгких уходит весь воздух. Куинн… больна? Насколько это может быть серьёзно? Мне становится понятен её юмор, связанный со смертью. Но принять это я не могу. Не теперь.

«Несмотря на то, что её умение цепляться за жизнь достойно восхищения, угрозы не представляет», – сообщает приписка над печатью в виде дельфина. Сглатывая, я перелистываю анкеты.

КРЭЙГ КВАН-Ю ЧАО

Дата рождения: 15 ноября 1995 г.

Место рождения: Сагино, Мичиган

Информация: Скромный ботаник, превратившийся в здоровяка в университете. В основном занят развлечениями. Устойчив к любым воздействиям благодаря суровому детству. С первого курса не общается с семьёй.

Психологический портрет: Не слишком умён, но верен друзьям (в особенности это касается его лучшего друга и товарища по команде Шона Гейла).

Уровень угрозы: 3

На печати Крэйга изображена лапа животного, больше всего напоминающая медведя. Перелистываю вновь.

МИШЕЛЬ ТАЙ НГУЙЕН

Дата рождения: 31 декабря 1995 г.

Место рождения: Белвью, Вашингтон

Информация: Росла только с матерью. Приучена к упорному труду ради достижения цели, а её цель – быть идеальной во всём. Мечтает стать кардиохирургом.

Психологический портрет: Трудолюбива, при должной мотивации горы свернёт. Сложно сказать, насколько она на самом деле довольна собственной жизнью.

Уровень угрозы: 5

Отмечая, что печать на досье напоминает павлина, я удивляюсь тому, что Мишель, оказывается, старше меня ровно на день. Любопытный факт…

– Марикета, – окликает меня Диего, – ты не выглядишь удивлённой тем, что в папке оказались эти… листики. Ничего не хочешь мне рассказать?

– Хочу, – киваю я. – Только позже, хорошо? – я прячу досье в рюкзак, и очень вовремя, потому что к нам приближается Крэйг.

– Нашёл только целую моторную лодку, – ворчит он. – Ну да на ней далеко не уедешь. Топлива почти нет. Видимо, мы всё-таки застряли здесь.

– Крэйг, – очень тихо говорю я, – ты всё ещё хочешь остаться, да? Даже после всего, что произошло…

– Да. Похоже на то, – кивает он, избегая смотреть мне в глаза. – Может быть, мне нравится это, а, Мари? – в его голосе сквозит непривычная боль. Передо мной вспыхивают строчки из его досье.

Я закрываю глаза, пытаясь вспомнить лица родителей. Так странно – я почти не вспоминала о них с того момента, как мы приземлились. Мы, кажется, действительно давно не общались, и я даже не могу теперь вспомнить, почему. И по какой-то причине это не ранит меня так сильно, как ожидалось.

– Мне тоже не к кому возвращаться, Крэйг, – шепчу я, и он застывает, как изваяние.

– Правда? – выдавливает он.

– Да, – честно говорю я, и это осознание словно поражает меня кинжалом в сердце. Своей иррациональностью, отсутствием здравого смысла – и пониманием того, что я шла к этому очень, очень давно. – Там нет ничего… по чему я бы по-настоящему скучала. – Глаза застилают слёзы, и я часто моргаю. – По кому скучала бы, – поправляюсь я. – Поэтому в каком-то странном смысле я понимаю тебя.

И в это мгновение мне кажется, что Ла-Уэрта – с её странностями, аномалиями и долбанным разбитым причалом – это то самое место, куда я всю жизнь стремилась.

– Спасибо, сестрёнка, – серьёзно говорит Крэйг, кладя ладонь мне на плечо. Рука у него тяжеленная.

– Просто помни, что ты не один, хорошо? – улыбаюсь я, украдкой стирая выступившие слёзы.

– Я знаю, – Крэйг возвращает мне улыбку, глядя куда-то поверх моей головы – каким-то шестым чувством я знаю, что там Зара.

Я иду вдоль пристани, замечая Джейка, взобравшегося на расколотую пополам яхту. Он жмёт какие-то рычажки и ругается себе под нос. Трещина на палубе находится прямо под его ногами.

– Осторожнее, Арагорн, – предостерегаю я.

– Да я никогда в жизни не был осторожен, – улыбается Джейк, на мгновение оторвавшись от своего занятия. И тут же выуживает из треснувшей панели нечто, что я разглядеть не могу. – Иди к папочке, – бормочет он, а потом разворачивается и бросает прямо мне в руки что-то небольшое и оранжевое. Я в изумлении смотрю на только что пойманную ракетницу.

– Нет смысла использовать её сейчас, когда мы не уверены, что кто-то нас видит, – с сомнением произношу я.

– Сбереги на потом, – советует Джейк, выбираясь из яхты на причал. – Слушай, Принцесса, мы так и не поговорили, – замечает он, подходя ко мне вплотную.

У меня кружится голова от его близости. Не время, не место, но чёрт подери…

– Ты хотел сначала разобраться со, – я показываю пальцами кавычки, – всем этим. Жаль, что всё это нихрена не заканчивается, да?

Джейк хрипло смеётся, обхватывая ладонями моё лицо. Он так близко, что мне больно от желания быть ещё ближе.

– Нихрена не заканчивается, – повторяет он мои слова, склоняясь чуть ниже. И, когда его губы в дюйме от моих, и я в предвкушении прикрываю глаза, меня окликает Лейла. – Твою мать, Ямочка, – сквозь зубы произносит Джейк, отстраняясь от меня.

– Что, Лейла? – кричу я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком раздражённо или разочарованно. Выходит из рук вон плохо. Оборачиваюсь к Лейле, стоящей на борту огромной, наверное, самой большой из здесь присутствующих, яхты футах в тридцати от меня. Я иду в её сторону, отмечая, что борт этой яхты почти не повреждён, хотя само судно затоплено наполовину. Я взбираюсь на кренящуюся палубу, прежде скинув рюкзак на причале, и с трудом удерживаю равновесие. – Нашла что-то? – интересуюсь я.

– Нет, но это просто… странно, – растерянно отвечает она.

– Что именно?

– Мне кажется, я узнаю эту яхту, – она аккуратно проходит к носу корабля, заканчивающегося стальным шпилем причудливой формы. Наполовину разломанная лестница ведёт куда-то вниз. Лейла осторожно ступает на эту лестницу.

– Ты собираешься вниз? Там же всё затоплено, – удивляюсь я, так и не сообразив, к чему она клонит.

– Я должна убедиться.

– Окей, – вздыхаю я, – я пойду с тобой.

Стараясь не навернуться, я иду к ступенькам.

– Спасибо, – Лейла нервно улыбается.

Я спускаюсь следом за ней в нижний отсек, стремительно заполняющийся водой.

– Это должен быть грузовой отсек, – замечает Лейла.

Я уворачиваюсь от свисающей с потолка рыболовной сети. На поверхности прибывающей воды плавают разломанные ящики.

– Лейла, давай будем поосторожнее, – произношу я, – у меня дурное предчувствие, что эта яхта с минуты на минуту уйдёт под воду. Что ты вообще ищешь, кстати говоря?..

– Доказательство. Поможешь мне? – она ловит один из ящиков и тянет его ко мне. Я тоже хватаюсь за ящик, и вместе мы ставим его на незатопленную пока ступеньку. – Вот и оно, – упавшим голосом произносит Лейла. – Название судна.

– Dedalus? – вслух читаю я, не понимая, почему она так расстроена.

– Я была права. Я действительно узнаю эту яхту. Мари, мы… мы на яхте мистера Рурка.

– И что? – недоумеваю я. – Зачем бы ему оставлять её здесь?

В глазах Лейлы блестят слёзы – видно даже в темноте отсека.

– Лейла, – говорю я терпеливо, хотя приступ расстройства вечно до безумия весёлого гида запускает танец мурашек по коже, – уверена, что он в порядке. Где бы он ни был.

– Спасибо, Мари, но я… не уверена в этом.

Стоит ей замолчать, под нашими ногами трескается пол. Лейла вскрикивает, и вода прибывает всё быстрее – яхта идёт ко дну. Я едва успеваю набрать воздух в лёгкие, когда всё помещение наполняется карибскими водами. Корма ломается на две части, отделяется от носовой части корабля, как какой-то сраный Титаник. Я быстро оглядываюсь в поисках выхода – он затянут чёртовой рыбацкой сетью, и я жалею, что у меня слишком мало воздуха, чтобы выругаться.

И тут я вспоминаю про нож.

Быстро вытащив из-за поясницы оружие, обтянутое тканью, я подплываю к сети и, быстро, насколько это возможно, перерезаю сеть. Лейла подплывает ко мне, пытаясь разорвать остатки сети голыми руками, но это уже не нужно – путь свободен. Растраченный во всплеске адреналина кислород и разъедающая глаза соль – морская пучина, упорно затягивающая на глубину – страх настигает постфактум, и глоток свежего воздуха на поверхности почему-то только усиливает его.

Лейла выбирается на причал первой и подаёт мне руку. Я с благодарностью принимаю помощь, всё ещё пытаясь отдышаться и ощущая, как дрожат руки-ноги-вообщенахуйвсё.

СКОЛЬКО ЕЩЁ ЛА-УЭРТА БУДЕТ ПЫТАТЬСЯ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ нас

Все остальные, увидев, наверное, крушение яхты, подбегают к нам, побросав свои дела.

– Чёрт возьми, ты в порядке? – надо мной склоняется Джейк.

– Что случилось? – Шон присаживается рядом с нами на корточки. – Вы целы? Не ранены?

– Принцесса, ты не можешь не влипнуть в историю, стоит мне выпустить тебя на секундочку? – расстроенно спрашивает Джейк. – И какого хрена вы вообще туда полезли?

Я хочу что-то ответить, но сил нет. Джейк помогает мне подняться, и мы все, плотной группкой, идём вдоль пристани.

И тут Грейс замирает, указывая пальцем куда-то в сторону.

У самого крайнего причала пришвартована совершенно целая моторная лодка, не та, которую, судя по изумлённому взгляду, обнаружил Крэйг.

– Эта штука выглядит крепкой, – замечает Шон осторожно, словно боясь спугнуть удачу.

– Ирис, эта лодка сможет доставить нас до ближайшего к Ла-Уэрте острова? – интересуется Диего.

– При полном баке – да, – отвечает голограмма. – Но только нескольких из вас.

Джейк спрыгивает на борт лодки и проверяет уровень топлива.

– Полный бак, – счастливо улыбаясь, сообщает Джейк. – Только нет ключей…

– Зара? – протягивает Шон, и она тут же вскидывается:

– Ты хочешь сказать, что я должна угнать эту лодчонку?

– Я не говорю тебе, что ты должна сделать, – миролюбиво говорит Шон. – Ведь ты же делаешь только то, что считаешь нужным.

– Точняк, – кивает Зара, и тем не менее спрыгивает в лодку и достаёт из кармана перочинный нож. Через полторы минуты лодка заводится.

– Класс! – восторженно вскрикивает Диего. – Вот только кто поплывёт? Здесь ведь не больше двух-трёх человек поместится.

– Я, – пожимает плечами Джейк, – непохоже, чтобы среди нас кто-то ещё умел управлять этой штукой.

– Поплыву с тобой, – вызывается Шон.

– Договорились.

– Итак, план таков, – заключает Шон, – мы добираемся до цивилизации и сразу же отправляемся обратно. Держитесь тут, это не должно занять много времени.

Мне почему-то совершенно не нравится происходящее. Но я только хмурюсь, наблюдая, как остающиеся на берегу желают Джейку и Шону удачи.

Только Зара бормочет:

– Было приятно познакомиться, парни.

И, когда лодка отчаливает от причала, я делаю вещь, которую не ожидаю сама от себя – разбегаюсь и прыгаю в судно. Я даже не успеваю уловить собственной мысли о том, что собираюсь это сделать, потому что я вообще-то не собираюсь, а сама уже оказываюсь в лодке. Моё приземление сотрясает лодчонку, и парни оборачиваются на меня под аккомпанемент изумлённых возгласов с берега.

– Марикета, какого…

– Считайте меня сумасшедшей, – выдыхаю я, – но я чувствую, что должна быть здесь.

Как будто этот прыжок совершила не я. Как будто что-то, мать его, заставило. Шестым чувством понимаю: это правильно, но помимо шестых чувств у меня вроде как пока ещё есть голос разума – он сейчас орёт что-то там про идиотку, конченую дуру и ещё какие-то, здравые в целом, вещи.

– Разумеется, ты сумасшедшая, – вздыхает Джейк.

Я оборачиваюсь назад, на стремительно уменьшающиеся фигуры ребят на причале. Мы так быстро удаляемся от острова, что я так и не успеваю понять причин своего поступка.

– Надеюсь, они будут в порядке, – замечаю я, ни к кому в особенности не обращаясь.

– Будут, – уверяет меня Джейк. Я поворачиваюсь к нему – поганец снял свою дурацкую футболку, и мне это мешает думать. Я опускаюсь на крохотное сидение сбоку лодчонки, поднимая лицо к солнцу. – Итак, не меньше трёх часов мы будем окружены только океаном. Самое время наверстать упущенное, а, Принцесса? У меня в сумке есть средство для загара. Намазать тебе спинку?

– Арагорн, следи за курсом, – улыбаюсь я, поворачиваясь к бескрайнему простору океана по правому борту. В пору бы злиться на Джейка за его неуместное веселье, но я слишком хорошо понимаю, что он просто пытается скрыть под этим тревогу.

И внезапно я чувствую порыв холодного ветра. Не проходит и пятнадцати секунд, как небо над нами затягивается грозовой тучей, чёрной, как сама смерть.

– Что происходит? – кричу я, чтобы меня было слышно за порывами ветра.

– Шторм надвигается, – отвечает мне громоподобный голос Шона.

За бортом поднимаются белые гребни усилившихся волн. В небе над нами сверкают молнии. Такие подозрительно знакомые…

– Точно как те, что были во время нашего прибытия, – озвучивает мою догадку Джейк.

И прямо перед нами бурлящая вода неожиданно расступается, образуя что-то вроде воронки.

– Матерь божья… – почти шепчет Шон, но я слышу его даже сквозь завывание урагана.

Прямо из воронки поднимается что-то, похожее на колоссальных размеров морскую змею. Без глаз, но с наростами на голове, напоминающими рога, на кончиках которых что-то светится. И с гигантской, полной ужасающих клыков пастью.

Змея уходит под воду прыжком, позволяя нам видеть все её внушительные размеры, и выныривает снова – ближе к лодке. Она распахивает пасть, и зловоние гнили достигает нас даже на таком внушительном расстоянии. И тут из её рта – и странных наростов – вырывается что-то, напоминающее электрические разряды.

Срывающийся с моих губ крик я слышу словно со стороны, неужели я вообще способна издавать подобные звуки, когда липкий ужас заполняет лёгкие, будто густой вязкой жидкостью.

ВОТ ТАК ТЫ ИГРАЕШЬ, ДА, ЛА-УЭРТА?

Кажется, в этот раз твоя взяла.

__________________________

*91 градус по Фаренгейту – около 31 градуса по Цельсию.

========== действие III - глава 12 - «враг где-то там» ==========

Комментарий к действие III - глава 12 - «враг где-то там»

Странно короткая глава вышла, хотя, кажется, столько всего произошло, что я сама запуталась. А вы?

Хм, как насчёт темы Джейка на десерт?

«Long Way Home», исполняет Мэттью Перриман Джонс.

https://yadi.sk/d/DhTtafHsX8uGXw

Добавить нечего, вы и так догадываетесь, какие чувства я испытываю к этому персонажу ;)

Each night you hear the drums of war

В полумиле от побережья Ла-Уэрты, стоя в моторной лодке между Шоном и Джейком под яркими всполохами молний посреди чёрного неба, я завороженно смотрю на нашу погибель.

Джейк так резко выворачивает руль лодки, что я чуть не теряю равновесие. Приходится вцепиться в скользкий от воды бортик, чтобы не упасть. Держаться сложно, и я стискиваю зубы, когда, уворачиваясь от выныривающего совсем рядом существа, Джейк снова совершает манёвр.

Змея издаёт громкое шипение, когда мы отдаляемся. От её движений поднимается волна, заливающая донышко лодки водой. Но мы всё ещё на плаву.

– Целы? – кричит Шон.

– Пока да, – отвечает Джейк.

Морское чудовище всплывает на поверхность, разворачиваясь в нашу сторону. Я могу разглядеть каждое колебание массивного чешуйчатого тела.

– Нужно возвращаться назад! – ору я дурным голосом, впечатлённая – в самом ужасном смысле – колоссальными размерами змеи.

Твою мать, твою мать, ТВОЮ-ТО МАТЬ, что это вообще за сучье отродье, откуда оно взялось по наши души, чем мы вообще заслужили такую охренительную честь кроме того, что вообще попали на этот гребучий остров!!!

– Думаешь, мы сможем обогнать эту штуку? – в панике спрашивает Шон.

– Мы не сможем, – просто говорит Джейк. От равнодушия в его голосе меня скручивает узлом, сковывает вены холодом. Как вообще можно быть таким совершенно спокойным, когда мы по уши в дерьме?

Монстр заныривает для очередной атаки. Джейк сворачивает в последний момент, и лодка едва избегает мощного удара, трясясь и дребезжа.

– Как нам одолеть её? – лихорадочно рассуждает Шон, когда змея снова лавирует в волнах.

Да – не похоже, чтобы у кого-то из нас был рыболовный крючок, соответствующий пропорциям этого существа.

– У меня есть ракетница, но вряд ли она слишком сильно поможет против этой штуки, – я достаю из лежащего на дне лодки рюкзака вещицу, найденную до этого Джейком.

С этими словами я поворачиваюсь к сидению, на котором планировала провести всё время несостоявшегося путешествия; под мягкой обивкой обнаруживается ниша. Я копаюсь в содержимом этой ниши, пока Джейк и Шон заняты тем, что уводят лодку от атакующего нас существа, и думаю о том, как странно, что мы ещё на плаву. Учитывая, что я уже по щиколотку стою в воде.

Рыболовные снасти… Небольшая канистра с топливом… Спасательный жилет… И тут мои пальцы натыкаются на что-то весьма странное на ощупь.

– Ребята? – я подхожу к ним и протягиваю находку. Мне не вполне понятно, что именно я держу в руках, но как я могу списывать со счетов этот пластиковый пакет, не зная, что это такое? Тем более, что у меня есть смутное подозрение по поводу этой штуковины.

– Это то, что я думаю? – изумлённо протягивает Шон.

– Если ты действительно думаешь, что это полкило взрывчатки, то да, – кивает Джейк, глядя на пакет расширившимися глазами.

– Что? – на выдохе переспрашиваю я.

– Принцесса, у тебя в руках бомба, – с усталым раздражением поясняет Джейк.

И тут до меня запоздало доходит – все яхты в гавани не были сожжены, как я изначально думала. Их попросту взорвали. Хотя сейчас эта мысль и кажется слегка несвоевременной.

– У неё, должно быть, не сработал детонатор, – продолжает Джейк.

Морская змея снова выныривает совсем рядом, и оранжевые электрические искры из её пасти едва минуют нашу лодчонку.

Я прихожу в ещё больший ужас от мысли, что именно искры, с шипением врезающиеся в водную гладь, могут сделать с нашей лодкой. С нашей кожей. С нами.

Мы с Джейком переглядываемся. Совершенно безумная идея приходит в мою голову – но я и рта раскрыть не успеваю. Прищурившись, Джейк озвучивает именно то, о чём я подумала:

– Нужно подпустить её поближе. Кэп, ты сумеешь забросить взрывчатку прямиком в пасть к этой ерунде? Ты ведь хорошо бросаешь мячи.

– В движущуюся цель? С расстояния? – с сомнением произносит Шон, но всё-таки кивает. – Разумеется, да.

– Принцесса, – Джейк поворачивается ко мне. – Тебе придётся взять на себя управление.

С этими словами он забирает у меня ракетницу – я зачем-то продолжала держать в руках.

– Это самый безумный план из всех, что я когда-либо слышал, – замечает Шон. – Так давайте сделаем это.

Монстр, от которого мы успели отдалиться футов на триста, погружается под воду. Джейк нажимает какой-то рычаг, и лодка прекращает движение, оставаясь дрейфовать в бурлящей воде.

– Ты должна дождаться самого последнего момента, Марикета, – быстро говорит Джейк, – когда зверюга будет совсем близко, переключи рычаг и резко выверни руль вправо. Ты поняла?

Я киваю. Что ещё остаётся? Шансы на то, что мы переживём следующую атаку змеи, ничтожно малы, но я готова цепляться за них, словно утопающий за соломинку.

Занимаю место Джейка, в напряжении вглядываюсь в поверхность воды, высматривая существо. Парни становятся по левому борту, каждый из них готовится исполнить свою задачу – а я паникую, волнуясь, что не сумею подгадать момент.

Новая воронка образуется совсем рядом с нашей лодкой. Сжимаю зубы от напряжения. Срывающийся дождь и пот застилают глаза, когда монстр показывается над водой, и я быстро меняю положение рычага, выворачивая руль, когда гигантские зубы едва не царапают борт лодки.

Шон точным, уверенным движением – словно всего лишь находится на футбольном поле – закидывает в распахнутую пасть пакет с взрывчаткой. У меня замирает сердце, но это попросту… Невероятно. Сила броска настолько велика, что даже ветер не меняет траектории пакета: он попадает прямиком в пасть змеи и каким-то чудом застревает между её зубами.

Я перевожу взгляд на Джейка. Несмотря на завывающий ураган, на бушующие волны, на рёв монстра прямо рядом с нами, Джейк спокоен, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. Он выверенным движением поднимает руку с ракетницей, прицеливается…

– Стоит чистить зубки получше, сучка.

…и стреляет. Сигнальная ракета попадает точно в торчащую в пасти бомбу, и раздаётся оглушительный взрыв. Мир вокруг нас вспыхивает ярким белым светом. Уши закладывает, так что я едва слышу полный боли рёв змеи. Когда моё зрение проясняется, я вижу лишь бушующие волны, окрашенные кровью в красный цвет.

– Мы… сделали это? – ошарашенно произношу я, не веря, что нам снова повезло.

– Мы… да, – изумлённо отвечает Шон.

– Сработало, – бормочет Джейк, сам удивлённый успехом затеи.

Парни переглядываются, а потом стукаются кулаками.

Мальчишки, чёрт возьми…

Я тяжело дышу, всё ещё не веря в то, что мы спасены.

– Эй, мы только что выбили дурь из здоровенного морского монстра! – в восторге кричит Джейк, и Шон смеётся. Я только слабо улыбаюсь, оборачиваясь к берегу, где могу разглядеть ребят – они были свидетелями разворачивающейся в море драмы.

И тут вода под лодкой бурлит, раздаётся устрашающее дребезжание где-то под днищем, и я вижу под поверхностью воды приближающееся облако света. Оно поднимается всё выше, выше…

– Что за…

Наша лодка взмывает в небо, и мы вместе с ней. Я отчаянно визжу, оказавшись в воздухе, и в следующую секунду плашмя падаю в воду, удар выбивает почти весь кислород из лёгких. Мгновение я ощущаю лишь холодную тьму вокруг, а после открываю глаза – вдалеке надо мной бурлят волны. Я пытаюсь плыть наверх, к спасению, к воздуху – к жизни, но некая невидимая сила сводит мои попытки к нулю, затягивая в пучину океана.

Нет, это не может закончиться сейчас!

Мою ладонь перехватывают чьи-то пальцы, и я чувствую, как Джейк прижимает меня к себе. В неправильном холоде моря его кожа кажется совсем горячей.

Джейк прижимается своими губами к моим, делясь кислородом – но разве же это изменит то, что нас тянет на дно? Он прощается, я это чувствую. И отвечаю на полуспасительный поцелуй, сожалея о том, что это происходит только сейчас – в считанные минуты до нашей гибели. Перед смертью, говорят, проносится перед глазами вся жизнь – а я испытываю лишь ворох противоречивых эмоций… Как странно, что среди них одно из первых мест занимает боль от того, что я целую Джейка в первый и в последний раз.

Давление усиливается, затягивая нас вниз, в глазах темнеет, но мы всё ещё сплетаемся в объятиях. Это – «здравствуй» и «прощай», это наше последнее «прости» – и я изо всех сил мысленно прошу у него этого прощения – за то, что мы упустили столько времени.

Я больше не обниму Диего. Не услышу смеха Куинн. Не увижу усмешки Шона. Не удивлюсь тому, как улыбка преображает лицо Эстеллы. Не смогу сказать Мишель, как привязалась к ней за эту неделю. Не почувствую запаха свежей выпечки от рубашки Раджа. Не испытаю стыда за то, что смеюсь над злыми шутками Зары. Не вздрогну от мощного похлопывания по плечу рукой Крэйга. Не заслушаюсь объясняющим простые для неё истины голосом Грейс. Не узнаю, чувствует ли Алистер по отношению к остальным то же, что и я. Не задумаюсь, насколько Лейла искренна с нами.

Это больно, как закончившийся в лёгких кислород – так же давит, так же обжигает грудь изнутри.

Тьма поглощает меня, Джейка – и вместе с нами всё, что я когда-либо знала и любила.

Я чувствую кожей горячий песок, ноздри улавливают сильный запах океанского бриза. Звук чьего-то надрывного кашля вклинивается в заложенные уши. Распахиваю глаза и обнаруживаю себя на незнакомом пляже. Мокрая насквозь, с запутавшимися в ногах водорослями, я почему-то всё ещё жива.

Или это то, что происходит с нами после смерти?

– Марикета! – раздаётся в голове голос Джейка. Или не в голове – я не понимаю.

Если я умерла, так какого чёрта он зовёт меня?

Я переворачиваюсь со спины на живот и поднимаю голову. Шон и Джейк – целые и невредимые – полулежат на песке и смотрят на меня, как будто я привидение. Живые.

– Ты в порядке! – выдыхает Шон хрипло, словно у него повреждено горло.

– Мы все в порядке, – слабо произношу я, утыкаясь лбом в песок. Держать голову на весу сложно, словно вместо мозговой жидкости у меня вся хренова вода Карибского моря. – Но… как?

Парни молчат. Я с трудом поднимаюсь на ноги – колени дрожат, грозя подогнуться – и оглядываюсь. Небо снова голубое и чистое, а вода – кристально-голубая. Ни единого следа того, что не так давно мы попали в шторм.

– Последнее, что я помню – как меня затягивало под воду, – говорит Шон.

Джейк смотрит на меня долгим, пронзительным взглядом.

– Пустота. Ничто. Потом… я открыл глаза здесь, – произносит он. – Это всё чертовски странно, только не подумайте, что я жалуюсь…

Еле передвигаясь на негнущихся ногах, я прохожу разделяющие нас с ребятами несколько шагов и сажусь между ними.

– Это какой-то… рок, – говорю я наконец. – Что-то спасло нас – что-то или кто-то. И я думаю, это было сделано с какой-то чёртовой целью. Больше не верю, что здесь хоть что-нибудь может произойти просто так. Нельзя просто… тонуть, чтобы потом очнуться на пляже без единого повреждения.

В горле саднит от соли, так что к концу тирады я хриплю и закашливаюсь.

– Как будто кто-то позаботился о том, чтобы мы остались в живых, – задумчиво протягивает Шон. – Так, и что нам делать теперь? Я даже не представляю, где мы находимся.

Джейк поворачивается к солнцу, выставляет вперёд ладонь на уровне глаз.

– Западное побережье острова, – наконец, произносит он. – Сложно сказать точнее. Даже не знаю, сколько времени мы провели без сознания.

– Тогда, наверное, нам стоит постараться выяснить, сможем ли мы найти дорогу до отеля, – вздыхает Шон.

Пока я сижу, мне становится почти хорошо. Слабость постепенно проходит… Как будто в меня вливаются силы. Спустя минуту или две я встаю с песка, колени уже не дрожат. Подхожу к линии прибоя, с раздражением думая о том, что мой рюкзак потонул в пучинах вод. Самое, мать его, необходимое. Что я могла забрать, собираясь покинуть остров? Смена одежды, паспорт, деньги, телефон. Ну что ж, Карибское море поделило мои вещи на ноль. И добавило к ним ещё один мой кроссовок. И как прикажете передвигаться по джунглям наполовину босой? Впрочем, Джейк и Шон тоже лишились обуви, как и футболок, так что…

Внезапно я слышу настойчивый шёпот под ногами – такой тихий, что его едва можно различить в шуме волн. Я растерянно оглядываюсь, пока не замечаю странную ракушку – цветную, сверкающую, словно покрытую россыпью бриллиантов. Поднимаю её с песка, не уверенная, что шёпот исходит из неё, но всё-таки… Я подношу находку к уху и слышу что-то вроде мужского голоса, раздающегося изнутри.

– Koshtak… zarr… ballo…

– Что за ерунда, – бормочу я.

– Что там у тебя, Принцесса? – ко мне подходит Джейк. Шон следует за ним, словно тень.

– Эта ракушка – будет звучать совершенно безумно, парни – но я клянусь, что из неё доносится какой-то голос. Ни слова разобрать не могу, словно на другом языке говорят, но…

Я протягиваю ракушку Джейку – но теперь из неё доносится мой собственный голос.

– Что за ерунда… что за ерунда…

Я ошарашенно делаю шаг назад.

– Мари, ты ведь не чревовещатель, да? – с сомнением уточняет Шон.

– Чревовещатель, чревовещатель, – настойчиво повторяет ракушка.

– Невероятно, – выдыхает Шон. – Эту штуку нужно забрать с собой. Вдруг пригодится?

Я растерянно киваю, с трудом засовывая ракушку в задний карман. Острые края колются.

– Ладно, если Джейк прав, и мы на западе – то, значит, нужно двигаться южнее и восточнее, – говорю я, – если мы хотим добраться до «Небожителя». Не хочу напоминать, но все наши вещи потеряны.

Я приподнимаю правую ногу и демонстрирую голую ступню.

– Прогуляемся вдоль побережья, – отмахивается Джейк. Я обречённо вздыхаю и стаскиваю оставшийся на левой ноге кроссовок. Ну, какая уж теперь разница.

Мы выдвигаемся вдоль пляжа на юг. Босые ноги утопают в белоснежном песке, и это серьёзно замедляет скорость моего движения. Но ни Джейк, ни Шон не подгоняют меня, за что я им бесконечно благодарна.

– Как вы думаете, – говорю я минут через двадцать хождения по побережью, – что всё-таки произошло с нами в море?

– Помимо большеротого морского монстра? – уточняет Джейк.

– Должен сказать, это было что-то похожее на динозавра, – замечает Шон. – Судя по размерам и строению, но я, на самом деле, не видел ничего подобного.

– Совершенно уверен, что и о гигантских крабах тоже не слыхал, – парирует Джейк. – Хотите знать моё мнение? Эти штуки должны быть созданы людьми. Наверняка это всё – результаты экспериментов. Своего рода оружие.

– Да ладно тебе, летун, – улыбается Шон, – это уж слишком. Осталось только шапочку из фольги на голову надеть. И зачем бы Рурку…

Шон осекается, когда Джейк резко поднимает ладонь и разворачивается к нам, настороженно хмурясь. Он слегка подаётся вперёд и шепчет:

– Слушайте. Слева от нас, среди деревьев. Кто-то идёт сюда.

Я поворачиваюсь налево, вслушиваясь. Действительно – чьи-то мягкие шаги раздаются из джунглей.

Мы втроём замираем, не сводя напряжённых взглядов с леса. Стоим так с минуту, слегка пригнувшись к земле – словно это могло бы помочь приближающемуся к нам – кем или чем бы он ни был – не увидеть нас.

– Может, это наши? – с сомнением шепчет Шон.

– Сильно сомневаюсь, – коротко отвечает Джейк.

В это мгновение листва расходится в сторону, и на пляж выходят две высокие фигуры.

– Боже, – изумлённый выдох срывается с моих губ. Эти люди, или кем бы они ни были, одеты в оставляющие мало пространства для воображения одежды. Что-то из лёгких тканей, едва скрывающее все, хм, половые признаки. Выглядит очень, скажем так, первобытно. Но главная странность состоит не в их одеяниях, а в их внешности. Они… разноцветные. Я шокировано разглядываю приближающуюся к нам девушку с волосами цвета свежей травы и бледно-зелёной кожей, и мужчину с синими узорами, покрывающими полуобнажённое голубое тело. На них обоих костяные маски – та, что на мужчине, изображает сову, а на девушке – череп.

– Вы тоже видите это? – шипит Джейк, инстинктивно хватая меня за руку и прижимая к своему боку.

Они вооружены. К бедру мужчины пристёгнут колчан, из которого торчат стрелы, а в руках лук. Он держит его заряженным, и, когда они подходят ещё ближе, я вижу, что наконечник стрелы сияет знакомым янтарным блеском. Девушка прокручивает в руках пару кинжалов – их лезвия сделаны из того же самого материала.

– А нам не стоит убегать? – уточняет Шон.

– Поздно, – выдыхает Джейк.

– Что будем делать? – спрашиваю я.

– Надеяться, что они пришли с миром. А если нет – бороться.

Девушка поворачивается в сторону джунглей и выкрикивает:

– Varyyn! Zhartell mishtok. En zallar.

Тот же язык, что я слышала из ракушки? Не могу быть уверена на все сто.

Из джунглей выступает ещё один мужчина с синей кожей – он кажется даже выше и мускулистее тех, кто вышел ранее. Его лицо скрыто маской льва, и он тоже вооружён луком.

Узнавание приходит вместе с ползущим по спине неприятным холодком – это тот самый человек, что привиделся мне в банкетном зале, когда я искала алкоголь в компании Зары и Крэйга. Вот в этом я уверена совершенно.

– Khell, – бросает мужчина, поравнявшись со своими спутниками. Я смотрю на него во все глаза, поражённая этим странным узнаванием.

Девушка указывает на меня кинжалом. Джейк прижимает меня ещё сильнее к себе.

– Mar nost, koh? Koh? – резко спрашивает она.

– Khell, – раздражённо повторяет мужчина в маске льва.

Он подходит к нам ближе, останавливаясь буквально в паре шагов, и я вижу его жёлтые глаза под маской, заглядывающие, кажется, мне в самую душу. Я ощущаю странное покалывание в голове, как будто мозги чешутся.

– Dell ast partico. Dell… ast partico, – говорит мужчина.

В моей голове проскальзывают образы – поднятая вверх ладонь, убранный в ножны меч, преклонённое колено на песке. Я в испуге отшатываюсь.

– Dell ast partico! – настойчиво повторяет обладатель маски в виде головы льва. На его шею надето ожерелье с ярко-голубым сверкающим камнем, отблески солнечного света танцуют в причудливой огранке.

– Слушай, Леголас, мы не говорим на твоём чёртовом эльфийском! – сквозь зубы бросает Джейк.

– Постой, – тихо говорю я, выбираясь из-под руки Джейка и делая шаг в сторону синекожего мужчины. – Кажется, он хочет, чтобы мы… сдались.

– Ты серьёзно? – спрашивает Джейк. – Но как…

– Поверь мне, – откликаюсь я.

Я поднимаю руки вверх и медленно опускаюсь на колени, не сводя глаз с нашего странного собеседника.

– Dell ast partico, – повторяю я, стараясь, чтобы фраза звучала в точности, как из его уст.

Мужчина кивает, явно довольный моей сообразительностью.

– Однажды ты расскажешь, как поняла его, Принцесса, – шепчет Джейк, и по шелесту песка позади себя я понимаю, что парни тоже опускаются на колени.

– Это точно, Мари, – подхватывает Шон.

Спутники мужчины подходят ближе. Девушка скрещивает кинжалы в воинственном жесте.

– Arkhalla tell mishrap, nostaron, – произносит она.

– Mishrap, – задумчиво протягивает мужчина в маске льва.

В моей голове вспыхивает новый образ – моё собственное тело, навзничь лежащее на песке, обескровленное, с перерезанным горлом. Я издаю тихий возглас протеста.

– Мари, ты чего? – шипит Шон.

– Думаю, они хотят… они…

Мужчина в маске льва – явно лидер среди этих троих – подходит ко мне ближе и наклоняется, в любопытстве склонив голову, глядя прямо в мои глаза.

– Anlashokk, – произносит от, заинтригованный.

Чувство щекотки в мозгах усиливается, взрываясь болезненным удовлетворением – словно в голове что-то становится на место с глухим щелчком, как будто бы я вспоминаю что-то давно забытое, схороненное где-то в глубине подсознания.

– Принцесса, скажи уже что-нибудь, – голос Джейка, ввинчивающийся в уши, слегка мешает появившемуся ощущению всесилия, и я отмахиваюсь. А предводитель тем временем протягивает мне ладонь и помогает встать. Я смотрю на скрытое маской лицо, напряжённо хмурясь. А мужчина касается ладонью моего лба, как будто знает, что происходит в моей голове. С его прикосновением всё моё тело, начиная от макушки и заканчивая кончиками пальцев ног, словно поражает разряд электрического тока.

Я вновь падаю на колени, часто дыша.

– Марикета, что он сделал с тобой? – я слышу голос Джейка, как через вату. – Если он тебе навредил, клянусь, я…

– Нет, постой, постой, – бормочу я, поднимая голову к мужчине в маске. В голове проносится очередной ворох видений – огромное дерево, скрывающее ветвями хижины и домики городка… Морщинистая пожилая женщина со странно знакомыми орехово-карими глазами, её лицо среди покрытых густой листвой веток… Фигура, облачённая в нечто вроде алого скафандра, расхаживающая вдоль пустынного пляжа…

– Бог мой, – выдыхаю я, когда мельтешение образов в голове прекращается.

Мужчина делает шаг назад – и снова начинает говорить, но я слышу его голос словно через фильтр. Незнакомые слова срываются с его губ, отдаваясь в голове английской речью. Anlashokk.

– Говорящая мыслями, – слышится голос.

– Вы обо мне? – переспрашиваю я.

– Это невозможно, – выдыхает мужчина.

– Абсолютно всё здесь кажется невозможным, – согласно киваю я.

– Я что-то пропустил, Принцесса? – возмущается Джейк. – Как ты его понимаешь?

– Не могу объяснить, – растерянно отвечаю я. – Я словно слышу его голос в своей голове…

– Это нехорошо, – протягивает Шон.

Обладательница кинжалов что-то шепчет на ухо предводителю, указывая кивком на Шона. Мужчина качает головой, пристально глядя на него.

– Орёл, – произносит он.

– Что он сейчас сказал? – растерянно спрашивает Шон. Я не успеваю ответить – мужчина указывает в сторону Джейка.

– Волк, – поясняет он своим сопровождающим.

– Сам ты «люпус», долбанный смурф, – возмущается Джейк.

– Но кто же ты? – спрашивает мужчина, вновь глядя на меня.

– Я… Я Марикета, – растерянно отвечаю я. Мужчина качает головой.

– Я имел в виду другое.

Молчаливый мужчина с луком произносит что-то на ухо предводителя, бросая на меня недовольный взгляд. Я вижу своё тело снова – пронзённое десятком стрел, бездыханное, на буром от крови песке.

– Послушайте, кем бы вы ни были – мы не представляем угрозы, – нервно сглатываю я.

Предводитель усмехается, словно мои слова звучат, как хорошая шутка.

– Все люди Гидры представляют угрозу, – замечает он.

– Мы не из «Гидры», чем бы она ни была, – возражаю я.

– Кэп, ты понимаешь, о чём они? Я потерял нить, – шепчет Джейк за моей спиной.

– Не понимаю, – просто отвечает Шон. – Но я доверяю Мари.

– Да, – соглашается Джейк. – Как и я.

– Послушайте, чего бы вы ни хотели… Если есть что-то, что я должна сделать, чтобы убедить вас… Просто скажите – и я это сделаю, – произношу я, старательно подбирая слова.

– Ты должна пойти со мной. Вы все должны.

Я растерянно открываю и закрываю рот.

– Что он сказал? – нервничая, спрашивает Шон.

– Он хочет, чтобы мы пошли с ними, – упавшим голосом сообщаю я.

– Чёрта с два, – возмущается Джейк.

– У нас есть выбор? – говорит ему Шон. – Что-то подсказывает мне, что эти ребята неплохо владеют своим оружием.

– Или вы идёте с нами, или мы вас убьём, – просто говорит мужчина в маске льва.

– Почему для вас так важно, чтобы мы пошли с вами? – в отчаянии спрашиваю я.

Мужчина отступает на шаг назад и прижимает два пальца – средний и указательный – к собственному виску. Моё сознание заливает белым светом, а потом я вижу…

Меня словно поднимает над землёй – я наблюдаю за стремительно уменьшающейся Ла-Уэртой из воздуха, пока меня тянет выше, выше и выше. Карибский бассейн, побережье Центральной Америки, Мексиканский залив, береговая линия на юго-востоке Соединённых штатов. С другой стороны – бескрайняя синева Атлантического океана.

– Если вы не пойдёте…

Из некой точки в Карибском море раздаётся взрыв – извержение вулкана. Облако красноватой пыли покрывает всё видимое пространство, и, постепенно спадая, оставляет после себя выгоревший океан и пылающую землю.

Я обхватываю голову руками и кричу, падая лицом вперёд на песок. Видение сдавливает виски стальным обручем… Чувствую, как мои плечи обхватывают тёплые руки Джейка, настойчивый, успокаивающий, его шёпот проникает сквозь пылающие алыми огнями картины погибающего мира, возвращая мне зрение – и возвращая меня, буквально, с небес на землю.

– Прекрати делать это с ней, смурф, – яростно произносит он, когда я немного успокаиваюсь. – Клянусь, я не посмотрю на твоих цепных псов и…

Мужчина в маске льва совершает рукой властный жест, приказывая Джейку замолчать. И тот действительно осекается.

– Что ты видела, Мари? – обеспокоенно спрашивает Шон, подползая ближе к нам на коленях.

– Это было… Я имею в виду… Я… видела… – Мои глаза застилают слёзы. – Нам действительно стоит пойти с ними, ребята, – после затянувшейся паузы говорю я, – если мы не пойдём, то может… случиться кое-что очень плохое.

– Насколько плохое? – уточняет Джейк.

– Примерно как конец света, – выдыхаю я, боясь, что, если озвучу содержание своего видения, оно станет явью.

Джейк и Шон обмениваются взглядами.

– Хорошо, – наконец, говорит Джейк. – Это всё ещё кажется безумием, но я пойду за тобой, куда угодно.

Мне отчего-то кажется, что он только что сказал мне что-то очень важное.

Я киваю, глядя предводителю в глаза. Женщина в маске-черепе скрещивает руки на груди, глядя на нас со злостью. Предводитель протягивает мне ладонь. Я уже собираюсь встать, оперевшись на предложенную руку, как вдруг откуда-то справа раздаётся знакомый голос.

– Отошёл, нахуй, от них!

Я поворачиваю голову, в удивлении обнаруживая приближающегося к нам Крэйга. Он поднимает с песка увесистый булыжник и что есть дури бросает в нашу сторону.

– Крэйг, нет! – запоздало кричу я. Но камень уже в полёте – он достигает своей цели, попадая в маску на лице предводителя.

Маска спадает, открывая странно привлекательное лицо – раскосые глаза, заострённые уши и полные губы. Одна из бровей мужчины пересечена шрамом. Я издаю свистящий выдох.

Его спутница достаёт из-за пояса кинжал и с диким рёвом бросает его в сторону Крэйга. Я в ужасе наблюдаю за траекторией полёта оружия, вонзающегося прямо в руку Крэйга чуть пониже плеча. Он, вопя от боли, падает на колени и выдёргивает кинжал из руки, заливая футболку – и песок – потоком неестественно алой крови.

Шон, вскакивая на ноги, бросается вперёд, опрокидывая девушку на песок и выбивая из её руки второй кинжал.

Мужчина с луком собирается уже выстрелить, когда Джейк бросается в атаку, схватив прежде лежащее в семи футах от него внушительное бревно, и огревает мужчину по голове.

Золотисто-жёлтые глаза предводителя смотрят на меня с яростью.

– Предатели, – сквозь зубы выплёвывает он.

– Всё не так, – возражаю я. Мы смотрим друг на друга, словно вокруг ничего не происходит, и тут Джейк хватает меня за руку и тянет в джунгли, пока мужчина с луком валяется в отключке, а девушка с кинжалами не может добраться до своего оружия. Шон почти тащит на себе еле передвигающего ноги Крэйга.

– Давай, Марикета, беги! – разъярённо выкрикивает Джейк, а я чувствую себя так, словно это я, а не Крэйг, истекаю кровью.

Едва листва тропического леса скрывает нас, мы сталкиваемся с Раджем и Мишель. Шон коротко командует:

– Бегите.

Мы несёмся сквозь джунгли; мелкие камни впиваются в мои голые ступни, свисающие лианы и ветви деревьев бьют меня по плечам. Я не могу оглянуться, чтобы узнать, есть ли за нами погоня – но мне чудится, что я слышу шаги странных людей позади нас. А может быть, и не чудится. Скорее всего, так оно и есть.

Лёгкие горят, но я продолжаю двигаться вперёд так быстро, как только могу. Ступни немилосердно болят, я ловлю кожей, кажется, каждый мельчайший камешек, на который имею неосторожность наступить. Интересно, смогу ли я потом когда-нибудь ходить? Кровь продолжает хлестать из распоротой руки Крэйга, и страх, что мы не успеем оказать ему помощь, неожиданно отгоняет все мысли об испытываемом дискомфорте и даже волнение за собственную жизнь – ведь сегодня я уже умирала.

И это оказалось не так уж и страшно.

– Кто они? – спрашивает на бегу Мишель.

– Спроси у Марикеты – это она с ними мыслями обменивалась! – бросает Джейк.

– Она делала что? – переспрашивает, задыхаясь, Радж.

– Заткнитесь и бегите вперёд! – орёт Шон.

Спустя ещё какое-то время бешеной беготни по джунглям мы вдруг оказываемся на знакомой тропе. Ещё футов триста – и лес перед нами расступается, открывая вид на «Небожитель».

Земля под ногами сменяется бетонной подъездной дорожкой. Дорожка раскалена солнечным жаром до такой степени, что мои ступни буквально горят от боли.

Мы вбегаем на территорию отеля, Шон и Джейк запирают за нами тяжёлые металлические ворота, когда остальные члены нашей компании высыпают из-за стеклянных дверей нам на встречу.

– Что происходит? – кричит Куинн, подбегая к нам.

Я обрушиваюсь на бетон, сдирая колени в кровь. Не могу двинуться даже, лёгкие как будто наполнены лавой. Мишель приходит в себя первая и уводит Крэйга в отель, чтобы, видимо, обработать его рану.

– Мы целы? Мы в безопасности? – задыхаясь, спрашивает Радж.

– В безопасности от чего? – в недоумении переспрашивает Лейла. – Что там произошло?

Я из последних сил оборачиваюсь в сторону джунглей. В густой листве едва ли можно что-то разглядеть – но я всё-таки вижу пылающие холодной яростью глаза предводителя. Я слышу в голове его голос.

– Вы не можете спрятаться. Не можете сбежать. Мы заберём вас. Мы должны.

Я моргаю, и он исчезает. Нетвёрдо поднимаюсь на ноги, всё ещё не сводя взгляда с леса.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит? – истерично восклицает Грейс, и я поворачиваюсь к ней – чтобы увидеть, как она нервно заламывает руки, переводя взгляд от одного из нас к другому.

– Враг где-то там, – просто поясняет Джейк, указывая рукой на джунгли.

– И он идёт за нами, – упавшим голосом добавляю я.

Ответом нам служит лишь напряжённое молчание.

========== действие III - глава 13 - «кого-то из нас здесь быть не должно» ==========

Комментарий к действие III - глава 13 - «кого-то из нас здесь быть не должно»

Абсолютно не соответствуя атмосфере главы, эта песня, тем не менее, является шикарной темой Раджа.

Bob Marley & The Wailers – Three Little Birds

https://yadi.sk/d/Qazt_hVptFhE2w

Помимо этого хочу поблагодарить тех, кто читает (включая некоторых, кого я под дулом пистолета заставляю ;) ) Поверьте, видеть просмотры и лайки – лучшее вдохновение.

Кстати, про имя Марикеты – чушь собачья, не верьте мне. Во французском есть такое, но оно чуть иначе произносится, а я-то сама героиню назвала в честь персонажа из моей любимой книги – и там имя авторское, так-то.

All I’m hiding,

you bring it out

Мы все сидим на длинных лавочках, что на крыше, выискивая хоть один малейший признак надвигающегося нападения.

После того, как Мишель зашивает руку Крэйга (всё ещё смертельно бледный от кровопотери, он гордо демонстрирует всем свежие швы, заявляя что-то про украшающие мужчину шрамы), Шон и Джейк наконец-то добывают себе футболки, а я вымываю из волос соль и песок, мы собираемся здесь, чтобы обсудить стратегию обороны от наших предполагаемых завоевателей. Хотя с первой минуты становится ясно, что никакого обсуждения не получится.

Теперь, обмениваясь редкими фразами и обеспокоенными взглядами, мы и вправду не знаем, что делать. Сколько их там, этих странных людей? С какой целью мы им нужны?

Я так и не решаюсь рассказать кому-либо точное содержание своего видения – того, что про конец света. Очевидно, что взрыв в видении был извержением вулкана на Ла-Уэрте, и я не могу не связывать это с трансляциями, пойманными Ирис. Но рассказать всем? Напугать ещё больше? Я даже не представляю себе, как у меня язык может повернуться.

И актуальным остаётся вопрос о том, как именно, по мнению предводителя тех людей, мы можем помочь предотвратить это.

Шон периодически встаёт со скамьи напротив меня и вглядывается в окружающие нас джунгли через найденный в отеле бинокль.

– Видишь их? Они идут? – в пятый или шестой раз спрашиваю я, каждый раз меняя формулировку и оставляя неизменной суть.

– Думаю, мы в безопасности, – он всё время отвечает одинаково, словно стараясь убедить в этом окружающих. Или себя самого.

– Пока что, – добавляет Джейк, как и все разы до этого. Но теперь он продолжает свою мысль: – Ведь Марикета слышала, что он сказал. Они придут за нами.

– Так почему сейчас они оставили нас в покое? – задумчиво прокручивая в ладонях пустую чашку из-под кофе, произносит Грейс.

– Держу пари, они дождутся темноты, – пространно замечает Эстелла.

– И всё-таки, – задумчиво протягивает Мишель, – кто они?

Я прикрываю веки, вновь прокручивая в голове видение: маска льва, падающая с лица предводителя, открывающая лицо, одновременно похожее и не похожее на человеческое. И его золотистые глаза, кажется, способные заглянуть прямо под кожу. «Мы заберём вас. Мы должны».

– Ну, они были похожи на людей, – замечает Шон. – Но эти маски. Похожие на… маскарадные, что ли.

– Ага, маскарадные, – фыркаю я, – и вообще это гости из отеля, да? Которые решили глупо над нами пошутить.

– Мари, не кипятись, – устало отмахивается Шон, – я имею в виду, что со всеми этими странностями… Как знать, откуда эти существа могли взяться? Чем чёрт не шутит – может, когда-то они и были гостями из отеля?

– И ты ещё что-то мне говорил про шапочки из фольги, – невесело усмехается Джейк. – Но важно другое. Согласись, Кэп – они словно знали нас. Тебя и меня. Как будто наблюдали за нами долгое время.

– Кем бы эти «наблюдатели» ни были, – говорит Крэйг, – они идут за нами. И мы будем к этому готовы.

– Крэйг прав, – подхватывает Шон, – мы должны забаррикадироваться. Заблокировать все входы. Найти всё, что можно использовать, как оружие.

– Отличный план, – злится Мишель, – и что потом?

И действительно – потом-то что? Запрёмся в «Небожителе», словно в консервной банке, и что станем делать дальше? Сколько времени мы сможем держать оборону, осаждённые этими «наблюдателями»? И вообще, правда, это даже не смешно. Чем мы собираемся «обороняться»? Закидаем их с крыши горшками с цветами? Подушками? Может, Шон с Крэйгом прицельно долбанут по парочке нападающих мячом?

Нам пиздец.

Опять.

– Мы только что выяснили, – продолжает Мишель, – что никто не придёт нас спасать. И что покинуть остров морем нам не даст здоровенная змея, которая умеет извергать электричество.

– Текущий прогноз: вероятность выживания составляет ноль целых четыре десятых процента, – внезапно вклинивается Ирис.

– Мы не сможем сдерживать Наблюдателей вечно, – замечает Грейс, – так какой смысл?

– Какой смысл в чём, Грейс? – мягко спрашиваю я. – Какой смысл бороться? Ну а какой смысл сдаваться? Я планирую бороться до последнего.

– Не могу согласиться, – пропевает голос Ирис, – согласно моим данным, наилучшим выходом из вашей ситуации будет сдаться и принять смерть.

– Кто вообще создал эту штуку? – сердито округляет глаза Зара, провожая порхающий дрон взглядом.

– Ну нет. Отступать мы не будем, – неожиданно поддерживает меня Мишель. – Мы не сдадимся без боя.

– Звучит страшновато, – признаёт Грейс. А что вообще не звучит страшновато на этом чёртовом острове?

– Так, давайте ка соберёмся с мыслями, – произносит Шон. – Нам нужно разделиться и сделать всё, чтобы мы не стали лёгкой добычей.

Снежок запрыгивает на мои колени и трётся мордочкой о мой подбородок. Шон забирает Крэйга, Раджа и Зару, озарённый какой-то идеей, да и остальные начинают потихоньку расходиться.

– Мне тоже страшно, – признаюсь я лисёнку, когда на крыше остаются трое: он, я и Диего. Он сидит напротив, кусая губы и не двигаясь. – Диего? Что-то не так?

– Помимо всего прочего? – отмирая, произносит он.

– Да. Помимо всего прочего.

– Просто… – Диего мнётся. – Я, конечно, понял план. Запираемся в отеле… Но, Мари, с кем мы запираемся?

– Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, Диего.

– По-прежнему ничего не сходится. Помнишь, о чём мы говорили в первый день? Почему сюда прибыло одиннадцать студентов вместо десяти? Кого-то из нас здесь быть не должно.

– Диего… – я делаю глубокий вздох. – Правда состоит в том, что все мы должны быть здесь.

Он смотрит на меня в непонимании, и я продолжаю свою мысль:

– Я имею в виду, оказаться здесь было – в некотором роде – предначертано каждому из нас. Вне зависимости от того, за какие заслуги наши имена были включены в список… Или же не были включены. Ты всегда говоришь о том, что мечтал о приключении – и вот оно, Диего. А кто сказал, что приключение должно быть безопасным?

Губы Диего трогает слабая улыбка.

– Может быть, ты и права, Мари, – он встаёт с места и движется в сторону лифта, – давай же что-нибудь натворим!

Я смеюсь над его энтузиазмом и, держа Снежка на руках, следую за Диего.

Спустя несколько минут в лобби я наблюдаю за тем, как тщедушный Диего помогает Шону тащить здоровенный диван в сторону входной двери. Баррикада. Я хочу помочь, но Шон рычит, что это не женское дело, так что мне остаётся только беспомощно наблюдать за растущей горой из мебели у выхода из «Небожителя». Я обиженно дую губы – не женское дело, значит? А всё остальное, что мы тут творим – получается, женское?

– Должна заметить, что ваши попытки забаррикадировать главный вход будут лишены всякого смысла, если вы забудете заблокировать подземный туннель, – замечает Ирис.

– Что ты сейчас сказала? – напрягаюсь я.

Ирис мерцает.

– Не вполне понимаю, на что я ссылаюсь, – после паузы говорит она, – кажется, у меня есть доступ только к части этого файла. Однако гарантирую, что подземный туннель существует. Он ведёт в центральное крыло отеля.

И если Наблюдатели об этом знают – нам не жить.

– Ирис, ты знаешь, где вход?

– Сканирую. Схемы не обнаружены. – У меня стремительно портится настроение. – Поиск перекрёстных ссылок. Соединение файлов… Вероятнее всего, вход находится в винном погребе.

Винный погреб. Прекрасненько. Было бы, конечно, странно, если бы в «Небожителе» не было винного погреба. И как только Зара туда до сих пор не забрела?

А хотя откуда я знаю, что не забрела? Я криво усмехаюсь.

– Я видела, где находится винный погреб, – внезапно вмешивается Куинн. Ей мальчишки тоже запретили тягать тяжести. Хотя в её-то руках что угодно тяжелее чайной ложки будет казаться неподъёмным грузом.

– Тогда пойдём, – киваю я, изнывая от желания заняться делом.

Куинн с готовностью берёт меня за руку и тянет в сторону центрального крыла.

Мы входим в атриум. Я не бывала здесь прежде, хотя помню, как Алистер упоминал статую Эверетта Рурка – и да, я действительно вижу эту пресловутую статую в самом центре атриума. Скользнув по мраморному изваянию взглядом, я испытываю желание набить статуе морду. Хотя это, скорее, будет более болезненным для меня, нежели для Рурка. Где бы он ни находился.

Куинн ведёт меня дальше, и мы проходим в просторный ресторан. О том, что здесь есть ещё один, я не была осведомлена – но, тем не менее, это не лишено логики. Ведь место, облюбованное нами под совместные трапезы, просто не способно вместить всех потенциальных гостей – так что, помимо этого, наверняка есть ещё и ресторан в западном крыле.

Мы проходим в кухню ресторана, и Куинн уверено ведёт меня в дальний конец помещения, указывая на винтовую лестницу, ведущую вниз.

– Если я правильно помню, это здесь, – говорит она. Я киваю и первая спускаюсь в тёмное помещение. Как только я делаю несколько шагов во тьме, вокруг разгорается мягкий жёлтый свет, являя моим глазам бескрайние ряды полок для хранения вина. Забитых так плотно, что я понимаю – да, Зара действительно не успела сюда добраться.

Куинн присоединяется ко мне в молчаливом разглядывании этих запасов жидкого веселья, разлитого по бутылкам.

– Да этим можно напоить целую армию, – наконец произносит она.

Я улыбаюсь, чувствуя смесь запахов пробки, дерева и винограда.

– Невероятная коллекция, – говорю я, прогуливаясь вдоль рядов полок. – Тысяча девятьсот пятьдесят третий… Девятьсот девятый… Тысяча восемьсот семьдесят шестой! Ты представляешь? – я замираю около небольшого кофейного столика. На белоснежной салфетке стоят два бокала и открытая бутылка каберне рядом. На дне одного из бокалов всё ещё есть немного вина. Должно быть, здесь тоже были люди – когда всё произошло, чем бы это «всё» ни было.

Я оборачиваюсь к замершей Куинн. Она тоже увидела напоминание о том, в какой мы заднице.

– Как думаешь, что будет, Мари? Я имею в виду… с нами.

Я тяжело вздыхаю.

– Это зависит только от нас, Куинни.

– Ты хочешь сказать…

– Да, – киваю я. – Иногда кажется, что нашими судьбами здесь кто-то управляет. Словно некто невидимый дёргает за ниточки… И тем не менее, знаешь, я по-прежнему уверена, что наши жизни в наших собственных руках. Настолько, насколько это возможно.

Мысль о таинственном спасителе, вытащившем нас с Шоном и Джейком из моря, я упорно отгоняю. Что ж, возможно, не только в наших руках, но…

– У нас есть все шансы выжить, Куинн, – продолжаю я, – неважно, насколько страшно будет – мы прорвёмся. Я верю в это.

– А я верю тебе, – просто откликается Куинни. – Так что же, давай найдём этот тайный ход.

Мы разделяемся, расхаживая в лабиринте винных полок. От каждой бутылки вина прямо-таки несёт дороговизной и роскошью, словно мы вломились в гробницу фараона, полную несметных сокровищ.

– Домен де Марсо одна тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, – раздаётся восхищённый стон Куинн, читающей надписи на этикетках. – За одну такую бутылку можно было бы купить весь район, где живёт моя мама.

– Как я погляжу, ты знаток, – откликаюсь я.

– Я просто люблю вино, – смеётся она. – Нет, я серьёзно. Это единственный алкоголь, который заставляет меня чувствовать себя… так.

– Как – так? – переспрашиваю я.

– Как будто все проблемы на самом деле не существуют. Как будто я в мире с самой собой.

Я молчу с полминуты, обдумывая её слова.

– Быть в мире с собой – то, чего хочет каждый, – замечаю я наконец.

– Да… В этом состоянии я могу почувствовать себя слабой. А я хочу быть слабой – потому что притворяться сильной я устала.

Я вспоминаю строчки из досье Куинн и думаю, стоит ли мне сказать, что я знаю о её болезни. Решаю, что не стоит. Тем более, что я так настойчиво отгоняла от себя эти мысли – если я скажу вслух о том, что Куинн больна, мне придётся в это поверить. А я не хочу. Совсем.

– Мари, иди сюда, – зовёт Куинн. Я иду на её голос. – Смотри, тут на стене что-то вроде разлома.

Я подхожу ближе, пытаясь понять, куда она указывает. Куинн берёт меня за руку и прикладывает мою ладонь к стене – и я чувствую разлом, о котором она говорит. Даже не разлом – скорее, трещину. Или выемку. Или резьбу.

Я бросаю взгляд на Куинн – жёлтый свет за её спиной играет с оттенком её рыжих волос, и кажется, что от неё исходит сияние. Я не могу сдержать усмешку.

– Почему ты смеёшься? – Куинн краснеет.

– Я не смеюсь. Просто… Мир совершенно сошёл с ума, и когда я думаю о возвращении к нормальной жизни, к безопасности, я всё равно радуюсь тому, что мы через всё это прошли, – выпаливаю я. – Потому что, если бы не это, мы бы так и не начали общаться.

Куинн сжимает мою ладонь своей.

– Я думала о том же, – признаётся она. – Ой, гляди-ка, – она внезапно указывает на пол в трёх футах от нас и присаживается на колени, поднимая упавшую салфетку. – Здесь что-то от руки написано… A = B + C – D. Математическая формула? Но зачем?

– Четыре буквы означают четыре числа. Может, дело в каком-то шифре? Учитывая, что мы в винном погребе – возможно, речь идёт о годе? – рассуждаю я. – И его цифры должны подходить под эту формулу.

Куинн проходит вдоль полок.

– 1908, – внезапно говорит она. – Один равно девять плюс ноль минус восемь. – Куинн бредёт вдоль рядов с одной стороны, в то время как я беру на себя другую; это совершенно не кажется смешным, учитывая, что здесь, по-моему, тысячи ёмкостей для вина. Несколько минут тишина подвала прерывается лишь нашими неспешными шагами, а потом Куинн, издав радостный возглас, достаёт с полки бутылку, датированную этим годом, и демонстрирует мне её – совершенно пустую. Я просовываю руку в ячейку, из которой Куинн её достала, и нахожу там рычаг. Меняю его положение – и стена расходится надвое с характерным звуком, открывая нашим глазам тёмный туннель.

– Ого! – не сдерживаю я восхищённого возгласа.

– Так вот как люди могли покинуть это место, – задумчиво произносит Куинн, заглядывая в туннель. Оттуда пахнет сыростью и затхлостью. – Жаль, что мы не знаем, почему.

– «Почему» – это вопрос, который я задаю себе ежеминутно, – вздыхаю я. – Например, почему именно «1908»?

– Может, для Рурка эта дата каким-то образом важна, – пожимает плечами Куинн. – Нужно закрыть этот проход, чтобы убедиться, что никто не попадёт сюда через него.

Я снова переключаю рычаг, и мы с Куинн – две «хрупкие» девицы, если вспомнить слова Шона, обращённые к нам – занимаемся совершенно «не женским» (ссылаясь на него же) делом – двигаем тяжёлые полки к стене, за которой открывается проход. Когда мы, тяжело дыша, заканчиваем, я проверяю рычаг ещё раз. Ничего не происходит. Проход не раскрывается.

– Миссия выполнена, – удовлетворённо говорю я. – Попытайтесь пробраться сквозь этот заслон, козлы.

Мы с Куинн, довольные собой, выходим из винного погреба. Но прежде, чем мы поднимаемся по лестнице, Куинн заключает меня в крепкое объятие.

– Спасибо, Мари. Я хотя бы больше не чувствую себя бесполезной.

– Ты и так не бесполезна, Куинн, – говорю я, впрочем, прекрасно понимая её чувства.

Возвратившись в лобби, мы видим Алистера и Грейс, несущих в сторону банкетного зала кучу каких-то непонятных безделушек. Переглянувшись с Куинн, я пожимаю плечами и следую за ребятами. Оказавшись в банкетном зале, я с удивлением обнаруживаю Мишель, Раджа и Лейлу, в ожидании столпившихся у стола, где возвышается целая гора всякой мелочи.

– Это ещё что? – изумлённо спрашиваю я.

– Что непонятного? – ворчит Алистер. – Мы собираемся установить ловушки.

– Как в фильме «Один дома»! – с энтузиазмом подхватывает Радж. – Если так подумать, этот фильм был просто супер-жестоким…

– Я уже рассыпала битое стекло в некоторых коридорах, – делится Лейла. – Мы услышим, если кто-то наступит, понимаешь?

Я с содроганием думаю о босоногих Наблюдателях и собственных ногах, исцарапанных камнями и песком в джунглях. Впрочем, на войне как на войне.

– А сейчас-то ты что делаешь? – спрашивает у неё Грейс.

Лейла рассеяно смотрит на связку тонких проводов в своих пальцах.

– О, я вырвала их из стены, – охотно сообщает она. – Мы можем слегка притопить лобби… Чтобы воды было совсем немного… И оставить в воде оголённые провода. Тогда нам будет достаточно просто нажать переключатель – и пуф! – проще простого.

Я нервно сглатываю.

– Ты уж слишком хороша в расстановке ловушек, Лейла.

– Как ты вообще научилась делать подобные вещи? – изумляется Мишель.

– Гёрл-скауты, – улыбается Лейла. Фальшиво.

– Точно уверен, такому в гёрл-скаутах не учат, – с сомнением произносит Радж.

– В любом случае, нам нужно придумать, как использовать всё это, – Алистер кивает на груду хлама на столе. – Вот, например, банка краски на основе масла. Должна быть очень скользкой. И, хотя это не моё дело, чувствую, я должен предупредить: избегайте попадания краски в глаза, или…

– Разольём её на лестнице, чтобы Наблюдатели поскользнулись и не могли за нами угнаться, – перебивает его Радж.

– Я собирался предложить наполнить краской эти шарики, – недовольный тем, что ему не дали договорить, ворчит Алистер. – Мы сможем обороняться ими – поверьте, эта краска правда очень вредна для глаз. Временно ослепит.

– Мне нравится эта идея, – одобрительно говорю я Алистеру, и он кривит рот в благодарной улыбке.

– Прекрасно! Это будет иметь катастрофические последствия для Наблюдателей, – с энтузиазмом кивает Лейла. Мне прямо неловко становится от её неподдельного восторга.

– Ладно, ребят, – вздыхаю я, не в силах больше наблюдать за этим. – Я, пожалуй, пойду. Знаете, не забудьте потом рассказать остальным, где и какие ловушки вы расставили.

– Разумеется! – фыркает мне в спину Мишель.

В коридоре я сталкиваюсь с Джейком. Он несёт куда-то внушительную коробку инструментов, но, увидев меня, останавливается.

– Слушай, Принцесса, как раз искал тебя, – сообщает он, ставя коробку на пол.

– Правда? Зачем же?

– Что у тебя за имя?

Мои брови от изумления взлетают вверх. Какой-то странный вопрос для нашей ситуации.

– Французское, – наконец, отвечаю я.

– Ты француженка? – на его лице явно проступает недоверие.

– Нет, я из Огайо. Арагорн, что за вопросы, тебе не кажется, что это немного не вов…

– Значит, девушка из Аппалачей, – Джейк задумчиво закусывает губу, глядя на меня в упор, и, по-моему, вообще не слышит, что я говорю. – И с каких пор в Аппалачах распространены французские имена?

– К чему эти расспросы? – я начинаю злиться. Джейк в ожидании приподнимает бровь. Я вздыхаю. – Хорошо. Родители хотели назвать меня в честь своих матерей. Бабушку со стороны отца звали Мария, а со стороны мамы – Кэтрин. Никто не хотел никому уступать, так что было решено назвать меня Мэри-Кейт. Но в последний момент сестра отца их отговорила, предложив вариант «Марикета». Это редкое французское имя, и…

– То-то я никогда раньше его не слышал, – замечает Джейк, снова перебивая меня. – Хорошо, что тебя не зовут Мэри-Кейт. Потому что тогда мне пришлось бы называть тебя «Мэри-Джейн». А твоё имя тебе очень даже идёт. Такое же уникальное.

– Арагорн, может, пояснишь…

– Сегодня, когда я думал, что мы вот-вот умрём, – продолжает он, по-прежнему не слушая, – я вдруг понял, что так мало о тебе знаю. Так что теперь стану навёрстывать упущенное, если ты не против.

С этими словами Джейк притягивает меня к себе и мягко, но жарко целует. Я упиваюсь этими мгновениями, запуская ладонь в его волосы, прижимаясь к нему всем телом, и точно знаю: никогда раньше я не ощущала такого желания, как сейчас. И… нет, совсем не похоже на то, что я себе навоображала. И всё это просто до смешного несвоевременно, но голос разума смолкает, когда Джейк проводит ладонью по моей спине, запутывается пальцами в моих волосах, и из прикосновения его губ уходит вся мягкость, уступая место жажде. Я так хочу… всего, прямо сейчас, и не важно, что нам грозит опасность, это больше не имеет никакого значения. Только его рука, прижимающая меня к себе. Его пальцы, сжимающиеся в кулак в моих волосах.

Но совсем скоро – кажется, спустя всего несколько секунд – Джейк отстраняется и прямо мне в губы выдыхает:

– Не показалось.

– Что? – слабо переспрашиваю я. Собственный голос кажется чужим, а не упала я только потому, что Джейк по-прежнему меня обнимает.

– Не важно. Потом. Марикета, ты умеешь драться?

Растерявшись от неожиданности, я не сразу нахожусь с ответом.

– Нет, наверное. Конечно, я дралась, когда была помладше, но, если это спрашиваешь ты – нет, скорее всего, не умею.

– Я даже не сомневался, – вздыхает он. – Пойдём. Мы с Рипли сговорились тебя подучить.

Я недоверчиво округляю глаза.

– Вы с Эстеллой? Сговорились? Джейк, ты заболел?

Я для верности кладу ладонь на его лоб. Он перехватывает мои пальцы и сжимает в своей руке.

– Нет. Пойдём, Китнисс нас на пляже ждёт.

Я растерянно киваю и позволяю Джейку увести себя через площадку у бассейна в сторону ограждённого пляжа. Сейчас ограда не кажется мне такой уж надёжной, но я плохо представляю себе, как мы могли бы защититься с этой стороны.

– Прелестно. Долго же ты её искал, – замечает Эстелла, проницательно глядя на Джейка и понимающе усмехаясь. Моё лицо заливает краска. – Итак, Мари… когда ты в последний раз набивала кому-нибудь морду?

Я закусываю губу, вспоминая.

– Мне было семнадцать. Я подралась с одной девчонкой за неделю до выпускного… Из-за того, что меня пригласил её бывший. Она разбила мне губу, – жалуюсь я, – зато сама щеголяла на выпускном с фингалом. Никакой тональник не помог, – злорадно сообщаю я.

– М-да. Многовато времени прошло.

– Значит, девушка из Аппалачей, – Джейк повторяет сказанную ранее фразу и усмехается. – Ладно, к делу. Снимай тапки и топай в воду.

Я хочу возмутиться, но меня останавливает предостерегающий взгляд Эстеллы. Я послушно сбрасываю босоножки – эх, где-то сейчас мои кроссовочки – и захожу в воду по щиколотку. Джейк, в свою очередь, тоже снимает обувь, подкатывает штаны и стягивает футболку.

Я пытаюсь контролировать слюноотделение. Получается плохо.

– Хорош рисоваться, – беззлобно поддевает его Эстелла.

Джейк подмигивает ей и становится напротив меня.

– Нападай, – командует он.

Я растерянно смотрю на него.

– Ты его слышала, – лениво протягивает Эстелла.

Перевожу взгляд с Джейка на Эстеллу и обратно. Пожав плечами, бросаюсь в атаку – но тут же оказываюсь скрученной в бараний рог.

– Ты забыла о защите, – безучастно констатирует Эстелла. – Ладно, теперь я.

Она расшнуровывает кеды и присоединяется ко мне в воде. Я нападаю теперь на неё – стараясь ударить, при этом не позволив ей самой приблизиться и на шаг, но ничего не выходит – я так сосредотачиваюсь на необходимости обороняться, что даже подойти к Эстелле не могу.

Джейк вздыхает, наблюдая за нами.

Пробую ещё раз.

– Лучше. Не блестяще. Ладно, довольно плохо, но лучше, чем в первый раз, – сообщает Джейк.

– Ты не помогаешь!

– Очевидно, дралась ты всё же нечасто, – замечает Эстелла.

– Я обычно не нуждаюсь в кулаках для того, чтобы надрать кому-то зад, – огрызаюсь я.

– Буквально надрать зад? – слегка улыбается Эстелла. – В любом случае, если хочешь остаться в живых, будь любезна забыть всё, что делала до этого. Чистый лист. Самый худший враг человека – он сам, Мари. Всё, что ты должна сделать – обернуть против него его же слабости.

– Что это за психологические штучки-дрючки, Рипли? – негодует Джейк.

– Я думала, что учу Марикету, летун, но если ты тоже нуждаешься в уроке…

Джейк качает головой и поворачивается ко мне.

– Слушай, всё, что тебе нужно знать – атакуй всем, чем только можешь. Будь беспощадной. Загоняй противника в защиту. Не позволяй ему атаковать.

– Как ты только жив остался с такой философией, – недоумевает Эстелла.

– Ребята, у меня нет времени изучать ваши боевые искусства. Джейк – научи меня нападать. Эстелла – научи обороняться. Всё, чего я прошу.

Джейк снова занимает место Эстеллы.

– Принцесса, атакуй. Используй всё, что в твоём распоряжении. Ты не должна дать мне и секунды на раздумия…

Прежде, чем он успевает договорить, я бросаюсь в атаку. И начинаю лупить его, почём зря – он блокирует каждый удар, но я с удовлетворением отмечаю, что ему приходится прилагать для этого усилия. Когда Джейк перехватывает мой кулак, грозящий врезаться ему в скулу, и качает головой, я с неожиданной для самой себя силой подсекаю его колено ногой с внутренней стороны, заставляя Джейка, поднимая ворох брызг, шлёпнуться в линию прибоя.

– Уф, вот это было хорошо! – смеётся Джейк, отплёвываясь. – Ты умеешь быть агрессивной.

– Достойно, – кивает головой Эстелла.

В течение следующего часа мои учителя меняются местами, заставляя меня попеременно нападать на каждого из них. И хотя поначалу я чувствую себя неловко, вынужденная атаковать друзей, получив пару раз пинка от Эстеллы и оказавшись ещё не единожды скрученной Джейком, я перестаю испытывать муки совести.

– Прекрати играть и атакуй уже, – говорит Эстелла, в очередной раз уворачиваясь от каждого из моих ударов.

– Я устала, – жалуюсь я.

– И что, думаешь, твои противники дадут тебе передышку?

Разъярённая, я удваиваю усилия… и каким-то образом прописываю Эстелле удар под дых. Она закашливается, поражённая, теряет равновесие и шлёпается в воду, но смотрит на меня с восхищением.

– Невероятно, Мари. Ты действительно быстро учишься.

Я киваю, тяжело дыша, и выхожу из воды, чтобы упасть на песок.

– Вы двое меня достали, – плаксиво сообщаю я. Джейк помогает Эстелле встать и одевается. Я поднимаюсь с песка, с тоской глядя на стремящееся к горизонту солнце. Если Эстелла права и Наблюдатели нападут после заката, то времени осталось не так много.

– Ну что же, Принцесса, в реальном бою секунд пять-шесть ты продержишься, – замечает Джейк.

– Ставлю на семь секунд, – подхватывает Эстелла.

Спелись. Я показываю им язык.

Мы возвращаемся в отель. Погружённая в свои мысли, я поднимаюсь к себе – сменить мокрую одежду на что-нибудь более сухое и комфортное. Вытащив последние оставшиеся целыми шорты и одну из двух чистых маек, думаю о том, что, если мы переживём нападение Наблюдателей, надо будет найти в отеле прачечную.

Спустившись в лобби, я содрогаюсь от непривычного вида – мебель, сваленная в кучу, прямо глаз режет. Джейк и Эстелла о чём-то спорят, когда я к ним присоединяюсь – не пойму, это я такая медлительная или это их военная подготовка, потому что я реально не всекаю, как они могли привести себя в порядок быстрее, чем я.

Внезапно в лобби появляется Диего.

– Ой, что мы нашли, – заговорщически подмигивает он. Заинтригованные, мы идём за ним в западное крыло. Свернув пару раз в коридорах, Диего открывает перед нами дверь комнаты, где сгрудились все члены нашей компании, включая Снежка. Лисёнок ещё раньше увязался за Диего, а теперь вот, карабкаясь по моим – чёрт возьми – последним целым шортам и майке, взбирается на моё плечо.

В комнате творится что-то невообразимое. Это настоящий рай для игроманов – тут и игровые автоматы, и стол для бильярда, и какие-то хитроумные приставки у огромных экранов.

– Честно, мы просто искали, какие окна стоит заколотить, – разводит руками Диего, – но тут такое… Мы немного отвлеклись.

– Это место – наркотик, – подхватывает Крэйг.

– Завалите, я пытаюсь сфокусироваться! – рычит Зара. Она высовывает кончик языка и прищуривается, рассчитывая, как именно нужно ударить кием по шару, чтобы обыграть Крэйга.

– Зара, с этого угла ты промажешь, – подсказывает Ирис, мелькая рядом с Зарой. – Позволь, я помогу.

Она проецирует голографические линии на стол, показывая, как именно Заре следует ударить.

– Класс, – кивает она и делает в точности то, что подсказала голограмма.

– Это читерство, – замечает Крэйг, когда шар попадает в лузу.

– О-оу, – Зара надувает губы и приплясывает. – Ну что, каково на вкус поражение, Крэйг? Солёное, как твои слёзки?

Снежок спрыгивает на стол с моего плеча и вертится из стороны в сторону, подражая победному танцу Зары.

Куинн издаёт возглас умиления. Я смотрю на зверёныша, улыбаясь, а потом мой взгляд останавливается на стенном шкафу, полном каких-то наград. Я подхожу ближе к шкафу, рассматривая медали и таблички за стеклом. Ничего интересного там нет, так что я снова поворачиваюсь к ребятам, облокотившись на шкаф – мышцы после спарринга с Эстеллой и Джейком слегка ноют. И тут предмет мебели за моей спиной чуть сдвигается в сторону, открывая за собой небольшой зазор.

– Ах ты чёрт! – восклицаю я, чуть не потеряв равновесие. – Парни, помогите мне сдвинуть шкаф в сторону!

Шон и Крэйг откликаются и вместе двигают злосчастный шкафчик. За ним обнаруживается небольшое помещение. Я неуверенно делаю несколько шагов вглубь потайного зала. Это что-то, напоминающее ещё одну комнату наблюдения – только просторнее, чем та, что в катакомбах. Шон, Крэйг, Зара и Диего следуют за мной.

– Что это за место? – спрашивает Шон, растерянно оглядываясь.

– Командный центр, – откликается Ирис.

На расположенных под потолком мониторах отображаются съёмки камер наблюдения из номеров. Ну вот, сейчас начнётся…

– За нами следят? – задыхается от возмущения Зара.

Я не слушаю недовольные возгласы ребят, привлечённая большой красной кнопкой на одной из панелей. Под кнопкой аббревиатура «СРЦ».

– СРЦ? – вслух произношу я. – Что это значит?

– Сканирую. Восстанавливаю повреждённые данные. Система Реагирования на Цунами, – отвечает Ирис. – На случай природных катаклизмов в «Небожителе» создана система убежищ для постояльцев. При угрозе цунами достаточно нажать эту кнопку, чтобы заблокировать стальными панелями все наружные двери и окна в зоне поражения, то есть, до десятого этажа. После активации панели открываются через двенадцать часов.

– То, что надо, – восхищённо выдыхает Диего.

– Даже раздумывать не надо! – восторгается Крэйг.

– Тебе всё хорошо, над чем не надо раздумывать, – огрызается Зара.

– Ты считаешь, не стоит этого делать? – я поворачиваюсь к ней.

– Я просто хочу отметить, что, если Наблюдатели не смогут войти сюда в течение следующих двенадцати часов – то и мы не сможем отсюда выйти, если что-то вдруг случится. А я предпочла бы знать, что у нас есть путь отступления.

Я раздумываю некоторое время над её словами, но Диего опережает меня, нажав на кнопку. Из комнаты снаружи раздаётся характерный звук, доказывающий, что система работает. Всё здание «Небожителя» как будто вибрирует, пока захлопываются стальные панели на окнах.

На экранах вместо изображений с камер наблюдения появляются числа, начавшие отсчёт двенадцати отведённых нам часов в изоляции.

– М-м, Мари, – зовёт меня Крэйг. Я поворачиваюсь к нему. – Ты… захочешь взглянуть на это.

Я в растерянности подхожу к нему. Он протягивает мне плоскую папку… Ещё одну.

Моя анкета лежит сверху. И она выглядит очень, очень странно, поскольку почти никакой информации не содержит.

???

Дата рождения: 1 января 1996 г.

Место рождения: Ла-Уэрта, архипелаг Антильские острова

Информация:

Психологический портрет:

Уровень угрозы: 10

Поперёк пустых полей крупно написано «КТО ОНА???» Рядом с моей фотографией печать, изображающая – я растерянно касаюсь области под грудью рукой – что-то вроде цепи.

– Почему тут сказано, что ты родилась на Ла-Уэрте? – поражённо спрашивает заглядывающий мне через плечо Диего.

– Это не так! Я родилась не здесь! – протестую я. Я хочу сказать что-то ещё, но тут из папки выпадает второй лист. Я нагибаюсь, чтобы поднять его. Эта анкета на ощупь такая, словно её только что распечатали.

С фотографии на меня смотрит Алистер. И его анкета действительно отличается от остальных. Только печать в виде раскрытой змеиной пасти напоминает, что он, как бы, один из нас.

ИРИС. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Обновление: Актив под кодовым именем «SERPENS» (рождён 19 августа 1995 г., в Кембридже, Великобритания) каким-то образом получил доступ к самолёту. Находится на пути к Ла-Уэрте. Ответственный за провал сотрудник уволен.

Анализ: Ситуация кажется проблематичной, однако статистический сбор данных говорит, что это может сыграть нам на руку, если Отобранные не узнают, кто он. Необходимо установить контакт с Эвереттом немедленно, как только самолёт приземлится.

Уровень угрозы: 8

– Это что? – тупо спрашиваю я.

– Эй, тут сказано, что Алистер – один из «активов Rourke Industries», – замечает Зара, пробегая глазами по тексту.

– Что за ерунда, Ирис? Тут твоё имя, – поражается Крэйг.

– Я не имею к этому досье никакого отношения, – испуганно сообщает голограмма.

– Ты знаешь, что это значит, да? – настороженно спрашивает Диего у меня. – Это Алистер – одиннадцатый. Тот, кого не должно было быть в самолёте. Он… был связан с Эвереттом Рурком изначально. Всё это время!

Голос Диего почти срывается в истерический визг.

– Пора бы пообщаться с нашим сокурсником, – жёстко говорю я, выхватывая досье из пальцев Зары и стремительно возвращаясь в игровую комнату. Алистера там нет. Как и Грейс.

– Они ушли на крышу, – растерянно сообщает Куинн, когда я справляюсь у неё о местоположении Алистера.

Мы все набиваемся в лифт и поднимаемся наверх. Объект наших поисков мирно беседует с Грейси в саду на крыше.

– Я просто пытаюсь сказать тебе, Грейс, что… – до меня доносится его смущённое бормотание.

– Да, Алистер?..

– Я просто хочу… быть откровенным с тобой…

– Почему бы тебе не побыть откровенным по поводу этого? – обрушиваюсь я на Алистера, едва не в лицо ему пихая злосчастное досье. Оборачиваюсь к остальным – вижу их синхронные неприязненные взгляды, направленные на Алистера.

– Что? О чём ты говоришь? – недоумевает Алистер, близоруко щурясь. Хотя я уверена, что уж фотографию свою козлина разглядел.

– Полагаю, о том, что ты хренов предатель! – выкрикиваю я ему в лицо. – Ты лгал нам всё это время!

– Остановитесь! – возмущается Грейс. – Объясните, что происходит!

Алистер тем временем просматривает досье и бледнеет. Его лицо становится похожим на застывшую восковую маску. Грейс забирает у него листочек и тоже читает. А после её взгляд, растерянный и смущённый, обращается к Алистера. Она отступает от него.

– Алистер… ты… ты…

– Грейс, это не то, что кажется, – начинает Алистер и осекается. Мне кажется, что его глаза наполняются слезами – а может, это всего лишь игра света.

– У тебя есть один-единственный шанс, чтобы рассказать нам всё, как есть, – безапелляционно заявляет Шон.

– Как давно ты работаешь на Эверетта Рурка? – выплёвывает Джейк.

– Я не…

– Хватит лгать! – визжит Мишель. – Тут сказано, что необходимо связаться с Эвереттом, как только ты прибудешь! Ты работаешь на него…

– Нет! – твёрдо говорит Алистер, и выглядит он по-настоящему разозлённым. – Я не могу работать на него!

– Почему же? – скрестив на груди руки, спрашиваю я.

– Потому что я – хренов Эверетт Рурк! – тишина наступает такая, что оглушает. Алистер опускает глаза в пол. Его лицо искажается гримасой. – Не тот. Моё имя… Эверетт Алистер Рурк. Второй. Человек, построивший этот отель… который виноват в том, что все вы здесь оказались… Он – мой отец.

========== действие III - глава 14 - «последняя ночь на Земле» ==========

Комментарий к действие III - глава 14 - «последняя ночь на Земле»

Месяц назад я сказала себе: «До того момента, как это произойдёт, ещё целая куча глав. Я буду писать это полгода, точно».

А, нет, глядите, это произошло.

Хотя вообще-то, мне пора начать спать, а то работа над текстом меня состарит раньше времени. Впрочем, учитывая, как это всё разбивает моё сердечко…

Сегодня слушаем «The Man Who Sold the World» в исполнении Midge Ure. https://yadi.sk/d/LNe1z4_ZiL_17g

Как и все предыдущие, рекомендовано в официальном аккаунте Пиксельберри. Поскольку в этой главе много упоминаний Эверетта Рурка, я подумала, что его тема будет своевременна.

Хотя вообще-то, глава совсем не о нём ;)

The night is making us a little closer

and I knew it from the start

На крыше так тихо, что, кажется, даже жужжание пролетающего комара могло бы показаться рёвом самолёта.

– Что-о? – протягивает Радж, первый отошедший от шока. Ну, хотя, как отошедший, скорее уж наоборот.

– Так это ты, – как-то легко произносит Эстелла, и я слабо понимаю, что она хочет этим сказать.

– Такого я не предполагал, – шокировано качает головой Крэйг.

– А я предполагала, в некотором роде, – замечает Зара. И я не знаю, правда это или она просто в очередной раз пререкается с Крэйгом.

– Ты лгал нам, – бормочет Грейс. Её оливковые глаза наполнены слезами. – Всё время. В университете… Ты ведь во всех списках числишься, как Алистер Купер, разве нет?

Алистер тяжело вздыхает.

– Да. Когда я поступал в Хартфилд, то настоял на поддельных документах. Отец всё устроил, хотя и не одобрял этого. Мне не хотелось, чтобы люди воспринимали меня неотделимо от фамилии… Ты понимаешь?

Грейс криво усмехается. Наверняка сожалеет, что сама до подобного финта ушами не додумалась – хотя, если я что-то и знаю о её именитой матери, так это то, что она бы такого точно не позволила.

– Грейс, я… прости… я не хотел причинить тебе боль, – Алистер делает шаг в её сторону, но она отстраняется. Алистер вздыхает. – Никому из вас… Поверьте.

– Так, постой, Малфой, – встревает Джейк, – ты – сын большого босса, который, вероятно, несёт ответственность за то, что с нами здесь происходит…

– Джейк! – возмущается Лейла.

– …и с чего бы нам доверять тебе? – заканчивает Джейк свою мысль. – Может, он подослал тебя следить за нами? Может, он слышит, о чём мы сейчас говорим?

– Нет. О, ради всего святого – я не шпион.

Шон тяжело вздыхает.

– Звучит довольно искренне, но…

Но.

Слишком много но.

– Это именно то, как ведут себя шпионы, – огрызается Джейк, – это, блин, буквально их работа!

Я потираю виски. Голова раскалывается. Всё, что я могу сейчас – довериться своей интуиции… И немного здравому смыслу. Ведь, если очень, очень хорошо подумать, да и принять как данность, что одно лишь упоминание Рурка вызывает у Алистера приступы ярости, если вспомнить, что он – такая же жертва обстоятельств, как и все мы, что ему ни на мгновение не было легче, чем остальным…

– Я верю ему, – тихо говорю я ещё до того, как эта мысль окончательно формируется в голове.

– Правда? – ошарашенно произносит Алистер.

– Серьёзно? – одновременно с ним поражается Джейк.

– Я имею в виду, – я прочищаю горло, – это многое объясняет. И я бы ожидала от шпиона, чтобы он был, ну знаете, более…

– Учтивым? – подсказывает Мишель.

– Любопытным? – предполагает Зара.

– Компетентным? – уточняет Эстелла.

– Не полным кретином? – с усмешкой добавляет Крэйг.

Четырежды «да». Будь у Алистера хоть какой-то интерес в том, чтобы собрать какую-либо информацию о нас, его поведение отличалось бы коренным образом. Если бы шпионкой была я, то я была бы максимально любезна с каждым членом нашей группы, пыталась бы выведать подноготную любого из них всеми возможными способами. А Алистер, кажется, делал всё, чтобы оттолкнуть нас от себя, и вёл себя, как конченный мудак.

– Достаточно, – хмурится Алистер, и я понимаю, что его мысли полностью совпадают с моими.

– Но если ты не шпион, – медленно произносит Грейс звенящим от невыплаканных слёз голосом, – тогда что ты здесь делаешь? Зачем ты пробрался на самолёт?

С губ Алистера срывается протяжный вздох и отворачивается от нас.

– Всю свою жизнь, – говорит он очень тихо, но в звенящем молчании его прекрасно слышно, – я хотел одного. Его одобрения. Уважения. Хотел, чтобы он смотрел на меня с гордостью. Чтобы признал достойным наследником. Его почти никогда не было дома – одна деловая поездка за другой. Всё время был занят этим курортом и своими исследовательскими проектами. В мой десятый день рождения он был в Киото, презентуя спроектированный им скоростной поезд. Вместо того, чтобы прийти на мой выпускной, он отправился в Москву на переговоры о трансевропейском торговом пути. Но мне продолжало казаться, что я всё ещё могу впечатлить его. Если бы я мог достичь большего, просто пойдя по его стопам… Он бы понял, в конце концов, чего я стою.

– Алистер… – голос Грейс дрожит, и я думаю, что сейчас она понимает его, как никто другой.

– Он обещал мне, что мы проведём это лето вместе. Что он начнёт обучать меня управлению его делами. Что он рассмотрит введение меня в долю. И, конечно, – в интонациях Алистера проскальзывает неподдельная ярость, – конечно, он всё отменил. Как будто ничего и не планировал. Но это не самое худшее, – он выдыхает со свистом и поворачивается к нам; в тёплом освещении на крыше я могу разглядеть, как напрягаются крылья его носа. – Хуже всего было узнать, что десять студентов из университета, в котором я учусь, были приглашены на его долбанный остров, когда он должен был быть здесь, в то время как я этой привилегии оказался лишён.

– Рурк должен был быть здесь? – как бы между делом переспрашивает Шон.

– Я написал ему письмо. Гневное. И, подумать только, получил в ответ приглашение присоединиться к вам. Как будто он сделал мне одолжение. Ну, а я не собирался пользоваться его подачками… Я хотел открытого столкновения. Хотел получить возможность высказать ему, что думаю и чувствую. И разорвать все отношения с этим проклятым семейством раз и навсегда. Я планировал сделать нечто ужасное, саботировать его работу, но во время того шторма… И после, в эти дни на острове… Я осознал, как был глуп. Мой отец… исчез. Предполагаю, его нет в живых. А я стою вот здесь, и, скорее всего, тоже скоро умру – а он так и не узнал, что я хотел ему сказать.

Наступает гнетущее молчание.

Почему я поссорилась с родителями? Пытаюсь вспомнить второй раз за день, и на этот раз попытка более успешна. Я ведь действительно была «девушкой из Аппалачей», как назвал меня Джейк. И родители считали, что лучше бы я ей оставалась. Они считали, что поступление в университет – это слишком для дочери шахтёра и продавщицы в универмаге. Я же хотела большего. И они причинили мне столько боли, не желая признавать, что я способна на это большее – чем бы оно ни было.

Именно поэтому я в какой-то степени понимаю чувства Алистера. Понимаю – и даже разделяю их. Память о том времени, когда я уехала из дома в первую же неделю летних каникул после первого курса, затуманена последующими событиями – и больше всего всем произошедшим на острове – но я всё ещё знаю, чего Алистеру сейчас не нужно. Нашего сочувствия.

– Ты жалок, – фыркаю я.

– Марикета! – возмущённо шипит Куинн.

– Она права, – пожимает плечами Алистер. – Я был жалок – всё это время пытаясь соответствовать его ожиданиям, вымаливая жалкие крохи его одобрения, как щенок, жаждущий внимания хозяина. Теперь я понимаю: он мне не нужен. Мне не нужно его уважение. И уж точно мне не нужна его фальшивая любовь!

– Алистер, я понимаю, зачем ты ввязался в это путешествие, – тихонько произносит Куинни. – Но почему ты лгал нам после того, как мы приземлились? Почему не рассказал всей правды?

– Я вам не доверял, – просто отвечает Алистер. – Я думал, если вы узнаете, кто я, то будете винить меня во всём, что произошло. Или того хуже – будете пытаться использовать моё родство с самим Рурком в личных целях. А потом, когда я понял, кто вы такие – каждый из вас – на самом деле, было уже… слишком поздно. Я уже солгал и думал, что, узнав правду, вы будете считать, что я был вовлечён во всё это безумие. И, как видите, не ошибся, – с грустью добавляет он. – Я хотел сказать вам. Действительно хотел. Но…

– Так, не хочется мешать этому сеансу психотерапии, но кто-то, кроме меня, видит это? – внезапно вмешивается Эстелла, указывая пальцем в сторону джунглей. Из зарослей поднимается с полдюжины столбов белого дыма.

– Наблюдатели, – настороженно произносит Крэйг.

– Они больше не скрываются. Они готовятся к атаке, – добавляет Джейк.

– К войне, – необыкновенно мягко поправляет его Эстелла.

– Почему не напали до сих пор? – недоумевает Шон.

Я пожимаю плечами.

– Полагаю, что заблокированные двери и окна их всё же смутили. Но кто знает, надолго ли их это сдержит? – задумчиво произношу я.

Меня окутывает приятный, неожиданно прохладный для климата Ла-Уэрты ветерок, и весь конфликт с Алистером вдруг кажется неважным. Пустяковым. Не стоящим и выеденного яйца. В конце концов, мы ведь пытаемся тут выжить – все вместе. Так что теперь нам следует быть сплочёнными, как никогда.

– Нет смысла торчать здесь, – говорит Эстелла. – Спустимся в ресторан? Я голодна, как волчица.

Я согласно киваю под аккомпанемент одобрительного бормотания, и ребята ручейком стекаются к лифту. Я оборачиваюсь к Алистеру, явно не планирующему идти со всеми, и понимаю, что он просто хочет побыть в одиночестве – кто мог бы винить его за подобное желание?

Разумеется, никто сегодня не заморачивался готовкой – потому что никто, кроме Раджа, в принципе не заморачивается на эту тему, ну а сам он сегодня был занят другими вещами. Так что мы распаковываем найденные в холодильнике сосиски, вываливаем на стол – точнее, на сдвинутые столы – чипсы и печенье из шкафа, рассаживаемся и пытаемся есть.

Сосиска не лезет в горло, а на чипсы с печеньем я вообще смотреть не могу. С трудом пережёвывая пищу, отмечаю, что не только у меня отсутствует аппетит. Вместо ставшего уже привычным вида на залив глаза упираются в холодную сталь за окнами. Ощущение неправильности происходящего мешает даже думать. Хотя это, как раз-таки, нормально – ведь что в происходящем с нами вообще может казаться правильным? Атмосфера вокруг нас пропитана почти осязаемым ужасом, и я невольно вздрагиваю, видя в глазах друзей странное, неправильное предвкушение смерти, словно всё, чего им хочется – чтобы это закончилось поскорее.

Хуже всего то, что какой-то частью себя я ощущаю то же самое.

Зара, довольно беспечно переговаривающаяся с Раджем, подходит к бару ресторана и выуживает с полки бутылку с чем-то янтарным. Возвращается на своё место и кивает Раджу:

– Эта штука должна быть достаточно крепкой.

Читаю надпись на этикетке. Виски. Кто бы сомневался…

– Ага, – кивает Радж. – И ещё надо найти ром. Мы, в конце концов, на тропическом острове. Пираты, ром, всё такое…

– Ну нет, ром – это для пляжа, – возражает Зара, – а если ты собираешься встретить смерть достойно, то лучше жрать вискарь.

Я закатываю глаза.

– Точно, но виски не сочетается с блю кюрасао, а мы должны выпить блю кюрасао, – разводит руками Радж, – потому что, знаешь, Наблюдатели же… у них кожа синяя.

Не у всех, вообще-то, но я не вмешиваюсь.

– Кстати, собиралась спросить об этом. Марикета, – Зара обращает ко мне взгляд своих зелёно-карих глаз, – они похожи на чуваков из «Аватара»?

– Ну нет, – отмахиваюсь я, – те были как… кошколюди, что ли. И такие лазурно-синие. А Наблюдатели – они, во-первых, зелёные и голубые, а во-вторых, похожи… Даже не знаю… На эдаких эльфов из деревьев. Как там их… дриад. Только обоих полов.

– Эльфы из деревьев! – восторженно восклицает Радж. – Что ж, должно быть, в коктейль нужно будет добавить каких-нибудь трав. Как начёт мяты?

– Ну ладно, признавайтесь, что вы задумали? – не выдерживаю я.

– Мы хотим сделать идеальный коктейль для грядущей ночи, – охотно делится Радж. – Что-то типа «Весёлая встреча невероятной гибели».

– Тебе стоит хорошенько поразмыслить над названием, – фыркает Зара.

– А по мне, звучит миленько, – улыбаюсь я.

Мы забаррикадировались в отеле, сделали всё, что могли, чтобы защититься – как теперь помешать Заре и Раджу изобретать коктейли? К тому же, думаю, здравого смысла не напиваться у них хватит. Хотя, бросив на ребят ещё один взгляд, понимаю, что может и не хватить. Но, в конце концов, я уже слишком хорошо знаю, что указывать Заре – себе дороже.

А ещё меня просто поражает фантастический оптимизм Раджа. Такое ощущение, что даже возможность не дожить до рассвета – не повод превращаться в унылое дерьмо. Его бы отношение к жизни да всем остальным, тогда мы бы точно горы свернули!..

Я перевожу взгляд на Крэйга, пытающегося разговорить мрачную Мишель.

– Так что, Мишель, ты ведь умная? – произносит он.

– А кто не умный по сравнению с тобой? – огрызается Мишель. Крэйг пропускает подколку мимо ушей.

– Я просто хотел спросить, как ты считаешь – каковы наши шансы пережить нападение? Я думаю, я мог бы перебороть врукопашную двоих-троих, но что, если у них есть мечи? Или, представляешь, если они будут нападать верхом на динозаврах?

– Верхом на динозаврах, – эхом откликается Мишель, глядя прямо сквозь Крэйга. – Слушай, я не имею ни малейшего понятия, каковы наши шансы. И никто не имеет. Единственное, в чём я уверена – я не хочу умирать.

– Никто из нас не хочет умирать, – возражает Крэйг.

– Знаю. Но это было бы так… нечестно. Я так чудесно распланировала всю свою дальнейшую жизнь, а теперь получается, что могу потерять возможность прожить её. Я ведь собиралась закончить университет… Пройти стажировку в Нью-Йорке, потом стать известным кардиохирургом. Выйти замуж за… м-м… Какого-нибудь хорошего парня. Моя жизнь не может кончиться здесь. Не так.

– Мишель, – мягко зову я. – Мы никогда не можем знать, что для нас готовит будущее. Почему бы тебе не попробовать жить настоящим?

– Ты сейчас несерьёзно, да?!

– Нет, совершенно серьёзно. Мы не знаем даже, чем для нас кончится эта ночь. Может, мы отобьёмся от Наблюдателей и сможем вернуться домой, а на следующий день после возвращения кому-то из нас упадёт кирпич на голову. И все планы всё равно пойдут прахом.

Мишель изумлённо приоткрывает напомаженные губы.

– Как ты можешь так говорить?

– Мы никогда не знаем, в каком моменте нас поджидает смерть, – мрачно продолжаю я, вспоминая свои ощущения, когда я тонула, – поэтому жить лишь мыслями о будущем – глупо. Нужно наслаждаться каждым отведённым моментом… Потому что следующего может не быть.

– Знаешь, Марикета, ты чертовски права, – кивает Крэйг, и я слегка улыбаюсь его одобрению.

– Я просто не понимаю, – растерянно говорит Мишель, – тебе что, не о чем мечтать? Не к чему стремиться? Ты не сожалеешь ни о чём из того, чего не сделала?

– Сожалею, – легко признаю я. – И в первую очередь я сожалею, что не сказала тебе раньше, Мишель. До этой поездки я считала тебя отпетой стервой. А теперь ты – одна из самых близких людей, которые у меня есть. И это произошло в настоящем, а не в твоём призрачном мире целей и мечтаний!

Я встаю со своего места, эмоции бурлят фонтаном, сказывается нервное напряжение, так что мне срочно нужно проветриться. Сталкиваюсь с Лейлой – вокруг неё летает дрон Ирис. Голограмма материализуется, и, глядя на них двоих, я вдруг понимаю, что изначально меня смутило в Ирис.

– Лейла, ты замечала, что вы с Ирис похожи, как две капли воды? – бросаю я.

– Что?

– Разве? – с сомнением спрашивает Ирис, и дрон облетает Лейлу со всех сторон. – Провожу анализ внешних данных, – сообщает голограмма, снова материализуясь. – Совпадение – восемьдесят семь процентов, что может быть расценено на уровне «похожи, словно родные сёстры». Возможно, мистер Рурк использовал Лейлу как прототип.

– Что? Меня? Это просто невозможно, – округляет глаза Лейла.

– Скорее всего, он сделал это бессознательно, – утешает голограмма Лейлу, – возможно, создавая меня, он ассоциировал меня с тобой. С твоим типом.

Лейла пожимает плечами. Я прохожу мимо них, потому что у меня ощущение, словно в глазах двоится. Когда я уже собираюсь выйти из ресторана, меня окликает Грейс.

– Марикета, можно с тобой поговорить? – просит она, сложив в мольбе дрожащие руки.

– Ну конечно, – киваю я. Мы выходим в коридор. – Это насчёт Алистера?

– Хм… – Грейс мнётся. – Да, вообще-то. Я хотела сказать – я понимаю, почему все злятся на него. Он не должен был лгать. Это было неправильно. Но я… понимаю и его тоже. Понимаю, почему он так поступил. Понимаю, почему он чувствовал себя так, словно у него нет иного выхода. Ему сейчас должно быть очень плохо.

– И это всё? – спрашиваю я, ожидая продолжения.

– Знаешь, я – не самый общительный человек, и… на самом деле… Могу ошибаться, но в какой-то момент мне показалось, что он готов мне открыться. Как будто он приоткрыл свою раковину, и на мгновение я смогла увидеть его настоящим.

– Он тебе нравится, – произношу я вслух то, что, в общем-то, только слепоглухонемой мог не заметить, да и то маловероятно.

– Да, – просто соглашается Грейси, – а теперь, может, у меня больше и не будет шанса ему об этом сказать.

– Так пойди и скажи сейчас, – советую я. Внезапно вспоминаю, что мне тоже следовало бы сказать кому-то что-то очень важное.

– Ты так думаешь? – растерянно бормочет Грейс.

– О, послушай, Грейс, – устало вздыхаю я, – мы застряли на острове, полном ужасных существ, и армия синекожих воинов вот-вот собирается атаковать отель, в котором мы себя замуровали. Если может быть лучший момент, чтобы сказать парню о своих чувствах – я себе такого представить не могу.

Запомни эту мысль, Марикета.

– Да. Точно. Ты права. – Она несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает. – Грейс Тамара Холл, ты можешь сделать это! – она делает несколько шагов в сторону лифта, потом останавливается и поворачивается ко мне с самым растерянным выражением лица. – Нет, я не могу.

– Бог мой, Грейс!

Я хватаю её за руку и тащу в лифт. Всю дорогу до крыши она молчит, вжавшись в стенку. Я нервно топаю ногой. Когда звоночек извещает нас о том, что мы прибыли, я снова тяну её за собой, потому что Грейс, кажется, вознамерилась просто покататься туда-сюда.

Когда я вижу Алистера, то не сразу понимаю, что происходит – он сидит на скамейке, у него окровавлена рука, а под ногами – россыпь осколков.

– Алистер! – вскрикивает Грейс и бросается к нему, садясь рядом.

– Грейс, что ты здесь де…

– Что произошло? – не давая ему закончить, выпаливает Грейс.

– Я… случайно разбил стакан. Раздавил его в руке. Так неудачно…

– Позволь взглянуть. Я помогу…

– Нет, Грейс! – Алистер вырывает из её рук свою кровоточащую ладонь. – Просто оставь меня в покое! Я сам справлюсь.

– Но у тебя кровь… Нужно перевязать, – она растерянно оглядывается. Я вздыхаю и отрываю от шторки у входа внушительный кусок ткани, подхожу к ребятам и протягиваю его.

– Вот, держи.

Грейс послушно забирает ткань и перевязывает ладонь Алистера, несмотря на его протесты. Он с досадой морщится.

– Так лучше? – обеспокоенно спрашивает Грейс.

– Возможно, немного, – ворчит он. – А теперь оставьте меня одного. Вы обе.

– Подожди, я хотела…

– Я сказал – уходи! Пожалуйста!

– Слушай, засранец, – вмешиваюсь я, – хватит жалеть себя. Закрой рот и выслушай, что Грейс хочет сказать тебе.

Алистер моргает, в недоумении глядя на меня. Но молчит.

– Грейс, продолжай, – я даю Грейс знак говорить, чувствуя себя каким-то грёбаным купидоном.

– Я только собиралась сказать тебе, Алистер, что чувствую на самом деле, – выпаливает она. – Ты далеко не самый дружелюбный человек, и я знаю, что для тебя очень сложно раскрыться перед кем-то, быть связанным с другими людьми, заводить друзей.

– Мне никогда не были нужны друзья, – пожимает плечами Алистер, но замолкает под моим сердитым взглядом.

– Это ложь, – Грейс злится. – Ясно, что твоя жизнь была не сахар. И ты возвёл вокруг себя эти стены, чтобы быть под защитой от других. От тех, кто может причинить тебе боль – прямо как твой отец.

– Что же заставляет тебя думать, что ты так хорошо меня понимаешь? – огрызается Алистер. Я про себя решаю, что стукну его, если он ещё раз перебьёт Грейс.

– Ты что, до сих пор не понял? – Грейс поджимает губы. – Я ведь точно такая же. Моя мать беспокоится лишь о том, чтобы я во всём была лучшей, первой, вне зависимости от того, чего это будет стоить. Я чувствую это бремя на плечах, сколько себя помню. Всегда была круглой отличницей, получала престижные награды на научных конкурсах. Я проходила стажировку в её компании и показала себя с лучшей стороны. И всё-таки…

– Этого никогда не было достаточно, – шёпотом заканчивает за неё Алистер. Ударить его больше не хочется.

– Точно, – грустно улыбается Грейс.

– Я даже подумать не мог… Что у нас столько общего.

– И я. Но в то же время – какая-то часть меня, в некотором странном смысле, это подозревала. Именно в этой поездке – с первой минуты в самолёте – я словно почувствовала некую связь с тобой. И вся эта неделя… Знаешь, наиболее значимым мне кажется именно то время, которое я провела рядом с тобой. Ты умный, интересный, и где-то глубоко внутри ты настоящий добряк.

Разве что где-то реально очень глубоко.

– Ты действительно меня понимаешь, – шепчет Алистер.

– Ну конечно, глупыш, – улыбается Грейси и тянется к нему, оставляя на его отчаянно краснеющей щеке лёгкий поцелуй. – Ты нравишься мне.

– А ты – мне.

Я вздыхаю.

– Поскольку я вижу, что моя помощь больше не нужна, можно я уже пойду? – спрашиваю я у Грейс. Я действительно ужасно смущена тем, что стала свидетельницей этой сцены, и мне очень хочется уйти.

– Да, конечно, Мари. Спасибо.

– Спасибо, – неожиданно откликается и Алистер.

Я не удерживаюсь и озорно подмигиваю этой парочке, прежде чем пересечь крышу и зайти в лифт. Спустившись в лобби, я замечаю Джейка в баре, Эстеллу, взвешивающую в руке бейсбольную биту, Куинни, с задумчивым выражением лица разглядывающую потолок из одного из оставшихся массажных кресел и рассеянно поглаживающую устроившегося на её коленях Снежка, и Шона, придирчиво рассматривающего баррикаду.

И ещё я вижу Диего, развалившегося на своём любимом диванчике. Видимо, сам же и настоял на том, чтобы его в баррикаду не сваливали. Я плюхаюсь рядом с другом на диван, укладывая на его плечо голову и обхватывая худой торс рукой.

– Ты как? – спрашиваю я, когда ладонь друга ложится на мой затылок. У него такие непропорционально большие ладони – кажется, что вся моя голова может в одной поместиться.

– Ну, знаешь ли, – вздыхает Диего, – меня бросает то туда, то сюда. Эмоции нестабильны. Словом, всё, как обычно.

– Зато у тебя есть чипсы, – замечаю я, кивая на огромную миску по правую руку от него.

– Самые лучшие, которые нашёл, малышка.

Мы погружаемся в наше лёгкое молчание, кажется, восстанавливающее мои силы после этого безумного, невероятно долгого дня.

– Так ты собираешься это сделать? – заглянув мне в лицо и хитро прищурившись, спрашивает Диего.

– Я? А что я должна сделать? – не красней не красней не кра… Поздно.

– Ну-у… Знаешь… Хм… Первый шаг?

– Какой ещё шаг, – произношу я странно сиплым голосом.

– О, только не притворяйся дурочкой, Мари. Я всё видел. Эти твои взгляды… То, как ты краснеешь… Особенные интонации… Ты знаешь, о чём я говорю. Напряжение между вами двумя с первого дня можно было ножом резать.

По-моему, краска заливает уже не только моё лицо, но и шею. Даже плечи.

– Я… Имею в виду, почему именно сейчас?.. Ведь, в конце концов, в первую очередь мы должны, знаешь ли, выжить?

– Марикета, – поучительным тоном вещает Диего, покровительственно похлопывая меня по колену, – возможно, это наша последняя ночь на Земле. Когда, если не сейчас? Вдруг у тебя больше не будет возможности?

Я слегка усмехаюсь, вспоминая собственные слова, сказанные Грейси буквально вот только что. И кому я это говорила, а?

Глубоко вздыхаю, прежде чем решиться – хотя на самом деле я решилась уже давно. Гораздо раньше, чем готова себе признаться.

– Ну, я пошла? – зачем-то спрашиваю я, и Диего только улыбается в ответ. Огибаю ряды кресел и подхожу к бару, где Джейк явно озабочен поисками чего-то горячительного.

– Принцесса? Тебе чем-то помочь?

– Чем занят? – беззаботно интересуюсь я, облокачиваясь на барную стойку.

– Пытаюсь прикинуть, чего бы такого выпить, чтобы и не захмелеть, и напряжение снять, – простодушно отвечает Джейк. – А ты?

– Ничем особенным, – отмахиваюсь я с бравадой, которой на самом деле не ощущаю, – просто интересуюсь, не хотел бы ты сегодня переночевать в моей комнате, – и зачем-то уточняю, – со мной.

Джейк замирает, глядя мне прямо в глаза; его взгляд прожигает насквозь. Я вспоминаю наш отчаянный поцелуй в океане – попытку поделиться воздухом и выразить всё то, чего мы так друг другу и не сказали. Эпизод в коридоре несколькими часами ранее – его мягкие губы на моих, хрипотца в его голосе, пока он спрашивает меня о каких-то глупостях… Все моменты этой неполной недели, произошедшие между нами. Прощупывание почвы, лёгкие касания, переплетающиеся пальцы. Разделённое тепло у костра на скале. Пора признать: я должна была сделать это существенно раньше.

– Да, – хрипло произносит Джейк, – да, я бы этого хотел.

Я без слов беру его за руку и веду к лифту. По дороге в номер мы молчим, но напряжение между нами становится почти осязаемым, а я не могу даже поднять на Джейка глаза: мне кажется, что один взгляд – и мы ничерта не доберёмся до комнаты. Он сжимает мою ладонь в своей, его большой палец рисует узоры на моём запястье. Смущение и неловкость отступают, оставляя вместо себя предвкушение. Если в самом начале между нами с Джейком проскочила искра, теперь она – нашими же стараниями – превратилась в бушующее пламя, и побери меня чёрт, если в этом пламени я не хочу сгореть. Я веду Джейка в номер, всё ещё держа за руку, и он следует за мной покорно, как загипнотизированный; наши шаги эхом отдаются от стен пустого коридора, и я продолжаю идти вперёд на ватных ногах.

В номере я отпускаю его ладонь и подхожу к окну. Почему-то мне кажется правильным сказать что-то Джейку, что-то очень важное, потом ведь будет не до этого, но нужные слова никак не приходят, так что я стараюсь сосредоточиться на пейзаже за стеклом, чтобы унять снова невесть откуда взявшуюся нервозность. Но, как бы ни было прекрасно ночное небо, всё, о чём я могу сейчас думать – звук шагов Джейка, когда он подходит и становится рядом; поворачиваю голову и погружаюсь в обволакивающую синеву его глаз.

– Джейк, – мой едва слышный шёпот прорезает, словно ножом, тишину между нами.

– Марикета, – его приглушённый голос звучит как будто вымученно.

И внезапно, как по сигналу, мы бросаемся друг к другу в объятия целуемся. Жёстко, голодно, жарко, безжалостно. До боли в губах. Именно так, как я хочу. Джейк прижимает меня спиной к окну, прикусывает мою нижнюю губу, влажно целует щёки, проводит горячим ртом по шее; я выгибаюсь, прижимаясь животом к его эрекции.

Сердце стучит где-то в горле, горячее дыхание Джейка действует похлеще любого афродизиака. Стягиваю с него футболку, забрасывая её, не глядя, куда-то вглубь комнаты. Мне не хватает рук – и времени, – чтобы целиком исследовать ладонями его спину, плечи, грудь, живот, в полной мере насладиться жаром его кожи. Стараниями Джейка моя майка тоже исчезает в недрах номера; он приподнимает меня на руки, чтобы стащить шорты и отправить и их в полумрак комнаты, и я послушно сцепляю лодыжки за его поясницей, пока он проносит меня через полкомнаты, по пути наступая на длинную штору и благополучно выдирая её с карниза… Но до кровати мы по-прежнему не добираемся.

Прохладная стена под лопатками – губы Джейка пробегают по моей груди на стыке кожи и ткани бюстгальтера, он прикусывает сосок через кружево, электрический разряд по всему телу, и я в нетерпении выгибаюсь.

Пока он сражается с застёжкой моего лифчика, не прерывая путешествия губами по моей коже, я с трудом справляюсь с треклятой пуговицей и ширинкой на его джинсах. Пальцы дрожат – нужно быстрее, мы и так упустили слишком много времени. Битвы на раздевание мы выигрываем почти одновременно; я наконец-то обхватываю ладонью член Джейка, горячий, гладкий, твёрдый, и меня, кажется, немного трясёт от нетерпения. Джейк не слишком озабочен тем, чтобы избавить меня от последнего оставшегося предмета одежды; он просто сдвигает ткань трусиков в сторону, легко, слишком легко касается пальцами, убеждаясь в том, что я готова.

А я никогда не была настолько готова, как сейчас.

Его первое вторжение взрывается облегчением, наслаждением и лёгкой болью от того, что моё тело привыкает к нему, но это происходит довольно быстро – мы подходим друг другу, как два кусочка пазла. Но я как будто знала об этом с самого начала… Знала и, наверное, ждала этого, но сейчас я об этом не думаю. Он двигается рвано и точно – я извиваюсь в его руках. Ловит ртом каждый мой стон – впечатываю кулак в стену сбоку от себя, своротив стоящую на комоде вазу. Подхватывает меня под ягодицы, сминает, сжимает крепче – пытаюсь развести бёдра ещё шире, прижаться ближе, чтобы чувствовать его глубже, ярче, так, чтобы без остатка.

– Марикета, – стонет Джейк в паузах ритма, в котором его член скользит внутри меня, так правильно, – ты… такая…

– Да-а, – протягиваю я, не вполне зная, что именно он хочет сказать и какого ответа ждёт, тем не менее уверенная, что мы друг друга прекрасно понимаем.

Я кончаю – и кричу – бурно, сочно, протяжно и громко, и Джейк не заставляет себя ждать. Не имею ни малейшего понятия о том, как он умудряется стоять на ногах после всего этого: я точно бы упала, если бы не цеплялась за его влажную от пота спину. Наше дыхание сбитое, тяжёлое; я смотрю на Джейка широко раскрытыми глазами, впитывая в себя его черты; дрожащими руками убираю с его лица влажные пряди, понимаю по его взгляду, что мы ещё не закончили.

Он всё ещё внутри. Всё ещё твёрдый.

– Это был грёбаный первый раунд, Принцесса, – Джейк проводит ладонями по моей спине, прижимая меня ещё ближе к себе.

Мы снова целуемся, и он отрывает меня от стены, позволяя встать на ноги – мне плохо от того, что я больше не чувствую его в своём теле, я по-прежнему безумно хочу его, этот «первый раунд» не утолил мой голод, а только ещё больше распалил. На этот раз мы не торопимся, Джейк тянет меня к постели, ни на мгновение не отпуская – приходится идти на носочках. Хотя мои глаза открыты, я вижу только его, и мы неминуемо наталкиваемся сначала на журнальный столик, так что с него падает – и разбивается – графин с водой, а потом – на торшер, опрокидывающийся с жалобным звоном.

Джейк усаживает меня на кровать, избавляет от трусиков, забыла, что они всё ещё на мне. Сам раздевается неторопливо, а я задыхаюсь, впервые рассматривая его полностью обнажённое тело, и от нового приступа желания у меня заворачиваются пальцы на ногах. Мужчины не могут быть прекрасными – всегда думала, что это слово не подходит. Но он… Помогите мне, боги, этого слова было бы недостаточно. И он смотрит на меня так, словно я – какое-то удивительное чудо, словно видит меня впервые, словно он думает о том же, о чём и я – а я думаю, что никого ещё так близко к себе не подпускала, а ведь это просто секс, всего лишь вожделение, или что-то большее, я не знаю, не хочу знать.

Он укладывает меня на постель и целует снова и снова; его ладони скользят по моей коже так же жадно, как мои – по его. Сколько времени упущено – я словно пытаюсь запомнить его всеми возможными способами – не отрывая от него губ, взгляда, рук. Словно нет ничего важнее, чем каждый стон и каждое слово, каждый выдох, каждое движение.

– Марикета, – говорит Джейк прежде, чем начать яростно втрахивать меня в кровать; он склоняется надо мной, и его пепельные волосы над моим лицом пахнут солнечным светом, – никогда и никого… не хотел так сильно, как тебя.

Прямо сейчас мне вообще кажется, что в моей жизни не было других, кроме него. И я так сильно хочу его – совершенно точно так, как никого и никогда до этого момента. Сейчас есть только он.

– Меньше слов, больше дела.

Мне не приходится повторять дважды.

Чуть позже, когда мы вдвоём выползаем из душа и валимся обратно на смятые простыни, я устраиваю голову на плече Джейка, и его рука обнимает меня – собственнически, от этого даже лучше, хотя куда уж лучше после всего произошедшего. Ни возвышающиеся в небе столбы дыма, ни угроза, нависшая над нами, не играют теперь никакой роли – кто бы мог подумать, что умопомрачительный секс придаст мне силы и веры в то, что мы справимся со всем, что выпадет на нашу долю? Если бы мы пришли к этому раньше, наверное, я бы поспокойнее относилась к тому, что с нами чудит Ла-Уэрта.

Я рассеянно оглядываю учинённый нами беспорядок. Стоило того.

– Это было нечто особенное, – наконец, мечтательно произношу я, вытягиваясь в струнку, когда ладонь Джейка скользит по моей спине.

Он поворачивается, укладываясь набок напротив меня – наши глаза находятся на одном уровне, так близко, как будто мы – одно целое. Я убираю с его щеки упавшую прядь влажных волос.

– Ты – это нечто особенное, – тихо возражает он.

– Эй… Не надо, а то я решу, что мне это всё приснилось, – улыбаюсь я.

– Почему?

– Ты обычно такой… Такой… Словом, мне кажется, что в твоей жизни нет места для сентиментальности, для… Для этого всего.

– Что я могу сказать? Ты обладаешь таким невероятным эффектом…

Он проводит рукой по моей щеке, и я прижимаюсь губами к внутренней поверхности его большой ладони.

– Думаешь, мы прорвёмся? – спрашиваю я через некоторое время. – Мы сможем покинуть это место и вернуться домой?

Джейк убирает руку и вновь ложится на спину, уставившись в потолок.

– Прорвёмся? Определённо, – отвечает он, и у меня складывается ощущение, что он избегает смотреть мне в глаза. – Выберемся ли мы с острова? Надеюсь. Но одно я знаю точно – я никогда не вернусь домой.

– Почему? – я переворачиваюсь и смотрю в его лицо, приподнявшись на локтях.

Джейк смотрит на меня будто бы оценивающе, а после издаёт продолжительный вздох.

– Я в розыске. Стоит мне только ступить на землю Штатов, как меня тут же закуют в кандалы и отправят в тюрьму до конца моих дней.

– Ты серьёзно? – я чуть кривлю душой в своей реакции, вспоминая припрятанное в шкафу досье. – И что же ты такого натворил? Ограбил банк? Толкал наркотики? Ты ведь не лгал, когда говорил о своей службе.

– Нет, про службу всё правда, от первого до последнего слова, – Джейк криво усмехается, словно понимая, что «первых» и «последних» слов на самом деле было совсем немного, чтобы кто-то мог сделать хоть приблизительно верные выводы. – Я поступил в военную академию в восемнадцать. Был долбанным лучшим пилотом, выпустившимся за последнее десятилетие. В академии… Там я познакомился с Майком.

– С Майком? – переспрашиваю я.

– Мы были соседями по койке в казармах. Знаешь ли, взрослея, я чаще наживал врагов, чем заводил друзей… И мы с Майком в этом были похожи. Хотя я был будто бы его тёмной стороной. Он был забавным и умным. И сдерживал все мои самые худшие порывы. Всегда старался отговорить меня от того, чтобы лезть в драку, и, когда у него не получалось – прикрывал мне спину.

– Вы были очень близки, – замечаю я, зачарованно смотря на блуждающую по губам Джейка ностальгическую улыбку.

– Он был моим лучшим другом. Я считал его братом. День, когда нас распределили в одно подразделение, был самым радостным в моей жизни. Мы довольно долго были напарниками. Принцесса, это – это было непередаваемо. Это были такие счастливые деньки…

Джейк замолкает, мрачнея.

– И что произошло?

– Нас отправили на задание в Афганистан. Не первое из тех, что мы выполняли, но в тот раз… Майк кое-что обнаружил. Наш командир, Рекс Лундгрен, был тем ещё типом. Знаешь, один из тех, кто всегда ведёт себя, как ублюдок, пока не сталкивается с кем-то, кто сильнее, чем он сам. И Майк выяснил, что Лундгрен не просто увлекался запугиванием подчинённых, – оказалось, у него были делишки на стороне. Он направлял запросы на предоставление оружия, которое нам не было нужно, и продавал его тем, с кем мы сражались.

Я от удивления забываю, что надо дышать.

– Когда Майк это узнал, мы приняли решение по возвращению доложить о его действиях. Но, пока мы не выполнили задание… Лундгрен узнал о нашем замысле. И вся миссия обернулась грёбаной мясорубкой. А наш командир знал об этом, отправляя нас туда. Нас подстрелили, когда мы были высоко в небе… Я успел катапультироваться… А Майк – нет.

Я кладу руку на плечо Джейка, глядя в его глаза.

– Скажи мне, что ты отомстил, Джейк.

– Я хотел, поверь, – жёстко говорит он, перехватывая мою ладонь и прижимая к своему лицу. – Я провёл неделю в пустыне, укрываясь от вражеских отрядов, и единственное, что поддерживало во мне жизнь – это фантазии о том, как мои руки сомкнутся на горле Лундгрена. Но, когда я вернулся на базу, он ожидал меня. Вместе с парочкой представителей военной полиции. Он… смонтировал записи переговоров, выставив Майка и меня предателями. Так что они пришли за мной. Я вмазал Лундгрену прямо в его бесценную рожу, выскочил в окно и бежал прочь, как от дьявола. И продолжаю бежать по сей день, прячась на Коста Рике.

– Джейк… – я прижимаюсь лицом к его груди. – Боже, мне так жаль твоего друга.

– Это всё ещё больно, – зарываясь пальцами в мои волосы, признаётся Джейк. – После этого я решил… что заслужил такой кары за то, что подпустил кого-то настолько близко к себе. Я не собирался допускать эту ошибку вновь. Не планировал, знаешь… открываться более ни одной живой душе.

Джейк переворачивается, прижимая меня к себе. Прислоняется лбом к моему, заглядывая мне в глаза так, словно видит мою душу насквозь. У нас кончики носов соприкасаются, а от его дыхания становится щекотно.

– Ну а потом я встретил тебя.

– Джейк, я…

Я собираюсь сказать ему столько всего одновременно – мысли роятся в голове, не находя выхода – когда вдруг он резко размыкает наше объятие и садится на постели.

– Ты видела?

– Видела что? – я тоже приподнимаюсь, садясь рядом с ним.

– Мне показалось, я заметил какое-то движение там, снаружи… за окном.

– Арагорн, мы на семнадцатом этаже, – осторожно напоминаю я.

– Знаю, поэтому я и…

Одно из огромных окон разбивается, впуская в комнату ночной сквозняк… И запрыгивающего в неё со свисающей сверху верёвки предводителя Наблюдателей.

Я взвизгиваю от неожиданности.

Предводитель приземляется точно на ноги с удивительной грацией. Его золотистые глаза напряжённо смотрят на меня. Он медленно и осторожно, словно ожидает нападения, движется в сторону ниши, где расположена кровать.

– Марикета, беги! – выкрикивает Джейк. Но мы оба знаем, что для этого уже слишком поздно. – Боже, просто… держись позади меня.

Джейк вскакивает с постели, двигаясь навстречу нашему непрошеному гостю – обнажённый и совершенно безоружный. Наблюдатель совершает быстрое движение, пытаясь ударить Джейка с разворота, но он уворачивается.

– Не сопротивляйся. Прими свою судьбу, – слышу я голос предводителя в голове.

– Если только ты не предложил нам обслуживание номеров, голубок, можешь проваливать! – в своей неповторимой манере бросает Джейк.

Я знаю, что произойдёт дальше. Откуда-то знаю – но, помогите мне, небеса, не хочу, чтобы моё знание оправдалось.

– Джейк! – надрывный крик царапает мне горло.

Он бросается на Наблюдателя, сбивая того с ног. Они катятся по полу, усыпанному осколками разбитого окна, и тут раздаётся странный хлюпающий звук.

Наблюдатель отстраняется, с каким-то удивлением разглядывая собственные окровавленные руки. Кровь кажется чёрной в свете растущей луны.

А я отмечаю это лишь на периферии.

Не могу отвести взгляда от Джейка.

От растекающейся густой тёмно-красной лужи.

От пузырящейся на губах крови.

От стремительно угасающих болезненно-синих глаз.

От здоровенного куска стекла, торчащего из его груди.

…мир останавливается.

========== действие III - глава 15 - «это не должно было закончиться так» ==========

Комментарий к действие III - глава 15 - «это не должно было закончиться так»

Ловите тему Ирис:

Goldfrapp – Utopia ( https://yadi.sk/d/qxdb1C9D6cLCvg )

Одна глава до конца первого тома. А, ну там ещё будет эпилог и всякая ерунда.

Приятного всем чтения. Остановите меня. Пожалуйста.

UPD: в эпилоге второго действия исправлен мой ляп. Рурк попал в шторм не двадцать пять лет назад, а в возрасте двадцати.

Where do we go

when there’s nowhere

to hide?

Как в замедленной съёмке, я поднимаюсь с постели и прохожу несколько шагов, отделяющих меня от поля боя.

Нет-нет-нет, это нереально, этого же только что не произошло?

Или произошло? В глазах темнеет. Вместо горячей крови по венам – лёд.

Опускаюсь на колени рядом с Джейком. Мелкие осколки впиваются в кожу на ногах, но я этого не чувствую: ужас холодной цепью обвивает горло, сжимает сильнее, мешает дышать. Густая, стремительно остывающая кровь на паркете пачкает бёдра, и я никак не могу принять, что она принадлежит парню, которого ещё несколько минут назад я держала в объятиях.

Отрешённо касаюсь вымазанными в крови пальцами его лица, когда взгляд Джейка пустеет с последним хриплым выдохом. Чернильная, ледяная пустота заполняет мои лёгкие, когда кажется, что моё сердце остановилось одновременно с его. Хочется орать. Рвать на себе волосы. Раздирать пальцами грудную клетку, пытаясь добраться до источника боли и выдрать его к хуям. А вместо этого я, как во сне, провожу ладонью по лицу парня, закрывая уставившиеся в вечность глаза; даже с трудом понимаю, что именно делаю, потому что собственное тело кажется чужим.

Что я вообще тут делаю

Что происходит

Это же нереально

Невозможно

Невозможно, чтобы Джейк…

Джейк…

Что-то внутри ломается с треском, и слёзы обжигают веки, судорожные, рваные рыдания раздирают горло. Я поднимаю глаза на Наблюдателя – он стоит, ошарашенный, переводя взгляд с Джейка на меня, с меня – на свои окровавленные руки.

– Это было… он сопротивлялся, – слышу я голос в голове, оттенки сожаления и даже сочувствия в этом голосе выводят из себя, – это не должно было закончиться так… для него.

Слёзы затуманивают взгляд, и я смаргиваю.

– Как будто мне есть до твоих оправданий какое-то дело, сука! – выплёвываю я, поднимаясь на ноги.

Холод. На коже, под ней, в венах и лёгких.

Липкий, как кровь на моих руках.

– Это ничего не меняет. Ты должна пойти со мной.

Его рука ложится на моё обнажённое плечо, и я реагирую инстинктивно – вырываюсь и ударяю Наблюдателя в лицо, до конца не веря, что у меня это получилось, потому что я по-прежнему вижу перед внутренним взором распростёртое на полу тело – этот образ перекрывает всё остальное. Но вряд ли в этом на самом деле есть хоть какой-то смысл – мой удар едва ли заставляет мужчину отшатнуться. Он перехватывает мой заново занесённый кулак, разворачивает спиной к себе и приподнимает над полом.

Я всё ещё пытаюсь бороться, хотя моё зрение размыто яростью и слезами – я заношу руку назад с намерением расцарапать лицо Наблюдателя, но могу добраться лишь до ожерелья на его шее. Пальцы смыкаются на бирюзовом камне, и я сдираю клятое украшение с горла мужчины.

Мир вокруг на несколько долгих мгновений погружается во тьму. Ощущая себя в странной невесомости, я могу думать только о Джейке – о том моменте, когда мои руки обнимали его, когда всё было в порядке – всего лишь несколько чёртовых минут назад…

Зрение возвращается резко, и я вдруг смотрю в его глаза. Подо мной – кровать, а Джейк лежит рядом, совершенно… живой!

– …И продолжаю бежать по сей день, прячась на Коста Рике.

Я сажусь на постели, в изумлении глядя на него. Я не уверена в том, что происходящее мне не чудится – но тепло кожи парня кажется столь же реалистичным, как кровь, пачкавшая мои руки ещё минуту назад.

Пожалуйста, пусть это будет по-настоящему…

– Боже, это… это правда ты, – шепчу я, касаясь ладонью его груди. Не в силах сдержать эмоций, порывисто прижимаюсь к парню, и новая порция слёз проливается из моих глаз.

– Принцесса, что-то не так?

Я открываю глаза и вижу, что в другой моей руке осталось злосчастное украшение с шеи Наблюдателя. Я нервно сглатываю, сжимая в пальцах некогда ярко-бирюзовый, а теперь тускло-синий камушек.

– Откуда у тебя это? – в недоумении спрашивает Джейк, проследив направление моего взгляда.

А я сама не знаю. Всё произошло на самом деле. Как такое вообще может быть возможно?..

– Марикета, ты меня пугаешь.

Сама себя пугаю.

Как это может быть? Я же только что своими глазами видела… И ощущение крови на руках никуда не делось. Чтовообщетутпроисходит? Что я опять, мать твою, натворила?

Или не я?

Но… Но ведь… Стекло – кровь – опустевший взгляд.

Шанс исправить?

Я вскакиваю с постели и начинаю судорожно бегать по номеру, собирая наши раскиданные вещи. Всё в голове запутано, сердце шарашит так, что мои руки словно подёргиваются от биения пульса, но всё, о чём я могу думать – мы по-прежнему в опасности, всё это по-прежнему может произойти. Джейк тоже встаёт, растерянно наблюдая за моими действиями. Тем не менее, блестяще ловит собственные брюки, когда я бросаю их через всю комнату.

– Ты доверяешь мне? – я замираю, наполовину одетая, и испытующе смотрю в его глаза.

– Да, – выдыхает он. – Да, разумеется.

– Тогда одевайся. Все вопросы – потом.

Я едва успеваю натянуть майку, когда он уже полностью одет. Хватаю его за руку и тяну в гигантский шкаф, в который так и не повесила ни одной своей вещи.

– Марикета, что…

– Тшш! – я прижимаю ладонь к его губам.

И тут это происходит. Я слышу жалобный звон разбивающегося окна. Джейк дёргается в моих руках, и даже в темноте гардероба я вижу, как в сердитом непонимании округляются его глаза. Я слышу шаги в номере и задерживаю дыхание, стараясь не проронить ни звука. Треск стекла под ногами Наблюдателя позволяет мысленно отследить примерную траекторию его движения. Он явно ищет нас. Я слышу, как он замирает напротив шкафа, а потом – как стучит в ярости ладонью по стене. Звук удара ладони о твёрдую поверхность отдаётся в голове эхом – или это моё чёртово сердцебиение в ушах, вообще нихрена не понимаю. После дверь номера хлопает, и звук его шагов… удаляется прочь по коридору.

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – раздаётся свистящий шёпот Джейка, когда я убираю руку от его лица.

Я открываю гардероб и выбираюсь из него. Всё пространство номера усыпано осколками разных форм и размеров – и я вижу тот, который стал (НЕТ, НЕ СТАЛ) причиной смерти Джейка. Вздрагиваю, вспоминая ощущение липкой крови на собственной коже.

– Джейк, – тихо говорю я, понимая, что объяснение действительно необходимо. – Я знала, что это произойдёт, потому что… Это произошло. Наблюдатель ворвался в комнату через окно. Но тогда мы не прятались. Ты пытался защитить меня – ввязался в драку с Наблюдателем, и тогда… Ты напоролся на осколок. Он проткнул тебя насквозь, – я касаюсь дрожащими пальцами груди парня в том месте, откуда торчало стекло, – и ты… Ты умер, Джейк, – произносить это вслух легче, чем было наблюдать, но всё равно тяжело. Прикрываю глаза на мгновение – облегчение и непонимание тисками сдавливают голову. – Наблюдатель хотел забрать меня с собой. Я ухитрилась сорвать с его шеи ожерелье, и потом вдруг оказалась в постели с тобой, как будто… Отмотала время назад, – я протягиваю Джейку ожерелье, так и оставшееся в моих руках.

– Интересно, почему время отмоталось именно до этого момента? – задумчиво произносит Джейк, делая попытку забрать у меня украшение и рассмотреть поближе. Но мои пальцы словно защёлкнулись от напряжения, и необъяснимым образом я не в силах выпустить ожерелье из руки. К горлу подкатывает комок от совершенного равнодушия Джейка: по-моему, человек, только что услышавший о собственной смерти, должен как-то иначе реагировать, нет? Однако по тому, как прерывисто он дышит, я понимаю, что не так уж ему и всё равно.

– Когда это произошло, всё, о чём я могла думать – это то, как обнимала тебя, живого. Я…

Из моих глаз снова потоком льются слёзы, когда я вспоминаю безжизненное тело парня, пузырьки крови на его губах, пустой взгляд. Джейк заключает меня в объятия, целует в макушку.

– Принцесса, тебе не стоило бы плакать о ком-то вроде меня. Любой из нас может не дожить до утра, и тогда ты должна будешь помнить: твоя основная задача – выжить, а не скорбеть о павших.

Я поднимаю глаза на него, так и не осознавая произошедшее чудо до конца – он жив, цел, невредим, несмотря на то, что я только что видела его смерть. Но переливающиеся на полу осколки возвращают меня в реальность – мы всё ещё в опасности. Ничто ещё не кончилось.

– На моём месте ты считал бы иначе, – мягко возражаю я.

– Я не окажусь на твоём месте, – заверяет меня Джейк, склоняясь к моим губам и легко целуя. – Пойдём. Если эти существа в здании, то все в опасности. Нужно предупредить… и не попасться.

Мы крадёмся прочь из комнаты, выходим в коридор. Джейк заглядывает за угол, придерживая меня; я слышу чьи-то босоногие шаги на кафельном полу. Шаги явно принадлежат не одному человеку.

– Как они попали в здание? – еле слышно шепчу я, когда всё стихает.

– Через крышу, хотя как они попали туда – совершенно другой вопрос. Семнадцать этажей!.. Марикета, – Джейк поворачивается ко мне, – я ненавижу себя за то, что мне приходится это говорить, но, если мы планируем предупредить всех… Придётся разделиться.

Я вздыхаю.

– Ты прав.

– Не дай им себя убить, ладно?

– Хорошо. Если пообещаешь мне то же самое.

Я делаю шаг в сторону лестницы, когда Джейк перехватывает моё запястье.

– Кое-что ещё…

Он наклоняется и коротко, но пылко целует мои губы. Я задыхаюсь, когда Джейк отстраняется, прислонившись своим лбом к моему.

Мы не закончили разговор… Мы ни с чем ещё не закончили. Чтобы это сделать, придётся приложить усилия и выжить. Очень даже неплохой стимул.

– Береги себя.

– И ты.

Джейк легко касается губами моего лба, а после стремительно уходит. Я из-за угла оглядываю коридор, отделяющий меня от лестницы – там пара Наблюдателей, рыщущих по номерам. Приходится выждать с минуту, прежде чем они уйдут, и только тогда я бросаюсь в лестничной клетке наперегонки с собственным рвано бьющимся, обезумевшим от страха сердцем.

Когда я пробегаю прямо через голограмму двумя этажами ниже, до меня не сразу доходит, что произошло.

– Ирис? – изумлённо произношу я, оборачиваясь.

– Извини, если напугала, Марикета, – раздаётся механический голос.

– Жаль, ты не видишь сейчас своего лица, – восклицает Радж, появляясь из тени под лестницей.

– Что вы здесь делаете? – понижая голос до шёпота, спрашиваю я.

– Ну так, болтаемся, – пожимает плечами Радж. – Почему ты шепчешь? Мне тоже надо шептать?

– В здании Наблюдатели! – я заталкиваю его в дверь, отделяющую лестницу от коридора. Ирис покорно летит следом.

– Вот же дерьмо, – протягивает Радж.

– Это неудачное развитие событий. Очень, очень жаль. Я наслаждалась нашим коротким знакомством, Радж, – сообщает голограмма.

– Важно то, что нам нужно всех предупредить: необходимо спрятаться, – бормочу я. – Наблюдатели там, наверху. Они проверяют каждую комнату… Возможно, у нас есть преимущество по времени, но я точно не знаю, сколько их.

Радж торжественно кивает, и мы втроём спускаемся ниже. Через пару пролётов моё зрение выхватывает отблеск света в стене, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть поближе. Привлекший моё внимание предмет весьма неожиданно оказывается эфесом какого-то холодного оружия. Изумлённо протянув руку к рукояти, я дёргаю её на себя, извлекая на свет абордажную саблю. Как какой-то сраный Артур с долбанным экскалибуром.

– Воу! – восклицает Радж. Я в нетерпении прижимаю к губам палец свободной руки, чтобы он перестал, в конце концов, шуметь. Разглядываю саблю внимательнее, касаюсь лезвия, и оно, кажется, чуть жужжит под моей рукой… – Какая классная копия, прямо как в кино, – шёпотом добавляет он.

– Не копия, – поправляет Ирис, – образец датирован одна тысяча шестьсот девяносто третьим годом. Приблизительно.

– Каким годом? – я округляю глаза. – Но эта штука выглядит совершенно новой!

– Она острая? – интересуется Радж.

Я легко провожу лезвием по занавеске на окне лестничного пролёта – та расслаивается на две части без особенных усилий с моей стороны. Что ж – раз я показала себя бесполезной в рукопашном бою, буду рубить Наблюдателей в капусту пиратским оружием. Потому что не собираюсь больше наблюдать ничью смерть от рук этих ребят.

– Определённо, острая, – киваю я.

– Ты бы поосторожнее с это штукой была, Мари, – выдыхает Радж, с опаской глядя на оружие в моей руке.

– Ну разумеется.

Вдруг я чувствую едва заметное покалывание в ладони. Опускаю взгляд к клинку в руке, и окружающий мир тонет в ослепительной вспышке.

Меня окружают сталактиты и сталагмиты, освещённые жёлтым сиянием шахтёрских ламп. Я была здесь уже – в тот день, когда мы искали убежище и посетителей, когда саблезубый тигр едва нами не закусил, когда Куинн чуть было не утонула. Та самая шахта – даже тележка с золотом здесь. Как я тут оказалась?..

Я бросаю на оружие ещё один взгляд, и вместо собственной руки вижу мощную, волосатую, мужскую. Слышу позади себя крик и оборачиваюсь, в изумлении наблюдая за жестокой дракой, завязавшейся между группой оборванных пиратов – их бородатые лица покрыты кровью, обнажённые копья и сабли наизготовку – и… нашими Наблюдателями. Они выглядят точно такими же, какими я видела их на пляже – мужчины и женщины в масках, с оружием из их странного янтаря.

Звон клинков кажется почти оглушительным, людские крики, завывания раненых, и всё это усиливается слабым отражением звуков борьбы от каменных сводов пещеры. От этой безумной какофонии моё сердце пропускает удар. Один из пиратов, лежащий на земле с разорванной грудной клеткой – явно доживающий последние секунды своей жизни – смотрит прямо на меня, кем бы я ни была.

– Капитан, помогите нам…

Тело, в котором я заточена, стремительно подходит к умирающему, но тут же отшатывается, скрючившись пополам от боли. Я смотрю вниз и вижу стрелу в груди тела, потом ещё одну и ещё… Обладатель пробитой грудной клетки двигается вдоль стены пещеры, когда один из Наблюдателей оказывается прямо перед ним. Это женщина в маске быка – и она произносит что-то, прежде чем обрушить удар на лицо таинственного капитана. Мир перед глазами меркнет, когда я чувствую, как тело падает на колени, а сабля выпадает из руки с жалобным звоном.

Я оказываюсь в коридоре «Небожителя», всё ещё ощущая стрелы в груди – стрелы, которых, конечно, там нет.

– Эм-м, Мари, ты в порядке? – беспокоится Радж. – Ты вроде как… в транс впала.

– Думаю, я только что узнала, что произошло с пиратами, высадившимися когда-то давно на Ла-Уэрте, – выдыхаю я. – И это было кое-что не очень хорошее. Точнее, кое-что очень нехорошее.

– Я только что зафиксировала всплеск энергии неизвестного рода, – сообщает Ирис, – Он исходил от Марикеты.

– Обязательно расскажешь мне об этом позже, – киваю я. – А сейчас нам пора, мы и так задержались. Если мы не хотим закончить, как прошлый обладатель этой сабельки… – я невесело усмехаюсь.

Мы спускаемся ещё ниже. Я замираю, услышав знакомое рычание, пропуская Раджа и Ирис вперёд. Очень, очень осторожно я заглядываю в стекло в двери, отделяющей коридор от лестничной площадки, и потрясённо отшатываюсь. На этаже рыщут несколько Наблюдателей… и с ними наш давний саблезубый знакомый.

– Да чтоб вас, – шиплю я, обнимая себя за живот. Словно надеюсь, что это простое движение поможет почувствовать себя в безопасности. Но не помогает.

Наблюдатели захватили с собой охотничью зверушку.

– Саблезубик – типа их домашний питомец? – поражается Радж, когда я спускаюсь следом за ним и рассказываю, что увидела. Ответить на его вопрос я не успеваю – потому что прямо над нами, парой пролётов выше, скрипит дверь. Кровь в жилах застывает.

Никаких сомнений, тигр мог нас учуять.

– Я пойду в этот коридор, – быстро произносит Радж. – Спорю на что угодно, он учуял именно меня. Ту… штуку, которую мы с Зарой, ну, знаешь, покурили пару часов назад.

ЗАЕБИСЬ. То-то я и думаю, чего это он такой спокойный. Нашли время, нет, ну в самом деле, ладно Заре всё всегда по боку, но Радж! Радж! Как так-то!

Я возмущённо шиплю:

– Сошёл с ума? Как, по-твоему, ты сбежишь в одиночку от этого монстра, Радж?

– Эй, я не такой дурак, как ты думаешь, – округляет глаза Радж. – Не волнуйся за меня, Мари. Тебе нужно больше времени, чтобы предупредить остальных, а я точно выведу тигра прямиком к ребятам.

Я возразить не успеваю, потому что, едва договорив, он исчезает за дверью. Хотя в его словах есть рациональное зерно, я не могу, не готова принять это.

– Марикета, вперёд, – напоминает Ирис, когда мы обе слышим, что Наблюдатели уже совсем близко.

Я растерянно киваю и бегу вниз.

– Его храбрость – это то, чего я не могла предсказать, – замечает Ирис через несколько пролётов. – Статистически…

– Статистически, люди склонны удивлять друг друга, – перебиваю я её. Замечаю, что мы на четвёртом этаже – на том этаже, где, если мне не изменяет память, остановилась Грейс. – Я пойду за Грейс, – сообщаю я голограмме, – а пока мне нужно, чтобы ты незаметно облетела все места, какие сможешь, чтобы определить, на каких этажах сосредоточены Наблюдатели. Ты сможешь это сделать?

– Конечно, – откликается она. – Блестящая идея, Марикета.

Я киваю, когда она дематериализуется и её дрон улетает прочь.

Я подхожу к комнате Грейс и тихонько стучу в дверь.

– Грейс? Это Мари. Мне нужно…

Дверь открывается, за порогом стоит Алистер в незаправленной рубашке. Я не могу сдержать гримасу.

– Я… Мы… Ничего такого, мы просто разговаривали! – поспешно выпаливает Алистер. Его бледное лицо идёт пунцовыми пятнами. Вот это действительно внезапно. Во всяком случае, подобной решительности точно не ожидала. Впрочем, ведь в её досье было сказано, что она непредсказуема…

– Мари, что случилось? – раздаётся голос Грейс из глубин номера.

Я захожу в комнату и быстро ввожу ребят в курс дела, стараясь избегать взгляда на разложенную постель. Грейс, дрожа, прижимается к Алистеру, и он собственнически обнимает её. И тут я понимаю, что что-то не так.

– Алистер, твоя рука. Ты ведь был ранен!

– Ах да… – Грейс выбирается из-под руки парня и забирает связку каких-то листьев с прикроватной тумбочки. – Когда ты ушла, я нашла в маленьком садике на крыше какое-то растение. Мне показалось, это какой-то вид алоэ, а лечебные свойства алоэ… Неважно, в общем, я подумала, что можно их использовать, чтобы предотвратить воспаление. И, знаешь, сделала для Алистера повязку с этими листьями. Марикета, и получаса не прошло, как его рана затянулась. Даже следа не осталось!

– Прекрасно, – выдыхаю я, – это может пригодиться.

– Это странно, – возражает Грейс.

– Какая разница сейчас? Если кто-то будет ранен… – Я осекаюсь, в горле пересыхает. Даже произносить вслух такие вещи страшно.

– Да уж, – протягивает Алистер, – мы, казалось, сделали столько всего… Эти дурацкие шарики с краской, такая чепуха… Они всё равно застали нас врасплох.

– Алистер, мы висим на волоске, – тихо говорю я, – но у нас всё ещё есть шанс. Нужно сосредоточиться. Собрать всех вместе, найти безопасное укрытие.

– Как насчёт командного центра за игровой? – предлагает Грейс. – Там должно быть довольно безопасно.

– Прекрасная идея. Но, к сожалению, комнаты некоторых ребят находятся в центральном крыле отеля. Я планирую пробраться через лобби – а вы, пожалуйста, идите прямо в убежище. Западное с восточным соединены коридором на первом этаже… Если встретите кого-то, передайте им, хорошо? Встретимся там.

– Марикета, не будь дурой, – как-то особенно мягко произносит Алистер, – ты можешь погибнуть, если пойдёшь одна. Уверен, никто не хотел бы подвергать твою жизнь опасности.

– Наверное, нет, – я слегка улыбаюсь. – Но я всё равно сделаю то, что задумала. В любом случае, Алистер, – усмехаюсь я, – я рада, что ты считаешь меня достойной того, чтобы жить.

– Я такого не… Ай, ладно, – я впервые вижу, как Алистер улыбается, – подловила.

Я собираюсь уже выйти, но у самой двери меня ловит Грейс.

– Мари, я должна попросить тебя об одолжении. – Она тяжело вздыхает и протягивает мне сложенный несколько раз лист бумаги. – Если вдруг что-то случится со мной… Пожалуйста, передай это моей матери. Там то, что я хотела бы ей сказать, если…

– Грейс, скажешь ей сама, когда мы вернёмся домой, – огрызаюсь я, но листочек всё-таки забираю.

Я стремительно выхожу в коридор и, забывшись, вызываю лифт.

Когда его двери открываются в лобби, я вижу группу Наблюдателей. И они тоже видят меня. Я замираю, поражённая собственной тупостью.

Марикета, ты идиотка.

Они бросаются в мою сторону, и тут знакомый голос выдёргивает меня из оцепенения.

– Мари, сюда! – Диего хватает меня за руку и тащит куда-то.

Я даже не уверена, что есть какой-то смысл убегать – Наблюдатели передвигаются с прямо-таки сверхъестественной скоростью, но Диего упрямо продолжает тянуть меня за собой. Есть только один выход – привести их прямиком в ловушки, установленные ребятами. Диего, очевидно, запланировал именно это – он тянет меня по лестнице на второй этаж, где Алистер установил целую пирамиду наполненных краской шариков.

– Надеюсь, не промажешь, – бормочет Диего, когда я хватаю верхний и разворачиваюсь в сторону двери, открывающейся вовнутрь и впускающей в коридор Наблюдателей. Жаль, что с нами нет Шона – вот уж кто умеет бросать прицельно.

Я размахиваюсь и бросаю шарик в ближайшего к нам Наблюдателя. Шарик разбивается об его лоб, заливая лицо жидкостью. Судя по стону боли, эта краска действительно довольно токсична.

Вдохновлённая успехом, я бросаю ещё несколько шариков, не особенно целясь, потому что на это всё равно нет никакого времени. Диего присоединяется ко мне, и вдвоём мы буквально бомбардируем Наблюдателей шариками с краской. Убедившись, что это задержит их на некоторое время, мы бежим дальше по коридору.

Конечно, многие из них избежали попадания краски в лицо, но наших преследователей хотя бы стало поменьше. В случае чего я могла бы применить клинок, что заткнула за ремень, рискуя последними шортами. Мы поднимаемся ещё выше, на тот этаж, где находится ресторан. Я забегаю в кухню следом за Диего. Он указывает на баллон с кислородом в дальнем углу кухни, лежащий горизонтально на столе. Я не вполне понимаю, для чего он берёт его в руки, но спросить не успеваю, потому что Наблюдатели уже проникли в помещение. Они переговариваются о чём-то, а я закусываю губу, ловя на мысли, что отчего-то перестала их понимать. Очень, блядь, вовремя!

А Диего поражает меня – схватив со стола топорик для рубки мяса, он кладёт кислородный баллон на стол и наносит резкий удар топориком по клапану на баллоне. Клапан отламывается, из баллона вырывается струя пара, и он вырывается из придерживающей его руки Диего, устремляясь, словно ракета, прямиком к Наблюдателям.

И врезается в ближайшего к нам, отбрасывая назад, к его товарищам, рассыпающимся во все стороны, словно кегли. Я гляжу на Диего с уважением.

– Откуда знал?

– Мишель предложила оставить это здесь. На всякий.

Я улыбаюсь, всё же обеспокоенно рассматривая лежащих без сознания Наблюдателей и кислородный баллон, опустошённый уже, приземлившийся прямо рядом с зелёной головой одного из наших преследователей.

Мы аккуратно обходим их и, в этот раз снова лифтом, возвращаемся в лобби.

И всё бы хорошо, но я вижу, что полы в лобби как-то странно блестят. Когда я понимаю, что блестят они от воды, то вспоминаю о ловушке от Лейлы… Найдя глазами провода, я прослеживаю их путь, отмечая, откуда они торчат. Как раз на пути в центральное крыло… И там, за углом, я вижу Лейлу, определённо собирающуюся привести ловушку в действие.

– Мари, Диего, поспешите! – командует она, и мы быстро оказываемся рядом с ней. И очень вовремя, ведь ещё одна группа Наблюдателей бросается наперерез в нашу сторону. И Лейла со странной усмешкой переключает рычаг.

Электрический разряд шипит и искрится, вырубая самых прытких Наблюдателей. Остальные отстраняются, не решаясь наступить в отделяющую их от нас лужу на полу.

– Ну разве это не замечательно? – улыбается Лейла.

Интересно, она по жизни конченная или на каких-то антидепрессантах сидит? Или, может, на наркотиках? Кем надо быть, чтобы так искренне радоваться тому, что причинила кому-то боль?

– Напомни мне тебя не злить, – шокировано шепчет Диего.

Лейла издаёт игривый смешок. Мне хочется её ударить.

Наблюдатели буквально в пятнадцати футах от нас ищут другой путь, чтобы добраться до нас, когда я чувствую едкий запах.

– Что-то горит? – я обеспокоенно осматриваюсь.

– Вон там, – Лейла перестаёт зубоскалить и указывает в сторону источника запаха: в десяти футах от нас обои сворачиваются от горящей изнутри проводки. Должно быть, махинации Лейлы спровоцировали замыкание. Я хватаю со стены огнетушитель и покрываю пылающее пространство пеной – не хватало ещё угореть здесь. Когда я собираюсь вернуться к Диего и Лейле, моё внимание привлекает прогоревшее в стене пространство. Я подхожу ближе, обнаруживая обугленную деревянную коробочку с гравировкой. Это ещё что…

На гравировке едва ли можно разглядеть почти стёртую надпись.

«Дневники Эверетта Рурка. Ла-Уэрта, 1980 г»

– Уверена, там нет ничего ценного, – с фальшивым безразличием произносит Лейла, не сводя с коробочки взгляда. – Нам пора идти, да? К тому же, нехорошо читать чужие дневники, – добавляет она, видя, с какой решимостью я смотрю на деревянный ящик.

– Нельзя читать чужие дневники? – возмущается Диего. – Ты говоришь о том, что нужно уважать личное пространство кого-то, кто установил камеры наблюдения в каждом номере отеля?

Я открываю коробочку. Когда-то она была закрыта на ключ, очевидно, но после того, как предмет побывал в огне, это уже ничего не значит.

– Подожди, – молит Лейла.

Я вижу в коробочке лишь четыре листа пожелтевшей от времени бумаги. На краях виднеется налёт морской соли, и каждая из страниц покрыта каллиграфическим почерком.

– Нам нужно спешить, – осторожно напоминает Лейла, и я стряхиваю оцепенение, складывая листы в четыре раза и пряча их в карман.

Мы поднимаемся на этаж выше, где сталкиваемся с Мишель и Крэйгом.

– Мари, что там происходит? – спрашивает Крэйг.

– Весь этот шум… – Мишель разводит руками.

– Объясню по дороге, – вздыхаю я и веду ребят за собой. В первую очередь мне нужно отвести их в безопасное место.

Провода в лобби всё ещё распространяют ток по воде, так что до западного крыла мы добираемся без особенных приключений – Наблюдатели по-прежнему не обнаружили способа обойти опасную лужицу. Я прохожу в игровую комнату и буквально заталкиваю Мишель в проход, Крэйг идёт сам.

Мне больше никуда идти не надо, потому что все остальные уже собрались здесь. Даже дрон вернувшейся с разведки Ирис летает над головами в атмосфере испуга и непонимания происходящего. С шипением за мной закрывается металлическая дверь-роллет.

– Мари, мы встретили Джейка по дороге, – сообщает Грейс.

– И сказали ему, где собирать всех, – добавляет Алистер.

– И вот я здесь, как и все остальные, – раздаётся за их спинами голос Джейка, и он выходит мне навстречу. – Только собирался искать тебя. Ты… задержалась, Принцесса.

Я быстро пробегаю взглядом по нему – и по всем остальным – выискивая видимые повреждения, но не нахожу. А Джейк сгребает меня в объятия и целует в наступившей тишине на глазах у друзей. Меня затапливает облегчение от того, что он цел. От того, что все целы.

– Ты должен мне десятку, – бросает кому-то Зара. – Фу, вы реально мерзкие.

– Я тоже рада, что ты жива, Зара, – улыбаюсь я, мягко отстраняясь от Джейка. Жаль только, что не успеваю увидеть, кто именно ей десятку должен. Интересно, что конкретно было предметом спора?

– Эй, между прочим, я серьёзно собиралась вас тут бросить, – неожиданно признаётся Зара, – но если вы будете тут сосаться, поверьте, я на полном серьёзе пожалею о том, что нарушила свой принцип «Каждый сам за себя».

На мои плечи взбирается Снежок и облизывает щёку холодным язычком.

– Я скучала по тебе, малыш, – сообщаю я лисёнку.

– Мари, это у тебя что? Часть косплейного фестиваля? – интересуется Крэйг, указывая на торчащую из-под моего ремня саблю. – О – ху – еть. Она настоящая.

– Может пригодиться, – улыбается Эстелла.

– Если ты сможешь достать противника хотя бы пару раз, – неожиданно вмешивается Лейла.

Я не успеваю ответить, поскольку рядом со мной материализуется Ирис.

– Марикета, я выполнила твоё поручение. Вот отчёт о расположении отрядов нападающих.

Она проецирует напротив меня план отеля, составленный, видимо, во время её разведывательной экспедиции. На чертежах отмечены точками скопления Наблюдателей. Их, действительно, значительно меньше, чем мне казалось, но это единственная хорошая новость на сегодня.

Слегка расслабившись, я достаю листы дневника Рурка и быстро просматриваю их.

3 июня 1980 г

Увы, я потерпел кораблекрушение. Моё судно разбилось о скалы. Меня ослепила странная вспышка, я потерял управление и попал прямиком в ловушку.

Этот остров необитаем. Он не достоин даже моего присутствия здесь, и, разумеется, не станет местом моего погребения. Я не могу позволить себе погибнуть здесь, забытый всеми, вдали от той, кого люблю. Более того, для организаторов регаты это стало бы плохой рекламой. Так что остаётся только ждать.

11 июня 1980 г

Посещения в детстве сезонов охоты с отцом в конце концов оказались плодотворными. Пусть восстановить моё судно не представляется возможным, я обустроил убежище, развёл костёр, добыл себе еду. Записать всё, что происходит со мной здесь, теперь представляется весьма важным, поскольку ситуация становится всё более странной день ото дня. Глаза предают меня, я вижу вещи, которых не может быть. Даже созвездия здесь другие – я видел Орла, Змею и Гидру, в то время как ни следа Ориона или Тельца не обнаружил. Необходимо перерисовать карту звёздного неба – когда я вернусь домой, будет, над чем поразмыслить.

15 июня 1980 г

Проклятие, обращённое против самого себя, всколыхнуло мою силу воли. Вот, чем стал для меня этот остров. У меня было видение, свидетельствующее об истинном потенциале этого места. Из глубин жерла вулкана, словно голос Господа…

Но голос Господа принадлежал мне. Ведь в этом месте Богом стану я.

30 июня 1980 г

Исследуя остров, я достиг невозможного. Моя яхта теперь цела, и я возвращаюсь домой, к любимой. Но я вернусь. И, когда это произойдёт, я использую эту мощь, чтобы поменять местами небо и землю. Я буду обладать силой небожителя. Этот остров станет моей собственностью. Моей судьбой.

Эверетт Алистер Рурк

– Рурк потерпел здесь кораблекрушение почти сорок лет назад, – замечаю я, передавая листы Диего.

– Это ни для кого не секрет, – округляет глаза Лейла.

– Но я очень сомневаюсь, что он рассказал людям обо всём, что здесь нашёл.

– О какой мощи он говорит? – спрашивает Диего.

Я пожимаю плечами, обдумывая прочитанное. Рурк тоже обратил внимание на созвездия, точно как Шон… Я отбираю у Диего предпоследний лист. «Я видел Орла, Змею и Гидру». Змея – написано, как «Serpens» – как кодовое имя Алистера из его досье… Тогда я не обратила на это внимание, хотя ведь знаю, что это такое. «Орёл». Так Наблюдатель на пляже назвал Шона. А Джейка он окрестил «Волком». Это совпадает с печатями на анкетах. Я напряжённо перебираю в памяти остальные символы. Кентавр, Павлин, Медведь, Пёс. Остальных не помню. Растерянно провожу пальцами по линии татуировки, вспоминая цепи на своей печати – догадка слишком безумная, таких совпадений просто не бывает, даже на этом острове.

Шум за роллетной дверью заставляет нас всех резко замереть. Я слышу несколько выкриков на языке Наблюдателей.

– Поможет ли нам это? – пространно замечает Мишель, когда голоса стихают.

– Что нам делать? – спрашивает Куинн. – Мы спрятались здесь, но выхода отсюда нет.

– Мы должны дать им бой, – произносит Шон.

– Сошёл с ума? Мы собирались избежать этого, – бросает Алистер.

– Теперь мы все вместе. А вместе мы сможем отбиться, – добавляет Крэйг.

Я прикрываю глаза, когда Диего кладёт мне на плечо руку. Дать бой кому? Сверхлюдям, превосходящим нас и числом, и силой? Это самоубийство.

– Благодаря тому, что мы закрыли отель этими панелями снаружи и заложили подземный вход, этих ребят там существенно меньше, чем могло бы быть, – замечает Джейк. Ему-то явно не терпится ввязаться в драку. В эту минуту я его почти ненавижу, потому что снова мысленно чувствую кровь на собственных руках. – Это может оказаться преимуществом.

– Преимуществом? – возмущённо переспрашивает Алистер. – Выхода всё равно нет!

Джейк указывает на точку на чертеже, так и оставшемся в воздухе.

– Нам надо попасть сюда. – Все замирают в изумлении, не понимая, куда он клонит. – Я слонялся по отелю как-то раз, – поясняет он, – там целая куча оборудования для полётов на параплане.

– Ты же не предлагаешь… – Шон осекается, не закончив фразу.

– Предлагаю. Забрать всё необходимое, подняться на крышу и сигануть с неё. Ну а что? По крайней мере, мы не будем замурованы в отеле.

Я тяжело вздыхаю. План очень, очень ненадёжный, опасный и к тому же пугающий добрую половину ребят… Но никто не предлагает ничего получше. И это довольно хреново. Потому что лично я не чувствую в себе сил, во-первых, возвращаться на крышу, а во-вторых, прыгать с неё.

– Мы умрём, – просто разводит руками Алистер.

– Джейк, ты долбанулся? – злится Крэйг.

– Тише, Крэйг, я что-то не заметил, чтобы ты предложил что-то получше, – одёргивает его Радж.

Я отступаю на шаг назад, потому что все начинают орать друг на друга. Градус паники повышается, а я только молча открываю и закрываю рот, потому что, действительно, не знаю, что делать – и как успокоить всех.

– Я никуда не пойду, – сообщает Грейс. – Я лучше тут останусь.

– Всё получится, только если мы будем держаться вместе, – возражает ей Шон. – Нам придётся доверить собственные жизни друг другу!

– Ага, вот так я взяла и сделала это, – возмущается Зара.

– Ребята, пожалуйста, – я говорю очень тихо, и, конечно, никто в этом гвалте меня не слышит.

И тут всех оглушает резкий свист.

– Заткнулись все! – я в изумлении смотрю на Мишель – не думала, что она так умеет. – Марикета пытается что-то сказать.

– Но я просто хотел… – начинает Крэйг, но Мишель его перебивает.

– Ничего. Ничего ты не хотел. Потому что Марикета – единственный человек, который сохранил голову на плечах с того момента, как мы приземлились на этом проклятом острове! Так что. Завали. Хлебало. Крэйг.

Ух ты, она ещё и ругаться умеет! Я с благодарностью смотрю на Мишель, поражённая столь высокой оценкой моей сидящей на плечах головы… Это, конечно, не совсем так, и я знаю, что с моей-то черепушкой всё очень даже не в порядке, но слышать такие вещи из уст Мишель – действительно лестно.

– Вау. Спасибо, – ошарашенно произношу я. – Ребята, послушайте. У всех нас в действительности есть выбор. Мы можем выбрать отступление. Или сомнения друг в друге. Или мы можем дрожать от страха и ждать, пока за нами придёт смерть. Или… Или мы можем столкнуться лоб-в-лоб с теми, кто там, снаружи, выложиться на полную и обрести шанс спастись. Потому что в первом случае никакого шанса не будет. Да, придётся положиться на удачу. Но нас много – а значит, удачи тоже много.

– Окей, Мари, – вдруг произносит Крэйг, – я с тобой. До самого грёбаного конца.

– Давайте сделаем это! – подхватывает Грейс с энтузиазмом. Эхом ей служит одобрительное бормотание.

– Итак, – у Джейка скучающий вид, как будто бы он ни на минуту не сомневался в том, что все согласятся с его безумным планом, – я открываю дверь насчёт три. И сразу после этого вы все бежите. Так быстро, как только можете. Приготовьтесь… У вас минута. Постарайтесь запомнить план здания.

Пока все согласно кивают, давая понять, что приняли указание, ко мне возвращается Диего.

– Марикета, я должен сказать тебе, прежде, чем что-то случится, – тихонечко говорит он. Я в изумлении поднимаю на него глаза. – Спасибо тебе. За всё.

– О чём ты? – в недоумении переспрашиваю я.

– Раз, – произносит Джейк.

– Это будет звучать по-идиотски, – продолжает Диего, – но ты сделала мою жизнь особенной. Может, мне всегда было суждено находиться в чьей-то тени, но я чертовски рад, что у меня была возможность быть именно в твоей тени.

– Два…

– Ты всегда была для меня… героем. Поэтому, если я вдруг потеряю тебя, я просто хочу, чтобы ты знала, что значишь для меня.

– Ты не потеряешь меня, обещаю, – клятвенно заверяю я парня, пока сердце щемит от нежности к нему – к моему другу, соратнику, брату.

– Три!..

Роллет поднимается к потолку, и мы готовы оказаться на поле боя.

========== действие III - глава 16 - «вперёд, к приключениям» ==========

Комментарий к действие III - глава 16 - «вперёд, к приключениям»

Ммм, к финальной главе первого тома необыкновенно подойдёт предложенная Пиксельберри тема моего любимого лисёнка, не находите? :) Decoder Ring – Somersault https://yadi.sk/d/_0SBmZ68qkuwSA

Is the answer

a never ending battle?

Сжимая в ладони рукоять обнажённой сабли, я первая выскакиваю в игровую комнату. Мы справимся – убеждаю я себя – сможем. Мы все вместе. Мы можем это сделать.

– Вперёд! – бросаю я через плечо.

– Я готов в любой момент последовать за ней в битву, – замечает кому-то Джейк.

Адреналин кипит в крови, стучит в висках, и я растерянно замираю, обнаруживая игровую совершенно пустой. Ни следа Наблюдателей. В том числе и в коридоре, куда я выглядываю, чтобы проверить.

– Куда они могли подеваться? – удивлённо спрашивает Алистер.

Эстелла пожимает плечами и поднимает взгляд к потолку. Её глаза расширяются.

– Над нами, – коротко бросает она.

И в этот момент несколько Наблюдателей спрыгивают на пол рядом с нами.

Женщина в маске ворона бросает своим союзникам что-то, похожее на команду атаковать. Комната объята хаосом… С трудом разбираю, кто где. Один из Наблюдателей хватает меня, поднимая над полом – держит стальной хваткой. Начинает говорить, но замолкает, когда в его лицо впечатывается кулак. От изумления Наблюдатель разжимает руки, а я с благодарностью киваю Крэйгу.

– Никто не смеет трогать моих друзей, – сообщает он своему противнику, выбивая из него дерьмо.

Право, я польщена.

От следующего Наблюдателя я уворачиваюсь, оказываясь на шаг ближе к выходу.

– Прорываемся! – не то командует, не то просто сообщает Шон, и драка каким-то образом продолжается уже в коридоре. Мы действительно делаем это – пробираемся через нападающих, отбрасывая атаку назад, и это кажется почти невероятным. Я держу саблю наготове, но не решаюсь использовать её по прямому назначению – так только, прописываю эфесом в затылок одного из Наблюдателей, имевшего неосторожность нагнуться. Несмотря на весь воинственный настрой, мне совершенно не улыбается проливать кровь. Только если будет суровая необходимость…

Но вот что странно – никто из атакующих не пытается забрать наши жизни. У меня складывается ощущение, что и борьбу они ведут словно в полсилы – видимо, для них действительно важно забрать нас куда-то, но вот беда – живыми мы не даёмся. Я краем глаза замечаю, как Эстелла дубасит одного из Наблюдателей бейсбольной битой. Не вовремя приходит мысль о том, что её техника боя – использовать голову, а не подручные материалы – здесь не реализуется.

К месту, где, по словам Джейка, расположено всё это оборудование для полётов на параплане, приходится идти через лобби – самый короткий путь лежит через банкетный зал. И это проблема, потому что, когда Лейла между делом вырубает электричество в луже, нападающих становится существенно больше. Теперь уже они загоняют нас в угол – всё, что мы можем сделать, так это отступать в нужном нам направлении.

Оказавшись в банкетном зале без потерь (кроме пары ссадин и наливающихся синяков), мы получаем короткую передышку. Но не успеваем даже и слова друг другу бросить – новый отряд из дюжины Наблюдателей врывается в помещение с другой стороны, возглавляемый тем самым предводителем, что разбил окно моей комнаты. Его видно сразу – только на нём нет маски.

– Окружите их. Рассредоточьтесь, – слышу я в голове голос, обращённый к его соратникам.

Отряд рассыпается по залу, загоняя нас в плотное кольцо.

– Держитесь ближе друг к другу. Прикрывайте спины, – тихо командует Шон.

– Мари, сзади!.. – это визжит Мишель.

Я оборачиваюсь как раз вовремя для того, чтобы увидеть что-то, запущенное прямо в меня. Мишель пытается оттолкнуть меня, но это приводит лишь к тому, что мы вдвоём оказываемся под сетью, сплетённой из толстых, прочных нитей. Сеть небольшая, рассчитанная явно на одного, так что мы оказываемся плотно прижатыми друг к другу.

– Вот же… – Мишель пытается разорвать нашу ловушку голыми руками, и нет ничего более странного, чем её нежные, холёные руки за таким неподходящим занятием.

Я поднимаю саблю и аккуратно разрезаю сеть, – к счастью, лезвие достаточно острое, но приходится соблюдать некоторую осторожность – поскольку под сетью нам с Мишель довольно-таки тесно. Она что-то бормочет про то, что грохнет меня, если я задену её волосы. Хотела бы я в эту минуту быть способной думать о своей внешности.

Когда сеть падает на пол, разрезанная, и мы снова оказываемся на свободе, Мишель благодарно кивает. Но её голова даже не успевает вернуться в исходное положение, как в её плечо вонзается стрела с причудливым оперением. Наконечник входит неглубоко, но Мишель восклицает:

– Что за ерунда? Я не могу пошевелить рукой…

– Очевидно, стрелы обработаны каким-то парализующим раствором, – шепчет Грейс. – Они действительно не собираются нас убивать. Им нужно только…

Я не слышу её, потому что в толпе нападающих вижу лучницу – она целится точно в меня. Стрела вырывается из лука, мне кажется, я могу услышать звон тетивы… Летит прямо ко мне, а я смотрю, словно зачарованная.

Перед моим лицом мелькает что-то тёмное, и стрела отлетает от сковороды, выбранной Раджем в качестве оружия.

– В яблочко! – восторгается он, как будто целью лучницы была именно спасительная сковородка.

– Это та сковорода с символом? – зачем-то интересуюсь я, заранее зная ответ.

– Мне показалось это важным, помнишь? – ухмыляется Радж.

Снежок под нашими ногами мечется, выпуская одно за другим облачка ледяного пара, но этого явно недостаточно. Облачка становятся всё слабее с каждой новой попыткой.

– Мари, со Снежком что-то не так, – испуганно сообщает Куинн. – Он как будто ослабевает…

– Должно быть, он обезвожен, – всхлипывает Грейс.

– Ирис! Если можешь, включи разбрызгиватели! – кричит Алистер, быстро оглянувшись по сторонам.

Противопожарная система врубается с оглушительным шумом.

– Какого!.. – ругается Крэйг, когда вода сплошным потоком начинает литься с потолка. Это мешает нормально видеть – противопожарная система в «Небожителе» определённо сделана на совесть.

Снежок отряхивается от воды, и я почти физически чувствую исходящую от него энергию. Не проходит и десяти секунд, как он выплёвывает в сторону Наблюдателей здоровенный сгусток льда, сбивающий нескольких с ног, словно шар для боулинга – кегли.

– Отличный выстрел, Снежок, – устало улыбается Куинн, когда вода с потолка перестаёт литься.

В образующейся свалке Диего сбивают с ног. Предводитель Наблюдателей двигается в его сторону. Я лавирую между ребятами, становясь на пути синекожего мужчины.

– Ну уж нет. Не в этот раз, – с угрозой произношу я.

– Зачем ты сопротивляешься своему предназначению? – голос в голове звучит с искренним недоумением.

– Потому что я решаю, в чём оно состоит.

Он бросается в мою сторону так резко, словно он – сама молния. Прежде, чем я успеваю вскинуть руку с саблей, мощный удар выбивает оружие из ладони. Я кидаюсь на Наблюдателя, следуя советам Джейка – пытаюсь лупить всем, что мне доступно. Кулаками, коленями… Думаю, не столько мои удары срабатывают, сколько эффект неожиданности – в конце концов, ведь предводитель возвышается надо мной на добрых полтора фута, и он точно не мог представить, что я так отчаянно брошусь в атаку. Он в растерянности отступает.

Тем временем Диего за моей спиной незаметно обходит нас, хватает стул и что есть дури дубасит им по спине Наблюдателя. Тот, шатаясь, падает на пол.

– Круто! – восклицает Диего, подходя ко мне ближе.

Ну, в какую-то секунду я с ним даже солидарна – это круто.

Поднимая с пола выбитый минутой раньше клинок, я вижу, как Грейс и Радж прорываются к двери.

– Поспешите! – бросает Грейс, выбегая в коридор. Мы – оставшиеся – следуем было за ними, но отряд Наблюдателей смыкает ряды, не пропуская нас.

– Откуда вы только повылазили, – шёпотом возмущается Джейк. Он вместе с Шоном и Эстеллой пытается прорваться сквозь блок, но их отбрасывают назад.

– Они, сука, слишком сильные, – выдавливает Крэйг, когда удар одного из Наблюдателей сбивает его с ног.

Над ухом свистит стрела. Ещё одна, ещё… Я растерянно оглядываюсь – лишь для того, чтобы увидеть поражённых Мишель и Куинн, почти синхронно сползающих на пол.

– Не могу пошевелиться, – шепчет Куинн. Её ярко-рыжие волосы рассыпаны по полу.

– И я, – выдыхает Мишель. Она кажется очень бледной.

– Мы не продержимся так долго! – кричу я ребятам. – Нужно что-то сделать!

– А, нахуй всё! – рычит Джейк и вытаскивает из-за пояса странного вида пушку.

Ту самую, обнаруженную нами в допросной комнате обсерватории.

Ради всего святого, я-то считала, эта штука утонула вместе с нашими вещами.

Я не уверена, что использовать неизвестное оружие – это очень хорошая идея. Но возразить я не успеваю – да и потом, что изменится? Мы загнаны в угол. Выбора у нас больше нет…

Джейк нажимает на спусковой крючок. Из дула пистолета с белоснежно-яркой вспышкой вырывается огромный, с человеческий рост, пузырь, и устремляется через помещение к ближайшему к нам Наблюдателю. В течение короткого мига я вижу, как поверхность пузыря искажает видимое за ним пространство…

Наблюдатель оказывается внутри пузыря и с короткой вспышкой исчезает.

– Что за…

Мы все замираем – и Наблюдатели тоже – шокированные тем, что увидели.

– Срань господня, – бормочет Крэйг в наступившей тишине.

И я с ним чертовски согласна.

Воспользовавшись нашей заминкой, пара Наблюдателей бросается к Джейку, выделив его среди нас, как наиболее опасного, благодаря непредсказуемому оружию в его руках. Джейк реагирует молниеносно, уворачиваясь от атаки и вновь выстреливая. Ещё один пузырь – и ещё два исчезнувших во вспышке Наблюдателя.

Остальные бросаются в рассыпную, ища укрытия – освобождая нам путь.

Шон подхватывает на руки по-прежнему обездвиженную Мишель – так легко, словно она весит не больше куклы. Крэйг поднимает Куинни, и её голова безвольно свисает, обнажая бледную, покрытую синими прожилками шею.

Все вместе мы высыпаем в коридор, запирая за собой дверь. У меня сердце стучит, кажется, прямо в ушах. Крэйг осторожно опускает Куинн на пол, она тяжело дышит.

– Ты как? – я склоняюсь над Куинни, обеспокоенно приподнимая пальцами её подбородок. Видимых повреждений нет, даже от стрелы никаких следов не наблюдается.

– Кажется, я снова чувствую свои ноги… Думаю, я могу… двигаться сама.

– Я тоже могу, – откликается Мишель, когда Шон ставит её на ноги. Она выглядит существенно бодрее, чем Куинн, и тем не менее я уверена, что она бы предпочла остаться на руках у парня.

До чего несвоевременная мысль.

– Что это за штука? – Крэйг задаёт наиболее актуальный на данный момент вопрос, кивая на пистолет в руках Джейка.

– На мгновение мне показалось, что в этом пузыре я видела… другое измерение?.. – полувопросительно произносит Эстелла.

– Ну, это было похоже на то, что нас окружало, – добавляет Шон, – но всё выглядело немного иначе, да и людей в нём видно не было. Так что поверхность была точно не зеркальная.

– Заряд был больше похож на портал, – замечает Зара.

– Сканирую, – из дрона проявляется Ирис, – данных нет. Но я обнаружила чертёж прототипа аналогичного оружия. Подписано: «Ускоритель тахионов». Согласно заметкам, используется для перемещения физических объектов вперёд во времени.

Я отшатываюсь.

– То есть, мы сейчас отправили Наблюдателей в будущее?..

– Ага, выходит, это пушка для путешествий во времени. Почему бы, блядь, и нет! – Джейк пинает ближайшую к нему стену, дабы дать выход эмоциям.

Алистер разворачивается вокруг своей оси, выражение паники на его лице пугает даже меня – хотя мне кажется, что меня сложно напугать после всего происходящего. Он едва раскрывает рот, когда я понимаю, в чём дело.

– Где Грейс? – спрашивает он.

– И Радж, – напоминает Ирис.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я бросаюсь прямо по коридору, ведущему в атриум – и вижу Наблюдателя, куда-то тянущего Грейс по балкону пятнадцатого этажа… Другая группа тянет за собой Раджа – на тринадцатом.

Так, кажется, я сейчас блевану.

– Крэйг, бери Мари и Эстеллу – постарайтесь отбить Раджа. Джейк, ты и Лейла – со мной, за Грейс, – командует Шон, – остальные – оставайтесь…

– Нет! – выкрикиваю я. – Нет, нельзя разделяться! Грейс и Радж опередили нас – и чем это обернулось?

Я чувствую, как сбивается моё дыхание от приступа паники. Диего кладёт руку на моё плечо, даруя частичное успокоение.

– Малышка, не надо.

Именно тот факт, что он держится молодцом, пока я тут в истерики впадаю, отрезвляет, как опрокинутое на голову ведро ледяной воды.

– Мы не можем просто не сделать ничего, – выплёвывает Алистер. – Не можем позволить Наблюдателям просто взять и забрать их!

– Ты прав, – киваю я. – Сначала – Грейс.

Делать выбор – то, что я ненавижу. Особенно в данном случае. Но в моей памяти слишком свеж эпизод, когда Радж увёл в одиночку погоню от меня и Ирис – а значит, он крепче. Он справится. Хотя, конечно, тринадцатый этаж ближе, но…

Алистер с чувством обхватывает мою голову и смачно целует в лоб.

– Слава Богу.

Зара закатывает глаза, явно в очередной раз жалея, что не бросила нас.

Я стремительно подхожу к лифту, нажимаю на кнопку вызова. Мы поднимаемся на пятнадцатый этаж, быстро пересекаем коридор в направлении, ведущем к балконам. Там никого не оказывается, но я слышу звуки борьбы и иду на них… Наблюдатель тащит Грейс к разбитому окну буквально в двадцати футах от нас. Она сопротивляется изо всех сил, но что она может противопоставить сверхчеловеческой силе Наблюдателя?.. Он замечает нас, издаёт угрожающий утробный рык.

– Alaniir fai eunicka.

Должно быть, это значит «не приближайтесь». Ага, размечтался. Шон делает шаг в сторону Наблюдателя, но Алистер останавливает его.

– Позволь мне.

Наблюдатель усмехается, глядя на парня. Отталкивает Грейс за спину, так что она падает на пол. Алистер же отбирает у Эстеллы биту, очень медленно подходит к насмешливо следящему за его действиями Наблюдателю и с поразительной грацией бьёт того прямо в коленную чашечку.

Раздаётся треск, заставляющий меня поморщиться. Наблюдатель бросается на Алистера, но он совершает до того осторожный шаг в сторону – словно танцует – что тот остаётся ни с чем. Зато у Алистера появляется возможность ударить снова – он с размаху бьёт битой по запястью нападающего. Тот воет от боли.

Вау.

И с последним изящным движением Алистер прописывает битой по лицу противника, отправляя того в глубокий нокаут.

– Грейс, ты в порядке? – машинально поигрывая своим окровавленным оружием, заботливо спрашивает Алистер и помогает Грейс встать.

– Алистер…

Он поворачивается к нам и видит, что все мы замерли, глядя на него с совершенно ошарашенными лицами. Во всяком случае – остальных-то я не вижу, предполагаю лишь по наступившей тишине – я знаю, что у меня сейчас видок абсолютно шокированный.

– Что? – пожимает плечами Алистер. – Уроки фехтования, – поясняет он.

– Это не было фехтованием, – замечает Крэйг.

– Ну ладно, возможно, я просто хотел надрать кому-нибудь зад.

Он теряет к нам интерес и ласково касается кончиками пальцев синяка на скуле Грейс.

– Ты спас меня, – едва слышно шепчет Грейс.

– Разумеется, я тебя спас! – недовольно произносит Алистер. – Я оскорблён тем, что ты думала, что не спасу! Я…

– Малфой, угомонись, она просто благодарит тебя, – усмехается Джейк.

– А… Ох. Ну, в таком случае… Не за что?

Я делаю несколько глубоких вдохов.

– Ребята, не хочу разрушать вашу идиллию, но нам ещё предстоит вытащить Раджа, – напоминаю я. – Нужно спешить.

Все вместе мы возвращаемся к лифту. На тринадцатом этаже обнаруживается ещё один ресторан – сколько же их в этом долбанном отеле – правда, совсем небольшой. Радж зажат в угол тремя Наблюдателями, говорящими ему что-то, словно пытающимися убедить его в своей правоте, проносится шальная мысль. Жаль только, что по-английски они ни бум-бум.

– Убери руки, фу! – выкрикивает Радж. – Не прикасайся, как там тебя!

Прежде, чем я успеваю обдумать стратегию по вызволению нашего большого друга из капкана, вперёд вылетает дрон. И вместо Ирис голограмма проецирует чудовищного, отвратительного…

Гигантского краба.

Он выглядит так натурально, что у меня сердце от страха подскакивает к горлу. Ничем не отличить от заваленного нами оригинала.

Наблюдатели, завидев эту картину, бросаются наутёк с дикими криками.

– М-м, а что? Так можно было? – произносит Зара, задумчиво постукивая себя пальцем по подбородку.

Радж, завидев монстра, тоже бросается наутёк. Не могу его в этом винить – я бы первая бежала прочь, если бы увидела рядом с собой эту херню и не знала бы, что это дело, м-м, рук Ирис.

– Эй, погодите, не оставляйте меня с этой штукой…

– Радж, это мы! – выкрикивает Куинн, заставляя парня замереть и чуть было не упасть. Голографический монстр мерцает и превращается в привычную нам форму Ирис.

– Прости, я напугала тебя, – произносит механический голос.

– Ух ты, ты так умеешь? – восторгается Радж.

– Так, все в сборе, – удовлетворённо кивает Джейк. – Отличная работа. Теперь давайте-ка сваливать отсюда.

Мы идём вдоль балкона над атриумом, когда Крэйг смотрит вниз и растерянно произносит:

– Хм, ребята…

Я опускаю взгляд и вижу ещё две дюжины Наблюдателей, рыщущих в округе в поисках нашей группы. Один из них поднимает голову – мне даже с такой высоты видно – и замечает нас, выкрикивая приказы своим соратникам.

– Нам нужно оборудование для прыжков, – замечает Шон. – Где там оно…

Ирис проецирует карту ещё раз, подсвечивая нужную нам точку. Седьмой этаж… Мы должны успеть, если, конечно, наши преследователи не умеют пользоваться лифтом.

Хотя я в этом сомневаюсь.

На седьмом мы быстро находим то помещение, о котором говорил Джейк. Парни хватают всё, что могут унести, и я бросаюсь помочь, как и Эстелла. В конце концов все вместе мы опустошаем небольшой склад.

Не проходит и пяти минут, как лифт везёт нас на крышу. Мы высыпаем на открытое пространство, и Алистер с Лейлой тянут лавочки, чтобы заблокировать вход. Джейк считает комплекты оборудования – и его лицо вытягивается.

– Что не так? – с опаской спрашиваю я.

– Недостаточно. На всех не хватит.

– Что? – замирает Куинн.

– Значит, кому-то придётся остаться? – ошарашенно произносит Эстелла.

Диего присвистывает.

– Они взбираются по стенам, мать их так! – орёт Зара с края крыши. – Блядские спайдермены! Будут здесь с минуты на минуту!

Мы все замираем.

– Я останусь, – твёрдо говорит Шон.

– Тогда и я, – добавляет Крэйг.

– Заткнитесь, придурки. Не время вести себя, как джентльмены, – огрызается Зара.

– Самое время, вообще-то, – возражает Крэйг, глядя на неё с каким-то особенным чувством.

– Я тоже останусь, в таком случае, – тихо произносит Джейк.

Я шумно выдыхаю.

– Никто не остаётся. Мы… – я заглядываю за край крыши, убеждаясь, что время ещё есть. – Большинство из нас знакомы не так долго, но после всего, через что мы прошли – разве согласится кто-то оставить другого здесь? Мы – всё, что есть друг друга в этом безумном месте. Поэтому никто не остаётся.

Ребята переглядываются.

– Вместе прорвёмся – или вместе погибнем, – с надрывом произносит Грейс.

– У вас есть сто восемьдесят секунд на побег, – замечает Ирис.

– Такого я не хотел, – дрожащим голосом говорит Диего. – Вот бы закрыть глаза и проснуться в тот момент, когда всё будет позади…

– Когда всё будет позади, – повторяю я. – Секундочку…

Я делаю шаг к Джейку и вытаскиваю из-за его пояса пистолет.

– Мы используем вот это, – быстро говорю я.

– Это не сработает, Мари, – вздыхает Шон. – Их слишком много, а пушка одна… Мы тупо не сможем заставить их исчезнуть достаточно быстро.

– А мы и не будем стрелять в них.

– Что? – округляет глаза Эстелла. – Ты… Ты сумасшедшая.

– Совершенно сумасшедшая, – с благоговением произносит Джейк.

– Мы даже не знаем, куда попадём! – восклицает Мишель. – Точнее, когда…

– Мишель права, – сообщает Ирис, – у меня нет данных, на сколько вы переместитесь. И останетесь ли живы. Сто двадцать секунд.

– Но только так мы сумеем выбраться все вместе, – замечает Шон.

Я раскидываю руки, пытаясь обнять всех сразу – конечно, моих рук не хватает, но, охваченные, видимо, тем же чувством, что и я, ребята собираются в плотную кучу. Размыкая объятия, я направляю ствол пистолета под наши ноги. Снежок запрыгивает на моё плечо.

– Всё будет хорошо, – твёрдо говорит Лейла, и впервые я знаю, что она не играет.

– Я люблю вас, ребята, – с чувством произносит Радж.

– И я вас люблю, – выдыхает Мишель.

– Что бы ни случилось дальше, это были крутые каникулы, – замечает Крэйг.

– Я не могу умереть в групповых обнимашках, это было бы слишком постыдно, – ворчит Зара, но я вижу беспокойство в её зелёно-карих глазах.

– Алистер, мне страшно, – шепчет Грейс, прижимаясь к парню.

– Я рядом. Просто держись за меня, – бормочет он, прижимая её к себе.

– Ещё секундочку, Принцесса, – говорит Джейк и склоняется, чтобы поцеловать меня. – На удачу. Теперь можно и умереть со спокойной…

Я шикаю на него, чтобы замолчал уже, в конце концов.

– Десять секунд, – отчитывается Ирис.

– Вперёд, к приключениям, да, малышка? – бурчит Диего, беря меня за свободную от пистолета руку.

Шон глядит на меня и кивает, давая отмашку.

– Держитесь крепче, – я нажимаю курок.

Пузырь формируется вокруг наших ног, расширяясь, чтобы вместить нас всех, но внезапно лассо, сплетённое из лиан, оборачивается вокруг талии Диего.

– Что… – Диего осекается, словно ему воздух из лёгких выбивает.

Вспышка постепенно поглощает нас.

– Диего!..

Сквозь прозрачный пузырь я вижу предводителя, тянущего лассо к себе. Я сжимаю руку крепче, чтобы не выпустить Диего.

– Держись!..

Он издаёт полный боли крик.

– Что происходит? – восклицает Эстелла – и вдруг исчезает.

Один за другим, мои друзья превращаются в белоснежные всполохи и пропадают из виду. Остаёмся только мы с Диего – я держу его крепко, но он наполовину вытащен за пределы пузыря.

– Он слишком силён! – кричит Диего.

– Просто не отпускай! – сквозь слёзы произношу я.

– Они заберут тебя вместе со мной, – возражает он. И я понимаю, что сейчас произойдёт.

– Нет!..

Его глаза встречаются с моими, когда его вытягивает за грань.

Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого…

Он разжимает ладонь.

И мир вокруг меня вспыхивает, ослепляя, оглушая. Энергия проходит сквозь всё моё тело, и я сама становлюсь этой энергией. Сила проникает в самое моё существо, растворяя по клеточкам, я чувствую, словно рассыпаюсь в мельчайшую пыль…

Всё прекращается резко.

Я всё ещё на крыше, на том же месте, где была. Ребята нетвёрдо стоят на ногах, и я чувствую, что мои собственные колени дрожат, грозя подогнуться.

– Этот свет… исчез, – бормочет Мишель.

– Как и Наблюдатели. Мы прошли через портал, – замечает Шон.

– Подождите, – говорит Крэйг. – Марикета. Где Диего?

Я дрожу, не в силах связать слова друг с другом.

– Они… лассо… забрали его…

Я захлёбываюсь в рыданиях.

– Ох, нет, – шепчет Куинн, обнимая меня. От этого объятия слёзы текут ещё сильнее, сплошным потоком, и я вся трясусь от нахлынувшей истерики. – Мари, пожалуйста, не…

Её прерывает уже знакомый звук подлетающего дрона. Ирис является перед нашими глазами, на голографическом лице расцветает улыбка.

– Добро пожаловать назад, дорогие друзья, – жизнерадостно говорит она, – давно не виделись.

– Ирис, – выдыхает Грейс, – насколько давно?

– Сканирую записи, – голограмма мерцает. – Последнее взаимодействие: на крыше «Небожителя», двести четыре дня назад.

– Ты говоришь, нас не было более шести месяцев? – округляет глаза Мишель.

– Верно, – откликается механический голос.

– И мы оставили Диего в руках этих людей на всё это время? – ошарашенно произносит Шон.

– Не обязательно, – качает головой Ирис, – возможно, они убили его без промедлений.

Я вырываюсь из рук Куинн, обхватывая себя ладонями за плечи. Рыдания постепенно стихают, отчаяние уступает место ярости. Я знаю, что Диего жив, чувствую это каждой клеточкой. Моя рука всё ещё помнит пожатие его ладони, и, какое бы время и расстояние нас ни разделяли – я знаю, между нами существует нерушимая связь, и благодаря ей я уверена: он цел и невредим.

Вопрос в том, где именно он находится. И что я сделаю с теми, кто посмел его забрать.

– Можем ли мы вернуться назад? – растерянно спрашивает Крэйг. – Отмотать время вспять и всё такое. Не дать им забрать его. – Он подходит к обронённому мной пистолету – тот дымится, и из него сыплются голубые искорки.

– Видимо, оно сломалось из-за того, что мы протащили его через его собственный портал, – замечает Грейс.

– Возврата нет, – тихо говорит Джейк и подходит ко мне, бережно вытирая мои мокрые щёки. – Принцесса, не вини себя…

Я вскидываю голову. А кого ещё я могу винить?..

– Мари, если бы не ты, мы бы все остались там и, вероятнее всего, погибли бы, – ввинчивается в уши басок Шона.

– Так что же – Диего пострадал за нас всех? – я даже не сразу понимаю, что яростное шипение срывается именно с моих губ. – Почему именно он? Почему не я?

Наступает гнетущая тишина, и я знаю, что каждый задаёт себе этот вопрос – почему не любой другой из нас. Я поворачиваю голову в сторону леса, кажущегося чёрным в предрассветных сумерках. Где-то там… Где бы он ни был… Я найду его.

«Ты всегда была для меня героем…» «Думаю, вселенная наконец-то меня услышала!» «Я пойду только для того, чтобы сказать потом: „Я же говорил“…» Диего всегда был тем, кто придавал мне сил. Тем, ради кого стоило жить, стоило бросаться на амбразуру. И чёрта с два я оставлю его в лапах долбанных Наблюдателей!

Мой настрой отражается в глазах остальных, и осознание того, что я не одна, придаёт силы, как никогда прежде.

Настороженный Шон, опечаленная Куинн, решительная Эстелла, сосредоточенный Алистер, растерянная Грейс, непроницаемая Зара, разозлённый Крэйг, расстроенный Радж, задумчивая Лейла.

Рука Джейка сжимает мою ладонь.

Я больше не уязвима.

========== действие III - эпилог ==========

двести четыре дня назад

Солнце поднимается над джунглями, свет проникает сквозь густую листву, ослепляя Диего. Парень идёт вперёд, испытывая бешеное желание почесать запястья, перевязанные сплетёнными из лиан путами.

«Очевидно, меня ведут в логово к чудовищу», – обречённо решает Диего, бросая украдкой взгляды на окружающих его со всех сторон Наблюдателей. Они вооружены янтарными клинками и совсем не кажутся уставшими после своего нападения – это лишает парня надежды на то, что он может убежать. Они слишком быстрые, слишком сильные…

Парень спотыкается о торчащий из земли толстый корень и падает на землю. Здоровенный камень распарывает джинсы и кожу на колене. Диего чертыхается. Неожиданно голубая рука возникает перед его глазами – протянутая в жесте помощи. Парень поднимает взгляд на лидера Наблюдателей – удивительное дело, но его золотистые глаза совершенно не кажутся злыми. Диего чудится участие во взгляде этого странного создания. Он замирает на секунду, потом неуклюже принимает предложенную помощь.

– Спасибо, – говорит он, забывая, что Наблюдатели не говорят по-английски.

– Tuun dominai, – откликается мужчина.

Пока отряд пробирается сквозь джунгли, Диего осматривает окрестности. В голову лезут совершенно странные мысли – попробовать прыгнуть в реку, когда они к ней подойдут, или, чем чёрт не шутит, сигануть с холма, может быть, это даст шанс на спасение…

Парень нервно сглатывает. Ну да, как же… с холма или в реку. Так могла бы Мари сделать – но точно не он.

Однако они действительно подходят к обрывистому берегу реки. Диего заглядывает украдкой в ту сторону – что ж, не так высоко, чтобы нужно было бояться. Не успев обдумать своё решение, парень бросается в сторону реки – и даже отталкивается ногами от земли в прыжке, но чьи-то руки перехватывают его. Парня грубо ставят на землю, и он быстро осматривает своих пленителей – те, что в масках, готовятся в любой момент поймать его, а вот предводитель… Он стоит, скрестив руки и с любопытством подняв брови, словно ему действительно интересно, что ещё выкинет пленник.

Диего бросается в сторону деревьев. Буквально несколько шагов, выскочить из зарослей…

И парень обнаруживает себя стоящим на обрыве. Внизу – только много футов свободного падения. Он резко останавливается.

– Это нехорошо, – бормочет он себе под нос.

С обрыва открывается вид на что-то, что должно быть местом обитания Наблюдателей. Маленький городок, или скорее разросшаяся деревушка – и даже отсюда можно увидеть множество Наблюдателей, снующих туда-сюда.

– Вот дерьмо, – с чувством произносит Диего, когда большая синяя ладонь ложится на его плечо.

И вправду.

ещё немного раньше,

задолго до рассвета

Лейла стремительно передвигается по пятнадцатому этажу «Небожителя», оглядываясь через плечо.

– Боже, Боже, Боже!

Позади неё Наблюдатель с янтарным копьём совершает бросок своего смертоносного оружия. Копьё пролетает мимо – но очень, очень близко к гиду.

– Pha’nuqqa! – ревёт он вслед.

Лейла ныряет в ближайшую комнату, чтобы спрятаться, но Наблюдатель следует за ней по пятам. Женщина чертыхается себе под нос, когда преследователь загоняет её в угол – прямо к огромному окну, что на высоте пятнадцати этажей над землёй.

– Qa lutanii, – заискивающе говорит мужчина.

Лейла дрожит, прикрывая голову руками.

Опуская копьё, мужчина достаёт из складок своей набедренной повязки верёвку из лиан – чтобы связать женщину. Но стоит ему подойти ближе и склониться…

Лейла бросается в атаку с неожиданной яростью. Её кулаки бьют болезненно, врезаясь в зеленовато-голубую кожу Наблюдателя, и она представляет собой редчайший образец жестокости. Удары достигают его грудной клетки, выбивая воздух из лёгких Наблюдателя.

Женщина выдёргивает из его руки копьё и необыкновенным манёвром меняется местами с мужчиной, загоняя теперь его в угол. У Наблюдателя разбита губа, а торс покрыт проявляющимися фиолетовыми кровоподтёками.

Лейла сдувает с лица волосы и удовлетворённо смотрит на своего поверженного врага.

– Где Эверетт? Что вы с ним сделали? – грозно спрашивает она.

Наблюдатель глядит на неё сквозь прорези в маске, его глаза растерянны.

– Эверетт! Где он? – настойчиво повторяет женщина. – Рурк, Рурк, ты понимаешь? – голос Лейлы надламывается, и Наблюдатель смотрит на неё совсем уж смущённо. – Гидра! – озлобленно выплёвывает гид, и глаза Наблюдателя светятся пониманием… А затем – страхом. – Ну отлично, теперь ты понял, о ком я говорю. Так где он?

– Lok rii damal’nuun… – мужчина трясёт головой.

Лейла роняет копьё, закрывает руками лицо, заливаясь слезами.

– Ты совершенно ничего не знаешь, не так ли? – всхлипывает она. Но слёзы высыхают столь же внезапно, как начали литься. Голос женщины становится жёстким, а лицо приобретает такое выражение, что Наблюдатель вжимается в стекло позади него. – Ну и на кой хрен ты тогда мне сдался?

Она с разворота попадает каблуком ботинка в грудь Наблюдателя… С такой силой, что тот пробивает окно спиной и вылетает прочь. Лейла слышит звук падающего на бетон тела и жестоко ухмыляется. После – разминает шею и ловит своё отражение в зеркале, заправляет волосы за уши и выходит из номера.

Шоу должно продолжаться.

========== ТОМ I - ФИНАЛ ==========

Комментарий к ТОМ I - ФИНАЛ

Офонареть.

В честь этого события – https://yadi.sk/d/3C_dkb7-MaKPKw

Это уже из моего личного плейлиста. Идеальная тема для этого тома и двух последующих. Вы только послушайте это… Она с первой строчки великолепно вписывается.

Всем спасибо за прочтение. Вы делаете мой мир лучше.

Разделившись, мы быстро осматриваем отель, ища следы Диего или Наблюдателей – и ничего, ровным счётом, не находим, кроме распотрошённых вещей.

– Должно быть, они нередко наведывались сюда в поисках нас, – замечает Шон, когда мы собираемся в лобби. – Добрая половина дверей в номера выбита.

– И они разворотили мой чемодан, – жалуется Мишель, – все вещи разбросаны по номеру…

– И мои тоже, – кивает Куинн.

Я в своей комнате даже не была.

– И где же они? – недоумевает Крэйг. – Сдались, типа?

– Похоже на то, – киваю я. – Хотя это и странно.

– Зато это значит, что мы в безопасности, – пожимает плечами Зара.

– Я бы не рассчитывала на это, – бросает Эстелла. – Во-первых, мы не были единственными, кто прошёл через портал. Если помните, некоторых из Наблюдателей летун подстрелил.

– Если мы отправили их в это же время, то, должно быть, они уже на пути к своему логову, – кивает Джейк. – И, когда они вернутся, остальные поймут, что мы тоже где-то поблизости.

– У нас всё ещё есть немного времени, прежде чем что-то случится, – вздыхает Шон, – давайте попробуем немного отдохнуть. Нам нужно прочистить мозги и хорошенько поразмыслить над тем, что мы будем делать… И как именно мы собираемся найти Диего.

Алистер читает что-то за стойкой ресепшена.

– Что там? – спрашиваю я.

– Похоже на записку, оставленную кем-то, чей почерк отсутствует в моей базе, – сообщает подлетевшая к Алистеру Ирис.

– Этого ведь не было раньше, да? – с сомнением произносит Алистер, протягивая мне листок, вырванный из блокнота.

У меня пальцы леденеют – это листок из моего блокнота, оставшегося в моей комнате. Я было собиралась систематизировать свои мысли о том, что происходит на острове, но всё время что-то случалось, и я так и не сумела начать. Блокнот лежал в том же ящике, куда я складывала найденные досье на ребят.

Лист исписан заметками.

«12 букв – Катархейский зодиак»

«Печати – это ключ»

«Lupus» – буква «L» обведена в кружочек.

«Месяц, за ним месяц, за ним месяц, за ним месяц…»

– Что ещё за!.. Кто это написал? – недоумеваю я, рассматривая лист со всех сторон. Ничего больше.

– Мы отсутствовали шесть месяцев. Кто угодно мог сюда зайти, – замечает Эстелла с кривой усмешкой.

– Я не зафиксировала посетителей с того момента, как завершилось вторжение, – отчитывается Ирис.

– Что означают все эти заметки? – заглядывая в листик, спрашивает Эстелла. – Ты понимаешь хоть что-то, Мари?

– Это похоже на… О, небеса, – стонет Алистер, – на записи кого-то, кто пытался разгадать пароль на компьютере моего отца.

Я поднимаю на Алистера глаза.

– На каком ещё компьютере?

– В офисе… Центральное крыло. Я был там, но ни черта не смог взломать этот пароль. Там двенадцать букв – даже не представляю, что это может быть.

– Двенадцать букв? Здесь тоже про двенадцать букв, – замечает Джейк, выхватывая листик из моих пальцев. – Эй, тут сказано «Люпус» – меня так тот мудак на пляже назвал, помнишь, Принцесса?

Я киваю. Наверное, настал момент рассказать…

– Алистер, веди всех в офис твоего отца. Я… буду чуть позже. Ирис, пожалуйста, пойдём со мной – покажешь дорогу туда, когда я закончу.

Никто не возражает, хотя Джейк, судя по тому, как сжимаются и разжимаются его кулаки, не желает оставлять меня одну. Я жду, пока все скроются в ведущем в центральное крыло коридоре, и стремительно иду к лифту в восточное. Дрон следует за мной. Я поднимаюсь в свою комнату – дверь выбита и валяется на полу – и быстро, пока не передумала, вытаскиваю из ящика анкеты. Прижимая их к груди, под заинтересованным взглядом Ирис, я выхожу из номера.

Ирис ведёт меня в центральное крыло какими-то неведомыми мне ранее путями. Жалею, что не исследовала всего этого раньше – может быть, нам удалось бы уйти от преследования по-другому, и тогда Диего…

Я слегка ударяю себя ладонью по лицу – расклеиваться нельзя.

Из окон офиса Рурка открывается совершенно невероятный вид на остров и окружающее его море. Небо на востоке из чёрного наливается синевой, предупреждая о скором рассвете. На стеклянном письменном столе голографический монитор издаёт приятное голубоватое сияние. Я прикасаюсь к поверхности стола – и сияние становится красным.

– Позволь-ка мне, – Алистер касается монитора, и на экране появляются горящие зелёным слова: «ДНК подтверждена. Введите пароль».

– Вау, ты реально сын Рурка, – вяло отшучиваюсь я.

Экран мигает, предлагая нам ввести пароль. Поле из двенадцати пустых ячеек выглядит довольно необычно – потому что некоторые из ячеек подсвечены жёлтым.

– Так, ладно. И что за «Катархейский зодиак»? Какие печати имеются в виду?

Я тяжело вздыхаю, и Алистер, кажется, знает, что я собираюсь сказать.

– В первый день Алистер нашёл досье на Эстеллу, Шона и Грейс. Через пару дней я зашла в его комнату и отобрала их. Думала сказать… Но боялась напугать вас. Эти досье очень странные, но… – Я бросаю папку на стол и отхожу к окну, избегая смотреть в глаза ребят. – Потом, в обсерватории, в комнате для допросов – там была папка с досье Джейка, Диего и Зары. Я забрала и их. На причале мы с Диего, – мой голос надламывается, – нашли точно такие же на Куинн, Крэйга и Мишель. Но они потерялись в море. Словом… Вы все знаете про досье на меня и Алистера, – я пожимаю плечами. – Мне очень жаль, что я не сказала раньше никому из вас. Я боялась паники. А теперь боюсь ещё больше.

Я поворачиваюсь к ребятам. Эстелла крутит досье в руках, Радж отбирает просмотренные ею анкеты.

– Это не приближает нас к разгадке пароля, – наконец, произносит Эстелла, убедившись, что её собственное досье не содержит никакой «лишней» информации.

– На самом деле, приближает, – говорю я, – на пляже, когда мы впервые встретили Наблюдателей, их лидер назвал Джейка волком, а Шона – орлом. Посмотрите внимательнее на печати в их анкетах. Потом, когда я читала дневник Рурка, – Лейла бросает на меня предостерегающий взгляд, как будто мне не наплевать, – он упоминал созвездия Орла, Змеи и Гидры. А Шон в обсерватории сказал, что здесь созвездия совсем другие, чем дома, – я осекаюсь, понимая, что сбилась с мысли сама и сбила ребят. – Словом, каким-то образом символы на печатях должны соответствовать созвездиям, вот в чём дело. А первые буквы созвездий должны составить пароль. «Катархейский» зодиак, да?

– Катархей – эпоха, начавшаяся с возникновением Земли, – отчитывается Грейс.

– Ну вот. Созвездия были другие.

Вскоре все заняты рассматриванием собственных досье. С расшифровкой символов помогает Шон, действительно что-то понимающий в звёздном небе, и Грейс, разумеется.

– А порядок букв?.. – спрашивает Радж.

– Месяц за месяцем, – подсказываю я, сверившись с запиской. – Очевидно, согласно наших дат рождения.

– Они не нашли на меня вообще ничего, – сообщает Эстелла, явно довольная собой. – Даже с месяцем рождения напутали… Я родилась в июне, а не в январе. Тупицы.

Я пишу список ребят, под диктовку делая заметки о возможном знаке Зодиака и дате рождения.

Алистер – 19 августа 1995 – Serpens, Змея

Грейс – 4 апреля 1996 – Cygnus, Лебедь

Зара – 13 сентября 1995 – Corvus, Ворон

Джейк – 6 февраля 1991 – Lupus, Волк

Диего – 12 марта 1996 – Canis, Пёс

Эстелла – июнь 1996 – Draco, Дракон

Крэйг – 17 ноября 1995 – Ursa, Медведь

Куинн – 20 июля 1996 – Delphinius, Дельфин

Марикета –

Мишель – 31 декабря 1995 – Pavo, Павлин

Радж – 7 октября 1995 – Centaurus, Кентавр

Шон – 14 мая 1995 – Aquila, Орёл

Когда я записываю свою дату рождения – самой последней по очереди – Алистер хватает мою анкету.

– Уровень угрозы – десять? Это почему же Мари опаснее для этого места, чем я? Я же его сын!

– Марикета, у меня нет записей о том, что ты родилась на Ла-Уэрте, – произносит Ирис.

– У меня их, представь себе, тоже нет, – огрызаюсь я.

– Что значит твоя печать? Что это за созвездие? – спрашивает меня Куинн. – У остальных хотя бы относительно понятно.

Я вздыхаю. Татуировка жжётся. Блин, не бывает таких совпадений.

– Это Андромеда, – отвечаю я наконец.

И вписываю на лист свои данные.

Когда я заканчиваю переставлять первые буквы в соответствии с месяцами рождения, у меня получается следующее: ALCCADDSCCUP. Проверив ещё раз, я ввожу данные в компьютер.

Подсвеченные ячейки для ввода образуют надпись «AL ADDS UP»

– «Всё складывается»? – переспрашивает Алистер, читая надпись. – Чепуха какая. Надеюсь, отец это несерьёзно.

– А я надеюсь, что он прав, – пожимаю я плечами, – потому что пока что на этом острове нихрена не складывается. – Я нажимаю на «enter». Экран мерцает, звук входа в систему оповещает о том, что пароль всё-таки подошёл. – Ладно, я пороюсь в файлах… Или лучше Зара… Хотя постойте, – открывшийся рабочий стол почти пустой. – Здесь всего один файл.

– Awaken.exe, – читает Зара, перегнувшись через стол, – ну что ж, запускай. Хуже-то не будет.

И я запускаю файл.

Почти сразу мы все вздрагиваем, заслышав шипящий звук вырывающегося откуда-то пара. Я оглядываюсь в поисках источника звука – и вижу, что он исходит из-под одной из толстых мраморных колонн. Я встаю и подхожу ближе – густой пар закрывает мои ноги. Я завороженно касаюсь чёрного мрамора пальцами, и вдруг с механическим жужжанием всё мраморное покрытие уходит в потолок.

Я отшатываюсь, едва не упав в руки подхватившего меня Джейка, когда вижу, что скрывало за собой покрытие. Высокая, уходящая в потолок капсула… Заполненная зелёной жидкостью. В жидкости, подсоединённый к непонятным трубкам и датчикам, плавает абсолютно спящий, совершенно обнажённый, Эверетт Рурк. Собственной персоной.

– Отец? – шепчет Алистер, касаясь стекла рукой.

Ответом ему служит лишь звенящая тишина.

Content

Macrieve Catherine Вечное Лето, Том I: Несовершенный рай (СИ)