Macrieve Catherine

Вечное Лето, Том II: Бессмертные Легенды (СИ)

– Анализ данных подтверждает: это Эверетт Рурк, – отчитывается Ирис.

– Он что, был здесь всё это время? – спрашивает Крэйг. Я только пожимаю плечами.

– Всё это время, – шипит Эстелла, глядя на лицо Рурка с яростью, – пока мы пытались выжить, человек, ответственный за всё, просто тут… плавал?

Алистер подходит к капсуле вплотную, его глаза источают лёд.

– Теперь, отец, ты от меня не спрячешься. Тебе придётся столкнуться со мной лицом к лицу.

– У остальных тоже есть к нему вопросы, – замечаю я.

Вид бессознательного Рурка вызывает бешеное желание начистить ему лицо. Во всяком случае, Эстелла права – он ответственен за всё произошедшее. И ему предстоит дать нам очень, очень много ответов. Только как его оттуда достать?

Зара уже нажимает какие-то клавиши. Хотя со стороны кажется, что она делает это наугад, её действия имеют эффект – жидкость из колонны вытекает куда-то под пол, и Рурк остаётся висеть на трубках в воздухе.

– Я бы рекомендовала избегать резкого пробуждения, – сообщает Ирис, – долгие периоды без движения могут спровоци…

Стекло капсулы резко втягивается в потолок, и Рурк падает на пол. Как раз в тот момент, когда остатки зелёной жидкости пропадают из-под его ног. Алистер бросается вперёд, чтобы поддержать Рурка – и он поднимает слегка дрожащие веки.

– Ты… – его голос звучит слабо.

Лицо Алистера искажается – он издаёт нечто среднее между усмешкой и всхлипом.

– Да, это я.

Рурк с трудом поднимается на ноги и проходит к своему столу – он определённо упал бы, если бы не Алистер. Рурк вскользь смотрит на открывающийся из окон вид, на занявшийся рассвет. Его голос едва слышен, и по всему видно, каких усилий ему стоит выталкивать звуки из горла.

– Вечное…

– О чём вы? – встреваю я, делая шаг в сторону Алистера, поддерживающего своего отца; Джейк за руку притягивает меня обратно к себе, чтобы – я не знаю – не то предостеречь от дальнейших расспросов, не то защитить, потому что, я уверена, не только я чувствую исходящую от ослабевшего мужчины угрозу.

Рурк поворачивает ко мне голову, и Эстелла бьёт его в лицо так стремительно, что никто из нас даже не заметил движения её руки.

– Эстелла! – вскрикивает Алистер, шокированный. Рурк отступает назад от её удара, падает, споткнувшись о стул возле стола с компьютером; Эстелла наступает на него, явно собираясь ударить его ещё раз.

– Эстелла, я рекомендую сдерживаться, – произносит Ирис, материализуясь на пути Эстеллы; но она словно не слышит, проходя сквозь голограмму. Я выскакиваю вперёд и, примирительно подняв ладони, останавливаю Эстеллу.

– Успокойся. Что ты делаешь?

– Он ответственен за всё, Марикета. Настало время ответить.

Я через плечо оглядываюсь на Рурка, бормочущего какую-то бессмыслицу, на Алистера, с бессильным выражением лица помогающего отцу встать, на решительную до безумия Эстеллу…

– Если ты сейчас его убьёшь – а это непременно произойдёт, поскольку он слишком слаб, чтобы сопротивляться – он не сможет ответить ни за что, – шиплю я, и Эстелла смотрит на меня с угрозой – как будто готова вцепиться мне в горло, лишь бы добраться до Рурка.

Я стойко выдерживаю её взгляд.

– Не заставляй меня проходить через тебя столь же легко, как я прошла через Ирис, – тихо говорит Эстелла.

– Ты этого не сделаешь. Ты выше этого, – уговариваю я, – и не сможешь пасть так низко.

– Тебе не надоело решать за других? – внезапно спокойным голосом интересуется она. – В конце концов, ты тоже должна ответить… за то, что скрывала от остальных.

В её голосе мне чудится какое-то маниакальное удовлетворение, словно она только и ждала, когда я оступлюсь. Её слова заставляют меня отшатнуться. Она только ухмыляется, скрещивая на груди руки – и тем не менее отступая назад.

– Хорошо, – говорю я, изо всех сил стараясь не выдать дрожью в голосе собственное потрясение, – нам нужно отвести его вниз, чтобы он мог отдохнуть и прийти в себя. Он не даст никаких ответов, пока его сознание не прояснится.

– Спасибо, Марикета, – тихо благодарит Алистер, и я в ответ лишь пожимаю плечами. Не за что тут говорить мне «спасибо».

Шон и Джейк помогают Алистеру поднять Рурка, и они втроём тащат его в сторону выхода. Тот всё ещё в полубессознательном состоянии. Когда его проносят мимо Эстеллы, он шепчет:

– Прости меня, Оливия.

Глаза Эстеллы расширяются, а Рурк окончательно теряет сознание.

Оставшиеся в кабинете переглядываются, и мы все вместе спускаемся в атриум. Странное ощущение – я не спала уже бог знает сколько, но мне и не хочется. Слишком многое происходит, и даже короткий сон мог бы стать фатальным. Надо полагать, остальные разделяют моё состояние. И, кажется, никто особенно не хочет разбредаться по пустым и перевёрнутым с пола до потолка комнатам. Кроме Эстеллы, исчезающей где-то в коридорах.

– Итак, Марикета, – обращается ко мне Зара, когда я устраиваюсь поудобнее в одном из кресел атриума, – не хочешь ли ты что-нибудь рассказать?

Её голос обманчиво спокоен, и я отчётливо слышу вложенную во фразу угрозу. Что же – Эстелла права, и я должна нести ответственность за то, что скрывала столь многое. Я безучастно наблюдаю за тем, как из лифта выходят Шон с Джейком и Алистером, жду, пока они присоединяются к остальным – и тяжело вздыхаю, не зная, с чего начать.

– В самом деле, Мари, – произносит Мишель, – как ты могла не рассказать никому об этих анкетах? Ты действительно думаешь, что это неважно?

Она скрещивает руки на груди, глядя на меня с прищуром.

– Это вообще не круто, – добавляет Крэйг.

– Вообще не круто, – согласно кивает Зара. – Марикета, я считала, что тебе можно доверять. Ты понимаешь, что ты сделала? Если бы ты рассказала нам раньше – может быть, мы бы уже давно нашли ублюдка и выбрались бы с этого сраного острова. То, что Наблюдатели забрали Диего, теперь – целиком и полностью твоя вина. Каково, а?

Я обхватываю голову руками и поднимаю взгляд на Зару. Просто не знаю, что сказать, и, что ещё хуже, чувствую, как на меня вновь накатывает истерика.

– Всё это делает тебя ничем не лучше Рурка, – выплёвывает Зара, и я чувствую, как из моих глаз неконтролируемо бегут крупные слёзы.

– Слушай-ка, Скриллекс, выбирай выражения, – возмущается Джейк; его рука ложится на моё плечо, и я начинаю плакать ещё горше. – А то я не посмотрю на то, что ты девчонка.

– Знаешь, Джейк, то, что ты трахаешь Марикету, не значит, что она автоматически всегда права.

– А не пойти бы тебе…

– Хватит, – тихо, но твёрдо говорю я, вытирая мокрые щёки. – Зара… права.

– Что? – Джейк осекается, глядя на меня. – Принцесса, я перестаю тебя понимать.

Я встаю с кресла, распрямляю плечи и смотрю Заре в глаза. Перевожу взгляд на остальных, замерших в молчаливом ожидании, и набираю в грудь побольше воздуха.

– Я виновата, – быстро говорю я, – что не сказала ничего сразу. Правда состоит в том, что я… не знала, кому на самом деле можно доверять. Так что дело совсем не в том, что я не хотела вас пугать. Теперь понимаю, как глупо это было… Но я правда боялась, что моё доверие не оправдается. А сейчас вот знаю, что вместо этого утратила ваше доверие.

– Марикета, – смущённо бормочет Куинн, – это… это не так.

– Но это должно быть так, – возражаю я, – поэтому, чтобы хоть как-то реабилитироваться, сейчас я собираюсь рассказать вам всё.

И я это делаю. Я рассказываю каждую чёртову деталь, начиная со своего странного сна в самолёте. Не обхожу вниманием и видения, и картину разрушающегося мира из головы предводителя Наблюдателей. Когда я заканчиваю, ребята смотрят на меня со страхом.

– Ещё один вопрос, – деловито произносит Мишель, – твоё созвездие. Откуда ты знала, что это Андромеда?

Я криво усмехаюсь.

– Мне казалось, что это просто совпадение. Но… Когда мне было семнадцать, я сделала татуировку. Вы видели – это цепи чуть выше талии. На эту татуировку меня вдохновила легенда о Персее и Андромеде… знаете её?

Крэйг морщится, а Грейс кивает:

– Если вкратце – одна царица похвалялась своей красотой перед морскими богинями, и за это Посейдон наслал на царство страшное морское чудовище. Оракул предсказал, что чудовище оставит всех в покое, когда царь принесёт ему в жертву свою дочь, Андромеду. Её приковали к скале цепями, но тут прибыл Персей и спас принцессу от неминуемой гибели, уничтожив чудовище.

– Когда мне было семнадцать, – повторяю я, – я всё ждала, когда и в моей жизни появится сраный Персей и спасёт меня от собственных родителей. Вот я и вытатуировала цепи. Дурой была, что тут скажешь.

Зара усмехается. Мишель вскидывает брови.

– И ты хочешь сказать, что это совпадение? – удивляется она. – Ты сделала татуировку в честь того же персонажа из мифологии, который, чисто случайно, дал имя твоему созвездию? Бред.

– Вот и я думаю, что это очень странное совпадение, – пожимаю я плечами. – Но так или иначе… Это всё. Я рассказала всё.

– Ничего не изменилось бы, если бы мы знали об анкетах заранее, – встревает молчавший до того Шон, – ведь пароль мы разгадали исключительно благодаря записке на стойке ресепшен. Так что, Мари, нет смысла винить себя. Не знаю, как остальные, но я могу понять твои мотивы.

– Ты говоришь, что не знала, кому можно доверять, – добавляет Алистер, – ну так и что же – как я могу тебя в этом винить? Ведь я до сих пор не уверен, кто тут заслуживает доверия.

– Просто больше не скрывай ничего важного, ладно? – тихо говорит Куинн.

– Я не буду, – киваю я, – на самом деле… думаю, я не заслужила вашего прощения.

– Не заслужила, – согласно кивает Зара, – но, в конце концов, твоя идея с переносом во времени спасла нам всем жизнь. Ладно, давайте вернёмся к более насущным вопросам. Эверетт – хренов – Рурк.

– Сколько лет этому чуваку? – спрашивает Крэйг. – Выглядит довольно молодо, но ведь ему…

– Больше пятидесяти, – кивает Алистер, – регулярные занятия спортом. Он помешан на своём здоровье.

Шон фыркает.

– Какая разница? Важно то, что он может помочь нам выбраться с острова, когда проснётся. Может быть, он объяснит, что происходит. Может, у него есть вертолёт или ещё что-нибудь. И что ещё более важно – он может знать, как нам найти Диего.

– Алистер, – зову я, какой же он бледный, как бы в обморок не упал, – ты в порядке?

– Он в порядке, – неуверенно отвечает за него Грейс.

– Он жив, – бормочет Алистер, глядя прямо сквозь меня, – а я думал, что он погиб. Какая-то часть меня хотела, чтобы это было так. В этом случае… у него была бы причина больше никогда не видеть меня.

– Я понимаю твои чувства, – произносит Грейс, – моя мать похожа на него куда сильнее, чем ты думаешь. Но я знаю, как сильно скучала бы по ней, потеряв её… И как сильно скучаю сейчас.

– Алистер, – твёрдо говорю я, – ты говорил, что отправился на остров для того, чтобы встретиться с отцом. Чтобы показать ему, что ты за человек. У тебя появилась такая возможность.

Алистер наконец встречается со мной взглядом.

– Как? Как я могу показать ему, какой я?

– Ты и так знаешь ответ, – мягко говорю я.

Алистер берёт меня за руку. Пальцы у него ледяные.

– Ты права.

Я улыбаюсь и отхожу к Мишель и Куинни. Что-то не в порядке, и это совершенно очевидно – потому что Куинн лежит на диване, прижимая к лицу платок. Когда это только успело произойти?

– Что случилось?

– Немного кровь из носа идёт, – весело произносит Куинн из-под платка, – ничего страшного.

– Я бы сказала, это было хреновое кровотечение, – мрачно сообщает Мишель, – никак не останавливалось. Сейчас всё хорошо, но…

– Мари, а как ты себя чувствуешь? Всё нормально? – жизнерадостно, как ни в чём не бывало, интересуется Куинн. А я не свожу взгляда с настороженного лица Мишель.

– Мишель, она в порядке? – спрашиваю я, понимая, что правды от Куинн я не дождусь – слишком уж она храбрится.

– Ну…

Раздаётся жужжание подлетающего к нам дрона Ирис.

– Давление Куинн нормальное. Зафиксирована потеря веса. Белые кровяные тельца…

– Ребята, всё хорошо, – продолжает настаивать Куинни.

– Мне кажется, прохождение через портал каким-то образом повлияло на неё, – говорит Мишель, – сильнее, чем на остальных. Куинн, позволь мне тебя осмотреть.

Куинн отстраняется от протянутой к ней руки.

– Я сказала, что всё хорошо! – злится она.

– Куинн, послушай её, – настаиваю я. – Пускай она тебя осмотрит. Так будет спокойнее всем.

– Ну хорошо, Мари. Только ради тебя, – фыркает Куинн. Не надо делать этого ради меня. Сделай ради себя.

Мишель с благодарностью кивает мне и быстро осматривает Куинни.

– Ладно, сейчас всё действительно нормально, – кивает она, – но я не спущу с тебя глаз. Ты позволишь мне это? – поджимая губы, спрашивает Мишель. Куинн только удручённо кивает. Я отхожу к Раджу, Заре и Крэйгу. Они все втроём рассматривают статую Рурка. Зара всё ещё злится на меня, это заметно.

Странно, что раньше я не сделала на этом акцента – статуя-то изображает Рурка не просто так. Он облачён в римскую тогу, ну кто бы мог подумать… В прошлый-то раз я обратила внимание только на лицо статуи да на табличку под ней. Забавно.

– У этого чувака воистину огромное эго, – вздыхает Зара.

– Это так забавно, – ухмыляется Радж.

– Знаете, чем у римлян дело кончилось? – я вскидываю брови. – Они… отсосали.

Крэйг покатывается со смеху.

– С ума сойти, Марикета, ну и выражения! – сквозь хохот произносит он. Я только пожимаю плечами. Зара старается сохранить серьёзное выражение лица, но неминуемо начинает ржать. Она подходит ко мне ближе и взъерошивает мои волосы.

– Ладно, за эту шутку – ты условно прощена, Мари, – усмехается она.

Я замечаю краем глаза, что Джейк, Шон и Лейла о чём-то тихо переговариваются.

– Что такое? – интересуюсь я, подходя ближе.

– Обсуждаем тут, кем мог быть тот таинственный незнакомец, который расхаживал по отелю в наше отсутствие, – вздыхает Джейк.

– Ирис сказала, что не зафиксировала никого, кроме Наблюдателей, – напоминает Лейла.

– То, что она не заметила, не значит, что никого не было, – произносит Шон с красноречивой гримаской. – Записка на ресепшене. Да и наши перевёрнутые с ног на голову комнаты – что бы Наблюдатели могли там искать, в самом деле? И, если честно, всё совсем не так, как было, когда мы боролись с Наблюдателями.

– С чего взял? – интересуюсь я.

– Фотографическая память, – ухмыляется Шон. – И у меня такое ощущение, что кто-то как будто жил здесь… искал что-то.

– Записка на ресепшене помогла нам найти Рурка, – напоминаю я, – может быть, искали именно его?

Шон тяжело вздыхает, задумчиво глядя на меня.

– Я вот о чём думаю. Искали ли нас? Пытались ли спасти? Вдруг кто-то был здесь, чтобы вызволить нас отсюда?

– Поверь мне, Кэп, – бормочет Джейк, – если бы кто-то нас искал, то лишь для того, чтобы нас заткнуть. На веки вечные.

– То есть, ты реально думаешь, что кому-то надо было бы нас убить, а мы всё пропустили? Типа, луч надежды и всё такое?

Джейк кивает.

– Лейла, – Шон закатывает глаза, – нужно, чтобы ты добыла информацию обо всех, кто мог прибыть на остров за эти полгода. Расписания… отчёты… Ты можешь это сделать?

Лейла задыхается от возмущения.

– Откуда я это возьму? Я лишь туристический гид… И знаете что? Вдруг это Диего? Может, он сбежал от Наблюдателей и всё это время жил здесь?

Я только качаю головой. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

– Ну что, мы собираемся надрать задницы Наблюдателям и вызволить Диего? – спрашивает Крэйг, подходя ближе.

– Мы даже не знаем, где они, – замечает Зара.

– Значит, нам нужно очень, очень внимательно осмотреть отель. Как знать – может быть, мы сумеем найти что-то, что поможет нам выяснить, в каком направлении искать Наблюдателей? – не очень уверенно произносит Шон. Я киваю. Надежды не так много, но бросаться в джунгли и исходить весь остров на своих двоих – не самая лучшая идея. – И, вообще-то, нам нужно отдохнуть.

Я поднимаюсь в свою комнату второй раз за сегодня. Теперь у меня нет возможности игнорировать врывающийся через разбитое окно ветер, и я тяжело вздыхаю, оглядывая валяющиеся по всему полу осколки. Должна признать, за исключением уже имеющегося беспорядка, никаких иных видимых признаков вторжения в моей комнате нет; во всяком случае, ни одного следа того, что кто-то рылся в моих вещах, как у других. И это несмотря на то, что кто-то действительно рылся: ведь незнакомец вырвал страницу из моего блокнота. Я прохожу в ванную и ополаскиваю лицо холодной водой. Гляжу в зеркало, понимая, что знавала и лучшие деньки.

Вдруг моё отражение идёт рябью, являя мне лицо Диего.

– А я-то думал, что я хреново выгляжу, – произносит Диего. Я отшатываюсь, моргаю, и видение исчезает. ТВОЮ-ТО МАТЬ! У меня едет крыша, совершенно точно. Если раньше я не была в этом уверена, то теперь все сомнения идут по пизде. Я действительно тронулась умом.

Опираюсь ладонями на раковину, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Кажется, Ла-Уэрта отчаялась уничтожить меня физически и теперь основательно взялась за мою психику. Надо срочно прийти в себя! Успокойся, Мари, дыши. Дыши.

Отдышавшись, умываюсь снова, и холодная вода немного приводит в чувство. Необходимо сконцетрироваться на чём-то другом… Пока я снова не впала в панику.

Очень вовремя я вспоминаю, что у меня проблемы с одеждой. Отличная причина отвлечься!.. Что ж, наверное, настал момент помародёрствовать – в конце концов, в подвальной части есть целая куча магазинов с сувенирами – и одеждой. Об этом как-то упоминала Зара. Я спускаюсь на лифте на минус первый этаж, прогуливаюсь вдоль магазинов. Здесь действительно есть, чем поживиться: к примеру, помещение, забитое оборудованием для походников – это то место, куда нам всем обязательно будет наведаться перед поисками логова Наблюдателей.

В конце концов, я нахожу подходящий магазинчик и утаскиваю пару крепких на вид брюк-капри, нахожу подходящие по размеру кроссовки, выбираю несколько футболок. Что ж, минус одна проблема…

С полной сумкой вещей (тоже честно украденной из магазина), я возвращаюсь в лобби. Не представляю, с чего начинать поиски…

Когда я прохожу мимо бара, слышу оттуда звон опрокинутого стакана, а следом звук удара и приглушённые ругательства.

– Арагорн? – зову я, определив по цветастости выражений прячущегося за баром. Джейк тут же вскакивает на ноги, потирая макушку. – Ты в порядке? – с сомнением спрашиваю я.

– В полном, – кивает он, – просто привожу мысли в порядок посредством битья башкой в стену. Безотказно работает.

Я слегка улыбаюсь. Джейк отвечает на улыбку, но как-то отрешённо, словно мыслями он где-то далеко.

– Что ты, кстати, здесь делаешь? Я думала, мы ищем зацепки, чтобы узнать, куда Наблюдатели забрали Диего…

– Ну да, – кивает Джейк, – предполагаю, они оставили свой адрес… На дне одной из этих бутылок. И есть только один способ узнать, в какой именно. – Он усмехается и подмигивает мне, но глаза у него неестественно грустные.

– Джейк?

– Не в курсе, куда делась часть бухла? Кто мог выпить его? Эта бутылка Макаллана была полной, точно помню. Припрятал для особого случая…

– Джейк.

– …и, думаю, момент настал. Но, глянь, теперь она совершенно пустая. Кто мог это сделать?

– Джейк!

Он резко замолкает, прикусывая губу и глядя в пол.

– Я тоже волнуюсь, – говорю я, – очень сильно. Но, чтобы спасти его, нам надо собраться с мыслями. Пожалуйста, постарайся успокоиться.

– Ты права, – он опускает голову, – ты всегда права. Я… Жалок.

Он что есть силы бросает пустую бутылку в противоположную стену, и та разлетается дождём стеклянных брызг. Джейк безучастно наблюдает за этим, а после снова скрывается из виду за баром. Я обхожу стойку и вижу, что он сидит на полу, обхватив голову руками. Вздыхаю и сажусь рядом.

Несколько минут мы ничего не говорим, пока Джейк первым не нарушает молчание.

– Мне так долго было плевать на людей, а потом ты, Принцесса, появилась на горизонте и разрушила мой прекрасный план продолжать плевать на них всю оставшуюся жизнь, и благодаря тебе мне больше не всё равно на всю эту вашу компашку. Это всё ты виновата.

– Я виновата? С чего бы?

Джейк подавляет смешок и поворачивает голову ко мне. Наши лица совсем близко, прядь его волос падает на глаза, вызывает желание запустить пальцы в его шевелюру.

– Не уверен, что ты заметила прошлой ночью, но от тебя мне реально сносит башню.

– Я заметила, – улыбаюсь я, заворожённая сиянием его глаз. Мы так и не закончили наш разговор. Прошла целая вечность, не меньше. Нужно завершить то, что начали… Продолжить это. Я чуть подаюсь вперёд, легко целуя его губы, и отстраняюсь на дюйм. Кажется, время замирает на долгие секунды, пока мы смотрим друг на друга – уверена, он знает всё, что я хотела бы сказать.

И он начинает целовать меня с таким пылом, что я моментально забываю, где и в каких обстоятельствах нахожусь.

Джейк приподнимает меня, усаживая к себе на колени; в узком пространстве за барной стойкой это не очень удобно, но мне всё равно. Он притягивает меня к себе, потом отстраняется, прижимая к стойке спиной; я стягиваю его куртку, он задирает мою майку – прохладно и жарко одновременно.

– Это значит, что мы…

– Да.

– И это не…

– Нет.

Его ладонь сжимается на моей груди, а я прижимаюсь раскрытыми бёдрами к его эрекции, где-то на краю сознания возникает мысль, что стоит добраться до комнаты. До чьей-нибудь грёбаной комнаты.

– Эй! Все в центральное крыло! Вы должны это увидеть!

Голос Зары раздаётся из колонок, разрушая момент.

– Зара, должно быть, меня ненавидит, – ворчит Джейк, возвращая на место подол моей майки и всё же сжимая напоследок мою грудь властным возбуждающим жестом.

– Скорее всего, так и есть, – я пожимаю плечами, поднимаясь на ноги. Джейк с обречённым видом натягивает куртку.

Мы идём в центральное крыло (Джейк держит меня за руку, поглаживая запястье большим пальцем) и сталкиваемся со всеми остальными.

– Как, во имя всего святого, ты наложила лапы на систему оповещения? – спрашиваю я Зару. Она отвечает ироничным взглядом. – А, ладно, проехали. Что тут у тебя?

– Это всегда тут было? – деловито уточняет Зара, указывая на стену в коридоре. Прямо перед нами – двойные двери, покрытые резьбой-орнаментом. Таких дверей в «Небожителе» до этого я не видела.

– Это вообще как? – вскидывает брови Алистер.

– Я точно этого раньше не видел, – замечает Шон.

– Видите сколы там, где двери соединяются со стеной? – произносит Куинн, внимательно оглядывая находку Зары.

– Они были каким-то образом спрятаны? – с сомнением говорю я. – Может быть, скрыты перегородкой или что-то в этом роде…

– Но если это так, – продолжает удивляться Шон, – то кто их нашёл? И как?

– Сомневаюсь, что это был Диего, – пожимает плечами Эстелла.

– Взгляните: на этой двери вырезано что-то, – замечает Алистер, – «79 г. н. э.» И что-то ещё – но моя латынь недостаточно хороша.

– Вы вообще поближе на резьбу взгляните – как будто её кто-то подпортил, нет? – бормочет Зара.

– Не сказала бы, – заявляет Ирис, заканчивая сканировать, – это наглядная демонстрация того, как людей засыпает вулканическим пеплом после извержения. Идеальная работа резчика.

– Извержение Везувия! – округляет глаза Грейс. – Семьдесят девятый год нашей эры!

– Никаких сомнений – Грейс права, – замечает Алистер.

– Чем бы это ни было – эти двери выглядят довольно крипово, – фыркает Зара.

– Ну, может, мы уже войдём? – нетерпеливо спрашивает Крэйг. – А то стоять и болтать, трясясь от ужаса…

– Я не напугана, – хмурится Зара.

– А я не говорил про тебя.

– Но ты подумал! Ты…

– Подумал, и что?

Я закатываю глаза, глядя на этих двоих. Зара пожимает плечами и толкает массивные двери вперёд, открывая просторное, но очень странное помещение. Это похоже на какой-то зал в старинной библиотеке – росписи на потолке, нагромождения полок, забитых толстенными фолиантами, резные колонны, огромный глобус посередине…

– Это моя новая комната, – слабым от восхищения голосом произносит Грейс.

– Давайте не забывать, зачем мы здесь, – бормочет Шон. – Если наши таинственные гости искали здесь что-то, возможно, и мы найдём какие-то ответы.

– Но что мы вообще ищем? – недоумевает Мишель. – Здесь тысячи книг…

– Будем надеяться, что мы поймём, что именно нам нужно, – пожимает Шон плечами. – Просто… обращайте внимание на всё, что кажется вам любопытным.

Ирис сканирует огромный глобус.

– Анализирую. Данный объект датирован одна тысяча пятьсот девяносто четвёртым годом… Его возможный создатель…

– Личная сокровищница Эверетта Рурка, – благоговейно шепчет Лейла, перебивая голограмму. – А я всё гадала, где же она…

– М-м, сокровищница? – рассеянно переспрашивает Джейк, смахивая пыль с какого-то старинного тома. – И для каких же целей он поместил её именно сюда? В отель? Разве не логичнее было бы спрятать её получше?

– Отец многое скрывает, – просто поясняет Алистер, и я не могу не думать о том, насколько это правда.

– Что отец, что сын, – пространно замечает Эстелла. Алистер не находится с ответом.

Снежок как-то странно дрожит, уставившись на что-то между книжных полок. Я подхожу ближе: в стене расположена ниша, и в ней – на манер факела – торчит что-то вроде необычного вида жезла. Длинная металлическая палка с набалдашником в виде змеиной головы и крыльями вокруг неё, и ещё две змеи обвивают жезл по всей длине.

– Да, Снежок, меня тоже эта штуковина пугает, – медленно произношу я.

– Это кадуцей, – говорит Ирис, просканировав жезл. – так же известный, как керикион. В мифологии – символ Меркурия или Гермеса – бога-вестника.

– Меркурия? – переспрашиваю я. – То есть, мы снова возвращаемся к римской тематике – как Помпеи?

– Знаете, чем у римлян дело кончилось? – гогочет Крэйг.

– У меня есть совершенно безумная мысль, – медленно говорю я, глядя на Крэйга. – Вы подумаете, что я сошла с ума, но… – Я вытаскиваю кадуцей из стены и продолжаю: – Пойдёмте-ка в атриум.

Никто не задаёт лишних вопросов, так что, наверное, я действительно ухитрилась не растерять доверие к себе… Пока что. Пока у меня не появятся новые тайны. Почему-то мне кажется, что сдержать данное слово о том, что я ничего не стану скрывать, у меня не выйдет.

Я быстро иду в атриум под аккомпанемент дружного топота ног; в атриуме подхожу к статуе Рурка в римской тоге и взбираюсь на постамент, рискуя свалиться. Его правая рука сжата в кулак и чуть выставлена в сторону, но я думаю, что если моя догадка не оправдается – я буду выглядеть полнейшей дурой.

Но попытка не пытка.

Я вставляю кадуцей в руку статуи – жезл становится, как влитой – и спрыгиваю на пол. И раздаётся странный скрежет, заставляющий пол под нашими ногами едва ощутимо подрагивать. Плиты на полу позади статуи расходятся в стороны, открывая нашим глазам узкую винтовую лестницу.

– Вот же хрень, – присвистывает Крэйг.

– Не особенно хочется спускаться, – замечает Джейк, – вдруг там какая-то красная комната боли, как у сраного Кристиана Грея…

– Фу, Джейкоб, можно было обойтись и без этого замечания, – кривит губы Алистер.

– Если честно, Малфой, я пожалел об этом сразу, как сказал.

Мы спускаемся один за другим, и Джейк держит мою руку, переплетает свои пальцы с моими.

– Тебе ведь не страшно, а? – улыбаюсь я в темноте.

– Нет, мне просто хотелось, чтобы у меня был повод держать тебя за руку.

Зара позади нас всеми силами изображает звуки рвотного позыва. Когда лестница кончается, я чувствую под ногами мягкий ковёр с длинным ворсом. Не видно абсолютно ничего – даже лиц друзей, столпившихся у подножия лестницы. Я стискиваю руку Джейка, и это придаёт мне храбрости – я делаю ещё один шаг вперёд, и тут же нас ослепляет яркий свет, льющийся с потолка.

Это, действительно, очень странное помещение. Белоснежные стены и ковёр. Три стенные полки. На верхней сидит здоровый плюшевый медведь, на средней – валяется какой-то разломанный пополам шар, а на нижней лежит подушка с рубиновым колье дивной красоты. Помимо этого в комнате есть три постамента, два из них застеклены – а третья разбит и пуст. На одном из постаментов стоит футуристичного вида красная перчатка, в другой – небольшая, дюймов в пять высотой, статуэтка из янтаря. Статуэтка изображает застывшую в танце полуобнажённую девушку с короной из павлиньих перьев.

– Да тут у него музей, – протягивает Крэйг.

– Серьёзно, что это за место? – спрашивает Мишель, как будто кто-то из нас может дать ей ответ.

Я медленно прохожу вдоль постаментов.

– Трофейная комната? – предполагает Эстелла.

Здесь, на самом деле, очень пыльно. Видимо, давненько не ступала нога человека на этот грязно-белый ковёр.

Мишель подходит к постаменту со статуэткой.

– Какая красота. Это золото?

– Янтарь, – поправляю я машинально. Нахожу кнопочку на постаменте, и стекло раскрывается. Мишель благоговейно прикасается к статуэтке.

– Она… прекрасна, – Мишель зачарованно водит пальцами по нашей находке. Яркий потолочный свет отражается в янтаре. – Мари, потрогай, какая она гладкая…

Я усмехаюсь, но тем не менее протягиваю руку. В какой-то момент наши с Мишель ладони соприкасаются – и мой мир плывёт.

Я в спальне сестринства в Хартфилде. За окном буйствует весна. Стою напротив Шона – он, скрестив руки на груди, смотрит с презрением на обхватившую себя за плечи Мишель.

– Я сказал тебе: всё кончено, Мишель. Прекрати это.

– Но… – она в непонимании разводит руками, а Шон разворачивается, чтобы уйти. – Ты ведь не можешь, на самом деле…

– Мы два долгих года строили что-то, но ты сама всё испортила. Так что я – на самом деле – могу. Стоит однажды подорвать доверие – и возврата не будет.

Он выходит, резко захлопывая за собой дверь, и Мишель оседает на кровать, её плечи трясутся от сдерживаемых рыданий. Через мгновение кто-то стучится.

– Миш, ты там в порядке? – раздаётся из-за двери женский голос.

– Тебе принести ромашковый чай? – добавляет другой, тоже принадлежащий девушке.

– Минуту, девочки. Ничего не нужно, спасибо, – голос Мишель дрожит от невыплаканных слёз.

Мишель остаётся в полной тишине… пока не подходит приоткрыть окно, чтобы впустить свежего воздуха в душное помещение.

Из соседней комнаты тут же доносятся смешки.

– Шон полностью повёлся, – заливается хохотом одна из девушек, – не могу поверить, что это сработало.

– Я более чем уверена, – добавляет другая, – что мы даже не соврали. Она такая… шлюшка. И это её высокомерие. Она реально считает, что она тут самая умная.

– Если она так умна, то почему тогда она не понимает, что буквально все в сестринстве её ненавидят? – недоумевает обладательница третьего голоса.

Я вижу лицо Мишель совсем близко. Она не издаёт ни единого звука, только прекрасные карие глаза становятся в мгновение совершенно холодными.

Меня куда-то тянет – мир снова расплывается – и вот я стою на пляже, вокруг бушует жестокий шторм.

Совершенно мокрая от дождя, Мишель забирается в проржавевшую лодчонку.

– Мишель, остановись! – раздаётся крик Куинн.

– Хочешь сдохнуть, Барби? – негодует догоняющая её Зара.

– Может, и хочу! – выкрикивает Мишель, отбрасывая назад тяжёлые от воды волосы. – Никто из вас не хотел, чтобы я была здесь, зачем сейчас делать вид, что вам не всё равно? Ведь вы думаете, что Алистер и Крэйг погибли из-за меня!

– Конечно, нет, Мишель, – тяжело дыша, на берегу появляется Джейк, – никто так не думает. Пожалуйста, просто выйди из этой лодки. Мы твои друзья…

Даже при том, что дождь льёт нещадно, я могу видеть слёзы, стекающие по щекам Мишель.

– Нет, вы мне не друзья.

Она заводит лодку. Джейк пытается её догнать – но слишком поздно.

– Твою мать, Мэйбеллин, эта штука всё ещё там! – орёт Джейк ей вслед.

Я вижу, как лодка отдаляется – вижу ужасающе огромную тень в волнах…

– Мишель! – кричит Куинн, понимая, что это происходит на самом деле.

Морское чудовище показывается над водой, извергает электричество – и даже с такого расстояния видно, как всполохи проходят сквозь тело Мишель, а после её поглощают волны.

Я снова в трофейной комнате Рурка – Мишель по-прежнему смотрит на меня, целая и невредимая.

– Надолго я ушла в себя? – спрашиваю я, чувствуя, как сердце болезненно бьётся о рёбра в бешеном ритме.

– О чём это ты? – бормочет Мишель, всё ещё зачарованная статуэткой. Я нервно сглатываю. Значит, это видение не было похоже на другие… Ведь тогда я как будто впадала в транс. Может, дело именно в статуэтке, или же…

– Мари, глянь сюда, – мои размышления прерывает Крэйг. – Как думаешь, что это? – он указывает на багровую перчатку на другой тумбе. Я внимательно вглядываюсь в эту штуку.

– Очень странно, – замечаю я, – она выглядит такой… футуристичной, но при этом старой. – Я нажимаю на кнопку, чтобы опустить стекло, но ничего не происходит – видимо, механизм заело. Крэйг пожимает плечами и разбивает стекло кулаком, не оставив ни единой царапины на своей руке – осколки рассыпаются по всему полу.

– Ты маньячина, – раздаётся из другой части комнаты спокойный голос Зары.

Я беру перчатку. Что-то в ней кажется знакомым – как будто я уже видела её.

– Надень её, – подсказывает Крэйг. Я только вздыхаю – и натягиваю перчатку на свою ладонь. У основания она порванная или как будто даже разрезанная, но на моей руке сидит, словно влитая.

– У меня такое ощущение, – медленно говорю я, касаясь другой рукой разрезанного края, – что человеку, кто её носил, отрезали руку. Вместе с этой перчаткой. Совсем стрёмно, да?

– А ты туда свою запихнула, – гогочет Крэйг. Я торопливо стягиваю перчатку. Дерьмовое замечание.

Джейк поднимает с пола какое-то маленькое устройство, похожее на пульт управления. Несколько раз нажимает кнопки.

– Похоже, батарейка села, – бросает он, и тут стена позади него расходится на две части, открывая нашему взору огромный, от пола до потолка, телевизионный экран. Он включается, показывая нам гигантскую карту. – Снимок Ла-Уэрты со спутника, – зачарованно бормочет Джейк. Он что-то наугад нажимает на пульте, приближая изображение – определяя наше местоположение. Потом отдаляет – и тут на снимке появляются метки.

Одна из них – на западном побережье острова, но значительно севернее, чем мы забирались – подписана как «обиталище местных».

– Местных? Мы… Это… Это о Наблюдателях? – бормочу я, не веря в удачу.

– Похоже, мы только что нашли, куда голубки забрали Диего, – сквозь зубы бросает Джейк, глядя на снимок с пугающей решительностью.

Я поворачиваюсь к друзьям.

– Слушайте, ребята. Я знаю, за прошедшие сутки мы все столько пережили… Я пойму, если кто-то из вас решит остаться в отеле.

– О, заткнись, Марикета, – закатывает глаза Зара. Я в непонимании смотрю на неё, потом перевожу взгляд на остальных. Та самая пугающая решительность отображается, как в зеркале, в каждом лице. – Ты и так знаешь, что все мы пойдём с тобой.

– Пойдёмте спасать Диего! – ревёт Крэйг.

Я благодарно улыбаюсь, и тут над нами раздаются шаги. Кто-то спускается по лестнице.

– Как я погляжу, вы нашли мои игрушки, – с каким-то странным удовлетворением произносит Эверетт Рурк, спускаясь к нам. На нём безупречный костюм-тройка и начищенные до блеска ботинки.

– Что, очухался уже? – резко спрашивает Джейк.

– О, мистер Маккензи… – нараспев говорит Рурк. – Честное слово, я могу понять Вашу враждебность… Но Вы должны понимать, что мы по одну сторону баррикад.

Рурк поправляет пиджак и разминает шею.

– Вы пришли в себя, – констатирую я.

Он отвечает мне долгим взглядом с прищуром.

– А ты существуешь, – как-то не к месту говорит он, – и оба эти факта воистину удивительны. Неизведанное всегда меня привлекало…

– Что бы это значило? – спрашивает Эстелла. Рурк не удостаивает её ответом, выискивая Алистера в нашей маленькой толпе.

– Алистер, мой мальчик. Сколько же времени прошло!

Алистер выглядит так, словно сейчас расплачется. Я вздыхаю. Сейчас, когда все вымотаны до перевозбуждения, нет никакого смысла беседовать с Рурком – как минимум потому, что это неминуемо приведёт к мордобою.

– Ребята, – произношу я, – давайте попробуем разойтись по комнатам и поспать. Завтра утром выдвигаемся в путь. Нужно хорошенько отдохнуть… Встречаемся в семь тридцать на минус первом этаже. Сегодня я нашла там магазин, в котором целая куча всяких примочек для походов. Путь предстоит неблизкий, так что нам понадобятся палатки и всё такое. А теперь – спать.

Все согласно бормочут что-то, расходясь потихоньку – Алистер первый пулей вылетает из подвального музея. Эверетт Рурк стоит, скрестив руки, глядя на меня в упор с каким-то странным, маниакальным любопытством. Заметив это, Джейк закрывает меня собой и поворачивается ко мне лицом.

– Принцесса, и где ты теперь собираешься спать? В твоей комнате погром, – напоминает он. Я льну к нему, утыкаясь лбом в его плечо.

– А что, есть предложения?

Джейк заключает моё лицо в ладони.

– Если только ты не считаешь, что мы слишком торопимся, – хитро улыбается он.

Нет, я считаю, что мы слишком медлим.

Джейк берёт меня за руку и ведёт к лестнице. Рурк всё ещё стоит на месте, провожает нас взглядом, а Джейк старательно его игнорирует. В лобби я подхватываю свою брошенную сумку, и Джейк тянет меня в западное крыло. На лифте мы поднимаемся на последний этаж – к абсолютно нетронутому номеру-люксу.

– Знаешь ли, у меня тоже погром в комнате, так что я решил сменить место обитания, – подмигивает Джейк, открывая дверь магнитным ключом. – Тем более, в твоей компании…

Этот номер исполнен в песочных и голубых тонах, что-то вроде морского побережья. Из окон открывается вид на давно поднявшееся над горизонтом солнце. Я вдруг чувствую, как сильно устала.

– Я в ванную, – бормочу я, обнимая сумку с чистой одеждой. Джейк понимающе кивает, однако долго не выдерживает и присоединяется ко мне в роскошной ванной комнате, когда я едва ли провожу наедине с собой минут десять.

Я лежу в пене, чувствуя, как горячая вода расслабляет ноющие мышцы. Джейк садится на пол рядом с ванной.

– Ты как? – спрашивает он, касаясь ладонью моих влажных волос.

– Плохо, – честно отвечаю я, – но держусь. Боюсь представить, что будет, когда мы доберёмся до них. Как мы отобьём Диего? Ведь Наблюдателей так много…

– Ничего, Марикета. Мы справимся. Обязательно вызволим твоего дружка.

Я знаю, что уверенность в его голосе напускная, но всё же благодарна ему. Он встаёт с пола и включает воду в душевой кабине. Я рассеянно наблюдаю за тем, как он раздевается, и ощущение какой-то одомашненности его действий заставляет моё сердце биться чаще. Прежде, чем зайти в кабину, Джейк бросает на меня задумчивый взгляд – мне кажется, он думает о том же самом. Пока я промываю волосы и привожу себя в порядок, у меня есть время поразмышлять. Джейк… И то, что между нами… это что-то совершенно странное. Куда более странное, чем многие из происходящих с нами на острове вещей.

Потому что, если мы и способны выяснить, как всё это дерьмо произошло – потому что человек по имени Эверетт Рурк наверняка сумеет ответить на многие вопросы – то Джейк и я… Это необъяснимо. Заворачиваясь в полотенце, я прослеживаю контуры его тела сквозь мутное стекло душевой кабинки. Почему даже сейчас, будучи до невозможности уставшей, собираясь меньше, чем через сутки, отправиться в очередную опасную экспедицию, я не могу не размышлять о том, что происходит между нами? Да, конечно, я с первого дня пускала на него слюни и всё такое, но ведь сначала я думала, что это всего лишь притяжение на физическом уровне. Обычная естественная потребность. Желание. Ладно, признаю: очень сильное желание. А сейчас мне кажется, что это так естественно – делить с ним ванную комнату, спотыкаться и об его сумку с вещами, и о свою, бросить в стаканчик свою зубную щётку рядом с его – словно это происходило с нами уже тысячу раз.

Я нащупываю в своей сумке бельё, прихваченное из магазина. Одеваюсь, выхожу из ванной – и падаю на подушки, прямо с мокрыми волосами. Ткань наволочки моментально пропитывается водой. Ну и хрен с ней.

Джейк присоединяется ко мне через минуту-другую. Я не без недовольства отмечаю, что и он умудрился нижним бельём разжиться. У него тоже волосы мокрые, так что мы лежим на влажных подушках и совершенно об этом не беспокоимся.

– А как ты, Джейк? – спрашиваю я, когда он заключает меня в кольцо сильных рук, и я утыкаюсь носом в место, где его шея соединяется с плечом. От наполняющего ноздри запаха кожи я испытываю почти болезненное удовлетворение.

Джейк целует моё плечо и шепчет:

– Вот теперь намного лучше.

Я проваливаюсь в спасительный сон.

========== действие IV - глава 2 - «время на исходе» ==========

Комментарий к действие IV - глава 2 - «время на исходе»

Слушаем тему Алистера https://yadi.sk/d/XiWipWOjXyIr6g

Глава очень уж «игровая», в плане что я себе всю голову сломала, как сделать её похудожественнее. Переборщила, по-моему, но поздно пить боржоми, когда почки там же, где сердешко (угадайте, где)

UPD: в предыдущую главу тоже тему добавила, а то непорядок.

Something’s on my mind,

always in my headspace

Я просыпаюсь часа за полтора до рассвета, судя по слегка светлеющему за огромным окном небу. Будит меня жуткая головная боль и громкое урчание в собственном желудке. Я осторожно, чтобы не потревожить Джейка, выбираюсь из плена его горячих рук. Выползаю из постели, потирая виски, иду в ванную и пью воду из-под крана. Вода невкусная, и чувство голода от неё только усиливается. Зато умывание помогает притупить стук в черепе.

Когда я возвращаюсь в комнату, Джейк уже не спит – полусидит на кровати, укутавшись в сбитое одеяло.

– Ты ушла, и я замёрз, – сообщает он хриплым после долгого сна голосом. Я подхожу ближе, включаю ночник на прикроватной тумбе – Джейк щурится от света. Совершенно взъерошенный, спросонья он больше напоминает великовозрастного ребёнка. У меня сердце щемит от его вида, и я забираюсь под одеяло рядом с ним, льну к нему, в порыве покрывая лёгкими поцелуями его небритые щёки, прижимаясь лицом к его шее, впитывая в себя запах его кожи.

Он обхватывает мою спину ладонями, прижимая ближе к себе. Меня затапливает умиротворение вперемешку с такой яркой нежностью, что от этого почти физически больно – но всё заканчивается тем, что я внезапно начинаю плакать.

– Ну что ты, Принцесса? – Джейк убирает с моего лица волосы, приподнимает мне голову, так что я смотрю в его глаза. Плотину прорывает – я реву так сильно, что слёзы стекают по подбородку. Едва заметно качаю головой и прижимаюсь к Джейку, обнимая его одновременно руками и ногами. Он неловко поглаживает мою спину, явно не зная, что делать с плачущими девушками.

А я всё лью и лью слёзы – меня разрывает изнутри. Я плачу по Диего, по потерянному полугодию, по каждому из друзей. По всему, что нам пришлось пережить за неделю – неделю, которая кажется теперь целой жизнью. По тому, что могло произойти с Диего за двести четыре – нет, уже двести пять – дней. Я плачу от мысли о том, что видение конца света может воплотиться в реальность; от понимания того, что мы сейчас потеряны для всего остального мира; от воспоминаний о родителях – воспоминаний, таких далёких, что кажутся чужими, – и от этого я плачу ещё сильнее.

Успокаиваюсь я, наверное, нескоро. И происходит это от того, что Джейк, склонившись, покрывает мои плечи непозволительно жаркими поцелуями сухих губ, от того, как его руки пускаются в произвольное путешествие по моей коже… Всё случается так быстро, что я даже не осознаю момента, когда оказываюсь на лопатках – в прямом и переносном смыслах. И нет, ничерта мне не показалось тогда, и всё дело не в порыве и не в напряжении между нами: так хорошо, будто я всю жизнь ждала именно этого. Именно его.

Чуть позже, когда одеяло и бельё сброшено на пол за своей ненадобностью, а я чувствую себя зыбко счастливой, Джейк произносит:

– Прости, Принцесса, – в голосе его, конечно, ни капли раскаяния, – просто я не знал, как тебя успокоить, пока ты всю комнату слезами не затопила…

Я шутливо бью его кулаком в плечо.

– Условно прощён, – бормочу я, поднимаясь с постели. В ванной я смотрю в зеркало и ошарашенно отшатываюсь от собственного отражения, не веря глазам. – Джейк! Твою мать, я тебя убью! – визжу я, вихрем выбегая из ванной.

У меня всё плечо покрыто следами от укусов. Хренов волчара!

– Когда ты злишься, да ещё и голая, Принцесса, это бесподобно, – Джейк выглядит довольным собой. Или мной, хрен его разберёт. – Зато так ни одна Рипли и ни один Кэп не будут сомневаться, что территория занята…

– Дурак, – беззлобно огрызаюсь я, кидая в него скомканное полотенце. Среагировать он не успевает, так что ткань попадает ему прямо в лицо. Я с хохотом запираюсь в ванной. Но приступ веселья проходит довольно быстро – как раз когда я натягиваю новенькие капри и футболку, скрывающую цепочку отметин на плече, но настолько короткую, что можно разглядеть края татуировки.

Я вспоминаю, что нам предстоит. Завязывая шнурки на кроссовках, с грустью думаю, что мой такой хрупкий душевный мир рассыплется в мельчайшую пыль, стоит мне выйти за порог номера.

– А вот и минусы проживания с девушкой, – ворчит Джейк, когда я выхожу из ванной, – что вообще можно там так долго делать?

Я показываю ему язык. Пока из комнаты мы не вышли, за душевный мир можно не переживать.

В сумку я укладываю несколько смен белья, пару футболок, носки. Пытаюсь прикинуть список того, что ещё нужно раздобыть для похода. Получается с трудом.

Из ванной Джейк выходит свежевыбритый и полностью одетый, и тут же окидывает меня критичным взглядом.

– Обувь неподходящая, – констатирует он, – нам далеко идти. Кроссовки не выдержат.

– Но они удобные, – возражаю я.

Джейк качает головой, словно посмеиваясь над моими словами.

– Нужны ботинки. А ещё надо раздобыть тебе куртку. Потому что, хоть там и жарко, ночи могут быть зябкими. К тому же уже должны были начаться дожди… Но побери меня чёрт, если на этом острове хоть что-то нормально происходит.

Я жду, пока он закончит, скрестив руки на груди.

– Я, конечно, всегда могу дать тебе свою куртку, – продолжает рассуждать Джейк, – но тогда тебе, возможно, придётся оторваться от экспедиции, чтобы преданно ухаживать за мной, если я заболею. Хотя я не против, вообще-то…

Я плотно сжимаю губы, сдерживая рвущийся наружу смех.

– Сумку заменим рюкзаком, тебе понадобятся свободные руки. И эта майка, Принцесса…

Я закатываю глаза.

– Ты закончил? Я хочу есть.

– Не думаю, что это получится, – ворчит Джейк, безуспешно пытаясь натянуть пониже края моей футболки. – Надо полагать, что припасы наши тю-тю, сгнили.

Я мрачнею. Точно. За полгода вся еда в ресторанах должна была превратиться в не самое аппетитное зрелище… Представив это, я с усилием подавляю приступ тошноты. С другой стороны, и чувство голода от этого чуть-чуть уменьшается.

– Ладно, Принцесса, мамонта добудем, – как-то не очень уверенно говорит Джейк. – Идём, нам уже пора.

Я вздыхаю, потому что звучит это так, словно я его болтовнёй отвлекала. Джейк же обнимает меня за плечи, и это так естественно, что мой мир выдерживает чуть дольше, чем я могла надеяться – до самого лифта.

На минус первом этаже нас встречает Радж – и целая коробка пакетиков с орешками, каких-то консервов, печенья и прочего. В эту минуту я Раджа просто обожаю. Рядом с ним ошивается (видимо, ещё со вчерашнего дня) и Снежок, безошибочно определивший, с кем надо идти, чтобы тебя покормили. Не могу его за то винить.

– С добрым утром, – улыбается Радж. – Мы вчера с Зарой обошли все рестораны в отеле… Повыбрасывали столько всего, запашок на кухнях стоял – просто нечто. Ну, кое-что нашли, вот. Вы, наверное, голодные, а в дорогу мы…

За громким хрустом печенья в своём рту я даже не слышу окончания фразы.

– Так что в дорогу? – переспрашиваю я, с трудом сглатывая. Мне кажется, что печенька растворяется ещё в пищеводе, но вторую я пережёвываю куда как аккуратнее.

– Взяли пеммикан*, Алистер нашёл в том магазине, про который ты говорила.

– А что, все уже там? – вскрывая пакетик орешков, интересуется Джейк.

Радж как-то грустно кивает.

– Мне кажется, почти всем плохо спалось, – сообщает он, и я чувствую укол совести за то, что сама спала, как убитая. – Ждали только вас… и Мишель.

В этот момент двери лифта за нашими спинами открываются, впуская в помещение Мишель. Она безупречно накрашена, волосы заплетены в безукоризненную косу, а её одежда, разумеется, вполне соответствует случаю. Удивительное внимание к деталям.

Мишель здоровается с нами и с удовольствием вытаскивает из коробки печенье.

– Спасибо за завтрак, Большой Р, – произносит Джейк. – Принцесса, пока не разобрали самые лучшие палатки…

– Ты иди, – киваю я, – ты лучше знаешь, что пригодится. А я пойду, – я киваю в сторону «Черепа», – взгляну, работает ли там кофе-машина. Мишель, ты сходишь со мной?

– С превеликим удовольствием, – откликается она, – кофе – это то, что сейчас нужно! – Мы расходимся: Радж увязывается за Джейком, а Мишель идёт со мной. – И о чём ты хотела поговорить? – уточняет она, когда мы добираемся до барной стойки «Черепа», и я оккупирую кофе-машину.

Я в недоумении смотрю на неё.

– Ни о чём, – совершенно искренне сообщаю я, – просто не хотела идти одна. С чего ты подумала?..

Мишель выглядит искренне удивлённой.

– Да ладно, забудь.

Когда я ставлю перед ней стаканчик с американо, она как будто удивляется ещё больше.

– Ну что не так-то? – не выдерживаю я, прикладываясь к собственному стакану.

– Всё так, просто думаю… Ты тогда правду говорила?

– Когда?

– Перед нападением Наблюдателей, – подсказывает Мишель, – тогда, в ресторане.

Я прокручиваю в памяти события «полугодовой» давности и вспоминаю, что именно говорила Мишель.

– А. Да, я говорила правду.

– Спасибо тебе, – мягко произносит она. – Твои слова тогда здорово меня поразили, но… Это приятно.

– Правда не всегда бывает неприятной, – подмигиваю я, заставляя поднос стаканчиками с кофе.

Это слова заставляют Мишель помрачнеть, и она поспешно переводит тему:

– Мари, вчерашняя статуэтка, помнишь? Я её слямзила. И хочу отдать тебе.

– Мне-то она на кой чёрт, – испуганно спрашиваю я, вспоминая про видение.

– Я почему-то думаю, что эта вещь должна быть у тебя, – хмурится Мишель, – предчувствие… Интуиция… Я даже не знаю.

С этими словами она ставит на бар янтарную девушку. Я, пожимая плечами, кладу статуэтку в сумку. На этот раз при прикосновении к янтарю ничего не происходит – и это буквально камень с души.

Когда мы с Мишель подхватываем два подноса с кофе и выходим из клуба, лифт неожиданно открывается, являя нам Эверетта Рурка.

– Доброго утра, девушки, – улыбается он так радушно, будто мы старые друзья. – Я не опоздал?

– Вы-то тут какого хрена забыли? – презрев правила приличия, спрашиваю я.

– Предполагаю, что отправляюсь с вами, – сообщает Рурк, и я испытываю желание запустить в него подносом. Хочу сказать ему, что его предположения он может запихнуть себе в жопу, но Мишель ловит мой взгляд и едва заметно качает головой.

Он увязывается за нами, пока мы доходим до магазина с походным оборудованием. Все внутри, это видно через стёкла огромных витрин. Подносы с кофе встречены восторгом, который длится ровно столько, сколько времени нужно ребятам, чтобы увидеть чуть отставшего Рурка.

Когда он входит в магазин, ожидаемо наступает мёртвая тишина. Алистер буравит отца взглядом.

– Ты не собираешься сказать папе «привет»? – внезапно спрашивает Рурк, уставившись на сына.

Алистер замирает, как статуя, его глаза сверкают. Грейс ободряюще касается его руки своей маленькой ладошкой.

– Я много чего собираюсь тебе сказать, – говорит Алистер с такой откровенной ненавистью в голосе, что у меня перехватывает дыхание, – и «привет» в этот список не входит.

– Как так вышло, что ты не унаследовал ни одного моего качества – и говоришь в точности, как твоя матушка? – с восхищением произносит Рурк. – Просто… удивительно.

Атмосфера, по-моему, искрит.

– Всё это так неловко, – вдруг замечает Крэйг, и Рурк поворачивает к нему голову.

– Представьте, насколько неловко мне, мистер Чао, – пожимает он плечами. – Кто может объяснить мне, что мой сын вообще делает здесь?

– О чём ты говоришь? – злится Алистер. – Ты ведь пригласил меня. Я получил электронное письмо после того, как написал тебе.

Рурк вскидывает брови на мгновение, а потом его лицо расслабляется.

– Да, разумеется. Извини, сын. После анабиоза память ещё восстанавливается.

– Я прошу прощения за состояние отеля, мистер Рурк, – неожиданно Лейла выходит из-за спины Шона. – Я…

– Не стоит, – жёстко произносит Рурк, поднимая руку в красноречивом жесте, – в конце концов, главное, что наши самые дорогие гости остались целы. Кстати, сколько времени вы здесь провели? Какой сегодня день?

– Двадцать седьмое декабря две тысячи семнадцатого года, – произносит механический голос Ирис, когда голограмма внезапно материализуется перед своим создателем. Лицо Рурка странным образом смягчается, когда он смотрит на неё.

– Ирис? – в изумлении спрашивает он.

– Здравствуйте, сэр, – говорит она, – время названо по внутренним часам, поскольку доступа к Интернету и более точным атомным часам нет.

– Двадцать седьмое декабря, – Рурк слегка склоняет голову, обдумывая что-то. – Так долго. И ты… ты жива. Как? Назови свою версию.

– 0.9.1, – сообщает Ирис.

– Старенькая бэк-ап копия, – говорит он, как мне кажется, с облегчением. – Как вы её нашли? И как вы остались в живых… на протяжении такого длительного времени?

– Слушай, ты, – Крэйг выходит вперёд, – ты, походу, не всекаешь. Это ты должен отвечать на наши вопросы, а не мы, иначе…

– Иначе что? – быстро спрашивает Рурк, глядя на Крэйга с любопытством.

Крэйг делает ещё шаг к нему, проходя прямо через Ирис, хватает его за грудки, приподнимая над полом, и прижимает к стеклянной витрине. Рурк только улыбается, глядя на него сверху вниз.

– Хочешь это выяснить, а? – продолжает кипеть Крэйг.

– Пожалуйста, Крэйг, опусти его на пол, – вмешиваюсь я, – он же едва очнулся после чёрт знает какого долгого сна в капсуле. Логично, что ему нужно прояснить ситуацию, прежде чем он ответит нам на все вопросы, – я не могу сдержаться и смотрю на Рурка с плохо скрытой угрозой.

– Ладно, Мари, – легко соглашается Крэйг и ставит Рурка на пол. Тот оправляет одежду с таким видом, словно ничего такого не случилось, и я даже немного жалею, что остановила Крэйга, и тот не выбил из него дерьмо. Тем не менее, глубоко вздохнув, я очень кратко рассказываю Рурку про то, как мы прибыли на пустой остров, как на нас напали Наблюдатели – и о временном портале.

Остальное ему знать совершенно не обязательно.

– Так, теперь становится яснее, – бормочет Рурк. – Тогда отправляемся в путь.

– И теперь ваша очередь, – напоминаю я. – У нас есть вопросы…

– Разумеется, они у вас есть, мадемуазель, – произносит Рурк, снова глядя на меня с каким-то странным выражением в его холодных глазах. – И у нас будет время обо всём поговорить. Вы ведь не хотите быть здесь, когда наши друзья из джунглей вернутся сюда? Как я уже сказал – отправляемся…

Я поджимаю губы. Он ещё и командовать удумал!..

– Отправляемся куда? – негодует Эстелла. – Вы что, собрались с нами?

– Разумеется, – в притворном изумлении округляет глаза Рурк, но я вижу, что при взгляде на Эстеллу в нём что-то неуловимо меняется. – Ваш друг – такой же мой гость, как и все остальные. Не могу же я оставить его в беде! И сейчас самое время – если местные отправят своих воинов забрать вас, то их поселение останется практически без защиты.

– Знаете дорогу? – уточняю я на всякий случай.

– Я знаю остров, как свои пять пальцев, – он пожимает плечами без тени самодовольства, – собирайтесь скорее. Жду вас всех в лобби. Время на исходе.

С этими словами Рурк выходит из магазина, оставляя нас всех молчаливо переглядываться.

– Чёрт побери, Принцесса, мне совершенно не нравятся взгляды, которые бросает на тебя недоделанный Тони Старк, – жалуется Джейк. Я киваю, потому что мне тоже неуютно от этого всего. – Не могу поверить, что мы действительно собираемся взять ублюдка с собой.

– Он знает дорогу, – напоминает Шон, подходя к нам ближе. – Есть идеи получше?

– Ты же не хочешь сказать, что мы можем доверять этому… ну, короче, ему? – хмурится Джейк.

– Я хочу сказать, что он нам нужен, – парирует Шон.

– Мне кажется, что мы нарываемся на проблемы, позволяя ему идти с нами, – вздыхаю я. – Даже не так: я чувствую это. Но Шон прав – у нас действительно, кажется, нет идей получше. Я не спущу с него глаз, – шепчу я, обращаясь, скорее, к самой себе. – Не хватало ещё, чтобы кто-то ещё пострадал.

Джейк ободряюще касается моего плеча ладонью, а Шон удовлетворённо кивает.

Немногим позже, когда я перекладываю вещи в найденный Джейком рюкзак, добавляя к ним новёхонькую куртку, и переобуваюсь в массивные ботинки на достаточно толстой подошве, мы все поднимаемся в лобби. Новые ботинки кажутся неудобными – они слишком тяжёлые, и мне кажется, я неизбежно в них навернусь. Ещё в мой рюкзак отправляется обёрнутый огрызком брезента пиратский клинок, оставленный тогда на крыше – его подобрал Крэйг и благоговейно вернул мне. Помимо этого, я добавляю в свой багаж запасы пеммикана, охотничий нож в футляре да фляжку с водой. Не слишком много, учитывая, что Джейк поставил меня перед фактом об одной на двоих палатке и одном же спальном мешке, и тащит всё это в одиночку. Мой рыцарь.

На улице, на самом деле, ужасная парилка. Я жалуюсь, потому что в новых ботинках не только неудобно, но ещё и невыносимо жарко ногам. Джейк, подмигивая, советует мне раздеться, как когда-то, кажется, целую жизнь назад, рекомендовала ему я. На самом деле, я, конечно, понимаю, что мы в тропиках – но всё же мне казалось, что в декабре на Карибских островах должно быть существенно прохладнее.

Вскоре знакомые тропы по дороге на запад остаются позади. Мы проходим мимо убежища, где впервые повстречались с саблезубым тигром, и почти зажившая рана на моей руке слегка ноет в напоминание об этом знаковом событии. Ещё спустя, может быть, два или три часа пути я останавливаюсь, чтобы сделать глоток воды. Чуть отстаю от остальных, и тут происходит нечто из ряда вон выходящее. Мир расплывается яркими красками, боль зажимает мою голову в тиски.

Куинн оборачивается к остальным; её длинные волосы влажные от пота.

– Река слишком глубокая. Как мы переберёмся на другую сторону?

Рурк смотрит на меня с прищуром, словно подбирая слова.

– Мои люди искали тебя по всему миру и не могли найти.

Облегчение отражается на красивом лице Мишель.

– Марикета, ты даже не представляешь, насколько только что спасла мне жизнь.

Шон выныривает из воды, капли стекают по его коже.

– Нашёл! Ты это искала?

Синие глаза Джейка сияют, перекрывая всё остальное.

– Чёрт, почему мы не можем остаться здесь навечно?

Головная боль отступает так же резко, как началась. Все спокойно идут вперёд – очевидно, никто ничего не заметил.

– Ты в порядке, Марикета? – спрашивает Ирис, материализуясь передо мной.

– Я…

– Река слишком глубокая. Как мы переберёмся на другую сторону? – раздаётся голос Куинн, и я беспомощно хватаю ртом воздух.

Мы действительно добрались до бурной реки, но дело не в этом – я же только что уже слышала эти слова от Куинн!..

– Ирис, как я могла знать, что Куинн скажет это? – тихо спрашиваю я. – У меня были видения, но…

– Сканирую, – сообщает голограмма, – зафиксированы помехи тахионного поля. Очевидно, мы вошли во временную петлю. Подобный феномен обычно не заметен для людей. Удивительно, что ты можешь это ощущать.

– Подожди, что ты имеешь в виду под временной петлёй? – недоумеваю я. Значение слов мне, конечно, понятно, но это уж слишком.

– Временной промежуток из приблизительно, – Ирис сверяется со своими данными, – двадцати пяти минут, который будет повторяться до бесконечности. Даже наш нынешний диалог будет воспроизводиться заново… Если ты захочешь.

– До бесконечности? – ошарашенно шепчу я. – Мы что, застряли здесь навеки? Есть какой-то способ выбраться?

– Не могу определить точно, но где-то здесь должен быть источник помех. Если тебе удастся его найти и разрушить – возможно, у нас есть шанс. И я хотела бы предостеречь тебя от того, чтобы сообщать о временной петле остальным. Это может вызвать панику и вряд ли поможет кому-то выбраться из петли.

Я киваю. Придётся справляться с задачей самостоятельно.

Снова тайны!..

– Смотрите, там поваленное дерево, – раздаётся голос Эстеллы, когда я подхожу ближе. – Можем использовать его, как мост.

Один за другим ребята цепочкой передвигаются по покрытому мхом толстому стволу. Я иду сразу за Мишель, с восхищением наблюдая, как легко она идёт – словно танцует на импровизированном мосту.

– Ах, чёрт, линза! – оказавшись на противоположном берегу, внезапно произносит Мишель, останавливаясь. – Выпала…

– Нужна помощь? – с готовностью предлагаю я.

Она кивает, и мы вдвоём шарим в высокой траве, покрывающей берег.

– Это невозможно, – с грустью сообщает Мишель.

– Погоди-погоди… Вот же, – я аккуратно поддеваю пальцами прозрачную контактную линзу, и глаза Мишель расширяются.

– Марикета, ты даже не представляешь, насколько только что спасла мне жизнь.

Я вздрагиваю, второй раз слыша эту фразу, но она, занятая поисками раствора для линз и промывкой находки, даже не замечает этого. Внезапно мои пальцы натыкаются на что-то ещё – что-то маленькое, неуместное на ощупь. Я в удивлении смотрю на оружейную гильзу, поднятую из травы, и мне становится совсем погано. По джунглям расхаживает кто-то с огнестрельным оружием – почему бы и нет… Нет.

Я собираюсь уже выбросить находку в реку, как к нам подходит Джейк и опускается на корточки рядом со мной.

– Хм, гляньте-ка, – недоумевает он, забирая у меня из руки найденный предмет, – гильза двенадцатого калибра… бронебойная… Она для USAS-12. Должен заметить, что это довольно жёсткое оружие. Дьявол, мой бывший отряд использовал такие.

Я нервно сглатываю, забирая обратно гильзу, а потом поднимаюсь с колен и подхожу к насвистывающему Рурку, прогуливающемуся вдоль берега с самым непринуждённым видом. Этот ублюдок в своём костюме даже не вспотел.

– Итак, мистер Рурк, – говорю я, – вы обещали мне некоторые… ответы.

– Ты что-то знаешь о моём бизнесе? – с улыбкой спрашивает он.

Так, я больше не «мадемуазель».

– Не знаю, – чуть кривя душой, отмахиваюсь я, – ну, вы занимаетесь курортами. Что с того?

– Курорты – в том числе, – кивает он. – Но моё главное занятие – информация. Её получение, обработка… Информация – самый ценный товар.

– Может, перестанете уже заговаривать мне зубы?

– Я лишь говорю, что не стану выдавать информацию просто так. Предлагаю сделку. Я отвечу на один твой вопрос. Только на один. Но сначала ты ответишь на один мой. Идёт?

Я поджимаю губы. Скользкий, мерзкий…

– Идёт.

– Мой вопрос очень простой, – улыбается Рурк. – Итак… Как твоё имя, Андромеда?

От неожиданности я замираю.

– М… Марикета. Меня зовут Марикета.

Рурк несколько раз нараспев повторяет моё имя, словно пробуя на вкус.

– Очень любопытно звучит, – наконец, произносит он. И тут же добавляет: – Мои люди искали тебя по всему миру и не могли найти. После всего этого узнать, что ты учишься в Хартфилде, вместе с Алистером… Давай скажу так: если мы переживём наше приключение, я уволю свою службу безопасности.

– Ну всё, хватит, вы и так много своей бесценной информации от нас получили за сегодня, – злюсь я. – Моя очередь, блин. Что за радиопередачу мы слышали в вашей обсерватории?

– Я предполагаю, что это было эхо возможного будущего нашей планеты, – просто говорит Рурк.

– Эхо будущего? – переспрашиваю я.

– Да. В настоящий момент мы находимся в своего рода временном пузыре… И сейчас мы в безопасности. Но возможное извержение Атропо может привести к катастрофическим последствиям – геологически, Земля вернётся в своё, м-м, доисторическое состояние. Я хочу сказать, что поверхность планеты будет целиком покрыта лавой. Человечество станет пережитком прошлого. И это, моя дорогая, то, что я хочу предотвратить, с твоей помощью – и помощью остальных. Я ответил.

Рурк отходит от меня, и я смотрю ему вслед, задумчиво жуя губы. Ну, ничего, пообщаемся ещё. Как только петля замкнётся.

– О чём болтали? – над ухом раздаётся голос Джейка, и я вздрагиваю, когда он хватает меня за локоть.

– После расскажу, – отвечаю я. Если временная петля действительно существует, он ведь всё равно ничего не запомнит.

– В двух минутах отсюда есть чудесное озерцо. Я подумал, надо бы обновить воду во флягах. Ты пойдёшь со мной, – он не спрашивает, а утверждает.

– Захватите тогда и остальные фляжки, – ворчит Эстелла, тем не менее, понимающе усмехаясь.

Джейк собирает фляги у ребят, и мы выдвигаемся. Идти действительно совсем недалеко, и я пытаюсь вспомнить, сколько у меня осталось времени, прежде чем петля замкнётся.

Мы оказываемся на поляне около небольшого озера. Водная гладь сверкает в лучах солнца.

– Какая красота, – шепчу я, завороженная зрелищем.

– Угу, – хмыкает Джейк, и я поворачиваю к нему голову. – Принцесса, вот туда посмотри, – он кивает на восток, и я замираю в удивлении – горный хребет, открывшийся моим глазам, покрыт снегом. Солнечный свет отражается от покрытых белой шубой вершин, ослепляя.

– Как это возможно? Здесь так жарко. Не думала, что горы здесь достаточно высокие для снега.

– Да. Потому что они действительно недостаточно высокие, – кивает Джейк. – А теперь взгляни сюда.

В тени деревьев, из-за которых мы вышли, тоже лежит слой снега.

И это при том, что на улице около ста двадцати по Фаренгейту!

Я подхожу к крохотному сугробу и зачерпываю ладонь снега.

– Это действительно снег, – ошарашенно произношу я, чувствуя, как замерзает рука.

– Всё это становится всё более и более бессмысленным, – замечает Джейк. Пожав плечами, он начинает наполнять фляжки. Я присоединяюсь к нему, и скоро запасы воды пополнены. – До чего же жарко… Надо бы охладиться.

Я заботливо укладываю последнюю флягу к остальным и возвращаюсь к маленькому сугробу. Прежде, чем Джейк успевает отреагировать, я бросаю в него слепленный на ходу снежок.

– Нападение исподтишка! – притворно возмущается он, отплёвывая снег и бросаясь в мою сторону. – Ах ты маленькая…

– А вот и не поймаешь, – поддразниваю я, отбегая в сторону. С новым снежком наготове…

Уже спустя минуту или около того сугроб почти иссякает. Я позволяю Джейку поймать себя, и он падает на траву, потянув меня за собой.

– Ты поддалась, так что будем считать, что я сдаюсь.

– Так легко сдаёшься?

– Только тебе, – уверяет он меня, и я с превеликим удовольствием размазываю по его лбу последний подтаявший снежок, припрятанный в руке. – Ну это уже совсем нечестно! Я же выставил белый флаг!

Я качусь со смеху, глядя на его ошарашенное лицо.

– Прости, я не сдержалась…

Джейк ловит меня в кольцо рук, прежде проверив ладони на наличие очередных «сюрпризов».

– Даже не знаю, что тебе нужно будет сделать, чтобы я тебя простил.

Я вырываюсь и оправляю футболку.

– Пойдём уже. А с прощением, – бросаю я, забирая фляжки, – разберёмся позже.

Джейк только красноречиво ухмыляется.

Мы нагоняем друзей, задумчиво разглядывающих древнюю каменную колонну, невесть откуда взявшуюся в джунглях.

– Может, уже сделаем привал? – с надеждой спрашивает Крэйг.

– Вы устали, потому что тратите энергию на жалобы, мистер Чао, – нагло заявляет Рурк.

– Ага, лучше я потрачу её, надрав тебе зад, – бормочет Крэйг. – Ну давайте здесь посидим… В тенёчке от этой торчащей штуки…

– Колонны, – раздражённо подсказывает Зара.

– Да, давайте объявим небольшой привал, – быстро говорю я, в первую очередь из-за совершенно детского желания позлить Рурка.

Ребята рассаживаются, кто где может. Крэйг облокачивается на ту сторону колонны, которая в тени. И тут раздаётся треск – колонна начинает неумолимо разрушаться прямо на наших глазах. Все разбегаются по сторонам, и, в общем-то, успешно избегают травм. Почти. Потому что сумка Алистера оказывается погребённой под обломками.

– Ты… идиот, – шипит Алистер, наступая на Крэйга. – Моя сумка!

– Прости, чувак, – виновато вешает нос Крэйг, пытаясь разобрать обломки.

Алистер с тоской смотрит на остатки своих вещей.

– К счастью, тут было не так много всего, но…

– Нам нужно двигаться дальше, пока мы не разрушили ещё какие-нибудь древности, – вмешивается Шон, пытаясь купировать конфликт.

Мир плывёт перед глазами, и мы снова оказываемся на другом берегу реки. Петля замыкается. Жаль только, что никто не заметил. Кроме, блин, меня.

– Река слишком глубокая. Как мы переберёмся на другую сторону?

– Смотрите, там поваленное дерево. Можем использовать его, как мост.

Я вздыхаю. Снова…

В этот раз я оказываюсь рядом с Зарой.

– Ненавижу походы, – сообщает она, бросая на меня взгляд через плечо. – Это всё немного… не моя стихия.

И в этот момент её нога соскальзывает со ствола. Она оступается, и я не успеваю даже отреагировать, чтобы вовремя схватить её за руку и предотвратить неизбежное падение.

Зара отплёвывает воду, изо всех сил держась за торчащий сук – течение грозит снести её болезненно-худощавое тело.

– Ну спасибо, блин, Мари, за помощь, – ворчит она и тут же в панике восклицает: – Ох, вау, вытащи меня отсюда! Там на дне что-то, нахрен, светится!

Я протягиваю руку и помогаю ей выбраться из воды, задумчиво глядя на реку, где, кажется, действительно что-то сверкает. Может ли это быть источником помех?..

Убедившись, что Мишель в этот раз линзу не теряла, я с удивлением понимаю, что гильза всё ещё в моём кармане. Интересно, как это работает?

Я похожу к насвистывающему Рурку.

– Итак, вы обещали мне ответы.

– Ты знаешь что-то о моём бизнесе?

– Ага, – отмахиваюсь я, – информация. Самый ценный товар. Я отвечаю на один ваш вопрос – вы на один мой. Сделка. Да?

– Довольно целеустремлённо, – замечает Рурк, явно шокированный моим поведением. Я только сладенько и натянуто улыбаюсь. – Тогда скажи мне…

– Хотите знать моё имя? Меня зовут Марикета. Теперь моя очередь. Зачем вы притащили нас сюда?

– Я предполагал, что ты задашь этот вопрос, – Рурк улыбается, и я корчу гримасу. – Во время строительства последнего крыла «Небожителя», один сотрудник обнаружил в песке некую фотографию. Радиоуглеродный анализ показал, что ей около пяти сотен лет… В то время как фотография, как искусство, появилась лишь два столетия назад. И на фотографии были изображены одиннадцать молодых людей. Все вы – за исключением Алистера. И так я понял, что каким-то образом все вы критически необходимы для разгадки тайн острова.

– И что мешало просто сказать нам об этом? – сержусь я.

– Честно, я планировал, – хотя из уст Рурка слово «честно» звучит даже как-то нелепо, в эту минуту я ему почему-то верю, – но у острова оказались другие планы.

Он уходит вперёд, а Джейк ловит меня за локоть.

– Потом, ладно? – я поворачиваюсь к нему прежде, чем он успевает что-то сказать. Он хмурится.

– Неподалёку есть озерцо…

– Прекрасная мысль, – быстро говорю я.

Помимо того, что фляги действительно надо наполнить, я просто не могу противостоять соблазну провести с Джейком наедине лишнюю минуту.

Всё повторяется сначала. Только в этот раз я решаю не тратить сугроб на снежки и просто разваливаюсь на траве, попивая водичку из фляжки.

– Это, реально, лучшая вода, которую я когда-либо пил, – забирая мою флягу и прикладываясь к ней, сообщает Джейк.

Он сидит рядом, периодически выискивая на мелководье плоские камешки и бросая их в воду.

– Неплохо, – говорю я после одного особенно удачного броска.

– Ага. Мы с сестрой много практиковались в подобных штуках… Жизнь порой становилась по-настоящему скучной.

– С сестрой? Ты не говорил, что у тебя есть сестра, – замечаю я.

– Как-нибудь расскажу, – обещает Джейк, улыбаясь. Ветер треплет его волосы. Я не выдерживаю: приподнимаюсь, заставляя его перевернуться на спину, и сажусь сверху, склоняясь над ним, целуя его, как в последний раз. – Не то, чтобы я жаловался… – бормочет он, когда я отстраняюсь. – Но это за что?

За все те случаи, когда я должна была это сделать – и не сделала.

– Просто проверяю, не становится ли твоя жизнь слишком скучной, – подмигиваю я.

– Не думаю, что с тобой это вообще возможно, Принцесса.

Когда мы возвращаемся, я задумчиво разглядываю бурлящую реку. Что бы там ни сверкало на дне, до этого нужно добраться. Но, несмотря на свои высокие навыки пловчихи, я адекватно понимаю, что с моими габаритами соваться в бурную воду – смерти равносильно. Нужен кто-то более мощный.

– М-м, Шон? Могу ли я попросить тебя кое о чём? – неуверенно зову я. Хотя никаких сомнений в том, что он справится с задачей, у меня нет, просить о таком Шона мне как-то неловко.

– Конечно, Мари, – с готовностью отзывается Шон, ослепительно улыбаясь. – Что случилось?

– Зара сказала, что видела на дне реки что-то необычное. Оно светилось. Ты не мог бы достать это? Чем бы оно ни было.

– Да легко, – ухмыляется Шон. Раздевшись, он замечает: – Выглядит глубокой, но, думаю, я смогу добраться до дна.

И легко прыгает в воду, оставляя за собой ворох брызг. Я вскоре начинаю нервничать, потому что, по моим ощущениям, проходит немало времени, прежде чем он выныривает.

Выбравшись из воды, Шон протягивает мне сферу – совсем как ту, что мы нашли в пещере. Те же выемки для ладоней, тот же мягкий зеленовато-голубой свет…

– Нашёл! Ты это искала?

Я нервно сглатываю.

– Спасибо, – киваю я. Сфера в руке ощущается странно тяжёлой, и я буквально ощущаю энергию, силу, проходящую сквозь мою ладонь. Размахнувшись посильнее, я бью сферой в ближайший валун – но эта ерунда слишком крепкая, чтобы это сработало.

– Ты что творишь? – возмущается Мишель, завороженно глядя на сияние, излучаемое кристаллом.

– М-м, пытаюсь её разбить, – просто поясняю я.

– Это понятно, – к нам присоединяется Куинн. – А зачем?

– Потому что… Потому что мне надо деть куда-то свою агрессию?

– Знаешь ли, Марикета, эта штука может оказаться важной, – ворчит Алистер. – Так что, может, разобьёшь что-нибудь другое?

Я бы с удовольствием, если бы речь шла о роже твоего папаши.

Мир снова плывёт. Я вновь оказываюсь на тропе, ведущей к берегу реки. Кристалл всё ещё в моей руке.

Видимо, он существует вне времени. Точно, как я.

Как бы расхреначить его, не привлекая внимания…

Так, одну минуту.

– Эй, Алистер! – я догоняю его как раз в тот момент, когда в четвёртый раз слышу слова Куинн о глубокой реке, а Эстелла ещё не заметила поваленного дерева. Алистер отвечает мне вопросительным взглядом. – Слушай, похоже, что в твоей сумке много свободного места? – с выражением исключительной невинности спрашиваю я.

– М-м… Откуда знаешь? – подозрительно хмурясь, спрашивает он.

– Хороший глазомер. Так что, могу ли я попросить тебя взять в свою сумку одну штуку?

– Почему именно меня? – бурчит Алистер. – Попросила бы кого-то…

– О, ну Алистер, ну пожалуйста, – я строю умоляющую мордочку, и он сдаётся.

– Ладно, давай сюда, что там у тебя… Ух ты, – не сдерживает восхищения он, когда я протягиваю ему сферу. – Что это?

– Не знаю, но может оказаться важным, – загадочно произношу я.

Теперь осталось только сделать так, чтобы события сложились в цепочку.

Когда поваленное дерево остаётся позади, я решительно подхожу к Рурку.

– Где все? – спрашиваю я после ставшего привычным обмена «любезностями». – Гости из «Небожителя», персонал. Что с ними произошло?

– Когда стало понятно, что Атропо вот-вот будет извергаться, я приказал эвакуировать всех, – пожимает плечами Рурк. – Могу лишь вознести молитвы за то, чтобы все они были в безопасности.

Это звучит насквозь фальшиво, но он уже уходит вперёд, оставляя меня ни с чем.

Я иду к Джейку и обвиваю его шею руками.

– У меня есть ощущение, что ты хочешь мне что-то предложить, – бормочу я.

– Откуда ты…

– Берём фляги и идём, – ухмыляюсь я, приподнимаясь на цыпочки и легко целуя Джейка в щёку.

Он только кивает.

– До чего же жарко. Надо бы охладиться, – вновь говорит Джейк, когда фляжки наполнены.

– Можно искупаться, – предлагаю я, стягивая футболку под напряжённым взглядом Джейка. Когда я захожу в озеро по грудь, он присоединяется ко мне.

Вода совершенно ледяная. Джейк обхватывает мою талию руками, притягивая к себе – и контраст жаркого воздуха с холодной водой перестаёт иметь значение.

– Чёрт, почему мы не можем остаться здесь навечно? – бормочет он, приподнимая меня для поцелуя. – Ты дрожишь, – замечает Джейк. – Замёрзла?

Не знаю, не заметила. Да и играет ли это, правда, хоть какую-то роль, когда я могу беспрепятственно прижиматься к полуобнажённому мужчине, который смотрит на меня так, словно я – величайшее чудо из всего, что он когда-либо видел?

Он снова приподнимает меня, с чувством целуя, и выносит из воды, не прерывая контакта наших губ.

– Так теплее, да? – ухмыляется Джейк, когда мои ноги касаются травы.

Я только киваю, прижимаясь к его плечу лицом. Потому что так не теплее, так – жарче.

Мы возвращаемся как раз вовремя, чтобы стать свидетелями небольшой словесной перепалки между Рурком и Крэйгом.

И я, конечно, объявляю привал.

Когда колонна начинает разрушаться, я с мрачным удовлетворением убеждаюсь в том, что её обломки погребают под собой сумку Алистера.

Вытаскивая остатки своих вещей, Алистер протягивает мне разломанную надвое тускло-серую сферу.

– Извини, что не сберёг твою вещицу, Марикета, – с грустью произносит Алистер.

– Слава небесам, – выдыхаю я, вызывая недоумение на лицах окружающих.

Проходит минута, и мир остаётся на месте.

Это действительно произошло – мы выбрались.

– Можем идти уже дальше? – раздражённо спрашивает Мишель.

– О да, – улыбаюсь я, – теперь мы можем.

Мы двигаемся вперёд, и я разглядываю обломки сферы в руках. Что-то в ней кажется мне странно знакомым, и я ловлю на себе взгляд Рурка – он, очевидно, догадывается о моих мыслях и прекрасно знает, где я могла видеть что-то подобное. Вот только сама я припомнить не в силах.

– Эй, Мари, – отвлекает меня от раздумий голос Шона, – видишь? Вон там… – Я смотрю в том направлении, куда он указывает, и вижу солнечные блики, отражённые янтарём, в кроне дерева перед нами. – Интересно, что это? Похожая штука стояла в музее у Рурка, – замечает он, вглядываясь в сияние.

У меня ком в горле становится.

– Сейчас я её достану, – сообщает Шон, скидывая рюкзак и взбираясь на дерево. Каким-то непостижимым образом я знаю, что статуэтка важна, но точно так же мне известно и о том, что она опасна. Спрыгивая на землю рядом со мной с блеском янтаря в ладони, Шон протягивает мне статуэтку. Та представляет собой сидящего на троне мужчину с орлиной головой и крыльями за спинкой трона; весьма отдалённое изображение древнеегипетского бога Гора. Я касаюсь статуэтки рукой…

Тринадцать минут третьего ночи.

Шон протирает глаза, уставший после того, как едва осилил домашнее задание по экономике. И это после целого дня тренировок, занятий и подработки.

Его телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. На экране высвечивается «Мама». Шон читает SMS.

«Твой отец снова спрашивал о тебе. Он скучает».

Шон качает головой и откладывает телефон в сторону.

Слышится поворот ключа в замке, и дверь открывается, впуская обеспокоенного Крэйга.

– Бро, я так облажался, – не здороваясь с Шоном, Крэйг обессиленно опускается на диван рядом с ним. – Знаешь того спортивного агента, который предлагал нам всякие плюшки за то, что на поле мы будем вести себя, как надо ему…

– Ну? – настораживается Шон.

– Ну, – повторяет Крэйг, – в общем, вот.

И он достаёт из рюкзака новенький ноутбук.

– Зачем? – коротко спрашивает Шон, устало глядя на Крэйга.

– Ну, знаешь, там… Мой ноутбук полетел, а я так хотел поиграть в ту новую игру с одной девчонкой из компьютерного класса… В общем, я боюсь, что тренер теперь совсем обозлится на меня. И выгонит из команды.

– Не выгонит, – твёрдо говорит Шон, забирая ноутбук у Крэйга и перекладывая в свою сумку, – потому что это я взял у агента эту штуковину.

– Не-не-не, я не могу позволить тебе этого. У тебя будут большие проблемы…

– Я могу с этим справиться, а ты – нет, – замечает Шон мягко, – тренер не выгонит меня из команды ни за что. Так что ты, определённо, можешь мне это позволить. Потому что ты нужен мне на поле, Крэйг. Без тебя я не справлюсь.

– Я твой должник, – с грустным выражением лица произносит Крэйг. – На веки вечные…

Дыхание перехватывает, когда меня несёт в другое место и время.

Шон яростно размахивает руками, стоя на обрыве.

– Сюда, здоровяк! Взгляни сюда! – орёт он, привлекая внимание саблезубого тигра. Зверь с рычанием поворачивает голову, оставляя без внимания загнанных им в угол Крэйга и Мишель.

– Шон, что ты делаешь? – кричит Мишель.

Саблезубый монстр крадётся к Шону, не обращая внимания на оставленных позади несостоявшихся жертв.

– За меня не волнуйтесь! Я справлюсь! Бегите!

И животное совершает невероятный прыжок, опрокидывая Шона в грязь прямо на самом краю обрыва. Шон напрягается, направляя всю свою силу на то, чтобы опрокинуть зверя в пропасть.

– Не делай этого, бро! – выкрикивает Крэйг.

– Шон, пожалуйста, нет…

Он бросает на Мишель мимолётный взгляд и с нечеловеческим усилием скидывает саблезубого тигра с обрыва – и исчезает из виду, падая вместе с ним.

– Мари, ты в порядке? – доносится до меня обеспокоенный голос Шона.

– Шон…

Я в порыве обвиваю руки вокруг его массивного тела. Нет, ничерта я не в порядке, да какого же хуя – эти грёбаные видения, опять что-то не в порядке с моей головой, и Шон… Это… Слишком. Наш Шон с его вечной тягой к самопожертвованию может погибнуть вот так, спасая других? Нет, такого не будет. Он замирает на пару секунд, прежде чем обнять меня в ответ. Я сжимаю побелевшими ладонями статуэтку, от страха стучит в ушах, если это станет реальностью… Нет. Не станет, не станет, не станет!

– Вы отстали, – раздаётся за спиной Шона недовольный голос Рурка. – Вперёд, лагерь местных уже совсем недалеко.

Мы догоняем остальных, пробираясь сквозь постепенно густеющую листву. От тропы под нашими ногами вскоре остаётся лишь слегка примятая трава. Проходит ещё довольно много времени, прежде чем ветер доносит до моих ушей нечто, напоминающее звучание рога. Мы поднимаемся на покрытый зеленью холм, и лес вокруг нас редеет, словно расступаясь.

С большого расстояния я могу видеть невероятно огромное дерево, поднимающее ветви к небесам. С возвышения это выглядит довольно… колоссально.

– Вот что называется «домиком на дереве»! – восхищённо говорит Радж.

Я вглядываюсь – на стволе, ветвях и под ними расположена россыпь небольших домиков.

– Невероятно. Деревья не могут вырастать такими огромными! – восклицает Грейс.

– Не могли, – загадочно поправляет её Рурк, – но, когда-нибудь…

Рог звучит снова, и далеко внизу я вижу отряд Наблюдателей, выдвигающихся из деревни. В центре этой группы я замечаю знакомую фигуру – кого-то очень маленького по сравнению с Наблюдателями, кого-то со связанными впереди руками…

– Это… – начинает Алистер и осекается.

– Это он, – подтверждает Шон.

С такого расстояния я не вижу его лица – только могу представить его во всех мельчайших, до боли знакомых деталях.

– Он жив, – на выдохе шепчу я, и это приносит разливающееся по венам облегчение, даже голова кружится. Я не позволяла себе даже думать о том, что мои предчувствия могут обманывать, но на самом деле страх того, что это всего лишь бесплотные надежды червячком шевелился где-то под сердцем.

Но, к счастью, я не ошибалась. Диего, мой лучший друг, мой брат – действительно жив.

__________________________

*Пеммикан – сушёное или вяленое мясо, благодаря высокой питательности и малому весу часто применяющееся в туристических походах и прочих передвижениях на дальние расстояния для пропитания.

========== действие IV - глава 3 - «сдавшиеся» ==========

Комментарий к действие IV - глава 3 - «сдавшиеся»

Ещё одна тема Рурка (из моего плейлиста на этот раз)

https://yadi.sk/d/qhhvwc9_DCGP3A

Потому что мы-то с вами знаем, кто тут, блин, величайший шоумен :)

Ladies and gents,

this is the moment you’ve waited for

В кроне огромного дерева перед нами сверкают миллиарды огней – это фонари, спрятанные в листве, источают сияние. Ведущий к деревне мост покачивается на ветру. В другой стороне группа Наблюдателей шагает в сторону леса – и с ними мой лучший друг.

Мы осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, спускаемся по редкому лесу на склоне холма, как раз чтобы услышать, как женщина из отряда говорит Диего что-то резкое.

– Окей, окей, я иду, – отмахивается он.

Эстелла хватает меня за руку, потому что я уже готова бежать навстречу Диего. Теперь, когда расстояние между нами сократилось, я жадно впитываю в себя его лицо – заросшее бородой, обрамлённое отросшими волосами, но от того не менее родное.

– Uch nat’lanqua, – раздаётся скрипучий голос, и отряд догоняет старец с голубой кожей, расписанной узорами. Он смотрит на Диего долгим взглядом, а потом торжественно кивает. Отряд двигается дальше.

– Бог мой, только взгляните на них, – с плохо скрытым восхищением произносит Рурк, – такая очаровательная примитивность! Они определённо стоят дальнейшего изучения…

– Мы здесь не для того, чтобы изучать их, Скрудж Макдак, – ворчит Джейк, – мы здесь потому, что собираемся выручить лучшего друга Марикеты. Забыл?

– Вы не знакомы с выражением «знай своего врага», мистер Маккензи? – с напускным удивлением говорит Рурк. – Исходя из деталей вашей биографии, я думал, что вы осведомлены об этом принципе.

Я мысленно делаю пометку: когда Рурк переходит на напускную вежливость и обращения по фамилии, то… То что?

– Ах ты сучо…

– Тише, тише. Я просто предлагаю проанализировать их поведение, чтобы повысить наши шансы на спасение вашего дорогого друга.

– Ты не представляешь, насколько смешон, когда пытаешься демонстрировать свой фальшивый альтруизм, да? – хмыкает Алистер.

– Представляет, – бросает Эстелла, – просто думает, что мы тупые.

– Что бы Наблюдатели ни задумали – это вряд ли что-то хорошее, – Джейк сжимает и разжимает кулаки, явно пытаясь успокоиться. – Коротышку нужно выручать.

– Но их там не меньше дюжины, – напоминает Куинни. – На что мы вообще можем надеяться?

Ребята в нетерпении мнутся, явно прикидывая наши шансы.

– Я пойду одна, – твёрдо говорю я и поясняю, – мы не можем рисковать – если поймают кого-то ещё… Диего мой лучший друг, и я должна сделать всё, чтобы его спасти.

– Марикета, ты не сможешь справиться с ними одна, если что, – сердится Крэйг.

– И по-твоему, я должна просто смотреть, как ты в одиночку строишь из себя Лироя Дженкинса? – шипит Зара.

– Смело, – кивает Эстелла, скрестив руки на груди. – Глупо, но смело.

Джейк подходит ко мне и убирает с моего лица упавшие пряди волос.

– Было время, когда я пытался бросаться в бой в одиночку, – пространно замечает он, – думая, что делаю одолжение своим друзьям. И об этом я жалею до сих пор. Я одну не отпущу тебя, Марикета. Нравится тебе это или нет.

Я понимаю его – и благодарна – но собираюсь возражать. Это я виновата, что Диего схватили – а значит, задача вызволить его, по большому счёту, является только моей ответственностью.

– Вместе с Джейком шансы Марикеты на успех возрастают до семи процентов, – сообщает Ирис, хотя её никто не спрашивал.

– Это довольно неплохие шансы, – кивает Алистер.

– Да нахрен цифры, – возмущается Шон. – Вы что, серьёзно собираетесь отпустить их вдвоём в логово врага? Чтобы их там схватили или убили? Мари нужна наша помощь. Диего нужна наша помощь. Если мы собираемся выбраться из этого безумного места, то у нас получится лишь в том случае, если мы будем работать все вместе – как одна команда. А команда остаётся командой, пока не выполнена задача. Так кто идёт с Мари?

Один за другим, ребята кивают, соглашаясь с Шоном. Я только киваю в знак благодарности – на большее меня не хватает, потому что я чувствую, что сейчас расплачусь.

– Какая прелесть, – брезгливо произносит Рурк. – Ирис, и каковы шансы теперь?

– Если пойдут все, то шансы возрастают до двенадцати процентов! – с улыбкой сообщает голограмма.

– Раз они не знают, что мы здесь, – говорит не увлечённый статистикой Крэйг, – я предлагаю устроить быстрый захват. И застать их врасплох! Заставим их, знаете, выпрыгнуть из штанов…

– Как ты в весеннем семестре на вечеринке в Сигма Тета? – невинно спрашивает Мишель.

– Точно, – не уловив сарказма, соглашается Крэйг.

– «Боги и Герои», часть третья, – бормочет Зара, – вы способны на всё, пока вы одна команда…

– Ты помнишь это? – восхищается Крэйг, поворачиваясь к ней.

– Угу. И, как я всегда говорила тебе: скрытность – вот что главное. Нужно проскользнуть мимо них прямиком в деревню и…

– Жаль, что у нас нет с собой мантий-невидимок, – ехидничает Крэйг.

– О-о, вы такие милые, – внезапно произносит Куинн. – Я не знала, что вы дружите!

Крэйг и Зара переглядываются.

– Мы… не дружим, – заикаясь, говорит Крэйг.

– Разумеется, нет, – огрызается Зара, – в любом случае, его идея – тупая.

– Нет, твоя тупая, – ворчит Крэйг, – мы не можем просто взять и проскочить мимо их охраны!

– А, то есть, по-твоему, внезапная атака – это выход, – Зара начинает по-настоящему злиться. – Ну вот потому ты вечно и огребал, тупица!

– Если я – тупица, то ты просто панкоподражательница, думающая, что она хренова ниндзя!

– Думаешь, нам надо вмешаться? – тихо говорит мне Шон, не сводя, впрочем, взгляда с разгорающегося перед нами конфликта.

– Сомневаюсь, что кого-то из них будет легко убедить остановиться, – цокает языком Джейк.

– Дети, пожалуйста, успокойтесь, – поднимая руки в примирительном жесте, внезапно произносит Рурк. Зара и Крэйг от неожиданности затыкаются. Причём скорее всего неожиданностью для них является тот факт, что кто-то назвал их «детьми». – Все отчёты о наших недружелюбных приятелях свидетельствуют, что они обладают сверхчеловеческим зрением, слухом, силой и ловкостью. Будет необыкновенно сложно как напасть на них из засады, так и проскочить незамеченными.

Алистер, шумно выдыхая, хмурится.

– Полезно, как всегда, отец, – с сарказмом говорит он. – У тебя есть какие-то реальные предложения, или это твоя обычная манера поучать всех вокруг?

– Алистер, я ведь человек идеи, – покачивая головой, журит сына Рурк, – единственный способ пройти мимо них – убедиться, что на самом деле их не будет на посту.

– Ты всегда говоришь загадками, или только тогда, когда хочешь получить в рожу? – интересуется Джейк. Я примирительно накрываю его кулак своей ладонью.

– Позвольте перефразировать так, чтобы вы были способны понять, – не удерживается от колкости Рурк. – Мы должны выманить Местных с постов.

– Отвлечь их, – киваю я. – Ребята, что вы-то об этом думаете?

Алистер глубоко вздыхает.

– Не хотелось бы признавать, но, когда дело доходит до хитрости, ему равных нет, – он говорит о Рурке так, словно он здесь отсутствует.

В этот момент я чувствую в голове чьё-то знакомое присутствие. Голова болит так, словно её зажали в тиски.

– Он здесь, – шепчу я, с трудом удерживаясь на ногах.

– Кто «здесь», Принцесса? – Джейк подхватывает меня за плечи, чтобы я не упала.

– Быстро, быстро – пригнитесь! – командую я свистящим шёпотом. Все от неожиданности подчиняются, растягиваясь на земле и замолкая. Сквозь прорехи в скрывающей нас листве я вижу проходящего мимо предводителя Наблюдателей.

Рядом с ним неспешно прогуливается огромный саблезубый тигр. Как ручной питомец.

– Они пошли туда, – говорит своему клыкастому спутнику предводитель, указывая в том направлении, куда его приятели увели Диего. Тигр отвечает плотоядным рычанием. Наблюдатель идёт дальше… И вдруг останавливается. Я чувствую его присутствие в своей голове и откуда-то знаю, что и он может чувствовать моё.

– Марикета, он повернулся! Он идёт сюда! – в панике шепчет Куинн.

– Похоже, он может читать мои мысли, – шиплю я.

– Тогда думай о чём-то, что заставит его уйти! – едва слышно произносит Джейк.

Я плотно закрываю глаза, изо всех сил представляя лицо Диего – таким, как видела его всего несколько минут назад. В моих мыслях он улыбается, и его зубы блестят ослепительной белизной на фоне загорелой кожи.

Предводитель останавливается и вновь оглядывается в ту сторону, куда увели моего лучшего друга.

– Неважно. Идём.

Тигр рычит как-то не очень уверенно, но возразить своему хозяину, очевидно, не может. Не проходит и минуты, как опасная для нас парочка скрывается в роще.

Я упираюсь лбом в землю. Башка трещит нещадно.

– Это сработало, – поражённо произносит Мишель.

– Впечатляет, – признаёт Рурк, как будто мне охренительно важно его одобрение. – Ты необыкновенно увлекательный образец, Марикета.

– Выбирай выражения, говнюк! – рычит Джейк, помогая мне встать.

– Мари, ты только что по-джедайски уговорила этого чувака уйти? – восхищается Радж. – Можно, я буду твоим падаваном?

Я слабо улыбаюсь, растирая виски. Боль отступает толчками. Краем глаза я замечаю, что Куинн обнимает ствол дерева, словно ей тяжело стоять на своих двоих.

– Ох, что-то мне не…

Она начинает заваливаться на бок, и Шон подхватывает её почти у самой земли.

– Поймал!

Я подхожу к ним, со страхом заглядывая в бледное до синевы лицо Куинн. Она приоткрывает дрожащие веки, растерянно оглядываясь.

– Кажется, мне нужно полежать, – шепчет она слабым голосом.

Её грудь вздымается от частых, но слабых вздохов.

– Она выглядит нехорошо, – хмурится, подойдя ближе, Грейс.

– Мишель, сделай что-нибудь! – зовёт Шон.

– Идите, – бормочет Куинн, – вы ведь собирались… спасать Диего. Я не могу вас задерживать.

– По-моему, она бредит, – с беспокойством говорю я, кладя ладонь на ненормально прохладный лоб Куинни, – с чего бы нам тебя оставлять…

Мишель отталкивает меня в сторону и суёт под нос Куинн нашатырь, и та заходится судорожным кашлем.

– Солнечный удар? – предполагает Зара.

– Нет, – бросает Мишель, – с таким затруднённым дыханием… Это должно быть что-то другое.

– Мои сканеры показывают, что Местные двигаются на восток, – внезапно сообщает Ирис.

– Плохо, – замечает Джейк, – такими темпами их будет сложновато догнать.

– Идите, – бросает Мишель, – догоняйте. Я останусь с ней и посмотрю, могу ли помочь чем-то.

– Я тоже останусь и буду стоять на стрёме, – вызывается Алистер.

– Я останусь с тобой! – округляет глаза Грейс.

– И я тоже, – добавляет Радж.

Я киваю. Это правильно. Хотя я оставила бы кого-нибудь ещё, может, Рурка, например?..

– Нужен условный сигнал. Малфой, хорошо свистишь? – интересуется Джейк. – На случай, если больше Наблюдателей пойдут в нашу сторону…

Алистер послушно складывает губы в трубочку и издаёт свист из трёх нот. Сойка, мать её, пересмешница. Ненавязчивая мелодия – вполне можно принять за пение птиц.

– Пойдёт?

– Вполне.

Я, правда, несколько сомневаюсь, что этот свист будет достаточно громким, чтобы мы услышали. Но, если кому-то будет от этого спокойнее… Что ж, пусть будет так. Чем бы дитя ни тешилось…

Когда мы, стараясь казаться незаметными, движемся в сторону, где скрылись Наблюдатели, солнце скрывается за горизонтом. В стремительно сгущающихся сумерках не так уж просто идти по следам Наблюдателей, но, в конце концов, что из того, что мы делали раньше, было достаточно лёгким?

Наблюдатели появляются внезапно – просто пара дозорных в масках, прогуливающиеся вдоль ручья, неся свою вахту; они не видят нас, но только благодаря тому, что Шон замечает их первым и даёт знак скрыться за ближайшими деревьями.

– Итак, Лекс Лютор, у тебя, кажется, был план? – обращается Джейк к Рурку.

– Разумеется. Первый урок: никогда не делай сам того, что за тебя могут сделать другие. Ирис?

– Да, сэр. Активирую аудиовоспроизведение.

Голограмма исчезает, и маленький дрон летит в сторону Наблюдателей. Прямо над их головами раздаётся голос – такой непохожий на механические интонации Ирис:

– Ha’kalast, zabitu na klaawyi!

Как я ни стараюсь, у меня не получается поймать смысл сказанной фразы. Один из пары Наблюдателей разворачивается вокруг своей оси и останавливается, чтобы уставиться на напарника.

– Tellok rapta? – растерянно спрашивает первый.

– Zokk nijlaz! Q’arrkalni! – отвечает второй, в его голосе слышны нотки ярости.

И тут Наблюдатели бросаются друг на друга, нанося удары по сопернику, скатываются с холма в ручей – я только растерянно открываю и закрываю рот, наблюдая за разворачивающейся перед нами драмой.

– Впечатляет. Ирис, что это было? – спрашиваю я, когда голограмма снова появляется перед нами.

– Ничего особенного. Я просто воспроизвела фразу на их языке, приблизительно переводящуюся как «уродливый, как задница мартышки».

Крэйг гогочет, и Зара поспешно затыкает ему рот ладонью.

– Великолепно, сэр. Заставить их бороться друг с другом – это просто гениально, – подобострастно произносит Лейла.

– Divide et impera*, – отмахивается Рурк.

Допустим, эту парочку дозорных мы вывели из строя – но ведь их значительно больше впереди. Я не решаюсь высказать свои опасения вслух, но, кажется, это и не требуется.

– Принцесса, – замечает вдруг Джейк, – в сумерках твоя майка светится, как неоновая лампочка. Надень куртку, иначе выдашь нас ещё раньше, чем мы успеем подобраться к Диего.

Я тяжело вздыхаю, доставая из рюкзака куртку камуфляжной расцветки и натягивая её. Куртка чуть великовата, и в ней ужасно жарко, но Джейк прав – белая футболка действительно бросается в глаза. Мы продвигаемся дальше по лесу – с опаской заглядывая за каждый поворот, прежде чем ступить на следующую тропу.

– Так что, мистер Рурк, думаете, вы такая важная шишка? – вдруг небрежно спрашивает Крэйг.

– Я просто человек, который верит в трудолюбие, амбициозность и бережливость, не больше и не меньше, – отмахивается Рурк, – и ты можешь называть меня Эверетт, Крэйг.

– Вот уж нет, спасибочки, – сердится Крэйг. – Вы мне не друг, чтобы я вас по имени звал!

– Но и не школьный учитель, – неожиданно вмешивается Зара. – В любом случае, Крэйг, не будешь ли ты так любезен заткнуться, пока твой голос не выдал нас с потрохами?

– Не буду, – огрызается он, – и вообще, я просто пытаюсь сказать, что он, – Крэйг тычет пальцем в Рурка, – всего лишь самодовольный урод, вот что. Который только делает вид, что всё знает, а на деле…

– Если ты продолжишь так возмущаться, Крэйг, – примирительно произносит Шон, – нас действительно очень быстро обнаружат.

– А ведь Крэйг прав, – неожиданно для самой себя говорю я, – кажется, Эверетт, вы потратили слишком много времени и сил на создание памятников самому себе – вместо того, чтобы по-настоящему вникнуть в тайны острова.

– Многие секреты Ла-Уэрты действительно так и остались для меня неразгаданными, – с фальшивой грустью признаёт Рурк, – и я прошу прощения, что не оказался достаточно компетентен, чтобы помочь вам найти ответы…

Крэйг замолкает с самодовольной улыбкой – ему только того и надо было, чтобы Рурк признал свою ошибку. Так что я прикусываю язык и не решаюсь сказать Рурку, чтобы он приберёг свои извинения для кого-то, кто готов ему поверить.

В скором времени, когда тропа почти теряется в сгустившемся мраке, мы выходим к некоему подобию каньона. В его стенах виднеются развалины древних строений, выдолбленных прямо в камне и глине. Панорама залита светом полной луны. Зрелище поистине завораживающее – настолько, что я даже не сразу обращаю внимание на довольно хорошо сохранившиеся останки какого-то храма, выстроенного в обломке скалы, напоминающем по форме пирамиду. Возле ведущих к храму ступеней стоят дозорные Наблюдатели.

– Должно быть, это какое-то очень важное строение, – замечает Лейла.

– Отправлюсь на разведку, – коротко сообщает Джейк. Я несколько секунд смотрю на него, потом киваю:

– Да. Я с тобой.

Храм, или чем бы ни была эта пирамида, действительно может оказаться важным… И то, что происходит там, я должна увидеть своими глазами. Джейк неуверенно кивает, прежде чем поплотнее застёгивает мою камуфляжную куртку.

Вдоль рощи, готовые в любой момент спрятаться в ветвях, мы двигаемся медленно и осторожно. Потрясающее везение, что никто из Наблюдателей – с их-то сверхъестественным зрением и слухом – не обращает на нас внимания. Это странно, и я даже успеваю подумать, что в этом везении должно быть что-то неправильное. Хотя, конечно, это не значит, что я жалуюсь.

– Не вижу ни одной двери с этой стороны, – очень тихо говорит Джейк, когда мы скрываемся за гранью пирамиды.

На стене храма расположена статуя лежащей женщины со сложенными на груди ладонями; на одной из её каменных рук сверкает кольцо. Я подхожу чуть ближе, внимательнее рассматривая резьбу на грани пирамиды; резьба изображает толпу людей, собравшихся вокруг женщины, чьё лицо полностью скрыто изящной маской. Вглядевшись пристальнее, я понимаю, что статуя и резьба изображают одного и того же персонажа, даром что на статуе нет никакой маски.

Я делюсь с Джейком своими выводами. Он озадаченно разглядывает резьбу.

– Ты видишь в этом какой-то смысл? – недоверчиво спрашивает он.

– Всё имеет смысл, – терпеливо поясняю я. – Посмотри – очевидно, что для Наблюдателей это место имеет своего рода священное значение. Но вот в чём странность – эти люди на резьбе. Вглядись: они одеты в довольно-таки современную одежду.

– Угу. Смокинги и вечерние платья. Что-то типа вечеринки для снобов, м-м?

Я тихонечко усмехаюсь, переводя взгляд на кольцо у статуи. Хотя сама статуя каменная, украшение на ней металлическое – и у меня есть слабое подозрение, что оно сделано из золота, судя по тому, как сверкает металл в лунном свете.

– Выглядит очень старым, – замечаю я, – но, кажется… Похоже на обручальное кольцо, да?

Я щурусь, разглядев на ободе кольца надпись.

«21 июля 1924 г. Отныне и навсегда»

Что-то в этой дате заставляет меня напрячь память, но ничего припомнить не выходит.

Задумчиво разглядывая каменные руки женщины, я вдруг понимаю, что её поза в точности такая, как у людей в гробах – эти сложенные на груди ладони… Мне становится неуютно. Всматриваясь в изображающее покой и умиротворение лицо, на короткое мгновение я вижу её в красках – с бледной кожей, чуть подёрнутой восковой похоронной желтизной. Я отшатываюсь.

– Что-то не так, Принцесса?

– Опять глюки, – я пожимаю плечами, стараясь казаться беззаботной. Боковым зрением вижу пристальный взгляд Джейка, направленный на меня, и знаю, что в моё безразличие он не верит – и всё же делаю вид, что не замечаю этого.

Я подхожу к лежащей каменной женщине ещё ближе и инстинктивно касаюсь ладонью её лица. Раздаётся щелчок – где-то совсем поблизости, и я растерянно оглядываюсь. И тут вижу это – рука каменной женщины, до того мирно лежащая на груди, приподнимается, так что у меня волосы на затылке дыбом встают. Она протягивает ладонь, словно предлагая кольцо, обхватывающее её палец. Я ошарашенно смотрю на неё, а рука тем временем опускается к краю ложа женщины, и колечко с приглушённым звоном падает в траву.

Я отшатываюсь, и Джейк ловит меня, обнимает мои плечи.

– Это было жутковато, – признаёт он, взъерошивая мои волосы. Я нахожу в себе силы только кивнуть. Джейк опускается на колени и шарит в траве в поисках кольца. – Вот, держи, – обнаружив искомое, он протягивает мне кусочек металла.

Несмотря на своё состояние, я не могу удержаться от шутки.

– Делаешь мне предложение?

Джейк усмехается.

– А ты бы хотела, чтобы это было так? – подмигивает он. Я только улыбаюсь в ответ, забирая кольцо и пряча его в карман куртки. Джейк встаёт с колен и обнимает меня, прежде чем легко коснуться моих губ своими. Напряжение отпускает – настолько, что я забываю, где мы вообще находимся.

– Vos tohk ri! – внезапно раздаётся голос где-то поблизости.

– Кажется, нас услышали, – размыкая объятия, произносит Джейк. – Пора прятаться.

Мы проскальзываем к задней части пирамиды, а оттуда лесом возвращаемся к ожидающим нас друзьям.

– Вы в порядке? – спрашивает Лейла.

– Нет, – коротко говорю я. – Кажется, нас слышали.

Мы все вместе двигаемся по тропе вдоль рощи, пока не оказываемся на небольшом возвышении. Оттуда можно увидеть костёр и сгрудившихся около него Наблюдателей. Среди них – тот старик, которого я видела немногим раньше. Он обращается к своим соплеменникам, его необыкновенно громкий для столь пожилого существа голос отражается от стен каньона.

– Khalarat vaantilar. Anlakan vaalta…

Я не понимаю ни слова, но почему-то мне кажется, что это что-то вроде молитвы. Два Наблюдателя выводят к старцу Диего. Он выглядит опечаленным и немного сердитым.

– Вон он! – шепчет Крэйг, как будто мы не видим, ей-богу.

Зара шикает на него, чтобы заткнулся. Что ж, спасибо ей.

Неожиданно мимо моей ноги проскальзывает Снежок, задевая кожу пушистым мехом. Я удивлённо смотрю на питомца – я была уверена, что он остался с Мишель, Куинн и остальными. Лисёнок делает несколько шагов в сторону сборища Наблюдателей, останавливается и оглядывается на меня.

– По-моему, он хочет, чтобы ты пошла за ним, – удивляется Шон.

– Тогда пойдём, – кивает Джейк. Снежок разворачивается на него и недовольно рычит, выпуская предупреждающее облачко пара. – М-м, окей, окей, я понял, – Джейк вскидывает брови и бормочет себе под нос: – Подумать только, вынужден соперничать с комком меха за право побыть со своей женщиной – докатился…

У меня сердце подскакивает к горлу, когда он вот так, между прочим, как что-то само собой разумеющееся называет меня «своей женщиной».

– Ладно, я пошла, – шепчу я, радуясь, что темнота наверняка скрывает мои пылающие щёки.

Следом за Снежком я осторожно спускаюсь с возвышения; то ли мне продолжает так чертовски везти, то ли от камуфляжной расцветки моей куртки действительно есть толк, но до каменной колонны у костра я добираюсь незамеченной. Отсюда я могу видеть, как старец кладёт на плечо Диего свою костлявую руку.

– Слушайте, я серьёзно сомневаюсь, что крестраж, который вы ищете, находится во мне, – ворчит Диего в своей неподражаемой манере, и мне кажется, что эту фразу он говорит им не впервые.

– Lok! Pashtak buala vaalta! – торжественно произносит старик. Диего вскидывает руки в очевидном негодовании.

– Я вам не расыскная собака и наркоту не чую, ну что ж вы гоните-то!

– Za? Uh raa kosh… – как-то странно тушуется старик.

– Да-да, я в курсе, что эта аналогия была бессмысленной, – устало произносит Диего, – но, может, попробуем что-то другое? Или в другом месте?

Из группы Наблюдателей выходит тот самый предводитель и становится между стариком и Диего. Его слова хотя бы дублируются в моей голове на английский.

– Оставь его. Ему нужно отдохнуть.

Странно, почему я понимаю его? И может ли он ощущать моё присутствие?

Старец отвечает, и я слышу его слова в голове Предводителя – очередной сеанс связи успешно установлен, блин.

– Но мы так близки к цели! Разве ты не ощущаешь этого?

– Разумеется, я ощущаю – но разве кто-то способен угнаться за судьбой? Идол сам выберет верное время, чтобы появиться пред нами. Разве не ты сам учил меня этому?

Старик вздыхает.

– Мудрые слова, мой мальчик. Что ж, будь по-твоему.

Предводитель кивает, уводя Диего в сторону полуразрушенного храма. Они поднимаются по хрупким на вид ступеням и исчезают в тени руин.

Снежок у моих ног растерянно мурчит. Мы возвращаемся к остальным, и я быстро пересказываю содержание подслушанной беседы.

– Видимо, они ищут что-то – что-то, связанное с их верованиями, – делает вывод Эстелла. Я киваю.

– Это наш шанс, – взволнованно говорит Шон, – если мы попадём в тот храм, то между нами и Диего будет стоять только один Наблюдатель.

– Их по-прежнему слишком много в округе, – замечает Зара.

– Да, – соглашается Шон, – так что нужно их отвлечь. Нужен кто-то, кто привлечёт их громкими звуками и сможет убежать… Предоставьте это мне.

– Шон, ты не можешь, – начинаю я, но меня перебивает Крэйг:

– Он может. Ты даже не представляешь себе, Мари, как быстро он умеет бегать!

Я слабо улыбаюсь и киваю.

– Я не собираюсь этого пропускать, – вдруг вмешивается Зара, – я пойду с тобой, Шон.

– Э-э, Z… – Крэйг выглядит растерянным.

– Что? – округляет глаза Зара, и на месте Крэйга я бы ей не возражала – уж больно угрожающе она на него смотрит.

– Ничего-ничего, – поспешно капитулирует Крэйг, – просто, ну, я тоже пойду.

Я поджимаю губы, заметив, что Зара пытается скрыть собственное удовольствие от этих слов Крэйга.

– Лейла, отправляешься с ними, – командует Рурк, и она с готовностью кивает. Они уходят прочь – и через минуту я слышу возбуждённые, разъярённые крики Наблюдателей, пустившихся за друзьями в погоню. У меня сердце стучит так быстро, словно это я убегаю от преследователей. Но времени на размышления нет – я быстро двигаюсь в сторону полуразрушенного храма, и остальные бегут за мной.

– Ирис, просканируй здание, – на ходу командует Рурк. У него даже дыхание не сбивается.

– В здании только двое, – отчитывается дрон, – более никого не обнаружено.

– Великолепно.

Я замираю у входа в храм и прижимаюсь к стене, пытаясь увидеть и услышать, что происходит внутри. Диего и предводитель стоят у алтаря в центре небольшой комнаты, освещённой пламенем в металлических чашах на полу. Я делаю сгрудившимся за мной остаткам нашей компании знак затаиться.

– Я сожалею, что с тобой так обращались, – вдруг на чистом английском произносит Наблюдатель.

От изумления я чуть не выдаю своё местоположение едва сдерживаемым потоком ругательств.

– И почему эти идолы так важны? – недоумевает Диего.

– Укжааль верит, что они пригодятся во время Раан’лости, эпоху великих пельмень.

– М-м, ты имел в виду «перемен», не так ли? – сдерживая смех, уточняет Диего.

– Ага, пельмень, – подтверждает предводитель.

– Да нет же, надо говорить…

Наблюдатель кривит губы, пытаясь повторить слово правильно.

– Пей-ре-мень. Так лучше?

– Лучше, – подтверждает Диего с мягкой улыбкой. Наблюдатель отвечает ему заливистым смехом. Это так странно – слышать, что создание, внушающее страх, умеет издавать такие жизнерадостные звуки. Диего трясёт головой в попытке убрать с лица растрёпанные длинные волосы, и раздражённо бормочет: – Да уж, такой видок может только Майло Вентимилье пойти, но никак не мне, – со связанными руками избавиться от помехи довольно сложно, надо полагать.

– Я помогу, – с готовностью откликается Наблюдатель, и аккуратно, почти нежно, убирает пряди с лица Диего.

– О, спасибо! – радостно благодарит он, и рука Наблюдателя соскальзывает на его плечо.

– Не за что, – произносит Наблюдатель с чувством.

– М-м, будем искать дальше? – смущённо спрашивает Диего.

– Что? А, да, конечно…

Интересно, если бы Наблюдатели умели краснеть, каким оттенком покрывались бы их щёки? Очень своевременная мысль, Мари.

Внезапно Диего замирает с расширенными от изумления глазами.

– Там… Там что-то в стене, – он кивает в сторону. Наблюдатель подходит и достаёт из стены – о да, о нет, небольшую статуэтку из сверкающего янтаря.

– Ты нашёл её! – восхищённо произносит предводитель, отдавая статуэтку в связанные руки Диего.

– Мари, сейчас, пока он не позвал остальных, – шипит Эстелла, и я киваю в знак согласия.

Правда, Эстелла не дожидается этого согласия – она внезапно бросается вперёд, вооружённая только увесистой битой, – видимо, она так и осталась её излюбленным оружием, а как же изучение противника и выявление его слабостей? Она бьёт Наблюдателя по голове, и тот отключается.

– Вэйрин! – вскрикивает Диего, глядя на тяжело рухнувшего на пол предводителя.

– Диего, ты в порядке? – я выхожу из тени и бросаюсь к Диего.

– М… Мари? Это правда ты? – Он ошарашенно замирает, когда я обвиваю руки вокруг его шеи. – Я знал, знал, что ты про меня не забудешь!

У меня из глаз бесконтрольно текут слёзы, когда я ножом перерезаю верёвку, связывающую его запястья, стараясь при этом не коснуться чёртовой статуэтки.

– Погоди минутку, – Диего через моё плечо смотрит на остальных, – а он что здесь забыл?

Я оборачиваюсь, чтобы проследить направление взгляда Диего; он с неприязнью смотрит на ухмыляющегося Рурка. Диего делает шаг в его сторону, и Рурк издевательски протягивает ладонь для рукопожатия.

– Эверетт Алистер Рурк Первый, к вашим услугам. Приятно, наконец, познакомиться с вами лично, мистер Сото.

– А, ну понятно, – устало вздыхает Диего, игнорируя протянутую руку. – Никого из вас здесь нет, это просто сон во сне или что-то такое.

– Диего, – я слабо улыбаюсь сквозь слёзы, – всё по-настоящему. Мы здесь, а он… помогает нам спасти тебя, – неуверенно добавляю я.

– А где остальные?

– Кое-кто отвлекает Наблюдателей, другие остались около входа в их деревню.

– Так значит, все целы и невредимы? – с восторгом переспрашивает Диего.

– Мне так жаль, что мы не пришли раньше, – я закусываю губу, чтобы не расплакаться снова, – что… что они заставляли тебя делать?

– Искать вот это, – с готовностью откликается Диего, показывая мне статуэтку. Та изображает коленопреклонённого мужчину с опущенной собачьей головой. – У них вообще было много таких, но они их растеряли во время гражданской войны тысячелетие назад. Они – часть их религии. Так, ладно, а где вы, кстати, были?

– Портал отправил нас вперёд в будущее – мы прибыли только два дня назад, – поясняю я, переваривая информацию о статуэтках.

Внезапно мне кажется, что я слышу знакомую мелодию из трёх нот – хотя это совершенно невозможно на таком расстоянии, и всё же этот свист, кажется, действительно принадлежит Алистеру. Я вздрагиваю. Никто, кроме меня, никак не реагирует – но я совершенно уверена, что это не галлюцинация.

– Они отправили в эту сторону ещё один отряд, – сообщаю я, потирая виски.

– Вы должны уходить, – округляет глаза Диего.

– Но мы пришли спасти тебя! – возражает Эстелла.

– Если вы меня заберёте, то они объявят на вас охоту, и, поверьте, найдут. Если же нет… – Диего вздыхает. – Эти идолы – всё, что им нужно. Именно поэтому они пришли за нами. Они считают, что мы каким-то образом связаны с ними.

– Диего, ты нужен мне, – возражаю я, – я больше тебя не оставлю. Ты – мой самый близкий друг.

Диего ошарашенно улыбается, будучи не привыкшим к подобным проявлениям чувств от меня.

– Скажи мне что-то, чего я не знаю, малышка, – он протягивает руку, чтобы взъерошить мои волосы. – Боже, ребят, я жутко соскучился. Ваанти – не самые общительные ребята.

Я слышу звуки шагов снаружи.

– Быстро, дай мне идола, – командует Рурк, – я спрячу его от них!

Диего замирает. Прежде, чем он успевает что-либо сделать, в храм врывается группа Наблюдателей во главе со стариком.

– Uq vaalta! – восклицает старец в восхищении. И тут же переходит на английский. Сейчас блевану. – Замечательно! Ты добыл идол… И привёл к нам… Катализирующих…

– Так, погодите, теперь вы все говорите по-английски? – недоумевает Джейк.

Старец ковыляет к Диего и протягивает руку, чтобы забрать у него статуэтку.

– Ну же, Canis, – поторапливает он.

– Погодите-ка, – возражает Диего, – сначала пообещайте, что не обидите моих друзей.

– Обидеть их? – старец выглядит глубоко оскорблённым даже самой мыслью об этом. – Разумеется, мы их не обидим! Ты и твои друзья – ключ к нашему будущему!

Диего несколько секунд смотрит в яркие не по возрасту глаза старика, и в конце концов протягивает ладонь со статуэткой.

– Нет! – это выкрикивает Рурк, неожиданно опрокидывая мощным пинком одну из чаш с огнём. Пламя поднимается по стене так быстро, словно распространяется не по камню, а по сухой древесине. И, воспользовавшись заминкой, Рурк вдруг достаёт нож и подходит к Диего вплотную, прижимая лезвие к его шее.

– Ты… Ну ты и ублюдок, – как-то совершенно спокойно сообщаю я Рурку. Как если бы он не был в курсе.

Пламя распространяется, и предводитель Наблюдателей, оглушённый Эстеллой, приходит в себя. Он поднимается на ноги – как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рурк угрожает Диего.

– Нет! – выкрикивает он.

– Как я уже говорил – я верю лишь в трудолюбие, амбициозность и бережливость, – тоном светской беседы замечает Рурк. – Когда нужно обрубить кое-какие концы, я не колеблюсь.

– Отпусти его, – командует предводитель.

– С удовольствием, – усмехается Рурк, – но только после того, как твои люди уйдут с дороги.

Наблюдатель кивает соплеменникам, и те расступаются, открывая путь к выходу из храма.

– Что? Я не собираюсь просто взять и дать ему уйти! – возмущается Эстелла. Она перебрасывает биту из одной руки в другую, на её челюсти играют желваки.

– Ах да, – Рурк приподнимает край рта в кривой усмешке. – И если вы все не уберёте оружие…

Наблюдатель снова кивает, и его подчинённые безропотно выполняют условие Рурка.

– Нельзя позволить Гидре уйти с идолом! – говорит старец, взывая к разуму своих соплеменников.

Огонь доходит до хрупкого потолка, прямо перед нами начинают сыпаться искры.

– Сейчас рухнет! – выкрикивает Джейк.

– У тебя есть идол и твой путь свободен, Гидра, – увещевает Наблюдатель, – отпусти его.

– Весьма рад, – замечает Рурк, – я так же заберу кое-что, что принадлежит мне. Ирис, активируй протокол 1908.

– Активирую, – произносит Ирис, хотя я вижу на голографическом лице потрясение. – Загружаю предыдущий набор команд. Восстановление памяти через три… два…

Я медленно, стараясь не привлекать внимания, приближаюсь к Рурку.

– Один, – внезапно голос Ирис меняется, становясь совершенно не механическим – более того, в нём даже слышен явственный британский акцент. – Я… Где Алистер? Он в безопасности? – голограмма поворачивается к Рурку.

– Передай привет всем дьяволам, сука, – внезапно произносит Эстелла, готовясь запустить вытащенный из моего кармана нож прямо в лицо Рурка. И тут Ирис исчезает, дрон подлетает прямо к Эстелле и яркой вспышкой ослепляет её, дезориентируя.

– О, как мило, Эстелла, – усмехается Рурк. – Что ж, возможно, у тебя будет ещё один шанс. Ирис, идём.

Голограмма возвращается к нему, но замирает на полпути, останавливаясь передо мной.

– Теперь я должна идти, Марикета, – извиняющимся голосом произносит она.

– Ты можешь бороться с этим, – без особой надежды на успех говорю я.

– Боюсь, я не в силах противостоять протоколу 1908, – с грустью сообщает Ирис.

Воспользовавшись заминкой, предводитель неожиданным движением бросает в Рурка болас. Кожаный ремень обвивается вокруг руки Рурка, заставляя того выпустить Диего. Он падает вперёд, выпуская статуэтку из рук – Рурк бросается к ней, и Наблюдатели вновь обнажают оружие. Я делаю выпад вперёд, пропахивая грудью пол, и хватаю предмет прежде, чем он успевает до него добраться.

– Ты пожалеешь об этом, – с яростью шипит Рурк, поняв, что остался ни с чем. Я отвечаю ему только раздражённым взглядом, вставая и помогая Диего подняться с пола. Происходит то, чего я так хотела избежать – наши руки одновременно касаются статуэтки, и…

Я нахожусь в помещении, похожем на то, где мы нашли Ирис. Только эта комната выглядит несколько иначе – посередине расположен огромный операционный стол, на котором лежит предводитель Наблюдателей; его конечности плотно удерживаются механическими устройствами.

Диего лихорадочно жмёт на клавиши компьютера, вбивая какую-то команду.

– Почему это не работает? – бормочет он сквозь зубы.

– Прости, Диего, – раздаётся очеловеченный голос Ирис, – я не могу позволить тебе это сделать.

– Ирис? – в недоумении Диего поворачивается к голограмме.

– Защитный протокол активирован. Настоятельно рекомендую тебе покинуть помещение.

В этот момент в потолке открываются спрятанные панели, являя из-под себя механические руки, вооружённые автоматами.

– Ирис, что ты делаешь? Я должен вытащить его отсюда!

– Нет. Эта особь останется здесь для продолжения процедуры. Последнее предупреждение. Сдавшиеся заслужат пощаду.

– Ирис, послушай меня… Я твой друг. Неужели ты застрелишь меня – как Алистера?

Голограмма сжимает прозрачные губы.

– Неверно. Алистер будет возвращён к жизни, как только процедура будет завершена.

– Диего, уходи, – сдавленно молит Наблюдатель. – У тебя впереди вся жизнь – так иди и проживи её!

– Я уже пробовал, – возражает Диего, подходя к растянувшемуся на операционном столе мужчине и осторожно касаясь его закованной руки. – Жизнь ни цента не стоит, когда тебе не о ком беспокоиться.

– Цель установлена, – прохладно сообщает Ирис.

Механические руки открывают огонь, изрешечивая пулями всё пространство помещения – дорожка кровавых отверстий прорезает Диего насквозь. Он с изумлённым выражением лица смотрит в глаза тому, кого пытался спасти – и Наблюдатель, так же раненный смертельно, может в последние секунды жизни только увидеть, как сжимающие его ладонь пальцы ослабляют хватку, когда он падает на пол.

Я вновь в охваченном пламенем храме, из-под моих век льются горячие слёзы, остывая на щеках, и Диего растерянно смотрит на меня. Я рыдаю, и от проникающего в мои лёгкие резкими толчками угарного газа у меня кружится голова.

– Малышка, ты что…

Я трясущимися руками касаюсь его лица, чувствуя, как меня разрывает изнутри. Привиделось. Это неправда. Этого не произойдёт. Я не допущу.

Я поворачиваюсь к Рурку – он смотрит на меня с ненавистью. Но разве может он ненавидеть меня сильнее, чем я ненавижу его за то, на что он мог бы обречь моего лучшего друга?

Я делаю шаг к всё ещё остающемуся на полу Рурку и с размаху бью его носком ботинка в лицо, с удовлетворением слыша характерный хруст ломающегося носа. Джейк был прав – эти ботинки гораздо удобнее кроссовок.

Чёрт возьми, до чего хорошо!..

В этот же момент Ирис снова ослепляет вспышкой – на этот раз меня и всех остальных. Когда зрение возвращается ко мне, ни Рурка, ни Ирис в храме нет. Мы все – мои друзья и Наблюдатели – высыпаем из храма в тот момент, когда конструкция окончательно разрушается, едва не погребая нас под собой.

Меня рвёт – я неслабо надышалась газом, пока пыталась справиться с подкатившей истерикой. И, когда я жадно пью из своей фляжки, поднимая глаза на окружающий нас пейзаж, то вдруг чувствую, как стынет кровь в жилах – группа Наблюдателей ведёт к нам тех, кто остался ждать у входа в деревню, и тех, кто отвлекал внимание.

– Узрите же! – восторженно произносит старик, поднимая руку Диего со статуэткой. – Canis добыл для нас идола и сделал нечто ещё более значительное! Великие Двенадцать наконец прибыли, чтобы исполнить своё предназначение!

__________________________

*Divide et impera – Разделяй и властвуй (лат).

========== действие IV - глава 4 - «островное правосудие» ==========

Комментарий к действие IV - глава 4 - «островное правосудие»

Тема племени ваанти, спешл фром Пиксельберри.

https://yadi.sk/d/bbS1a4edWUev2Q

I won’t let them break me down to dust,

I know that there’s a place for us

Мы стоим в огромном зале прямо внутри дерева в деревне Наблюдателей. На стенах вырезаны грозные получеловеческие лица колоссальных размеров; помещение освещено снующими туда-сюда светлячками размером с ладонь. Посреди зала стоит сплетённый из ветвей трон, на котором восседает пожилая женщина с бледно-зелёной кожей. Вокруг нас – целая толпа Наблюдателей, все они смотрят на нас в молчании, только жёлтые глаза сверкают под костяными масками.

– Молчаливое осуждение, да? Ну, с этим мы справимся, – ладонь Джейка сжимает мою, словно он пытается защитить меня от этой толпы; я чувствую себя неуютно, поскольку направленные на нас взгляды выражают слишком много всего – восхищение, недоверие, ярость, страх…

Высокий предводитель входит в зал стремительно, его глаза выискивают в нашей группе стоящего по левую руку от меня Диего. Он подходит к нам, его лицо отражает изумление и обречённость.

– Что такое, Вэйрин? Что происходит? – озабоченно спрашивает Диего.

– Суд будет решать вашу судьбу, – вздыхает он, – в Совете трое… И значит, нужны трое, кто будет говорить от вас.

– Подведите их ближе, – вдруг раздаётся голос со стороны трона.

Вэйрин отступает на шаг назад, позволяя стражникам выполнить приказ.

Женщина на троне выглядит почти похожей на человека. Её волосы цвета красного дерева спускаются густой волной до подлокотников трона, а оттенок кожи лишь совсем немного уходит в зелёный – при правильном освещении ей всего лишь можно приписать излишнюю бледность. В её роскошные волосы вплетены неизвестные мне ярко-голубые цветы, а с макушки на лицо свисает крупная золотая сетка.

Меня, Лейлу и Алистера, как стоящих ближе всех, выводят к самому подножью сплетённого из ветвей трона.

– Эй, подождите, я тоже пойду туда! – восклицает Крэйг. Я оглядываюсь, чтобы увидеть, как группа охранников преграждает путь Крэйгу, Шону и Джейку. Последний в бессильной ярости сжимает и разжимает кулаки, и я едва заметно киваю ему, чтобы не беспокоился.

Хотя сама я в ужасе.

– Удачи, – шепчет Куинн, и я киваю, глядя на её всё ещё мертвенно-бледное лицо.

– Мы на вас рассчитываем, – бормочет Зара, – никакого давления и всё такое…

Я слабо улыбаюсь, прежде чем повернуться к женщине на троне.

Старец, с таким восхищением приветствовавший нас в каньоне, выходит вперёд из-за трона. Он заводит речь своим громким, поставленным голосом:

– Чистейшая судьба, идол надежды, – он хватает мою голову неожиданно сильными пальцами и касается моего лба. – Чистейшая…

Где-то вдали звучит раскат грома, прерывая старика. Его глаза расширяются, рука дрожит, когда он убирает её от моего лица.

– Вы слышали! Это было знамение! Они и вправду Двенадцать Катализирующих из наших легенд!

Вздохи изумления раздаются из окружающей нас толпы.

– Точно, – бормочу я, стараясь приободрить саму себя, – так что падайте ниц и предлагайте нам дары.

Лейла издаёт нервный смешок, а Алистер закатывает глаза. Сказанное доходит и до ушей старика, слегка усмехающегося моим словам.

– Мы уважаем вашу силу, Катализирующая, но не поклоняемся ей, – мягко говорит он. – Разве поклоняется яблоко зверю, пришедшему сожрать его?

И он заходится хриплым смехом, довольный собственной шуткой.

– Уморительно, – ворчит Алистер. – А теперь немедленно нас освободите!

– Что здесь происходит? – спрашиваю я, предупреждающе смыкая ладонь на локте Алистера. Только его истерики нам не хватает сейчас для полного счастья. – И вообще, кто вы, собственно, такие?

– О, я прошу прощения, – старик обнажает в улыбке желтоватые зубы, – я местный шаман. Моё имя Укжааль. Возможно, одна из наших старинных легенд прольёт свет на ваше недоумение… Давным-давно наше племя посетил тот, кто беспрепятственно может путешествовать по ветвям Великого Древа Времён… Вечное, как мы назвали его, предсказало нам появление двенадцати людей, чьё появление будет предвестником Раан’лости, конца времён. Вдохновлённые видениями об этих людях, наши предки создали из безупречного янтаря двенадцать идолов. Это понравилось Вечному, и в течение поколений мы сберегали идолы в храме, недосягаемом для внешнего вмешательства. Но наш мир не избежал беспорядков. Конфликт среди наших племён привёл к тому, что идолы оказались утерянными, разбросанными по всему острову. Вечное предсказало нам так же, что, когда все идолы вновь будут собраны в одном месте, это даст нам силу и власть защитить остров от Раан’лости. Очевидно, что вы – те самые Двенадцать, а значит, грядёт Раан’лости!

– И вас это… радует? – изумлённо спрашиваю я.

– Сложно радоваться этому, – усмехается шаман, – но ведь у нас есть ещё время всё предотвратить!

Женщина на троне поднимает руку властным жестом, и, хотя шаман не может её видеть, он делает шаг в сторону.

– Если это правда, Укжааль, мы должны действовать осторожно.

– Так, могу я задать вопрос? – не выдерживаю я. – Почему вы все говорите по-английски, в конце-то концов?

Это далеко не единственное, что я хотела бы спросить, но мне просто покоя не даёт эта фигня с языковым барьером. Если бы тогда, полгода назад, мы могли бы полноценно общаться, всё было бы существенно проще!

– Мы быстро учимся, дитя, – улыбается женщина. – Катализирующие, моё имя – Симаэдра, и я – вождь племени ваанти из Элистель. Я хотела бы знать, какие у вас планы относительно нашего острова.

Я замираю. Планы? Какие у нас вообще могут быть планы относительно, блин, острова?

– Мы пришли лишь затем, чтобы спасти нашего друга, – наконец отвечаю я чистую правду.

Из толпы выходит женщина с удивительно резкими чертами лица, так контрастирующими с фантастической красотой её соплеменников. Её изумрудные волосы с тёмно-каштановыми прядями заплетены в причудливую причёску, она облачена в нечто наподобие костяных доспехов.

– Видите? Они совершенно не беспокоятся об острове, – произносит она. – Всё будет разрушено, если сейчас мы не предпримем никаких действий.

– Военачальник Серакса, что, по-твоему, должны мы сделать с Катализирующими? – спрашивает эту женщину Симаэдра.

– Они принесли с собой потрясение, – отвечает Серакса, её голос звенит от ярости. – Они отказались пойти с нами, когда мы пришли за ними с миром, – я не могу сдержать короткого истерического смешка: если это называется у ваанти «прийти с миром», то я не хотела бы знать, как они приходят с войной. – И их отказ принёс нашему племени раздоры и смерть! Если мы не остановим их сейчас – то Раан’лости настигнет нас, в этом нет никаких сомнений!

Серакса обнажает сверкающий обсидиановый кинжал, его лезвие завораживающе сверкает в отблесках света.

– Как военачальник ваанти, я объявляю Двенадцать Катализирующих кровными врагами моего племени! – торжественно произносит Серакса.

Толпа отвечает ей многочисленными воинственными выкриками, и я сжимаю ладони с такой силой, что ногти впиваются в кожу. Тем временем Серакса оставляет на своей руке глубокую царапину, и поднимает вверх окровавленный кинжал.

– Безумие! – восклицает Укжааль.

– Какая ненужная драматичность, – удивительно спокойным голосом замечает Алистер.

– Ради Вечного, Серакса, поясни свои действия! – дрожащим голосом произносит Симаэдра.

– Они жестоко избили эскорт принца Вэйрина, – перечисляет она, – атаковали и уничтожили Стража Скал, безответственно использовали кристаллы Ваану! Теперь из-за них сгорела Долина Гробниц. И ещё следует упомянуть то, что они поставили под угрозу жизнь нашего дражайшего Хранителя Старой Веры, – с этими словами она кивает на шамана, и что-то в её тоне заставляет меня понять, что как раз это она прегрешением не считает.

– Страж Скал? – растерянно переспрашивает Лейла. – Не помню никакого Стража…

– Она говорит о гигантском крабе, одном из четырёх великих хранителей острова, – поясняет Укжааль.

– Из поколения в поколение передавалось предсказание, что Катализирующие принесут с собой разрушения, – не унимается Серакса, – и теперь мы точно знаем, что это предсказание сбывается! Нас так же учили, что мы должны сделать всё, чтобы защитить остров. Время пришло. Двенадцать должны умереть.

Она медленно опускает свой кинжал, глядя мне в глаза и совершенно не мигая.

– Я понимаю, – произносит Симаэдра, – доверять Двенадцати – большой риск для нас. Но, убив их, ты обречёшь нас на то, что нам придётся столкнуться с Раан’лости в одиночку. Не будет ли это ещё бóльшим риском, военачальник? – она поворачивается к высокому мужчине, которого Диего называл Вэйрином. – А что обо всём этом думаешь ты, Вэйрин, сын мой? Должны ли мы пощадить их или же приговорить к смерти?

Мужчина смущается. Ах, да, принц Вэйрин, вот же чертовщина. Так мы, выходит, и впрямь «напали на королевский эскорт». Ух, блядь, как неловко.

– Я не могу убеждать совет в чём-либо, матушка. У меня нет такого права.

Я смотрю на него, округлив глаза. Я же чувствую его присутствие в своей голове прямо сейчас – мы ведь установили эту странную телепатическую связь. Я старалась оградиться от этого, но теперь мне кажется, что это – мой шанс. Я прикрываю веки, вторгаясь в его сознание. Всё получается – и в этот момент я понимаю, что Вэйрин погружён в собственные воспоминания. Я смотрю его глазами – стоя на холме, оглядывая раскинувшуюся передо мной деревню.

– Вэйрин, мы опоздаем, – журит Симаэдра.

– Матушка, вам нужно отдохнуть. Вы были больны в последнее время.

– Племя нуждается во мне, сын мой. Когда кончатся проблемы Элистель, тогда я смогу отдохнуть.

– Дедушка говорил то же самое как раз перед тем, как умер, – с грустью замечает Вэйрин. – А наши люди лишь стояли и смотрели, как он отдавал свою жизнь за них!

– Вэйрин…

– Оставьте меня в покое!

Симаэдра явно не знает, что ещё сказать, поэтому молча уходит. Вэйрин остаётся в одиночестве. Неожиданно он чувствует моё присутствие в своём сознании.

– Что ты делаешь в моей голове, говорящая мыслями?

– Я хочу попросить тебя о помощи, – мысленно отвечаю я.

– О помощи с судом?

– Да. Я знаю, что мы не с того начали, но… Разве ты не можешь сказать что-то, что поможет нам выжить?

– Лишь советники моей матери могут говорить на суде, – с грустью думает Вэйрин. – Они… и те, кто ищет пути манипулировать ей.

– Мне показалось, что она интересуется твоим мнением, – мягко замечаю я. – Ты действительно готов спокойно смотреть на то, как нас приговаривают к смерти? Как приговаривают к смерти Диего?

Перед нашими глазами одновременно вспыхивает лицо моего лучшего друга, и я могу чувствовать направленную на Диего безграничную нежность Вэйрина, такую, что даже у меня сердце щемит.

– Хорошо, говорящая мыслями. Если суд обернётся не в вашу пользу, я сделаю, как ты просишь.

Я открываю глаза, разрывая контакт. Встречаюсь с Вэйрином взглядом, и он коротко кивает.

– Укжааль, разве не говорило Вечное о том, что Катализирующие принесут с собой и спасение, и разрушение? – произносит Симаэдра.

– Так и есть, моя госпожа, – с грустью произносит шаман.

– Значит, на самом деле в какой-то мере они наши враги, – плечи Симаэдры опускаются. – Катализирующие, к чему вы стремитесь – к гармонии или к переменам?

Я вскидываю голову, обращая взгляд к Сераксе.

– Скорее, к переменам, – сообщаю я, испытывая искушение показать язык.

– Так ты признаёшь это, дерзкая девчонка! – задыхается от возмущения Серакса. – Вы действительно пришли, чтобы разрушить баланс Ваану!

– Может быть, ты и твои люди отвергали какие-либо изменения до нынешнего момента, – говорю я, злясь на эту агрессивную женщину, – но разве ты можешь отрицать, что ваш остров находится в непрерывном движении?

– Мудро сказано, – улыбается шаман, – воистину – они дети звёзд духом и телом!

– Это ничего не значит, – кривит губы Серакса, – наш долг превыше всего остального.

Я чувствую обращённые на себя взгляды из толпы. Сомнения, страхи, даже тяжёлая ненависть – вот, что я ощущаю собственной кожей.

– Это нехорошо, – бормочет Лейла, и я знаю, что она чувствует то же самое.

– Что, если я просто скажу, что это огромное недоразумение? – шепчу я. – Мы не могли знать их ценностей и законов…

– С тем же успехом я могу попробовать убедить их в том, что все вы – очень хорошие детки, – я не очень уверена, что она говорит несерьёзно, – можно ведь сказать им о том, что все мы не такие уж плохие…

– Как будто им есть до этого дело, – замечает Алистер. – Я думаю, что нам следует перейти в наступление и бросить их собственное ханжество в их разноцветные лица!

Ханжество. Ну кто бы мог подумать.

– Знаешь, Ал, – усмехаюсь я, – твоя идея мне нравится больше, чем моя или Лейлы. Вперёд, наступай.

Он кривится – то ли от того, что я назвала его «Алом», то ли от того, что именно инициатива делает с инициатором.

Алистер выступает вперёд с обращением к окружающей нас толпе.

– Дамы и господа! То, что происходит в этом зале – лишь умелый фарс, а не грамотное правосудие! Я не слышал столь убогих аргументов с того дня, когда Крэйг пытался убедить меня в том, что Киану Ривз – вампир!

Я сжимаю губы в попытке не заржать во весь голос. Ситуация, конечно, невесёлая, так что, наверное, это меня просто нервы убивают.

– Ты вообще видел этого парня, чувак? За последние двадцать лет он не изменился ни на день! – это возражает Крэйг громким шёпотом, привлекая к себе внимание.

– Что это за глупости? – возмущается Серакса. – Говори по существу!

– При каждой встрече, – невозмутимо продолжает Алистер, – именно ваши люди вызывали нас на конфликт. Начиная с ультиматума «идёмте или умрёте», который вы поставили перед нашими друзьями тогда, на пляже. А что касается «кровных врагов» и «угрозы острову», знаете ли… Марикета и Эстелла нашли в туше гигантского краба янтарный наконечник. Мы видели, что почти всё ваше оружие изготовлено именно из такого материала. Говорит о чём-нибудь? И это существо вы называли Стражем Скал? В то время как сами от него оборонялись? Подобно вам, всё, что мы пытались сделать – это выжить в природе, где, кажется, всё вокруг хочет нас уничтожить. Но, к сожалению, именно цивилизация в вашем лице оказывается наиболее опасным хищником.

Пока Алистер возвращается к нам, я оглядываюсь на ребят. Диего делает жест, показывающий утёртый нос, и я усмехаюсь. Хлопаю Алистера по плечу, и шепчу с искренним восхищением:

– Это было мощно, Ал.

Он морщится, но тем не менее я вижу его самодовольство и удовлетворение от моей похвалы.

– Искать ответы о том, что произошло прежде, не столь важно, как подготовка к тому, что ещё произойдёт, – произносит Симаэдра. – Исходя из всего услышанного, я прихожу к выводу, что Катализирующие являются ещё большей угрозой для острова, чем мне казалось. Если вам есть, что ещё сказать, пожалуйста, я жду.

Серьёзно? Мне-то казалось, что речь Алистера произведёт на них впечатление. Я вздыхаю. Неожиданно мой взгляд перехватывает Вэйрин, и я вижу подсказку в своей голове.

– Эти дети просто пытаются попасть домой! – вдруг истерит Лейла. – Не можете же вы наказать их за это!

– Лейла, заткнись, пожалуйста, – я выступаю вперёд. – Укжааль! Разве тебе не нужна наша помощь, чтобы найти все идолы?

– Нужна, дитя, – глаза шамана загораются. – Моя госпожа Симаэдра, можем ли мы отложить правосудие до того момента, пока не соберём всех идолов?

– Ты, старый дурак, разве не видишь, что девчонка тобой манипулирует? – возмущается Серакса. – Катализирующие даже не понимают своей роли в том, что грядёт – с чего им помогать тебе?

– Мисс, вы не правы, – замечает Лейла. – Мы уже нашли несколько этих ваших идолов, разве не так, Марикета?

Я обескураженно хватаю ртом воздух. Откуда она…

Вот же стрекоза глазастая.

– Да! – в восторге произносит Укжааль. – Я могу быть стар, Серакса, но я вижу, когда кто-то чист сердцем и помыслами! Госпожа моя Симаэдра, позвольте мне высказать своё мнение: Двенадцать Катализирующих – наша единственная надежда.

– Смерть им! – внезапно кричит один из воинов в толпе, чьё лицо скрыто маской. И уже через несколько мгновений весь зал скандирует одно и то же слово.

Смерть. Смерть. Смерть.

Я поднимаю глаза на Вэйрина.

«Если ты собирался вмешаться – самое время, твоё высочество».

Вэйрин выходит вперёд, и его громоподобный голос перекрикивает шум толпы.

– Матушка, члены Совета, я хотел бы говорить от лица Катализирующих!

Симаэдра ошарашенно поворачивается к Вэйрину. Она определённо не ждала его вмешательства, даром что сама в начале собрания спрашивала его мнение…

– Тишина! Дайте сказать моему сыну! – её приказ заставляет замереть всех в зале. Все головы, как одна, повёрнуты к Вэйрину.

– Принц никогда не говорил на суде, – растерянно замечает Укжааль.

– Вэйрин, ты можешь быть сыном нашего вождя, но ты всё ещё являешься воином под моим началом, – выплёвывает Серакса без доли почтения. – Выбирай слова тщательнее.

– Я не хотел бы, чтобы вы решили, что я пытаюсь повлиять на решение совета, – начинает он, не обращая внимания на последнюю реплику. – Вместо этого я лишь хочу поделиться с вами истиной, открывшейся передо мной. Я сталкивался с Двенадцатью чаще, чем любой из вас, в особенности – чем те, кто встретил их лишь сегодня, – по-моему, это булыжник в огород Сераксы. – Они – достойные противники, которые, тем не менее, избегали конфликта, когда это было возможно. И я не могу не считать, что все разрушения и боль, которую они нам принесли, были напрямую вызваны нашими собственными действиями, направленными против них. Сейчас ещё неизвестно, являются ли они предвестниками конца Ваану – так как мы можем отрицать то, что они могут понадобиться нам?

Когда Вэйрин замолкает, в зале раздаются голоса приглушённо спорящих, обсуждающих его слова. Всё затихает, когда Симаэдра тяжело поднимается с трона.

– Я приняла однозначное решение. Катализирующие, угроза, которую вы представляете для острова и нашего жизненного уклада, несомненна. Но я, помимо всего прочего, полагаю, что судьба ваанти всё ещё может зависеть от вас. Поэтому…

– Вы нас отпускаете? – Лейла округляет глаза.

– Нет. Ради нашей безопасности – и вашей – я приговариваю вас к немедленному заключению на острове Акульего зуба.

– Заключению? – я задыхаюсь от возмущения.

– Может быть, там не слишком удобно, но вы, во всяком случае, будете под присмотром, пока мы не найдём способ остановить Раан’лости, – не слушая меня, заканчивает Симаэдра.

– Вы не имеете никакого права лишать нас свободы! – восклицает Алистер. – Как путешественники, мы имеем право на защиту, обеспеченное международным законодательством!

– Должно быть, это лучшее, на что мы могли рассчитывать, – опустив голову, произносит Лейла.

– Милосердие? – шипит Серакса. – Милосердие для тех, кто угрожает нам разрушением?

– Ты сомневаешься в моём правосудии, Серакса? – поднимает брови Симаэдра, глядя на неё с таким величием, что та тушуется и делает шаг назад.

– Скорбный день для всех нас, – замечает Укжааль, так же недовольный решением Симаэдры.

Стражники подталкивают нас к остальным и выводят нашу группу из зала. Джейк сжимает мою ладонь, Диего кладёт руку на плечо. Я вздыхаю. Приговорены к заключению. Придётся искать способ покинуть этот их Акулий зуб. Как будто у нас мало проблем и без этого!

Пока нас ведут по деревне к пристани, из ниоткуда возникает ребёнок, пытающийся идти с нами в ногу.

– Я тебя не боюсь, – сообщает он, глядя прямо на меня.

– Правда? Приятно слышать, – улыбаюсь я. Ребёнок провожает нас к спуску на пристань, и, остановившись, машет нам рукой, пока нас ведут по лестнице. Я, усмехнувшись, машу ему в ответ. Что ж, хотя бы один из ваанти испытывает к нам несомненную симпатию.

– Котел-лиз-ир, – произносит мальчишка незнакомое для себя слово.

– Катализирующие, – подсказываю я. Для меня это слово тоже чуждо.

– Кот-лидирующие! – восхищённо повторяет ребёнок.

– Ну, почти, – я пожимаю плечами, прежде чем он скрывается из виду с громким смехом.

– Возвращайся скорее, кот-лидирующая! – кричит мальчишка.

– У тебя появился поклонник. Стоит ли мне ревновать? – шепчет на ухо Джейк, когда нас усаживают в просторную лодку. Из всех сопровождающих с нами остаются только Укжааль и Вэйрин, увязавшиеся с охраной. Молодой мужчина садится на вёсла, и я в недоумении смотрю на него, пытаясь понять, почему ваанти оставили нас один на один с сыном вождя и немощным шаманом.

Лодка отдаляется от берега, двигаясь в сторону крошечного острова неподалёку.

– Выглядит не так уж и страшно, – замечает Шон, и я знаю, о чём он говорит – островок действительно совсем недалеко, это не должно быть препятствием для нашего возможного побега.

– Остров Акульего зуба – место изгнания, – неохотно сообщает Укжааль. – Те, кто однажды ступает на его берег, никогда более не возвращаются к ваанти.

– Вот оно – островное правосудие, – вворачивает Алистер. Грейс кладёт свою крохотную ладошку на его руку.

– Марикета, взгляни сюда! – зовёт меня Диего, указывая в воду. Я склоняюсь над морской гладью, вглядываясь в очертания окружающих лодку больших, тёмных рыб. Вэйрин мягко перехватывает ладонь Диего, указывающую на рыб в десяти дюймах от поверхности воды. Джейк затягивает меня в лодку, чтобы я не наклонялась так низко.

– Эй, это всего лишь рыбёшки, – замечает Зара, – мы их не обидим, твоя королевская задница.

– Зовите меня Вэйрин, – хмурится мужчина. – Эти рыбы опасны.

Чтобы не быть голословным, он вытаскивает из своей причудливой причёски перо и бросает его за борт. Рыбы приходят в движение – две из них ловят перо на лету и крупными, острыми на вид зубами разрывают его в мельчайшие клочки.

Я нервно сглатываю. Там только что было моё лицо, блин.

– Моя рука только что чуть не присоединилась к касту «Пираний 3D», – растерянно шепчет Диего. – Спасибо, Вэйрин.

– Конечно, – отвечает он, и я думаю, что он перепутал «конечно» с «не за что».

– Клаави съедают абсолютно всё, что пересекает эти воды, – вздыхает Укжааль. – Наши лодки обрабатываются специальным редчайшим древесным соком, который клаави считают ядовитым.

– Разумеется, здесь есть всеядные барракуды, мать их ети, – ворчит Джейк, обнимая меня, чтобы я, по-видимому, не вздумала соваться за борт ещё раз. – Почему бы и нет. Разве я должен удивляться?

Шаман разворачивается, чтобы посмотреть, сколько нам осталось плыть, и я замечаю странное изображение на его спине. Татуировка представляет собой гору, причудливо переплетённую с лицом некоего странного существа сбоку.

– Ну и что за история связана с твоей татухой, шаман? – с любопытством спрашивает Зара, очевидно, тоже заметившая это изображение.

– Символ Старой Веры, – помедлив, отвечает Укжааль. – Это сложно объяснить вам, Катализирующие.

– Это что-то, связанное с «Вечным»? – с наигранной беспечностью спрашиваю я.

Глаза Укжааля сияют при упоминании этого прозвища. Попался на удочку.

– Двенадцать перед дверью, встречает их безмолвный страж, – говорит он на языке ваанти, но благодаря Вэйрину его слова дублируются в моей голове на английский, – у основания горы, где всё начнётся. Это легенда о Пороге. Именно его я изобразил на своей спине.

– Порог? – переспрашиваю я. – Это место? Речь об основании вулкана?

– Да, разумеется, – торжественно кивает Укжааль. – Но какая теперь разница – ведь пророчества Вечного не сбудутся, покуда вы будете на острове Акульего Зуба… – вдруг он оборачивается к Куинн и смотрит на неё пристально, касается её лба своими пальцами и качает головой. – М-м. Очень, очень плохо. Я чувствую, что увядание затронуло тебя, дитя. Если ничего не сделать, скоро оно заберёт твою жизнь.

– Я. Не знаю. О чём. Вы. Говорите, – раздельно произносит Куинн, но я вижу, как последние краски покидают её щёки.

– А я считаю, что знаешь, – вмешивается Мишель, и боль отображается в её глазах. – Ты несколько часов назад потеряла сознание, помнишь? И это был странный обморок – я еле привела тебя в чувство. Что происходит, Куинн?

Она качает головой и издаёт протяжный вздох.

– Пожалуйста, пообещайте, что не будете злиться или грустить…

– Всё так плохо? – распахивает глаза Диего.

– Я… Я… У меня заболевание, оно называется синдром Роттердама. Оно аутоимунное. И… неизлечимое.

Гнетущая тишина в лодке почти сводит с ума.

– И… давно у тебя этот диагноз? – первая нарушает молчание Мишель.

– С тех пор, как мне исполнилось четыре, – Куинн обнимает свои колени и укладывает на них голову. – Родители перепробовали всё, что могли. Отец потратил последние сбережения на экспериментальное лечение, которое, в целом, помогало… До последнего времени. Несколько недель назад болезнь вернулась, – по её лицу градом струятся слёзы. – Я… Я скоро умру. Возможно, в течение полугода. Возможно, раньше.

– Ох, Куинн! – Мишель садится рядом и обнимает её.

Я нервно сглатываю. Я знала о болезни Куинн, но о том, что всё так плохо, подозревать, конечно, не могла.

– Куинн, – тихо говорю я, – что бы ни произошло, тебе не придётся проходить через это в одиночку. Мы рядом с тобой, чтобы ни случилось. Ты можешь рассчитывать на нас.

– Спасибо, – слабо улыбается Куинни сквозь слёзы, – я… Это то, что мне нужно было услышать. Но я просто не хочу вовлекать вас во всё это.

– Ты одна из нас, Ариэль, – неожиданно вмешивается Джейк, – мы влипли в это все вместе – и выберемся все вместе.

– Мы никогда от тебя не отвернёмся! – горячо заверяет Диего.

– Спасибо. Я… не заслужила вас, – бормочет Куинн.

Я хочу возразить, но в это мгновение лодка мягко врезается в песчаный берег, объявляя нам, что мы прибыли в место назначения.

– Мы на месте, – говорит Укжааль, – остров Акульего Зуба.

– Сюда вы ссылаете своих преступников? – ошарашенно произносит Крэйг. – Выглядит в точности, как…

– …последний уровень «Пиратских баталий», – заканчивает за него Зара. – На максималках.

– Точ… Э-э… Нет, я собирался сказать… Что-то другое.

Я усмехаюсь, прислушиваясь к их диалогу, пока Джейк помогает мне выбраться из лодки.

– Мне так жаль, Диего, но я должен оставить тебя здесь, – говорит Вэйрин, протягивая руку Диего.

– Это не твоя вина, – мягко возражает он. – Кстати, твой английский совершенствуется с каждым днём. Продолжай практиковаться.

– Конечно, буду. Обещаю тебе, – Вэйрин протягивает ладонь к лицу Диего, но в последний момент одёргивает её и только касается плеча. Он забирается обратно в лодку, откуда на меня пристально смотрит Укжааль.

– Наше знакомство – настоящая честь для меня, Катализирующая, – произносит он. – Возможно, мы ещё встретимся на другой ветви Великого Древа Времён. Пусть ведут тебя звёзды…

– И тебя, Укжааль, – тихо шепчу я, проникаясь симпатией к хрупкому старцу.

Лодка ваанти скользит по водной глади, удаляясь от нас.

– Уже совсем поздно, – Джейк прижимает меня к себе, заставляя оторвать взгляд от наших уплывающих пленителей. Я утыкаюсь лицом в его куртку, пытаясь привести мысли в подобие порядка. – Нужно найти место, где мы разобьём лагерь…

– М-м, что насчёт вот этого места? – спрашивает Грейс. Я отрываю лицо от груди Джейка, чтобы проследить за направлением, куда она указывает.

За небольшой рощицей возвышается старинный особняк, окна которого выходят на побережье.

– О, он прекрасен! – восхищается Куинн. – Ну, или был прекрасен… Когда-то…

Здание выглядит по-настоящему ветхим.

– Что это вообще за место? – удивляется Мишель.

– Точно, как дома богачей из бразильских сериалов, – затаив дыхание, произносит Диего. – Ну, или как убежище Джека Воробья…

– Полагаю, что это – наш новый временный дом, – замечает Джейк и, держа меня за руку, первый ступает на ведущую к особняку тропу.

Чуть позже мы все толпимся в огромном фойе особняка – когда-то презентабельном, а теперь заросшем лианами со всех сторон. Шон разжигает масляные фонари, и мы, по крайней мере, можем видеть, куда наступаем.

– Кто вообще мог здесь жить, как думаете? – спрашивает Шон, восхищённо оглядывая останки прежней красоты особняка.

– Это королевская тюрьма, бро! – поражённо восклицает Крэйг.

– Здесь должен находиться Рурк, а не мы, – выплёвывает Эстелла. Алистер после её слов спотыкается и чуть не падает вперёд лицом со ступеней. Он отходит в дальний угол, и Грейс расстроенно смотрит ему вслед. Я беру её под локоть и вместе с ней следую за Алистером.

– Эй, Ал, – поддразниваю я, – мы тут хотели выяснить, как твои дела.

Алистер поворачивается к нам – его лицо искажено яростью.

– Просто не могу поверить, что доверился своему отцу! После всего, что он сделал… Да он играл с нами с того самого момента, как мы приземлились на Ла-Уэрте!

– Я даже не представляю, каково тебе сейчас, Алистер, – тихо говорю я. Но ещё прежде, чем я заканчиваю, он вдруг хватает ближайший к себе стул и с яростью кидает его в стену. Предмет мебели рассыпается в труху.

– Ублюдок! – шипит Алистер. – В следующий раз, когда я его увижу, я… – Он осекается, видя страх в глазах отступившей на шаг Грейс. – Я… Прости, я не хотел…

– Алистер, – жёстко произношу я, – это именно то, чего хотел бы Рурк. Мы все злимся на него… Очень сильно.

– Это правда, – подтверждает Грейс. – Но Марикета права: основываясь на его поведении, я точно уверена, что вывести нас на эмоции и заставить потерять контроль над собой – именно то, к чему он стремился.

– Проницательное наблюдение, Грейс, – кивает Алистер, заметно успокаиваясь. – И, Марикета, я слышал, ты сломала моему папочке нос?

– О да, – с удовольствием подтверждаю я, вспоминая, как под носком моего ботинка хрустнула кость Рурка.

– Спасибо тебе огромное!

Я усмехаюсь. Грейс обвивает руками талию Алистера со спины, и я понимаю, что на этом празднике жизни я лишняя. Так что возвращаюсь к остальным.

– Ну что же, нам нужен план, – рассуждает Шон, – должен же быть способ покинуть этот остров, да? Диего? Ты слышал что-нибудь про это место?

– Знаешь, – медленно произносит Диего, – Вэйрин рассказывал мне, что на этом острове происходят совершенно невероятные вещи. Ваанти называют это «поющие скалы». Говорят, если прийти сюда – можно услышать голоса острова.

– Класс. Может, у них есть пара идей, как переплыть пролив и не быть съеденными кровожадными рыбёшками, – ворчит Джейк.

– Откуда же нам знать, – усмехается Диего, – ваанти верят, что каждый слышит индивидуальное послание от поющих скал.

– Я бы послушал, – улыбается Шон. – Марикета, могу я попросить тебя составить мне компанию?

Я вскидываю брови, но я и вполовину не так удивлена, как Джейк, чьи пальцы смыкаются на моём локте.

– Э-э… Да, конечно, я схожу с тобой, – улыбаюсь я Шону.

– Напомни, почему я должен спокойно смотреть, как ты уходишь с Кэпом в ночь? – шепчет мне на ухо Джейк, прижимая к себе спиной.

Я разворачиваюсь и притягиваю к себе его голову, с чувством целуя под чей-то одобрительный свист и под фальшивые рвотные позывы Зары. И как ей не надоело только? Я же не изображаю рвоту каждый раз, когда она думает, что я не замечаю истинного смысла их с Крэйгом пикировки!

Ну ладно, если честно, в этот раз я действительно переборщила – поцелуй слегка затягивается и теряет очертания успокаивающего. Я с неохотой отрываюсь от губ Джейка.

– Потому что, – шепчу я, чтобы слышал только он, – ты оставил на мне свою метку, Арагорн. Ведь в этом была твоя цель? Пока метка не сойдёт – никуда от тебя не денусь, – обещаю я, и он расслабляется.

– Значит, мне придётся регулярно обновлять её, не так ли, Принцесса? – Джейк порочно усмехается, и я с тихим вздохом сожаления размыкаю объятия, поворачиваясь к Шону.

– Так куда идти? – спрашивает он.

– Если я правильно помню, – откликается Диего, всё ещё улыбающийся после развернувшейся перед ним сценки, – это на южной стороне острова… Надо пройти через рощу, тут должно быть недалеко.

Шон кивает, и я выхожу следом за ним на улицу. Мы ныряем в лесок, и Шон спрашивает:

– Так что… Наш пилот тот ещё ревнивец, да?

– Угу, – мычу я в ответ.

– И как у вас? Всё как бы серьёзно?

– Шон, – я останавливаюсь, скрещивая на груди руки, – ты ведь позвал меня не для того, чтобы расспрашивать о моих отношениях с Джейком, правда же?

– Эм-м… Нет. Нет, конечно, Мари, – он виновато улыбается, и я продолжаю идти за ним. – Просто хотел проветриться и немного поболтать.

– Проветриться? – я вздыхаю. – Слишком много всего в голове, да?

– Вот поэтому я и позвал тебя, – устало потирает виски Шон, – потому что ты понимаешь, что у меня в мозгах творится. Знаешь… Всё становится всё хуже и хуже с каждым днём нашего пребывания здесь. И я в какой-то степени… Чувствую себя виноватым в этом.

– Ох, Шон, – бормочу я, – никто не может приободрить остальных так, как ты. Весь этот безумный кошмар – конечно, не твоя вина.

– Спасибо, я просто…

До наших ушей доносится какой-то странный звук – что-то похожее на переливчатую мелодию, принесённую ветром.

– Ты это слышала?

Я только киваю. Мы идём дальше молча – чтобы не пропустить новый звук. Выходим к узкому пляжу, окружённому со стороны моря небольшими каменными островками. Ветер гуляет по этим островкам, забредая в крошечные гроты, издавая завораживающую мелодию. Это действительно похоже на пение, и я замираю, затаив дыхание. Так… красиво.

И по-настоящему помогает привести в порядок мозги – музыка скал словно прогоняет из головы все тревоги.

– Это самая странная вещь из всего, что я когда-либо слышал, – тихо говорит Шон.

Я только недоверчиво усмехаюсь – разве не пережили мы за последние дни события куда более странные, чем поющий ветер в каменных островах? О да, определённо.

Я прикрываю глаза, и мне кажется, что ветер подхватывает меня. Я погружаюсь в эту сюрреалистичную музыку, в прохладный морской воздух, обдувающий лицо, и становится так хорошо…

«Ты справишься, Марикета», – слышу я в голосах пещер.

«Разве не выбирались вы с друзьями из куда более серьёзных передряг?»

«Нет смысла волноваться, пока вы все вместе…»

«Сила – в единстве. А вы никогда не были настолько едины, как теперь».

«Диего рядом. А это значит, что нет ничего, с чем ты не могла бы справиться».

«Эверетт Алистер Рурк Первый ответит за всё. А сейчас – просто… дыши…»

В какой-то момент голоса меняются. Теперь это звучит, как настоящая песня, белый стих, напеваемый, как колыбельная; и это точно не исходит из моей головы, это что-то совершенно… другое. Жуткое. Потустороннее.

«Оно идёт… в морских глубинах… Сметает всё на пути своём… Пути за тобой…»

Я вздрагиваю, распахнув глаза.

– Что-то услышала? – обеспокоенно спрашивает Шон, и я киваю головой.

– Нечто опасное движется через море по мою душу, – сообщаю я.

– А я вот услышал «ищет мести, не показываясь на глаза», – недоумевающе произносит Шон. – Как-то мне не по себе.

– Думаю, мы скоро узнаем, что всё это значит, – мрачно предсказываю я. Мы прогуливаемся вдоль пляжа, прежде чем возвращаться назад, каждый погружён в свои мысли.

– Знаешь, я столько думаю о том, как всё это произошло, – вдруг нарушает молчание Шон. – Про то, как мы оказались здесь. Ты не подумай, что я жалуюсь на компанию, просто… Довольно сложно видеть Мишель каждый день с тех пор, как мы расстались. И я отдал бы свою жизнь в руки любого из нас… Кроме неё.

– Шон, – тихо говорю я, – я знаю, что она… предала твоё доверие, – говорить о своих видениях про то, что Мишель никого не предавала, я считаю лишним: она сама скажет, когда наступит правильный момент, к тому же я пока не готова признаваться, что из-за идолов ваанти вижу смерти друзей. – Но ты действительно должен научиться доверять ей снова. Как доверяешь всем остальным. Поверь, она заслуживает этого.

Шон молчит, обдумывая мои слова. Потом обвивает мои плечи рукой, прижимая к себе – и я честно радуюсь, что Джейк этого не видит, несмотря на то, что объятие вполне себе дружеское.

– Спасибо тебе. Каким-то образом ты всегда находишь правильные слова.

– Угу. Обращайся, – улыбаюсь я.

Мы не спеша возвращаемся в особняк. Большинство ребят разбрелись по любым возможным местам для ночлега, кроме Джейка. Он, кто бы сомневался, нетерпеливо ждёт моего возвращения. Диего, наполовину заснув, сидит рядом с ним.

– М, Мари, ну наконец-то ты вернулась, – бормочет он, сворачиваясь на диване в клубочек. Джейк ревниво оглядывает меня и Шона, и тот замечает:

– Вернул в целости и сохранности.

– Надеюсь, – бормочет Джейк, вставая и увлекая меня за собой в соседнюю комнату. Это что-то вроде кабинета, но у окна есть старинного вида кушетка, куда Джейк меня и укладывает. Он ложится рядом, обнимает меня, и я устраиваюсь поудобнее. – Единственная комната, где никто не храпит, – ворчит он. – Сладких снов, Принцесса.

Я даже не успеваю ответить, засыпая мёртвым сном.

– Эй, просыпайтесь! – будит меня истошный крик Лейлы несколько часов спустя. – Радж делает кое-что совершенно глупое!

Я нехотя поднимаюсь с кушетки. Джейк сонно морщится, и я склоняюсь над ним, чтобы оставить на его пробивающейся щетине целомудренный поцелуй. Он протестует, притягивая меня обратно к себе, но я выворачиваюсь.

– Вставай уже. Лейла кого хочешь достанет, – зеваю я.

Найдя ванную, я достаю из рюкзака зубную щётку и расчёску, пытаясь привести себя в порядок. Получается с трудом. Потом я с большой неохотой иду в фойе, где все остальные – такие же сонные – недоумевающе переговариваются. Лейла заходит с улицы.

– Ну же, сюда!

Мы гуськом движемся за ней в сторону пляжа. Радж натурально виснет на носу разбитого штормом корабля, незамеченного мной в темноте накануне.

– Радж, какого!.. – восклицаю я, тут же окончательно просыпаясь. Бодрит лучше кофе, чёрт возьми!

– Я видел там бочку! Это должен быть карибский ром! – кричит он.

– Пожалуйста, спустись! Ты можешь пораниться! – уговаривает Лейла.

Я подхожу вместе с Шоном к кромке воды, окружающей корабль. Радж пытается добраться до палубы – дерево под ним протестующе скрипит.

– Тут что-то… Я вижу тут… О-о, это один из тех идолов! Марикета! Если я спущусь и подниму тебя – как ты думаешь, сможешь добраться до окна трюма? Иначе мне эту штуку не достать.

Я обречённо вздыхаю.

– Спускайся. Я вся к твоим услугам.

Всё равно мне кажется, что по-другому я его не заставлю спуститься на твёрдую землю. К тому же, очевидно, эти идолы… действительно могут нам пригодиться.

Мы с Шоном помогаем Раджу спуститься с носа корабля. Радж складывает ладони в лодочку, и я с опаской взбираюсь на них, а после на его плечи. Окно в трюме не застеклено, так что я с лёгкостью просовываю внутрь голову и плечи с руками. Из дыры в потолке трюма просвечивают солнечные лучи, пляшущие в гранях статуэтки. Это чуть полноватый кентавр, отдалённо напоминающий Раджа – кто бы ни создал эти статуэтки, он явно знал о нас достаточно, чтобы не упускать таких деталей…

Радж, на чьих плечах я стою, слегка шатается, и я поспешно выбираюсь из трюма. Как раз вовремя для того, чтобы он меня не удержал – я теряю равновесие, и Радж ловит меня.

Идол в моей руке касается его голого плеча.

Я в центре вечеринки в Хартфилде. Входная дверь распахивается, пропуская вваливающегося вовнутрь Раджа.

– Угадайте-ка, у кого закончился испытательный срок? – ревёт он с восторгом.

– Ура, чувак! – Крэйг хлопает Раджа по плечу.

Мишель издаёт восторженный визг, повисая на шее у Раджа.

– Поздравляю, друг, – улыбается Шон, – так и знал, что ты выйдешь победителем!

– Пора отпраздновать всё это пивной бочкой, – подмигивает Радж.

– Так чем закончилось слушание? – спрашивает Шон, когда Радж наливается пивом по самые уши.

– Ну, профессор Маккарти снял с меня обвинения. Он не смог доказать, что я списывал.

– Дай пять, бро! – орёт Крэйг, перекрикивая музыку.

– Серьёзно, просто не выношу Маккарти, – ухмыляется Мишель. – И всё-таки, как тебе удалось списать, что он даже не смог этого доказать?

– О чём ты говоришь? – икает Радж. – Я не списывал.

– Да ладно, нам-то ты можешь сказать, – подмигивает Крэйг.

– Но это правда, – Радж перестаёт улыбаться. – Я действительно не списывал.

– Ну да, конечно, – фыркает Мишель. – Радж Бандакар, который устроил пожар в Фи Сигме…

– …который выпрыгнул из окна библиотеки прямо в фонтан Майер… – подхватывает Крэйг.

– …получил 100% за итоговый тест по экономике, – заканчивает Шон, – в то время как следующий самый высокий результат составляет всего 73%?

– Ну да, – кивает Радж.

Все замирают, глядя на него в упор… И заходятся хохотом.

– Какой же ты уморительный, – сквозь смех произносит Шон.

– Радж, серьёзно, я тебя обожаю, – выдыхает Мишель.

– Однажды, обещаю, я вытрясу из тебя, как именно ты это сделал! – добавляет Крэйг.

Радж только невесело улыбается.

И я оказываюсь в кухне ресторана в «Небожителе» – того самого ресторана, где мы обычно принимали пищу. Радж в своём неизменном фартуке ловко нарезает овощи, скидывая их в кастрюлю с кипящей водой.

– Пирогами… заключают мир, – всхлипывает он, утирая слёзы.

В кухню входит Рурк. В нём всё как-то не так – начиная с того, что он голый по пояс, и заканчивая тем, что на его лице проступают явные признаки безумия.

– Великолепный ланч, Радж. Ты превзошёл сам себя, – замечает Рурк. В его руке – бедро какого-то животного, в которое он вгрызается зубами. – Кто же знал, что саблезубые тигры такие невероятно сочные?

– Таких рецептов в поваренной книге бабули не было, – всхлипывает Радж. – Вам бы перестать искать эти временные кристаллы. У вас крыша едет.

– Ерунда, – отмахивается Рурк. – С каждым новым кристаллом я приближаюсь к тому единственному, который мне нужен.

– Вы никогда не найдёте того человека в красном скафандре, – замечает Радж.

Рурк усмехается, но его внимание отвлекает появившийся в кухне дрон.

– Ах, Ирис! Добыла-таки особенный ингредиент для сегодняшнего ужина?

Голограмма выглядит подавленной.

– Как вы и хотели, мистер Рурк.

В кухню въезжает тележка, на ней – плотно закрытый ящик с несколькими дырочками – чтобы «ингредиент» не задохнулся раньше времени, надо полагать.

– Отлично! Давай же покажем нашему шеф-повару, что он будет сегодня готовить!

Рурк открывает коробку – и я вижу в ней дрожащего от страха Снежка.

Радж вздыхает и развязывает фартук.

– Ну уж нет, – твёрдо говорит он. – Это уже слишком.

– Ой, да ладно тебе, – отмахивается Рурк, – это всего лишь одна маленькая, мерзкая ледяная лисица.

– Снежок – мой друг. Нельзя есть друзей, – грозно говорит Радж. Рурк разворачивается, и Радж добавляет: – К тому же, у меня есть кое-что другое для вас на этот вечер.

– Что же? – с любопытством спрашивает Рурк.

Радж крутит в руках свой передник на манер оружия и нарочно задевает им вешалку, полную массивных сковородок и прочей кухонной утвари. Всё это шатается, и те предметы, что находились над головой Рурка, внезапно обрушиваются на его голову. Очевидно, этот трюк Радж отрабатывал не один день.

– Снежок, давай!

Лисёнок запрыгивает на руки Раджа, и тот бежит к лифту, пока Рурк лежит в груде металла, дезориентированный. Вдвоём они выбегают из «Небожителя».

– Поспеши, он скоро очухается! – кричит Радж, выпуская лисёнка в сторону забора.

И действительно – покрытый синяками Рурк выбегает следом из отеля, в руках у него – гарпунное ружьё.

– Сыт по горло отсутствием у вас субординации, шеф-повар Бандакар, – сквозь зубы бросает Рурк.

Ружьё выстреливает с громким звуком, и гарпун с мерзким хлюпанием входит в грудь Раджа.

Радж ставит меня на ноги, пока у меня лихорадочно бьётся сердце. Ей-богу, это, правда, было самое странное из моих видений.

– Ладно, пойду займусь ланчем, – подмигивает Радж. Я нервно сглатываю.

Я медленно бреду в сторону особняка, когда вдруг раздаётся крик Диего.

– Эй! Ребята, смотрите – что-то приближается!

Я растерянно оглядываюсь, чтобы увидеть плывущую в нашу сторону лодку ваанти.

– Они возвращаются! – восклицает Мишель.

Я щурусь на солнце, пытаясь разглядеть того, кто ведёт лодку.

– Это не они, – бормочет Крэйг за секунду до того, как мне удаётся увидеть человека в лодке.

Это женщина – облачённая в пиратскую одежду, с характерной шляпой на развевающихся каштановых волосах. Лодка приближается, и женщина легко спрыгивает на песок и оглядывает нас. Потом грациозно поводит плечами и бросает:

– Ах, я должна была догадаться, что капитан пошлёт кого-нибудь встретить меня, – в её речи явственно слышен сочный французский акцент. – Tres, tres gentil*…

Молниеносным движением женщина достаёт из складок одежды пистолет и направляет его на меня.

– Отведите меня к Малатесте! Немедленно!

__________________________

*Tres, tres gentil – Очень, очень мило (фр).

========== действие IV - глава 5 - «мне приходится многое скрывать» ==========

Комментарий к действие IV - глава 5 - «мне приходится многое скрывать»

Cегодня у нас тема великолепной пиратки. Всё, как я люблю: https://yadi.sk/d/c0t_8R6pTs5tzw

Lived for lies, lived for tales,

Lived for good and hut the rails

– Эй, полегче, – осторожно произносит Шон, когда пиратка направляет пистолет прямо в мою голову, требуя отвести её к кому-то там.

– Вы не расслышали? Я сказала, отведите меня к капитану Малатесте, пока я не начала стрельбу. И, поверьте, mes chers, я никогда не промахиваюсь.

– Убери пушку! – восклицает Мишель, завороженно глядя на дуло пистолета.

Я судорожно выдыхаю.

– Так, знаете, я думаю, что ваш капитан, как его?.. Давно умер.

– Умер? – переспрашивает женщина. – О нет, Малатесту так сложно убить. Уж я-то знаю.

– Леди, – на пляже появляется Джейк, и, судя по его голосу, он ужасно недоволен тем, что в его отсутствие я снова умудрилась вляпаться в неприятности – на этот раз попасть под прицел, – не знаю, с какой Чёрной Жемчужины вы сбежали, но лучше уберите свою пушку от Марикеты. Поверьте, никто из нас не хочет никаких проблем.

– Вы не работаете на Малатесту? – удивляется женщина, и её рука с пистолетом чуть опускается. Теперь дуло направлено мне в грудь, а не в лоб. Замечательно.

– Мы ни на кого не работаем, – твёрдо произносит Шон. – Так что, может, спрячете пистолет?

Женщина бросает взгляд в сторону особняка и хмурит брови в замешательстве.

– Zut alors… Что здесь произошло?

– Позвольте предположить, – нервно произношу я, наблюдая за подрагивающим пистолетом в руке пиратки, – что вас не было здесь очень, очень долго.

– C’est impossible! Я покинула это место лишь две недели назад!

– О, тогда добро пожаловать на Ла-Уэрту, – мрачно говорит Зара. – Время идёт здесь своим ходом.

Пиратка наконец опускает пистолет, и я с облегчением выдыхаю.

– Но если вы не работаете на него, что вы тогда делаете на острове Акульего зуба? – спрашивает женщина.

– Нас сослали сюда ваанти, – охотно ябедничаю я.

– Эти хулиганы выбрасывают сюда всех, вне зависимости от того, виноваты они или нет, – ворчит Лейла.

– А кто такой Малатеста? – подаёт голос Куинн.

– Капитан Малатеста, – отрешённо поправляет пиратка, – хозяин этого места. Был им, во всяком случае. Я была его первым помощником, пока… Хм-м… Пока он не решил, что моё влияние на остальную команду стало слишком серьёзной угрозой для него. Он изгнал меня в la Mer, но, как вы видите, la Mer привела меня обратно. Нужно нечто большее, чем un petite planche, чтобы избавиться от Ивонн Неисправимой!

– Большее, чем что? Звучало по-французски, – бормочет Крэйг.

– Это и был французский, кретин, – закатывает глаза Алистер. – «Небольшая доска», вот, что она сказала.

– Oui, exactement, – улыбается «Ивонн Неисправимая» и посылает Алистеру воздушный поцелуй, и тот заливается краской. – Спустя некоторое время после того, как капитан Малатеста заставил меня спрыгнуть с доски, меня прибило к берегу с огромным деревом… Местные оказались достаточно любезны, чтобы одолжить мне свою лодку.

– Это не похоже на ваанти, – усмехается Диего.

– Зато объясняет, как она проплыла через обиталище этих «клаави», – замечает Мишель, с любопытством рассматривая лодку через плечо Ивонн.

– Клаави? – переспрашивает она. Слово на языке ваанти звучит причудливо с её французским акцентом.

– Вот те милейшие рыбки в воде, – поясняю я. – Они жрут всё, кроме того, что обработано специальным древесным соком ваанти. Вот, почему мы здесь застряли, – я задумчиво жую губы. – Есть ли у нас шанс на сотрудничество, Ивонн Неисправимая?

Она оценивающе смотрит на меня, потом кивает.

– Услуга за услугу, милочка.

Зара за моей спиной шумно выдыхает.

– И что именно вы хотите, чтобы мы сделали за то, что вы поможете нам перебраться на большой остров? – уточняет Шон.

– О, пожалуйста, скажите что-то про приключения в открытом море! – с восторгом произносит Диего. Мало тебе было приключений, что ли?!

– Пожалуйста, скажите, что это будет что-то лёгкое и быстрое, – в тон ему бормочет Джейк.

– Пожалуйста, скажите, что это будет «йо-хо-хо и бутылка рома»! – восклицает Радж.

Ивонн рассеянно скользит взглядом по всем троим.

– Мне необходимо вернуть одну забранную Малатестой вещицу… Некий сундучок, забитый доверху трофеями.

– Она сказала именно то, что я сейчас услышал? – ахает Крэйг, и я слышу, как Зара стучит худощавым кулаком в его плечо и шипит, чтобы заткнулся.

– Я полагаю, что этот сундучок – в восточном крыле особняка. Мне бы понадобились лишние руки, чтобы найти его.

– Сомневаюсь, что в особняке осталось что-то ценное, – задумчиво произносит Эстелла.

Ивонн достаёт из нагрудного кармана небольшой шарик, сверкающий в лучах утреннего солнца; одного взгляда достаточно, чтобы понять: вещица сделана из чистого золота. Ивонн поигрывает шариком, подбрасывая его в воздух и ловя; я зачарованно наблюдаю за отблесками света на золотой поверхности.

– Есть, если знаешь, где искать, – подмигивает Эстелле Ивонн. – Небольшая охота за сокровищами – и мы все вместе покидаем этот остров. Tres raisonnable, non?

Я задумчиво смотрю на Ивонн, прикидывая наши шансы. Не то чтобы я была готова доверять свалившейся нам на голову пиратке, но не то чтобы у нас тут очередь из спасителей выстроилась.

– Делим добычу. И я хочу этот шарик, – наконец, произношу я, чувствуя спиной недоумевающие взгляды друзей. – Тогда – это сделка.

– Вот это я понимаю, – удовлетворённо бормочет Крэйг.

– А я хочу ром, – вздыхает Радж.

– Мари, ты в своём уме? – шёпотом возмущается Шон. Я поворачиваю голову настолько, сколько нужно, чтобы он увидел мой сердитый взгляд..

Ивонн смотрит на меня с раздражением, в котором, тем не менее, проскальзывает уважение.

– Ты просишь от Ивонн слишком многого, – замечает она, цокая языком. – D’accord. Договорились, – она щёлкает пальцами и другой рукой бросает мне золотой шарик. Я ловлю его, с удовольствием ощущая гладкость металла под пальцами.

– Слушайте, мадам, – вдруг говорит Диего, – вы только что оказались в будущем, спустя века после того, как умерли все, кого вы знаете, и всё, о чём вы можете думать – это ваши сокровища?

– Должно быть, ты плохо знаком с пиратами? – округляет глаза Ивонн. – Allons, mes amis!

– Ага, и вам того же! – жизнерадостно отвечает ей Радж.

– Думаю, она хочет, чтобы мы шли за ней, – шепчет Грейс. Радж только усмехается в ответ.

Ивонн действительно ведёт нас к восточному крылу особняка. Стена, заросшая густым плющом, вызывает у неё приступ раздражения.

– Zut! Раньше здесь этого не было! – она достаёт кинжал и проводит лезвием по запутанным ветвям. – Они крепче, чем кажутся, – бормочет она себе под нос, – Малатеста, козлиный ты родич, если бы ты не украл у меня Chouchou, я бы не сталкивалась сейчас с такими проблемами.

– Шу-что? – переспрашиваю я.

– Мою саблю, – с грустью поясняет Ивонн. – Острое лезвие, идеальный баланс… – Она делает красноречивое движение кинжалом, словно разрубает что-то на части. – Chou, chou!

– Неплохое названьице, – произносит Джейк.

– Он был резок, словно северный ветер, – продолжает разглагольствовать Ивонн, – я вытащила его из мёртвых рук этого бесхребетного пса, адмирала Хидженботтома… Но Малатеста забрал Chouchou себе, когда выбросил меня за борт!

– Хм, минуточку, – я быстро возвращаюсь в особняк и забираю свой рюкзак. На улице, подойдя опять к ребятам, я выуживаю завёрнутый в брезент клинок, найденный ещё в «Небожителе». Глаза Ивонн загораются, когда она видит саблю.

– Chouchou! – восклицает она. – Как, zut alors?

– Я нашла… неважно, – я вздрагиваю, вспомнив вызванное саблей видение.

– Mon dieu! – Ивонн забирает из моих рук протянутый клинок. – Merci, merci! – она расцеловывает меня в обе щёки, и я усмехаюсь. – Ах, Chouchou, mon coeur… – И несколькими взмахами сабли Ивонн разрезает узел из плюща. Она подбрасывает клинок в воздух и, ловко поймав рукоять, пристраивает его в ножны на поясе.

А я тем временем разглядываю открывшуюся за зарослями резную дверцу. Ивонн распахивает её и делает приглашающий жест:

– После вас, mes chers!

Идея эта мне не очень нравится, но, тем не менее, мы все заходим в помещение. Когда Джейк проходит мимо Ивонн, она усмехается и игриво шлёпает его по ягодицам ножнами.

– Эй, поаккуратнее, – улыбается Джейк. Я округляю глаза, задыхаясь от возмущения. То есть, какая-то сте… пиратка агрессивно флиртует с моим мужчиной, а он ей это позволяет? Я открываю рот, чтобы сказать что-то резкое, но тут Джейк оглядывается в мою сторону, и я понимаю: он явно упивается моей реакцией. – Поаккуратнее, иначе кое-кто ревнивый вцепится в твою глотку, Барби.

Ивонн поджимает губы, и по всему видно, что она едва сдерживает смех.

– Прости, cherie, – обращается она ко мне, – но я просто не смогла устоять перед такими аппетитными fesses!

Я только закатываю глаза. Понятия не имею, о чём она.

А с Джейком я принимаю решение разобраться попозже.

В помещении, куда мы заходим, темно, как в аду. Я слышу только окружающие меня шаги, а после – звук, с которым кремень стучит о сталь. Это Ивонн разжигает на стене фонарь, позволяя рассеянному свету помочь нам разглядеть хоть что-нибудь.

– У меня плохое предчувствие, ребят, – тихо говорит Радж.

– Угу, – соглашается с ним Грейс.

– Это крыло было построено Малатестой для его любовницы, – замогильным голосом вещает Ивонн. – Когда Чёрная Смерть забрала её, он замуровал все входы сюда – и крыло стало хранилищем для наших наиболее ценных сокровищ…

– Ты ведь несерьёзно? – ужасается Мишель. – Кто-то умер здесь от бубонной чумы? Я в этом не участвую!

– Тише, cherie. Это было очень давно… Даже для меня. Здесь безопасно. Ну, знаете, за исключением смертельных ловушек. Смотрите, куда идёте, хорошо?

– А раньше нельзя было предупредить? – ворчит Диего.

– Если это место опасно, – рассуждает Шон, – то некоторым, пожалуй, стоит подождать снаружи?

– Прекрасная идея! – с энтузиазмом восклицает Диего. Он вместе с Раджем и Мишель выходит обратно через крохотную дверцу, остальные мнутся.

Ивонн склоняется над скелетом, из грудной клетки которого торчит металлический стержень. Я нервно сглатываю. Долбанные пираты! Долбанные скелеты!

– Если кто-то ещё собирается строить из себя неженку, вы всё ещё можете уйти, – нараспев произносит Ивонн. Я чувствую, как мои ноги становятся ватными от ужаса, но просто не могу себе позволить струсить. Хотя очень, очень хочется.

– Я не боюсь! – восклицает Крэйг дрожащим голосом. Он вскидывает руки в наигранно-дерзком жесте, случайно сбивая с каминной полки покрытую паутиной урну. Где-то поблизости раздаётся серия щелчков.

– Поберегитесь! – кричит Ивонн, когда в нас с потолка устремляется череда дротиков.

Мне кажется, что я отскакиваю в сторону в самый последний момент – и этого достаточно, чтобы я потеряла равновесие и упала прямо в руки вовремя подвернувшегося Джейка.

– Удачно приземлилась, – бормочет он. Я вырываюсь из его рук и отвечаю сердитым взглядом. Осматриваю остальных – Алистер, шедший позади меня, не сумел увернуться, и один из дротиков попал ему прямо в плечо.

– Должно быть, это седативное, – бормочет Алистер, выдёргивая дрот. – Я вдруг очень… очень… устал.

Он бездумно бредёт к софе, расположенной чуть поодаль, и ложится на неё. Я бросаюсь к нему, забыв думать о ловушках – но, к счастью, мне везёт.

– Алистер, ты в порядке? – рядом маячит обеспокоенная Грейс.

– Не время дремать, Малфой, – бормочет Джейк.

– Самое время, – отвечает ему Алистер. – Уже… одиннадцать, – он откидывает голову назад и тихонько напевает: – «Баюшки, на ели мальчик засыпает, а подует ветер – люльку раскачает…»

– Знаете, я, наверное, вытащу его на улицу, там безопаснее, – предлагает Лейла и осторожно просовывает руки под спину Алистера, помогая ему встать и сделать шаг в сторону выхода. – Пожалуйста, будьте осторожны.

Я разворачиваюсь в поисках Ивонн – она подходит к прикрытому протеревшейся от времени занавеской дверному проёму.

– О, кажется, я вижу его сундучок, – восклицает она. – Мой сундучок, я имела в виду.

Оговорка остаётся почти незамеченной – даром что я обмениваюсь понимающими взглядами с Зарой.

Мы следуем за Ивонн в когда-то роскошную спальню. Покрытый лаком ларец стоит в изножье огромной кровати. Ивонн расстроенно цокает языком.

– Quel dommage! Это не тот… – она поднимает пожелтевший от времени кусок пергамента, лежащий на крышке сундучка. – Что за… Это от Малатесты! «Ивонн! Я знал, что ты голыми руками выроешь себе дорогу обратно из ада, ты, мерзкая…» О, какой цветастый язык! – её глаза пробегают по строчкам. – «Надеюсь, что ты окончательно зачахла от своей жадной…» М-м… Бла-бла-бла… «Ты никогда не найдёшь его. С пожеланиями всего наихудшего, Мал».

– Похоже, вы были достаточно близки, – усмехается Джейк.

Ивонн разрывает пергамент на мельчайшие кусочки и поворачивается к нам – её тёмные глаза сверкают от ярости.

– Малатеста, жирная ты белуга! Ты ошибаешься, я точно знаю, где он! – восклицает она, потрясая изящным кулаком. – Amis, да будет la Mer мне свидетелем – я увезу вас с этого острова, как только мы проверим ещё одно место.

С этими словами Ивонн откидывает ларец ногой – и он отлетает в сторону, раскрываясь прямо перед ногами Куинн. Из него вываливается янтарная статуэтка. Куинн наклоняется, чтобы поднять её с пола.

– Мари, ещё один из тех идолов, – бормочет она, подходя ко мне и протягивая статуэтку, изображающую девушку с русалочьим хвостом и длинными волосами, словно развевающимися за ней в толще воды. Я обречённо забираю предмет из рук Куинн, заранее готовая к тому, что увижу самое худшее.

Весна в Хартфилде – самое лучшее время. Вишнёвые деревья в цвету распространяют дивный аромат, и на какой-то момент я даже забываю, как я здесь оказалась – но тут же вижу одиноко сидящую на лавочке у фонтана Куинн. Она наклоняется вперёд, едва удерживая телефон у уха. В её глазах плещется боль, усталость и обречённость.

– Да, мама, я только…

– …ему повезло, что я не засудила его! – раздаётся голос из телефонной трубки. – Нам нужно мнение другого врача. Те, к которым тебя водил отец – отпетые идиоты!

– Мама, я не хочу за папиной спиной…

– А то, что он действовал за моей спиной, тебя не смутило? Например, репортаж на пятом канале, где он буквально умолял о пожертвованиях? Ты, должно быть, была ужасно смущена… Я одна беспокоюсь о твоём благополучии! Он тебя просто использует! Не верю, что ты его защищаешь…

Из широко раскрытых глаз Куинн катятся крупные слёзы. Она закрывает себе рот ладонью, пытаясь сдержать рыдания, сотрясающие всё её маленькое тело. Голос матери становится всего лишь фоном.

Внезапно Куинн вздрагивает от осторожного прикосновения к собственному плечу. Подпрыгнув, она оборачивается и видит перед собой Грейс.

– Привет, – тихонько говорит она, – я не хотела беспокоить тебя, но… ты в порядке?

Куинн поспешно вытирает щёки и улыбается от уха до уха.

– О, конечно! Спасибо, что спросила. Всё замечательно!

– Я тоже была на твоём месте, – нисколечко не верит ей Грейс, но, конечно, причину слёз Куинн она не знает. – Быть в университете совсем одной… Ты не должна постоянно притворяться, что с тобой всё хорошо.

Куинн бросает взгляд на телефон в своей руке – звонок ещё не завершён, и она может слышать, что мать продолжает читать ей нотации. Смартфон внезапно вибрирует, показывая новое сообщение от отца: «Позвони мне. Есть одна мыслишка. Не говори матери – она опять возьмётся за своё».

– Это… Дело в моих родителях, – внезапно признаётся Куинн. – Они постоянно борются друг с другом и делают это через меня. Как будто я – пешка в их игре.

Грейс садится на лавочку.

– Пешка? – слегка улыбается она. – Что ж… Я люблю шахматы. И знаешь, что? Если ты – пешка, то всё, что ты должна делать – продолжать бороться. И, когда ты окажешься на другой стороне, ты станешь королевой, которая всегда была внутри тебя.

Куинн коротко, но искренне смеётся.

– Меня зовут Куинн, – говорит она. – А тебя?

– Грейс. Очень приятно познакомиться с тобой, Куинн, – улыбка Грейси становится широкой, и она встаёт со своего места, очевидно, вспомнив, что у неё есть дела.

– И мне приятно. Ещё… увидимся, да?

– Надеюсь на это!

Грейс уходит, по пути разворачиваясь, чтобы помахать Куинн рукой. Та машет в ответ, а затем смотрит в фонтан – на своё отражение, колеблющееся в воде. Переводит взгляд на телефон, снова вибрирующий от сообщений отца и по-прежнему доносящий до неё голос матери… И выкидывает аппарат в фонтан, с удовлетворением наблюдая, как гаснет экран.

Мир размывается, и вдруг я стою на мосту высоко в ветвях дерева в деревне ваанти. Я вижу Куинн – и себя со стороны. Она сидит над морем, свесив с моста ноги, а я подхожу к ней ближе.

– Куинн? – окликаю я.

– О, Мари. Я рада, что это ты, – она поворачивается ко мне и лучезарно улыбается. Я сажусь рядом.

– Мы это сделали. Мы выжили, можешь ли ты в это поверить?

Своего лица я не вижу, но слышу в голосе неподдельный восторг вперемешку с недоверием.

– На самом деле, могу, – откликается Куинн.

– Правда?

– Да. Из-за тебя, Мари. Больше, чем это место, чем всё, что произошло с нами – именно ты заставляешь меня верить в то, что всё возможно.

– Хорошо, – замешкавшись, отвечаю я, – потому что у нас впереди по-прежнему долгий путь – если мы хотим выбраться отсюда.

– Нет.

– Что ты хочешь сказать?

Куинн подаётся вперёд и пристально смотрит на горизонт. Слёзы в её аквамариновых глазах сияют, как отблески солнца на водной глади.

– Все так упорно бьются за то, чтобы жить ради самих себя. За то, чтобы контролировать собственные жизни. Но в конце – единственное, что мы можем контролировать, так это то, насколько мы готовы… смириться.

– Куинн, что ты говоришь?

– Я раньше не принимала этого, но… теперь… – её голос становится совсем тихим, и я вижу, как склоняюсь ближе к ней, чтобы расслышать. – Теперь я… наконец-то… смирилась.

– Ты что? Ты в порядке?

Куинн поворачивает голову, и я могу видеть, как она медленно моргает – словно ей приходится прилагать усилия для того, чтобы открывать глаза.

– И, когда ты окажешься на другой стороне… Ты станешь королевой, которая всегда была… внутри тебя.

Её голова падает на моё плечо.

– Что? Куинн?

Я трясу её за плечо, но ничего не происходит.

– Куинн! Куинн, пожалуйста, проснись…

От застилающих глаза слёз зрение слегка размыто. Я смаргиваю их, и Куинн замечает это.

– Мари? Почему ты плачешь?

– Я просто… Я…

В этот момент нас окликает Ивонн, и я чертовски благодарна ей за это.

– Будьте осторожны, – напоминает она. – Обдумывайте каждый свой ша…

И тут под ногой Крэйга какая-то панель уходит в пол.

– Что это было? – в панике спрашивает Грейс.

– Упс… Опять, – обречённо произносит Крэйг.

– Чёрт возьми, Крэйг! – восклицает Зара.

Из ушедшей в пол панели начинает валить густой чёрный дым.

– Не вдыхайте это, mes amis!

Дым поднимается выше, заставляя развеваться занавеску, отделяющую спальню от комнаты снаружи.

– Шон, Крэйг! Помогите мне! – я почти расходую весь запас кислорода, но они понимают, чего я от них хочу – и сдвигают массивный шкаф от стены прямиком на дыру в полу. Я поднимаю с пола ларец, где была статуэтка Куинн, и что есть силы кидаю его в заколоченное деревянными досками окно. Прогнившие от времени доски разламываются, и дым начинает выветриваться – и мы все бросаемся к дверному проёму.

Но видимость ни к чёрту, так что кто-то из нас снова наступает на что-то не то. Несколько толстых металлических прутьев перекрывают нам путь отступления.

– Это рабочее или просто муляж? – вдруг спрашивает Грейс, показывая на старинную пушку размером с большую собаку и пару ядер рядом с ней.

Ивонн, несмотря на то, что начинает кашлять в попытке не пропустить дым в лёгкие, смотрит на Грейси с уважением. Вдвоём они заряжают клятую пушку, целясь в стену.

– Зажмите уши! – кричит Ивонн, и я подчиняюсь.

Оглушительный выстрел всё-таки отдаётся болью в барабанных перепонках, но я вижу, как стена напротив нас взрывается дождём крошек и кирпича. Дым моментально рассеивается, и мы все выбираемся из ловушки.

– Вы, ребята, в порядке? – изумлённо спрашивает стоящая поодаль Мишель.

– Благодаря Грейс, да, – кашляя, отвечаю я.

Зара и Крэйг смотрят друг на друга, словно убеждаясь, что каждый из них цел и невредим.

– Хватит пялиться, – огрызается Зара.

– Я не пялюсь! – возмущается Крэйг. – Это ты пялишься!

Я только усмехаюсь.

– Так и куда теперь, Ивонн? – отдышавшись наконец, произношу я.

– La Grotte a Bijoux! В Пещеру драгоценностей! – с восторгом отвечает она, двигаясь в направлении центрального входа в особняк.

– Почему она идёт к фойе? – удивлённо бормочет Диего.

– А почему мы идём за пираткой? В чём смысл жизни? Мы могли бы целый день сидеть и задавать эти вопросы и при этом не стать умнее, – огрызается Джейк.

– Арагорн! – одёргиваю я его.

– Просто давайте уже с этим покончим, – устало говорит Шон.

В фойе Ивонн рыскает по внушительных размеров гардеробу, причём делает это весьма по-хозяйски. Поблизости Алистер сидит на полу, обхватив голову руками, и Грейс подходит к нему, озабоченно осматривая его.

– Постарайся расслабиться, хорошо? – бормочет она. Я подхожу к ним ближе.

– И чего бы я сейчас не отдал за чашку ромашкового чая с лимоном, – вздыхает Алистер. – Миссис Финдлридж всегда делала мне чай и огуречные сэндвичи, когда мне было… Эх, когда я был…

– Тшш, просто отдыхай, – тихонько говорит Грейс.

– Походу, совсем ему хреново от этих дротиков, – замечает Крэйг.

– Это скоро пройдёт, – кивает Мишель.

Ивонн выуживает из шкафа кипу старинных бумаг и отшвыривает их за свою спину, заставляя листы хаотично разлететься по фойе.

– Конечно, карты здесь нет! – в ярости восклицает она. – Это было бы слишком просто!

– Карты? – переспрашивает Диего. – А как насчёт той, что на стене?

Он указывает на висящий на стене пожелтевший от времени лист.

– Нет, это – Ла-Уэрта. Мне нужна карта Акульего зуба, – отмахивается Ивонн, стремительно подходя к нам. – Кажется, я должна отлучиться, чтобы поискать вход в пещеру. Я знаю, что он где-то на побережье… Но где?

– Я видел разные пещеры сегодня утром, пока исследовал остров, – откликается Радж.

– C’est vrai? – изумляется Ивонн. – О, покажи мне их, mon petit mangouste!

Ребята потихоньку выходят на улицу, и я остаюсь с Алистером и Грейс.

– Вы будете в порядке? – на всякий случай уточняю я, собираясь присоединиться к остальным.

Неожиданно Алистер поднимается на ноги.

– Леди, вы слышали? – выражение его лица ошарашенно-мечтательное, а мы с Грейс испуганно переглядываемся.

– М-м, нет? – осторожно произношу я.

– Уличные музыканты! Прямо как дома… По воскресеньям, на Рассел-сквер! Гобой… аккордеон…

Он начинает раскачиваться в такт музыке, слышной лишь ему одному.

– Алистер, – тихо говорит Грейс, – я думаю, тебе…

– Потанцуй со мной, – Алистер поворачивается к ней и протягивает ей руку. У него такое счастливое лицо – я даже представить себе не могла, что мимика Алистера способна выдавать такие выражения.

– Что? – в ужасе переспрашивает Грейси.

Алистер вальсирует через фойе, его руки расположены так, словно он держит в объятиях невидимого партнёра.

– Как грациозно, – замечает Грейс, наблюдая за ним широко раскрытыми от изумления глазами. – И что мне делать? – всплескивает она руками.

– Иди и потанцуй с ним, – я пожимаю плечами и в ответ на её ошарашенный взгляд добавляю, – по-моему, это именно то, в чём он сейчас нуждается.

Грейс кивает и подходит к нему.

– Давай же танцевать! – снова говорит Алистер, заключая её в объятия и кружа по фойе.

– Я не умею танцевать вальс, – протестующе пищит Грейси.

– Я поведу. Давай же – раз-два-три, раз-два-три… Вот видишь, у тебя всё получается!

Я смотрю на этих двоих – пристально глядящих друг другу в глаза, танцующих под воображаемую музыку, и вдруг чувствую себя так, словно подглядываю за чем-то ужасно интимным. Как раз в этот момент Алистер что-то совсем тихо говорит Грейси, а потом склоняется и целует её – мне кажется, что я наблюдаю за поцелуем собственных родителей, до того мне неловко.

Вздохнув, я выхожу из фойе и тихонько прикрываю за собой дверь. Что бы там ни было – Грейс справится с любыми причудами Алистера. Кто бы вообще мог это сделать, кроме неё?

Улыбаясь своим мыслям, я быстро догоняю остальных – благо они шумят так, что их, должно быть, даже в деревне у ваанти слышно. Они на пляже, чуть в стороне от разбитого корабля. Сразу за ним начинается целый ряд пещер, но Ивонн не выглядит довольной. Мы обходим остров вдоль пляжа – должно быть, это занимает довольно долгое время, поскольку, хотя сам остров совсем маленький, Ивонн задалась целью проверить каждую из пещер на нашем пути. Она мрачнеет с каждой неудачей.

В конце концов мы оказываемся около небольшого залива, в котором я, на удивление, не вижу ни одной чёртовой рыбины. Зато вижу что-то другое – что-то, похожее на отблески света в морской глубине.

– Почему здесь нет клаавей? – спрашивает меня Радж, когда я, сняв ботинки, захожу в воду по щиколотку.

– Не имею ни малейшего понятия, – медленно отвечаю я. – Мне больше интересно, что это там такое…

Ивонн подходит ко мне ближе, прямо в своих шикарных сапогах ступая в прибой.

– Пещера драгоценностей названа так потому, что в её стенах произрастают светящиеся кристаллы, – пространно замечает она. – Очень красиво. Возможно, вход затопило? Потому что вот это, – она указывает в сторону свечения в толще воды, – чертовски похоже на Пещеру драгоценностей.

– Надо сплавать, – бросает Джейк, стягивая ботинки.

– Я могла бы поплыть с тобой, cherie, – мурлычет Ивонн, наблюдая за тем, как он снимает футболку.

Меня снова затапливает раздражение. Джейк смотрит на меня с вызовом, даже не обращая внимания на Ивонн, но я почти готова психануть.

– Ну уж нет, Ивонн, – сквозь зубы бормочу я, – с ним поплыву я.

– О, petite, но там довольно глубоко, а ты такая fragile…

Мне хватает познаний во французском, чтобы понять, что меня только что назвали «маленькой» и «хрупкой», но впервые на моей памяти это не звучит, как комплимент.

– Никакая я не хрупкая! – возмущаюсь я, стягивая футболку и бросая её на песок. Замечаю, как Диего красноречиво смотрит на моё искусанное плечо, и мне даже хватает совести слегка покраснеть, потому что, конечно, это видят все вокруг. Стаскиваю с себя брюки и в ожидании смотрю на усмехающегося Джейка. Честное слово, мне хочется ему в зубы дать за эту усмешку. – Долго мне ещё тебя ждать? – я сердито округляю глаза.

– Ладно-ладно, – Ивонн примирительно поднимает кверху ладони, – можешь плыть, конечно, petite.

– О, не то чтобы я спрашивала твоего разрешения, – бормочу я, когда Джейк подходит ко мне, и мы вместе заходим в воду поглубже.

– Готова? – спрашивает Джейк. Он берёт меня за руку. – Держись крепко и ни за что не отпускай.

Я киваю, набирая полные лёгкие воздуха, прежде чем нырнуть.

Вход в пещеру действительно довольно далеко – я вижу отблески на большой глубине. Джейк продолжает держать мою руку, хотя это, конечно, существенно снижает скорость нашего передвижения – но даже когда я пытаюсь выдернуть ладонь из его пальцев, он только сжимает её крепче. В мутной тёмной воде я могу видеть, как он улыбается.

Отблески входа в пещеру сияют всеми цветами радуги. Когда мы подплываем ближе и оказываемся в небольшом туннеле, вода резко становится ощутимо теплее. Воздух уже заканчивается, когда мы, наконец, выныриваем.

Ивонн была права. Очень красиво. Хотя эти слова не отдают пещере должного – никакие бы не отдали. Кристаллы всех возможных цветов похожи на пульсирующие неоновые лампы, отбрасывающие свет на водную гладь. Странное, потустороннее великолепие пещеры наполняет меня каким-то необыкновенным чувством – хочется запечатлеть в памяти каждый камень, каждый отблеск, каждый цвет.

Более того – это место, очевидно, является горячим источником. Я чувствую пузырьки, покрывающие всё моё тело, и это безумно расслабляет.

Посередине образованного пещерой солёного озера располагается небольшой островок с сундуком. Я плыву в ту сторону, когда Джейк вдруг снова перехватывает мою руку и прижимает к себе.

– Поговорим?

– О чём?

Радуга переливающихся кристаллов освещает его лицо, заставляя синие глаза сверкать.

– О том, что ты чуть не вцепилась в глотку Барби-пиратке?

Я вырываюсь из его объятий.

– Не говори ерунды. Ничего я не…

Он ловит меня и целует так, что у меня перехватывает дыхание – что немудрено, ведь я даже отдышаться после плавания не успела. Разумеется, всё дело только в этом, и больше ни в чём.

– Тогда почему же ты злишься, Принцесса? – поддразнивает Джейк.

Выскользнув из его рук, я всё-таки подплываю к островку с сундуком и выбираюсь на сушу.

– Ничего я не злюсь, – ворчу я. – Всё… прекрасно. Можешь вернуться назад и ещё пофлиртовать с этой сучкой, пока я тут занимаюсь делом, хорошо?

– С этой сучкой! – восторженно повторяет Джейк. – Ладно, Принцесса, неужели так сложно признать, что ты ревнуешь? Я вот не стесняюсь сказать тебе о том, что ревную тебя ко всем. К Кэпу и Китнисс особенно. Иногда даже к малышке Ариэль. И когда я ещё не знал, что твой озабоченный кинематографом дружок интересуется исключительно голубоватыми аборигенами, к нему ревновал тоже.

– Как мило, – ядовито бормочу я, – ну хорошо, Арагорн, я – ревную. Ты доволен?

– А то! – вид у Джейка действительно как у кота, дорвавшегося до сметаны. – Но ты же знаешь, что никаких Барби-пираток я не буду хотеть так сильно, как хочу тебя, да, Принцесса?

– Это всё слова, – пространно замечаю я, хотя внутри меня всё поёт от того, что он сказал.

– Ну-ка немедленно иди сюда, – сурово говорит Джейк, – в воду. Сейчас же.

Я скрещиваю руки на груди и усаживаюсь на пол островка, с вызовом глядя на него. Он хмурит брови, вылезает из воды, поднимает меня на руки и скидывает обратно в гигантское джакузи подводного озера, спрыгивая следом. Я возмущённо отплёвываю воду, когда он прижимает меня к себе.

Не могу ничего с собой поделать – ноги сами собой обвиваются вокруг его бёдер, и я чувствую, что Джейк настроен серьёзно.

– Никогда не сомневайся в моих словах, Принцесса, – и он целует меня так, что я моментально забываю об Ивонн, сундуках с сокровищами, обо всех, кто ждёт нас наверху…

Ведь какая, в сущности, разница.

Джейк целует меня медленно и настойчиво, прижимая к берегу подводного озера. Мы здесь не за этим, и, чёрт, ну как же это всё несвоевременно!

– Мы должны…

– Да плевать, – бормочет он, задирая мой бюстгальтер и покрывая грудь поцелуями. И мне действительно становится плевать, когда он обводит языком один из сосков, а второй зажимает пальцами, чёрт возьми, сделай так ещё раз. Всё тело слабеет в его руках, и не то, чтобы я действительно собиралась сопротивляться этому – не смогла бы, даже если бы захотела. Бездумно провожу ладонями по его гладкой спине, наслаждаясь ощущением его кожи под пальцами – и тем, как он вздрагивает, когда я касаюсь чувствительного места между лопатками.

Его сильные руки приподнимают меня, подсаживая на пол островка, а Джейк остаётся в воде. Стягивает с меня бельё, разводит мои колени. Дорожка лёгких, едва ощутимых укусов по моему бедру вверх от колена, чувственно и жарко – кожа покрывается мурашками. Он играет, дразнит, заставляя меня желать большего. Мне так сильно хочется ощутить его губы на себе, что голова кружится. Я откидываюсь на пол пещеры, касаюсь себя лихорадочно, периодически переключаясь на его взлохмаченные волосы…

– Джейк!..

Он накрывает мой клитор губами; его язык порхает, танцует, выписывает умопомрачительные круги. Джейк отрывается от своего занятия на несколько затянувшихся секунд, и я с усилием приподнимаюсь на локтях, чтобы поймать его взгляд – глаза у него подёрнуты пеленой желания, жадности и откровенного любопытства.

– Я мог бы делать это часами.

От одного только его голоса, тихого, хриплого, у меня съезжает крыша.

Всхлипываю, когда он вводит в меня пальцы и возвращается к этим божественным поцелуям. Извиваюсь, двигаясь навстречу его губам – Джейк жёстко кладёт руку на мой живот, удерживая на месте. Я поскуливаю, бормоча его имя и попеременно призывая то господа, то дьявола, пока он изучает меня, но боже-да ничего ему изучать не нужно, и так всё… Всё… Всё.

Он держит меня на грани, кажется, так долго, что я готова умолять о разрядке. И умоляю. А ему, кажется, только это и нужно было: да-наконец-то невероятный толчок пальцев, чуть сжатые зубы, молниеносное движение языка, ещё, ещё, ещё – капитулирую, выкрикивая в потолок пещеры его имя, словно молитву.

Джейк подтягивается на руках и выбирается из воды. Накрывает меня своим телом, и я удовлетворённо вскрикиваю, когда он проникает в меня – я так готова к этому, я так хочу его, что голова идёт кругом.

– Как в тебе классно, – стон мне в ухо, так же горячо и сладко, как всё, что он делал до этого.

Двигается нарочито медленно, так что я вновь готова умолять о большем. Обвиваю его бёдра ногами, запускаю пальцы в его волосы, притягивая для поцелуя. На его губах ощущается мой собственный вкус, и это – до темноты в глазах. Ритм его движений безошибочно подводит меня к грани во второй раз за несколько минут, но Джейк шепчет мне на ухо:

– Рано.

И чуть привстаёт, садясь на колени между моих раскинутых бёдер, не разрывая контакта наших тел. Я открыта его взгляду вся, будто можно ещё сильнее, будто я обнажена больше, чем буквально. Он чуть приподнимает меня за ягодицы и двигается, двигается в изумительном темпе; не могу прикрыть глаза даже на мгновение и оторваться от него.

Одна его рука властно поддерживает мою поясницу, другая – скользит по телу от груди и до промежности, – выгибаюсь под прикосновением, ещё, пожалуйста, ближе, – пальцем чуть надавливает на клитор, подталкивая меня к краю.

– Сейчас, – тихо командует он, и его голос взрывается в моей голове – меня уносит волнами, яркими, горячими, чистыми, с надсадным криком и прокушенной губой, и ещё с его именем. Ещё пара движений, рваных и сбитых – Джейк кончает со сдавленным стоном, падая мне на грудь. Тихо шепчет что-то, похожее на моё имя, целует мои ключицы легко, словно пёрышком щекочет. – Принцесса, с тобой… До фейерверков каждый раз. Как ты это делаешь?

Я не могу ответить, язык не слушается. Джейк так счастливо улыбается, отблески от кристаллов танцуют на его коже – и при взгляде на него меня неожиданно накрывает чем-то, не имеющим отношения к сексу. Какое-то новое, особенное ощущение разливается по венам, затапливает сердце, делая его размером во всю грудную клетку. Это больно и сладко, пугает и будоражит, это так сильно, что мне хочется плакать и смеяться.

– Мы, – наконец шёпотом поправляю я его, – это не я делаю, а мы.

Неожиданно мои глаза вылавливают отблеск солнечного луча на потолке пещеры.

– Взгляни-ка, – бормочу я. Джейк откатывается с меня и следит за направлением моего взгляда.

– Солнце, – произносит он. – То есть… Остальные… Могут сюда попасть? – Судя по его голосу, он не слишком рад этому факту. Особенно если учесть, что мы оба, так скажем, не в самом пристойном виде. – Чёрт, я про них уже почти забыл.

Я одёргиваю задранный бюстгальтер и выуживаю из воды свои, небрежно отброшенные Джейком, трусы. Нет, правда – никакого почтения к моей одежде!

Одевшись, Джейк взбирается по кристаллам к потолку – к самой трещине в нём. Я зачарованно любуюсь его собранными движениями и всерьёз задумываюсь о том, есть ли что-то, чего он не умеет. Вон – по скалолазанию десять из десяти. Я мечтательно вздыхаю. Он, практически вися под потолком, бьёт кулаком в разлом, и я думаю, что это, наверное, больно, но он, кажется, совершенно этим не обеспокоен. Из потолка сыпется каменная крошка.

– Эй, как там ваши дела? – кричит Джейк в разлом и спускается вниз. Через полминуты или около того дождь из каменной крошки усиливается, и я вижу над нами лицо Шона в расширившемся разломе.

– О, слава la Mer! – щебечет Ивонн, спускаясь к нам. – Я уж боялась, что вы попали в лапы Дейви Джонса!

Эстелла, Шон, Крэйг и почему-то Радж присоединяются к ней. Вскоре все четверо ютятся вместе с нами на крохотном островке у сундука, насквозь мокрые и совершенно ошарашенные открывшимся перед ними видом. Ивонн, несмотря на то, что спустилась прежде всех, выползает на островок последней – и тут же начинает колдовать над замком сундука.

– А что, ключа у тебя нет? – невинно спрашиваю я. – Ведь это же твой сундук?

Ивонн хмурится.

– Ах, я его потеряла. Но у меня есть вот это! – она достаёт свой мушкет и ловко стреляет в замок сундука.

Откидывая его крышку, Ивонн выглядит совершенно счастливой. Я заглядываю через её плечо. Целая куча старинных монет, явно золотых, различные ювелирные изделия, крупные драгоценные камни причудливой огранки – да, тут явно есть, чем полюбоваться.

Однако я не свожу взгляда с Ивонн. Она явно что-то ищет – и в конце концов её глаза расширяются, когда она выуживает из всего этого изобилия старинный потрёпанный компас. Она воровато оглядывается, прячет компас в карман, а затем обращается к нам:

– Удача покинула меня – того, что я искала, здесь нет. О, Малатеста, будь ты трижды проклят!

Она опускается на пол пещеры и принимает потрясающе правдоподобно печальный вид.

– Не нашла? – улыбаюсь я. – Тогда что же ты положила в карман?

– Pardonnez-moi?.. Мой английский… Понимаешь… Иногда не очень хорош, я не поняла, что ты хочешь сказать.

– Ой, да ладно тебе, – я поджимаю губы. – Ивонн, давай уже его сюда.

Она с гримасой достаёт компас и протягивает его мне. Я оглядываю старинную вещицу, искренне – и безуспешно – пытаясь понять её ценность, и отдаю обратно Ивонн.

– Я просто хотела использовать его, потому что мой старый компас потерялся… А я лишь хочу найти путь к более безопасным берегам. Остальная добыча – ваша.

– Угу, конечно, – произношу я, не ведясь на сказку о потерянном компасе.

– В любом случае – сделка есть сделка, – продолжает Ивонн, – давайте-ка выбираться из этого места.

Мы все покидаем пещеру. Я натягиваю брюки и майку на мокрое тело и мечтаю о ванной.

– Ветер попутный, – сообщает Ивонн, – нужно плыть. У вас есть вещи, которые вы хотели бы забрать из особняка?

Ребята отвечают нестройным согласным бормотанием. Мы возвращаемся к пляжу у особняка, и я остаюсь наедине с Ивонн, когда остальные идут в дом за своими вещами; мой-то рюкзак уже давно при мне.

– Слушай, petite, если я тебя обидела…

– Бога ради, Ивонн, – морщусь я, – у меня есть имя. Меня зовут Марикета. Ма-ри-ке-та.

– Я слышала, как тебя зовут, но ты такая petite, – улыбается она, и я невольно отвечаю на её улыбку. – Нет, правда, ты не обижаешься на меня?

– За что? – ухмыляюсь я. Ноги подгибаются при воспоминании о том, что произошло между Джейком и мной в пещере.

– О. Ну, ты знаешь, я ведь тебя… поддразнивала.

– Забыто, – киваю я, – но, на самом деле, я бы действительно хотела знать, в чём заключается ценность этого компаса, Ивонн.

– Мне приходится многое скрывать, – начинает она, но закончить не успевает, потому что все возвращаются на пляж.

Алистер твёрдо идёт на своих двоих, очевидно, действие седативного прошло. Мы взбираемся в лодку, отплываем – Крэйг по дороге довольно низко склоняется над водой, и Зара его одёргивает. Ветер задувает в парус, и в какой-то момент мне становится так хорошо, что я на некоторое время забываю все печальные обстоятельства, что привели нас на остров Акульего Зуба.

Мы проплываем мимо огромного дерева у ваанти, и тут Диего задумчиво произносит:

– Элистель. Несмотря на то, что я был там узником, я действительно чувствовал себя так, словно был… дома.

– Ты скучаешь по… этому месту? – спрашиваю я.

– Нет, – Диего машет головой, – или да. Возможно, немного.

Я только хочу поддразнить его на тему того, по чему – точнее, по кому – он скучает, как вдруг небо, такое кристально-голубое до этого, стремительно затягивается тёмными грозовыми тучами.

Что-то мне это напоминает. Я нервно сглатываю, когда крупные тяжёлые капли дождя начинают стучать по борту лодки, а после раскат грома раздаётся так низко, словно молния ударяет прямо над нашими головами.

Оно идёт… в морских глубинах… Сметает всё на пути своём… Пути за тобой…

Неожиданно эти слова вспыхивают в моей голове.

Я напряжённо вглядываюсь в воду под нами.

Где-то очень, очень глубоко я вижу странно знакомую тень. Мне очень хочется ошибаться…

– Что это? – перекрикивая очередной раскат грома, спрашивает Ивонн.

– Он вернулся за нами, – выдыхаю я в наступившей тишине, нарушаемой лишь стуком капель о лодку.

Тень проплывает прямо под нами, двигаясь в сторону деревни ваанти.

– Нет, он плывёт к Элистель! – выкрикивает Диего.

Я смотрю на него и с ужасом понимаю, что за всем этим последует.

========== действие IV - глава 6 - «вы не можете спасти всех» ==========

Комментарий к действие IV - глава 6 - «вы не можете спасти всех»

Странно говорить это, учитывая, что вся работа в POV… Но в этой главе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО много Марикеты.

А посему – музыкальная тема Мари из моего плейлиста. Песня появилась там совершенно недавно, но могу сказать, что у меня ощущение, будто Билли Айлиш с Халидом писали этот трек специально для Марикеты. Запомните его, он понадобится нам в финале второго тома.

https://yadi.sk/d/yl3pX0l_Em_arg

И в принципе крайне рекомендую включить эту песню, когда доберётесь до флэшфорварда в видении.

А во флэшбеке играет вот это: https://yadi.sk/d/bpcBsNpCHvrE6A

And I hope someday I’ll make it out of here,

even if it takes all night or hundred years

Я собираюсь что-то сказать в наступившей тишине, но мою голову пронзает невыносимая боль – настолько сильная, что я падаю на колени, обхватив затылок руками. Моего плеча касаются чьи-то пальцы, но я не в силах поднять взгляд.

Внезапно я оказываюсь на пристани в деревне ваанти, окружённая её жителями, которые ищут убежища – в то время как вода в заливе образует массивную воронку неподалёку от побережья.

– Не может этого быть! – восклицает знакомый голос Укжааля, и в этот момент массивный морской змей выныривает из воды с диким рёвом. С одной стороны отсутствует рог, и пасть змеи разорвана старой раной, но от этого оставшиеся зубы не выглядят менее смертоносными.

– Морской страж! – кричит Серакса. – Но почему он здесь?

С неповреждённой стороны во рту змеи начинают сверкать молнии.

– Поберегись! – какой-то молодой страж в костяной маске закрывает собой шамана, а женщина из эскорта Вэйрина тянет Укжааля в сторону.

Змей выстреливает электрическими всполохами, поднимая в воздух тысячи щепок.

Маленький мальчик с янтарно-жёлтыми глазами и копной светлых волос, растрёпанных во все стороны, тот самый, что провожал нас на пристань, испуганно вскрикивает и прячется за ногами Сераксы.

– Укжааль! Нужно подняться наверх! К Симаэдре! – командует она.

– Что это изменит? – дрожащим голосом спрашивает Укжааль, поворачиваясь к ней. В его глазах сверкают слёзы.

– Мы должны держаться вместе! – огрызается Серакса, подхватывая на руки испуганного ребёнка.

Укжааль кивает, но прежде, чем повернуться к лестнице на стволе дерева, возносит шёпотом молитву:

– Двенадцать, если вы слышите меня… Не дайте этому дню стать для нас концом света. Если вы посланы спасти наш народ – так выполните своё предназначение!

Тяжело дыша, я прихожу в себя на лодке Ивонн. Джейк помогает мне подняться, стирая с моих щёк не то слёзы, не то капли дождя.

– Ты что?

Я поднимаю на него глаза, вздыхая и обводя взглядом всех остальных, уставившихся на меня в ожидании.

– Мы должны помочь им, – произношу я наконец.

– Почему он вообще атакует ваанти? – обеспокоенно спрашивает Диего, оборачиваясь в сторону ветвей гигантского дерева.

– Не знаю. Не волнует. Просто радуйтесь, что мы не там, – бросает Эстелла.

– Она права, – замечает Зара, – нам нужно убраться отсюда как можно дальше.

– Мы должны помочь им, – повторяю я твёрдо.

– Мари, ты… Ты уверена? – Грейс делает шаг в мою сторону и осторожно касается моей руки своей маленькой смуглой ладошкой. Я киваю.

– Ты чокнулась? – просто спрашивает Крэйг.

– Марикета, – терпеливо произносит Мишель, нервно теребя кончик косы, – даже если бы твоя идея не была для нас верной смертью, подумай о том, что те… люди хотели убить нас! Они заточили нас на острове, окружённом водами с плотоядными рыбами, и не собирались освобождать!

Я качаю головой. Молящий о помощи Укжааль… Ребёнок, испуганно жмущийся к ногам Симаэдры… Если бы мои друзья видели это – говорили бы сейчас то же самое?

– Правда состоит в том, что не все из них хотели нашей смерти, – говорю я, – и, возможно, это самоубийство… Но однажды мы уже отпугнули эту штуку, – в поисках поддержки я смотрю на Джейка, и он коротко кивает. – У нас может получиться ещё раз. Не знаю, как вы, но я просто не смогу спокойно жить дальше, зная, что могла помочь и не помогла. Если нужно – я пойду одна.

Диего смотрит на меня с благодарностью.

– Вэйрин – хороший человек. Он не мог ничего сделать… Но пытался, – шепчет он.

– И мы должны попытаться, – соглашается Шон, – им помочь. Звучит безумно, но… Мы должны. Ты знаешь, что я пойду за тобой куда угодно, Мари?

– Как и я, – подхватывает Диего.

– И я, – шепчет Куинни.

Зара закатывает глаза.

– Я собираюсь держаться за твоей спиной, Марикета. Очень, очень сильно позади… Но всё-таки, я с тобой.

– Ладно, должна признать, что это всё не очень воодушевляет, – бормочет Мишель, – но я… Я с тобой, Мари.

Джейк прижимает меня ближе к себе, заставляя меня спрятать лицо на его груди.

– Ты слишком часто поступаешь, как правильно, Принцесса, – замечает он, – а я буду рядом, что бы ты ни решила.

Когда он отпускает меня, я поворачиваюсь к остальным. Мы обмениваемся взглядами, словно пытаясь найти так необходимую нам храбрость друг в друге.

– Мы действительно собираемся это сделать? – спрашивает Радж.

Ивонн разворачивает лодку.

– Похоже, мы уже это делаем, – шокировано подтверждает Крэйг.

– Всем вам место в психушке, – замечает Ивонн. На её лице застыла маска безразличия, но голос звучит обеспокоенно. – Я подброшу вас, но, mes amis, я в этом не участвую.

– Спасибо, Ивонн, – киваю я. Этого достаточно. Я не в праве просить рисковать собой кого бы то ни было, но мы… Мы все – команда. А Ивонн, хоть и оказалась в правильном времени и месте для нас, не должна рисковать собой ради нас. Ради ваанти. У неё своя дорога.

Лодка подплывает к берегу не слишком далеко от деревни ваанти. Мы высыпаем на набережную. Все, кроме Эстеллы. Она остаётся в лодке, избегая смотреть мне в глаза.

– Я не могу, – бормочет она. – Это слишком. Слишком многое поставлено на карту. Нельзя рисковать тем, для чего я прибыла сюда…

– О, хоть у кого-то здесь есть мозги, – выдыхает Ивонн.

– Эстелла… Это не ты. О, бога ради… – она поднимает на меня взгляд и хмурит брови. – Эстелла, я знаю тебя немногим больше недели. Но я неприятно изумлена тем, что ты бежишь от хорошей драки. На тебя это непохоже. – Она закусывает губу. – Но я не могу на тебя давить. Делай то, что считаешь нужным.

Я разворачиваюсь к остальным.

– Постойте! – раздаётся голос Эстеллы. Я слегка улыбаюсь, когда слышу звук, с которым она выпрыгивает из лодки, и следующий за ним сдавленный стон Ивонн. – Я… Марикета, я с тобой.

– Это хорошо, – я поворачиваюсь к ней и улыбаюсь. – Потому что, думаю, без тебя мы бы не справились.

– Вероятно, – отвечает на улыбку Эстелла.

Отплывая в грозу, Ивонн вдруг разворачивается к нам и кричит:

– Bonne chance! Но помните: вы не можете спасти всех… Au revoir!

Мы быстро поднимаемся на холм у побережья, двигаясь в сторону Элистель; в какой-то момент Джейк ловит меня за руку и поворачивает лицом к себе.

– Что…

Он прижимается своими губами к моим, так сильно, что мне почти больно.

– За что это, – недоумеваю я, когда он отстраняется, и мы догоняем остальных.

– Просто поцелуй на удачу.

– Думаешь, твои поцелуи приносят удачу?

– Это ты мне скажи, – пожимает плечами Джейк, и я слабо улыбаюсь в ответ.

В окружении шторма деревня ваанти могла бы казаться по-настоящему прекрасной с этими яркими огнями в ветвях дерева, но крики ужаса и боли со всех сторон быстро развеивают все иллюзии о красоте этого места. Мы бросаемся к лестнице, обвивающей массивный ствол, и поднимаемся наверх; на площадке несколькими уровнями выше сталкиваемся с отрядом под началом Сераксы.

– Катализирующие! – вскрикивает один из воинов.

– Это невозможно! – янтарные глаза под маской другого воина расширяются от изумления.

Отряд рассыпается, окружая нас со всех сторон.

– Вот поэтому мы и должны были спокойно плыть дальше, Марикета! – бормочет Зара, и я не могу её за это винить.

– Так, успокойтесь, мы здесь для того, чтобы помочь! – спокойно говорит Джейк, на всякий случай закрывая меня собой.

– Как вы сбежали с Острова Акульего зуба? – в ярости спрашивает Серакса.

– Вызвали Убер, – огрызается Мишель, – какая разница?

– Это всё их вина! Ситас, Морской страж, обезумел из-за них! – ревёт воин в костяной маске.

– И теперь они здесь, чтобы стереть нас с лица земли! – подхватывает другой воин, женщина в причудливых доспехах.

– Это не так! – яростно возражает Куинн. – Мы здесь, чтобы помочь!

– Мы должны были убить их, пока была возможность! – продолжает разглагольствовать один из членов отряда.

– У нас она всё ещё есть, – бросает Серакса, обнажая пару коротких янтарных кинжалов. – Вы принесли разрушение моему народу. Я могу хотя бы отплатить вам той же монетой.

– Ну дерзни, – выплёвывает Эстелла.

Неожиданно на площадке появляется Вэйрин.

– Диего! – восклицает он, в изумлении пялясь на нашу компанию.

– Давно не виделись, Вэйрин, – усмехается Диего.

По сигналу Сераксы отряд наступает на нас – с обнажёнными кинжалами, направленными в нашу сторону копьями, заряженными луками…

И нас оглушает раздающийся откуда-то сверху шум, заставляя нас зажмуриться и закрыть уши. Когда я снова распахиваю глаза, то вижу одного из лучников ваанти неподвижно растянувшимся на полу площадки. И ещё вижу Лейлу – она держит в руках его лук, направляя его в голову Сераксы.

– Ну-ка назад, дамочка! – командует Лейла.

Серакса щурит свои яркие сверкающие глаза.

– Я боялась, что это будет слишком просто, – замечает она.

– Лейла, пожалуйста, ты делаешь всё только хуже, – бормочет Грейс.

– Прости, Грейс, но я не могу позволить ничему плохому случиться с моей группой! – возражает Лейла.

Я подавляю рвущийся наружу нервный смешок. Да-да, а всё остальное, что с нами тут происходило, в понимании Лейлы не входит в определение «что-нибудь плохое».

Пара стражников закрывают собой Сераксу, но она отдаёт им приказ отойти.

– Нет нужды, – бросает она, – эта ничтожная девчонка не знает, как…

Стрела свистит прямо над ухом Сераксы, перебивая заплетённую в тонкую косу прядь волос.

– Продолжай, если хочешь, чтобы я закончила с твоей стрижкой, – бросает Лейла, заряжая лук ещё одной стрелой.

– Если Ямочка её грохнет, – бормочет Джейк, чуть поворачивая голову в мою сторону, – то мы уже не сможем доказать этим ребятам, что пришли с миром.

Я выступаю из-за его спины, слыша краем уха раздражённый выдох Джейка.

– Лейла, отступи, – тихо прошу я.

Она поворачивает ко мне голову и смотрит прямо мне в глаза, явно удивлённая этой просьбой.

– Но, Мари… Хорошо.

Она опускает лук. Серакса смотрит на меня в изумлении.

– Вам же сказали, – раздражённо бросаю я, – мы пришли помочь.

– Катализирующие из легенд известны своей хитростью, – возражает Серакса. – Как мы можем верить в то, что это не ловушка?

– Верить – это всё, что вы сейчас можете делать, – парирую я.

Серакса сужает глаза.

– Привет, кот-лидирующая! – раздаётся вдруг детский голос со стороны выхода с площадки. Я поворачиваюсь к ребёнку, в ужасе глядя на него. Какого чёрта он здесь делает?

Ребёнок проскальзывает между направленными в нашу сторону копьями прямиком ко мне и прижимается к моим ногам в объятии.

– Таари! Что ты здесь делаешь?! – задыхается от возмущения Серакса. – Немедленно уходи!

– Но почему? – ребёнок поворачивается к ней. – Я просто хотел поздороваться с кот-лидирующими… И я принёс свою рогатку, чтобы сражаться с Морским стражем. Тебе нравится?

Последнюю фразу он говорит мне, протягивая Y-образный прут.

– Ох, – это всё, что я могу произнести.

– Да, ребятёнок, это крутая штука, – вдруг задумчиво произносит Джейк, садясь рядом с Таари на корточки. – Раздобыть бы такие же, да побольше размером…

– Таари, ты должен уйти! – молит Серакса, и я понимаю, что этот ребёнок значит для неё больше, чем просто любой другой житель Элистель.

– Ну почему? – дует губы дитя.

– Слишком опасно! – поясняет Серакса дрожащим голосом.

– Всё хорошо, – улыбается Таари, – здесь же кот-лидирующие. Они нас спасут! – Ребёнок оглядывает окружающие нас копья и кинжалы. – Что вы тут в игрушки играете! – вдруг возмущается мальчик. – Наш враг там, – он указывает наверх, а после резко выскакивает из круга и потрясает своей рогаткой.

Мы с Сераксой обмениваемся взглядами – и она подаёт своим воинам знак опустить оружие.

– Хорошо. Но запомните, Двенадцать, я – военачальник. Я говорю – вы делаете. Один неверный шаг – и я лично скормлю вас Ситасу. Это понятно? – Я киваю. – Пора взглянуть, каковы вы на поле боя, Катализирующие.

Мы поднимаемся ещё на два пролёта по лестнице – прямо к пристани, над которой нависает грозная тень морского стража. Воины ваанти с катапультами запускают в монстра один за другим камни, охваченные огнём – но чудовищу это только мешает атаковать, но не прогоняет его. Острые зубы существа вдруг вцепляются в массивную ветвь прямо рядом с ним и, оторвав, бросают её прямо на площадку. Несколько воинов теряют равновесие и срываются в бурлящие воды внизу.

– Почему он нападает? – перекрикивая рёв существа, спрашивает Сераксу Куинн.

– Мы не знаем, – коротко отвечает она.

– Ситас всегда атаковал любое судно, которое пыталось покинуть эти воды, – добавляет Вэйрин, – но он никогда не нападал на Элистель.

– Всё бывает в первый раз, – бормочет себе под нос Эстелла.

– Эту штуку нужно уничтожить раз и навсегда, – замечаю я, не сводя взгляда с огромной пасти чудовища.

– Но, Мари… – растерянно произносит Куинн. – Он такой… огромный. Как мы можем его уничтожить? Может, мы могли бы понять, почему он атакует… Попытаться успокоить его…

– Я не хочу успокаивать его! – резко бросаю я. – Я хочу, чтобы он сдох, чтобы я могла быть уверена, что больше никогда не встречусь с ним!

– У нас есть склад ближе к вершине дерева, там может обнаружиться что-нибудь полезное, – говорит Серакса и тут же бросает: – Таари! Немедленно к холмам, туда, где все остальные дети! Несносный ребёнок!

Мальчик вьётся у её ног, гоняясь за Снежком. Наш лисёнок избежал ссылки на Остров Акульего зуба, и, очевидно, с Таари они успели подружиться за короткое время нашего заключения.

– Нет, я хочу сражаться! – возражает ребёнок, направляя заряженную камешком рогатку в сторону Ситаса.

Серакса вздыхает и в ответ на мой вопросительный взгляд поясняет:

– Его родители были рыбаками. Однажды шторм унёс их лодку далеко в море, и…

– Ситас убил их? – поражённо произношу я. Сердце сжимается от боли за маленького сироту. Серакса кивает.

– Как это грустно, – закусывая дрожащую губу, говорит Куинни. – У него нет семьи.

– Мы – его семья, – резко возражает Серакса. – И я… – Она не успевает закончить – в этот момент Ситас отгрызает ещё одну массивную ветвь. – Берегитесь!

Она бросается вперёд, хватая Таари на руки и вытаскивая его из зоны поражения. Я прижимаюсь к стволу дерева. Краем глаза замечаю, что Крэйг подхватывает на руки Зару и тащит её в наше незамысловатое укрытие.

Ветвь падает точно на то место, где мы только что стояли.

– Это было близко, – выдыхает Зара, и, кажется, только тут до неё доходит, что она уютно расположилась на руках у Крэйга, и что её ладони сцеплены за его шеей.

– Э-э, я… – Крэйг осекается.

– Ты… Немедленно поставь меня на землю.

– Прости, я надеюсь, никто не видел этого…

Момент настолько неподходящий, так что я крепко сжимаю зубы, стараясь не заржать.

Я поднимаю глаза на морское чудище – клыки Ситаса сверкают от зарождающихся в пасти молний.

– Скорее к катапультам! – командует Серакса. Она и Вэйрин бросаются к одной из катапульт, а Джейк с Шоном и Крэйгом – ко второй уцелевшей.

Несколько зарядов подряд попадают в голову Ситаса, заставляя его отступить. Но чудовище кажется ещё более разъярённым – оно бросается в атаку снова, и вдруг молнии из его пасти поражают наше оружие. Не проходит нескольких секунд, как катапульты охвачены пламенем – и рассыпаются в пепел прямо на наших глазах.

– Есть ещё, – резко бросает Серакса, – нужно подняться выше.

Повинуясь её команде, мы входим в довольно необычный лифт, расположенный прямо в стволе дерева, и поднимаемся на следующую площадку. Здесь начинаются жилые уровни Элистель – мостики от площадки ведут по ветвям дерева к причудливым хижинам. Я обращаю внимание, что система подъёма платформы лифта построена на массивных, тяжёлых корабельных цепях. Лифт везёт нас всё выше, пока мы не оказываемся где-то неподалёку от верхушки дерева – прямо напротив головы Ситаса, которую он держит высоко, поднявшись в добрую половину своей немалой длины.

– Пойдёмте, – говорит Вэйрин, когда мы высыпаем из лифта на площадку, – здесь рядом есть… Таари!

Ребёнок бежит прямо в сторону морского чудовища.

– Нет! – выкрикивает Серакса, и я даже не могла себе представить, что в её голосе может звучать такое отчаяние.

– Что он делает? – в ужасе спрашивает Радж.

– Эй, уродец! – кричит Таари, стоя прямо напротив гигантской пасти Ситаса, и выстреливает из рогатки крохотным камешком. Хуже всего то, что он действительно настолько близко, что ничтожный заряд попадает в голову монстра. – Уходи! Оставь моих друзей в покое!

Ситас медленно склоняет свою массивную голову. Молнии в его пасти заново разгораются, и я даже не успеваю подумать, потому что ноги сами несут меня к мальчику – я бросаюсь вперёд, хватая ребёнка и прижимая его к себе, откатываюсь вместе с ним в сторону. Моё тело служит буфером между деревянным полом и Таари, смягчая удар. И в это мгновение Ситас выбрасывает голову вперёд и откусывает своими гигантскими зубами часть платформы – ту самую, где только что стоял мальчик.

Моё сердце гулко стучит об рёбра, когда я сажусь на полу и поднимаю ребёнка на ноги. Таари даже не успел испугаться – он только поворачивается к Сераксе и кричит:

– Видишь, Серакса? Я же говорил, что они хорошие! Кот-лидирующая спасла меня!

Ребёнок так лучезарно улыбается, что мне становится ещё хуже. От беспокойства меня начинает подташнивать. Таари обхватывает маленькими руками мою шею и беззаботно произносит:

– Ты мой герой! Я хочу вырасти таким же, как ты!

Серакса подходит к нам на негнущихся ногах и обнимает мальчика за плечи. Когда она смотрит на меня, я вижу, что в её глазах блестят слёзы.

– Глупый, глупый ребёнок! – причитает она срывающимся шёпотом.

Таари всхлипывает, наконец-то понимая, что сделал что-то не так.

– Я… Прости меня, Серакса.

Она прижимает его крепче к себе, заставляя Таари выпустить меня из объятий.

– Ты спасла его, – шепчет Серакса.

– Тебя это удивляет, – тихо констатирую я.

– Да, но… Спасибо. Если мы переживём эту битву, Катализирующая, я отплачу тебе добром за добро.

Несколько долгих мгновений мы с Сераксой смотрим друг другу в глаза, и каким-то шестым чувством я вдруг понимаю, что только что обрела в этой суровой военачальнице друга на всю жизнь.

Как жаль только, что моя жизнь может оборваться буквально в следующую секунду!..

Ситас атакует уровень под нами, давая нам тем самым некоторое время на передышку. И тут же он бросается вверх – на единственную площадку, что выше нас.

В неверном свете фонарей я вижу, как бледно-голубое лицо Вэйрина становится почти белоснежным.

– Он атакует тронный зал, – слабо произносит он.

– Симаэдра там, не так ли? – спрашивает Серакса.

Вэйрин коротко кивает.

– Мы не знаем, что он сделает, добравшись до тронного зала, – рассуждает Шон, и, если это и должно успокоить Вэйрина, то, конечно, не успокаивает.

– Его нужно отвлечь, – говорю я, поднимаясь на ноги.

Вэйрин смотрит на нас, щуря свои красивые глаза, и кивает ещё раз.

– Есть идея.

Он ведёт нас по узкому мостику к тому, что должно быть складом боеприпасов. В самой середине помещения стоят несколько небольших причудливого вида дельтапланов. Я вижу, как в полумраке комнаты загораются глаза Джейка.

– Откуда, во имя всего святого? Как? – спрашивает он, обходя дельтапланы со всех сторон и не решаясь прикоснуться.

– Они были созданы во время Войны Трёх племён, – охотно делится Вэйрин, – воины могли пролетать на них в ночи незамеченными, сбрасывая на противника… Э-э…

– Бомбы? – подсказывает Диего.

– Да, это то слово. Бомбы из огня, – кивает Вэйрин.

– Зажигательные бомбы, – медленно произносит Джейк, – это может нанести серьёзный урон морской сучке.

Пилот благоговейно прикасается к покрытой лёгкой резьбой стойке дельтаплана, стирает пыль с полотна крыльев.

– Неплохо, – удовлетворённо кивает он. – Рассчитано на двоих – один пилот, один бомбардировщик, – и вдруг Джейк бормочет себе под нос, – Лундрген тоже делил нас на пары по этому принципу.

Повинуясь порыву, я подхожу к нему и сцепляю свои пальцы с его. Он только кивает. Я не знаю, почему сейчас он вспомнил об этом – мы ни разу не заводили разговора о его прошлом с той ночи в «Небожителе», у нас просто не было времени. Я вспоминаю всё, что произошло тогда.

Его кровь на моих пальцах.

Я вздрагиваю.

– Этими аппаратами очень сложно управлять, – голос Вэйрина ввинчивается в мои уши. – Они очень чутко реагируют на каждое движение. Воины тренируются годами…

– Не волнуйся об этом, голубок, – снисходительно бросает Джейк, – мне просто нужен напарник.

Он нервно сглатывает, глядя на меня. Я с готовностью киваю.

– Марикета, я не хочу подвергать тебя опасности, но… Я просто не могу доверять кому-то так же, как тебе.

Я слабо улыбаюсь. В любом случае я не согласилась бы остаться в стороне – и мы оба с Джейком об этом знаем.

Возможно, что он знает об этом даже лучше, чем я.

– Я возьму другой, – вмешивается Шон, подходя ко второму дельтаплану.

– Я помогу, бро! – с готовностью отзывается Крэйг.

– Ну, вот им понадобятся инструкции, – бросает Джейк, помогая мне забраться в нижнюю упряжь, а после залезая в верхнюю. – Готова, Принцесса?

– Как вообще кто-то может быть к этому готовым? – ворчу я.

– Согласен, это был тупой вопрос.

Я наблюдаю, как Крэйг и Шон устраиваются в упряжи второго дельтаплана – и как Вэйрин помогает Диего застегнуть крепления в третьем.

– Подбираемся как можно ближе, – произносит Вэйрин, – и сбрасываем бомбы.

– Никто не начал внезапно бояться высоты? – бормочет Диего.

Я смотрю вниз сквозь дыры в деревянной платформе. Могу понять моего лучшего друга в эту минуту – высота действительно заставляет голову кружиться.

Джейк вслух считает до трёх, словно я могу за время счёта хоть немного подготовиться к тому, что нас ждёт. Он делает несколько шагов – и мы парим над ветвями Элистель. Нос дельтаплана кренится вниз. Я изо всех сил стараюсь не завизжать – а может, и в самом деле визжу, ветер закладывает мне уши.

Дельтаплан падает. Носом вперёд.

– Ну же, детка! – это бормочет Джейк себе под нос, и я каким-то образом его слышу.

Мы почти достигаем земли, когда крылья дельтаплана внезапно ловят встречный ветер и возносят нас ввысь.

Джейк издаёт восторженный вопль, больше похожий на вой.

– Разве это не прекра… О, чёрт!

Мы оказываемся прямо рядом с Ситасом. Молния ударяет точно в нашу сторону, и в последний момент Джейк уводит дельтаплан из зоны поражения.

Поблизости пролетают Диего и Вэйрин.

– Я впечатлён! – кричит Вэйрин моему пилоту. – Возможно, если ты продолжишь годами работать над своим мастерством, однажды даже превзойдёшь меня!

И Вэйрин совершает невероятный манёвр в воздухе. Я могу только выловить взглядом бледное лицо Диего.

– Правда? Дай мне всего пять минут, – парирует Джейк, но по голосу я слышу, что он улыбается. Кажется, он действительно счастлив в эту минуту – в своей родной стихии ему необыкновенно комфортно.

Что ж, должна признать: одна мысль об этом немного умаляет моё собственное неудобство.

А вот Шону с Крэйгом везёт не так сильно – их дельтаплан хоть и поднимается в воздух, управлять им так же умело у Крэйга не выходит. Если честно, я в принципе удивлена тем, что они отправились вдвоём – они оба такие массивные…

Молния ударяет совсем рядом с Вэйрином и Диего.

– Что я вообще делаю здесь? – стонет Диего. – Я должен быть дома, в своей пижамке, спокойненько смотреть «Друзей»… А не вот это вот, нахрен, всё!

– Теперь я твой друг, Диего, – невозмутимо произносит Вэйрин. – Я тебя защищу.

Наши дельтапланы приближаются к Ситасу.

– Бомбы в сумках под упряжью! Бросайте, когда будем пролетать над ним!

Я достаю деревянную сферу из сумки и бросаю её в Ситаса, но ветер сносит её с курса. Бросив взгляд на Диего, я вижу, что с его бомбой произошло то же самое.

– Ветер слишком сильный! – кричу я. – Мы не можем попасть в него!

– Кэп, давай! – ревёт Джейк. – Ты сможешь!

Шон бросает свою бомбу – и, хотя даже отсюда видно, насколько хорошим был бросок, ничего не выходит. Сфера, снесённая ветром, тонет в море.

– Нужно подобраться ближе! – бросает Шон.

– Ты хочешь подобраться ближе к этой штуке? – в ужасе орёт Диего.

Я задираю голову наверх, чуть было не свернув себе шею.

– Джейк, мы сможем?..

– Да! Накорми эту дрянь всем, чем сможешь!

И он проводит меня сквозь полыхающие молнии так близко к Ситасу, что я вижу каждую чешуйку на его огромной голове.

Зная, что у меня не будет другого шанса, я распахиваю сумку с бомбами и высыпаю их все на существо под нами. Две дюжины сфер приземляются на монстра, и раздаётся серия оглушительных взрывов.

Ситас шипит, ревёт от боли, когда Джейк ведёт дельтаплан над его головой – так близко, что свечение на кончике нароста на голове монстра почти ослепляет меня. И вдруг я вижу, что это не просто свечение – там что-то… Совершенно другое. Я различаю блеск янтаря, с ужасом понимая, что это одна из наших статуэток.

Вопрос в том, как мне её добыть… И остаться при этом в живых. Хотя второе, вообще-то, и так задача-минимум.

Пока я размышляю, мы всё-таки ловим молнию крылом – и полотно охватывает пламенем. В последние секунды Джейк направляет дельтаплан в сторону одной из платформ и отсоединяет наши крепления. Я падаю с высоты нескольких футов, и Джейк ловит меня в воздухе, амортизируя между мной и деревянным полом. Джейк закашливается – видимо, жёсткое приземление выбило воздух из его лёгких.

Охваченный огнём дельтаплан исчезает из виду.

Выбираясь из спасительного объятия Джейка, я обеспокоенно произношу:

– Джейк, ты… не нужно было, я не пострадала бы от такого падения…

Он садится на полу, морщась и потирая грудь.

– Всё нормально, Принцесса. Я не мог позволить тебе упасть без страховки.

Я поднимаюсь на ноги, и он – с очевидным усилием – делает то же самое. Поддерживая Джейка за талию, я обращаю внимание на Ситаса – выведя из строя нас, он крепко взялся за Крэйга с Шоном. Они опустились слишком низко. Так низко, что одно неверное движение – и Ситас проглотит дельтаплан полностью вместе с ними.

Шон выкидывает бомбы прямо в раскрытую пасть монстра. Раздаётся взрыв – и изо рта Ситаса валит густой чёрный дым. Дезориентированный монстр мечется, врезается огромной головой в ствол дерева, и металлические цепи, на которых подвешена вся система лифта, обвиваются вокруг его шеи. Существо бьётся в попытках вернуться на исходную, но цепи ограничивают его движения.

Шон и Крэйг приземляются на платформу рядом с нами. Вэйрин и Диего – тоже, поскольку их миссия отвлечь Ситаса выполнена. Мы бросаемся к лестнице – лифт недоступен, покуда цепи крепко держат монстра – и поднимаемся на самый верх, к тронному залу.

Внутри несколько ваанти сгрудились вокруг трона, где восседает, заламывая длинные пальцы от беспокойства, величественная Симаэдра.

– Катализирующие здесь! – восклицает восторженно Укжааль. – Мы спасены!

– Нам нужно, чтобы все из этого деревца свалили нахрен, – вместо приветствия бросает Джейк, – пока Фрикачу там снаружи не превратится в дровосека и не разнесёт это место в щепки!

– Боюсь, мы не можем, – раздаётся певучий голос Симаэдры. – Многие в деревне слишком стары, слишком юны или слишком больны, чтобы покинуть свои дома. – Она поворачивает свою красивую голову ко мне. – Катализирующие, военачальник сообщила мне, что вы боролись плечом к плечу с ваанти, пытаясь защитить Элистель.

– Мы здесь, чтобы помочь, – коротко кивает Эстелла.

– Я признательна вам. Теперь наша задача состоит лишь в том, чтобы подавить ярость Морского стража.

Я вздыхаю, переводя взгляд с Симаэдры на Укжааля.

– На голове Ситаса, прямо на светящемся кончике нароста, расположен один из идолов, – произношу я.

– Это многое объясняет, – кивает шаман. – Помнишь ли ты ритуал, что я проводил перед судом, Катализирующая? – Я киваю, припоминая касание цепких пальцев к моему лбу и последовавший за ним раскат грома. – Он должен был установить связь между тобой и твоим идолом. Вероятно, если этот идол находится у Ситаса, он привёл его сюда.

– Так он пришёл за этими статуэтками? – округляет глаза Лейла. Я оборачиваюсь к ней – но вижу только Куинн, медленно сползающую вдоль стены тронного зала на пол. Мы с Мишель одновременно бросаемся к ней.

– Что с тобой? – спрашиваю я, когда Куинн оседает на пол. Я беру её за руку – ладошка совершенно ледяная.

– Всё кружится, – выдыхает она. Мишель смыкает пальцы на её запястье.

– У тебя сильно замедленный пульс, – тихо говорит она.

– Всё хорошо, я просто… – Куинн пытается встать, но у неё ничего не получается.

– Мишель, присмотри за ней, – прошу я, и Мишель кивает. – Ей нужно отдохнуть.

– Я на сдамся, Марикета, – вдруг твёрдо произносит Куинн.

– Я знаю, Куинн. И я не прошу тебя об этом. Мне нужно, чтобы ты продолжала бороться, поэтому я прошу тебя просто немного отдохнуть.

Куинн тяжело сглатывает и кивает. Я возвращаюсь к трону Симаэдры.

– Мы должны продумать стратегию, – произносит Серакса.

– Что, если мы заберём всех идолов и увезём их подальше от деревни? Кто-нибудь возьмёт дельтаплан и улетит вместе с ними… Куда-то, где они будут вне досягаемости от Ситаса, – предлагаю я, пожимая плечами.

– Тот, кто это сделает, может не выжить, – хмурясь, возражает Шон.

– К тому же, два уцелевших дельтаплана остались внизу – а пройти через Ситаса сейчас подобно самоубийству, – замечает Вэйрин. – Маловероятно, что всем нам удастся выжить…

– Мы должны попробовать, – с энтузиазмом кивает Укжааль. Идолы слишком важны. Они – ключ к тому, как найти Вечное!

– И что, Укжааль, ты выступаешь добровольцем? – вскидывает брови Серакса, в её голосе сквозит скептицизм.

– Укжааль прав, – вдруг говорит Симаэдра.

– Что?! – Вэйрин отшатывается от трона матери.

– Идолы приведут нас к Вечному, – невозмутимо произносит она. – Без них мы не сумеем пережить Раан’лости. Мы не можем так рисковать. Верьте. Мы доберёмся до этих дельтапланов…

И она встаёт со своего трона, ведя своих людей – и нас до кучи – наружу.

– Нужно торопиться, – бормочет Вэйрин, – как только Ситас заметит нас, он может уничтожить дельтаплан.

– Я пойду, – вдруг вызывается Диего, протягивая руку к моему рюкзаку. Я ошарашенно отдаю ему требуемое, и он высыпает в собственную небольшую сумку статуэтки.

– Ты уверен? – мягко спрашиваю я.

– Конечно, Мари. Я могу это сделать.

– Я полечу с ним, – раздаётся над ухом успокаивающее бормотание Джейка, и я вздрагиваю. Пилот подходит к Диего, и вдруг я понимаю, что могу потерять обоих – двух самых близких мне людей.

Друга, который считал героем меня, но сам является им гораздо в большей степени, чем я.

И мужчину, которого я люблю.

Понимание этой простой истины внезапно накрывает меня горячей волной, и я едва могу устоять на ногах, признавая это в себе – люблю. Как это могло произойти за такой короткий срок? Разум протестует, убеждая в том, что это невозможно, но я смотрю в невероятные синие глаза Джейка, понимая, что это правда.

Никто не замечает моей внутренней борьбы. Я закусываю губу, борясь с желанием броситься с объятиями к Диего и Джейку – сейчас не время.

– Идёмте, – произносит Вэйрин, – к лестнице, насчёт три – раз, два…

– Куда это она? – вдруг спрашивает Лейла, переваливаясь через перила площадки. Я бросаюсь к ней – как и все остальные – и в изумлении вижу величественную фигуру Симаэдры несколькими уровнями ниже, как раз там, где бьётся в попытках освободиться морской монстр.

– Услышь меня, Морской страж! – раздаётся её голос. Я чувствую, как кровь стынет в моих венах.

Симаэдра вскидывает невесть откуда взявшийся в её руках лук и выпускает в голову Ситаса единственную стрелу, привлекая внимание существа.

– Матушка!

Вэйрин бросается по лестнице вниз.

– Вэйрин, нет! – кричит Диего, и мне приходится схватить его за ворот рубашки, чтобы не дать последовать за ним.

– Она в опасности! – бросает через плечо Вэйрин.

Я растерянно мнусь, прежде чем кинуться следом за ним и поймать его за запястье пролётом ниже.

– Я знаю, – просто говорю я. – Она… даёт нам шанс.

Симаэдра выстреливает ещё раз. Остатки нашей группы – друзья и ваанти – спускаются следом за нами, и Диего с Джейком – в сопровождении вырвавшегося из моей хватки Вэйрина – быстро следуют дальше.

– Услышь меня! – снова говорит Симаэдра. И Ситас поворачивает к ней свою страшную голову. Между изрядно поредевших после атаки Шона и Крэйга зубов зарождаются всполохи молний.

– Чёрт возьми, идём же! – это Джейк хватает за руку замершего Диего, и я прекрасно понимаю его заминку – это зрелище, совсем близко, завораживает своей смертоносной красотой.

Через перила я вижу, что Диего и Джейк благополучно достигают платформы с уцелевшими дельтапланами – а Вэйрин остаётся чуть выше, замирая в десятке футов от своей матери.

– Матушка! – зовёт он, и в его голосе явственно слышна надежда на то, что Симаэдра отступит.

Но этого не происходит. Она чуть поворачивает голову, глядя на сына. Даже с такого расстояния мне кажется, что я могу видеть застывшие в её янтарных глазах слёзы.

– Ты был прав, сын мой. Не все сумеют выжить. Теперь все взгляды будут обращены к тебе, вождь.

– Нет! – Вэйрин бросается к матери, и в этот момент молнии из пасти Ситаса вырываются в направлении Симаэдры. Её подбрасывает вверх, фута на три над деревянной платформой. Ослеплённая вспышкой, я вижу только тени – и, когда зрение возвращается, мои глаза останавливаются на обессиленном теле Симаэдры. – Нет, нет, нет, – Вэйрин падает на колени рядом с матерью, обнимая её угасающую оболочку. Он укачивает тело в своих руках, словно это может помочь исцелить её от смертельных ран. Я в свою очередь не понимаю, как оказалась на том же уровне, что и они – должно быть, ноги сами принесли меня сюда, и теперь я могу слышать то, что Вэйрин бормочет над телом матери. – Матушка, прошу вас… Я не могу быть вождём… Вы должны жить!

Его пальцы касаются голубых кристаллов в ожерелье Симаэдры. Я нервно сглатываю – я знаю, что он собирается сделать, я помню, как это работает.

Стремительно застывающая на моей коже кровь Джейка, ожерелье Вэйрина в моих ладонях, ощущение невесомости…

С неожиданной силой Симаэдра перехватывает запястье сына и качает головой.

– Некоторые вещи лучше оставить так, как есть, – возражает она слабым голосом.

Её тело обмякает в объятиях сына. Я вижу вздрагивающие плечи Вэйрина – и морского монстра, готовящегося к очередной атаке. Но внимание Ситаса отвлекает неожиданный шум – я бросаю взгляд вниз, через дырки в платформе, чтобы с облегчением увидеть улетающих из Элистель Диего и Джейка.

– Они это сделали, – поражённо выдыхает Эстелла, возникая за моей спиной.

Ситас наблюдает за тем, как Джейк и Диего оказываются вне досягаемости. Действительно, этого чешуйчатого ублюдка интересовали только чёртовы идолы!

Внезапно у меня волосы на затылке начинают шевелиться от невесть откуда взявшегося ужаса.

– Ты… тоже это чувствуешь? – спрашивает присоединившаяся к нам Лейла. Я удивлённо смотрю на неё.

– О, нет, – выдыхает, спускаясь, Серакса.

Прямо на пути дельтаплана возникает небольшое, но явно смертоносное торнадо.

– Эта штука сделала что-то! – восклицает Эстелла. – Оно умеет создавать ураганы!

– Ситас и есть ураган, – слабо кивает Серакса.

Ужасной силы ветер несёт дельтаплан обратно к морскому чудовищу и доносит до нас голос Диего:

– Чёрт, чёрт, чёрт…

Я подбегаю к Вэйрину.

– Пожалуйста, Вэйрин, мы должны сделать что-то, – молю я. – Ситас возвращает Диего и Джейка обратно!

– Как я могу сделать что-либо? – отстранённо спрашивает Вэйрин, поднимая на меня глаза. – Я не сумел спасти даже собственную мать…

Я топаю ногой, и капли дождя под каблуком моего ботинка разлетаются брызгами во все стороны.

– Ты хочешь, чтобы её смерть была напрасной? Она отдала жизнь за то, чтобы всё получилось – а ты в своей скорби готов об этом забыть?

Я почти ненавижу себя за этот тон, за эти слова, но я просто не могу позволить Вэйрину опустить руки сейчас, когда Диего и Джейк в ещё большей опасности, чем когда бы то ни было.

Ярость искажает странно красивое лицо Вэйрина. Он целует лоб матери и осторожно опускает её на пол, вставая и обращая взгляд к существу, забравшему её жизнь.

– Он заплатит, – выплёвывает Вэйрин, осматривая наше окружение в поисках способа одолеть Ситаса. – У нас совсем мало времени, говорящая мыслями, – обращается он ко мне. Я киваю.

– Цепи, – говорю я. – Мы можем использовать цепи для того, чтобы направить его атаку на самого себя.

– Металл проводит электричество, – кивает Эстелла, – ты права. Но как…

– Второй дельтаплан, – произносит Вэйрин, – нужно отвлечь Ситаса… Забрать сумку у Диего. Использовать её, как приманку.

Я киваю и бегу на нижний уровень, Вэйрин следует за мной. Он быстро закрепляет упряжь на себе, и я делаю то же самое.

– План таков – ты подлетаешь ближе, я перехватываю сумку у Диего, и…

Вэйрин не дослушивает меня – только разбегается, и через мгновение мы парим в воздухе.

– Какого хрена, Принцесса! – орёт Джейк, когда мы приближаемся к их дельтаплану. – Эта херня создаёт сраные торнадо!

– Диего – сумку! – кричу я, не обращая внимания на возмущение Джейка.

– Что? Зачем?

– У нас есть план, – с неожиданным спокойствием произносит Вэйрин, и Диего бросает мне сумку. В какую-то безумную долю секунды я замираю, наблюдая, как сумка летит в мою сторону, как её подхватывает поток ветра, и мне кажется, я могу упустить её… Но мои пальцы буквально в последнее мгновение вцепляются в холщовую ткань, и я с облегчением выдыхаю.

Вэйрин ведёт дельтаплан в сторону Ситаса. Существо видит нас – и молнии вновь бурлят в его пасти, готовясь поразить свою цель – нас.

– Он смотрит прямо на нас, – замечаю я Вэйрину, – сумка – вот, что ему нужно.

– Нужно прикрепить её к цепи…

Молния проносится буквально под моими ногами. Ещё одна, ещё – Вэйрин с трудом уворачивается от атаки монстра.

Мы приземляемся на платформе совсем рядом с головой Ситаса. Я бросаю сумку прямо на узел в цепи, запутывающей существо…

Ещё один всполох – и монстр бьётся в конвульсиях от собственного электрического заряда. Голова Ситаса ударяется о массивный ствол дерева, и змея высвобождается из хватки цепей. Монстр всё ещё жив – он ныряет в воду, намереваясь зализать собственные раны… И вдруг я вижу, что от удара током янтарная статуэтка из рога Ситаса выпадает и устремляется в воду.

Как загипнотизированная, я завороженно смотрю на блеск янтаря – и прежде, чем подумать, прежде, чем осознать, что я делаю и зачем, – бросаюсь к краю платформы и спрыгиваю вниз, с сумасшедшей высоты, перехватывая статуэтку в полёте.

Привычная вспышка начавшегося видения совпадает с моментом, когда я с оглушительным плеском погружаюсь в воду.

Музыка бьёт по ушам, пока я в недоумении пялюсь на собственное отражение в зеркале.

На полке под зеркалом ванной стоит пепельница, в которой тлеет сигарета. На фильтре отпечаток помады цвета марсала – точно такой же оттенок нанесён на губы моего отражения.

В раковине валяется только что срезанная чёрная коса. В моих руках – кухонные ножницы.

На мне короткий облегающий топ, клетчатая рубашку и шорты. Ногам непривычно в грубых босоножках на танкетке. Из телефона на полке рядом с пепельницей изо всех сил орет Элис Мертон. Я пританцовываю – не контролируя собственного тела. Хотя в зеркале пляшу я, мне кажется, что это кто-то другой.

I’ve got no ro-oh-oh-ots…

Мои пальцы цепляют сигарету. Дым царапает горло.

Я делаю несколько движений ножницами – подравниваю торчащие во все стороны кончики волос. Выглядит, честно, ужасно. Почти так же ужасно, как марсала на губах.

I like digging holes, hiding things inside them…

– Ой, Марикета.

Я оборачиваюсь к Диего и усмехаюсь. Он протягивает мне бокал с вином, и я моментально его ополовиниваю.

Диего терпеливо сажает меня на бортик ванной и забирает ножницы. Несколько минут колдует над моей непослушной шевелюрой, и, когда я смотрю на себя в зеркало, наконец-то совсем узнаю себя – удлинённое каре обрамляет моё лицо так привычно, словно никогда в жизни не было этой чёртовой косы в раковине.

Песня идёт по кругу.

Ask me where I come from, I’ll say the different land. Cause I’ve got memories and travel like gypsies in the night…

Я фальшиво подпеваю.

– И что ты сделаешь с вот этим?

Диего подцепляет из раковины мою косу, перевязанную резинками с двух сторон и только благодаря этому не рассыпающуюся на волоски.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Отошлю Роджеру – ему, мать его, так всегда нравились мои волосы!

Требуется секунда, чтобы вспомнить, что Роджером звали моего бывшего.

Диего только усмехается.

– Никогда не любил этого парня.

Я осушаю бокал, закуривая ещё одну сигарету.

– Так что, ты сам-то готов? – спрашиваю я.

– Угу, – Диего с готовностью кивает, демонстрируя надетую на него красно-чёрную футболку, красиво оттеняющую его тёмные глаза. – Думаешь, нормально?

– Расслабься, – улыбаюсь я, – ты выглядишь замечательно.

– Может, на этот раз я с кем-нибудь познакомлюсь, – мечтательно протягивает Диего. – Или, может, давай останемся дома, Мари? Посмотрим что-нибудь по Netflix…

– Эй, что не так? – я округляю глаза. – Ты говорил об этой вечеринке всю неделю.

– Я пообещал себе, что пойду, – с видом приговорённого к казни произносит Диего.

– В любом случае, в морозилке есть мороженое, – подмигиваю я. – Так что, если ты решишь остаться дома…

– Ой, ладно. Мы пойдём. Правда. Просто иногда… знаешь… так хочется, чтобы рядом был кто-то… особенный…

Я глубоко вздыхаю.

– Диего, это ты – особенный, – искренне говорю я. – Я знаю, что однажды ты найдёшь кого-то совершенно необыкновенного. Кого-то, кто появится из ниоткуда и окажется именно тем, кого ты так долго искал.

На его губах медленно расцветает смущённая улыбка.

Он собирается ответить, когда снаружи раздаётся стук во входную дверь нашей съёмной квартиры. Диего выходит из ванной.

– Кто там? – я слышу его обеспокоенный голос, а потом – звук открываемой двери. – Это странно…

– Что такое? – я поднимаюсь с бортика ванной и выхожу следом. В коридоре Диего нет, так что я иду к входной двери – запертой входной двери – и распахиваю её. – Эй, Диего…

Я шагаю за порог, и всё размывается перед моими глазами. У меня кружится голова, я чувствую, что теряю равновесие – хватаюсь за какой-то предмет прямо рядом со мной, пытаясь сморгнуть пляшущие перед глазами чёрные точки.

Подняв голову, я смотрю прямо на вершину Атропо, едва видную за густым пологом листвы тропического леса.

Предмет, на который я опираюсь, царапает ладонь. Я в изумлении смотрю на покрытую землёй лопату в своей руке.

Я выпрямляюсь, и что-то обжигает кожу на груди холодом. Я оглядываю себя – одетую в до боли знакомую куртку цвета хаки, босую, с ног до головы покрытую бурой грязью. И вдруг я чувствую, что моё тело подчиняется мне – я могу контролировать свои движения.

Распахивая куртку, я сжимаю ладонь на военных жетонах на своей груди. Мне не нужно читать, что там написано – достаточно провести пальцами по гравировке. «Маккензи, Джейкоб Лукас». Дыхание перехватывает от дурного предчувствия.

Я разворачиваюсь вокруг своей оси – я совершенно одна здесь. Только теперь я понимаю, что бурая грязь на моём теле – это земля вперемешку с кровью.

К горлу подкатывает тошнота.

Позади меня обнаруживается вход в пещеру – над входом изображено причудливое человеческое лицо. Я однажды уже видела это – на татуировке, украшающей спину Укжааля.

Быстро иду в пещеру – мелкие камни на тропе царапают мои босые ноги. В пещере темно, но мои глаза быстро привыкают к этой темноте. Я иду вперёд, пока не наступаю на холмик из земли.

– Что…

Я отступаю назад и вижу ещё один такой холмик. Другой. Третий. Я пересчитываю их, а после перевожу взгляд на лопату в своих руках.

Их одиннадцать. Одиннадцать могил.

– Нет, – шепчу я, и собственный шёпот в мёртвой тишине пещеры бьёт по моим ушам. – Нет, нет, нет, нет…

Вокруг много воды. Вода. Я едва могу вспомнить, как оказалась здесь.

Всё тело ломит после слишком сильного удара о водную гладь, и я распахиваю глаза – как раз вовремя, чтобы увидеть уходящего на дно Ситаса. Существо оборачивается ко мне, и мне чудится угроза в том, как повёрнута его безглазая голова в мою сторону.

Он вернётся, в ужасе понимаю я.

И перевожу взгляд на статуэтку.

Даже долго размышлять не надо, чтобы понять, что это – я. Волосы девушки, изображённой идолом, развеваются причудливым образом, словно ветер прибивает их к воображаемой художником скале. Всё тело обвито толстыми цепями. Андромеда.

Я выныриваю на поверхность, когда кислорода уже почти не остаётся. Меня трясёт после видения, и я больше всего хочу оказаться рядом с друзьями – убедиться, что они живы, что мне всё это только привиделось…

Это было так реалистично, что я почти ощущаю занозы от черенка лопаты в своей ладони. Но этого не было, не будет – не может произойти.

Ваанти высыпают из своих укрытий, приветствуя меня восторженными криками, когда я, обессиленная, выползаю на берег. Меня ловит Эстелла, и я расслабляюсь в её руках, когда к ней присоединяется Шон, когда Крэйг с другой стороны хватает меня в свои медвежьи объятия. Когда Зара чуть кривит губы в одобрительной улыбке. Когда Радж поднимает меня в воздух. Когда Алистер похлопывает меня по плечу, когда Грейс коротко обнимает меня. На пляже приземляется дельтаплан, и Диего обхватывает мою талию, крепко прижимая к себе. Джейк качает головой, недовольный моим безрассудством, но тут же мягко отстраняет Диего, обнимая меня с такой силой, что моя ноющая от удара об воду кожа начинает гореть.

– Кто-нибудь видел Вэйрина? – спрашивает Диего.

Неожиданно толпа вокруг нас замолкает, расступаясь – и являя нашим взглядам Вэйрина, несущего тело Симаэдры. Когда он проходит мимо своего народа, люди, один за другим, преклоняют колено перед новым вождём Элистель.

Чуть позже, когда я стою на площадке неподалёку от тронного зала, оглядывая собирающуюся внизу торжественную процессию, ко мне подходят друзья.

– Немного странно праздновать, когда их вождь умерла, разве нет? – удивляется Крэйг.

Из тронного зала выступает Укжааль.

– Нового вождя необходимо короновать сразу же после смерти предыдущего, – поясняет шаман, явно услышавший последнюю фразу. – Принцип немедленной преемственности… Должен соблюдаться и в миру, и на войне.

– Точно! – из-за его ног выскакивает Таари и бросается ко мне. Я подхватываю мальчика на руки, и он обвивает руками мою шею.

– Катализирующая, – вдруг раздаётся голос Сераксы позади меня, и я оборачиваюсь. – Это… для тебя. За то, что ты спасла Таари сегодня, я признаю тебя равной себе.

И она протягивает мне свёрток ткани. Я в изумлении приподнимаю брови, спуская Таари с рук.

– Что это такое?

– Традиционные одежды нашего племени, Катализирующая. Ты заслужила их. – Польщённая, я принимаю свёрток из её рук. Серакса указывает на небольшую хижину рядом с тронным залом. – Ты можешь надеть это там, Андромеда.

Я киваю и быстро иду в указанном направлении. Сшитая из необыкновенно мягкой, но прочной даже на вид ткани, ярко-зелёная юбка сидит на мне, как вторая кожа, а топ того же оттенка оставляет мало пространства воображению. У меня нет зеркала, но мне кажется, что я выгляжу довольно эффектно.

Когда я выхожу из хижины, Серакса кивает, довольная моим видом.

– И возьми вот это, – она протягивает мне тот самый обсидиановый кинжал, посредством которого объявила нас кровными врагами лишь чуть более суток назад, – в качестве символа мира между нами.

Я нахожу в себе силы только кивнуть и с благодарностью принять протянутый дар.

Видимо, не имея больше ничего, что она могла бы сказать, она уходит вниз, сопровождаемая Таари и Укжаалем, чтобы присоединиться к процессии.

Джейк ловит мою свободную руку, сжимая в своей ладони. Я смотрю на него снизу вверх, и новообретённое чувство почти сбивает меня с ног.

Я веду его по мостику в ближайший укромный угол.

– Мне нравятся твои новые шмотки, – замечает он, когда мы оказываемся скрыты от посторонних глаз и ушей. – Выглядят так, словно их очень просто снять…

Вместо ответа я притягиваю к себе его голову и отчаянно целую – вкладывая в прикосновение губ всё, что осознала сегодня. Моё настроение передаётся ему моментально – когда он подхватывает меня под ягодицы, заставляя обвить его бёдра ногами, когда прижимает к стене ближайшей к нам хижины, когда возится с застёжкой на своих брюках, когда убеждается, что традиционная юбка ваанти действительно легко подворачивается кверху…

На этот раз всё получается быстро, жарко и немного впопыхах – но от того не хуже, чем несколькими часами ранее. Когда Джейк помогает мне привести себя в порядок после всего произошедшего, я снова целую его – не говоря ни слова.

– Марикета, что-то не так? – обеспокоенно спрашивает он, но я только качаю головой. Ужас от воспоминаний о моём видении вдруг вытесняет всё на свете, даже удовольствие, только что испытанное в его объятиях, отходит на второй план, и я, шумно вздохнув, оставляю Джейка в полном одиночестве в тени деревьев.

Мне нужно немного побыть одной.

Я прогуливаюсь по мосту, под которым – далеко внизу – видны члены племени ваанти, их голоса доносятся до меня, но я и слова разобрать не могу. Внезапно я вижу Куинн. Она в одиночестве сидит на краю моста, держась за металлические перила.

– Куинн? – зову я. – Как ты себя чувствуешь?

Она не отвечает. Я сажусь рядом.

– О, Мари… Я рада, что это ты, – улыбается Куинн, чуть повернув ко мне бледное лицо.

– Мы это сделали, – говорю я. – Мы выжили, можешь ли ты в это поверить?

Я вдруг осекаюсь, понимая, что однажды уже произносила эти слова.

– На самом деле, могу, – отвечает она.

– П-правда? – я слегка заикаюсь, судорожно выискивая в памяти эпизод, когда этот диалог мог происходить.

– Да. Из-за тебя, Мари. Больше, чем это место, чем всё, что произошло с нами – именно ты заставляешь меня верить в то, что всё возможно.

– Хорошо, – медленно говорю я, – потому что у нас впереди по-прежнему долгий путь – если мы хотим выбраться отсюда.

И тут я вспоминаю. Моё видение. Видение о Куинн…

Мои конечности холодеют.

– Нет.

– Куинн? Куинн, пожалуйста. Сейчас произойдёт что-то плохое. Смотри на меня, ладно?

Она слабо улыбается. Моргает так медленно, словно засыпает. Тянется ко мне, кладёт ладонь на мою руку.

– Все так упорно бьются за то, чтобы жить ради самих себя. За то, чтобы контролировать собственные жизни. Но в конце – единственное, что мы можем контролировать, так это то, насколько мы готовы… смириться, – она почти шепчет, а я в ужасе слышу эти слова второй раз за этот долгий, безумный день. – Я раньше не принимала этого, но… теперь… Теперь я… наконец-то… смирилась.

– Куинн, нет! Ты не можешь, – судорожно бормочу я. – Пожалуйста, нет. Я… у меня не было времени предотвратить это!

Я смаргиваю слёзы.

– И, когда ты окажешься на другой стороне… Ты станешь королевой, которая всегда была… внутри тебя.

– Нет, нет, Куинн, не смей! – я срываюсь на крик и знаю, что его могли слышать даже ваанти внизу, что уж говорить о друзьях на соседней площадке. – Кто-нибудь! Быстрее, нам нужна помощь!

Куинн обмякает в моих руках, её голова падает на моё плечо. Её дыхание становится совсем тихим, а грудная клетка и вовсе не вздымается в такт вдохам и выдохам.

Мои слёзы застывают каплями на её мертвенно-бледных щёках.

========== действие IV - эпилог ==========

Шесть месяцев назад

«Небожитель»

Укжааль выходит из «Небожителя», бок о бок с Сераксой, чьи руки сложены на груди – по всему видно, что женщина раздражена. Два стражника из отряда подскакивают со ступеней, на которых удобно расположились до того, и вытягиваются в струнку при виде двух главных советников вождя.

– По-прежнему ничего не нашли, военачальник, – отчитывается женщина в маске совы. Этим двоим было дано задание прочесать окрестности отеля.

– Ни единого их следа – или следа наших братьев и сестёр, которых мы потеряли во время атаки, – добавляет мужчина в выкрашенной оранжевой краской маске.

Серакса кивает, жестом отсылая воинов подальше от себя.

– Время прекратить охоту, старик, – обращается она к шаману.

– Но мы должны продолжать поиски! – горячо протестует Укжааль. На испещренном морщинами лице отчаяние смешивается с поистине ослиным упрямством, и это буквально выводит военачальницу из себя.

– Мы ищем уже две недели! – яростно восклицает женщина. – И ни единого следа Катализирующих не находим – словно они вовсе исчезли из этой реальности! В Элистель у тебя и так есть один из них – разве не достаточно тебе его?

Укжааль опечаленно качает головой.

– Разве забыла ты, Серакса, всё, чему я учил тебя, когда ты была ребёнком? Мы не можем предотвратить Раан’лости без всех Катализирующих до единого! Они едины! Они – одна семья!

Вдруг Серакса хватает старика за горло и приподнимает над землёй.

– Сыта по горло твоим бредом, Укжааль! Я не стану подвергать риску моих воинов по твоей прихоти в то время, пока возрастает реальная опасность!

Укжааль хрипит от недостатка кислорода и сильной хватки цепкой ладони военачальницы на собственном горле.

– Я служу лишь Симаэдре, – продолжает Серакса. – По какой-то причине она всё ещё верит в твои сказки. Но она стара – как и ты, Укжааль. Молись лишь о том, что умрёшь раньше, чем она. Ведь, когда она уйдёт, твои бредни, мешающие жить всему нашему племени, канут в небытие следом за ней… Как произошло во время Войны Трёх племён.

Она разжимает ладонь, и старик мешком осыпается на бетонную подъездную дорожку рядом с «Небожителем». Серакса стремительно покидает территорию отеля, и её воины следуют за ней.

Укжааль судорожно закашливается, держась крючковатыми пальцами за повреждённое горло.

– Я должен разыскать Вечное, – бормочет он, когда способность нормально дышать возвращается к нему.

Медлительный, хрупкий старик движется к центру острова день за днём, ночь за ночью. Не обращая внимания на усталость, он упрямо идёт к своей цели – хотя даже он мог бы признать, что стал слишком стар для подобных приключений. Спустя дни и ночи он, наконец, поднимается на самую вершину Атропо – к кратеру, из которого исходит удушающий лавовый жар. В серных облаках, окружающих кратер, его содержимое кажется ослепительно-красным, и воспалённые глаза Укжааля сами собой закрываются, когда он молится.

– О, Вечное, что путешествует по ветвям Древа времён, говори со мной!

Кроме ветра, не раздаётся ни единого звука. Голос Укжааля надламывается, когда он упорно продолжает возносить свои молитвы.

– Нам нужны твои наставления! Мне – нужны твои наставления!

Отбрасывая свою крючковатую палку, служащую ему поддержкой, старик складывает руки на груди – для пущего эффекта. Но ничего не происходит.

– Нет, – шепчет Укжааль, сдаваясь и падая на колени. Слёзы стекают по его лицу, ненадолго задерживаясь в глубоких морщинах, пока он стоит на четвереньках и униженно скорбит обо всём, на что надеялся. – Я остался один. Я не знаю, что ищу. Не знаю, что делать… Прошло долгих два года с той поры, когда мы имели возможность приобщиться к твоей мудрости. Пожалуйста…

– Не отчаивайся, Укжааль, – вдруг раздаётся механический голос. Старец открывает глаза и с облегчением видит прямо перед собой пару багровых ботинок. Он поднимает взгляд.

– Ты здесь, Вечное!

Облачённая в алое фигура отвечает ему – Вечное превосходно говорит на языке ваанти:

– Умерь свою скорбь, шаман. У тебя всё ещё есть невыполненное предназначение.

– Но Катализирующие… Я не знаю, как их найти.

Алые одежды на Вечном – что-то вроде скафандра, а лицо человека, или кем бы он ни был, скрыто шлемом с непрозрачным стеклом.

– Тебе и не нужно этого знать.

– Что? Я не понимаю…

– Они сами придут к тебе, – механический голос звучит безучастно.

– У тебя получилось предвидеть это?

– У меня получилось предвидеть всё.

Слёзы радости и облегчения застилают глаза Укжааля.

– О, благодарю тебя, Вечное! Наши люди будут возносить тебе благодарности, покуда…

Он склоняется перед ботинками своего божества, намереваясь запечатлеть на багровой коже поцелуй веры – но внезапно существо исчезает, и шаман вновь видит перед собой лишь пустоту. Старец с трудом поднимается на ноги, оглядываясь вокруг – с вершины Атропо открывается вид на многие мили вокруг, но он снова совсем один. Вечное исчезло, оставив Укжааля один на один с новообретённой надеждой.

28/12/2017

Обсерватория Ла-Уэрты

Рурк шагает туда-сюда по помещению, освещённому светом флуоресцентных ламп. Его руки в карманах, и по всему видно, что мужчина нервничает.

– Расскажи мне о наших гостях, – бросает он.

Ирис материализуется перед ним.

– Как и ожидалось, согласно прописанным в протоколе действиям, все гости были помещены в капсулы Масада, едва начались колебания временного континуума, – отчитывается голограмма.

– И каковы результаты?

– Только два процента неудач, Эверетт.

– Что же, им повезло, – пожимает плечами Рурк. На лице Ирис проступает обеспокоенное выражение, и мужчина хмурится. – Что такое? Ты исправна? Ах, – его глаза загораются пониманием. – Алистер. Не бойся, Ирис. Может быть, твоя память и была недавно повреждена – но я ничего не забываю.

– Есть кое-что ещё, Эверетт. Я думаю, ты должен сам увидеть… Это касается одного из гостей…

– Ну так покажи, – отмахивается Рурк. Ирис проецирует перед ним голографическое досье гостя, который беспокоит её; мужчина быстро пробегается глазами по данным. – О… Это имя… Неужели?..

– Совершенно верно, Эверетт. Это он.

– Так почему же мы не знали, что он здесь? – сердится Рурк.

– Он въехал в «Небожитель» под чужим именем, Эверетт, но анализ ДНК показал, что это действительно он.

– Тогда, бога ради, скажи мне, что он делает здесь!

– Почему бы тебе не спросить его лично, Эверетт?

Рурк усмехается.

– Ты права, душа моя. Давай же разбудим его и напоим свежим кофе, – мужчина кривит губы в фальшивой улыбке.

Спустя всего несколько минут в двери, шатаясь, входит мускулистый, массивный темнокожий мужчина, одетый лишь в нижнее бельё. Первое, что он видит – это Эверетт Рурк, вольготно сидящий в кресле, скрестив ноги, и улыбающийся ему, словно встретил давнего друга.

– У тебя есть ровно пять секунд, чтобы рассказать мне, кто ты, нахуй, такой, – бросает мужчина, проводя ладонью по своему налысо выбритому черепу.

– Может, для начала кофе? – усмехается Рурк. – Колумбийский. Он божественен.

– Четыре…

– Очень хорошо. Кто я? Что ж, командир Лундгрен… Полагаю, я – ваш новый работодатель.

– Осторожнее, – грозно произносит мужчина, – ты не знаешь меня, амиго. И, поверь, не захочешь узнать. Я точно уверен в том, что не работаю на тебя.

– О, вы будете работать на меня, – отмахивается Рурк, – едва лишь услышите, что я могу предложить…

Лундгрен заходится лающим смехом.

– У меня налажены связи с двумя дюжинами правительств, достаточно оружия и денег для того, чтобы прожить жизнь, не беспокоясь ни о чём, так что я сомневаюсь, что ты можешь предложить мне что-то стоящее…

Рурк смотрит на него с любопытством, а после коротко бросает:

– Джейкоб Маккензи. – Наступает пауза, и мужчина добавляет: – Работайте на меня – и получите его в своё полное распоряжение.

Лундгрен оценивающе смотрит на Рурка и после затянувшейся паузы произносит:

– Ну что ж, «босс»… Я слушаю.

– О, так намного лучше! – восклицает Рурк. – Итак…

– Минуту, есть кое-что ещё, – усмехается Лундгрен. Заинтригованный, Рурк приподнимает бровь, ожидая услышать продолжение, и мужчина добавляет, – я привёл с собой друзей.

Очередная самодовольная улыбка искривляет губы Эверетта Рурка.

========== действие V - глава 7 - «всё и сразу» ==========

Комментарий к действие V - глава 7 - «всё и сразу»

Ничто не разбивается так же легко, как сердца, вы в курсе? :)

Ладно, тема сегодняшней главы: https://yadi.sk/d/lwrfmWjfJahjJQ

И, простите, я считаю всё, происходящее ниже, редчайшей наркоманией. Но из песни слов не выкинешь (а я пыталась).

Power is power.

Now watch me burn it down!

Обнимая бесчувственное тело Куинн, я терпеливо жду, пока этот кошмар кончится. Это ведь всего лишь очередное видение. Всё не по-настоящему. Такого не может происходить наяву, просто не может…

Но ничего не меняется – ни тогда, когда на мои крики сбегаются все остальные. Ни тогда, когда Шон перехватывает Куинн из моих рук, чтобы аккуратно положить её на пол деревянной платформы – я сопротивляюсь, потому что мне кажется, стоит только её телу потерять контакт с моими ладонями, как она исчезнет окончательно, и возврата назад не будет. Ни тогда, когда Джейк заставляет меня всё-таки отпустить Куинн и поднимает меня с пола, мягко удерживая мои локти, чтобы я не выкинула чего-нибудь – я не понимаю, почему он так переживает, пока до меня не доходит, что я реву белугой и бьюсь в его руках. Осознав этот факт, я резко затыкаюсь на середине вдоха – я должна успокоиться, но это всё же слишком сложно. Я продолжаю плакать, но не издаю больше ни звука, пока рыдания душат изнутри, сжимают горло колючей проволокой, кислотой разъедают лёгкие. Сердце бьётся глухо, распространяя по всему телу нестерпимую боль.

Боже, Куинн, пожалуйста, нет, этого не может быть…

Слёзы, бегущие непрерывными ручейками из глаз Мишель, размазывают по её красивому лицу тушь. Она быстро и мягко касается сомкнутых век Куинн, прощупывает пульс, выдыхает со свистом, прежде чем поднять глаза на остальных, замерших в безмолвном ожидании.

– Последняя стадия синдрома Роттердама – кома, – шепчет Мишель. – Без медицинской поддержки она умрёт самое большее через несколько часов.

Снежок лавирует между нашими ногами и касается носом щеки Куинн, словно стараясь её пробудить.

– Я не понимаю, – медленно произносит Шон, – она говорила, что у неё есть ещё около шести месяцев…

– Портал, – сдавленно бормочет Грейс, – мы прошли через портал и потеряли шесть месяцев. Это могло всё ускорить, не так ли?

На периферии моего зрения появляется Укжааль, медленно бредущий в нашу сторону. Увидев, что заставило нас сгрудиться на мосту, он качает головой. Следом за ним идёт Серакса.

– Говорил же я, что увядание коснулось её, – печально произносит Укжааль. – Я скорблю с вами о вашей утрате, Катализирующие.

– Я не знала о её болезни, – вздыхает Серакса, и искреннее сочувствие в её голосе меня неожиданно отрезвляет. – Я так соболезную вам.

– Мы не можем просто так сдаться! – топает ногой Грейс. – Помните то растение с крыши «Небожителя», которое залечило руку Алистеру? Я взяла с собой связку листьев… где же…

Она роется в своём рюкзаке, но Мишель, накрыв её руку своей ладонью, качает головой.

– Листья вылечили рану. Здесь же нет никаких повреждений. Синдром Роттердама – генетическое заболевание.

К нам присоединяется Вэйрин, передвигающийся тихо, как кошка. Диего смотрит на него с надеждой.

– Вэйрин, пожалуйста. Ты можешь помочь нам?

Вэйрин обменивается взглядами с Укжаалем.

– Должно быть что-то, что мы можем сделать, – произносит он.

Укжааль опускает голову.

– Есть одна возможность, но все предыдущие вожди – включая вашу матушку – запретили даже искать этот путь…

Вэйрин проводит ладонью по лицу, и его взгляд обращается вниз, на пляж, где его подданные готовят тело Симаэдры к похоронам.

– Пожалуйста, – это шепчу я, и в наступившей тишине шёпот кажется громким, как крик, – я не могу потерять её. – Слёзы пеленой застилают глаза, мешая видеть выражение лица повернувшего ко мне голову Вэйрина. – Это не… Она слишком много значит для нас.

– Укжааль, – вздыхает Вэйрин, – расскажи всё, что знаешь, – шаман растерянно качает головой, и голос Вэйрина становится жёстким. – Я приказываю тебе, как твой вождь.

Укжааль смиренно склоняет голову, прежде чем заговорить.

– Существуют легенды о кристалле, содержащем в себе колоссальную жизненную энергию. Говорили, что этот кристалл находится где-то в древе Элистель… Наши предки называли его «Сердцем острова». Именно благодаря этому кристаллу древо Элистель столь огромно. Говорили, что прикосновение кристалла возвращает к жизни то, в чём жизнь угасает…

– Так что, мы находим этот супер-кристалл или что там он такое – даём его Куинн, и всё хорошо? – уточняет Крэйг. – Как два пальца…

Серакса печально качает головой.

– Сердце острова слишком сильное, чтобы его использовать. Легенды предостерегают нас от поисков, – тихо говорит Серакса.

– Боюсь, Серакса права, – кивает Укжааль, – сила кристалла чересчур огромна, чтобы кто-то мог её обуздать. Помимо этого… Сердце существует вне этой реальности. Его может найти лишь кто-то, кто путешествует сквозь измерения.

– Да ты издеваешься, – со свистом выдыхает Зара.

– Поскольку вы – Катализирующие, – продолжает шаман, – вы можете войти в другое измерение. Но даже для вас это опасное путешествие.

– Мы не боимся опасностей, – трясёт головой Эстелла.

– Говори за себя, – бормочет себе под нос Диего.

– Я толкую не об опасности смерти, – качает головой Укжааль. – Но вы можете… потеряться в завесе бесконечности.

– Мы должны сделать это ради Куинн, – подаёт голос Лейла, и уж от кого, а от неё я этого меньше всего ожидала. – Это может оказаться её единственным шансом.

– Так хватит тогда уж болтать, – фыркает Крэйг. – Куда нам идти, чтобы найти эту штуковину?

Укжааль морщится.

– Нужно спуститься к корням древа. Путь лежит оттуда.

– Веди нас, Укжааль, – киваю я.

Шаман обречённо двигается в сторону ступеней, и мы все следуем за ним. Напоследок я оборачиваюсь на неподвижную Куинн, и мысль о том, чтобы оставить её вот так пугает сильнее всего, что нам предстоит. Вэйрин ободряюще улыбается мне, и я слышу в своей голове его обещание не оставлять нашу подругу ни на секунду. Я с благодарностью слабо возвращаю улыбку.

Мы следуем за шаманом вниз и у корней дерева ныряем в тёмный туннель. В слабом освещении на стенах чудится что-то потустороннее. Мы идём вперёд по лабиринту коридоров так долго, что Алистер в конце концов не выдерживает:

– Укжааль, долго ещё? Ты вообще уверен в том, что знаешь дорогу?

– Терпение! – откликается шаман. – Мы почти… пришли!

Укжааль указывает своим крючковатым посохом куда-то вперёд. Туннель заканчивается массивным переплетением толстых корней, преграждающим дальнейший путь. Из дерева сочатся какие-то серебристые капельки, стекая вниз и образуя небольшую лужицу прямо под корнями.

– Это выглядит не очень-то весело, – бормочет Крэйг. – У вас дерево подтекает, ребят.

– Напротив, – усмехается Укжааль, – дерево совершенно здорово. Вам нужно испить этого сока, что составляет основу жизни Элистель. Это поможет преодолеть границу миров, увидеть то, что скрыто нашим измерением от глаз…

– Звучит любопытно, – усмехается Радж.

– Так, погоди, я правильно понял? – рука Джейка сжимает мою. – Мы должны выпить какую-то фигню, от которой все, типа, впадём в транс или что-то такое?

– Сердце острова спрятано в междумирье, – терпеливо поясняет Укжааль, – а этот сок позволит вам оказаться именно там. Известны ли тебе другие способы сместить границы между измерениями, Lupus?

Джейк качает головой.

– Нет, но…

Я осторожно провожу пальцем по его запястью, чтобы предотвратить дальнейшие возражения. Что бы там ни было, другого пути спасти Куинн никто пока не предложил, а споры могут украсть у нас драгоценное время.

Снежок подходит к луже и подозрительно принюхивается к её содержимому.

– Укжааль, а ты сам это пил? – отрешённо любопытствую я, наблюдая, как Снежок фыркает и пятится назад.

– Разумеется, но сок не действует на нас так, как должен, – кивает шаман. – Наши предки употребляли его постоянно, и именно это сделало нас такими, какие мы есть сейчас. Что касается вас, Катализирующие, то на вас всё должно сработать… Я надеюсь.

– Он надеется, – бормочет Джейк.

– Мари? Ты готова? – спрашивает Шон, пока остальные обращают ко мне взгляды. Неужели я должна решать за всех, насколько мы готовы к этому?

Я – нет, не готова. Но вслух произношу совсем другое.

– Конечно. Я… Я первая, хорошо?

Укжааль отстёгивает с пояса чашу и наполняет её соком. Я чувствую нервную дрожь, когда он протягивает мне сосуд, но долгие раздумья, я знаю, ни к чему хорошему не приведут – поэтому я делаю небольшой глоток серебристой жидкости и передаю чашу Джейку. И тут же моё горло обжигает послевкусие – горькое, острое и сладкое одновременно. Как будто я выпила водки с молоком, сахаром и перцем – хотя даже это мало было бы похоже на то, что я проглотила.

– Мерзко, да? – сочувственно спрашивает Диего, заметив моё выражение лица.

– Нет, просто… Это как будто всё и сразу, – качаю я головой.

Один за другим, все делают по глотку из чаши.

– Укжааль, разве мы не должны, я не знаю, что-то почувствовать? – в недоумении спрашиваю я.

Шаман мнётся, выражение его лица довольно растерянное.

– Возможно, нужно некоторое время? Легенды дают довольно размытую информацию, должен признать…

– Великолепно! И мы даже не знаем, что за яд только что выпили! – фыркает Мишель.

– Давайте вернёмся на поверхность, – вздыхает Укжааль, – я проверю древние тексты…

Мы выходим тем же путём, что пришли, и мне кажется, что в этот раз дорога занимает существенно меньше времени.

– Мы теряем время, – ворчит Зара, когда мы выбираемся наружу. – Мы нужны Куинн, чтобы…

Вдруг моё зрение рассеивается, картинка перед глазами рассыпается на миллионы кусочков – всё вокруг окрашивается в совершенно невероятные цвета, словно окружающую нас обстановку пропустили через сюрреалистичный фильтр в программе для обработки фотографий. У меня возникает ощущение, что я смотрю на мир через игрушечный калейдоскоп.

Я вскрикиваю, отшатываясь назад.

– Кто-нибудь ещё это видит? – раздаётся, словно отдалённое эхо, голос Шона.

– Ребята, это правда происходит? – откуда-то с другой стороны от меня спрашивает Радж.

Я растерянно оглядываюсь. Пока я поворачиваюсь, мир трансформируется прямо на моих глазах. Картинка, окружающая меня, кажется бесконечной рекурсией.

– Укжааль, что происходит? – впервые на моей памяти я слышу панику в голосе Эстеллы. Я моргаю и вдруг вижу своих друзей – так же ошарашенно осматривающих окружающую нас обстановку.

Укжааля среди нас нет.

– Я полагаю, это и есть пространство между мирами? – закусывает губу Грейс.

– Это так… странно, – протягиваю я.

– Точно, – кивает Радж.

– Чуваки, это того стоило, – расслабленно бормочет Крэйг. – Это эпично!

– Ага, Крэйг, только не забывай о том, что нам ещё тесты на наркотики сдавать перед сезоном, – ворчит Шон. – Будем надеяться, что этот сок не содержал ничего такого.

– Так и что нам делать дальше? – возвращает всех с небес на землю Диего. – Знаете, та часть фильма, в которой у хороших ребят начинаются массовые галлюцинации, обычно заканчивается чем-то крайне хреновым.

– Согласен, – кивает Алистер. – Нужно соблюдать осторожность. И Грейс, пожалуйста, держись поближе ко мне.

– Хорошо, Алистер, – усмехается Грейс, – я позабочусь о твоей безопасности.

– Эм-м… Я, вообще-то, имел в виду… А, неважно.

– Да что вы все разволновались? Здесь же так здорово… – Крэйг оглядывает всех нас с таким забавным выражением лица, что я почти готова рассмеяться. Зара подмигивает ему.

– Точно, – она протягивает руку для того, чтобы отбить ему «пять», но их ладони проходят сквозь друг друга.

– Ты тоже это видела? – ошарашенно спрашивает меня Джейк и протягивает ладонь к моему лицу – только для того, чтобы увидеть, как его пальцы проходят сквозь меня.

– Мы что, призраки? – пугается Радж.

– Если это так, то я буду преследовать тебя, – усмехается Зара, – до конца твоих дней!

И она издаёт шутливое завывание.

Я поднимаю руки к вискам, чтобы потереть их и сосредоточиться – но пальцы проходят сквозь кожу. Это очень странное ощущение – я одновременно материальна и призрачна, и больше всего я сейчас напоминаю себе Ирис.

– Давайте не будем забывать, зачем мы здесь, – тихо говорю я. – Допустим, в этом измерении, или что бы это ни было, мы – что-то вроде призраков. Но это не должно отвлекать нас от цели, с которой мы сюда пришли.

– Да, нужно найти это чёртово сердце, – вздыхает Джейк. – Джуманджи сказал, что оно питает дерево – значит, оно должно быть где-то в деревне, так?

– Так чего мы ждём? – восклицает Эстелла. – Вперёд!

Я с удивлением понимаю, что в калейдоскопе перед моими глазами способна разглядеть отдельные детали – например, вход в зал в самом низу дерева Элистель. Мы все движемся туда – и несмотря на то, что вход закрыт острыми деревянными кольями, мы беспрепятственно проходим прямо сквозь них. Это очень странное ощущение, потому что я чувствую кожей текстуру кольев, но они не причиняют мне вреда.

Внутри зала всё горит оттенками красного и оранжевого. Мы поднимаемся по внутренней лестнице наверх на несколько уровней и выходим на платформу.

– И… что дальше? – спрашивает Шон.

– Я не знаю, но…

– Может, спросим у них? – Алистер указывает пальцем на группу воинов ваанти с направленными в нашу сторону копьями. Они смотрят прямо на нас, и я задыхаюсь от потрясения.

– Вон они! – восклицает на своём языке один из воинов. – Держите их!

Отряд быстро наступает на нас. Я в ужасе закрываю глаза и тут же по звуку понимаю, что что-то не так.

Распахнув веки, я в изумлении вижу замерших в нескольких шагах от нас ваанти. Замерших – значит замерших совсем. Прямо в движении. Даже их глаза кажутся застывшими. Всё вокруг замирает вместе с ними – кажется, даже воздух.

– Кажется, время остановилось, – бормочет Грейс.

– Почему они вообще нас атакуют? – изумлённо спрашивает Мишель, машинально прячась за спиной Шона.

– Не думаю, что нас, – возражает Шон. – Они не могут нас видеть. Взгляните-ка…

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть у входа в зал ещё одну группу воинов – так же застывших, с яростью, горящей в неподвижных глазах.

– Они атакуют друг друга, – удивлённо шепчет Джейк. – Но почему?

– Что за ерунда? – возмущается Крэйг. – У них же были мир и любовь вот буквально десять минут назад!

– Война Трёх племён, – вдруг поясняет Диего. – Ваанти иногда говорят о ней. Столетие назад у них была масштабная гражданская война из-за каких-то религиозных распрей.

– Из-за веры в Вечное? – зачем-то уточняю я.

– Ага. Из-за поклонения духу острова, пророчеств Вечного и страхов из-за Раан’лости. Одно племя хотело жить по устоям Вечного, другое собиралось полностью искоренить эти сказки. Всё обернулось очень плохо – было ещё одно такое же дерево, как это. Оно сгорело. Эти идолы, которые мы находим – потерялись.

– Это два племени, – напоминает Мишель. – А третье?

– Третье вышло победителем, – вздыхает Диего, – предки Вэйрина просто хотели мира. Они одолели вождей обоих враждующих племён и установили мир. И всё стало, вроде как, нормально.

Я киваю.

– Установили баланс, значит. Наверное, для них это хорошо, – задумчиво произношу я, разглядывая замерших неподвижно воинов.

– Получается, мы прошли сквозь время, – добавляет Грейс. – Интересно, и как же это работает…

– Вам не кажется, что каким-то образом мы можем контролировать течение времени здесь? – бормочет Алистер. Я поворачиваю к нему голову.

– Думаешь, они замерли, – я киваю в сторону воинов, – потому что так было нужно нам?..

Нет, так было нужно мне, мысленно поправляю я себя, вспомнив ситуацию с временной петлёй – по какой-то причине я чувствительнее к времени, чем все остальные.

Я сосредотачиваюсь, не дожидаясь его ответа, и вдруг отряд ваанти напротив нас отмирает, и воины движутся вперёд словно в замедленной съёмке – они проходят прямо сквозь нашу компанию, и я оборачиваюсь, наблюдая за сражением.

– Мари, это ты контролируешь это слоу-мо? – уточняет Диего. – Зак Снайдер подох бы от зависти.

Я усмехаюсь, позволяя времени идти своим чередом в этой странной реальности. Шестым чувством я ощущаю, что нужно подниматься наверх – словно что-то зовёт меня туда. Мы движемся вперёд, по кажущимся размытыми мостикам и лесенкам у ствола дерева.

Над нами пролетает воин на дельтаплане и сбрасывает зажигательную бомбу. Она взрывается прямо посередине моста, куда я уже готова была ступить. Хотя мы и призраки в этом измерении, я думаю, что ходить по воздуху нам всё же не дано. Нахмурившись, я просчитываю варианты, как вдруг Эстелла рядом со мной бормочет:

– Кажется, я знаю, что нужно делать. Марикета, ты можешь… отмотать время вспять?

Я смотрю на неё, словно на сумасшедшую, но тут же направляю все свои мысли на то, чтобы эпизод с разорвавшейся бомбой на наших глазах не происходил. И – чудо какое! – мост собирается осколками назад в своё первоначальное состояние, бомба поднимается наверх.

Как в сториз в инстаграме, чёрт его побери.

Мы быстро перебегаем по мостику, потому что я действительно не уверена, насколько далеко распространяются мои необыкновенные возможности в этом пространстве.

Поднимаясь дальше по лестнице, мы останавливаемся у ещё одного повреждённого участка пути. Я закусываю губу, размышляя – мы не видели, как это произошло, значит, тут я бессильна. Перепрыгивать слишком далеко.

– Взгляни туда! – зовёт Грейс, и я поворачиваю голову в том направлении, куда она указывает. Высоко над нами стрела пронзает резное крыло дельтаплана, пилот которого не в силах удержать контроль над летательным устройством. Он падает ниже, как раз мимо нас, и я инстинктивно останавливаю его полёт как раз в тот момент, когда его падение проходит ровно рядом с тем местом, где мы остановились.

Покорёженные крылья дельтаплана превращаются в великолепный мост через брешь между двумя платформами.

– Ух, Марикета, – качает головой Зара, перебравшись на другую сторону. – Ты просто… не перестаёшь удивлять.

Я вздыхаю, нисколечко не польщённая её словами – меня всё это пугает сильнее с каждой минутой. Что не так с моей головой? Или не с головой? Я начинаю бояться саму себя.

Время снова отмирает, когда мы поднимаемся выше, выше, выше… Что-то зовёт меня, и я чувствую себя так, словно стремлюсь… домой.

Мне нужно наверх. В тронный зал.

Но всё идёт, мать его, совсем не так, как я планирую – платформы кончаются до того, как мы достигаем тронного зала Элистель. Хотя само помещение на верхушке дерева никуда не подевалось – мне видно сквозь поредевшие от бомбардировки ветви – но хода туда нет. Я растерянно оглядываюсь в поисках хоть чего-либо, что могло бы мне помочь, и тут я вижу совсем тонкую ветку, тянущуюся в сторону самой верхушки кроны. Отдавшись вызванной разочарованием ярости, я вдруг вижу, как ветка начинает прорастать, становиться толще, длиннее, поднимается выше, образуя для нас прочный мост прямиком к тронному залу.

– Ты действительно начинаешь пугать меня, Принцесса, – замечает Джейк, когда мы все выбираемся на верхнюю платформу. Я тяжело вздыхаю, не зная, что ответить – я расскажу ему всё, обязательно, ему и остальным – про временные аномалии, про петли, про то, что творится в моей голове.

Возможно, расскажу.

Мне почти хочется себя ударить, потому что я за несколько дней успела снова вляпаться в нереальное количество недомолвок от людей, которым обещала не лгать.

Но об этом позже: то, что важно сейчас – это Куинн. И Сердце острова.

Я останавливаюсь возле входа в тронный зал. Я знаю, что сердце где-то здесь… Чувствую нутром, словно оно взывает ко мне.

– Не теряй надежды, Полан, – вдруг произносит мягкий женский голос. Я нахожу глазами красивую молодую женщину, одетую в костяные доспехи, так похожую на молодую Симаэдру, что у меня перехватывает дыхание.

Молодой человек с лицом, скрытым маской, растерянно отвечает:

– Но Неверные пытаются уничтожить Идолы Катализирующих! Что, если они найдут и Сердце острова? Что, если они…

Женщина качает головой, и молодой человек замолкает. Вероятно, она – вождь и одна из предков Симаэдры и Вэйрина. Слишком уж властным кажется её жест, и что-то особенное в посадке её головы выдаёт в ней особу королевской крови.

– Не думаешь же ты, что Сердце, из которого проросло Великое древо, может быть уничтожено руками ваанти? О, да нет же. Оно существует вне нашей реальности… И существовало там задолго до нас. И останется там ещё много веков после того, как нас не станет… Мы должны сфокусироваться на том, что действительно важно – на защите наших людей.

Женщина открывает сумку, пристёгнутую к её бедру, и достаёт оттуда сверкающий янтарём идол.

– У тебя один из них! – восхищённо произносит мужчина. – Ты сохранила его для Верующих?

– Нет, – качает головой женщина. – Я должна сберечь его, а не сделать приманкой для Неверных! Прошу тебя, Полан, я доверяю это тебе. Схорони его где-то до лучших времён…

– А куда же направляешься ты? – с беспокойством спрашивает мужчина, благоговейно принимая из рук госпожи статуэтку.

Женщина обнажает обсидиановый меч.

– Я собираюсь положить этому конец, – шепчет она, подходит к мужчине вплотную и, приподняв его маску, коротко, но страстно целует того в губы. Не дав тому опомниться, она быстро спрыгивает на уровень ниже.

Полан озирается, прижимая к груди статуэтку. Я понимаю, что, если мужчина выполнил миссию, возложенную на него вождём, то проследить за ним может быть единственным способом найти этот идол. В ответ на вопросительные взгляды друзей, обращённые ко мне, я киваю. Мы идём за Поланом – пока он не останавливается у ниши позади тронного зала и не укладывает туда статуэтку. Я разочарована – будь всё так просто, ваанти наверняка давно нашли бы идол. Ниша скрыта ветвями, но этого явно недостаточно для того, чтобы надолго спрятать статуэтку от чужих глаз. Полан уходит прочь прямо через нас, а Грейс, зачарованная сиянием янтаря в ветвях, подходит ближе и протягивает руку прямо сквозь укрытие.

Когда она возвращает ладонь в исходное положение, янтарный идол в виде девы-лебедя сверкает в её руках. Очевидно, дело в связи статуэтки с Грейс… Я протягиваю руку, готовая ко всему. Что, на самом-то деле, может быть хуже всего, что я уже видела? На этот раз я, кажется, готова…

Я наблюдаю за Грейс, сидящей в аудитории на паре в Хартфилде. Профессор Диаз распускает студентов, и Грейси торопливо собирает свои вещи.

– Всего три минуты, чтобы добраться до класса экономики, – бормочет она себе под нос. – Потом – на дополнительное занятие по квантовой механике. А, и ещё встретиться с нашим кружком, чтобы закончить проект…

Грейс быстро идёт в сторону выхода, сталкиваясь у дверей с Алистером.

– Прости, я не хотела, – бурчит она, поднимая с пола выроненную стопку тетрадей.

– Ничего страшного, – смущается Алистер. – Знаешь, я просто хотел… Я думал… О, вот, смотри, я нашёл это, – он протягивает ей ручку с гравировкой «Грейс Тамара Холл».

– Моя ручка! О, спасибо. Я потеряла её пару недель назад…

– Ага, – Алистер заливается краской. – Я нашёл её сегодня… Ну… Не думай, я не держал её у себя всё это время, ожидая подходящего момента или что-то в этом роде… – Он прочищает горло, и его голос становится сердитым. – Я хотел сказать, тебе следует получше следить за своими вещами.

– Хорошо, – Грейс улыбается от уха до уха, – Спасибо! Должна бежать!

– О, я… хорошо, – это Алистер произносит уже в пустоту, потому что Грейс уже и след простыл.

Грейс спускается двумя этажами ниже, где толпа народу стоит около доски объявлений.

– Диаз вывесил наши работы! – поясняет какой-то парень.

Грейс проходит сквозь толпу и выискивает в папке на стенде собственную работу – и надпись сверху листа: «4+. Я знаю, что ты можешь лучше!»

– Четыре с плюсом? – бормочет она, глядя на работу расширившимися от изумления глазами. – Не может быть, я…

– Эй, Грейси, пять с плюсом, как обычно? – окликает её один из одногруппников.

Грейс торопливо прячет лист с работой в сумку, прежде чем он видит отметку.

– Я тороплюсь, – вместо ответа она натягивает улыбку и убегает прочь.

Она выходит на улицу – сумерки уже опускаются на Хартфилд. Грейс повторяет написанные на работе слова, как заведённая. «Я знаю, что ты можешь лучше».

– Как я скажу об этом матери? – рассуждает Грейс. – Я должна быть честной, да? Может, ей пора принять, что я не идеальна? Что я никогда не стану ей? Что я… – из её глаз начинают течь злые слёзы. – Что я – сплошное разочарование?

Она сжимает ладони в кулаки так крепко, что ногти впиваются в кожу.

Сморгнув слёзы, Грейс фокусирует взгляд на машине профессора Диаза – единственной оставшейся на парковке для преподавателей. Расстройство на лице Грейс сменяется яростной решимостью, и она, бросив свою сумку на землю, хватает с парковки временный дорожный знак, предупреждающий о ремонте, и обрушивает его прямиком на капот автомобиля.

– Знаешь, что я могу лучше? Да? – выкрикивает она, как если бы Диаз мог её сейчас слышать. – Ничего, – знак разбивает боковое зеркало, – ты, – и лобовое стекло, – обо мне, – до кучи ещё сминает дверцу, – не знаешь!

Она бросает знак на крышу с такой неожиданной силой, что сама поражается вмятине на автомобиле. Это её, кажется, отрезвляет.

– Ох, нет. Что же… Что же я наделала?

Грейс снова начинает лить слёзы, хватает с земли свою сумку и убегает прочь.

Видение сменяется следующим днём – Грейс сидит в библиотеке над учебниками, но по тому, как она нервно закусывает губу, понятно, что она может думать лишь о произошедшем накануне.

– Эй, Зара, слыхала? – раздаётся голос Крэйга за соседним столом. – Кто-то ухреначил тачку Диаза. Это ты сделала?

– Хотела бы я сказать «да», – вздыхает Зара. – Так что, никто реально не знает, кому надо пожать за это руку?

Кто-то кладёт ладонь на плечо Грейс, и она вздрагивает, оборачиваясь.

– Эм-м, Грейс? Там… копы, – шепчет Мишель. – Они хотят поговорить с тобой. Ты знаешь, кто разбил машину Диаза? Они поэтому пришли?

– Да, я знаю, – обречённо вздыхает Грейс и идёт в сторону выхода из библиотеки, где действительно стоит пара полицейских – мужчина и женщина. Женщина держит в руках что-то маленькое и серебристое… Ручку с гравировкой.

«Грейс Тамара Холл».

После привычного размытия картины я обнаруживаю себя – и некоторых друзей – в зале с металлическими мостиками над лавой, через которую мы целую жизнь назад пробирались в обсерваторию.

– Грейс, поспеши! – восклицает Лейла. – Ты сказала, что можешь!

– Я и могу! – огрызается Грейси, склонившаяся над взрывным устройством с таймером. – Во всяком случае, я так думаю…

Она придирчиво изучает проводки, идущие от часов к взрывчатке. Таймер отсчитывает пятьдесят восемь секунд.

Пятьдесят семь.

– Если ты не поторопишься, бомба Рурка убьёт всех нас! – в панике выкрикивает Крэйг.

– О, небеса, можете ли вы все замолчать? – сердится Алистер. – Грейс может сделать всё, что угодно. Она вытащит нас.

– Я… – Грейс давится собственными словами.

– Ты можешь, Грейс, – раздаётся успокаивающий басок Шона. – Я знаю, что ты можешь.

И тут плотину прорывает.

– Я не могу, ясно? – восклицает Грейс. – Не могу! Я не способна быть тем, чего вы все от меня хотите!

– Грейс, мы не имели в виду ничего… – она не позволяет Алистеру договорить.

– Я не могу лучше!

Она поднимает невесть откуда взявшийся внушительный камень и бьёт им по взрывчатке – один раз, другой, третий.

– Грейс, хватит! – кричит Шон.

– Я! Не могу! Лучше!

Она обрушивает камень на бомбу ещё раз – и таймер показывает одну секунду.

Ноль.

Взрыв оглушает и ослепляет меня.

Я смотрю прямо в глаза Грейси.

– Мы нашли ещё один, – восхищённо произносит она. – Это же прекрасно, да?

Я нахожу в себе силы только кивнуть, убирая в рюкзак статуэтку.

– Это всё здорово, но мы по-прежнему не знаем, где сердце, – напоминает Алистер.

– Не знаем, – соглашается с ним Грейс, – но мы знаем, когда оно было.

– Вождь сказала, что дерево выросло прямо из сердца, – подхватывает Лейла. – Мари? Твой ход!

– Вы хотите отмотать время вспять до того момента, когда проросло дерево? – изумляется Шон. – Мы говорим о тысячах лет!

Я вздыхаю, сосредотачиваясь. Джейк поддерживает меня за плечи, и я благодарно улыбаюсь ему.

– Держитесь, – шепчу я, и время приходит в движение.

Солнце обращается с запада на восток; война в Элистель сменяется миром. Медленно, так медленно события ползут назад – и начинают ускоряться…

Домики вокруг нас исчезают, оставляя Элистель необитаемым.

Краем глаза я вижу людей в вечерних нарядах вокруг дерева далеко внизу.

– Там люди! – восклицает Зара, но время уже бежит назад, опустошая поляну у Элистель.

На горизонте появляются с рёвом и исчезают огромные грузовые корабли с логотипом «Rourke Industries». Я могу слышать судорожный вздох Алистера поблизости.

Водная гладь охвачена огнём. Нефтяной танкер с флагом Венесуэлы расколот надвое, и чёрная масляная кровь растекается из его недр по поверхности Карибского моря… Американский истребитель забрасывает бомбами три немецкие подводные лодки, и самолёты схлёстываются в воздухе над островом в смертельной бойне…

Время бежит ещё быстрее. Смена дня и ночи становится такой скорой, что мои глаза не могут более её уловить. Мне кажется, что Луна и Солнце находятся непрерывно на небесах совсем рядом друг с другом. Пиратские корабли пересекают бухту, особняк на Острове Акульего зуба исчезает.

Внушительные галеоны пиратов уходят назад, вскоре их сменяют весельные каноэ с пальмовыми листьями вместо парусов.

– Исследователи майя? – с сомнением произносит Шон. – Это около тысячного года нашей эры.

– Марикета, нужно быстрее! – говорит Мишель. Я киваю, бросая все свои силы на то, чтобы отматывать время вспять… Если бы Джейк не держал меня, я бы уже давно потеряла контроль.

Кажется, всё размывается перед моими глазами, когда я наблюдаю, как видоизменяется береговая линия острова. И тут дерево под нашими ногами начинает расти вниз.

Мы оказываемся на песке, когда Элистель из колоссального древа превращается в растение нормальных размеров, но я не теряю нити управления временем. Деревце уменьшается, становится ниже моего роста.

– Ну же, Мари, останавливай! – выкрикивает Диего, но я этого не делаю. Я стремлюсь дальше. Дерево врастает в землю.

– Что ты, во имя всего святого, делаешь? – восклицает Алистер. Я чувствую, как дрожу в руках Джейка, но ничего не могу ответить. Мне нужно ещё… Нужно дальше…

Море вокруг нас темнеет, и даже в этом измерении я ощущаю, как оно становится холоднее. Поднимаются ледники… Снег засыпает мои ноги, когда ледниковый период отражается на Ла-Уэрте. Краем глаза я замечаю прогуливающегося по снежной пустыне саблезубого тигра.

Мы погружаемся ещё дальше в прошлое.

– Мари, куда ты нас тащишь? – в панике произносит Диего.

– Принцесса? – окликает меня Джейк.

– К началу, – выдыхаю я.

Остров под нашими ногами уменьшается, всё вокруг покрывает лава – и втягивается обратно в дымящую вершину Атропо. Над нашими головами пролетает птеродактиль.

Ла-Уэрта теперь – только совсем небольшой вулкан, а мы погружены в тёплую воду доисторического моря. Рядом проплывает Ситас.

Вулкан исчезает, и я останавливаю движение времени. Мы в воде – тёплые течения танцуют вокруг наших тел, но благодаря своей призрачной природе мы всё ещё можем дышать и говорить.

– Как далеко ты нас забросила? – спрашивает Лейла.

– Мои догадки на основании того, каких существ мы видели – что-то около… двух миллионов лет назад? – предполагает Грейс.

Я осторожно отматываю время вперёд, и прямо под нами – очень глубоко – со взрывом открывается гигантский разлом в самом дне океана. Словно что-то со всей силы врезалось в дно.

– Что это? – вскрикивает Радж.

Ослепительно-красный свет мантии Земли переливается в глубине.

– Это оно, – восхищённо шепчет Эстелла. – Начало острова.

– Но как? – изумляется Грейс. – Не было ни землетрясения… Ни сдвига плиты… Просто так… Раз, и всё!

– Грейс права, – подхватывает Алистер, – выглядит словно искусственно.

– Да какого же чёрта? – бормочет Джейк.

Я качаю головой, тяжело дыша.

– Я надеялась, что это поможет нам понять, почему Ла-Уэрта такая… странная. Но… Ладно. Возвращаемся.

Я чувствую себя, как Атлант, вынужденный нести на своих плечах тяжесть небосвода, когда снова запускаю время вперёд и останавливаю на том моменте, когда древо Элистель ещё не произросло из земли.

Мы в полном молчании осматриваем гнездо, словно свитое из белых, как кости, ветвей – внутри него сверкает ярчайший свет. Даже при сиянии солнца мне приходится прикрыть глаза руками, чтобы не ослепнуть.

– Как прекрасно, – шепчет Грейс.

– Мы нашли его! – восклицает Мишель.

– Да, но как его достать? – Радж подходит ближе, но трюк, подобный тому, что вышел со статуэткой, на этот раз не удаётся. Сияние проходит прямо сквозь его руку.

Я наконец привыкаю к свету и задумчиво разглядываю оплетающие Сердце острова белые ветви. Я видела их прежде – точно помню – именно там, куда меня всё это время тянуло, с того момента, как мы попали в это измерение…

– Тронный зал Элистель, – произношу я на выдохе.

– Точно! – кивает Лейла. – Трон сплетён точно из таких же ветвей.

– Очень наблюдательно, – с одобрением произносит Алистер.

– Наблюдательность – моё второе имя, – отшучиваюсь я, пытаясь подготовиться к очередному временному прыжку.

– Хм, а я-то думал, что мои родители меня ненавидят, – простодушно усмехается Алистер, а я вдруг вздрагиваю.

Я запускаю время вперёд, чувствуя, что силы уже на исходе. Дерево прорастает заново, и мы – по сигналу Шона – хватаемся за его крону, чтобы не оказаться внизу, когда оно вырастет. Вместе с ветвями Элистель мы поднимаемся выше, и я с трудом удерживаю контроль – когда вокруг нас начинают появляться домики ваанти, мне уже сложно даже дышать.

Мы оказываемся на платформе возле тронного зала, когда я останавливаю бег времени. Мы всё ещё вне измерений, и внутри тронного зала эффект рекурсии кажется даже сильнее, чем где бы то ни было – и это несмотря на то, что мои глаза уже привыкли так смотреть. В висках нещадно стучит, дрожь во всём теле едва не заставляет колени подкоситься, но мы ещё не закончили. Приходится схватиться за руку Джейка, чтобы устоять на ногах.

– У меня разболелась голова, – жалуется Радж.

Я не свожу взгляда с трона в центре комнаты. Таинственный свет исходит оттуда, сияет сквозь сплетение корней. Я опускаюсь на колени рядом с троном, протягивая руку вперёд – пока мои пальцы не смыкаются на чём-то – не обжигающе-горячем, как я ожидала, а таком приятном, словно я прикоснулась к кому-то близкому, родному…

Всё и сразу – эта мысль вспыхивает в голове второй раз за короткое время. Сердце острова мягкое и твёрдое. Горячее и холодное. Округлое и острое… Я вытаскиваю сомкнутую ладонь из-под трона, являя друзьям источник ослепительного света – но уже не такого ослепительного, как прежде, во всяком случае, я могу спокойно смотреть на него.

И вдруг этот свет затапливает нас, погружая в белизну. Во вспышке я слышу испуганные крики друзей, чувствую руку Джейка, находящую мою свободную ладонь.

– Ты всё ещё со мной, Принцесса? – взволнованно спрашивает он. Я стискиваю зубы, пытаясь сморгнуть свет – но только погружаюсь в него всё глубже и глубже, и, стоит мне сдаться, всё исчезает.

Тронный зал выглядит обычным. Все в изумлении смотрят на пульсирующий источник чистого света в моей руке.

– Изумительно! – восклицает Укжааль. – Я и подумать не мог, что у вас… М-м… Я имею в виду, вы молодцы!

– Да ладно тебе, Джуманджи, – ворчит Джейк, нежно проводя пальцами от моего запястья к локтю. – Всё, блин, возможно, когда моя Принцесса берётся за дело.

Я оглядываюсь, ища глазами Куинн – она неподвижно лежит на сплетении ветвей в углу зала, рядом с ней несёт вахту Серакса.

– Итак, мы добыли Сердце, – говорю я Укжаалю, всё ещё сама не до конца в это веря. Путешествие сквозь время кажется всего лишь странным сном, даже не самым странным из всех, что я видела, поэтому лёгкая пульсация яркого кристалла в моей ладони кажется чужеродной. – Что теперь?

Укжааль осторожно разжимает мои пальцы, забирая светящийся кристалл, и хромает в сторону Куинн. Сердце пульсирует ещё сильнее, когда шаман помещает его прямо напротив её головы.

– Теперь нам остаётся лишь ждать… и надеяться, – произносит Укжааль, становясь на колени и склоняя голову в молитве. Серакса замирает на мгновение, а после следует его примеру.

– Чуваки, я хочу на воздух, – бормочет Радж. – После всех этих перемещений…

– Добавь к этому пару бокалов чего-то крепкого – и я составлю тебе компанию, – откликается Джейк. Радж кивает, и Джейк смотрит на меня в ожидании.

– Иди, – я приподнимаюсь на носочки и легко целую его в щёку. – Все идите. Я должна быть рядом, когда она очнётся, потому что она потеряла сознание при мне. Думаю, это поможет… избежать шока.

– Твоя правда, – слабо улыбается Мишель. Все стекаются к выходу, остаётся только Зара, задумчиво глядящая на Куинн.

– Эй, ты чего? – окликает её Крэйг от дверей в тронный зал. – Ошибка на серваке или что такое? – Зара молчит. – Эй, ну ты чего? Ты не подстёбывала меня уже целых пять минут, Z… Эй… Ну что такое?

Зара разворачивается, и я вдруг вижу то, чего ожидала меньше всего – её лицо искажено неподдельной душевной болью. Она выходит из тронного зала так стремительно, что Крэйг остаётся смотреть ей вслед с открытым ртом.

– Что я такого сказал? – обращается он ко мне, потому что кроме нас двоих, двух молящихся ваанти и бессознательной Куинн в зале никого больше нет.

Я закусываю губу. Я должна быть рядом с Куинн, но чувствую, что Зара нуждается во мне не меньше. Во мне… или в Крэйге.

– Пойдём, – киваю я, вытаскивая его на улицу.

Силуэт Зары слабо видно издалека в опустившейся на Элистель ночи – она сидит на мостике на противоположном от зала конце платформы. Держась за металлические цепи, склоняется низко над пропастью, глядя на песчаный пляж, и даже не замечает, как мы подходим ближе, хотя мы и держимся на расстоянии.

– Что я такого сделал? – по пути повторяет свой вопрос Крэйг. – Я никогда не видел её такой…

– Тебе надо поговорить с ней, – свистящим шёпотом откликаюсь я. – Нормально поговорить, я имею в виду. Спросить, что творится в её голове.

– Но я не… Я не уверен, – я впервые вижу Крэйга таким смущённым и растерянным, и, кажется, испуганным. Кажется, я обнаружила, что кое-что всё-таки страшит Крэйга. – Я не знаю, захочет ли она говорить со мной по-настоящему. С кем угодно, но не со мной…

– Крэйг, – настаиваю я, – ты действительно нужен ей сейчас.

Он глубоко вздыхает.

– Твоя правда, сестрёнка, – кивает он. – Что-то я разнылся.

Крэйг осторожно подходит к Заре ближе и садится рядом с ней. Я держусь чуть поодаль, за толстой веткой – на случай, если у него что-то пойдёт не так, должна же я остановить Зару от идеи спустить его с мостика!

– М-м, так что… Это было довольно дико, да? – спрашивает Крэйг.

Я слышу вздох Зары.

– Уходи.

– Ага, я так и думал, что ты это скажешь, – выглядывая из своего укрытия, я вижу, как он оборачивается в мою сторону. – Но дело в том, что я…

– Это не честно, – вдруг произносит Зара.

– Что? О чём ты? Что не честно?

– Всё это! – я слышу, что голос Зары дрожит. – Куинн. Она всегда такая добрая, милая, благородная… Такая идеальная и чистая, что это раздражает! И посмотри, что с ней стало. Ну а я? Почему я, именно я – та, кто жива и невредима?

– Ну что ты, – ошарашенно произносит Крэйг. – Ты не такая плохая… Я как-то видел, что ты гладила щеночка…

– Я полная сука по отношению ко всем, и уж тебе ли об этом не знать, Крэйг!

– …да, ладно, это было после того, как ты скормила ему улитку…

– Такие, как Куинн, не должны умирать от смертельной болезни, пока живут такие, как я! – восклицает Зара, и я могу слышать, как она всхлипывает. – Какого, блядь, хрена это так несправедливо?

Между ребятами повисает гнетущая тишина. Я замечаю, как из окошка ближайшей хижины выглядывает Таари. Его глаза загораются, когда он видит друзей – и он выбегает из домика, подбираясь прямо к Заре и обхватывая её худую спину руками с хихиканьем.

– За-хра! – щебечет он, прижимаясь к лопаткам Зары лицом.

– Что за…

– О, братишка, – улыбается Крэйг.

– Я скучал по тебе! – продолжает бормотать Таари.

Зара разворачивается, но мальчик не отнимает рук. Она хмурится – и тем не менее ласково ерошит волосы Таари и вдруг показывает ему язык.

– Беги играй, маленький наглец, – ворчит она.

– Пока-пока! – откликается Таари, вдруг целуя Зару в щёку и убегая прочь.

– Да уж, есть хотя бы одно существо, в чью жизнь я приношу радость, – Зара качает головой и потирает место поцелуя.

– Больше, чем одно, – вдруг говорит Крэйг.

– М-м?

– Ага. Я думаю, у того шамана на тебя есть виды.

Зара фыркает, игриво ударяя Крэйга в плечо.

– Поосторожнее! – наигранно возмущается он. – Ты не хотела бы бороться со мной один на один, ты ведь… Если серьёзно, – тон Крэйга меняется, – то жизнь вообще несправедлива. Но это не значит, что ты хуже кого-то и потому заслуживаешь худшей участи… Это как в РПГ. Ты можешь прокачать персонажа до высокого уровня, но в конце концов некоторые вещи будут зависеть от тупого рандома. В футболе – ты можешь быть супер-крутым игроком, а потом мяч полетит не так, как тебе надо – и всё кончено. Но разве это должно заставлять тебя выйти из игры?

– Конечно, нет, – ухмыляется Зара.

– И если в «Пиратских баталиях» тебя занесёт на юг, что ты сделаешь?

– Приготовлюсь к худшему, – с готовностью отвечает она, – постараюсь извлечь выгоду из своего положения и сделаю всё возможное, чтобы сохранить команду в целости и сохранности.

– Вот об этом-то я и говорю! – улыбается он. Они обмениваются каким-то странным, сложным видом отбития пятюни, включающим в себя кучу комбинированных движений. – Ох. Давно мы этого не делали.

– Ты всё ещё помнишь! – изумлённо восклицает Зара.

– Да ладно, Z, – с нежностью произносит Крэйг. – Конечно, я помню.

Тишина вновь окутывает их – но не такая гнетущая, как прежде. Они вдвоём смотрят на зависший в небе лунный диск – пока Зара не укладывает голову на плечо Крэйга.

Я возвращаюсь в тронный зал, убеждённая, что Крэйгу теперь не грозит пропахать песочек тремя сотнями футов ниже.

В помещении пусто.

– Эй? – произношу я громко, но мой голос только отражается от сплетения стен. – Что за… Куда все подевались?..

Из-за трона буквально выползает Укжааль.

– Андромеда, беги! Спасайся! – шепчет он.

Из темноты потолка появляется зависшая в воздухе фигура. Куинн… с развевающимися невидимым ветром длинными волосами, с глазами без зрачков – белки сияют сплошным изумрудным блеском.

– Где она? – раздаётся её голос, тихий, но оглушающий одновременно, словно её шёпот бьёт по ушам. Это слишком сильное ощущение – я не могу устоять на ногах и падаю на колени.

– Господи… Куинн? Где… где что?

Она прижимает к себе светящееся Сердце острова.

– Другая половина… Что ты сделала с остальной частью меня?..

========== действие V - глава 8 - «договоримся повторить» ==========

Комментарий к действие V - глава 8 - «договоримся повторить»

https://yadi.sk/d/IpHc8xwaQn56cA тема от Пиксельберри для всего второго тома. Лично у меня тема другая, но об этом поговорим в конце.

Heavy is a crown

only for weak

Неведомая сила сжимает моё горло, и от нехватки воздуха я едва не теряю сознание. Куинн – чем бы она ни была – подлетает ко мне, изумрудно-зелёное свечение из её глаз странным образом завораживает. Я могла бы решить, что это – одно из самых красивых зрелищ в моей жизни, если бы не необходимость цепляться за жизнь и полное непонимание того, чего мне стоит ждать в следующее же мгновение.

– Где другая половина меня? – шелестит её голос.

– Ку… Куинн, я не знаю, – из последних сил хриплю я, – я не…

Моё горло высвобождается от невидимой хватки, когда Куинн разводит руки, заставляя весь тронный зал дрожать. Я перевожу дыхание. Странно, но мне почти не страшно сейчас – если говорить о страхе за собственную жизнь. Я боюсь того, что произошло с Куинн – из-за неё самой… Если, блядь, это вообще всё ещё она.

– Где? – на этот раз она не шепчет, её голос подобен грому, эхом отдающемуся в моей голове. Краем глаза я вижу Укжааля, схватившегося за виски и дрожащего у трона.

– Это больше не твоя подруга, Андромеда! – бормочет он. – Ты должна спасаться…

Куинн легко становится на ноги около меня – я поднимаю на неё глаза. Воздух вокруг неё кажется осязаемым, словно от высокой температуры. Я встаю на ноги напротив, зачарованно протягивая к ней руку.

– Что ты делаешь? – изумляется Укжааль.

– Куинн, пожалуйста, – шепчу я, не обращая на него внимания, – я не знаю, что происходит, но я уверена, что ты – настоящая – там, внутри… – Изумрудные белки её глаз сверкают. – Ты слышишь меня? Куинн…

Она опускает взгляд вниз, на свои руки.

– Кто это? – спрашивает она, и в её сюрреалистичном голосе, похожем на затихающие в горной долине отзвуки грома, слышится недоумение.

– Беги, глупая! – вновь обращается ко мне Укжааль.

– Нет! – резко произношу я. – Нет, я не оставлю тебя, Куинн! Не оставлю!

Мне кажется, что она услышит, если я продолжу с ней говорить; что мои слова дойдут до её сознания, до неё настоящей. Я делаю полшага к ней – и кончики моих пальцев дотягиваются до её мягкой щеки.

С глухим стуком Сердце острова падает на пол.

Она замирает. Её сверкающие глаза встречаются с моими – и вдруг она моргает, и сияние исчезает вместе с порывами горячего ветра, окутывающего её тело до того.

– Мари?..

Она заваливается вперёд, и я ловлю её, чтобы не позволить упасть.

– Куинн, что… как ты? – растерянно спрашиваю я, пока она пытается устоять на дрожащих ногах. Её пальцы вцепляются в мои плечи, и это помогает ей удержать равновесие. Она с трудом поднимает голову – глаза у неё привычно аквамариновые, и я почти готова расплакаться от облегчения.

– Что произошло? – слабым голосом спрашивает Куинн.

– Ты не помнишь? – я закусываю губу, судорожно размышляя, стоит ли говорить ей всю правду о произошедшем.

– Мы сидели снаружи и разговаривали, – шепчет Куинни, – дальше… Ничего. – Она оглядывается вокруг, сбитая с толку. – Как я попала сюда?..

– Ты… Ты отключилась. Впала в кому. Мишель сказала, что это последняя стадия твоей болезни и что осталось совсем немного времени…

– И почему я жива? – с недоверием спрашивает Куинн.

– Мы не… Ох. – Я набираю в лёгкие побольше воздуха и стараюсь, чтобы мой голос звучал беззаботно. – Мы не могли просто так сдаться, ты же понимаешь? Так что мы напились какого-то галлюциногена и отправились на экскурсию через пространство и время.

– Прости, что?

– Это долгая история, – отмахиваюсь я. – Но мы нашли вот это, – я указываю на Сердце острова под нашими ногами. – Это было единственной вещью, которая могла тебя спасти. Укжааль взял эту штуку и… Что-то сделал, а потом…

Я осекаюсь, не зная, что и сказать и как описать то, что произошло с Куинн после.

– Вы вернули меня к жизни, – тихонько бормочет Куинн. – Я… Сколько времени у меня осталось теперь?

– Этот вопрос более не актуален, – к нам подходит, хромая и всё ещё немного вздрагивая, Укжааль. – Болезнь ушла.

– Ушла?..

– Словно опадает с дерева засохший лист по осени, – торжественно кивает Укжааль. – Ты исцелена, Delphinius.

Внезапно Куинн охватывают эмоции – она крепко обнимает меня с такой неожиданной силой, что мне кажется, что мои многострадальные рёбра сейчас треснут.

– Исцелена? – повторяет она с лучезарной улыбкой. – Я даже не знаю… Я не представляю… Как мне благодарить всех вас? Я… Я…

– То, что ты вернулась к жизни – лучшая благодарность, – устало улыбаюсь я в ответ. – Ты не можешь даже вообразить, как мы все волновались.

– Да, Катализирующие, воистину вы – единое целое, – качает головой Укжааль с таким видом, словно его это даже немного расстраивает.

– Что же, теперь нет повода волноваться обо мне! – Куинн выпускает меня из объятий, отступает на шаг и кружится вокруг своей оси.

Я поджимаю губы. На самом-то деле, повод есть, и это действительно странно и страшно сообщать ей об этом, но…

Боги, перестану ли я когда-нибудь лгать?

Может быть, время говорить правду настало прямо сейчас?

– Куинн, по поводу «нет повода волноваться», – осторожно говорю я, и она замирает в своём кружении и застывает, как изваяние. Укжааль – я вижу краем глаза – прижимает палец к губам, словно говоря мне, чтобы я и не думала раскрывать рта.

– Хм, возможно, тебе не стоит беспокоить её такими вещами, когда ей всё ещё нужен отдых, Андромеда?

Я качаю головой.

– Какими вещами? – тихо спрашивает Куинн.

– Когда я вошла в зал, – вздохнув, говорю я, подбирая тщательно слова, – ты была… Ты уже очнулась, но ты не была самой собой.

– В каком это смысле?

– Ты… Говорила таким грудным голосом и произносила всякие странные вещи про «другую половину тебя», и… и ты… м-м… летала.

– Я что?

Я хмурюсь, понимая, что выбрала всё-таки неправильный момент для того, чтобы начинать говорить правду. Твою мать, Марикета, всё, сука, как всегда. Ну что уж тут – назвался груздем, так будь сраным груздем.

– Казалось, что ты как будто бы одержима, – заканчиваю я.

Куинн погружается в молчание, закусывает губы, запускает ладонь в волосы. Она выглядит совершенно отрешённой и потерянной, и я добавляю:

– Прости, что я вывалила это всё на тебя сейчас, когда мы должны бы праздновать твоё выздоровление, но я… Я думаю… Ты должна знать.

Лгунья, лгунья, ЛГУНЬЯ, это хуже всего. Ведь я говорю это вовсе не потому, что Куинн заслуживает правды – я говорю это только для того, чтобы облегчить свою совесть, и без того отягчённую слишком большим количеством тайн. Но я не могу, просто не могу сказать ничего большего – видение про Куинн сбылось. Да, она не умерла, но всё ведь было в точности, как после прикосновения к идолу. И хотя эту ситуацию я смогла исправить, угроза всё ещё висит над моими друзьями, как дамоклов меч, и если я не найду ответы, то…

Одиннадцать.

Могил.

Помогите мне, боги.

И как бы я могла сказать об этом остальным? Ребята, новая фишка – у меня видения, в которых я вижу жестокую смерть каждого из вас? О, и кажется, они сбываются? В одном из видений я похоронила каждого из вас в странной пещере, что нарисована у шамана на спине?

Да едрить же это всё налево! Или ещё хоть куда-нибудь!

– Значит, не так уж я и исцелена? – произносит Куинн.

– Но ты исцелена, – возражает Укжааль. – Болезнь ушла, просто… Просто что-то заняло её место. Силы острова зачастую слишком велики, чтобы предугадать их действие…

Я делаю шаг к Куинн и легко касаюсь её предплечья.

– Ты не должна беспокоиться, – чуть кривлю я душой, опять-опять-опять, – мы обязательно разберёмся, что к чему, хорошо?

– Лучшее, что вы можете сделать сейчас, так это не говорить остальным из вас о том, что произошло, – ворчит Укжааль, и Куинн вдруг кивает:

– Точно. Я не думаю, что стоит их… пугать. Всё это слишком… Всего этого слишком… Но, Мари, спасибо за честность, – она снова обнимает меня, и я неловко отвечаю на объятие.

– Да. Конечно, – невпопад отвечаю я.

– Я собираюсь прогуляться, – Куинн отходит от меня и потягивается, – мне нужен свежий воздух.

– Конечно, – улыбаюсь я, – иди. Встретимся где-то в Элистель, да? – я подмигиваю, стараясь казаться беззаботной, а на душе скребут драные кошки. Мне хочется ударить себя побольнее, потому что я заслужила этого – за свою постоянную ложь и несвоевременную правду, за всё сделанное и несделанное, за то, что меня наверняка теперь возненавидят за всё то, что я утаиваю… И мне почти хочется этой ненависти, чёрт побери!

Куинн возвращает улыбку и выходит из тронного зала, оставляя меня один на один с Укжаалем. Он присаживается на корточки, поднимая с пола Сердце острова.

– Вот какое оно, – восхищённо шепчет он, – удивительно.

Я разглядываю предмет в его руках – кристалл больше не излучает ослепительного сияния и выглядит словно бы потускневший и – помогите нам, боги – поломанным. Это сфера, расколотая точно напополам.

Где другая половина меня?

– Оно сверкало ярче, – замечаю я, стараясь не выдать дрожью в голосе своего страха.

– Да, – кивает шаман, – возможно, оно так подстроилось под наше измерение? Или слишком много сил ушло на исцеление вашей подруги? Кто знает? – он протягивает сферу мне. – Ты ведь ощущаешь исходящую от него мощь?

Я беру Сердце в руки и действительно вновь чувствую это – энергия, бешеная, бесконечная и необузданная, словно проходит сквозь всё моё тело, льётся по венам вместо крови, бьётся в груди вместо сердца, управляет каждым помыслом вместо мозга. Я чувствую себя в какой-то момент такой же смертельно опасной, как Куинн всего десятком минут ранее, но каким-то образом Сердце не влияет на меня так уж сильно. Словно я могу в одиночку легко обуздать его мощь, потому что я – и есть эта мощь, я – и есть Сердце, я…

Я – время.

– Укжааль, – я поднимаю глаза на шамана, и он кажется странно испуганным чем-то, что увидел на моём лице, – я хочу понимать, почему я могу… управлять временем? В том пространстве я могла… Это было очень странно, как будто я как-то по-особенному чувствовала окружающий мир. И по дороге сюда мы натолкнулись на что-то вроде временной петли, – я быстро ввожу Укжааля в курс дела, – и… В общем, никто так ничего и не заметил, но почему могла я?

Укжааль только качает головой.

– Андромеда, из преданий о Вечном о тебе известно слишком мало, – с сожалением произносит шаман, – впрочем, ненамного меньше, чем об остальных. Судя по всему, ты обладаешь какими-то способностями – насколько я знаю, ты можешь ментально общаться с Вэйрином и видеть мир его глазами, например. Даже среди ваанти этот дар чрезвычайно редок, и я не понимаю, как нечто подобное могло произойти с тобой. Но, Андромеда, ты не должна бояться.

Но как я могу? Как можно не бояться, когда я вижу эти чёртовы видения, когда мои друзья умирают на моих глазах, когда… Когда я опасаюсь саму себя? Когда я не знаю, какую страшную вещь мне предстоит узнать в следующий раз, когда я окажусь в плену своих галлюцинаций? Когда я вру из-за своих страхов – ежедневно, ежечасно, оправдывая саму себя, но продолжаю врать?

Я качаю головой.

– Половина, – я киваю на Сердце в своей руке, – оно расколото напополам.

– Если это лишь фрагмент, – бормочет Укжааль, явно не осознавший, куда я клоню, – то представь себе, какой силой обладает оно в целом виде!

– Укжааль, что это было на самом деле? С Куинн. Я должна была сказать ей правду, но… Только снова напугала её.

– Я понимаю, почему ты не смогла промолчать, – на самом деле я в этом сомневаюсь, – просто я полагал, что ей сначала нужно принять для себя этот новый виток в её жизни.

Я криво усмехаюсь.

– Ты тоже не знаешь, что это было, да?

– Не знаю, – признаёт Укжааль.

– Не утешает, – констатирую я.

– Исцелив твою подругу, Сердце наполнило её своей энергией, – рассуждает шаман. – Возможно, какая-то часть духа самого острова теперь обитает в ней.

– Хочешь сказать, что Куинн управлял дух острова? – ошеломлённо переспрашиваю я.

– Не управлял, – качает головой он, – он поселился в ней. Словно… некий пассажир.

– Словно паразит! – я всплескиваю руками. – Господи боже, что мы наделали… Укжааль, насколько она в безопасности? Будет ли она в порядке? Или эта… штука… снова может получить над ней контроль?

– Я не знаю, – в отчаянии отвечает Укжааль, – нигде в древних манускриптах не сказано, чтобы кто-то использовал Сердце подобным образом. До чего замечательная вышла история! – он выглядит, действительно, совершенно счастливым, и я закатываю глаза. – Возможно, это ключ к открытию сил острова…

– Меня это мало интересует, – злюсь я, – я просто хочу знать, угрожает ли что-то моей подруге!

– Прости, Андромеда, но у меня нет ответов, которые ты ищешь, – пожимает плечами Укжааль, – и ни у кого их нет. Одно могу сказать тебе: вы обе, ты и твоя подруга, получили самый ценный дар. Время. И ты должна знать, что каждый дар имеет свою цену.

С этими словами Укжааль отворачивается от меня и начинает наводить порядок в тронном зале – очевидно, готовить его к завтрашней коронации Вэйрина. Я вновь качаю головой и выхожу из помещения.

На площадке у тронного зала собрались все, окружив Куинн. Я присоединяюсь к ним, хотя чувствую, что валюсь с ног от усталости.

Радж неожиданно подхватывает меня на руки.

– Мы это сделали! На самом деле сделали! – восторженно кричит он, прежде чем поставить меня на пол.

– Только и нужно было, что немного попутешествовать по пространству и времени, – усмехается Диего.

– Когда мы вернёмся домой, я собираюсь сделать публикацию в медицинском журнале, – сообщает Мишель, – это же просто изумительно!

– Вылечить синдром Роттердама за час? – улыбается Алистер. – Посмотрел бы я, как с этой задачкой справился бы мой отец!

Грейс обнимает Куинн, судя по всему, уже некоторое время.

– Я так рада, что ты в порядке, – всхлипывает она.

– Спасибо, – бормочет Куинни, – я… простите, что напугала всех.

Откуда-то рядом вырастает Вэйрин, как раз когда я планирую возразить Куинн по поводу её неуместных извинений.

– Мы приготовили для вас ночлег, – сообщает он, – уровнем ниже. Все наверняка устали, и теперь я хотел бы, чтобы вы по-настоящему воспользовались нашим гостеприимством. Я, а значит и мои люди, сочтём за честь, если вы поприсутствуете завтра на похоронах моей матушки и моей коронации. А для этого вы должны хорошенько отдохнуть.

Я с благодарностью киваю. Это был очень долгий день.

Вэйрин провожает нас к нескольким хижинам на нижнем уровне. Не представляю себе, что за уклад жизни у ваанти – обязательно нужно будет расспросить об этом Диего – но хижины действительно довольно забавны. В них по три комнаты, каждая из которых отделена от небольшого общего зала аркой с плетёными занавесями. В облюбованном мной домике на столе в общем зале просто целая куча всякой еды. Даже не представляла себе, что настолько голодна, пока не увидела всего этого изобилия. Судя по восторженным восклицаниям из соседних строений, плотный поздний ужин ожидает всех моих друзей. И слава богам, потому что от одной мысли о перспективе жевать пеммикан у меня с души воротит.

После ужина мы разбредаемся по комнатам. Джейк, разумеется, ни на шаг от меня не отходит, так что я прекрасно знаю, что одна этой ночью спать не буду. Даром что в домике с нами ещё Зара и Радж, причём Зара – прямо через стенку.

– Если вы, – указывая на нас двоих, ворчит Зара перед тем, как скрыться за занавеской, – вздумаете трахаться в такой близости от меня, я стащу, Марикета, кинжал, что подарила тебе Серакса, и нахуй вас прирежу. А ты, – она поворачивается к Раджу, – даже не вздумай храпеть!

Я только усмехаюсь, заходя в альков за аркой. Комната совсем маленькая – тут кровать, наверняка рассчитанная на одного, но из-за габаритов ваанти вполне себе вместительная, застелённая плетёными же простынями. Подушки выглядят так соблазнительно, что я едва нахожу в себе силы раздеться. Благо традиционные одежды ваанти реально снимаются очень легко. Плетёное постельное бельё оказывается неожиданно мягким, и, когда Джейк обнимает меня, ложась рядом – чёрт, я действительно быстро привыкаю к тому, что он спит рядом со мной, – я, наконец-то, чувствую себя в безопасности. Временно, разумеется, потому что завтра утром все тревоги о Куинн и моих видениях снова накроют меня с головой.

– Расскажешь? – шепчет Джейк, покрывая мои щёки лёгкими поцелуями. Его щетина слегка колется. Я обвиваюсь вокруг него, закидывая ногу и руки – блин, так хочется быть ближе, раствориться в нём, стать единым целым – не физически, а, скорее, прикоснуться к его душе своей. Так сильно, так больно – это опять моё клятое сердце напоминает мне, что я люблю его, люблю-люблю-люблю Джейка Маккензи, и это почти что раскалывает меня на части.

– Не сегодня, – я качаю головой, насколько это возможно в нашем положении. – После. Дай мне немного времени.

Я хочу рассказать ему всё – или почти всё – но просто не могу сейчас даже думать о том, что мне, возможно, придётся снова лгать. А я так не хочу лгать ему – ещё меньше, чем всем остальным, но я слишком погрязла в собственных недомолвках.

– Тогда спи, – соглашается Джейк и целует мои губы определённым, не располагающим ко сну, образом. Я отвечаю помимо воли – прижимаясь ближе, позволяя своим рукам скользить по его широкой спине, пытаясь обнять ещё крепче, когда…

– Я, блядь, сказала, что прирежу? Я же слышу, как вы сосётесь!

Я хихикаю, утыкаясь в плечо Джейка.

– Доброй ночи, Зара! – громко говорю я и ещё раз – теперь уже абсолютно невинно – целую Джейка. – Сладких снов, Арагорн.

Я поворачиваюсь к нему спиной, и он крепко меня обнимает. Я чувствую лопатками его грудную клетку, и от жара его кожи меня морит окончательно. Перед тем, как уснуть, я слышу только шёпот над ухом:

– С тобой других не бывает, Принцесса.

Я снова стою, покрытая засохшей кровью, в пещере у основания вулкана; мои ноги по щиколотку вязнут во влажной рыхлой земле, под ногтями – грязь, в ладонях – занозы. Тело бьёт мелкой дрожью, в голове – кавардак. В полумраке пещеры могилы передо мной безымянны, но я знаю, где чья, и от этого мне хочется рвать на себе волосы – но я остаюсь неподвижной. Словно во мне две личности. И одна готова впасть в истерику и кататься по земле, крича и раздирая когтями себе грудную клетку, чтобы избавиться от холодной – сжигающей – пустоты, чтобы скатиться в инстинкты, озвереть окончательно, уничтожить каждого, кто ответственен за это, и себя – в первую очередь; забыться, потеряться в животной природе, утратить человеческое – эту боль, – не хочу, не стану больше чувствовать её, если позволю себе поддаться порыву… Но другая часть меня – сильнее. Она ненавидит. Эта ненависть растекается холодом по венам, замораживает всё остальное, оставляет после себя кусочки льда на коже и под ней, выжигает другие чувства. Удерживает меня на месте, заставляя пялиться на могилы друзей пустым взглядом, и даже не позволяет думать о чём-либо – кроме неё, ненависти.

К себе.

Куртка Джейка привычно пахнет дымом – странно и страшно ощущать это, когда он сам на глубине шести футов под землей, прямо передо мной. Рядом со всеми остальными, кого я знала и любила – рядом с Диего, который уж точно не заслужил подобной участи.

Как и никто из моих друзей. Я скольжу взглядом по могилам слева направо. Радж, Шон, Крэйг, Куинн, Зара, Мишель, Эстелла, Грейс, Алистер.

Почему они все мертвы? Почему не я? Почему, почему, почему…

Помимо воли рука поднимается к груди – пальцы перебирают цепочку с жетонами Джейка. И я вцепляюсь ногтями в кожу под впадинкой между ключицами – плотину прорывает. Дорожки слёз льются по стянутой коркой грязи и крови коже. Мне кажется, я не плакала так давно, хотя я знаю, что это не так – слёзы не приносят желанного облегчения, от них только хуже – я задыхаюсь и хочу задыхаться, нет, не так – я задохнулась уже, когда землей забрасывала тела самых близких мне людей, и земля проникала в мои лёгкие, словно это меня хоронили, закапывали заживо. И я пошла бы на такую смерть тысячу раз за каждого из них, а вместо этого… Вместо этого моё сердце почему-то продолжает биться, хотя я не чувствую себя живой.

Пальцы на груди сжимаются сильнее – наверное, до синяков, но какая разница? Разве что-то может теперь играть хоть какую-то роль?

– Марикета!

Кто-то трясёт меня за плечи, и я открываю глаза – их застилают слёзы, сфокусировать зрение в предрассветном полумраке хижины удаётся не сразу. Это Джейк, он жив, я никого не хоронила, так ведь?

– Марикета, – настойчиво повторяет Джейк, – расцепи пальцы, пожалуйста.

Голос у него такой спокойный, словно он просто уговаривает неразумного ребёнка отпустить кошечкин хвостик в десятый раз за день. От удивления смысл его слов даже не сразу до меня доходит – пока я не чувствую саднящую боль чуть ниже шеи.

Моя рука впивается в область под ключицами с такой силой, что даже в полутьме костяшки пальцев кажутся белоснежными. Я издаю изумлённый стон и разжимаю ладонь. Джейк цокает языком.

– Пойдём-ка на воздух, – вздыхает он, натягивая брюки и набрасывая мне на плечи свою куртку. Длинную, прикрывающую бёдра до середины, пахнущую дымом и его кожей, прямо как во сне – я опять начинаю реветь, а может, и вовсе не прекращала.

Джейк тянет меня наружу почти силой. Прохладный ночной воздух целует босые ноги, и я инстинктивно укутываюсь в его куртку поплотнее – и всё-таки меня бьёт крупная, неестественная дрожь. Джейк встряхивает мои плечи сильно, один раз, другой, третий – пока ко мне не возвращается способность стоять ровно без посторонней помощи.

– Что происходит, Марикета?

Третий раз за пару минут зовёт по имени. Дурной знак – он настроен серьёзно.

Я качаю головой.

– Не прокатит. Рассказывай. Марикета. Ты рыдаешь во сне так, что я удивлён, как к нам не сбежалась вся деревня, оставляешь на себе синяки, я еле разбудил тебя. Так что не тряси головой – я должен знать, что с тобой, нахрен, происходит!

Я вытираю слёзы с щёк дрожащими руками.

Открываю рот – и закрываю снова, потому что не знаю, с чего начать.

Потом ещё раз.

Нет, я просто не могу рассказать ему всего.

Ему… Кому бы то ни было ещё… Пока не пойму, как предотвратить эти жуткие события из моих видений.

Поэтому я, собравшись с духом, просто рассказываю Джейку о своём сне. Это тоже больно, тоже тяжело и тоже пугает – произносить такие вещи вслух, но эта полуправда сейчас кажется спасательным кругом. Особенно, когда я хотя бы частично облегчаю душу. Мне не становится проще, но я вдруг понимаю, что могу с этим жить и сумею справиться – решимость не допустить воплощения кошмара в жизнь крепнет.

– Это всего лишь сон, – с сомнением, словно не вполне доверяя собственным словам, произносит Джейк. – Принцесса, ты не должна так убиваться из-за каких-то дерьмовых снов, хорошо? Ничего такого не произойдёт на самом деле, ладно? Веришь?

А ты веришь?..

В ответ я только киваю.

– А теперь пойдём ещё немного поспим, – он прижимает меня к себе, и я упиваюсь запахом его кожи, наполняющим меня от ноздрей до кончиков пальцев, таким успокоительным и возбуждающим одновременно. Я позволяю Джейку отвести меня обратно в комнату, раздеть и уложить на постель – глаза слегка саднит от выплаканных слёз, а синяки на груди ноют. Джейк склоняется надо мной и целует каждый из них – осторожно, мягко, и мне даже кажется, что боли становится меньше. Он прижимает меня к себе, и я цепляюсь за него, как утопающий за соломинку. Ресницы слипаются от соли, и я как-то очень быстро чувствую, что засыпаю, когда он шепчет на ухо: – Не думай, что я купился на твои сказки, Марикета. Может быть, я и уважаю чужие тайны, но ты расскажешь мне все до единой.

Я даже не уверена, что мне это не снится, потому что слова эхом отдаются на самом краю сознания.

Спустя ещё какое-то время меня будят лёгкие касания губ к плечу; когда я просыпаюсь, все ночные события кажутся далёкими и произошедшими с кем-то другим. Джейк по-прежнему держит меня в объятиях, зарываясь ладонью в мои волосы, и в эту минуту мне так хорошо, тепло, уютно и безопасно, что я действительно начинаю верить в то, что сумею со всем справиться.

– Нам пора вставать, – шепчет он, его дыхание обжигает мне кожу, и вставать совершенно не хочется, Джейку, по всей видимости, тоже, – правда, пора. Как только у меня появится возможность провести с тобой в постели весь день, я тут же ей воспользуюсь.

– Ловлю на слове, – ухмыляюсь я, с сожалением выбираясь из его рук и вставая с постели. Грудь немного саднит, и это напоминает о моём сне, но я отбрасываю эти напоминания – нужно думать о более насущных проблемах. Завязывая юбку ваанти на своих бёдрах, я размышляю о предстоящих похоронах и коронации – а ещё о том, что нам делать дальше. И ничего путного в голову не приходит.

Когда я выхожу на залитую солнцем платформу в Элистель, выясняется, что практически все уже готовы стать свидетелем предстоящих событий. Буквально десять минут отделяют нас от того момента, когда из хижины выходит припозднившаяся – как обычно – Мишель, и за нами поднимается Серакса. Честное слово, я полагаю, что у Сераксы должны быть дела поважнее, чем быть нашим эскортом, но, наверное, мы должны считать это большой честью.

Или не должны. Я, правда, не имею ни малейшего понятия.

Вниз мы спускаемся в молчании. Это, на самом деле, полнейшее дерьмо – необходимость присутствовать на похоронах вождя ваанти. То есть, конечно, да – я ценю жертву Симаэдры, сочувствую утрате Вэйрина, но… Дикость какая-то. Просто дикость.

И ощущение неправильности происходящего накатывает ещё сильнее от того, что это утро – такое жаркое и солнечное, всё это так не вяжется со словом «смерть» – только следы вчерашних разрушений напоминают, что произошло нечто непоправимое.

На пляже в маленькой бухте у Элистель собрались все обитатели деревни. Я удивляюсь мимоходом тому, как же их, всё-таки, много. Разумеется, когда мы решили с ними бороться, у нас не было ни единого шанса. Помилуйте, боги, мне кажется, это было целую вечность назад.

Или, блин, так и было?

Сумбур в голове не проходит, даже когда я вижу у кромки воды лодку с телом Симаэдры. Она обряжена в длинное платье, а грудь затянута в янтарный нагрудник – королева и воин, наверное, они хотели показать именно это. Как странно. Длинные тёмно-рыжие волосы Симаэдры заплетены в косы, уложенные короной. Бледная кожа кажется точно такой же, как при жизни – словно она сейчас распахнёт свои изумительные глаза и обведёт властным взором всех присутствующих.

Ну и бред – я ведь никогда не видела Симаэдру спящей, откуда эта тупая мысль только взялась?

Толпа у лодки кажется разрозненной, пока из неё не выходит Укжааль – судя по виду, ему бы реально не помешало поспать хорошенько. Шаман становится рядом с телом своей покойной правительницы и своим глубоким голосом заводит заупокойную речь. На языке ваанти, так что я ни слова не понимаю. К счастью. Хотя это и странно.

Я машинально выискиваю глазами Вэйрина – надо же, он совсем рядом, а я и не видела. Лицо у него непроницаемое, и, полагаю, этой ночью он спал существенно хуже меня. Он ловит мой взгляд и едва заметно качает головой – я благодарна ему за это. Та телепатическая связь между нами, очевидно, с куда большей лёгкостью контролируется им, нежели мной. И я безумно рада, что в это утро он держится подальше от моей головы.

Не хочу слышать ни единого слова из погребальной речи. Не хочу и не могу. Сейчас, в эту минуту, в восьми футах от покойной владычицы ваанти, я могу думать только о своих видениях и чёртовом сне, что приснился ночью. О том, что это могли быть чьи угодно похороны. Потому что мои видения, кажется… сбываются.

Вот, к примеру, Куинн… Видение о ней сбылось, да. Теперь я уже не могу вспомнить всех деталей, но, конечно, в целом всё произошло именно так, как в глюках. С другой стороны, мне кажется, что все эти видения каким-то образом разрознены. В видении о Грейс был Алистер, но не было Диего, в то время как в видении о Диего говорилось о смерти Алистера. Главное дерьмо состоит в том, что я не могу – да и не хочу – снова видеть все эти сцены, но как я могла бы предотвратить это всё, не помня деталей? Пазл нихрена не складывается.

Господи, да и сложится ли он хоть когда-нибудь на этом чёртовом острове?

Когда Укжааль смолкает, ваанти по одному подходят к последнему ложу Симаэдры и укладывают на него цветы. Красивые, такие же, как те, что растут в джунглях – только эти не светятся. Может, они и есть, откуда мне знать, я же не пробовала их срывать – и Куинн тогда не позволила.

У нас никаких цветов нет. И вообще вся наша компания выглядит тут нелепо и неуместно. Но… Мы же уже здесь, да?

Когда людской ручеёк, стекающийся к лодке, иссякает, Симаэдра завалена цветами. Не с головой – это было бы совсем странно – но цветы повсюду. Воины из отряда Сераксы подталкивают лодку к воде – и тут Вэйрин, всё это время молчавший и стоявший неподвижно, подносит горящий факел к погребальному ложу. Лодка отплывает от берега, и пламя заходится постепенно, очень и очень неестественно постепенно. Огонь разгорается сильнее тогда, когда судно оказывается довольно далеко от берега – и вдруг языки пламени неистово пожирают только что едва пылающую лодчонку. Кажется, не проходит и нескольких минут, как от лодки не остаётся ничего – на её месте лишь слабо покачивающиеся волны.

Чёрт, ваанти – викинги недоделанные, или кто там ещё так своих мёртвых хоронил?

Народ тем временем двигается к Элистель – самые шустрые уже поднимаются по лестницам. Ах, конечно, вторая часть – коронация.

Пир во время чумы. Вальс на костях. Что там ещё…

Ну и бред, прости господи.

А я что-то часто начала упоминать каких-то богов в своих мыслях, стоит ли об этом переживать?

Все стекаются в тронный зал Элистель постепенно, но, двигаясь с толпой, я уже чувствую, что настроения ваанти меняются буквально на глазах. Кажется, только что они были удручены похоронами своего вождя, которая, как я понимаю, правила долго и достаточно справедливо, была любима своими людьми – а теперь вот… Чувствуется какое-то странное предвкушение и нетерпение в интонациях, когда они переговариваются – нам вот по-прежнему ни слова не ясно. Ну и ладно, это явно не то, о чём мне сейчас хочется переживать.

Когда все собираются в тронном зале, наступает буквально оглушительная тишина – даже странно, учитывая количество народу. Вэйрин стоит чуть впереди трона, рядом с ним – Укжааль с причудливого вида короной в руках.

Сквозь оставленные зубами Ситаса прорехи в тронный зал пробивается солнечный свет. В это время суток нанесённый Элистель урон виден куда как более ясно, чем прошлым вечером. Весёленький же момент выбрал Вэйрин, чтобы взойти на трон!

Не выбирал. Меня одёргивает собственный внутренний голос, и тут же становится жутко стыдно за эту злую мысль. Это как будто не моё, и я по-настоящему пугаюсь. Кажется, в сложившихся обстоятельствах я теряю себя. Мягко говоря, это совсем, совсем нехорошо…

Вэйрин явно прилагает усилия, чтобы стоять ровно – по-моему, его слегка трясёт. Он обводит нервным взглядом толпу перед ним и сглатывает – мне хорошо видно. Находит глазами стоящего справа от меня Диего. Я вижу боковым зрением ободряющую улыбку на лице Диего и вдруг, так неожиданно для себя, улыбаюсь сама.

Мою левую ладонь сжимают пальцы Джейка, и становится почти хорошо. Почти – потому что тревоги никуда не деваются, но словно отходят на задний план. Хотя бы временно.

– Цикл начинается заново! – вдруг вещает Укжааль. На английском. Интересно, чем вызвана эта перемена? – За смертью следует жизнь. Таков закон Ваану. И ныне вся надежда нашего народа возлагается на плечи нового вождя!

Вэйрин склоняется, и Укжааль надевает корону на его голову. Снова распрямившись, Вэйрин обводит толпу взглядом – кажется, существенно более уверенным, чем минуту назад. Ваанти один за другим опускаются на колени. У меня даже мысли не мелькает последовать их примеру, да и у моих друзей, судя по всему, тоже – потому что вскоре мы все тупо стоим посреди коленопреклоненных ваанти.

А Радж заходится аплодисментами, впрочем, быстро затухающими.

Неловкий момент.

И Вэйрин поворачивается к нам.

– Все мы, – медленно говорит он, – умудрились принести друг другу ряд несчастий за наше короткое знакомство, – глаза Вэйрина останавливаются на Диего. – Пожалуй, нам предстоит держать за это ответ. И я полагаю, что мы должны искать путь вперёд вместе. Нам, ваанти, и вам, Катализирующие. Надежды моего народа не лежат лишь на моих плечах – разделите ли вы со мной это нелёгкое бремя в ту пору, когда мы должны искать спасения от Раан’лости?

Наступает молчание, и я не сразу понимаю, в чём дело. Спустя, наверное, безумно долгую минуту я вдруг понимаю, что все взгляды обращены на меня. На меня, твою мать!

«Скажи уже хоть что-нибудь, Андромеда», – раздаётся в голове голос Вэйрина.

«Меня зовут не так», – едва не ляпаю я вслух, и он еле заметно приподнимает уголки губ в лёгкой улыбке.

«Я знаю это».

– Да, – наконец говорю я. Ну почему я, почему-почему-почему это не может быть кто-нибудь другой? – Мы сочтём за честь помочь вам.

Вэйрин выдыхает с облегчением, словно действительно сомневался в моём ответе, а я слышу, как Зара позади меня фыркает. И почти уверена, что Мишель сейчас закатила глаза, а Крэйг, наверное, покрутил пальцем у виска.

Зато Диего смотрит на меня с благодарностью.

– Мы такие разные, – продолжает Вэйрин, – но именно наши различия должны помочь нам объединиться. Ведь, помимо них, у нас также есть и много общего. Главное, чтобы никогда впредь мы не забыли об этом.

Снова нас накрывает тишина, совсем скоро нарушаемая радостным смехом Таари. И как будто прорывает плотину – люди заговаривают друг с другом, выкрикивают какие-то похвалы новому вождю, вскакивают на ноги – и я опять чувствую себя здесь страшно неуместной.

– Да начнётся Валинорим! – провозглашает голос Укжааля над всей этой толпой.

– Валиночто? – тупо переспрашиваю я у Диего.

– Такая традиция, – поясняет он, – не только для меня, для всех нас. – После коронации вождя они устраивают что-то вроде фестиваля… Музыка, еда, игры. Вэйрин мне рассказывал.

Ну точно, пир во время чумы!

– Мы должны пойти, – говорю я совсем не то, что думаю.

И да, на самом деле, мы должны. Потому что, во-первых, уже и так зашли слишком далеко – я только что прилюдно обещала Вэйрину сотрудничество, а что сближает сильнее, чем традиционные игрища после коронации? Твою мать. Ну и во-вторых, это должно быть весело. А мне почему-то кажется, что немного веселья моим друзьям сейчас не повредит.

Никто, в общем-то, не спорит – напротив, мне чудится, что Радж вздыхает с облегчением, и что Шон самодовольно улыбается. Ребята расходятся в сторону лестниц, когда я замечаю, что Куинн несколько отбилась от группы. На её лице застыло меланхоличное выражение, и, кажется, она совершенно не смотрит, куда идёт. Я подхожу к ней и ловлю за руку.

– Эй. Что случилось? Ты не хочешь идти со всеми?

Куинн вздрагивает, как если бы я её испугала.

– О, Мари… Что ты, я хочу. Просто… Мне нужна минутка, немного прийти в себя.

– Прийти в себя? Куинн, ты хорошо себя чувствуешь?

Она мягко высвобождает ладонь из моей руки и обхватывает себя за плечи.

– Да. Да, всё хорошо. Просто я теперь… Знаешь… Это так глупо, – она слегка качает головой, словно смеётся над собственными мыслями. – Я просто пытаюсь понять, кто я теперь такая. – Я вскидываю брови в непонимании, ожидая продолжения. – Вся моя жизнь крутилась вокруг болезни. Каждый миг, каждый сделанный мной выбор… Болезнь присутствовала всегда, я никогда не могла забыть об этом. Я – Куинн, умирающая девочка. Это то, кем я была всегда. Я не хотела, чтобы это произошло, но… боюсь, что моя болезнь во многом определяла мою сущность.

– Куинн, ты всегда была кем-то большим, чем «умирающая девочка», – мягко возражаю я.

– Конечно, я находила пути обхода. Пути быть счастливой. Жить. Но я всегда знала, что моё время ограничено. Что мне не суждено состариться. Что я не выйду замуж и не заведу детей. И я… смирилась с этим, Мари. А сейчас, вот так вот внезапно, раз – и всё! Я исцелена, всё стало хорошо! Это… Это ненормально. То есть, я знаю, что звучит это как раз ненормально. Но я не знаю, как теперь принять ещё и это.

– Куинн, – я качаю головой, подбирая слова, а потом плюю на всё и говорю то, что думаю, – это нормально – грустить в такой момент. Даже, наверное, в какой-то степени это куда более нормально, чем просто быть счастливой. Я понимаю, что сейчас вся твоя жизнь перевернулась с ног на голову. И знаешь, что? Кое-кто вчера действительно умер от твоей болезни. Это была прежняя ты. Тот человек, которым ты была всю жизнь, исчез. Ты будто потеряла часть себя, правда? Поэтому – да. Я думаю, это нормально. Зато теперь у тебя есть ещё один шанс. Возможность стать кем-то другим. И, чтобы перестать грустить, тебе просто нужно время смириться с этим.

– Спасибо, – слабо улыбается Куинн. – Я… Думаю, ты очень хорошо понимаешь меня, Мари.

– Так что? Ты идёшь на фестиваль? – ещё раз уточняю я.

Куинн загадочно усмехается.

– Когда я болела, я старалась жить на полную катушку. И сейчас это не изменилось!

Она тянет меня за руку к лестницам. Ну что ж, посмотрим, как умеют веселиться ваанти.

На пляже – не на том, с которого отправляли в последний путь Симаэдру, чуть дальше, – развернулось по-настоящему масштабное мероприятие. Всюду снующие ваанти, дети, бегающие под ногами, шум, какая-то странная музыка, которую играют музыканты с необычными инструментами. И ни единого следа наших друзей.

– Не могу поверить, что они когда-то были нашими врагами, – замечает Куинн, и тут какая-то женщина из ваанти утаскивает её в круг танцующих. Она заливисто смеётся, но я к ней не присоединяюсь. Пусть веселится.

Первым я нахожу Раджа, расположившегося у огромного стола.

– Мари! – окликает он меня. – Представляешь, тут у них турнир по поеданию… чего-то! Не, ну ты вообще подумай! Я, конечно, участвую!

Я улыбаюсь.

– Не сомневалась ни на минуту, – честно говорю я.

– А вот Лейла участвовала в соревновании по выпивке… И она… В общем, сама увидишь… Проиграла.

Я только закатываю глаза, проходя дальше и оставляя Раджа громить несчастного паренька из ваанти по всем фронтам. Не знаю, чего вообще Лейла полезла соревноваться в выпивке, мне кажется, тут нужны чемпионы другого уровня.

Из кустов, окружающих пляж, выныривает Зара.

– Мари-и! – она округляет глаза и даёт мне знак следовать за собой. Заинтригованная, я пробираюсь сквозь кусты. На небольшой полянке за ними Зара, Алистер и Грейс увлечены какой-то жаркой беседой в компании Укжааля и Таари.

– Вы ни за что не разгадаете! – напевает Таари, приплясывая вокруг моих друзей.

– Тише, дитя, – добродушно одёргивает мальчика шаман, опираясь на свою узловатую палку.

– Что у вас тут? – интересуюсь я, подходя ближе. Зара качает головой едва заметно, и я понимаю, что она позвала меня вовсе не для того, чтобы я присоединилась к тому, чем они тут занимаются. Чем бы оно ни было.

– Отгадываем загадки, – с улыбкой отвечает Грейс. – Будешь с нами?

– О, нет, – смеюсь я, вскидывая кверху ладони. – Пожалуйста, это без меня.

– Я совершенно уверен, что ответ на последнюю – «черепаха», Укжааль, – произносит Алистер.

– О, Serpens, ты снова прав, – с широкой улыбкой говорит Укжааль. – Воистину, ты очень умён.

– Не так уж это было и сложно, – отмахивается Алистер, но по нему видно, что похвала шамана ему чертовски приятна.

– Я отойду с Мари на пару секунд, – сообщает Зара, – не вздумайте без меня продолжать!

И она тащит меня в сторону.

– Что случилось? – спрашиваю я на ходу, но она не останавливается. – Эй, Зара, серьёзно. Что происходит?

– Марикета! – она тормозит так резко, что я едва не впечатываюсь лбом в её затылок. – Я должна сказать, что эти штуки мне не нравятся. Даже, убью, если скажешь кому, пугают меня. Но я нашла одну из них и должна её тебе отдать. Потому что… просто забери у меня это дерьмо.

Она запускает руку в карман толстовки и извлекает на свет статуэтку. Девушка, изображённая на ней, сидит, поставив локти на колени и опираясь на ладони головой, её спину закрывают массивные крылья, а на лице – маска ворона. Зара смотрит на идол так, словно он сделан не из янтаря, а из мертвечины. Странно – остальных их статуэтки завораживали и восхищали, а Зара, кажется, единственная из всех разделяет моё отношение к этим мистическим предметам.

Хотя, конечно, вряд ли по той же причине, что и я.

Я протягиваю руку, не скрывая собственного отвращения и готовясь к очередной вспышке.

И она ослепляет.

Зара сидит в комнате в общежитии Хартфилда у компьютера. В одной её руке – бутылка пива, а другой она яростно печатает что-то на клавиатуре. Клавиши стучат, как драм-машина, с такой скоростью Зара что-то спешит кому-то написать. В какой-то момент на её губах расцветает странная улыбка – лицо приобретает выражение какого-то ожесточённого самодовольства.

И в этот момент дверь в комнату открывается, вынуждая Зару подскочить, захлопывая ноутбук и едва не проливая на него содержимое бутылки.

– Чёрт, Z, если ты смотрела порнуху, могла бы не закрывать, ты же знаешь, что я нормально к этому отношусь, – с широкой улыбкой замечает Крэйг, вваливаясь в комнату.

– Ты научишься стучаться когда-нибудь? – со злостью спрашивает Зара.

– Ты ведь не серьёзно? С каких это пор я… Стоп. Ты… Ты постриглась?

Зара трясёт головой, открывая выбритый висок и откидывая на бок то, что осталось от её волос.

– Тебе нравится? – фраза, звучащая кокетливо от большинства девушек, из уст Зары звучит несколько угрожающе.

– Это… Твои волосы… Ты выглядишь… Иначе.

– Да, я в курсе, в этом весь прикол, – замечает Зара.

– Я просто… Ну… Неважно, в общем, – по лицу Крэйга читается всё, что он на самом деле думает о новой причёске Зары, но он переводит тему. – Так, мы идём сегодня на вечеринку? Должно быть по-настоящему круто.

– Крэйг, в десятый раз повторяю, – поджимает тонкие губы Зара, – я не собираюсь ходить на эти твои вечеринки от футбольной команды.

– Ну почему?

– Потому что они шумные, нелепые, и там нечего пить, кроме дешёвого пива. И всё каждый раз заканчивается тем, что ты напиваешься и флиртуешь с… любой случайной девчонкой.

– Это было только один раз! – протестует он. – И она сама ко мне полезла!

– Да-да, бла-бла-бла. Неважно. Я останусь здесь и… у меня есть дела, которые я должна закончить.

– Зара, – осторожно произносит Крэйг, – я понимаю, что тебе не нравятся эти вечеринки, но… Моя команда важна для меня. Ты можешь хоть раз подумать о том, что для меня важно?

– Пожалуйста, избавь меня от своих нелепых попыток заставить меня чувствовать вину.

Крэйг разворачивается к двери и, взявшись за дверную ручку, бормочет себе под нос:

– Иногда я думаю, что ты не беспокоишься ни о ком, кроме себя.

Зара открывает рот, чтобы что-то ответить, но тут же качает головой, очевидно, прикидываясь, что не услышала бормотания Крэйга.

Водоворот перемещения закручивает меня, и я вдруг обнаруживаю себя в кабинете Рурка в «Небожителе». Зара сидит за столом, прокручивая ручку в одной руке и пальцами другой смахивая что-то на голографических мониторах вокруг неё. Щурится, кусает губы, постукивает ручкой по столу – не то озабочена какой-то задачей, не то – сложно поверить – нервничает.

Дверь в офис отъезжает в сторону, и в помещение заходит Эверетт Рурк.

– Намаци, – бросает он.

– Да, сэр? – она поднимает на него глаза на мгновение, но тут же возвращается к мониторам.

– Как у нас дела?

– Все секторы защищены, под наблюдением и функционируют, – рапортует Зара, её пальцы танцуют над клавиатурой, вызывая смену изображений на самом большом мониторе. Одна картинка показывает шахтёрскую установку над знакомой пещерой с сияющими кристаллами, другая – сожжённое дерево Элистель, третья демонстрирует охраняемый людьми в масках вход в «Небожитель». А четвёртая – Зара останавливается на ней… Четвёртая изображает тюремную камеру, в которой – у меня пересыхает горло – расхаживает из угла в угол Джейк. С сильно отросшими волосами и щетиной, превратившейся в короткую бороду.

– Эй, Тони-блядь-Старк! – пилот вскидывает голову и смотрит прямо в камеру. – Включил мой персональный канал? Что, полегчало, урод? – выражение лица у него такое разъярённое, каким не было даже при атаке ваанти – да и вообще никогда на моей памяти. Он выставляет средний палец в сторону камеры. – Я не собираюсь плясать тут для тебя, сукин ты сын, и не буду одним из твоих прислужников, понял? Но если хочешь поразвлечься, как насчёт встретиться один на один, без пушек, и пообщаться, как настоящие мужчины? Это будет настоящее шоу для твоих лакеев, ты, кусок…

Зара выключает звук.

– Замечательно, – слегка улыбается Рурк. – Этот человек пробыл в заточении… сколько… четыре года?

– Пять, – коротко поправляет Зара.

– И он всё ещё сопротивляется, – Рурк качает головой. – Выдержка, достойная восхищения. Он мог бы много добиться, если бы не это упрямство. Его таланты можно было бы использовать во благо нашего нового мира. Ему стоило бы поучиться у тебя, Намаци.

– Да, сэр, стоило бы, – легко соглашается Зара.

– Есть ли что-то ещё, о чём я должен знать? – спрашивает Рурк.

– Нет, сэр. Можете идти отдыхать. Всё в порядке.

– Да, пожалуй, пойду. С таким руководителем службы безопасности, как ты… Действительно, можно отдыхать спокойно.

Рурк возвращается к двери, но она не открывается при его приближении.

– Странно, – он оборачивается к Заре, стоящей рядом со столом. Она смотрит на него не с тем же вежливым почтением, что мгновение назад – а с жестокой улыбкой, больше похожей на оскал, обнажающий под губами ряд мелких, острых зубов.

– Всё же есть одна вещь, которую вы должны знать, – спокойно сообщает Зара, выуживая из-под стола короткоствольный револьвер и направляя его прямиком на уровень груди Рурка. – Ты, сука, труп.

– Становится любопытно, – неуместно веселится Рурк.

– Ты ещё ничего не видел, блядь.

И она нажимает какую-то кнопку на клавиатуре.

– Я заберу у тебя всё, – она почти шепчет, но этот шёпот звучит громче раздающихся внизу сирен; свет в комнате сменяется на мигающий красный, и Зара, худая, как скелет, выглядит в этом освещении действительно жутко. К звуку сирен примешиваются крики.

– Ты что сейчас сделала? – шокировано спрашивает Рурк, забывая, видимо, о том, что дуло револьвера направлено в его грудь.

– Активировала одну программку, над которой работала… Довольно давно, – охотно делится Зара. Я назвала её «Месть королевы мертвецов». Достаточно пафосно? Так вот, я открыла двери всех камер. И уничтожила каждую – до единой – запись о сделанных тобой исследованиях. Саботировала работу всех твоих производств. Обезоружила и отрезала от тебя службу безопасности. А, и выпустила на свободу тигра в твоём музее – думаю, он наведёт шума.

– Ты лжёшь, – дрожащим голосом произносит Рурк, – ты… лжёшь.

Лицо у него белое, как его рубашка.

– Не-ет, – протягивает Зара, и оскал на её лице становится ещё более ожесточённым. – Я потратила пять лет на то, чтобы добраться до всех твоих систем. Пять, сука, лет пресмыкания и унижения. Пять лет притворства, что работаю на тебя. Пять лет. И теперь… я уничтожила тебя. И сейчас ты сдохнешь. В одиночестве.

– Нет, не в одиночестве, – возражает Рурк, выкидывая внезапно вперёд руку, бросая через комнату тонкий, длинный кинжал, вонзающийся в живот Зары.

Она вскрикивает, в изумлении глядя на вытекающую из раны кровь, и тут же нажимает на курок. Один раз, другой, третий – Рурк сползает по стене, в его груди – три кроваво-чёрных отверстия. Расплываются тёмными цветами по белоснежной рубашке.

– Подстрелила меня, – хрипит Рурк. – Психованная сучка, подстрелила меня…

– По крайней мере увижу, как ты сдохнешь, – Зара говорит с трудом, опустившись на колени. – Этого достаточно.

– Почему ты это сделала? – слабо спрашивает Рурк. – Я дал тебе всё… Деньги, влияние, мощь… Почему ты отказалась от этого?

У Зары кровь течёт из раны так интенсивно, что кажется, её уже и вовсе не осталось – но нет, тонкая струйка переливается через узкие губы, когда она отвечает Рурку. И голос её звучит неожиданно твёрдо, несмотря на то, что это последнее, что она говорит.

– Сукин ты сын. За Крэйга.

Зеленовато-карие глаза стекленеют.

Я возвращаюсь в реальность и чувствую себя так, словно это я сейчас истекала кровью на полу кабинета Рурка.

– Мари? – никогда не думала, что увижу на лице Зары такое обеспокоенное выражение. – Ты чего?

Качаю головой, натягиваю слабую улыбку.

– Всё в порядке.

НИЧЕГО НЕ В ПОРЯДКЕ

– Бледная ты какая-то, – Зара пожимает плечами. – Ладно, фигня все эти идолы, да? Надо заняться более важными вещами.

– Какими? – я с отвращением бросаю статуэтку в рюкзак.

– Найти выпивку, конечно! – округляет глаза Зара.

И, резко развернувшись, она удаляется в сторону ведущих к пляжу тропинок в зарослях; я остаюсь одна, обдумывая видение. Зара… Я помню строчку из её досье, которая тогда меня напрягла. «Способности и отсутствие близких контактов с остальными…» Разве можно сказать сейчас, что эти близкие контакты отсутствуют? Определённо, ситуация изменилась.

И куда это может привести Зару?..

В одну из одиннадцати чёртовых могил, блядь.

Резко качаю головой, стряхивая с себя эти мысли, словно Снежок – воду с шерсти.

Не приведёт. Не позволю.

Я решительным шагом возвращаюсь на пляж.

В воде установлены столбы, выглядящие очень неустойчивыми. Они возвышаются над поверхностью моря на каких-то пару футов, но по всему видно, что Крэйгу, Мишель и Диего, балансирующим на трёх из них, не очень-то улыбается перспективка грохнуться с них. На четвёртом с кошачьей грацией удерживается Вэйрин. Они с Диего стоят напротив Крэйга с Мишель, и в руках у всех четверых – длинные деревянные копья. Быть семи пядей во лбу не нужно, чтобы понять, что цель их игры – сбросить противника со столбов в море. Здравый смысл подсказывает ставить на Вэйрина с Диего (потому что Вэйрин тут, кажется, единственный, кто имеет опыт в таких делах), но я выкрикиваю:

– Мишель, Крэйг! Надерите им задницы!

Мишель слегка поворачивает ко мне голову и подмигивает. И в ту же минуту мастерски блокирует удар Вэйрина.

Надо почаще напоминать себе не переходить ей дорогу.

Крэйг неожиданным выпадом своего копья сталкивает в воду Диего.

Я ободряюще улыбаюсь Диего, возмущённо отплёвывающему воду. Что ж, конечно, очень интересно, сможет ли Вэйрин выстоять против Мишель с Крэйгом… А может, и нет. Не очень.

Настроение после видения никак не хочет повышаться. А может, дело не в видении, а вообще во всём происходящем? Потому что, если быть честной с собой, я так сильно устала от… всего.

Я протискиваюсь сквозь небольшую толпу ваанти, с упоением наблюдающих за боем, вглубь пляжа, и бреду себе, пока не дохожу до маленькой бухты, окружённой живописными скалами. Бросив на песок рюкзак, я скидываю ботинки и захожу в воду по колено. Подумав с минуту, снимаю и надетые на меня шмотки ваанти и погружаюсь в тёплые, как парное молоко, волны.

Море покрывает кожу солёными поцелуями, даруя если не гармонию с собой, то хотя бы какое-то успокоение. После всего, что произошло на Ла-Уэрте, кажется, я должна бы бояться морских глубин – но я только дальше и дальше заныриваю, и постепенно страх, как и все остальные негативные эмоции, отступает на задний план.

Потому что, на самом деле, есть ли хоть какой-то смысл сейчас волноваться о грядущем? Всё, что я могу – собирать информацию, не так ли? Я не имею понятия о том, что привело к фатальным результатам из моих видений… Но наверняка сумею понять, когда дело запахнет жареным, да?..

Странно, что сейчас подобные мысли действительно успокаивают.

Когда я выбираюсь из воды, обнаруживаю возле своей одежды Джейка, сидящего по-турецки в одних плавках.

– Долго ты, – замечает он, когда я опускаюсь к нему не колени и утыкаюсь лицом в его шею. Он целует мою щёку, гладит волосы, и я моментально ощущаю ещё больший душевный подъём, чем ранее. – Солёная.

– Ты тоже, – парирую я, касаясь губами и языком его кожи. – Чем занимался?

– Надрали с Кэпом и Рипли задницы Женщине-Халку с её ребятками. Что-то типа водного волейбола… Только фрисби вместо мяча. Было забавно.

– Женщине-Халку? – в недоумении переспрашиваю я.

– Ну этой. Как её. Военачальнице.

Я улыбаюсь, поднимая глаза на Джейка. Его привычка давать прозвища всем подряд изначально так меня бесила, а сейчас я нахожу это довольно милым… Наверное, я просто влюблённая идиотка. Хотя в данную минуту не вижу в этом ничего плохого.

Особенно когда он смотрит на меня вот так. Словно любуется. Словно кроме нас, никого на целом свете не существует. Его потрясающие синие глаза улыбаются, и от этого моё сердце пропускает удар, а после пускается в бешеную скачку. Джейк склоняется к моим губам, и это – самый откровенный из всех наших поцелуев до этого, я чувствую. Потому что этим я пытаюсь сказать ему всё то, чего не могу произнести вслух. И в этом общении без слов я знаю, что он отвечает мне теми же невысказанными фразами.

– Принцесса, – отстраняясь на полдюйма, бормочет Джейк мне в губы, и от хрипотцы в его полушёпоте у меня всё внутри скручивается в тугой узел.

– Да, Арагорн, – прислоняюсь кончиком своего носа к его, утыкаюсь лбом в его лоб.

– Я не могу держаться на расстоянии от тебя.

– А должен?

– Наверное.

Я слегка качаю головой, возвращая поцелуи. Мои лодыжки скрещены за поясницей Джейка, его руки обнимают мою спину так крепко, что пальцы почти впиваются в кожу. От возбуждения я покрываюсь испариной, и становится почти душно от соли Карибского моря…

– Нет, ну ёб же ж вашу мать, – раздаётся голос Крэйга. – Извините, ребята…

Я одёргиваю голову назад и осуждающе смотрю на него.

– Я правда не хотел вас прерывать, – виновато произносит он. – Просто… Все возвращаются в деревню, и мы не могли вас найти…

Я нехотя поднимаюсь с колен Джейка, и Крэйг старательно отводит от меня взгляд. Совсем забыла, что я в одном белье.

– Спасибо, – ледяным голосом произносит Джейк. – Мы сейчас подойдём. – Как только Крэйг разворачивается и уходит, Джейк недовольно хмурится. – Ты могла бы не светить своими прелестями на всю округу, Принцесса?

– Ага, – легко соглашаюсь я, натягивая наряд ваанти, – и что? Так лучше?

Мы оба знаем, что традиционные шмотки ваанти больше показывают, чем скрывают, так что Джейк только пожимает плечами.

Мы возвращаемся к друзьям, и я благодарю всех богов, что это не Зара нашла нас с Джейком, а то от её язвительных комментариев у меня скоро начнётся изжога. Крэйг, однако, избегает смотреть на нас, и это действительно забавляет.

Вернувшись в Элистель, мы с ребятами, перебрасываясь шутками и впечатлениями, устраиваемся на полянке чуть поодаль от деревни – в месте, откуда на древнее дерево открывается восхитительный вид.

– Давайте договоримся повторить это, – произносит Радж, откидываясь на траву. – Буквально лучший день на острове. Правда.

– Да, – соглашается Диего, – мы могли бы устроить нечто подобное дома, как думаете?

– Мы могли бы пригласить ваанти! – восторженно подхватывает Грейс. – О, это было бы немного сложно, но могли бы ведь, правда?

– Уж я бы провела им экскурсию по цивилизации, – улыбается Мишель.

– А вот я, – задумчиво произносит Куинн, – хотела бы знать, как бы они оценили наше с мамой традиционное рождественское печенье. Да и вы тоже. Пожалуй, когда вернёмся в Хартфилд, я приглашу вас всех к себе в Колорадо, как думаете, сможете приехать?

– Рождественское печенье? – переспрашивает Эстелла. – Что ещё за ерунда?

– Э-э… Традиции, Эстелла? – неуверенно отвечает Куинни. – У тебя дома таких нет? – Эстелла едва заметно хмурится, а потом качает головой. – Ну, значит, будут! – восхищённо восклицает Куинн. – Уж я позабочусь…

– Подожди, я тоже приглашена? – недоверчиво спрашивает Эстелла.

– Боже, ну конечно, – закатывает глаза Куинн.

– О, – Эстелла выглядит смущённой, – ну… спасибо.

Шон хлопает Джейка по плечу и усмехается.

– Из нас вышла неплохая команда, а? Жаль, что ты староват для студента, уж я бы натаскал тебя в футболе. Зато смогу достать для тебя билеты на лучшие места на стадионе. Как ты на это смотришь? – Джейк хмурится, и Шон ошарашенно осекается. – Что? Я что-то не так сказал?

– Ты чего, бро? – влезает Крэйг. – Только не говори, что не хочешь смотреть наши игры.

– Нет, что вы…

– Я знаю, что ты типа слишком крутой для этих ребят, – подмигивает Джейку Зара, – но я, как бы, тоже, и всё ещё планирую с ними тусоваться.

И тут происходит историческое событие. Джейк Маккензи, мать его, не знает, что сказать.

Я собираюсь уже опустить шутку по этому поводу, как вдруг – от сквозящей в его взгляде тоски – до меня доходит. Закусив губу, я подхожу к нему вплотную и обхватываю его торс руками, словно пытаясь успокоить. Он обнимает одной рукой мои плечи, но как-то отрешённо, словно не вполне понимает, что происходит.

– Я… Я не могу, – жёстко произносит Джейк, отстраняя меня от себя и отворачиваясь от онемевших свидетелей этой сцены. – Не могу отправиться с вами, ясно?

Он стоит к нам спиной, скрестив на груди руки и опустив голову. У меня сжимается сердце, но я не нахожу правильных слов, которые могла бы произнести прямо сейчас, чтобы разрядить обстановку.

– Я не могу вернуться. Не могу вернуться домой, – он говорит очень тихо, но, держу пари, все его слышат. И тут он признаётся в том, что я уже и так знаю. – Я в розыске. Мне грозит пожизненное. За мою голову назначена награда, и если кто-то из вас видел моё блядское досье, составленное этим сучонком Рурком, у вас наверняка должны были возникнуть вопросы.

– Ты, должно быть, шутишь, – замечает Алистер.

– Что ты такого натворил? – изумляется Крэйг.

– Эй! – одёргивает его Мишель.

– Что такого я спросил? – ворчит он. – Мы же тут, типа, доверяем друг другу?

– Дракс прав, – пожимает плечами Джейк, всё ещё не разворачиваясь к нам. – Я должен рассказать вам правду.

И он действительно это делает. Я слышу историю о Майке и Лундгрене во второй раз… Но сейчас мне так же больно за Джейка, как и несколько ночей назад. Не сумев сдержать порыв, я обнимаю парня со спины, и его ладони перехватывают мои пальцы, словно он ищет моей поддержки.

– Поэтому я не могу вернуться, – заканчивает рассказ Джейк, – не могу даже связаться со своей сестрой, не могу сказать родителям Майка, что их сын не был чёртовым предателем.

– Джейк, мне ужасно жаль, – шепчет Мишель, и даже не видя её, я могу определить, что её глаза наполнены слезами.

– Мы не имели ни малейшего понятия, – вздыхает Шон.

– Мне не нужна ваша жалость, – прерывает их Джейк, – я просто пытаюсь объяснить, почему не могу присоединиться к вашей компашке.

– Ну, если ты не можешь присоединиться к нам, – громко говорит Крэйг, заставляя меня вздрогнуть, – то тогда мы навестим тебя на Коста Рике, как тебе идея?

– Блеск, – ухмыляется Джейк, перехватывая мои руки и разворачиваясь к ребятам. – Идея просто…

Его прерывает шелест кустов, из которых внезапно выскакивает Снежок. Лисёнок подбегает ко мне и трётся, как кошка, об мои ноги, прежде чем с призывным мурчанием сделать шаг в сторону зарослей.

– Мари, твоя ручная лисица опять куда-то тебя зовёт, – замечает Шон. Я обречённо вздыхаю и следую за Снежком, скрывающимся в джунглях.

Ребята идут следом, и это чертовски своевременно в спускающихся на лес сумерках. Пробираться сквозь листву неудобно, но мы упорно придерживаемся курса, выбранного лисёнком, прежде чем оказываемся на широкой поляне с возвышающимся на ней строением. Это что-то типа бункера, виденного нами во второй день пребывания на острове, только выглядит ещё более заброшенным, чем то здание.

Снежок выныривает из густой травы и мурчит, призывая идти за ним. Мы с друзьями переглядываемся.

– Не самая хорошая идея, – бормочет Грейс.

– Да брось, – возражает Эстелла, – вроде бы пока что зверёк ни разу нас не подставил, да?

– Идём, – тихо говорю я, и никто, к счастью, не спорит.

Тяжёлая металлическая дверь в это подобие бункера распахнута, в его стенах – прорехи и дырки, похожие на отверстия от пуль, и это заставляет меня поёжиться.

Когда мы все оказываемся внутри, раздаётся до боли знакомый звук, и перед нами материализуется Ирис.

Я отшатываюсь.

– Не бойтесь, – мелодично произносит голограмма, а я просчитываю варианты: если она с Рурком, то… Где этот ублюдок?

– Ты! – восклицает Алистер. – Предательница!

– Подождите! – Ирис поднимает свои полупрозрачные руки в примирительном жесте. – Послушайте меня, пожалуйста. Есть кое-что, что я должна вам сказать…

– Почему мы должны тебя слушать? – спокойно интересуется Зара. – Ты ведь ушла с Рурком, разве нет?

– Я понимаю, что у вас нет поводов мне доверять, – голограмма… вздыхает?.. – Но я клянусь, что говорю правду. Я знаю, как вам попасть домой. Я могу сделать так, что все вы сможете покинуть остров.

– Почему она звучит как-то иначе, чем раньше? – бормочет Зара, и я качаю головой, больше сконцентрированная на том, что именно говорит Ирис. Но её слова достигают цели – я понимаю, что голос Ирис кажется более живым, человечным, и этот яркий британский акцент в её речи – раньше его совершенно точно не было.

– Почему мы должны верить тебе? – интересуется Алистер.

– Алистер, пожалуйста, – Ирис подлетает чуть ближе, – постарайся поверить.

– Назови хоть одну причину, – огрызается он.

– Ты знаешь причину, дорогой, – нараспев произносит голограмма, и Алистер, явно собиравшийся сказать что-то ещё, осекается. – Я понимаю, что ты был слишком маленьким, но… разве какая-то часть тебя не помнит меня? – Алистер беззвучно хватает ртом воздух, отступая назад и едва не падая.

– Нет, ты мертва, – обескровленными губами шепчет он.

– Да, я мертва, – соглашается Ирис. – Но я по-прежнему твоя мать, дорогой.

========== действие V - глава 9 - «к неведомым горизонтам» ==========

Комментарий к действие V - глава 9 - «к неведомым горизонтам»

Тема Джейка и Марикеты: https://yadi.sk/d/9PXZGtdQDyPSdA

И да, новая отметочка: сегодня общий объём «Вечного лета» перевалил за сто пятьдесят тысяч слов. Поздравляем меня. :3

I crossed the line,

and I let God decide

Что?

Что вообще, твою налево, происходит?

В каком смысле – мать?

Чёрт, это уже совершенно не смешно.

– Я знаю, что ты был совсем крошкой, но ты ведь… помнишь мой голос, дорогой? – спрашивает у Алистера Ирис. Голограмма прикрывает глаза и начинает тихонько напевать: – Баюшки, на ели мальчик засыпает, а подует ветер – люльку раскачает…

Где-то я это уже слышала. Ах, да – когда Алистера накрыло после дротика с седативным, он напевал в точности те же строки.

– Ма… Мама? – Алистер бледен, как сама смерть, его губы едва шевелятся, и Грейс хватает его за руку, чтобы не упал – его качает вперёд-назад. – Это… правда ты.

– Что за ересь, – выплёвывает Зара, озвучивая, надо полагать, мысли большинства. – Как такое может быть?

– Эверетт сделал это, – тихо поясняет Ирис. – Я… была человеком. Меня звали Имоджен. Эверетт был моим мужем, Алистер – сыном… И после того, как я умерла, мой муж приложил усилия, чтобы я… Оставалась с ним.

– И почему ты не рассказала нам этого раньше? – недоверчиво спрашивает Радж. – Мы же, типа, корешили.

– Не было доступа к воспоминаниям до недавнего времени, – плечи Ирис поднимаются и опускаются, словно она действительно может глубоко вздохнуть. – Если бы я знала всё раньше, я бы… – голограмма вдруг мерцает, и на призрачном лице проступает выражение муки, словно Ирис приходится прилагать усилия, чтобы оставаться перед нами.

– Ты в порядке? – с сомнением уточняет Шон.

– Да. У меня мало времени, – голограмма закусывает губу, и это так жутко и неправильно – она словно действительно ведёт себя по-человечески. – Должна рассказать вам, как пройти к Лернейским вратам. Помните устройство, которое вы использовали на крыше «Небожителя»?

Я киваю.

– Оно больше не работает, – напоминаю я, и Ирис кивает.

– Знаю. Это устройство было прототипом гораздо более мощной машины. Лернейские врата, так Эверетт назвал устройство. Улучшенный призматический распространитель. Врата на севере острова, в лаборатории.

– Улучшенный что? – переспрашивает Крэйг.

– Призматический распространитель, слушай внимательнее, – шикает на него Зара, закатывая глаза.

– Врата могут доставить вас домой в целости и сохранности. Домой… или куда бы вы ни захотели. Только вам потребуется энергия. Много энергии. Подойдёт тот источник, который вы нашли вчера в убежище местных.

Я машинально стягиваю с плеч рюкзак и прижимаю его к себе ближе; осколок сердца Острова всё ещё со мной, и я хочу спросить, откуда Ирис о нём знает, но Алистер опережает меня.

– Сердце Острова? Как, во имя Господа, ты…

– Я обнаружила скачок в энергетическом поле, – просто поясняет голограмма, и меня не вполне устраивает такой ответ, хотя… Я припоминаю, что такой же скачок в своё время Ирис обнаружила во мне – во время одного из моих видений. – Итак, вам нужно в лабораторию. Кратчайший путь, – Ирис проецирует карту, – лежит через горы. Так будет безопаснее, чем двигаться вдоль побережья, к тому же, если вы не уйдёте наверх через перевал вот тут, – она указывает на точку неподалёку от нашего местонахождения, – потом подъём станет невозможным без специального оборудования. Я клянусь, что там, в лаборатории, вы сможете наконец-то покинуть Ла-Уэрту.

К концу тирады Ирис выглядит совершенно поникшей.

– Ты пойдёшь с нами, мама? – спрашивает вдруг Алистер.

– Это будет расцениваться, как действие против Эверетта, – с тоской произносит голограмма. – А он запрограммировал меня так, что я не могу… Сделать ничего, что расходилось бы с его желаниями.

– А то, что ты сделала сейчас, Лея? – подаёт голос Джейк. – Разве это не расходится с желаниями Тони Старка?

Ирис качает головой.

– И да, и нет. Вы нужны ему на острове… Но он хочет безопасности для Алистера, – голограмма смотрит на него с нежностью. – И этим я воспользовалась. Мой дорогой, как бы я хотела быть частью твоей жизни, – она снова мерцает. – Должна… идти. Будь осторожен, мой сын. И помни, пусть я и не смогла стать полноценной матерью для тебя… Я всегда… Буду гордиться тем, каким замечательным молодым человеком ты вырос.

С этими словами голограмма исчезает, оставляя после себя лишь эхо последних слов в пустом бункере, а крошечный дрон падает на пол и разбивается.

– Мама!

Алистер падает на колени, касаясь пальцами осколков дрона.

– Мне так жаль, – шепчет Грейс, опускаясь рядом с ним.

– Я… Мне было всего два, когда она умерла… И…

Грейс прижимает к своей груди его голову, и он обнимает её. Я тактично отворачиваюсь, и под моим разъярённым взглядом остальные делают то же самое.

Но Алистер не собирается пользоваться мгновением уединения: он вскакивает с пола и обходит нас, двигаясь в сторону выхода.

– И мой долбанный отец, – выплёвывает Ал, – сделал её… Сделал из неё устройство. Помощницу. Слугу! В следующий раз, когда я его увижу – он за всё ответит.

В Элистель мы возвращаемся в молчании. Сумерки сгущаются, когда мы снова устраиваемся на полянке напротив дерева. Там нас ожидает Вэйрин, и мы вводим его в курс дела.

– Вопрос вот в чём, – задумчиво произносит Джейк, рисуя пальцем узоры на моей ладони, – можем ли мы доверять Лее после того, как Рурк её перепрограммировал?

– Ставлю на «нет», – бормочет Зара.

– А мне тут, вообще-то, нравится, – вворачивает ни к селу ни к городу Крэйг.

– Сколько раз ты чуть не умер за минувшую неделю? – закатывает глаза Мишель.

– Не знаю, сбился со счёта, – беспечно отмахивается Крэйг.

– Я ей доверяю, – тихо говорит Алистер.

– Да? – Джейк вскидывает брови и поворачивается к Алистеру. – Слушай, Малфой, я понимаю всю эту фигню про… – он осекается, когда я покрепче сжимаю его ладонь. На самом деле он и сам знает, что это замечание будет лишним.

Или влюблённой дуре просто хочется верить в его чувство такта.

– Мой отец мог сделать её тем, чем она является сейчас, – не слушая Джейка, продолжает Ал, – но даже он не мог бы забрать её… человечность. Она не лгала. Она действительно хотела помочь нам.

Все замирают в молчании, прерываемое Зарой.

– Ты не можешь быть уверен в том, что она говорит правду, – произносит она жёстко. – Как вообще можно доверять искусственному интеллекту, которое программировал человек, столько раз лгавший тебе? Нам? Устройство с безграничным доступом к информации – не та штука, которой я стала бы верить.

– Она не «штука» и не «устройство»! – взрывается Алистер, вскакивая на ноги. – Подумай минуту, ты говоришь, чёрт возьми, о моей матери!

– Алистер, – окликает его Грейс, – пожалуйста, успокойся.

– Успокоиться? Грейс, ты…

– Хватит, – жёстко произношу я, вставая с земли и становясь напротив Алистера. Он смотрит на меня в молчаливом ожидании так, словно его взгляд может прожечь во мне дыру, но я выигрываю в эти гляделки – он тушуется и возвращается на место. Я оборачиваюсь к друзьям и твёрдо говорю: – У нас нет выбора. Если мы хотим попасть домой, то эти Лернейские врата – единственный хренов способ. Мы пробовали покинуть остров нормальными методами, и чем это кончилось? У нас нет самолёта. У нас не осталось водного транспорта. И даже если бы он был, лично я не хотела бы, чтобы кто-то из нас погиб от клыков Ситаса. И даже если Лернейские врата не смогут доставить нас домой, мы должны попробовать.

– Так вы… собираетесь нас покинуть? – с тоской произносит Вэйрин, глядя на Диего.

– Видимо, да, – убитым голосом отвечает он.

– Мне будет безумно жаль, когда вы уйдёте, – тщательно выбирая слова, говорит Вэйрин, – но… полагаю… я должен принять тот факт, что ваша судьба – это нечто большее, чем наш остров.

– И ничего, что мы берём с собой сердце? – уточняю я.

– Ничего. Я отправлюсь с вами, чтобы после вернуть его в Элистель. Северные просторы опасны. Там всё совсем… иначе.

– Если там всё иначе, то там должно быть абсолютно безопасно, – бурчит Зара.

– Я возьму с собой нескольких лучших воинов, – не слушая её, продолжает Вэйрин. – Я должен убедиться, что вы будете в порядке.

– Итак, мы собираемся это сделать, – довольный происходящим, резюмирует Шон. – Вэйрин, можем ли мы воспользоваться вашим гостеприимством ещё на одну ночь?

Внезапно раздаётся деликатное покашливание. Я вздрагиваю, обращая взгляд на Лейлу. Она только недавно протрезвела после соревнования по выпивке на фестивале, и Вэйрин привёл её с собой, когда мы вернулись из бункера.

– Лейла? – обращаюсь я к гиду в ожидании того, что она может сказать. – Ты… Не хочешь идти туда?

– Хочу, – она улыбается привычно фальшиво, – но… Я боюсь, это может быть ловушкой.

Что-то новенькое. Лейла, с её беззаветной преданностью Рурку, убеждённая, что он может подстроить нам подлянку… Когнитивный, мать его, диссонанс. И это только подстёгивает меня броситься в путь немедля.

– Все места, куда мы попадали, – медленно произносит Лейла, – были смертельно опасными. Думаю, я была очень плохим гидом, ребята.

Вздыхаю, подходя ближе к ней. Ничего не могу сделать со своим двояким отношением к Лейле – с одной стороны, я искренне благодарна ей за всё, что она сделала, за то, что она выручала нас, за её смекалку и умение применить свои навыки в критических ситуациях… С другой стороны, эти самые навыки-то и не дают мне покоя. И ещё – она так слепо и беззаветно была предана Рурку в прошлом…

А с другой стороны, Рурк предал не только нас. Он предал и её. Возможно, это что-то изменило? Можно ли допустить мысль о том, что Лейла теперь действительно на нашей стороне?

– Я так не думаю, Лейла, – тихо говорю я. – Ты хороший гид.

Но, возможно, не очень хороший человек.

Но кто я такая, чтобы судить… Со всей моей ложью?

– Ты не виновата, что Рурк сделал курорт таким опасным местом, – подхватывает, кто бы мог подумать, Эстелла. – Ты делала всё, чтобы защитить нас, каждый раз, когда здесь становилось жарковато.

Лейла пожимает плечами, следы её погасшей улыбки похожи на перегоревшую лампочку.

– Спасибо, девочки, – говорит она, переводя взгляд с меня на Эстеллу и обратно. – Я… Буду продолжать делать всё, чтобы все вы выжили.

– Остров свёл меня с ума, – бормочет Джейк, – я только что, кажется, видел, как Рипли пытается кого-то утешить.

Я шикаю на него, прилагая усилия, чтобы не заржать. Два когнитивных диссонанса за пару минут – это действительно выглядит так, будто у нас коллективные галлюцинации.

– Итак, я провожу вас к домам, где вы спали накануне, – возвращает нас к действительности Вэйрин, – а утром – в путь.

К тому моменту, как мы добираемся до хижин, я спать совершенно не хочу, даром что ночь уже опустилась на Элистель. Меня охватывает какое-то нервное возбуждение из-за перспективы покинуть это место навсегда – оно настолько сильное, что даже перевешивает все возможные дурные предчувствия, – те, что я стараюсь игнорировать. Украдкой бросая взгляды на притихших друзей, я понимаю, что их ощущения схожи с моими.

Вместо того, чтобы пойти в хижину, я остаюсь на площадке и подхожу к мосту. С него открывается вид на посеребренную растущей луной морскую гладь. Вокруг меня летают громадные светлячки, обитающие в Элистель, и мне вдруг становится невыносимо тоскливо от мысли, что я больше сюда не вернусь. Этот остров действительно может свести кого угодно с ума, но мы в нескольких днях пути от дома – и я не представляю себе, как жить дальше после всего, что произошло здесь.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Джейк подходит ко мне… Всё, что мне известно – это произошло раньше, чем я успела вдоволь насладиться уединением, и позже, чем ожидала.

– Принцесса, – окликает он меня, становясь у края моста и держась на расстоянии пары футов. – Ты в порядке?

– Угу.

– Ты не хочешь всё-таки рассказать мне, что с тобой происходит?

Я поворачиваю к нему голову. Лунный свет, проходя сквозь густую листву дерева, освещает его лицо, заставляет глаза сверкать каким-то сюрреалистичным блеском.

– Не хочу, – улыбаюсь я, преодолевая разделяющий нас шаг и кладя ладони на его плечи. – Не хочу, потому что со мной ничего не происходит.

– Пока? Или уже? – уточняет Джейк, обнимая мою талию.

– Пока. И уже, – соглашаюсь я, приподнимаясь на цыпочки и целуя его в щетинистый подбородок. – Пожалуйста, не будем, Арагорн. Когда мы пройдём через эти врата, у нас будет всё время мира, чтобы об этом поговорить.

Джейк едва заметно качает головой, и я хмурюсь.

– Может быть, не будет, Марикета.

– Не хочу этого слышать.

– Тогда не услышишь.

– Ты же не хочешь мне сказать…

– Не хочу.

– И не скажешь?

– И не скажу.

– И не сделаешь?

Джейк ничего не отвечает, а я топаю ногой.

– Ты не можешь.

– Не могу, – соглашается он, и я вопросительно вскидываю брови.

– Что не можешь? – уточняю я, не вполне уверенная, что мы говорим об одном и том же.

– Уже говорил, – бормочет Джейк, обжигая мои губы дыханием. – Не могу держаться от тебя на расстоянии, Марикета.

– Я имела в виду другое.

– Я знаю.

Он тянет меня за собой вниз, на набережную, на тот же пляж, где мы были за пару часов до этого. Всю дорогу он молчит, и я молчу тоже – потому что знаю, что ни к чему хорошему озвучивание моих мыслей сейчас не приведёт. И эта тишина между нами взрывается атомной бомбой в моей голове, бесит и раздражает так же, как Джейк, только что намекнувший, что не собирается покидать остров вместе с нами… вместе со мной.

– Марикета, – тихо зовёт он, когда мы добираемся до места. Бирюзовые днём, ночью воды Карибского моря кажутся почти чёрными – а окрашивающая их в серебро луна создаёт иллюзию, что весь мир вокруг и вовсе лишён красок. Кроме синих глаз Джейка… От его взгляда мне почти физически больно. – Мы не станем это обсуждать, пока ты не расскажешь, что с тобой происходило в эти дни. Это понятно?

– Ты притащил меня сюда, чтобы поставить мне ультиматум? – сержусь я, топая ногой. Песок под моим ботинком взмывает маленькой пылевой бурей. – Джейк, я не поведусь на это. Ты просто не можешь…

– И ты просто не можешь, – перебивает он меня, – продолжать мне врать. И всем остальным, хотя не думаю, что хоть один из них переживает из-за этого так же, как я! Принцесса, я рассказал тебе первой такие вещи, которые никому не говорил годами, а ты не можешь мне довериться…

– Не могу! – выкрикиваю я, не давая ему договорить. – Не могу, блядь, тебе довериться! Никому – не – могу, ясно тебе? Со мной происходит что-то странное. Что-то страшное, Джейк! Я боюсь себя, можешь ты это понять? И я не готова говорить об этом кому-либо, даже тебе! Особенно тебе! Дай мне чёртово время, чтобы я разобралась в этом, неужели так сложно?

– А ты не думаешь, что я мог бы помочь тебе разобраться? – рявкает в ответ Джейк. – Что лучше рассказать, чем держать в себе?

– Смотрите, как он заговорил! – парирую я. – Ты сам-то быстро начал раскрывать свои тайны?

– У меня были причины ничего не говорить!

– У меня они тоже есть!

Мы замолкаем, и шум в моих ушах перемешивается с шелестом волн, ладони покалывает от ярости, и я меньше всего ожидаю, что Джейк сгребёт меня в охапку и начнёт исступлённо целовать, но он делает именно это. Его поцелуи грубы и требовательны, словно он пытается передать мне всю злость, вызванную моим молчанием… Или, скорее всего, так оно и есть.

Мне казалось, что ткань, изготовленная ваанти, должна быть существенно прочнее, но мой топ рвётся под ладонями Джейка. Содрав с меня юбку, он выбрасывает её в море. Я возмущаюсь – точнее, пытаюсь, потому что он не прекращает целовать меня, так что я могу только протестующе мычать. Я не хочу – не так, когда между нами такие разногласия, но губы помимо воли отвечают на его яростные поцелуи, хотя я не могу ни на мгновение забыть о нашем разговоре… Пока он не опускает меня на прохладный песок. Потому что в этот момент оказывается, что я на самом деле хочу. И именно так.

Я совершенно точно знаю, что Джейк делает – он предъявляет права. Жёстко, собственнически и бешено. С какой-то первобытной дикостью вжимая меня в песок, удерживая мои ладони над головой, не давая мне и пошевелиться. Его зубы оставляют новую метку на моём плече – в тот момент, когда я сдаюсь, и внутри меня взрываются звёзды.

– Моя, – хрипло шепчет он, когда всё заканчивается. – Лучше не забывай… Что моя.

Потрясённая произошедшим, я только киваю, не имея ни малейшего понятия, видит ли он это в лунном свете.

Потому что, кажется, это правда: я – его, и прежней уже не буду.

Спустя какое-то время мы возвращаемся в Элистель; я почти ненавижу куртку Джейка, в которую он с такой заботой меня укутывает, потому что ничего между нами не решено. Я совершенно потеряна. Это пугает и странным образом завораживает – смесь двух разных эмоций почти заставляет мою крышу съезжать набекрень. От скрипа половиц в хижине просыпается Зара и распинается о том, как ненавидит нас обоих и о том, что лучше бы мы оставались там, где шлялись. От её ругани мне становится существенно лучше. Некоторые вещи не меняются, и это по-настоящему прекрасно. Стабильность – роскошь, которую мы так редко можем себе позволить…

Джейк не говорит мне больше ничего. Это почти разрывает изнутри, почти ломает меня, рушит что-то, сжигает, оставляет за собой сосущую пустоту и горький привкус на языке. Что бы ни произошло на пляже, мы оба знаем: к минувшей беседе нам придётся вернуться, но, кажется, мы оба этого боимся. Есть все основания полагать, что этот страх не напрасен.

Мой сон беспокоен: смесь странных образов и вспышек, потусторонних звуков и ощущения грязи на коже. Я не замечаю, как ночь сменяется утром, и просыпаюсь от голосов за ширмой с таким ощущением, словно мной накануне играли в футбол. С трудом продираю глаза, зябко прижимаюсь к лежащему рядом Джейку – его руки привычно обнимают меня, и от этого становится чуточку легче. Он зарывается лицом в мои волосы, бормочет что-то там про доброе утро, а я с ним совершенно не согласна – ни хрена оно не доброе. Натягивая брюки и майку, я с тоской осматриваю наше временное пристанище. Покидать Элистель по-прежнему не хочется; кто бы сказал, что ещё несколько дней назад попасть сюда я боялась? Точно. Ничего, мать его так, стабильного.

– Сегодня день, когда Катализирующие отправляются в путь к неведомым горизонтам, – вещает Укжааль, когда мы выходим на площадку. Судя по лицам моих друзей, не я одна сегодня дерьмово спала, правда, не думаю, что причины у нас совпадают. Во всяком случае, не все.

Из толпы провожающих нас ваанти выбегает Таари и прижимается к моим ногам.

– Я хочу с тобой, Кот-лидирующая! Возьмёшь меня с собой? Ну пожалуйста…

Я грустно улыбаюсь, подхватывая ребёнка на руки.

– Таари, у Катализирующих своя дорога, – с неприсущей ей обычно мягкостью произносит Серакса, подходя к нам ближе, – к сожалению, она ведёт прочь от нашего народа…

– Но ты вернёшься? – Таари заглядывает мне в лицо из-под копны растрёпанных светлых волос, и у меня внутри всё сжимается.

– Ну, малыш, я… – я осекаюсь, не зная, что сказать, и на помощь приходит Диего.

– Помнишь, чему учил тебя Укжааль? – ласково спрашивает он, гладя Таари по голове. – Дороги пересекаются в самый неожиданный момент, и только…

– Только Вечное знает, когда момент правильный, – нараспев подхватывает Таари, улыбается и тут же хмурится, – но я хочу, чтобы этот момент был поскорее.

Я ставлю ребёнка на пол, и он лезет обниматься ко всем остальным. Дольше всех задерживается, почему-то, рядом с Зарой. А у меня внезапно слёзы на глаза наворачиваются.

– Спасибо, – обращаюсь я к Сераксе и Укжаалю. – За всё. Вы… Так странно, я просто… Я не знаю… – почему-то всё, что я хотела сказать им, сбивается в моей голове, и с уст срывается только нечленораздельное бормотание. – Если бы… Да что же это…

– Марикета хочет сказать, – подхватывает Шон, – что мы все безмерно благодарны вам за ваше участие в наших судьбах. Без вашей помощи мы не сумели бы спасти Куинн, вы приняли нас в своём доме, подарили нам, помимо временного пристанища, ещё и возможность привести свои мысли в порядок и определить, что нам делать дальше. Это бесценно.

– Да, – с облегчением выдыхаю я, посылая Шону благодарную улыбку. – Да, всё именно так.

– Жаль, что мы начали не с того, – печально сообщает Серакса. – Мне стыдно за то, как я вела себя с вами, Катализирующие.

– Это ерунда, – отмахивается Джейк, – мы вас тоже поначалу невзлюбили.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, – шелестит голос Куинн, – я была бы рада этому.

– О, воистину, мы не знаем, куда приведёт нас Ваану! – с широкой улыбкой говорит Укжааль. – Возможно, нам рано прощаться!

Я отчего-то вздрагиваю.

Покинув Элистель в сопровождении Вэйрина и ещё четверых ваанти, мы пускаемся в путь. Несмотря на то, что новый вождь утверждал об опасности предстоящей дороги, он, очевидно, весьма неплохо ориентируется на острове. Если Рурк утверждал, что знает Ла-Уэрту, как свои пять пальцев, то он просто сосунок по сравнению с Вэйрином.

Пейзаж сменяется… вроде бы постепенно, но всё-таки как-то неожиданно. Когда я обнаруживаю вокруг себя хвойные деревья, мне почему-то становится неуютно. Мы всё ещё на тропическом острове, разве не так?

Радж спрашивает об изменившейся флоре у Лейлы.

– Этот остров полон загадок, – с какой-то тоской сообщает она. – Можно сказать, что здесь возможно всё. Если вы ещё не поняли.

Нет-нет, мы прекрасно всё поняли, спасибо.

Дальнейшие попытки Раджа и Крэйга выудить из Лейлы хоть слово не увенчиваются успехом. Она отвечает односложно, и становится понятно, что она либо ничего не знает, либо банально не хочет делиться с нами своими знаниями.

Да и так ли это важно, если мы сами увидим всё в ближайшие часы?..

Спустя довольно продолжительное время воздух становится ощутимо холоднее. Я достаю из рюкзака куртку и жалею, что не напялила две пары носков, тем более что движемся мы в сторону горной цепи с покрытыми снегом вершинами. Какой-то грёбаный ад, честно.

Мы движемся вверх, по становящимся всё выше холмам, когда я оглядываюсь и понимаю, как далеко от привычных уже мест мы ушли… Кто бы мог подумать, что что-то на Ла-Уэрте могло стать для меня привычным?

Я украдкой оглядываю друзей. К счастью, куртки многие догадались взять, хотя Радж вот достал из рюкзака спальный мешок и замотался в него. Мишель бормочет что-то про то, что ей придётся лечить всех от простуды, хотя она-то как раз достала для себя вполне подходящую верхнюю одежду. Крэйг, напротив, не изменил своей привычной куртке с эмблемой Хартфилда, и, по-моему, это не очень-то удобно, хотя он не жалуется.

Даже когда редкие сугробы вокруг нас превращаются в бескрайние снежные просторы, а моё дыхание обращается паром изо рта.

Я зябко кутаюсь в куртку, охренительно благодарная Джейку за то, что он заставил меня её взять. Но вообще-то я могла бы быть умнее и надеть что-то помимо тонкой майки. С другой стороны, собираясь в путь в «Небожителе», я и предположить не могла, что мне придётся бороздить заснеженные горы!

– Думаю, это какая-то временная аномалия, – замечает Грейс, пытаясь согреть дыханием свои ладони. – Как саблезубый тигр, вроде того. Может быть, эта часть острова осталась в ледниковом периоде? Я уже ничему не удивляюсь.

Точно. Как тут вообще можно чему-то удивляться?

А вот ваанти вообще всё равно – как были полуобнажённые, так и идут себе… Вэйрин догадался взять для Диего какой-то плед, выглядящий лёгким, но, судя по расслабленному выражению лица Диего, вполне себе согревающий.

С другой стороны, думаю, сам Диего был бы не против, если бы Вэйрин собственноручно согрел его.

И откуда только всё это дерьмо в моей голове, ну правда…

Снег хрустит под нашими ногами, создавая причудливую мелодию. Это очень необычно, пожалуй, самая странная на данный момент вещь из всего, что происходило с нами на Ла-Уэрте… Впрочем, разве не думаю я так про каждую встречу с чем-то загадочным на этом острове? Хотя, когда начинается снегопад, я совсем забываю о том, что мы, по сути, в паре дней пути от пляжа около «Небожителя», где так жарко, что нечем дышать.

Снежинки тают на коже, щекочут губы и норовят налипнуть на ресницы, и это почти забавно. В какой-то момент Джейк, держащийся с самого утра на мучительном расстоянии от меня, оказывается рядом и ловит мои ледяные пальцы своей горячей ладонью. Меня затапливает болезненное облегчение, потому что я сама не замечала, как мне не хватает этого… Он ведь держал меня за руку при любой удобной возможности.

С этим я решаю, что вопросы о моих тайнах и его возвращении домой вместе с нами можно отложить на потом.

– Сраный ледниковый период, – бормочет Крэйг. – Что дальше, метеоритный дождь?

– О, пожалуйста, не подкидывай этому острову идеи, – ворчит Зара.

Зато в нашей компании есть кое-кто, явно довольный сменой обстановки. Снежок с радостным мурлыканьем бегает от одного члена нашей группы к другому, периодически валяется в снегу и вообще выглядит так, словно попал в свою естественную среду обитания. Что, вероятнее всего, так и есть. Иногда лисёнок забегает вперёд, а после оглядывается на нас в ожидании, когда мы догоним. Мне бы хоть немного его жизнерадостности, вот ей-богу.

Внезапно на очередном забеге вперёд Снежок замирает и оглядывается на нас с совершенно ошарашенным выражением мордочки.

– Что такое, малыш? – настораживаюсь я, замирая на месте. Ребята тоже останавливаются, только сделавшая пару шагов вперёд Эстелла оборачивается и бормочет:

– Там кто-то есть.

Я вглядываюсь в белую дымку снегопада и действительно вижу одинокий массивный силуэт впереди.

– Эй, кто там? – кричит Крэйг. Ответа не следует. Я щурусь, пытаясь что-то рассмотреть, но мои глаза вылавливают лишь маленький огонёк, загорающийся возле лица фигуры неизвестного. Со снежной стеной смешивается сгусток сизого дыма.

Я осторожно делаю несколько шагов вперёд, по какому-то наитию стараясь ступать тише – это перенимают и все остальные, хотя незнакомец, кем бы он ни был, уже, разумеется, увидел нас, но почему-то идея пытаться производить меньше шума кажется правильной. Когда мы подходим ближе, ладонь Джейка в моей руке внезапно леденеет.

Вместе с моими внутренностями – от крайне дерьмового предчувствия.

– Лундгрен, – бормочет Джейк, и я застываю в понимании.

На высоком мускулистом мужчине поверх военной формы надет замысловатый стальной экзоскелет… Кажется, это так называется. Хотя-какая-нахуй-разница. Мужчина затягивается сигарой и бросает на Джейка полный любопытства взгляд.

– Джейкоб. Сколько лет, сколько зим…

– Не так уж много, ты, ублюдок, – выплёвывает Джейк с ненавистью.

– Ты расстроил свою семью, Маккензи, – качает головой Лундгрен. – Сначала продавал американское вооружение афганским повстанцам, потом сбежал при попытке задержания…

– За каким хуем ты явился?

– За тобой, Маккензи. Я пришёл, чтобы забрать тебя.

– Джейк, кто этот чувак? – некстати спрашивает Крэйг.

– Полагаю, его бывший командир, – полушёпотом отвечает ему Зара.

– Я был вынужден лично сообщить новости твоей мамаше, – продолжает разглагольствовать Лундгрен. – «Мне жаль, мэм. Ваш сын предал свою страну и подставил своих братьев по оружию». А потом я обнимал её, пока она истерически рыдала. Это минимум, который я мог сделать.

– Надеюсь, ты брешешь, сукин сын, – выдавливает Джейк. Его ладонь сжимает мою с такой силой, что ещё немного – и пальцы хрустнут.

– Это всё, что ты можешь мне сказать, мальчишка? Отдых в гамаках сделал тебя… мягче. О, и, – он бросает взгляд на руку Джейка, потом – на меня, – Джанин это не понравится.

– Закрой свой грёбаный рот. Мы оба знаем, что произошло. Что ты сделал. Ты убил его.

– Джейкоб, хотя я был бы не прочь вспомнить старые добрые времена, мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Если не хочешь, чтобы твои новые, – он кривит губы, – друзья пострадали.

– Марикета, мы должны постараться одолеть его, если он один, – шепчет Эстелла, делая полшага в мою сторону.

Не успеваю я даже осознать смысл её слов, как Лундгрен командует громоподобным голосом:

– Арахниды! На исходную!

И откуда-то из-за ближайшего покрытого снегом холма вдруг появляется пара военных вездеходов. Из них вылезают солдаты с винтовками… Всего человек пять, но они вооружены, в отличие от нас. Я даже не успеваю толком испугаться, когда Джейк поворачивается ко мне.

– Я нужен ему. Я пойду. Бери остальных и выбирайся, Принцесса.

– Я не могу просто… – За моей спиной матерится Мишель, но я стараюсь не обращать внимания на её панику, поскольку едва могу справиться со своей. – Я тебе не позволю, – твёрдо говорю я. – Даже не рассчитывай. Мы выбираемся вместе – или никак.

– Блядь, блядь, блядь, – бормочет Джейк, сжимая моё плечо ладонью – настолько ледяной, что даже через куртку чувствуется. – Почему ты заставляешь меня чувствовать себя слабым в такой неподходящий момент?

Я перевожу взгляд на вооружённых солдат, замерших в ожидании приказа командира… Кажется, в этот раз мы попали по-крупному: в самом деле, отряду врагов с огнестрельным оружием мы ещё не противостояли. Я судорожно обдумываю пути отступления – едва ли это занимает несколько секунд – и тут, словно по мановению волшебной палочки, поднимается настоящая снежная буря… Вокруг наших недругов. Не около нас. Словно остров впервые за всё время вместо того, чтобы подложить нам подлянку, решил протянуть руку помощи.

Вот спасибочки, охренительно своевременно.

– Бежим! – орёт Шон.

– Прикрыть им спины! – командует своим людям Вэйрин.

С оружием наперевес ваанти бросаются к границе бури. Воспользовавшись этим отвлекающим манёвром, мы бежим в сторону ближайшего оврага и ныряем в него, проскальзываем дальше – и оказываемся на обледенелой тропе, змеящейся вдоль горного склона. В совершенно страшный и невообразимый миг нога Диего соскальзывает с тропы, и он, как в замедленной съёмке, начинает заваливаться под собственным весом в пропасть, когда его ловит Вэйрин.

Меня трясёт. И не только меня: Куинн вдруг шмыгает носом, а Мишель так и не перестаёт материться. Грейс бормочет под нос что-то, похожее на молитву.

Твою мать, твою мать, твою мать!

Ненавижу этот грёбаный остров!

За неимением других вариантов мы осторожно, но максимально быстро двигаемся по тропе. Она достаточно широкая, но при этом вместе с тем опасно скользкая. Это существенно снижает скорость передвижения – потому что за обрывом минимум сотня футов свободного падения. Джейк то и дело оглядывается туда, откуда мы пришли.

– Они пойдут за нами, – бормочет он. – Нужно идти быстрее.

А снегопад с ветром тем временем усиливаются: чертовски вовремя буря настигает наш отряд. Вскоре перед моими глазами появляется вполне себе целый небольшой пассажирский самолёт, похожий на тот, на котором мы прилетели – его крылья лежат на уступах двух соседних скал, образуя что-то вроде моста. Пока я рассматриваю это подобие дороги, на тропе между самолётом и нами внезапно словно из ниоткуда появляется ещё одна фигура.

– Опа, – произносит прохладный женский голос, – кажется, сегодня я – крысолов.

– Ты! – Джейк произносит это местоимение сквозь зубы и очень тихо, но незнакомка его прекрасно слышит.

– Её ты тоже знаешь, да? – не особенно рассчитывая на ответ, интересуюсь я.

Что, нахрен, тут происходит? Откуда столько старых знакомых Джейка появились на этом сраном острове?

И где они были до этого?

И, хотя я не рассчитывала на ответ от Джейка, мне внезапно отвечает незнакомка, делая полшага в нашу сторону. Мой взгляд вылавливает заплетённые в тугую косу платиновые волосы, смуглую кожу и надетые на ней защитные очки; она одета в странный металлический костюм, а за спиной у неё совершенно не внушающее доверия оружие.

– Знает. У нас с Волком долгая история, но какая теперь разница?

Она притворно вздыхает и молниеносным движением обнажает спрятанные за плечами катаны.

БЛЯДЬ, КАТАНЫ!

Меня вот-вот вырвет.

Лезвия её оружия даже на расстоянии нескольких шагов излучают жар. Странная высокотехнологичная херня. Покрывающий склон лёд рядом с женщиной стремительно тает.

– Идите ко мне, ребятишки.

– Она мне не нравится, – заявляет Зара таким тоном, как будто это решает всё.

Ближе всех стоящий к дамочке Радж каким-то совершенно неуловимым жестом лезет в собственную сумку, достаёт из неё бутылку шампанского, и, встряхнув хорошенько, откупоривает пробку так, что та, вместе со струёй алкоголя, устремляется прямо в лицо нашей незнакомке.

Сдерживать тошноту становится всё сложнее.

Хотя глаза женщины и защищены, попавшая прямо в лоб пробка шампанского явно не доставляет комфорта, к тому же жидкость всё-таки попадает под край очков. Пока она оглушена, мы ухитряемся быстро пройти мимо, и подгоняют нас чёртовы звуки ударов позади. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть массивного мужика в каких-то механических перчатках, которой он выбивает дерьмо из горы – сверху уже сыпется лёд и снег.

От ударов земля под нашими ногами буквально трясётся. Чёртчёртчёртчёртчёрт.

– Быстро, к самолёту! – ору я. – Нужно перебраться на ту сторону…

– Похоже, он может в любую минуту рухнуть, Мари, – возражает Диего.

– Он бы уже упал, если бы мог! – кричит Шон. – Давайте, все, быстрее!

– Уже уходите? – дамочка с катанами приходит в себя окончательно. Я бросаю на неё взгляд – как раз вовремя, чтобы увидеть, как она касается какого-то диска на нагруднике своего костюма, и… Становится практически невидимой. Контуры её тела можно угадать благодаря снегопаду, но в сложившихся обстоятельствах вглядываться в колючую белую дымку совершенно нереально. Однако её голос продолжает звучать. – Не беспокойтесь. Когда я вас убью, вы даже не заметите.

Я вижу лишь оголённые клинки, когда мы добираемся до правого крыла самолёта.

Прямо над пропастью, склоны которой отражают эхо выстрелов – на вершине горы, откуда мы пришли, ещё больше солдат.

– Мы охуительно лёгкая мишень! – восклицает Крэйг, оглядываясь на наших преследователей.

Эстелла тем временем взбирается на кабину самолёта и ударом каблука своего ботинка распахивает ведущий внутрь люк.

Напомнить себе не попадаться Эстелле под горячую… ногу.

– Внутрь! – командует она, и ребята безропотно подчиняются. Впрочем, после такого… вряд ли кто-то вообще сможет возражать Эстелле, разве нет?

Шон подпирает люк изнутри, замуровывая нас в кабине пилота. Снаружи доносится голос Лундгрена.

– Выкури их, Мышь*.

В следующее мгновение фигура в красно-чёрном костюме и шлеме спрыгивает на нос самолёта и принимается мощными ударами таранить фронтальное стекло кабины пилота, отделяющее нас от внешнего мира. Когда стекло так легко поддаётся его (её?) ударам, в образовавшуюся дыру человек проталкивает пару небольших канистр, тут же начинающих источать пурпурного цвета газ, стремительно наполняющий кабину.

– В этот раз у нас нет пушки, – бормочет Грейс, и я вдруг чувствую, что она, Грейси, не так близка к панике, как я. И снова – никакой стабильности.

Джейк нажимает какую-то кнопку на панели, и сзади нас – в салоне – над пассажирскими креслами открываются выемки, и из них выпадают кислородные маски. Ребята без слов бросаются в ту сторону, быстро рассаживаясь на сидения и прижимая маски к лицам ради глотков спасительного кислорода.

Когда я делаю то же самое, моё внимание вдруг привлекает Крэйг. Он машет мне рукой с сидения чуть впереди, и, когда я вопросительно приподнимаю брови, бросает мне что-то. Я ловлю предмет совершенно машинально, отмечая лишь блеск янтаря в полутёмном салоне самолёта.

Внутренности коротко сворачивает в узел, и я оказываюсь в зале ожидания аэропорта Кеннеди. Шон и Крэйг стоят у огромного окна, любуясь открывающимся видом на взлётную полосу.

– Чёрт возьми, бро, – Крэйг буквально светится от счастья, – грядёт крутой отдых на тропическом острове, прикинь?

– Не могу дождаться, – усмехается в ответ Шон. – Кстати, тебе уже сообщили?

Улыбка Крэйга гаснет внезапно, как перегоревшая лампочка.

– М-м. Не. По-любому отправят мне письмецо завтра или послезавтра.

– У тебя получится, друг. Я говорил с теми ребятами из НФЛ* о тебе…

– Э-э, ты серьёзно?

– Ну да, – Шон широко улыбается, – они такие типа «Что думаешь о шестьдесят восьмом номере? Он хорош?»

– И-и?

– И я сказал им правду. Что они не сумеют найти лучшего полузащитника в любом университете штата.

– Вау. Спасибо, бро, – Крэйг выглядит явно польщённым, – думаю, у меня действительно есть шанс.

– Ого! Это Зара Намаци? – вдруг бормочет Шон, подталкивая Крэйга локтем в бок. – Не знал, что она тоже летит.

Крэйг бросает взгляд в ту сторону, куда указал его капитан – действительно, Зара садится в кресло, достаёт из сумки ноутбук и начинает что-то остервенело печатать.

– Я едва ли видел её пару раз с самого… – продолжает Шон, но Крэйг, мрачнея, заканчивает фразу за него:

– Второго курса. Да.

Выражение лица у него совершенно несчастное, и Шон старательно отводит взгляд, тактично делая вид, что ничего не заметил.

– Серьёзно? Шон Гейл тоже летит? – звучит неподалёку знакомый голос. Я слежу за взглядами вздрогнувших ребят и вижу Диего.

– Да неужели? – округляет глаза стоящая рядом с ним Грейс.

В этот момент у Крэйга вибрирует телефон. Он разблокирует экран, и я вижу уведомление о новом входящем электронном письме.

«Уважаемый мистер Чао!

Наши рекрутеры были рады возможности ознакомиться с Вашей игрой во время футбольного сезона в Хартфилде!

Поскольку Вы, несомненно, осведомлены об ограниченности мест, которые мы можем предоставить во время национального сезона в 2017 году, мы с превеликим сожалением сообщаем, что у нас нет возможности включить Вас в наши списки.

Желаем Вам удачи во всех начинаниях!»

Цвета смешиваются в один, и я уже стою в незнакомой мне лаборатории. Некоторые члены нашей группы столпились у компьютерной зоны, Крэйг же ошивается у металлических двойных дверей.

– Дракс, ты идёшь или как? – окликает его Джейк. – Портал почти готов к использованию.

– Мне незачем возвращаться домой, – вдруг произносит Крэйг, уголки его обычно широко улыбающегося рта опущены.

Прежде, чем кто-то успевает ответить, комната дрожит, как от землетрясения, за её пределами явственно слышен взрыв. Двери чуть прогибаются вовнутрь.

– Они вот-вот прорвутся, – равнодушно сообщает Эстелла, нажимая на какую-то кнопку.

В полу открывается люк, и ребята быстро скользят вниз. Мишель ныряет последней, и её голос, обращённый к Крэйгу, раздаётся эхом:

– Какого чёрта? Ты идёшь?

Крэйг подходит к компьютерам, щурится, разглядывая что-то на экране, и вводит какую-то команду.

– Всё это было по-настоящему круто, ребята.

– Крэ… – голос Мишель прерывается, когда люк захлопывается следом за ней.

Ещё один звук взрыва, и двери в лабораторию разбиваются. Несколько солдат вваливаются в помещение.

– Сдавайтесь или будете уничтожены, – раздаётся механически искажённый голос одного из них.

– А пошёл бы ты на хуй, – бросает Крэйг, кидаясь на врага – он буквально раскидывает в стороны солдат, прорываясь к выходу, когда дорогу ему преграждает высокий мужчина в механизированных перчатках.

– Мне нравится твой стиль, пацан, – ехидно замечает он, подмигивая Крэйгу.

– И ты тоже иди на хуй, мудила, – выплёвывает он.

– Это была моя реплика, – усмехается мужчина, резким ударом впечатывая оба своих кулака в грудную клетку Крэйга. Он падает на пол, и от этого падения из его рта вырывается кверху тоненькая струйка крови. – Сообщи своим друзьям, чтобы выбирались навстречу своей смерти, или я отправлю тебя в полёт по всему центру…

– Ты опоздал, – Крэйг сплёвывает кровь, – передай Рурку, что снова провалил задание, урод. Думаю, он даже не станет тратить свою криокапсулу на такого, как ты. Просто разорвёт тебя на пару частей, да?

Эти слова внезапно задевают атакующего, и он, потрясённый, поднимает его за грудки одной рукой и направляет ещё один удар свободным кулаком в его рёбра – удар такой силы, что Крэйг пролетает пару десятков футов до ближайшей стены и впечатывается в неё с оглушительным треском.

Навеки застывшая усмешка на губах Крэйга – последнее, что я вижу, прежде чем водоворот красок возвращает меня в реальность.

Пурпурный газ продолжает наполнять салон, и у меня нет ни мгновения, чтобы подумать, что в видениях только что было не так. А что-то определённо было. Я торопливо прячу в карман куртки статуэтку – медведя с человеческим торсом. Проходит несколько минут, прежде чем газ начинает рассеиваться.

– Если мы не можем заставить эту штуку взлететь, – снимая маску, замечает Диего, – нам нужно выби…

Меня оглушает скрежет металла по металлу. Эстелла смотрит в иллюминатор, и её глаза расширяются от шока.

– Эта сука отрезает крыло!

– Внимание, говорит капитан! – орёт снаружи блондинка с катанами. – Займите свои места и пристегните ремни. Посадка будет жёсткой.

– Дверь, – коротко бросает Лейла, кивая на выход на противоположной от покорёженного крыла стороне салона. Она молниеносно оказывается около этой самой двери и с помощью подоспевшего Шона отпирает её.

От двери до крыла, ведущего на другую сторону склона, пара футов, а под нами – пропасть. Снежная буря сильно ограничивает видимость, но от того, что я не вижу, куда упаду в случае чего, легче ни черта не становится. Я жду, пока все переберутся на крыло, держа друг друга за руки и образуя цепочку, а салон самолёта под моими ногами тем временем ходит ходуном.

Когда я оказываюсь на крыле, удерживаемая только ладонью Джейка, буря, кажется, ещё больше усиливается – снег кусает щёки, вынуждает прикрывать глаза – что, конечно, совершенно не улыбается в сложившихся обстоятельствах. Крыло покатое и скользкое, но каким-то уму непостижимым образом мы все вместе добираемся до твёрдой земли.

Как только я ступаю на заснеженное плато, девица с катанами достигает успеха – и самолёт падает в пропасть. Я с облегчением выдыхаю, хотя сердце бьётся где-то под горлом, и тут град пуль вокруг нас возобновляется.

– Чёрт, мы не можем перебраться на ту сторону! – орёт тот здоровенный мужик с механическими перчатками.

– Буря – наше спасение, – бормочет Грейс, – мы должны бежать, ребята. Так быстро, как только можем, видимость всё равно почти нулевая.

– Согласен, – вворачивает Алистер.

– Да, – киваю я, пытаясь унять панику, – бежим.

Мы все несёмся вперёд сломя голову – я то и дело бросаю на друзей обеспокоенные взгляды, опасаясь, что кто-то может потеряться в этой метели. От ледяного воздуха лёгкие горят, и я почти задыхаюсь, но страх за себя и друзей заставляет машинально переставлять ноги с максимальной скоростью, на которую я способна в этом состоянии.

– Идите на мой голос! – бросает через несколько минут Вэйрин, и я вспоминаю, что его сверхчеловеческое зрение куда острее, чем у любого из нас. Боги, он даже не запыхался. – Просто продолжайте бежать.

И мы бежим, бежим, бежим… Пока буря не начинает утихать. Это приносит одновременно страх и облегчение, потому что, становясь не такой интенсивной, метель больше не может скрывать нас… С другой стороны, мы, кажется, умудрились действительно убежать достаточно далеко.

Постепенно, не в силах больше двигаться с такой скоростью, мы замедляемся и в конце концов тупо бредём по бескрайним белоснежным просторам. Снегопад продолжается, но ветер постепенно стихает. Я чувствую во рту кислый привкус, вызванный обилием холодного воздуха. Ноги едва передвигаются, и мне хочется безвольно грохнуться на снежное покрывало, лишь бы меня никто не трогал.

– Посмотрите-ка туда, – вдруг замечает Вэйрин, и я смаргиваю настойчиво залепляющие глаза снежинки, пытаясь понять, куда он указывает.

Прямо впереди по курсу на краю плато, под самым горным склоном, уютно расположился четырёхэтажный дом, выглядящий странно гостеприимным в этих обстоятельствах – и при этом таким неуместным в этом диком пространстве снегов и метелей.

«КУРОРТНЫЙ КОМПЛЕКС „ЭЛИЗИУМ“». Именно это написано на наполовину засыпанном снегом указателе.

– Ещё один курорт? – недоумевает Шон. – Прямо здесь?

– Да, – кивает Лейла, явно потрясённая. – Конечно, я не могла понять, в какую сторону мы движемся, но… Да. Мы спасены, ребята. Спасены.

– Если только это не ловушка, – бормочет Эстелла.

– Да мне похер, ловушка ли это, – стонет Зара. – Мы немедленно идём туда. Иначе я сдохну прямо здесь.

Я совершенно с ней согласна, и, полагаю, не я одна.

Перспектива оказаться в условиях цивилизации после всего пережитого за последние пару часов слишком заманчива.

Так что я первая становлюсь на дорогу, ведущую к этому «Элизиуму».

И будь что будет…

__________________________

*Автор оказался слишком тупым, чтобы перевести это нормально. Дело в том, что Арахниды, отряд Лундгрена, логично носят позывные, произошедшие от названий различных пауков. Это причиняет мне боль, потому что при отсутствии арахнофобии за последние дни мне пришлось посмотреть на слишком много разных членистогоних в гугле, и далеко не все они были симпатичными, поверьте. Так вот, в оригинале упомянутый персонаж – Mouse, что, разумеется, переводится как «мышь», но мышь не потому, что грызун, а потому, что паук (я понятно объясняю? Нет, конечно). Словом, есть такой паучок, Missulena, который (если верить авторитетному источнику, в смысле, Википедии, haha, so sarcastic) исключительно в английском языке порой называется «mouse spider», цитирую: «в связи с ошибочными представлениями о том, что они, подобно мышам, способны рыть глубокие норы». Если честно, попахивает наркоманией, но кто я такая, чтобы спорить с Википедией. И с Пиксельберри. Помимо этого, в позывном солдата имеется определённая игра слов, которая, извините, тоже окажется нелокализованной, потому что я не очень умная. И, кстати, с бывшим позывным Джейка («Волк») точно такая же ерунда: пауки-волки остаются пауками-волками и в русском языке, но это капец как нелепо звучит. Как известно, человек-паук человеку-пауку волк-паук.

*НФЛ – Национальная футбольная лига, если кто не знал. Потому что я не знала.

========== действие V - глава 10 - «новое начало» ==========

Комментарий к действие V - глава 10 - «новое начало»

не хочу ничего говорить

финал главы писался под это: https://yadi.sk/d/fEy66vNl3nIjuw

и это: https://yadi.sk/d/xilFzz3BOSwmag

за вдохновляющую музыку спасибо моей бете – моей Эмили – моему сердцу

не только за это, но остальное успеется

I’ll be the Sun, I’ll be the waves

I’ll be the one you love the most

Вечер проходит мимо.

Все мы слишком вымотаны, выбиты из колеи произошедшим – настолько, что нет сил даже обсуждать минувшие события.

К счастью, в «Элизиуме» есть горячая вода и электричество, и уже одно это делает курорт самым желанным для меня местом пребывания. Отель, разумеется, не так грандиозен, как «Небожитель», но очень уютен. Когда я закидываю сушиться свои несчастные ботинки и одежду и переодеваюсь в гостиничный халат, сцапанный в выбранном для нас Джейком номере, меня совершенно не смущает перспектива прогуляться на первый этаж в одноразовых тапочках. Настолько по-домашнему выглядит это место.

Совместный ужин с ребятами проходит в почти полной тишине, прерываемой лишь периодическими просьбами передать чайник и не чавкать (Зара – Крэйгу, разумеется). Вяленое мясо кажется безвкусным. Когда я возвращаюсь в номер, волоча за собой полы халата и хреновое настроение, и заныриваю в ванную, становится самую малость полегче. Мне необходимо поговорить с Джейком, понять, что он чувствует сейчас, когда прошлое настигло его в самый неподходящий момент. Но усталость берёт своё, и я вырубаюсь прямо в ванной ещё до того, как он возвращается с ужина.

Просыпаюсь я в кровати и объятиях Джейка, бережно укутанная одеялом и будто родившаяся заново. Хотя мышцы немного побаливают после вчерашнего снежного кросса, ощущение безопасности перевешивает все остальные эмоции. В моих ногах, свернувшись клубочком, дрыхнет Снежок, и отчего-то мысль о том, что Джейк пустил лисёнка в комнату, несмотря на свою очевидную неприязнь к зверьку, разливает под кожей тепло. Джейк спит крепко – когда я осторожно выбираюсь из его рук и постели, он только что-то бормочет во сне и переворачивается на другой бок. Я одеваюсь, натягивая всё ещё немного влажные брюки и чистую футболку, нахожу вчерашние одноразовые тапочки, без зазрения совести делаю их многоразовыми и тихонько выхожу из комнаты.

В столовой, где мы накануне ужинали, витает аромат кофе – от этого запаха у меня рот наполняется слюной, и ощущение такое, будто кофейное амбре способно проникать под кожу. Во главе большого стола Зара сидит, уткнувшись в какую-то книгу, а за её спиной в огромном окне я вижу, что метель окончательно утихла, оставив после себя только бескрайние белоснежные просторы.

– Утро, – сообщает Зара, не поднимая глаз от книги.

– Ага, – соглашаюсь я. – Где, во имя всего святого, ты раздобыла кофе?

Зара смотрит на меня так, словно я сморозила глупость, и показывает на капельную кофеварку на барной стойке.

– Я сварила слишком много, так что на здоровье, – великодушно предлагает она.

– Спасибо, – бормочу я удивлённо, с каким-то исступлением наливая кофе в чистую чашку и делая глоток. – Крепкий, – замечаю я. – Класс. То, что доктор прописал.

– Доктор, кстати, действительно прописал горячее питьё, – ухмыляется Зара, – я про Мишель. Надо бы спросить её, что насчёт горячительного питья, да?

Я смеюсь. Кто о чём, а Зара о бухлишке.

– Ты хотя бы спала? – спрашиваю я, замечая её болезненную бледность и залегшие под глазами тени.

– Не очень много, – честно говорит она. – На самом деле, я вообще мало сплю. Потому что мой сон обычно беспокойный. Но… Спасибо, что спросила, я полагаю?

Отвечаю улыбкой – Зара, пытающаяся вести себя мило с окружающими, это что-то новенькое и абсолютно необыкновенное.

– Просто хотела убедиться, что ты в порядке, – замечаю я, садясь рядом.

– Да, я в порядке, Марикета… В бессоннице есть свои преимущества. Я тут рыскала по гостинице… Ну, знаешь, осматривала территорию, – ухмыляется Зара. – Нашла вот список, состоящий из имён идентификационных номеров сотрудников «Rourke Industries», – она достаёт из страниц книги сложенный пополам лист, исписанный мелким шрифтом. – Это может быть довольно… любопытно. Если здесь тусовались ребята Рурка… Не просто же так они тут веселились, как считаешь?

– Угу, – мычу я, жадно глотая кофе. – Интересный курортик только для «своих». Ладно, главное, что мы можем побыть в безопасности некоторое время. Лишь бы эти солдаты нас не нагнали.

– Буря почти наверняка сбила их со следа, – раздаётся голос со стороны входа в столовую, и я вздрагиваю, когда совершенно взъерошенный Джейк со следами подушки на лице подходит ближе к нам и накладывает лапы на мой кофе. – Полагаю, мы действительно в безопасности.

– Я натыкалась в Интернете на слухи об этих «Арахнидах», друг, – с нервным смешком произносит Зара. – Они… Это нечто серьёзное. Ты был одним из них?

После слегка затянувшейся паузы Джейк кивает.

– Да. Я был одним из их пилотов, и полагал, что мы помогаем людям. Кто же знал, что Лундгрен делал за нашими спинами?

– Как они вообще нашли тебя? – интересуюсь я, мягко накрывая пальцы Джейка своей ладонью.

– Хрен их знает. Я всегда понимал, что это только вопрос времени… Но как, чёрт возьми, посреди всего этого безумия…

– Джейк, – терпеливо говорю я, – они собираются навредить нашим друзьям. Чёрт, мы правда должны понять, как они могли попасть на Ла-Уэрту!

– Марикета права, – бормочет Зара, – нужно узнать, как они тебя отследили.

– Я хотел бы и сам это узнать, честно, но не имею ни малейшего понятия.

– Не повезло тебе, чувак, – постукивая пальцами по столу, сообщает Зара, и поясняет в ответ на вопросительный взгляд Джейка: – Я-то думала, что у меня есть враги…

Он качает головой, и я замечаю в его глазах неподдельную боль.

– Мне жаль, что они нас нашли. Никогда не собирался ставить под угрозу кого-то из вас.

Он сжимает мою ладонь, и я кладу голову на его плечо, пытаясь без слов успокоить его, но судя по тому, как напрягаются его мышцы, нихрена у меня не получается. Даже Зара смотрит на нас с несвойственным ей сочувствием.

– Я не позволю им причинить боль тебе, – шепчет Джейк и тут же исправляется, – вам всем. Клянусь. Смотрите, – он явно смущается демонстрации своих эмоций и пытается перевести тему, – курорт скрыт горным хребтом, так что здесь мы должны быть в безопасности. С воздуха нас будет крайне сложно заметить, так что мы можем залечь на дно на пару дней.

– И что мы будем делать пару дней? – спрашивает Зара.

– Отдохнём, – отвечаю я, – подготовимся к предстоящему путешествию. Думаю, после пережитого нам действительно надо немного… перезагрузиться.

– Точно, – кивает Зара, – «предстоящее путешествие» уже не звучит так весело с Арахнидами на нашем хвосте.

– Проницательное замечание, – ворчит Джейк.

Спустя короткое время наши друзья постепенно стекаются в столовую, кофеварка работает практически безостановочно. Когда собираются все, кроме Лейлы, Джейк повторяет для всех замечание о том, что мы в безопасности, и это существенно разряжает обстановку. Зара же делится своими наблюдениями о том, что «Элизиум» использовался для собраний сотрудников Рурка. Когда она это говорит, я замечаю, как вздрагивает Эстелла, и это очень странно и неправильно – видеть её, обычно такую невозмутимую, в потрясении. Когда она молча забирает у Зары список и выходит из столовой, я выскальзываю следом за ней.

– Эстелла? Что происходит?

Она замирает, вздрогнув, и, не оборачиваясь, холодно бросает:

– Марикета, возвращайся к остальным.

– Нет.

Эстелла разворачивается ко мне, и я отшатываюсь, увидев, что в её глазах сверкают слёзы.

– Ладно. Хорошо. Наверное, я должна рассказать хоть кому-то…

Эстелла прислоняется к стене коридора и оседает на пол. Я опускаюсь рядом с ней, рефлекторно перехватывая её изящную ладонь.

– Ты можешь рассказать мне всё, – искренне замечаю я. Она поворачивает голову и слабо улыбается.

– Знаю. Знаю. Просто… Мари… Всё сложно.

– А что вообще просто на этом острове? – невесело усмехаюсь я, сжимая в ладони её длинные пальцы. – Ты ведь доверяешь мне, – я хотела, чтобы это звучало, как вопрос, но на деле звучит, как утверждение.

– Доверяю, – соглашается Эстелла. – После всего этого было бы странно, если бы не доверяла. Но… Это не делает ситуацию легче. Дело в том, что… А, чёрт, – она быстро просматривает список и находит что-то, что срывает с её губ изумлённый выдох и заставляет глаза расшириться. – Вот, смотри, – она указывает пальцем на нужную строчку, протягивая лист мне.

– «Монтойя, Оливия», – читаю я вслух. – Эстелла…

– Это моя мать, – резко произносит она.

– Твоя мать работает на Рурка? – шокировано спрашиваю я. – Но как…

– Работала, – жёстко поправляет меня Эстелла. – В прошедшем времени. Старшим исследователем. Детям нельзя было находиться на острове, так что я жила с дядей в Паломино и помогала с… м-м… семейным бизнесом.

– Каким это бизнесом? – осторожно уточняю я.

– Ты не захочешь знать, – выдыхает Эстелла. Я сверлю её тяжёлым взглядом, и она бормочет: – Ты всё равно не поверишь мне, но дядя, он… В общем, он, как бы, был снайпером на службе у революционеров, довольна?

Я нервно сглатываю. Что же, это очень многое объясняет в навыках Эстеллы, но поверить в это действительно нелегко. Как и представить, как именно Эстелла «помогала» дяде.

– Ладно, неважно… Мама посылала мне письма каждую неделю. Рассказывала о результатах своих исследований, писала, как сильно любит меня и скучает. Последнее письмо… Пришло шесть лет назад. Оно было сумбурным. Написанным от руки. Она говорила, что обнаружила нечто опасное. Спустя неделю она… Её не стало. «Несчастный случай». Никаких подробностей.

Я сжимаю руку Эстеллы сильнее, не зная, что можно сказать в такой ситуации.

– Ты считаешь, что это сделал Рурк? – спрашиваю я наконец.

– Я знаю, что это сделал Рурк, – выплёвывает Эстелла. – Я поклялась отомстить. Когда я узнала, что у него есть сын, учащийся в Хартфилде под фальшивым именем, дядя сделал так, чтобы я якобы перевелась туда учиться. Я собиралась достать Рурка через Алистера, понимаешь? А потом эта поездка, настоящий подарок судьбы, я просто не могла поверить в свою удачу. Но на самом деле это не было удачей, – она сжимает лист со списком, и я вижу, как по её лицу текут слёзы, оставляя на щеках блестящие дорожки. – Она была здесь, Мари. В этой гостинице. Я должна узнать, в какой комнате она останавливалась, – Эстелла всхлипывает.

– Ты хочешь найти что-то, принадлежавшее ей? – догадываюсь я. – Что-то… на память?

– Наверное, да, – выдыхает Эстелла, выпуская из руки список и вытирая слёзы. – Я знаю, что шанс невелик, конечно, ведь Рурк заботится о чистоте в отелях, – она презрительно усмехается, – но если есть хоть малейший шанс… Я думаю… Если бы я нашла её комнату, смогла бы я почувствовать её присутствие?..

– Я понимаю, Эстелла, – мягко говорю я, отпуская её ладонь и обвивая рукой её плечо. Она склоняет ко мне голову, и какое-то время мы сидим вот так, и мне хочется верить, что это приносит ей облегчение.

– Я пойду, – произносит она наконец, поднимаясь на ноги. – Спасибо, что выслушала, но… думаю, мне нужно немного побыть одной.

– Конечно, иди, – киваю я.

Вместо того, чтобы вернуться в столовую, я бреду в номер и заваливаюсь на кровать. Не могу себе представить, что я бы чувствовала на месте Эстеллы – не могу и не хочу. Очевидно, её жизнь была далека от лёгкой и радужной. С дядей-снайпером… У меня замирает сердце, когда я представляю себе её детство. Потерять мать – это так тяжело, что мне даже думать не хочется. Если бы моя мама… Моя…

Нет-нет, даже думать нельзя.

Я прикрываю глаза, пытаясь представить мамино лицо, но вместо этого под веками вижу только пустоту. Это очень странно и страшно, так что я пробую снова и снова; ничего не происходит. Я вздрагиваю. Что-то не так. Что-то неправильно. Я совершенно не могу вспомнить лиц родителей, да и все воспоминания о родном доме как будто частично стёрты из моей головы.

По всему телу проходит неприятный холодок, словно меня бьёт током.

Вскочив с кровати, я врываюсь в ванную и врубаю холодный душ. Ледяные струи приносят мимолётное облегчение, и, выбравшись из кабины, я чувствую себя намного лучше. Не стоит думать об этом сейчас, когда есть более насущные проблемы.

Приведя себя в относительный порядок, выхожу из комнаты и бесцельно брожу по коридорам. Моё внимание привлекает смех из приоткрытой двери в один из номеров, и я бесцеремонно вламываюсь к Крэйгу и Заре, рыскающим по комнате в поисках чего-то.

– Этот кабель должен быть где-то здесь, – бормочет Зара, отодвигая тумбу под телевизором.

– Ты что, не можешь сделать свой собственный кабель, с твоими-то навыками? – смеётся Крэйг.

– Эй, я хакер, а не магазин оборудования!

– Ну и что вы тут творите? – интересуюсь я, прислонившись к дверному косяку.

– О, Мари, – гогочет Крэйг, – глянь-ка, что мы нашли!

И он демонстрирует мне игровую приставку.

– О, – улыбаюсь я, – рада за вас.

– Ты не понимаешь, – ворчит Зара. – Это… – она называет какое-то страшное длинное и, наверное, крутое название, – я даже не видела таких в продаже уже несколько лет, приставка нашей юности!

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – усмехаюсь я. – Должно быть, я это пропустила.

– Значит, ты была самым несчастным ребёнком на планете, – поддевает меня Крэйг. – Зара притащила свою приставку в универ, и на первом курсе мы ночами напролёт рубились в неё.

– Только если под словом «рубились» ты подразумеваешь, что я постоянно надирала тебе задницу, – хихикает Зара.

– Так что мы… Это тот кабель, Z? – спрашивает Крэйг. – Так вот, решили оживить некоторые воспоминания. Присоединишься?

Зара подсоединяет приставку к телевизору, и, хотя последний вопрос был адресован мне, я чувствую себя третьей лишней. Но любопытство пересиливает, так что я киваю, подходя ближе. Моё внимание привлекает клочок бумаги под тумбой, и я поднимаю с пола газетную вырезку.

«8 мая 1994. Трагедия в Куинсе: ранним утром пьяный водитель грузовика превысил скорость и проехал на красный свет, врезавшись в минивэн. Несчастный случай унёс жизни сорокадвухлетнего Арджуна Сети, его жены Субану и двоих детей. Единственный выживший – их старшая дочь, которая в критическом состоянии…»

На этом текст обрывается, и я задумываюсь, как эта вырезка оказалась здесь.

– Работает! – восклицает Крэйг, когда Зара заканчивает подключать приставку к телевизору.

– Реально, это самый счастливый момент в моей жизни, – бормочет она. На экране появляется логотип производителя. По-моему, ребята забывают о моём присутствии здесь, начиная рубиться в какую-то аркаду, а я сажусь на диван и, поджав под себя ноги, просто наблюдаю. В компании Крэйга и Зары находиться так легко и приятно, что я заметно расслабляюсь, лениво следя за происходящим на экране. Они сидят на полу, не сводя взглядов с телевизора, так близко, что я уже готова принимать ставки на то, как долго они будут продолжать ходить вокруг да около.

В какой-то момент Крэйг проигрывает, издавая разочарованный стон, а Зара оглушительно хохочет, отбрасывая в сторону джойстик и принимаясь щекотать Крэйга. Он заваливается на спину и тянет Зару за собой, и я явственно чувствую, что лишняя здесь, когда замечаю, что их лица в паре дюймов друг от друга, и когда слышу, как Крэйг бормочет:

– Я скучал по тебе, Игрок1.

Я тихонько перебираюсь за спинку дивана и выхожу из комнаты, спускаясь вниз, в подвальное помещение. Здесь находится целое чёртово казино – и за столиком для игры в покер я обнаруживаю Джейка, Шона и, кто бы мог подумать, Грейси, вокруг которой ошивается Алистер.

– Повышаю, – равнодушно сообщает Грейс, постукивая пальцами по столу.

– Согласен, – кивает Джейк. – Повышаю ещё.

– Надеюсь, играете не на раздевание? – интересуюсь я, подходя ближе и кладя руки на плечи Джейка. Он тут же откидывается назад, упираясь затылком мне в грудь, и поднимает глаза, подмигивая:

– Игры на раздевание я приберегу для тебя, Принцесса.

Я усмехаюсь, подглядывая в его карты. Повышая ставку, он бессовестно блефует.

Шон докидывает необходимое количество фишек, а Грейс пасует.

– Нет, слишком, – замечает она. И Джейк заявляет:

– Олл-ин, Кэп.

Шон задумчиво смотрит на пилота, прикидывая, блефует тот или же нет, но, видимо, не может ничего понять по выражению лица Джейка.

– Ладно, ладно. Пас.

Джейк с улыбкой сгребает фишки.

– Ты блефовал, – замечает Шон, и Джейк усмехается.

– Ну, этого ты никогда не узнаешь, да, Кэп?

В этот момент в казино вваливается Радж, он выглядит совершенно перевозбуждённым.

– Так, все! Слушайте меня, ребята!

Я вздрагиваю, боясь услышать что-то страшное.

– Я должен сказать вам что-то совершенно невероятное! Это очень важно!

– Знаешь, как выбраться с острова? – предполагает Джейк.

– Нашёл что-то важное о моём отце? – вздрагивает Алистер.

– Ты разгадал истинную природу Ла-Уэрты? – округляет глаза Грейси.

– Э-э, – Радж кривится, – кажется, у нас с вами разные понятия о «важности»…

– Радж, говори уже, – усмехаюсь я.

– Ребята, ребятушки, ребятоньки, – вдохновлённо начинает Радж, – ребятулечки, ребятушечки. Вы знаете, какой сегодня день?

Я считаю в уме, но Грейс меня опережает.

– Тридцать первое декабря! Сегодня канун Нового года!

– Серьёзно? – удивлённо переспрашивает Шон. – Кто бы мог подумать…

– Как странно, – замечает Алистер. – Мы упустили шесть месяцев. Это значит, что я пропустил свой день рождения в этом году.

– Мы не отпраздновали твой день рождения! – восклицает Грейс. – Я упустила такую возможность подарить тебе «объятие для именинника»! – и она крепко обнимает Алистера. – Прости, что без подарка!

– Честно говоря, думаю, это лучший подарок, – выдыхает Алистер.

– Да, мы пропустили несколько дней рождения, – широко улыбается Радж. – Мой был в октябре. Короче, значит, единственное, что мы должны сделать в этой ситуации – это закатить вечеруху и наверстать упущенное! Новый год – новое начало!.. Чего-нибудь…

– Я в деле, – усмехается Шон. – Отличный способ отвлечься.

Не могу сдержать изумлённого восклицания. Что-то охренительно новенькое – Шон Гейл не против вечеринки!

– Я нашёл заначку со всякими закусками, – говорит Радж, – ничего особенного, конечно, нормального застолья не получится, но мы компенсируем бухлом. Да?

– Мне нравится этот парень и его здоровый подход к делу, – замечает Джейк.

– Ладно, надо сказать остальным, – улыбаюсь я и иду к выходу из казино, – и…

– Да все уже знают, – отмахивается Радж, – я рассказал всем, кого нашёл. Так что…

– Ну хорошо. Тогда я пойду морально готовиться к пьянке века, – замечаю я и выхожу наружу. Было бы неплохо занять себя чем-то, пока мы не зафестивалились до полусмерти.

Когда я прогуливаюсь по холлу, неожиданно раздаётся истошный вопль Мишель с верхней площадки.

– Марикета, немедленно сюда! Ты должна это увидеть!

С замирающим сердцем я стремглав несусь вверх по лестнице, напуганная тем, что именно Мишель хочет мне показать. Что, если случилось что-то страшное? Я просто не могу себе представить…

А Мишель тянет меня за руку в одну из комнат на втором этаже.

– Тут такое, ты просто… Охренеешь!

И она буквально заталкивает меня в помещение, где Куинн сидит по-турецки на толстом ковре. Вдоль стен просто нереальное количество… шмоток. Длинные футляры для одежды на вешалках, полки с обувью – это буквально девчачий рай!

– Ты только посмотри, – Куинни указывает рукой на это изобилие тряпок, и я со свистом выдыхаю.

– Напугали. Девчонки, я вас грохну. Думала, случилось что-то сверхъестественное…

– А это и есть что-то сверхъестественное, – возмущается Мишель. – Слушай, я пойду соберу остальных девчонок, потому что у нас есть потрясающий шанс всем вместе собраться на эту вечеринку Раджа. А ещё я принесу косметичку… В общем, ждите!

И она, подобно вихрю, уносится прочь.

– Не думаю, что Зара разделит её восторг, – замечаю я, улыбаясь Куинни. – Нашла что-то интересное?

– Я да, – кивает она, указывая на лежащий в кресле чехол. – Не могу дождаться. Возможность и повод красиво одеться – разве не причина почувствовать себя счастливой?

Я молча киваю, проходя к вешалкам и расстёгивая ближайший чехол. Шёлк алого платья приятно холодит пальцы, и внезапно эта игра захватывает и меня.

Когда к нам присоединяется Грейс, а после – Эстелла, я успеваю снять чехлы с доброй половины вешалок. Мишель приходит чуть позже – с ворчащей себе под нос Зарой и косметичкой наперевес.

– Это что, реально необходимо? – стонет Зара, и Мишель с готовностью отвечает:

– Ну конечно же!

И достаёт из сумки с косметикой бутылку вина.

– Вот теперь я на это готова, – ухмыляется Зара.

Спустя пару кругов, в течение которых бутылка передаётся от одной из нас к другой, наш импровизированный девичник набирает обороты. Мишель перемеряет одно платье за другим, Куинн копается в её косметичке, Эстелла задумчиво крутит на пальце туфельку с открытым носом, Грейс листает найденный на полке журнальчик, а Зара с мрачным выражением лица наблюдает за всем происходящим.

– Вот это! – восклицает Мишель, снимая с тремпеля короткое чёрное платье-футляр. – Зара, по-моему, это именно то, что тебе нужно.

– Ни за что в жизни! – возмущается Зара.

– Ну, пожалуйста, примерь, – канючит Мишель, прикладываясь к бутылке, – я страшно хочу хоть раз в жизни увидеть тебя в платье!

Зара обречённо вздыхает и идёт за ширму с протянутым платьем. Когда она выходит, я не могу сдержать изумлённого вздоха – ну кто бы мог подумать, что одежда может так кардинально изменить человека?

– Мишель, у тебя намётанный глаз, – с искренним восхищением говорю я, и она польщённо улыбается.

Грейс останавливает выбор на платье с расклешённой юбкой из оливкового атласа. Когда Эстелла надевает серебристое платье в пол с воротом под горло, длинными рукавами и открытой спиной, Куинн принимается умолять её позволить сделать ей причёску. Эстелла мнётся, но в конце концов соглашается, и я наблюдаю, как под умелыми пальцами Куинн преображаются блестящие каштановые волосы Эстеллы.

– Марикета, – зовёт меня Мишель, – а вот это…

Я скольжу взглядом по золотому шёлку в её руках и киваю. Когда я надеваю платье, оказывается, что оно сидит просто идеально. Тонкая полоска ткани с застёжкой сзади обвивает шею, оставляя спину обнажённой; спереди шёлк спускается к поясу-цепочке, и разрез на ткани слегка приоткрывает ложбинку на груди. Длинная юбка в пол составляет контраст скромности по отношению к такому открытому верху, и золотистая ткань переливается, когда я выхожу из-за ширмы к девочкам.

– О, да, – восхищённо шепчет Мишель, – то, что надо. И вот эти туфли… – она протягивает мне пару открытых босоножек в тон платью.

– Не-ет, – протягивает Зара, – нельзя выпускать её отсюда в таком виде. Иначе они с Маккензи начнут сношаться прямо на обеденном столе.

Мне хватает совести залиться румянцем, поскольку я уже успела представить, как руки Джейка будут сминать этот золотистый шёлк.

– Зара! – возмущается Грейс. – Как… неприлично.

– Нет, ну нормально? То, что они спариваются, как кролики, при любой удобной возможности, это что – прилично?

– Завидовать нехорошо, – хихикает Куинн.

– Кстати, об этом, – Мишель усаживает меня в кресло силой и начинает что-то агрессивно размазывать по моему лицу, – хотела спросить, а чем ты предохраняешься?

Я вырываю голову из хватки её цепких пальцев.

– Мишель! Не уверена, что…

– Если ты не уверена, выпей ещё вина, – она протягивает мне бутылку, и я послушно делаю глоток. – Ты не подумай, я не просто так спросила. Не из, так сказать, праздного любопытства.

– И почему же ты спросила? – с интересом спрашивает, кто бы мог подумать, Грейс. И отбирает у меня вино, отпивая глоток.

Мишель снова берёт моё лицо в плен и начинает что-то рисовать на моих веках.

– Кроме шуток. До острова я пила таблетки, вы же знаете, что они корректируют цикл и всё такое. Так вот, таблетки кончились, я ведь рассчитывала только на неделю приёма. И… ничего не произошло. У меня задержка уже три дня, а на таблетках такого быть не должно.

– У меня тоже задержка, – нехотя сообщает Зара, – я таблеток не жру, но по идее уже больше недели… Я подумала, что это от смены климата и бла-бла-бла.

– Не могу ничего сказать на этот счёт, – бормочет Куинн, – из-за болезни мой цикл всегда был нестабильным.

– Возможно, дело во всех временных аномалиях на острове, – замечает Грейс, – у меня должны были бы начаться месячные со дня на день, но я не чувствую симптомов ПМС, обычно у меня очень ярко они выражаются. Я даже думала… Э-э… Но это же не проявилось бы так скоро, да?

– О, Грейс, – округляет глаза Мишель, – кто бы мог подумать. Так что, Марикета, чем ты предохраняешься?

– Какое это имеет отношение к делу? – ворчу я. – Правда, Мишель. Если хочешь знать, я вообще не помню, когда у меня должны прийти месячные, так что не могу быть уверена, что… О, ладно, – фыркаю я, заметив выражение её лица. – Хорошо, я не предохраняюсь ничем.

– Собираешься наплодить десяток маленьких маккензят? – любопытствует Эстелла.

– Господи, нет, – спешу я откреститься, – просто так… вышло. Мы как-то не, э-э, вспоминали о вопросах контрацепции, – вообще-то, это реально доходит до меня только сейчас. Марикета, вроде бы взрослая девочка, а совсем забыла, что от секса бывают дети! – Чёрт, ведь действительно не думали, – я хмурюсь. – Вот же хрень, а что, если я беременна?

– Не думаю, что это возможно, – вздыхает Мишель. – Я услышала то, что хотела. Цикл прервался у всех… Ну или во всяком случае у тех, кто может быть в этом уверен. Вряд ли в этом случае ты можешь быть фертильна, Мари.

– Ты меня успокоила, – бормочу я, не сдерживая язвительности, – этот чёртов остров сделал нас всех стерильными? Это, конечно, удобно, но…

– Вот именно, «но», – подхватывает Грейс, – а вдруг это будет иметь какие-то последствия?

– Какая сейчас разница? – искренне изумляется Эстелла. – Надо вернуться на материк, здесь вы всё равно не поймёте, будут ли последствия и всё такое.

– Ты права, – кивает Мишель. – Просто это так странно, да? Итак, Мари, ты готова, – она протягивает мне зеркальце, и я придирчиво рассматриваю собственное отражение. Я боялась, что Мишель одарит меня боевой раскраской, но она лишь немного подвела мне глаза и накрасила мои губы тёмно-красной помадой.

– Ух ты, – искренне говорю я, – Мишель, это… Прямо круто. Спасибо.

Не думаю, что когда-нибудь я выглядела так хорошо, как сейчас. Или, может быть, всё дело в вине?

В конце концов Куинн приносит ещё пару бутылок, и к назначенному часу мы спускаемся в столовую весьма нарядные – во всех смыслах. После выпитого – и после разговоров, которые мы начали вести с девочками во время второй бутылки – мои щёки пылают.

– Ух ты, девочки! – восклицает Диего, вместе с Вэйрином расставляющий на столе закуски. – А вы времени даром не теряли.

– Ты тоже, – замечаю я, оценивающе оглядывая его светлые джинсы и выпущенную белую рубашку. – Класс.

Судя по взгляду Вэйрина, ему вид Диего тоже доставляет удовольствие. Вэйрин, конечно, своей манере одеваться не изменил, да и не думаю, что во всей гостинице нашёлся бы хоть один комплект одежды подходящего размера.

– Ого, – Крэйг заходит в столовую с ящиком шампанского в руках и едва не роняет его на пол. У Крэйга натурально отвисает челюсть, когда он пялится на обнажённые ноги Зары.

– Фигли вылупился? – хмурится Зара, щуря густо подведённые глаза.

– Э-э, Z, ты… Ты, э-э… бомбезно выглядишь?

Зара заметно расслабляется.

– Мог бы тоже позаботиться о своём внешнем виде, – ворчит она, тем не менее я вижу на её губах лёгкую улыбку.

– Ох и ни… Ничего себе, – раздаётся голос Джейка, – Принцесса… Эм… Дамы, вы все просто сногсшибательны.

Я поворачиваюсь к нему и замираю. Вместо привычной футболки, куртки и джинсов на нём костюм. Белоснежная рубашка, обтягивающая его широкие плечи, чёрная жилетка, чёрные же брюки и начищенные до блеска туфли; его обычно растрёпанные волосы аккуратно зачёсаны назад. Вообще-то, я рассчитывала ошарашить его своим платьем и всё такое, но, по-моему, моя затея обернулась против меня.

Или нет.

Потому что у Джейка такой взгляд, словно он меня впервые увидел. Он медленно подходит ко мне и касается моего плеча рукой так осторожно, будто ему кажется, что от прикосновения я могу исчезнуть; в это мгновение я забываю, что мы здесь не одни.

– Ты и вправду настоящая принцесса, – шепчет он, и я улыбаюсь.

– Да и ты выглядишь достойным особы королевской крови, – поддеваю я его, и он подмигивает.

– Нашёл в шкафу в нашем номере. Очень удачно, не находишь?

– Ну разумеется, – я легко целую его губы, оставляя слабый след помады.

– А я говорила, – вдруг замечает Зара, и я вздрагиваю, вспоминая, что в комнате кто-то ещё есть помимо нас, – ещё немного, и они начнут трахаться прямо здесь.

– Скриллекс, не рассчитывай на подобное шоу, – бросает Джейк, по-прежнему не сводя с меня взгляда, и в это мгновение мне почти жаль, что у нас какие-то там планы на вечеринку и всё такое прочее.

Радж ставит на стол рядом с нами бокалы как раз в тот момент, когда в столовую заходят Шон, Лейла и Алистер. Радж откупоривает бутылку с шампанским и щедро разливает напиток по бокалам.

– Итак, мы собрались в канун Нового года, – говорит он, – чтобы отметить пропущенные дни рождения! Давайте же выпьем за меня, Алистера, Крэйга, Эстеллу, Куинн и Зару!

– Подожди, – прерываю я его, – ты забыл… Да и я совсем забыла. Сегодня ведь день рождения у Мишель!

– О, Мари, ты вспомнила, – польщённая, шепчет Мишель, – неожиданно.

– Я не забыл! – протестует Радж. – Я только собирался сказать, ведь формально твой день рождения мы не пропустили, Мишель… К тому же, в полночь начнётся днюха Мари.

– Точно, – ухмыляюсь я. – Я как-то не подумала.

От шампанского щекотно в носу. Радж включает музыку на стереосистеме, и я расслабляюсь, оглядывая друзей.

Ещё пара глотков шампанского. Мелодии из колонок смешиваются с шутками и смехом, когда я сажусь за стол с остальными.

Чувствую привкус солода виски на губах, когда Джейк мимолётно меня целует.

Эйфория закручивается в горле вместе с пузырьками шампанского, а Куинн тянет меня танцевать под какую-то старую песню.

Пьянею не то от алкоголя, не то от атмосферы, не то от всего и сразу, двигаясь под музыку, растворяясь в ритме. Я – мелодия, звучу из каждого собственного жеста, сливаясь с окружением и теряясь в самых близких мне людях, каждом из них.

В смехе Грейс, изгибе губ Эстеллы, взгляде Мишель и усмешке Алистера.

В блеске волос Куинн, повороте головы Зары и сияющих глазах Шона.

В голосе Диего, в хохоте Крэйга и улыбке Раджа.

В Джейке – в кончиках его пальцев, под его кожей, внутри, так сильно, так ярко, так глубоко, когда он ловит меня в танце, прижимая к себе чуть сильнее, чем позволяют приличия. В его горячих губах, легко скользящих по моей щеке. В блуждающей по обнажённой спине ладони, в пахнущем виски дыхании, в бьющейся на шее жилке.

Это длится долго… Или нет. Но совершенно точно проходит какое-то время и какое-то количество выпитого, прежде чем Радж делает музыку тише и орёт:

– Время!

Бросаю взгляд на большие старинные часы в столовой – без одной минуты полночь. Мы собираемся в кучу в ожидании наступления Нового года, замираем – нас словно завораживает этот момент, и это мгновение чистейшего единения вдруг становится таким сильным, что я смаргиваю невольные слёзы. С первым ударом часов очарование момента кратковременно рушится, но тут же возобновляется, когда Джейк притягивает меня к себе и чувственно целует. Не могу вспомнить, когда хоть один традиционный новогодний поцелуй так захватывал меня. С трудом подавляю разочарованный стон, когда он отстраняется от меня на несколько дюймов.

– С Новым годом, Принцесса, – шепчет он, и от его голоса по моей коже бегут мурашки.

– С Новым годом, Арагорн, – с трудом подавляя дрожь, откликаюсь я.

Я бросаю взгляд на друзей. Грейс целует Алистера, приподнявшись на цыпочки, Мишель кутается в пиджак Шона (сильно сомневаюсь, что она замёрзла, вообще-то в столовой достаточно жарко), а Вэйрин смущённо говорит Диего:

– Эта твоя традиция целоваться на Новый год…

– Это не совсем «моя» традиция…

– Я могу тебя поцеловать?

Ох.

Я отвожу взгляд, когда Диего, залившись краской, кивает, и смотрю на Зару и Крэйга. Они стоят рядом, плечом к плечу.

– Ты только посмотри, как эти придурки сосутся, – бормочет Зара.

– До чего идиотская традиция, – кивает Крэйг.

– Совершенно нелепая.

– Абсолютно, – с готовностью соглашается он.

Зара поворачивает голову к нему, и они оба замирают на потрясающе долгое мгновение.

– А, нахуй всё, – и она подаётся вперёд, целуя Крэйга с таким пылом, что они едва умудряются остаться на ногах.

– Я знал, что рано или поздно это произойдёт, – усмехается Шон.

Да-да, мы все это знали.

О, и я не позволю Заре об этом забыть. Теперь у меня есть мощный козырь против её подколок.

Краем глаза я замечаю, что Лейла выскальзывает из столовой. Я выхожу следом за ней в холл, а потом и на улицу, и от холода алкоголь слегка выветривается. Лейла смотрит в чистое ночное небо, раскручивая в пальцах бокал шампанского.

– Лейла? – окликаю я, и она вздрагивает, поворачиваясь ко мне.

– О, – она выглядит чем-то опечаленной, – Мари. Извини, я просто… хотела побыть одна минутку. Ты что-то хотела?

– Я просто, гхм, хотела… поблагодарить тебя.

– За что? – Лейла вскидывает брови, делает глоток шампанского и кажется по-настоящему заинтригованной.

– За всё, что ты сделала. Ты здесь потому, что это твоя работа, но ты рисковала жизнью, чтобы спасти нас… Вряд ли бы мы долго продержались, если бы не ты, – я протягиваю к ней руку, не решаясь прикоснуться. – Так что спасибо. Серьёзно.

– Ох, – Лейла хмурится и закусывает губу, и это совершенно не та реакция, какой я могла бы ожидать в ответ на благодарность. В её глазах блестят слёзы. Она чуть подаётся вперёд, перехватывая мою протянутую ладонь, и меня ослепляет яркий свет.

Я всё ещё здесь, в «Элизиуме», рядом с Лейлой, только она одета иначе и выглядит немного моложе. Из дома раздаются звуки скрипки и голоса людей. Дверь в гостиницу открывается, выпуская на холод одетого с иголочки Эверетта Рурка.

– Этот остров не похож ни на что в целом мире, не так ли? – произносит он, и Лейла подскакивает на месте, оборачиваясь.

– Да, – соглашается она, – это нечто совершенно особенное.

– Знала бы ты, насколько. Моя дорогая, я просмотрел твои отчёты. Это впечатляет. Ты проделала огромную работу в минувшем году. И заслужила мою благодарность.

– Не стоит благодарить меня за то, что я принимаю свою миссию всерьёз, мистер Рурк, – смущённо опускает глаза Лейла.

– Любопытно, – не слушая её, продолжает Рурк. – Ты далеко не самая сильная из сотрудников отдела безопасности. И не самая умная. Но ты самый смелый и верный человек из всех, кого я когда-либо нанимал. Все мои сотрудники хотят чего-то добиться, достичь каких-то высот, работая на меня, но не ты. Ты другая. Скажи мне, почему? Что отличает тебя от этих прихлебателей?

– Я… Я… Хочу сказать, я… Просто… – Лейла закусывает губу. – У меня не было другой жизни, сэр. Я потеряла всю семью, когда была ещё ребёнком. Детский дом был ужасен, по-настоящему ужасен, и я… подростком я была очень плохим человеком, связалась не с той компанией, я… причиняла людям боль… – Рурк кивает, давая знать, что в курсе всего этого. – А потом ваш менеджер по персоналу нашёл меня, мне было всего восемнадцать, и… И вы предложили мне работу мечты. Я думала, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но это не имело значения. Если бы на одном из ваших заданий я бы умерла, никто бы даже не узнал и не побеспокоился бы. И когда я узнала о том, как вы видите мир… О том, как вы хотите изменить его… Я поняла, что в моей жизни появился смысл, – от эмоций у Лейлы дрожит голос, она смаргивает слёзы и продолжает говорить. – Я поверила, сэр. Я поверила в вас. В то, что ваши действия помогут построить лучшее будущее. Лучший завтрашний день. Ваш проект и этот остров… Вы как будто чините этот разрушенный мир, спасая каждую заблудшую душу, как те, какой была я.

Рурк делает шаг вперёд и с несвойственной ему нежностью смахивает слезинку с щеки Лейлы.

– Всё, чего я хотела – иметь цель в жизни, – вздыхает она. – И вы дали её мне.

– Я тронут, моя дорогая, – кажется, совершенно искренне говорит Рурк. – Я не так часто говорю это, но это так. Я задал тебе этот вопрос, потому что у меня будет для тебя одно весьма щекотливое предложение.

– Сэр?

– Человек в моём положении нуждается в ком-то… В некоем особенном помощнике. Ком-то, кто не будет бояться сделать то, что необходимо. Чья рука не дрогнет. Ты понимаешь, о чём я говорю? Если ты согласишься, твоя работа станет существенно более опасной. Ты станешь моим оружием. Если будет нужно, тебе придётся по локоть окунуть руки в кровь тех, кто ставит палки мне в колёса. Но я могу доверять тебе только в том случае, если ты сама будешь доверять мне безоговорочно. Ты доверяешь, Лейла?

– Да, мистер Рурк, – без тени сомнения отвечает она. – Доверяю.

С ещё одной вспышкой я возвращаюсь в реальность. Лейла поддерживает мои плечи, а голова раскалывается.

– Мари? Что случилось?

– Ничего, – с трудом выдавливаю я, – просто… закружилась голова. Я пойду в дом.

Я разворачиваюсь на каблуках и под шуршание юбки влетаю в гостиницу. Возвращаюсь в столовую, хватаю свой бокал с шампанским и залпом его осушаю.

– Принцесса, что такое? – Джейк ловит меня за руку. – Выглядишь так, словно встретила привидение.

– Нет, всё в порядке, – выдыхаю я, не собираясь портить никому праздник. Это подождёт до завтра, ведь правда?

– Одно плохо, – сокрушается Радж, – не можем запустить фейерверк. Что за новогодняя ночь без салюта?

– Да уж, салют был бы неуместен, учитывая, что мы тут пытаемся затаиться, – ворчит Эстелла. – У нас дома никто никаких салютов не запускает.

– Как вы там вообще живёте! – возмущается Радж.

– В любом случае я предпочитаю наши особенные фейерверки, – шепчет мне на ухо Джейк, и от его голоса у меня по шее бегут мурашки.

– Звучит как план, – замечаю я наигранно равнодушным тоном. Джейк смотрит на меня с хитрым блеском в глазах и увлекает за собой, прочь из столовой – Мишель бросает замечание о том, что это должно было произойти существенно раньше, и я её за это когда-нибудь стукну, потому что благодаря ей наше исчезновение не прошло незамеченным.

Джейк говорит, чтобы я не обращала внимания.

Периодически останавливается, чтобы прижать меня к стене или к колонне в холле. Льну к нему, нарочно провоцируя на ещё больше прикосновений и поцелуев.

Где-то по пути теряю обувь.

В номер Джейк меня уже практически заталкивает, а я смеюсь, опьянённая моментом, шампанским и его поцелуями.

– Слишком много на тебе одежды, – цокаю я языком, ослабляя узел на галстуке Джейка. Мои пальцы пробегают по пуговицам на его жилетке, потом распахивают рубашку, и я прижимаюсь губами к его гладкой мускулистой груди. Джейк сгребает в кулак мои волосы, и я наконец-то могу не сдерживать стоны, когда он целует меня именно так, как мне хотелось весь вечер. Удивительно, как ткань не трещит под моими руками, когда я порывисто стягиваю с Джейка рубашку.

Чуть подталкиваю его вперёд, заставляя лечь на кровать. Теперь раздеть его совсем просто – я стою, любуясь открывшимся передо мною видом, когда он бормочет:

– Мы не на равных.

Я смеюсь и поднимаю руки к застёжке на шее. Та поддаётся сразу, и золотистый шёлк с нежным звуком скользит по коже, оставляя меня в одних трусиках. Но вместо того, чтобы снять их, я склоняюсь над Джейком, покрывая поцелуями его торс, сползаю с кровати и становлюсь на колени.

Когда мои губы обхватывают его член, Джейк судорожно выдыхает.

– Испорченная девчонка, – шепчет он, и я с наигранным недовольством отстраняюсь.

– Тебе что-то не нравится? – я медленно вожу ладонью по его члену, не сводя с Джейка взгляда.

– Марикета…

Я только улыбаюсь, прежде чем снова накрыть его губами. Обвожу языком каждую венку и впадинку. Спускаюсь влажными поцелуями от головки к основанию, потом обратно – боги, он… совершенен. Он запускает ладонь в мои волосы, его пальцы сжимаются, когда он отстраняет от себя мою голову, приподнимаясь на локте – его взгляд пускает по коже рой мурашек. Тянет за волосы почти больно, на грани с удовольствием, я от этого чуть с ума не схожу – свободная ладонь инстинктивно скользит к белью. Чёрт возьми, я настолько влажная, что через ткань чувствуется.

– Ты издеваешься, – выдыхает Джейк.

Нахожу в себе силы только кивнуть, да, может быть, немного издеваюсь. Тянусь вперёд и вновь обхватываю его ртом – это превращается в какое-то наваждение. Его член между моих губ, мои пальцы под тканью трусиков, ни о чём думать не могу, и вдобавок мой мужчина начинает… Говорить.

Не стесняясь в выражениях, рассказывает, как ему нравится то, что я делаю. Его луизианский акцент проникает под кожу, словно словами можно трахнуть. Особенно, когда он описывает всё, что собирается со мной сделать. Обещает… Или угрожает.

– Марикета – твою… Сейчас…

Голос сдавленный, низкий и хриплый – знаю, что сейчас, я стремлюсь именно к этому. Джейк вскидывает бёдра навстречу моему рту, рука в волосах сжимается ещё сильнее, и я расслабляюсь – мои пальцы двигаются отрывисто, и этого недостаточно. Жар и терпкий вкус его спермы в моём горле – я жадная, мне мало, я хочу большего, хочу всё, что он может мне дать.

Откидываюсь назад, на ковёр, нуждаясь в собственной разрядке отчаянно – и по-прежнему не могу отвести взгляда от Джейка. Он, тяжело дыша, садится на кровати и смотрит, как я неистово себя ласкаю, чёрт-вот-оно-почти – выгибаюсь, ворс ковра царапает лопатки. Джейк соскальзывает на пол, отнимая мою руку, нет, в самом деле, ты не можешь так со мной поступить! Сжимаю бёдра, будто это поможет, а Джейк только усмехается так порочно, подносит мою ладонь ко рту и облизывает мои пальцы – медленно, смакуя, не сводя взгляда с моего лица. Всё-таки угрожал, а не обещал.

– Сладкая, – замечает он хрипло. – Мне тебя мало.

Почти поскуливаю – возбуждение болью во всём теле отдаётся, когда Джейк поддевает пальцами ткань моего белья и разворачивает меня спиной к себе, а я – покорная, делай, что хочешь, только, умоляю, быстрее. Он ставит меня на колени; оглядываюсь на него через плечо – выражение его лица такое, словно прикидывает, с чего начать. Его пальцы на моём горле; касается мягко, притягивает меня к себе и обжигает мою кожу дыханием.

– Чертовски мало, Принцесса.

Его руки беспощадны и, кажется, сразу везде – на моей груди, на бёдрах, на шее, в волосах, уже ничерта не понимаю, от желания низ живота сдавливает тугой болью. Звонкий шлепок ладони по ягодице заставляет вскрикнуть и завалиться вперёд, опираясь на руки.

В следующее мгновение я ощущаю, как его член резко скользит в меня на всю длину, давно бы так – из глаз искры, как от удара. Руки дрожат, и я стираю локти о ковёр, а Джейк замирает. Со стоном пытаюсь качнуть бёдрами, но он удерживает меня слишком крепко.

Выходит из меня, нет, было так хорошо, вернись обратно, и тут же агрессивно вбвивается в моё тело. Ещё раз, и ещё, и я так остро нуждаюсь в его бешеных движениях, что кружится голова. Что-то говорю, наверное, прошу большего, и в конце концов Джейк откликается на мои мольбы. Пламя по венам так быстро захлёстывает, что я теряюсь и забываю обо всём на свете.

– Чувствую, как ты кончаешь, – стонет Джейк, ритм его движений пронизывает каждый дюйм моей кожи, – так… Охуенно.

Последняя капля: захлёбываюсь криком, когда он вколачивается в меня снова и снова в безжалостном темпе; теряю связь с реальностью, дрожь по телу проходит раз за разом, и ещё мощнее, когда чувствую, что Джейк следует за мной. После он ещё какое-то время остаётся внутри, и я ощущаю в своём теле пульсацию его члена – на периферии, потому что мне не сразу удаётся прийти в себя.

Когда он растягивается рядом со мной на ковре, я с трудом поворачиваюсь к нему лицом – его грудь вздымается от частого дыхания, глаза полуприкрыты, их синева сверкает в отблесках приглушённого света. Буквально самое великолепное зрелище в моей жизни.

Джейк протягивает ладонь к моему лицу и мягко касается пальцами моей щеки, обводит контур губ, зарывается рукой в мои волосы.

– Ты прекрасна, – просто говорит он. Я слабо улыбаюсь, не в силах совладать с речевым аппаратом. – Марикета… С днём рождения.

Он привлекает меня к себе странно дрожащими руками, и я утыкаюсь лицом в его грудь, погружаясь в лёгкую дрёму. Спустя какое-то, не слишком продолжительное, время, Джейк будит меня лёгкими прикосновениями к моей спине.

– Нужно перебраться на кровать, – тихо говорит он, – иначе завтра всё тело ломить будет.

От искренней обеспокоенности в его голосе у меня внутри всё узлом скручивается.

– У меня и так будет ломить всё тело, – ворчу я. – После твоих издевательств едва ли я завтра смогу ходить.

Джейк издаёт хриплый смешок, вставая с пола и поднимая меня на руки. Он укладывает меня на простыни и ложится рядом.

– Ты просто не могла сделать мне лучшего комплимента, Принцесса. Что я могу сказать в своё оправдание? Ты свела меня с ума.

– Стрелки переводишь? – усмехаюсь я, легко касаясь губами щетины Джейка.

– Разве? – искренне изумляется он. – По-моему, это именно ты заставила меня почувствовать себя зелёным юнцом.

– На юнца ты был похож меньше всего, – честно говорю я.

Сон никак не идёт, и какое-то время мы просто валяемся рядом, лениво целуясь и поддразнивая друг друга. Безобидные подколки и похабные шутки смолкают, только когда Джейк вдруг садится на кровати, глядя на меня сверху вниз, и замирает.

– Знаешь, Принцесса, я ведь чёртов эгоист. Я знаю, и всегда знал, что не заслуживаю тебя. Ты достойна лучшего. Того, чего я не могу тебе дать.

– Джейк… – от его слов в груди шевелится противным червячком беспокойство, и я хочу, чтобы он замолчал, но он даже не слушает.

– Но я просто не могу не быть рядом, Марикета. Просто не могу. Это подло с моей стороны – находиться поблизости, зная, что у меня нет ничего, что я мог бы разделить с тобой. Я не могу дать тебе даже обещаний, потому что боюсь их не исполнить.

– Джейк, я…

– Единственное, в чём я могу поклясться, так это в том, что сделаю всё возможное, чтобы ты была в безопасности. Всё, что будет зависеть от меня и даже больше. Даю слово.

– Новогоднее обещание Джейкоба Маккензи? – сдавленно спрашиваю я. – Ты ведь должен понимать, – я привстаю, обхватываю руками его плечи, смотрю в потемневшие глаза, – что я… Мне ничего не нужно от тебя, Джейк, только ты сам.

– Наверное, – избегая моего взгляда, бормочет он. – Марикета, я хочу… – Он снимает с шеи свои жетоны. Я в изумлении наблюдаю, как он протягивает их мне, и машинально беру в руку тяжёлую цепочку. – Хочу, чтобы если со мной что-то случится, у тебя осталось что-то, – его голос надламывается, – что-то от меня. Это единственная вещь, которая представляет для меня ценность, и я хочу, чтобы она была у тебя.

Сжимая ещё горячие от тепла его кожи жетоны, я предсказуемо начинаю плакать.

– Нет, – шепчу я, – нет-нет, даже не думай.

Слёзы льются сплошным потоком, сквозь пелену воды и соли в глазах я едва вижу лицо Джейка.

– Что не так? Принцесса? Я что-то не так сказал?

Я вскакиваю с постели, принимаясь нервно расхаживать по номеру. С яростью вытираю слёзы, в удивлении обнаруживая на пальцах следы туши. Мне хочется что-нибудь разбить, и я не нахожу ничего лучшего, чем снести с полки декоративную вазу. И запустить пустой графин в стену у двери. Опрокинуть кресло. Пнуть журнальный столик. Потом споткнуться об него же и грохнуться на пол. Ударить кулаком с зажатыми в нём жетонами по бездушной деревянной поверхности.

– Даже не думай, – визжу я, обхватываю руками колени и раскачиваюсь из стороны в сторону. – Ты не можешь. Не смей даже мысли такой допускать!

Нет-нет-нет. Эти его чёртовы жетоны – первый шаг к тому, чтобы сбылось видение. И если оно сбудется, если хотя бы предположить, ТОЛЬКО ПРЕДПОЛОЖИТЬ, что я не сумею ничего сделать для спасения моих друзей, то…

Я бросаю в Джейка подвернувшейся под руку твёрдой подушкой, упавшей с перевёрнутого кресла парой минут ранее. Не вижу, попала ли я в цель, но спустя несколько секунд Джейк оказывается рядом со мной – опускается на пол, пытается обнять, а я вырываюсь, как дикарка, начинаю реветь пуще прежнего.

– Марикета! – его крик перекрывает мои рыдания. – Немедленно успокойся.

От неожиданности я действительно затыкаюсь и поднимаю на него заплаканное лицо.

– Что случилось?

Я чувствую, как у меня дрожат губы, и Джейк слегка похлопывает меня по щеке, возвращая мне связь с окружающим миром. Я раскрываю рот, чтобы извиниться за свою истерику, и вместо этого рассказываю всё.

Про вызванные янтарными статуэтками видения. Про временную петлю по пути в Элистель. Про то, что произошло с Куинн после того, как мы принесли Сердце острова. Про Лейлу. И снова про статуэтки, про то, как я вижу смерти друзей, про то, как я боюсь, что эти видения станут правдой.

Про то, как страшно, что мне придётся пережить это на самом деле. И как меня пугает перспектива найти ещё больше этих чёртовых идолов. В частности, как я боюсь увидеть его, Джейка, смерть, даже если и не наяву.

– Принцесса, – шепчет Джейк, когда я наконец-то замолкаю. – Если бы я знал, что эти штуки так тебя пугают, я не позволил бы тебе взять в руки ни одну из них.

– Т-ты не понимаешь, – всхлипываю я, – эти видения нужны. Я должна знать… Чтобы предотвратить. Но почему, Джейк, почему я это вижу? Что со мной происходит? Почему из всех нас только я одна могу мысленно общаться с Вэйрином? Почему я оказалась чувствительна к временной петле, когда никто больше ничего не ощутил? Мне кажется, что я сумасшедшая. Это ненормально!

Джейк тяжело вздыхает, запуская руку в свои волосы. Напряжённо размышляет о чём-то.

– Я не знаю, Принцесса. Прости, я правда не знаю. Может быть, всё это досталось тебе, потому что ты одна способна это выдержать?

– Я не способна, – возражаю я, – мне кажется, я скоро правда тронусь умом.

– На этом острове происходят странные вещи, – пожимает плечами Джейк, – и, может, эти видения действительно даны тебе, чтобы предотвратить дерьмовый исход?

Качаю головой.

– Не знаю, Арагорн. Но в одном уверена – я действительно собираюсь это предотвратить. И… Не могу пока рассказать об этом остальным, ты понимаешь?

– Да, понимаю, – легко соглашается Джейк. – Мы не скажем им, пока не поймём, что можно с этим сделать.

«Мы». От того, с какой лёгкостью он это произносит, я вдруг чувствую себя в безопасности. Вне опасений за свой рассудок. Цепляюсь за это «мы» и его плечи, снова начинаю плакать, но на этот раз мои слёзы лёгкие, очищающие, словно они вымывают из меня страхи и неуверенность.

Через некоторое время позволяю Джейку увести себя в ванную. Глядя на себя в зеркало, я ужасаюсь: разводы от остатков макияжа по всему лицу, всклокоченные волосы – да, я явно видала деньки и получше. Когда я заканчиваю умываться, Джейк всё-таки надевает мне на шею свои жетоны. Я не испытываю больше первобытного ужаса, когда металл холодит мне кожу; теперь его подарок несёт некий сакральный смысл, словно тяжёлая цепь сковывает нас в единое целое.

В постель я возвращаюсь спокойная и умиротворённая, как мудрец.

Перед сном Джейк целует меня с невозможной нежностью, и первые рассветные лучи становятся этому свидетелями.

Я не знаю, что там Джейк удумал по поводу того, что не умеет сдерживать свои обещания, но одно он выполняет. Появилась возможность провести со мной в постели весь день – и он делает именно это. Конечно, просыпаемся мы ближе к полудню. Пока я отмокаю в душе, Джейк отправляется на поиски какой-то еды. Добытым мамонтом оказываются остатки вчерашних закусок и бутылка шампанского… Ладно, две бутылки. До самого вечера мы валяемся в кровати, разговариваем, старательно обходя причину вчерашней истерики, а потом Джейк принимается целовать мои стёртые ночью коленки, и мы снова занимаемся крышесносным сексом, – словом, целый день мы ведём себя, как нормальная пара, а не как люди, старающиеся выжить в каком-то непонятном месте, мать же его ети.

Периодически кто-то из друзей стучится к нам в комнату, чтобы позвать выпить, или поесть, или пойти поиграть в снежки, или что угодно ещё, и ребятам это не надоедает, даже когда на «Элизиум» спускается ночь. В конце концов мне приходится спуститься в столовую и под всеобщие красноречивые смешки объявить, что мы ложимся спать, и что всем, кто хочет нам что-то сказать, лучше подождать до утра.

А утром, когда меня будит стук в дверь, и я вспоминаю, что сегодня мы планируем покинуть это место, я просыпаюсь с мыслью, что ещё слишком рано. Мне остаётся только надеяться, что ничего дерьмового не произошло, пока я тут расслаблялась в объятиях своего мужчины.

Потому что последние сутки – лучшие за всё время пребывания на Ла-Уэрте. И я не могу отделаться от ощущения, что это не то затишье перед бурей, не то подарок судьбы перед тем, как она нанесёт по нам очередной удар.

– Марикета, – Эстелла, а за дверью стоит именно она, выглядит совсем не похожей на себя: заламывает руки, прерывисто дышит, явно прилагает усилия для того, чтобы подавить дрожь в голосе. Я чувствую, как от дурного предчувствия сосёт под ложечкой. – Прости, я… Я… Я, кажется, нашла, в какой комнате останавливалась мама. Прости, – снова повторяет она, и это почти бесит. – Я вдруг поняла, что боюсь. Ничего, что я пришла?

– Ничего, – мягко произношу я, – ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Эстелла коротко кивает.

– Я прошу слишком многого, да? – и хотя это должно было быть вопросом, звучит всё же, словно утверждение. Она тянет меня за руку по коридору, оглядываясь на меня, чтобы, наверное, получить подтверждение своих слов.

– Нет, – улыбаюсь я, – я ценю то, что ты настолько мне доверяешь.

Эстелла вновь оборачивается и ещё раз кивает. Она ведёт меня на четвёртый этаж гостиницы, доходит до искомой двери и замирает статуей.

– Если судить по данным в компьютере, – тихо говорит она, – мама останавливалась здесь в новогоднюю ночь. Как и мы. Шесть лет назад. Как раз перед тем, как…

Её голос надламывается, и она качает головой, словно коря себя за излишнюю эмоциональность. Такая слишком строгая к себе, она вряд ли осознаёт, что это не проявление слабости, и мне почти хочется схватить её за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Давай уже сделаем это, – тихо говорю я, и Эстелла, сжав зубы, открывает дверь в номер стащенным, наверное, на стойке регистрации ключом.

Комната совершенно обыкновенная – стандартный гостиничный номер, разве что немного пыльный, как, в общем-то, всё в «Элизиуме» за исключением тех помещений, где мы побывали до этого. Эстелла жадно оглядывает стены, безукоризненно заправленную постель, плотно закрытые створки шкафа – словно надеется действительно увидеть здесь какие-то признаки того, что её мать когда-то здесь была.

– Ничего, – шепчет она, – ничего не чувствую. Мари, ничего. Совершенно.

Я кладу руку ей на плечо, и она, вздрогнув, сбрасывает мою ладонь. Тяжело вздыхаю, опуская глаза – и тут же хмурюсь, обнаружив нечто странное. На сероватом от слоя пыли ковре явно виднеются следы от чьих-то крупных ботинок, чей обладатель, судя по всему, каким-то необъяснимым образом залез в окно, прошёлся по комнате и просто исчез. Я быстро подхожу к тому месту, где обрываются следы – возле маленького телевизора на стене, противоположной от кровати, лежит диск. Я поднимаю его, нарушив пыльный рисунок.

– Что это ещё такое, – бормочу я, и Эстелла обращает на меня взгляд ониксовых глаз.

– Откуда это здесь? – в это мгновение она снова похожа на себя, такая же собранная и холодная, как обычно. – Дай-ка.

Она возится с DVD-проигрывателем под телевизором, берёт пульт и возвращается к кровати. Я вдруг чувствую себя странно неуместной в этом давно опустевшем номере, но всё-таки сажусь рядом с Эстеллой на край кровати, когда она нажимает на кнопку воспроизведения.

Это запись с камеры наблюдения – чёрно-белое изображение той комнаты, в которой мы находимся. Я оглядываюсь назад в поисках записывающего устройства, и камера оказывается точно над кроватью, однако, если я что-то и понимаю в таких вещах, так это то, что сейчас она не работает.

Жёлтые цифры в углу изображения показывают дату и время: первое января две тысячи двенадцатого, четыре часа утра. В комнату на экране заходит женщина с короткими тёмными кудрями, расхаживает по номеру, скрестив на груди руки, периодически поднимает голову к потолку и нервно выдыхает, словно сходит с ума от ожидания. Даже низкое качество записи позволяет увидеть, что женщина похожа на Эстеллу, как две капли воды.

– Мама?..

Эстелла подрывается с кровати и подходит к телевизору, опускаясь на колени перед экраном и касаясь пальцами изображения.

В комнату входит ещё одна женщина, и я с трудом подавляю дрожь – это Лейла, и на ней надето то же самое платье, что в моём видении прошлой ночью. Она садится на кровать – на то же место, где сейчас сижу я – и кивает застывшей в нервном напряжении матери Эстеллы.

– Он сделал это, Оливия, – после паузы произносит Лейла. – Предложил мне должность своего «особенного помощника».

Её собеседница в облегчении прикрывает глаза.

– Слава Богу, – тихо говорит она, и на её губах расцветает до боли знакомая улыбка. – Теперь ты вольна покидать остров, когда заблагорассудится. Ты можешь хоть по всему миру разъезжать и доносить до людей правду о том, что здесь происходит. Может… Может, у тебя даже получится вызволить и меня отсюда.

– По поводу этого, – бормочет Лейла, – ты… действительно уверена, что хочешь это сделать?

– Лейла, я говорила тебе, – жёстко бросает Оливия Монтойя, – о его планах. О том, что он собирается сделать, о том, что все перешедшие ему дорогу люди были убиты… В лучшем случае. – Она вновь принимается расхаживать по комнате, хватает с тумбочки сумку и роется в ней, извлекая на свет небольшую флешку. – Вот.

– Это всё? – спрашивает Лейла, забирая предмет из протянутой руки Оливии.

– Все доказательства, что я собрала за эти годы. Всё, чем он на самом деле занимается. Все его планы. Ты просто должна отдать это журналистам.

– Я боюсь за тебя, Лив, – пряча флешку в карман, говорит Лейла, – если ты действительно просишь меня о таком… Назад дороги не будет, ты ведь понимаешь?

Оливия садится рядом с Лейлой на кровать и заключает её в объятия.

– Ты ведь знаешь. Дороги назад для нас нет уже давно.

– Полагаю, ты права, – Лейла мягко отстраняется от Оливии и встаёт с кровати. Какое-то время она стоит спиной к камере, словно обдумывая что-то, а потом – так резко, что на изображении с камеры движение практически незаметно – поворачивается лицом к кровати, и внезапно раздаётся выстрел.

Оливия Монтойя заваливается на бок и падает с кровати. На экране видно, как она лежит на полу с дырой в животе, и её грудь вздымается от надсадного хриплого дыхания, в то время как под ней растекается лужа густой, чёрной на нецветном изображении крови.

– Прости, Лив, – тихо говорит Лейла, и даже на записи видно, что её лицо блестит от слёз.

– Лейла, как ты… как ты могла? – раздаётся хрип, едва слышный, но всё-таки различимый.

Лейла подходит к своей жертве вплотную, опускается на колени и приставляет дуло пистолета ко лбу Оливии.

– Я говорила тебе остановиться, предупреждала тебя, – давясь слезами, произносит она. – Почему тебе нужно было предавать его?

Она отводит взгляд и ещё раз нажимает на курок.

Запись обрывается.

Эстелла сидит на коленях возле телевизора, сгорбившись и опустив голову вниз. Моё собственное потрясение отходит на задний план, потому что сейчас ей куда как хуже, и я просто не знаю, что могу сделать или сказать… И насколько слова или действия вообще могут быть уместны в этой ситуации.

Я убью Лейлу.

Когда возникает эта мысль, я даже не знаю, принадлежит ли она мне, потому что Эстелла в этот момент произносит вслух то же самое. Она поднимается с пола, её руки сжаты в кулаки, так что костяшки пальцев белеют, а в её чёрных глазах плещется чистейшая ненависть.

В этот момент я слышу из коридора голос Лейлы и понимаю, что сейчас она умрёт.

========== действие V - эпилог ==========

Широкие листья разлетаются в стороны, и из зарослей выступает Ивонн. По её смуглой коже стекают капли пота, когда она размахивает клинком, расчищая себе путь и разговаривая сама с собой.

– Я обязана тем ребятам за то, что они воссоединили нас, Chouchou, – бормочет пиратка, при любой удобной возможности любовно оглядывая оружие. – Не настолько, конечно, чтобы бороться с морским демоном. Petite могла бы стать прекрасным пиратом, да? Жаль, что все они уже наверняка мертвы!

Женщина извлекает из кармана компас, найденный в Пещере Драгоценностей, и сверяется с ним. Стрелки показывают строго вперёд.

– Tres bien, я должна быть почти на месте.

Она продвигается вперёд. Через пробелы в густой листве Ивонн может видеть приближающееся основание Атропо. Наконец, земля под сапогами пиратки становится каменистой, джунгли расступаются, и женщина видит перед собой причудливую пещеру: странное получеловеческое лицо, высеченное в камне, и зияющая дыра вместо рта, образующая вход.

– Ну наконец-то, – удовлетворённо шепчет Ивонн, – я нашла Источник…

Она было собирается выступить из джунглей, как вылавливает уголком глаза какое-то постороннее движение. Отступая назад, женщина наблюдает, как некто выходит из леса с другой стороны.

Человеческая фигура, одетая в тёмно-алый костюм и непрозрачный тёмный шлем, двигается быстро, не оглядываясь. Ивонн хорошо видно, что у человека отсутствует правая рука – вместо неё из предплечья торчит механический протез, и его металл отражает блики стремительно скрывающегося за лесом солнца.

– Qu’est-ce que c’est? Что за безумие настигло меня в этот раз? – едва слышно шепчет Ивонн.

Незнакомец щёлкает пальцами протеза, высекая из самых кончиков крохотные искорки пламени, и скрывается в пещере.

– Дивное видение, – трясёт головой пиратка, словно пытается отогнать наваждение. – Скорее всего, именно оно приведёт меня к моей награде.

Ивонн бесшумно выходит из джунглей, следуя за фигурой в костюме.

В пещере темно, как в аду, и даже женщине с её безупречным зрением приходится идти по стене, чтобы не упасть – пока она не вылавливает из тьмы отблески красноватого свечения. Следуя за ними, она оказывается на ведущих вниз каменных ступенях и, немедля, спускается.

Даже у бывалой пиратки перехватывает дыхание, когда лестница заканчивается. Женщина оказывается в длинном узком каменном зале; из потолка вдоль боковых стен из небольших кранов в виде драконьих голов стекают тонкие струи лавы, заливающие пол почти полностью, за исключением маленького островка, на котором и стоит Ивонн, да ещё нескольких футов пола. Впереди – арка, но чтобы добраться до неё, нужно найти способ миновать лавовые потоки. Исходящий от пола жар печёт глаза. Вдоль обрывающейся тропы, что ведёт вперёд, установлены двенадцать причудливых пьедесталов. Пока Ивонн разглядывает помещение, неожиданно фигура в алом снова появляется будто из воздуха прямо на глазах женщины. Незнакомец медленно идёт вдоль каменных пьедесталов, останавливаясь на самом краю лавового потока.

Тяжёлый багровый ботинок этого человека ступает в лаву, и та не причиняет обуви ни малейшего вреда. Таким же прогулочным шагом таинственный незнакомец проходит дальше, к арке, целый и невредимый, и вдруг замирает.

– Здравствуй, Ивонн, – раздаётся механический голос. Ивонн вздрагивает и делает было шаг за ближайшую колонну, но фигура чуть поворачивает скрытую шлемом голову в её сторону. – Не нужно быть такой скромницей.

– О, да пожалуйста! – восклицает женщина, выходя из неудавшегося укрытия и обнажая клинок. – Я приказываю тебе привести меня к Источнику! Немедленно!

Человек не отвечает. Оранжевый свет, заливающий зал, отражается в тёмном стекле шлема.

– Так кто тут скромник? – кричит Ивонн. – Я сказала, что приказываю тебе…

– Им нужна помощь, Ивонн, – каким-то образом искажённый голос звучит громче крика пиратки.

– К-кому? – заикаясь, переспрашивает женщина.

– Именно твоя помощь.

– О ком ты говоришь? Об этих детях? Откуда ты…

– Иди на север. К снежной бухте.

Не говоря больше ни слова, фигура исчезает во тьме арки.

– Постой! – выкрикивает пиратка. – Я… У меня столько вопросов!..

Незнакомца больше не видно, но под сводами зала раздаётся его голос.

– Поспеши, Ивонн! Roulez a tombeau ouvert!*

Пиратка замирает, напряжённо вслушиваясь в эхо, отражающееся от каменных стен, и тут же бросается прочь из зала.

__________________________

*Roulez a tombeau ouvert – Спеши на всех парах (фр.)

========== действие VI - глава 11 - «доверие - хрупкая вещь» ==========

Комментарий к действие VI - глава 11 - «доверие - хрупкая вещь»

Так рождаются легенды.

Вдохновение: https://yadi.sk/d/YYzIpNQNgC0oNw

И спасибо за него, конечно, снова попинывающей меня Эмили.

Чё, финишная прямая второго тома, котаны?

Are you willing to sacrifice your life?

В какую-то долю секунды я боюсь, что Лейла зайдёт в бывшую комнату Оливии Монтойя.

Всего лишь в одну хренову долю секунды – потому что уже в следующую бояться становится нечего: Лейла делает именно это.

– Я вас иска…

На полуслове её голос надламывается, потому что она видит изображение на экране, застывшее на том моменте, где она сама стоит над трупом матери Эстеллы. Лейла замирает, даже не моргает, словно кто-то нажал на кнопку паузы.

Эстелла смотрит на неё тяжёлым взглядом, и они похожи на змею и её загипнотизированную жертву.

А потом Лейла разворачивается на пятках и бросается прочь. Эстелла – следом. Я машинально выбегаю из комнаты за ней, сама не зная толком, зачем – остановить её или помочь выбить из Лейлы всё дерьмо.

А чего я, собственно, ожидала? Тревожных звоночков по поводу Лейлы было немало, включая моё видение в новогоднюю ночь – но и оно не было главной причиной сомневаться в её лояльности, разве нет? И всё-таки все те случаи, когда я задумывалась о целесообразности доверия к этой женщине, противоречили каждой её попытке самоотверженно спасти нас.

А теперь вот подтверждается, что всё это время Лейла просто играла в свою игру. Разумом я всегда это понимала, наверное. Или мне кажется так только сейчас, когда всё раскрылось?

Какая, впрочем, разница.

Я механически переставляю ноги, перепрыгиваю через ступеньки, стараясь успеть за Эстеллой, и выхожу из оцепенения только в холле – когда она бросается на Лейлу, сбивает её с ног, и они обе летят вперёд, разбивая в осколки стеклянную дверь «Элизиума». Проскочив крыльцо, они катятся по снегу, Эстелла не глядя колотит Лейлу по чём придётся, и я тупо смотрю на разворачивающуюся перед моими глазами драку, даже не предпринимая попыток вмешаться или окликнуть кого-то из них. У меня ощущение, словно я застряла в каком-то дерьмовом фильме, и его обкуренный сценарист не оставил мне права ничего решать.

Ой, подождите, кажется, так оно, блядь, и есть!..

– Постой! – выкрикивает Лейла, даже не пытаясь защищаться. – Позволь мне объяснить!

– Заткнись! – Эстелла хватает её за грудки. – Это ты! Ты её убила! – её кулак врезается в лицо Лейлы.

– Пожалуйста, – она сплёвывает кровь. – Я… Мне жаль…

Не самые мудрые слова в этой ситуации.

Мою политику невмешательства не разделяют друзья – должно быть, их привлёк шум из холла, – они высыпают на крыльцо «Элизиума», большинство из них выглядят так, словно только недавно проснулись. Вероятнее всего, так оно и есть, конечно.

– Эстелла, что ты делаешь? – возмущается Куинн, и я перехватываю её руку, когда она рвётся в сторону Эстеллы.

– Мы видели доказательства того, что Лейла убила мать Эстеллы, – просто говорю я. С чужими тайнами расставаться куда как менее болезненно, чем со своими, и за это я себя сейчас практически готова возненавидеть.

Мои слова срывают синхронный изумлённый возглас с губ моих друзей, и я оказываюсь окружена бормотанием и восклицаниями со всех сторон.

– Нужно что-то сделать, – взволнованно произносит Шон, намереваясь оторвать Эстеллу от процесса выбивания дури из Лейлы. Он бросается вперёд, хватает Эстеллу за руку, но она совершает какой-то неожиданный выпад – и в следующее мгновение Шон оказывается растянувшимся на снегу. – Эстелла, достаточно!

– Разве мы не должны их разнять? – спрашивает Радж, ни к кому в особенности не обращаясь, и я поворачиваюсь к нему.

– Это их дело. Мы не в праве лезть.

– Точно, это наше дело! – выкрикивает Эстелла, снова бросаясь на пытающуюся уползти Лейлу. – Не так ли, сука?!

– Ты предлагаешь просто смотреть, как она изобьёт её до смерти? – возмущается Шон, поднимаясь на ноги. – Совсем умом тронулась? Крэйг, помоги!

Вдвоём парни хватают Эстеллу под руки, отрывая её наконец от Лейлы – и видно, что это стоит им немалых усилий.

– Отпустите, блядь! – визжит Эстелла.

– Лейла, объясняйся, – презрительно цедит Зара, чуть выступая вперёд. – Очень быстро.

– Скажи, что это неправда, – шепчет Куинни, её аквамариновые глаза наполняются слезами.

Ну конечно, неправда, сейчас Лейла это подтвердит, и мы поверим и пойдём заварим чаю. Вот ей-богу.

– Я не могу. Это правда, – сплёвывая выбитый зуб, признаёт Лейла. – Оливия была моей подругой, и я её убила.

– Ты… что? – осекается Грейс, видимо, до последнего надеявшаяся, что произошло какое-то недоразумение.

– Мистер Рурк приказал. Он утверждал, что это единственный выход. Она собиралась разрушить всё… Он настаивал.

Только сейчас, глядя на Лейлу и сопоставляя всё, что происходило с нами на острове, я с ужасом понимаю, что она – фанатичка. Избитая до полусмерти, она говорит о Рурке с болезненным блеском в карих глазах. Даже в её ослабевшем голосе слышится восхищение.

Чёрт побери, как мы могли быть такими слепыми?

Как я могла…?

– Бог ты мой, – бормочет Алистер. – Отец…

– То, что ты сказала, – кричит Эстелла, не оставляя попыток вырваться из хватки Шона и Крэйга, – должно спасти твою задницу? Это не работает, сука!

– Пожалуйста, я знаю, как всё это звучит, но сейчас моя миссия состоит в том, чтобы защищать вас! Каждого из вас!

И это тоже не работает, потому что теперь мне хочется всечь Лейле так, чтобы зубов во рту у неё вовсе не осталось. То есть защищать нас – это очередное задание от Рурка? И я сейчас типа должна быть охуительно благодарна за то, что этот ублюдок не приказал грохнуть нас на месте?

Я чувствую, как мои губы кривятся от презрения. Спускаюсь с крыльца – гостиничные тапочки сразу намокают, а начавшийся снегопад неприятно кусает кожу, но я едва ли замечаю дискомфорт. Подхожу к Лейле, распростёртой на снегу, опускаюсь на корточки и холодно спрашиваю:

– И что, Лейла, стоило оно того?

– Ты не понимаешь, – глаза Лейлы наполняются слезами. – То, что делает мистер Рурк, приведёт в порядок мир… – Она переводит затравленный взгляд от одного из нас к другому, словно пытаясь понять, о чём мы думаем.

– Итак, она не только убийца, она ещё и сумасшедшая, – просто говорит Джейк, подходя ко мне, хватая за руку и почти силой заталкивая за свою спину.

– Это кульминация всех трудов Рурка, – бессвязно бормочет Лейла. – Работа всей его жизни… Устройство в лаборатории…

– Лернейские врата? – быстро спрашивает Шон, одёргивая на себя вырывающуюся Эстеллу.

– Нет-нет, другое устройство… Оно может раз и навсегда стереть всю боль и страдания, с которыми вынуждены сталкиваться такие, как мы…

– Что за хуйню ты несёшь? – закипает Джейк, и я чувствую, как его пальцы на моём запястье с силой сжимаются.

– Я услышала достаточно, – говорит Эстелла совершенно ровным голосом, и, видимо, от неожиданности Шон теряет бдительность – она вырывается и снова бросается к Лейле.

И в этот момент Диего резко вскидывает голову наверх – с крыши гостиницы внезапно начинает комьями падать снег. Земля под нашими ногами трясётся. Один раз, другой, третий…

– Ребята? – окликает остальных Диего.

Даже Эстелла замирает в шаге от Лейлы.

Гигантская фигура возникает из густой пелены снегопада, с утробным рёвом приближаясь к нам. Это грёбаный белый медведь. Или что-то похожее на него. Чего нам только не хватало в этой ситуации? Конечно, именно белого медведя, СПАСИБО, БЛЯДЬ, ЛА-УЭРТА, я уж думала, что с монстрами покончено!

У медведя на голове скрученные рога, а глаза светятся странным синим блеском.

Я чувствую, как у меня слабеют ноги от страха. Привкус желчи во рту, трясущиеся руки, ощущение сдавленного паникой горла – господи, как же я от этого устала.

– Во имя Вечного, – бормочет Вэйрин, – Страж Гор!..

Да, спасибочки, Вэйрин, всем стало гораздо легче от того, что теперь мы знаем, как эта штука называется.

– Страж? – Джейк разворачивается лицом к монстру так, чтобы снова спрятать меня за свою спину. – Это ебучий йети!

И я вылавливаю краем глаза, как Лейла, воспользовавшись замешательством, внезапно вскакивает на ноги и бежит в сторону, противоположную той, откуда появился монстр. Я даже не успеваю толком удивиться, как она может бежать, будучи избитой, поскольку я завороженно выглядываю из-за плеча Джейка на приближающегося к нам йети или кем бы он там ни был. Синий блеск глаз существа странным образом гипнотизирует, и в этот момент я вдруг осознаю, что мне почему-то совсем не страшно…

Где-то позади меня визжит Грейс, сдавленно бормочет что-то Мишель, а я стою вот так и тупо смотрю на двадцатифутовое чудовище, от чьих шагов сотрясается земля. Шерсть существа такая же белоснежная, как окружающий его снег, и я вижу, что его левая лапа прострелена. Оказавшись в футах пятнадцати от нас, медведь скалит желтоватые зубы, опускается на передние лапы и рычит.

И тут вперёд выскакивает Снежок, подбегает прямо к монстру и выдыхает ледяное облачко. Шерсть лисёнка стоит дыбом, он явно готов броситься в атаку против огромного существа, во много раз превосходящего его размерами.

Льдинки застывают на шерсти медведя, но его это, очевидно, нисколько не волнует. Существо наклоняет свою огромную голову к лисёнку и придирчиво обнюхивает его, и паника снова накатывает на меня волнами, я чувствую, как холод проникает под кожу, но не успеваю даже дёрнуться в сторону – как монстр вдруг садится на снегу, издавая почти по-человечески тоскливое рычание.

А потом внезапно хватает Снежка в свои здоровенные лапы и разворачивается в сторону леса.

– Снежок! – выкрикивает Куинн, бросаясь вперёд.

– Эй, куда это ты его забираешь? – растеряв, видимо, от шока остатки здравого смысла, ору я.

– Он что, собирается его сожрать? – испуганно спрашивает Радж.

Монстр исчезает в пелене снегопада, его шаги стихают прежде, чем мы успеваем что-то предпринять – и что бы мы предприняли?

Я вдруг осознаю, что плачу. Куинни поворачивается к нам – на её щеках тоже блестят слёзы.

Мой ручной снежный зверёк… Забран прочь огромным рогатым медведем!

Я вытираю мокрые щёки и разворачиваюсь к друзьям; внутри всё полыхает от беспомощной злости, и я совершенно не имею ни малейшего понятия, что теперь делать, но оставлять Снежка в лапах здоровенного йети в мои планы не входит.

– Надо его вызволить, – бормочет Радж, озвучивая мои собственные мысли, – не представляю только, как…

Эстелла замирает, уставившись тяжёлым взглядом на то место, где ещё несколько минут назад лежала Лейла.

– Сбежала. Трусливая сука.

Вэйрин придирчиво разглядывает огромный след, оставленный йети.

– Страж куда больше, чем я мог представить себе по рассказам Укжааля, – бормочет он. – Нужно спешить, если мы планируем его догнать.

Я киваю.

– Собираемся быстро. Готовность – десять минут, – я разворачиваюсь и ухожу в гостиницу за своими вещами. В комнате, где мы с Джейком провели три последних дня, я быстро напяливаю две пары носков, свои многострадальные брюки, все три футболки, что у меня остались, и, наконец, куртку. Погружённая в свои мысли, с трудом сдерживающая дрожь в руках, я едва замечаю, что Джейк рядом – сейчас я вообще неспособна адекватно воспринимать окружающий мир. Словно в прострации я возвращаюсь на улицу; Джейк следует за мной, словно тень, и, когда я принимаюсь нервно расхаживать в ожидании остальных, мягко перехватывает мою ладонь и обнимает. Я утыкаюсь лбом в его плечо, пока он бормочет что-то успокаивающее, что ничертавообщенепомогает, так что я просто отмалчиваюсь.

Я не смогла уберечь от беды даже своего питомца.

Твою мать!

На что я вообще рассчитываю – спасти всех остальных! Спасительница хуева! Просто… Идиотка. Ни на что не годная идиотка.

Когда все собираются, я отстраняюсь от Джейка, вытирая мокрые щёки. Приходится взять себя в руки. Расклеиваться я буду позже, когда найду йети и вызволю из его лап своего лисёнка.

Вэйрин идёт чуть впереди, уверено ведя нас за собой по следу снежного монстра. Снегопад, к счастью, прекращается, что позволяет нам выиграть немного времени, прежде чем следы исчезнут. «Элизиум» остаётся далеко позади, и мы оказываемся окружёнными лишь заснеженными горными вершинами и хвойными деревьями. Оглядываясь на друзей, я замечаю, что лицо Эстеллы перекошено смесью ярости и боли; приходится отругать себя ещё и за то, что была так невнимательна к ней. Узнать, что любезничала с женщиной, убившей твою мать, а потом ещё и упустить убийцу – блядь, если я думала, что у меня сегодня неудачный день…

– Эстелла, – я притормаживаю, чтобы поравняться с ней. – Прости. Мне так жаль… Даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но если я могу сделать что-то, чтобы помочь тебе…

Что ты вообще можешь сделать, Марикета, грёбаная дура!

Эстелла поворачивает ко мне голову и поджимает губы; из её черных глаз скатываются бисеринки слёз.

– Я думала, что это сделал Рурк. Так было проще, – шепчет она. – А на самом деле… Мари, они ведь были подругами. Она предала её. Это… – Она поднимает голову наверх, словно для того, чтобы не позволить слезам проливаться. – Это только в очередной раз доказывает, что доверие – хрупкая вещь.

– Ты можешь доверять нам, Эстелла, – осторожно говорю я.

Особенно, блядь, мне, я ж тут самая честная с друзьями, чёрт возьми! Эта мысль стучит в висках до тошноты. До желания вцепиться самой себе в волосы.

Так что я всё-таки затыкаю рот и просто молча иду рядом с Эстеллой.

– Э-э, – Джейк вдруг останавливается спустя четверть часа в гнетущей тишине, – вы видите – вот там? – он указывает куда-то вперёд. – Снег падает.

– Ну, вообще-то, так это и происходит, – ворчит Крэйг, – снегопад, все дела…

– Крэйг, замолкни, – бормочет Мишель.

– А что? Он же из Луизианы, вдруг он не знает, как идёт снег?

Боги, какое счастье, что некоторые вещи всё-таки остаются неизменными.

– Спасибо, Дракс, – ухмыляется Джейк, – я вообще-то имел в виду, что снег падает только там, на ограниченном пространстве у того дерева. Это разве не должно никого тут смущать?

Я подхожу ближе, поравнявшись с Вэйрином – он молча указывает на еловую ветвь почти у самой вершины дерева. Вижу Снежка – он карабкается всё выше и выше, и его дыхание образует тот самый снегопад, замеченный Джейком.

Земля вокруг нас вздрагивает от шагов йети, но его самого не видно – так что я бросаюсь вперёд, к дереву, и карабкаюсь по заснеженным ветвям прежде, чем успеваю обдумать целесообразность своего поступка и дальнейший план. Хуже всего то, что дело не только в необходимости и несомненном желании спасти Снежка… Я ощущаю в себе дурную потребность доказать самой себе, что я не такая уж и слабачка – эти мысли приходят так несвоевременно, пока я цепляюсь за еловые ветки. Я едва взбираюсь до середины ствола, когда дрожь от шагов приближающегося йети стряхивает с окружающих меня иголок снег.

– Прячьтесь! – визжу я, обращаясь к оставшимся внизу друзьям. Коротко глянув на них, замечаю, что они бросаются врассыпную – и что Джейк, прежде чем нырнуть за ближайший сугроб, кидает на меня свой взгляд типа «я-надеру-тебе-задницу».

По-моему, я реально нарвалась.

Я сама стараюсь даже не шевелиться, чтобы не привлечь внимания снежного монстра к себе. Йети медленно бредёт из-за деревьев, в его лапе – о, какая прелесть, блядь, – пчелиный улей. Откуда, ради всего святого, здесь пчелиный улей, и какого хрена эта здоровенная ерунда тащит его сюда?!

Я решаю, что нам со Снежком (и всеми остальными, конечно) нужно срочно отсюда валить, и осторожно продвигаюсь чуть выше – теперь от лисёнка меня отделяет всего три-четыре фута.

И вдруг, так восхитительноблядьвовремя, ветка под моей ногой хрустит – звук кажется оглушительным, и его тут же перекрывает громкое рычание йети.

Мари, ёбаный свет, на этот раз точно сама виновата!..

Сквозь ветви я вижу, как снежный монстр отбрасывает в сторону чёртов улей и движется в сторону моего укрытия. Снежок соскальзывает в мою сторону, но от тряски теряет равновесие и срывается вниз. В несколько секунд, когда я в ужасе смотрю, как он летит к земле, моё сердце, кажется, останавливается, а с губ срывается крик – такой отчаянный, как будто голосом я могла бы остановить падение лисёнка. Я спешно пытаюсь сползти вниз, совершенно не думая о том, что там меня поджидает огромный рогатый белый медведь, и, видимо, мои друзья, выползающие из своих не бог весть каких укрытий, тоже не берут очевидную угрозу в расчёт.

И, когда я оказываюсь внизу, вдруг выясняется, что йети стоит, замерев, и глядит на барахтающегося в снегу лисёнка (жив, слава всему святому, сугроб смягчил падение) с очевидным беспокойством. Мы с монстром находимся на примерно равном – футов в пять – расстоянии от фыркающего и поскуливающего зверька, и йети первым делает тяжёлый шаг в сторону Снежка.

– Боже. Пожалуйста, нет, – голос Куинн звучит чуть громче шёпота, но почему-то я слышу его даже сквозь шум в ушах и завывания ветра.

Йети становится на четвереньки и опускает свою громадную рогатую голову к Снежку. Лисёнок фыркает, обдавая морду монстра потоком льдинок – и существо отстраняется, вдруг оглушительно чихая. Снежок же отряхивается, издавая враждебное рычание, а йети снова подаётся вперёд и – я не верю своим глазам – облизывает моему питомцу мордочку.

Ах ты ж…

Йети выглядит так, словно… счастлив.

Здоровенный тупорылый монстр счастлив!

Охуительное. Твою мать. Облегчение.

– Э-э, он ведёт себя так, словно Снежок – его детёныш, – раздаётся тоненький голос Грейс.

Снежок же выглядит совершенно ошарашенным таким проявлением нежности. Он отступает назад и садится на снег, поворачивая голову с прижатыми ушками из стороны в сторону, словно не знает, как ему относиться к йети. Потом, издав короткий лай, вдруг бросается к Куинн и запрыгивает к ней на руки. Йети поворачивает голову в сторону Куинн.

Полагаю, к ней он не собирается относиться, как к детёнышу. Я на мгновение замираю – и теряю бдительность, кидаясь наперерез монстру прямиком к Куинн. Но она… Она совершенно не выглядит испуганной. Она держит Снежка на руках, с вызовом глядя в морду монстра, когда тот утробно рычит, обратив взор светящихся глаз прямо на Куинни и вставая на задние лапы.

Двадцать футов роста йети против пяти футов и четырёх дюймов роста Куинн.

Да что ж за день такой!

– Знаешь, что? – вдруг шипит Куинни. – Ты мне надоел! Остановись!

Последнее слово звучит шелестящим эхом, как тогда, в тронном зале Элистель, после того, как она пришла в себя… Когда Сердце острова помутило её рассудок…

Ну нет, хуже этого ничего быть не могло.

Я застываю, словно команда остановиться относилась ко мне; ощущение первобытного ужаса мурашками спускается от затылка по спине. И – чудо? или что это в данном случае? – йети замирает тоже. Словно загипнотизированный, монстр смотрит на Куинн, синева в его глазах на какое-то мгновение сменяется сверканием изумрудов. И медведь медленно движется в её сторону.

– Куинн, что происходит? – с трудом размыкая пересохшие от страха губы, шепчу я.

– Не знаю, – тоже шёпотом отвечает она. – Просто я как будто могу слышать её мысли.

– Её?

Куинни кивает.

– Как будто… Могу общаться с ней, – она смотрит на йети, слегка щурясь, и говорит: – Снежок – наш друг. Мы его не обидим. – Монстр отвечает ей неуверенным рычанием. Куинн нервно сглатывает. – Пожалуйста, поверь мне. Нам нужна твоя помощь. – Существо, услышав этот странный голос Куинн, щурит светящиеся глаза и оседает на снег.

– Куинн, ты что, Трёхглазый ворон? Варганулась в йети? – раздаётся сзади взволнованный голос Диего.

– Страж, – продолжает, не слушая его, Куинн своим замогильным голосом, – нам нужно добраться до северного полуострова. Ты можешь нам помочь?

Происходит совершенно невероятное – йети опускается на землю, словно приглашая Куинн залезть на свою мохнатую спину. Я только открываю рот, чтобы сказать, что это не самая разумная идея – а Куинни, держа в одной руке Снежка, уже взбирается по лохматой шерсти на загривок существа и мягко касается его затылка. И йети подаётся головой к ладони, словно просит ещё ласки, и вместо рычания из его глотки вырывается что-то отдалённо похожее на довольное урчание.

Так, ясненько. Дышащей льдом и снегом лисы нам было мало, мы решили приручить ещё и самку белого медведя с рогами.

Должна ли я удивляться?

Наверное, нет, но, конечно, удивляюсь. Это мягко сказано – но в то же время облегчение от того, что йети, очевидно, не собирается перекусывать никем из нашей компании, растекается теплом по всему телу, и я, наконец, могу выдохнуть.

– Кажется, я ему нравлюсь! – хихикает Куинн, как чокнутая, продолжая гладить гигантскую мохнатую голову йети. Я только закатываю глаза.

Когда этот обмен любезностями заканчивается, существо снова становится на четвереньки и медленно бредёт через лес с удобно устроившейся на его спине Куинн. Она подмигивает мне, давая знак следовать за йети, и я, конечно же, решаю, что ничего в этом странного не будет, если зверь проводит нас к месту нашего назначения.

А, чёрта с два, конечно, я так не думаю.

Мы идём за медведицей довольно долго – счёт переходит в несколько часов, если судить по ощущениям. Первое время все молчат, но постепенно нелепая ситуация перестаёт казаться такой уж безумной, и прерываемая лишь хрустом снега под ногами тишина сменяется сначала негромкими разговорами, а потом – ставшими уже привычными шутками, подколками и хохотом во весь голос.

Поравнявшись со мной, Джейк отчитывает меня за выходку с деревом. Я вяло отшучиваюсь на тему собственной дурости, сама тем временем думая, что это реально было очень глупо. Джейка мои шутки, очевидно, только расстраивают, потому что он принимается рассказывать мне какие-то байки про безрассудство, про ребячество и всё такое прочее. Припоминает мне «легендарный» прыжок в лодку. И не менее запоминающийся полёт ласточкой за идолом Андромеды с платформы в Элистель. Даже вспоминает, как я бросилась закрывать собой Куинн от саблезубого тигра. Говорит мне, что я совершенно себя не берегу.

Слушаю молча. В самом деле, тут, хм, не поспоришь.

Наша затянувшаяся прогулка по склонам гор, покрытым вечнозелёным лесом, заканчивается, когда мы оказываемся на берегу замёрзшего озера, по обе стороны от которого – крутые скалистые горы, покрытые снегом. Йети останавливается, позволяя Куинн соскользнуть со своей спины, и она гладит животное по склонённой голове.

– Спасибо тебе большое, – бормочет Куинни, – хорошая девочка.

Медведица отвечает урчанием и разворачивается в сторону леса, когда я замечаю что-то тёмное на её мохнатом плече.

– Секундочку, – я осторожно подхожу к зверю и вижу, что «что-то тёмное» – это маленькое запутавшееся в шерсти устройство с изображением паука. Хмурясь от дурного предчувствия, я аккуратно высвобождаю устройство из свалявшейся шерсти.

– Это маячок Арахнидов, – упавшим голосом подтверждает мою догадку Джейк. – Какого хера Лундгрену могло понадобиться от… неё?

Медведица крутит мордой, словно отряхивает несуществующую воду, и указывает головой в сторону озера.

– Нам туда, – переводит Куинн. Я киваю.

– Ну, типа, спасибо? – неуверенно говорю я.

Ох-ты-ж-дожили, благодарю медведицу!

Йети снова трясёт головой и медленно направляется в лес, бросив прощальный взгляд через плечо на Снежка.

– Страж определил своего преемника, – замечает в наступившей тишине Вэйрин.

– Что ты имеешь в виду? – удивлённо спрашивает Диего.

– Единственная причина, по которой Страж мог проявить заботу по отношению к вашему зверьку – это вера в то, что однажды он может занять его место.

Снежок издаёт удивлённое мурчание, когда я забираю его из рук Куинни, и поворачивает мордочку к Вэйрину, словно понимает, что это о нём идёт речь.

– Это могло бы объяснить его необычные способности, – кивает Алистер.

– Наш личный будущий Страж! – смеюсь я, прижимая к себе лисёнка. – Кто бы мог подумать!

– И что, мы планируем идти через озеро? – неуверенно произносит Шон. – Лёд достаточно крепкий, как думаете? Просто окружающие горы… Не думаю, что мы сможем спокойно перебраться через них.

– Лёд совсем прозрачный, – замечает Грейс, – значит, там практически нет воздуха.

– И, соответственно, пересекать озеро – вполне безопасно, – подхватывает Алистер.

– Какое счастье, что с нами Пьер и Мария Кюри, – бормочет Джейк, и Грейс с Алистером удивлённо смотрят на него несколько секунд, полных неловкой тишины. – Что? Я тоже шарю немного в этой вашей научной… херне.

Когда я опускаю Снежка на землю, он тут же бросается вперёд, на ледяную поверхность озера, оглядываясь на нас, словно зовя за собой. Я со вздохом наступаю на скользкую гладь, осторожно делая шаг за шагом, и вдруг в голове мелькает мысль: мы скоро вернёмся домой.

Это… Странно. Я как будто не позволяла себе думать об этом всё это время. Это кажется диким. Как если бы я уже была готова остаться на Ла-Уэрте до конца своих дней. И возможность действительно оказаться за пределами острова вдруг пугает, словно я собираюсь сделать что-то неправильное, что-то, что может иметь по-настоящему роковые последствия.

Какая ерунда!

Я собираюсь вернуться домой. К спокойствию. В безопасность. Туда, где никогда не сбудутся видения о похоронах моих друзей.

Но почему это кажется куда более неправильным и невероятным, чем то, что Куинн уговорила здоровенную самку йети помочь нам добраться до этого места?

– Эх, сейчас бы мои коньки, – бормочет Куинни, – скользко просто так топтаться по льду.

– Умеешь кататься? – Мишель даже в этой ситуации умудряется двигаться элегантно.

– Немного. Не так, чтобы прямо круто, но вообще неплохо.

– Напомни мне, когда мы вернёмся домой, – усмехается Мишель, – показать тебе мои медали за фигурное катание.

Когда мы вернёмся домой. ДЫШИ, МАРИ, ЭТО ПРОИСХОДИТ.

– Медали? Во множественном числе? – ахает Куинн, и Мишель отвечает ей самодовольной улыбкой.

– Мари! – окликает меня Эстелла, когда мы проходим треть расстояния от одного берега до другого. – Тут… Эта штука. – Ой, нет-нет, неужели она про… – Идол.

Джейк перехватывает мою ладонь.

– Ты не должна…

Я только качаю головой в ответ – я должна. Хотя это и причинит мне боль.

Статуэтка, изображающая девушку с драконьими крыльями, вмёрзла в лёд на расстоянии пары дюймов от поверхности. Эстелла бьёт каблуком ботинка по толще льда, и я застываю в испуге, уверенная, что сейчас от малейшей трещины всё здесь нахрен разломается, но, к счастью, этого не происходит. Достав из углубления статуэтку, Эстелла протягивает её мне, и я с готовностью прикрываю глаза.

Университетская библиотека Хартфилда кажется мне существенно более чужой, чем разнообразие пейзажей Ла-Уэрты, хотя, по-моему, я провела здесь многие часы до всего этого безумия.

Эстелла сидит за столом в полном одиночестве, в её руках – какой-то учебник, в который она рассеянно смотрит, хмуря брови. По ней не скажешь, что она понимает хоть слово из прочитанного; глаза то и дело соскальзывают со строчек куда-то на поверхность стола, а потом она словно спохватывается и возвращает взгляд в книгу.

В библиотеку входит Алистер, держащий в руках кипу тетрадей и учебников.

– Можно, я присяду здесь? – спрашивает он, и Эстелла вздрагивает, роняя книгу. – Везде занято, – поясняет Алистер, пожимая плечами.

Эстелла кивает, с каменным выражением лица подбирая учебник.

– Спасибо, – бросает Алистер, садясь рядом с ней.

За ближайшей книжной полкой слышится шум голосов и смеха.

– Видели эту новенькую? Которую к нам перевели? – спрашивает какая-то девчонка с визгливыми интонациями в голосе. – Честное слово, её лицо выглядит так, словно она подралась с овощерезкой.

– Она меня пугает, – отвечает другая девушка, – слышала, говорят, вся её семья погибла в какой-то жуткой катастрофе.

Эстелла нарочито громко прочищает горло.

– Согласна, она пугает, – снова говорит первая девица. – Надеюсь, что её комната далеко от нашей… Не хотелось бы быть зарезанной во сне.

– О, Бекка, какая ты сука! – вздыхает вторая. – Но вообще в ней есть, да, что-то по-настоящему жуткое…

Эстелла захлопывает книгу, её руки слегка дрожат.

– На твоём месте я бы о них не беспокоился, – произносит Алистер, поднимая глаза. – Обычно принцесски из сестринств и футбольные короли в конечном итоге оказываются в самом низу социальной лестницы. Доверие – хрупкая вещь, и оно становится ещё более хрупким, когда ты крутишься в этой карусели «популярных» ребят, так что…

– Нужно мне их одобрение тысячу лет, – фыркает Эстелла. – Ещё бы я тратила усилия на то, чтобы завоевать их симпатии. Пустая трата времени.

– Совершенно точно, – Алистер слегка улыбается. – Ты же знаешь, они недооценивают таких, как мы, исключительно на свой страх и риск.

– Точно, – Эстелла невесело усмехается, кивает и встаёт со своего места, покидая библиотеку – и оставляя учебник на столе.

С короткой разноцветной вспышкой я оказываюсь в атриуме «Небожителя».

Тело Лейлы приземляется в фонтан, поднимая ворох брызг; вода смывает кровь с множества колотых ран в груди.

Нож со звоном выпадает из рук Эстеллы.

– Всё кончено, мама, – шепчет она, обхватывая локти ладонями в попытке унять крупную дрожь, сотрясающую всё её тело.

На одном из балконов атриума появляется чья-то фигура. Голый по пояс Эверетт Рурк облокачивается на перила и кричит:

– Я твой должник, дорогуша!

– Т-ты!..

– Признательность превышает мою скорбь, дорогуша… Что я там должен сейчас сказать… Мисс Сети стала обузой, которую следовало ликвидировать уже давно, да всё руки не доходили… Ты избавила меня от такой головной боли!

Эстелла не глядя достаёт копьё из чехла за спиной и прицеливается, готовясь к броску.

– И что касается Оливии, – как ни в чём ни бывало продолжает Рурк, словно не видя этих манипуляций, – я, разумеется, бесконечно уважал её…

– Змей! Не смей даже произносить её имени! – шипит Эстелла.

– …и никогда не смог бы убить своими руками, – не слушая её, произносит Рурк. – Поэтому мне и была нужна Лейла. Какой элегантный поворот – её дочь своими руками замкнула эту петлю!

– Сдохни, мразь! – визжит Эстелла, бросая копьё со всей силы – оно летит точно в направлении Рурка и…

Пролетает прямо через его тело.

– Ах, тебе стоило целиться получше, – замечает он, вдруг начиная рябить.

Раздаётся звук выстрела, отдаваясь тупым эхом в голове, и Эстелла падает на колени, на белой футболке в районе живота стремительно разрастается багровое пятно. Она с трудом поднимает голову, глядя на Эверетта Рурка – настоящего, из плоти и крови, а не Ирис, принявшая его облик, стоя на балконе… Отвлекая внимание…

– Ублюдок! – сквозь зубы бормочет Эстелла.

Рурк выстреливает ещё, на этот раз в её бок. Но она продолжает упорно держаться на коленях, пытаясь ползти в его сторону.

– Оставайся на месте! – приказывает Рурк, но Эстелла, конечно, не подчиняется.

Ещё два выстрела, на этот раз в грудь. Эстелла бледна, как сама смерть, и её ноги подводят её – она обрушивается на пол, стиснув зубы, заливая кафельный пол атриума целыми ручьями крови – но даже тогда она находит в себе силы поднять полный ненависти взгляд на Рурка и прошипеть:

– Убью… тебя…

– А ты упёртая, – почти с восхищением произносит Рурк. – Вся в мать, я полагаю! – он подходит к Эстелле вплотную, опускается на корточки рядом с ней и приставляет дуло пистолета к её лбу. – Прощай, Эстелла Монтойя. Мне жаль, что всё случилось именно так, – в его голосе слышится искреннее сожаление, когда он спускает курок.

– Мари, ты выглядишь напуганной, – замечает Эстелла. Я только пожимаю плечами, оборачиваясь к Джейку в поисках поддержки, и действительно нахожу её в его обеспокоенном взгляде.

«Этого не будет», – произносит он одними губами, и я едва заметно киваю.

Конечно, не будет, потому что чёрта с два я теперь отпущу Эстеллу искать мести! Если понадобится, привяжу её куда-нибудь и подговорю Шона с Крэйгом сторожить её день и ночь!

И вообще – мы вот-вот окажемся так далеко от Ла-Уэрты в целом и «Небожителя» в частности, что у этого видения не будет ни единого чёртового шанса сбыться!

Мы движемся дальше. Постепенно озеро сужается, зажатое между двумя скалами. Сжимающий мою ладонь Джейк вдруг останавливается, словно чем-то встревоженный. Моё сердце пропускает несколько ударов, подскакивает к горлу, и дерьмовое предчувствие отдаётся тупым стуком в затылке.

– Не вовремя, – бормочет он, и я тут же понимаю, что он имеет в виду – рёв моторов откуда-то из-за скал приближается к нам, по сути загнанным в ловушку посреди заледеневшего озера. Группа из пяти Арахнидов на горнолыжных мотоциклах появляется словно из ниоткуда, окружая нас со всех сторон. Один из них – тот самый мужик с механическими перчатками – орёт, перекрикивая моторы:

– Сюрприз!

Его мотоцикл останавливается, и он встаёт с него, опираясь на сидение – словно у нас тут местные разборки, а он, такой типа весь из себя крутой парень с района, пришёл сказать своё веское «р-р».

Не время дебильных ассоциаций, тем более что я чувствую дрожь ярости в пальцах Джейка, и эта дрожь передаётся мне. Страха нет, есть только бешеная злость на этих людей – злость за то, что они снова путают нам все карты.

А за видение о смерти Крэйга я почти готова броситься на мужика с перчатками и разодрать ему горло голыми руками.

– А ты новенький, да? – вдруг совершенно спокойно спрашивает Джейк, словно у нас тут просто светская беседа. – Знаешь, Лундгрен совсем не такой, как ты думаешь, приятель.

– Я не просто новенький, Джейки-детка, – с издевательской ухмылкой произносит мужчина, – я – твоя замена.

– Должно быть, Лундгрен что-то не то в свои сигары набивает, – хмурится Джейк, – если думает, что этот инспектор Гаджет сможет нас остановить.

– Меня зовут Тетра, – выплёвывает мужик, видимо, неосведомлённый о привычке Джейка давать всем прозвища. – Впрочем, болтай, что хочешь, предатель.

Джейк заталкивает меня за спину, и я нервно оглядываю друзей. Мы находимся посреди замёрзшего озера, нас окружил враг… Опять. Я должна была догадаться, что всё в очередной раз пойдёт по тому месту, по которому постоянно-блядь-идёт. Шон, поймав мой взгляд, слегка поводит бровью и щурит глаза, и я понимаю: он что-то задумал.

Очень вовремя, Шон, потому что я совершенно не представляю, что делать!..

Единственное, что приходит на ум – что бы ни задумал Шон, я должна потянуть время, чтобы он смог реализовать свой замысел. Так что я, несмотря на мимолётный раздражённый взгляд Джейка, становлюсь рядом и с наигранной беспечностью обращаюсь к мужику с механическими кулаками:

– Так что, Тетра… Почему ты так сильно жаждешь нашей смерти?

Судя по всему, этот человек не блещет особым умом – и просто обожает почесать языком. И поскольку на войне, как на войне, почему бы не воспользоваться этой слабостью?

– О, ничего личного, это просто работа, – охотно сообщает Тетра. – А слова мистера Рурка с делом не расходятся, да и гонорар он обещает приличный.

– Понятненько, – я натягиваю на лицо ехидную улыбку, – жаль только, что Рурк частенько убивает тех, кто на него работает, правда?

– Зачем бы ему меня убивать? – хмурит брови Тетра. – Я хорошо выполняю свою работу, и легко докажу это, замочив всех вас.

И в этот момент всё и происходит – Шон бросается к двум ближайшим к нему солдатам, но Тетра замечает это – и вскидывает свой механический кулак, кидаясь в атаку. Шон едва уворачивается от удара, и нападающий, теряя равновесие, обрушивает всю силу кулака на ледяную поверхность озера.

Разумеется, лёд тут же идёт глубокими трещинами, и мне становится дурно от мысли, что сделал бы удар Тетры с Шоном… Дыхание перехватывает, и способность адекватно мыслить покидает на несколько долгих секунд, пока до меня не доходит, что…

Лёд.

Идёт.

Трещинами.

БЛЯДЬ!

Трещинами, тут же покрывающими всю гладь под нашими ногами. От удара по поверхности проходит дрожь, от чего я почти теряю равновесие.

Окружающие нас Арахниды направляют на нас винтовки.

– Не двигайтесь! – приказывает искажённый устройством передачи голос одного из них.

Да конечно, не двигайтесь! Я балансирую, пытаясь удержаться на ногах, но, по-видимому, даже рвано бьющееся в груди сердце сейчас не на моей стороне – от его глухих ударов о грудную клетку, кажется, меня шатает ещё больше.

Тетра тем временем поднимается на ноги и поправляет свою механическую перчатку, глядя на хватающего меня за локоть Джейка и ухмыляясь.

– Ты знаешь условия. Ты можешь пойти с нами, или мы грохнем каждого из вас.

Лёд под моими ногами не перестаёт дрожать, и я всё-таки падаю, несмотря на все свои усилия и поддержку Джейка. И, когда это происходит, из моего рюкзака выпадает и катится в сторону Сердце острова.

И останавливается у ног Куинн.

Она смотрит на меня, словно пытаясь принять единственно верное решение, и я трясу головой, умоляя её не делать этого, но она шепчет:

– У нас нет другого выхода.

И поднимает клятый кристалл.

Невидимая сила поднимает её в воздух; огненно-рыжие волосы развеваются вокруг её головы под воздействием несуществующего ветра, а глаза загораются изумрудным сиянием.

Джейк хватает меня за ворот куртки и дёргает на себя, так что я поднимаюсь на ноги, и прижимает к себе. Хотя я рассказала ему всё – и про то, что случилось с Куинн в Элистель, тоже – это, видимо, не уменьшает степени его шока.

Как и того, что все остальные замирают, глядя на парящую на высоте нескольких футов Куинни.

– Что за срань?! – орёт Крэйг.

– Это ведь не те грибы, которые я ел, да? – тихо бормочет Радж.

– Это не… Пристрелите её! – командует Тетра своим людям, и один из солдат возражает:

– Сэр, уровень радиации зашка…

– Я сказал, пристрелите!

НЕТНЕТНЕТПОЖАЛУЙСТАНЕТ

Они открывают огонь. Целую безумную секунду я стою, окаменевшая от страха, а потом странный шелестящий голос Куинн произносит всего одно слово, то самое, что бьётся набатом в моей голове:

– Нет.

Она поднимает руку, и летящие в неё пули замедляются и замирают в воздухе. Куинн сжимает ладонь в кулак – и они падают на лёд.

Выдох облегчения срывается с моих губ, а Куинн подлетает к группе Арахнидов, и те с криками ужаса и паники отступают.

– Убирайтесь вон, – приказывает Куинн, и солдаты вдруг оказываются окутанными призрачным зеленоватым сиянием. Ещё несколько мгновений – и они просто… исчезают.

Я неосознанно вжимаюсь в Джейка, потому что уже в следующую секунду Куинн – или то, чем она стала – поворачивается к нам. Это не наша Куинн, это странное, потустороннее существо, лишь отдалённо напоминающее мою подругу, но я просто не могу этого принять, и даже не реагирую, когда Шон кричит:

– Ребята, бежим!

От кого бежим? От Куинн? От субтильной рыжеволосой девчонки, которая любит выпечку и музыку восьмидесятых?

А Джейк настойчиво тянет меня за собой, и я запоздало понимаю: нет, мы бежим не от Куинн, а от того, чем она стала.

И я чувствую себя виноватой, когда от скорости бега у меня свистит ветер в ушах, когда приходится прилагать усилия, чтобы не поскользнуться на льду, когда холодный воздух обжигает лёгкие. Мы бежим от того, что сделали с ней сами.

Те Арахниды, до которых Куинн существо в её теле не добралось, и Тетра остаются позади.

– Убегаете, поджав хвосты? – выплёвывает Тетра. – Что ж, вам же хуже.

И лёд под нашими ногами дрожит, покрываясь ещё большим количеством глубоких трещин.

– Он совсем ебанулся? – в пустоту спрашивает Крэйг, когда сетка трещин углубляется от каждого мощного удара кулаков Тетры по поверхности.

Мишель, Радж и Грейс первыми добираются до уступа скалы, очень вовремя, потому что создание, в которое превратилась Куинн, настигает нас. Я словно чувствую её спиной и резко разворачиваюсь, едва не споткнувшись на глубокой трещине во льду.

Она… плачет. Слёзы стекают крупными бусинами из сюрреалистично-зелёных глаз. Это зрелище… почти ломает меня.

– Я разбита на части, – шепчет она. – Они… забрали всё.

– Принцесса, твою мать, ты…

Джейк замолкает на полуслове, когда я выдёргиваю свою руку из его ладони и делаю шаг к Куинн. У меня просто разрывается сердце, когда я вижу её такой… Словно это меня раскололи на кусочки. Что бы это, твою мать, ни значило. Потому что именно расколотой я себя сейчас и ощущаю.

– Куинн, послушай…

– Это он! – вдруг кричит Джейк, выступая вперёд и указывая на Тетру. – Это он тебя сломал, Урсула!

– Что? – шелестит Куинни, оглядываясь на Тетру, всё ещё наносящего удары по льду.

– Точно! – подхватывает Зара, поняв задумку Джейка. – Видишь, он всё ломает!

Красивое лицо Куинн искажает гримаса ярости.

– На этот раз я сломаю тебя!

Голос отдаётся эхом от скал. Она ведёт рукой перед собой, и механические перчатки слетают с рук Тетры, взрываясь в воздухе прямо перед ним. Он бежит прочь, и Куинн устремляется за ним.

Но, чёрт его подери, Тетра всё-таки добился своего – трещины на льду раскалывают поверхность на части прямо под нашими ногами.

– Быстро, к скале! – командует Джейк, указывая в сторону Мишель, Грейс и Раджа, которые – даже с расстояния видно – смотрят на разворачивающиеся на озере события с ужасом.

С ужасом, наверняка отображающимся и на наших лицах… Потому что мы всей группой оказываемся на широкой льдине без каких-либо путей к отступлению.

Снежок выдыхает плотную струю льда, соединяющую льдину с соседней. Не медля ни мгновения, ребята бросаются по спасительной тропинке, пока лисёнок бежит впереди всех и обеспечивает нам относительно безопасный путь к скале.

…Шон поскальзывается и падает в воду. На долгих несколько секунд паники и собственного сдавленного визга я теряю его из виду, пока он не выныривает и не выбирается на льдину с помощью Джейка. Его всего трясёт от холода, губы кажутся совершенно посиневшими…

Зара оказывается у скалы первой, и, взбираясь, оступается и падает, поранившись о каменистый выступ – её куртка и кофта оказываются разорванными, а из глубокой царапины на боку течёт кровь. Алистер – кто бы мог подумать, Алистер! – помогает ей подняться и подсаживает, позволяя Раджу втащить побледневшую Зару на небольшое плато. От этого плато незаметная снизу извилистая, узкая тропа ведёт куда-то наверх, и мы движемся по ней, не имея других вариантов… Все мои мысли должны быть направлены на то, чтобы не сорваться вниз со скалы, но всё, о чём я могу думать – мы отделались малой кровью. В какой-то момент, видя Шона, срывающегося в воду, и падающую с уступа Зару я почувствовала что-то странное. Словно эти картины уже разворачивались перед моими глазами, только Шон так и оставался в ледяной воде, а Зара, не в силах самостоятельно вскарабкаться по отвесному выступу, соскальзывала обратно в озеро, и её уносило бурным потоком, озеро окрашивалось в алый цвет от её крови…

Это было похоже на дежавю, на страшное, вызывающее дрожь в ослабевших коленях дежавю, и даже понимание того, что Шон и Зара по-прежнему живы и двигаются, хотя и с трудом, вперёд вместе со всеми, не приносит облегчения. Картинка в моей голове не сходится, потому что я даже не вполне осознаю, что это было – видения? Очередные? Вполне возможно, потому что моя голова раскалывается, как почти каждый раз от этих сраных галлюцинаций, только в этот раз всё было несколько по-другому… Я видела эти страшные картины параллельно с тем, что происходило на самом деле.

Я даже не замечаю, как мы выбираемся на обширное плато на самой вершине скалы. Шум, казалось, заполнявший всё пространство в моей голове, на деле оказывается рёвом водопада с другой стороны горы. С плато открывается вид на небольшой остров, отделённый от нас проливом; с первого взгляда понятно, что этот остров и есть пункт нашего назначения. На нём расположена футуристичного вида лаборатория, а к ней ведёт канатная дорога. Я пытаюсь отдышаться, немного прийти в себя после резкого восхождения на гору, когда перед нами появляется Куинн.

Она по-прежнему парит в воздухе, её глаза всё ещё сияют зелёным, а выражение лица такое, словно что-то изнутри причиняет ей боль.

– Сломана, – шепчет Куинн, и этот шёпот неожиданно кажется оглушительным даже по сравнению с шумом водопада.

Она опускается ниже, парит всего лишь в футе от земли, и я, воспользовавшись этим, делаю к ней шаг и мягко беру её за запястье.

– Куинн! – зову я, пытаясь достучаться до неё.

Это ничерта не работает!

– Я никогда не стану целой! Никогда!

В её голосе, таком чужом и родном одновременно, явственно слышится отчаяние, и это отчаяние передаётся мне, проникает в каждую клеточку моего тела.

– Куинн, это я. Пожалуйста, борись с этим… Вспомни, кто ты. Обо всём, через что мы прошли. Куинн, – уговариваю я её, – я знаю, что ты там. Ты слышишь меня. Помнишь, что случилось на мосту в Элистель? Я никогда не чувствовала такого отчаяния, как в тот момент, когда думала, что потеряла тебя. Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать это снова. – Я ощущаю, как по моим ледяным щекам стекают дорожки горячих слёз. Не знаю, зачем я говорю это всё существу, взявшему контроль над Куинн, но я так и не рассказала ей, что ощутила, когда она умирала, и теперь… Какая-то часть меня хочет верить, что это поможет вернуть мою подругу в нормальное состояние. – Мы… победили. Выжили тогда. И я думала… Думала… – мой голос надламывается, прерывается судорожными вздохами, с трудом сдерживаемые рыдания душат изнутри. – Вместо того, чтобы всё наладилось, ты просто… Один из моих самых страшных кошмаров вдруг воплотился в реальность, и я ничего не могла сделать…

– Но ты сделала.

Я вздрагиваю и поднимаю глаза. Её радужки по-прежнему сверкают изумрудами.

– Куинн?

– Ты спасла меня, Марикета.

Её веки опускаются, она мягко становится на покрытую снегом землю и открывает глаза.

Свои удивительные аквамариновые глаза.

В следующую секунду она падает вперёд – прямо в мои объятия.

Кто-то – кажется, Эстелла – поднимает с земли выроненное Куинни Сердце острова.

– Что произошло? – слабым голосом спрашивает Куинн, отстраняясь от меня.

– Ты не помнишь? – удивляется Грейс, с опаской подходя ближе. Куинни качает головой.

– Ну… – мнётся Эстелла, старательно выбирая слова. – Ты…

– Ты летала в небе и использовала клёвые суперспособности! – выпаливает Радж и для верности громко повторяет: – СУПЕР! СПОСОБНОСТИ!

– Тише! – восклицает Мишель, обхватывая плечи Куинн и разворачивая её лицом к себе. – Дайте мне её осмотреть. Ты в порядке?

– Кажется, теперь в порядке, – кивает она, и я ощущаю её неловкость и смущение так остро, словно все эти испуганные взгляды наших друзей направлены на меня, а не на неё. Она мнётся, оглядываясь по сторонам, и вдруг, словно цепляясь за возможность отвлечь от себя всеобщее внимание, восклицает: – Смотрите! Это та лаборатория?

– Видимо, да, – осторожно отвечает Алистер.

– Значит, мы действительно отправляемся домой, – шепчет Куинн, и из её глаз текут слёзы облегчения. – Наконец-то это кончится.

========== действие VI - глава 12 - «последний шанс передумать» ==========

Комментарий к действие VI - глава 12 - «последний шанс передумать»

Тема Вэйрина и Диего от Пиксельберри: https://yadi.sk/d/-kRzX1IEgzWX5w

Тема Мишель от меня: https://yadi.sk/d/USBH4nTcos9DVg

з.ы. НЕНАВИЖУ ПАУКОВ

You gotta know for you I’ll fight

Море бурлит в двух тысячах футов под обрывом. До канатной дороги, ведущей к лаборатории, идти по меньшей мере милю. Я стою на краю обрыва, скрестив руки на груди и пытаясь представить, что там, в этой лаборатории, лежит наш путь домой.

– Комплекс МАСАДА, – произносит Алистер, подходя ко мне и прослеживая направление моего взгляда.

– Малфой, мы все и так знаем, что у твоего отца есть комплексы, и вот он это подтверждает, – это Джейк пытается дурацкой шуткой развеять напряжение, повисшее между друзьями с того момента, как Куинн пришла в себя. Я поворачиваюсь к нему, вскинув брови. – Ладно, Принцесса, на этот раз я сморозил ху…

– О, пожалуйста, Арагорн, – я перебиваю его, закатывая глаза, и снова разворачиваюсь к лаборатории. – Если Ирис говорила правду… Где-то там наш билет домой.

– Ага, эти Лернанские врата или как их, – фыркает Джейк.

– Лернейские, – поправляет Алистер. – В греческих мифах в озере Лерна обитала гидра, убитая Гераклом.

– Да пофиг. Так, нам нужно проникнуть в эту лабораторию, найти эту Лернейскую фигню, и, если Сердце острова всё ещё может её запустить…

– …мы отправимся домой, – заканчиваю я за него, заметив, что он осёкся.

– Я всё ещё думаю, что это ловушка, – вздыхает Джейк.

– Это твоя чёртова интуиция, Джейкоб? – вскипает Алистер. – Та самая, которая ещё ни единого раза не доводила нас до беды?

– Ребята, – терпеливо говорю я, хотя у самой внутри скребут кошки, – что бы там ни было, мы будем к этому готовы.

Мне бы хоть каплю той уверенности, с которой я это произношу! Потому что единственная причина идти в эту дрянную лабораторию – крохотный шанс на то, что Лернейские врата действительно там и работают именно так, как описала Ирис. И помимо этого, нас может ждать там буквально что угодно.

– Нам нужен чёткий план действий, – говорю я жёстко, разворачиваясь к парням. – Не то, что мы делаем обычно. Задолбало меня тыкаться, как слепые котята, и попадать во все эти неприятности только потому, что мы постоянно пренебрегаем составлением планов и тупо разбираемся по ситуации. А ситуации эти в последнее время нравятся мне всё меньше и меньше.

– И что, Мари? Ты считаешь, мы напрасно поверили ма… Ирис? И что там может быть ловушка? – раздражённо спрашивает Алистер.

– Расслабься, Малфой, она просто пытается быть осторожной, – обманчиво-спокойным тоном – отчётливо слышу в нём угрозу – осаждает его Джейк. – Главный вопрос, как нам туда добраться?

– Похоже, канатная дорога – единственный путь, – замечаю я.

– Ага. Классно, Мари, – фыркает Алистер, – просто постучимся в двери… И это, конечно, сработает.

Джейк бросает на него недовольный взгляд.

– На самом деле, – нехотя говорит он, – если Арахниды и Рурк там, они увидят нас буквально за милю до того, как мы прибудем. Так что план действительно нужен. Есть идеи?

Я снова отворачиваюсь от парней и подхожу к самому краю обрыва.

– Не знаю. Никаких других путей нет, только канатная дорога… Нужно понять, как добраться на другую сторону и не позволить себя поймать.

– Мы что-то придумаем, – обещает Джейк, беря меня за руку и заставляя отойти от края. – В любом случае, сейчас у нас есть проблемы посерьёзнее.

Я киваю, переводя взгляд на друзей, кучкующихся около кромки покрывающего часть горы леса. Мишель зашивает разорванный бок Зары, матерящейся так, что слышно, наверное, даже в лаборатории. Хотя, конечно, нет.

Шон, завёрнутый в плед, дрожит так сильно, что у него, кажется, стучат зубы.

– Ты как, Кэп? – озабоченно спрашивает Джейк, когда мы подходим к ребятам.

– Я-я уж-же ссказал, вс-сё в пор-рядке.

– Заметно, – раздражённо бросаю я, сама не понимая, на что злюсь. – Мишель! Он в порядке?

– Кажется, он пробыл в воде недолго, – с готовностью отвечает Мишель, но я слышу в её голосе плохо скрываемую панику. – Но… Озеро было таким ледяным. Я боюсь, у него может быть гипотермия.

– Сказ-зал же! Всё в пор-рядке! – злится Шон, поднимаясь на ноги и кутаясь в плед. – Пр-росто надо пр-ройтись!

И он действительно это делает – расхаживает вдоль кромки леса, и я вижу, как Мишель смотрит на него со странной смесью тоски, страха и раздражения.

Быстро осматриваю остальных. Кажется, видимых повреждений нет. Но что во всём этом самое худшее – так это то, что Куинни сидит в стороне от друзей, избегая смотреть на них.

Я пересекаю разделяющее нас расстояние и протягиваю ей руку.

– Куинн, пойдём к остальным.

– Ты… уверена, что это правильно? – она поднимает на меня заплаканные глаза и берёт мою протянутую ладонь. Я киваю, помогая ей встать, но, когда мы подходим ближе к друзьям, Грейс отшатывается, я отчётливо вижу страх в её взгляде. Крэйг хмурится, и даже Радж посматривает на нас с опаской. – Видишь, Мари? – с болью бормочет Куинн. – Они теперь боятся меня. Кто может их винить за это?

– Знаете, что? – злюсь я, глядя на друзей. – Я понимаю, всё это было жутко и всё такое, но Куинн по-прежнему наша подруга! После всего, что произошло… Как вы можете так вести себя? Она буквально спасла наши жизни! И вы думаете, ей было легко? Уверена, её это пугает ещё сильнее, чем всех нас, вместе взятых!

– Ты права, Мари, – стыдливо опустив голову, произносит Грейс. – Куинн, иди сюда. Садись рядом.

– Спасибо, Грейс, – Куинни вымученно улыбается, но всё-таки подходит к Грейс, которая, всё-таки чуть замешкавшись, обнимает её за плечи. – Я даже не помню толком, что произошло, – признаётся она.

– Ты взяла в руки Сердце острова, и в тебя вселился дух, – говорит Вэйрин. – Я никогда не видел ничего подобного.

– Одну минуту, – вмешивается Алистер. – Я видел, как Куинн и Мари переглядывались перед тем, как Куинн взяла это Сердце… Мари головой крутила. Ты знала, что это будет, да?

Все взгляды, как один, обращаются ко мне.

– Ты знала, Мари? – ошарашенно произносит Грейс.

– Я…

– Да, – вместо меня отвечает Куинн. – Мы обе знали.

– Что-о-о? – громко переспрашивает Радж. – Как это?!

– Это уже происходило, – очень тихо говорит Куинни. – Как раз после того, как я проснулась после… комы. Мари рассказала мне, что случилось, хотя Укжааль пытался её остановить…

– И почему вы двое решили, что будет круто скрывать это от остальных? – хмурится Зара.

– Мы не понимали, что произошло. И не хотели вас пугать.

Я не понимаю, что происходит, и не хочу вас пугать. В точности те же слова, что я сказала бы остальным, решив раскрыть все карты.

Но я на это не решаюсь, хотя момент самый что ни на есть подходящий.

– Но когда Арахниды окружили нас, – продолжает Куинн, – у меня был выбор. Либо продолжать скрывать всё от вас, либо попытаться спасти вас… Вы понимаете, что на самом деле я даже не раздумывала.

– Вэйрин, что с ней происходит? – обеспокоенно спрашивает Диего. – Что Сердце сделало с ней?

– Я не знаю, – поникшим голосом отвечает вождь. – Сердце – самый могущественный артефакт из легенд ваанти. Оно представляет собой сам дух острова Ваану… Возможно, оно даже содержит в себе некую часть духа.

– Погоди, – изумляется Шон. Его зубы больше не стучат, но кожа так и не утратила синюшного оттенка. – Ты хочешь сказать, что сам остров управляет Куинн?

– Это возможно, – кивает Вэйрин, – когда Сердце вернуло её к жизни, произошёл выброс энергии невиданной силы.

– Но она становится такой, только когда прикасается к сфере, да? – с опаской интересуется Крэйг.

– Мы точно не знаем, Крэйг, – вздыхаю я, – но, по-моему, нет. Вспомните йети… Куинн контролировала его. Это было похоже на то, что происходило при прикосновении к кристаллу, как мне казалось… Видимо, Сердце действует, как спусковой крючок, но этот дух или что бы то ни было, живёт в Куинн и без кристалла.

– Боюсь, что каждый раз, когда она прикасается к сфере, – говорит Вэйрин, – духа Ваану в ней становится всё больше. В следующий раз – или когда-нибудь потом – возврата назад может не быть.

Куинн опускает голову, её руки сжимаются в кулаки. Я сажусь рядом с ней.

– Я понимаю, – шепчу я, – это сложно переварить, но…

– Всю жизнь, – бормочет Куинн, перебивая меня, – я боролась с болезнью внутри моего тела. Которая брала надо мной верх и буквально могла стереть меня с лица земли. И когда я решила, что всё позади… Что теперь я – это я… Оказалось, что ничего толком не изменилось.

Между нами повисает гнетущая, болезненная тишина. И длится она до тех пор, пока Крэйг, широко улыбнувшись, не подходит к Куинни и не хлопает её по плечу.

Я даже морщусь, поскольку на себе знаю силу дружеских похлопываний Крэйга.

– Слушай, ну твоя болезнь не давала тебе способностей летать и останавливать пули, – жизнерадостно говорит он. – А теперь взгляни-ка на себя!

– Не время для шуток, – злится Зара, посылая в сторону Крэйга убийственный взгляд.

– Да нет, всё в порядке, – улыбается Куинни, – он прав. Я должна видеть в этом светлую сторону… Я всегда зависела от кого-то, с самого рождения, нуждалась в заботе других. Так что, если то, что произошло со мной, значит, что я могу вам помочь, что я могу позаботиться о ком-то впервые в своей жизни… То мне нужно использовать это по максимуму.

Мишель смотрит на Куинн, чуть прищурившись.

– Значит, мы не можем использовать Сердце, чтобы вылечить раненых, так?

– Да, – киваю я, – это опасная затея.

– Так и думала, – Мишель задумчиво жуёт губы, запускает пальцы в волосы. – Тогда нам нужно найти медикаменты.

– Но, Мэйбеллин, – возражает Джейк, – ты же таскала с собой аптечку.

– И я сказал уже, что всё в порядке! – рявкает Шон.

– Заткнись уже, – трясёт головой Мишель, – ты не в порядке. И не только ты пострадал. Заре нужны антибиотики. А моя аптечка, – она поворачивается к Джейку, – я… я оставила её в «Элизиуме». Ненароком.

Заметно, что признание даётся Мишель с трудом. В её голосе звучит что-то большее, чем сожаление – кажется, она действительно чувствует себя виноватой, а то, что она что-то забыла, по-настоящему выбивает её из колеи. И меня тоже это выбивает из чёртовой колеи, потому что это так странно – Мишель можно бы приписать много минусов, но рассеянность и забывчивость в этот список бы точно не вошли. В порыве я подхожу к ней и крепко обнимаю.

– Эй, Миш, всё хорошо, – говорю я очевидные глупости, – ничего страшного.

Мишель едва слышно всхлипывает, но тут же берёт себя в руки, высвобождаясь из моих объятий.

– Мы тут посреди ледникового периода, – раздражённо бросает Алистер, – в милях от «Элизиума». Где, по-вашему, мы можем раздобыть медикаменты?

– Я видела следы шин у края леса, – замечает Эстелла, – полагаю, они остались от машин Арахнидов. Большинство из солдат провалились под лёд, другие, э-э, – она осекается, бросая взгляд на Куинн, – в общем, я думаю, если спуститься вниз, мы могли бы найти в их машинах аптечки первой помощи. Это же, вроде как, стандартная комплектация? – Эстелла поворачивается к Джейку, и тот кивает.

Идея мне не нравится. Как минимум потому, что придётся разделяться, а это ещё ни разу не кончилось ничем хорошим. Добавить сюда ещё возможность того, что не все Арахниды действительно подохли выведены из строя, – так что да, идея доверия не внушает.

– Так, Рипли, – произносит Джейк, – пойдём тогда, надо успеть туда-обратно до заката.

– Я пойду с вами, – говорю я прежде, чем успеваю подумать.

– И я пойду, – кивает Вэйрин.

– Тогда вперёд, – всплескивает руками Мишель, закидывая на плечи рюкзак.

– Мэйбеллин, ты уверена, что…

– Серьёзно, Маккензи? – Миш округляет потемневшие глаза, её голос звенит от ярости. – Ты точно знаешь, какие медикаменты нам нужны? По-моему, в этот раз не я – балласт, а ты, надутый индюк!

Почему-то мне так неуместно хочется заржать, когда я вижу ошарашенное лицо Джейка. Очевидно, он не ожидал такого от Мишель. А кто, собственно, ожидал? И хотя мне совершенно не по нраву, что Мишель использовала моего мужчину в качестве жертвы для своего раздражения, ради такого выражения на лице Джейка я готова на неё не сердиться. Почти.

– Окей, – кивает Джейк, – твоя правда.

Мы выдвигаемся в путь, хотя я чувствую тревогу за тех, кто остаётся в нашем импровизированном лагере. Бросив на друзей взгляд на прощание, я чувствую, как у меня щемит сердце при виде Крэйга – как бы он ни пытался казаться беспечным, невооружённым взглядом видно, насколько он обеспокоен. Его лучший друг пострадал от переохлаждения, и ещё Зара с её раной – на фоне снега её кожа кажется серой. Это до ужаса неправильно – видеть Крэйга таким встревоженным… Слишком много неправильного для одного дня, даже учитывая все странности Ла-Уэрты.

Прокладывая тропинку через лес вместе с Джейком, Мишель, Вэйрином и Эстеллой, я чувствую себя, как в дерьмовом фильме ужасов. Голые деревья темнеют на фоне снега, стремительно сгущающиеся сумерки окрашивают окружающий нас пейзаж в оттенки сизого.

Ещё и снегопад вновь начинается. Прекрасно.

– Джейк, я могу задать тебе вопрос? – вдруг прерывает молчание Вэйрин. – Ты ведь был одним из врагов раньше? А… Арахнидом, правильно?

Джейк внимательно разглядывает снег под своими ногами.

– Ага, – после паузы отвечает он. – Отряд «Арахниды». Мой позывной был «Волк». Ну, как бы, в честь паука-волка. Нас там всех в честь пауков называли. У Лундгрена вот позывной «Тарантул».

– И? Вы были… как это? Наёмниками? Воевали исключительно за самих себя, ради выгоды?

Джейк останавливается и оборачивается к Вэйрину. Его лицо перекошено яростью, а в голосе явно слышится угроза.

– Это не было так, – выплёвывает он. – Мы помогали людям. По крайней мере, – он осекается, – мне так… казалось.

Я инстинктивно разрываю контакт наших с Джейком ладоней, но лишь для того, чтобы обнять его одной рукой. Он, словно на автомате, прижимает меня к себе, и мы идём бок о бок, как будто на какой-то прогулке. Я совершенно не знаю, что можно сказать в этой ситуации, и от невесёлых мыслей меня отрывает тихий всхлип в наступившей тишине.

От удивления я отстраняюсь от Джейка и поворачиваю голову к источнику звука. Мишель плачет, со злостью утирая слёзы.

Прохожу разделяющие нас несколько шагов. Она смотрит на меня с каким-то вызовом, и я удивлённо вскидываю брови.

– Миш, ты…

– Я не плачу, – врёт она, безуспешно вытирая слёзы, льющиеся из её красивых глаз.

– Это из-за Шона, да? – настаиваю я, раскрывая руки для объятия – и Мишель, вздрогнув, прижимается ко мне. Её спина трясётся от рыданий.

– Когда он… сорвался… в озеро, – она прижимается к моему плечу, так что её слова звучат приглушённо, – я боялась, что мы потеряем… его. И если бы Джейк не… То Шон мог бы… он бы был м…

– Но он жив, – перебиваю я, – он крепкий, Мишель. Он прорвётся.

– Просто… Он всё ещё… Важен для меня, Марикета. Мы были вместе два года, и это не проходит просто так. Мы больше не встречаемся, но я всегда буду переживать за него. А сейчас… Когда он смотрит на меня… Всё, что я вижу в его взгляде – это отвращение и ненависть. И если бы он погиб, думая, что… Думая, что я…

Она снова захлёбывается рыданиями.

– Мишель, – осторожно говорю я, – я знаю, что всё это было ложью. Что твои подруги по сестринству оболгали тебя. Почему ты не скажешь Шону правду? Ты должна объяснить, что никогда не изменяла ему.

– Что? – Мишель отстраняется от меня, на её лице отображается потрясение. – Но откуда ты… Как ты… – она хмурит брови, качает головой и тихо говорит: – Я не могу, Мари. Не могу. Это слишком унизительно. Если я скажу… Чёрт, ты понимаешь, мне придётся признать, что у меня нет ни одного настоящего друга во всём мире. Если даже они предали меня…

Я мягко улыбаюсь, стирая слёзы с щёк Мишель.

– Миш, мы – твои настоящие друзья, – искренне говорю я. Она всхлипывает и коротко кивает.

– Знаю, – шепчет она, – ты права, я расскажу ему.

– Чёрт! – Эстелла подходит к нам и раздражённо бросает: – Пока вы тут разводили мокроту, снег засыпал почти все следы от шин. Поздравляю, блин! Мы потерялись!

– Спокойно, Рипли, думаю, что мы почти пришли, – бросает Джейк. – Просто продолжаем идти – здесь всё ещё достаточно широкое расстояние между деревьями, чтобы их машины могли здесь проехать. Так и дойдём потихоньку.

Мы в молчании продолжаем двигаться через лес, пока в сумерках чуть буквально не врезаемся в массивный военный джип. Джейк обходит машину со всех сторон.

– Чисто. Никого.

– Замечательно, – ухмыляется Эстелла. – Осмотрите всё внутри, мы с Вэйрином постоим на стрёме.

Джейк кивает, забираясь на водительское сидение джипа, Мишель залезает вперёд с пассажирской стороны, а я – назад. Внутри джипа просторно, и повсюду куча всяких технических примочек, явственно чувствуется рука Эверетта Рурка.

– Вот! – Мишель, тут же наложившая лапы на содержимое обширного бардачка, издаёт восторженное восклицание. – Аптечка! Так, посмотрим… Этого должно быть достаточно!

Я нахожу рычаг, с помощью которого спинка заднего сидения отходит в сторону, давая доступ в багажник.

– Класс! – восхищённо бормочу я. – Тут одеяла. И съестное. Слава богам, а то от вяленого мяса меня уже тошнит. И – о, ребята! Тут даже палатки есть, надо захватить, вдруг кому-то не хватит того, что мы взяли в «Небожителе»…

– Отличный улов, – ухмыляется Джейк, оглядываясь на меня. – Теперь надо оттащить это всё обратно к ребятам. Хм, – он поворачивает какой-то рычаг, и мотор джипа заводится. Большой дисплей на передней панели загорается, и Джейк что-то нажимает на сенсорном экране.

– Ты что делаешь, Джейк? – возмущается Мишель. – Нам надо возвращаться обратно, пока совсем не стемнело.

– Тихо, – он цокает языком, – я просто хочу кое-что проверить…

Он нажимает на какую-то строчку на дисплее, и из колонок раздаётся голос, искажённый плохим качеством записи.

«Вам нужен Джейк Маккензи? Так придите и заберите его. Первое июня. Пятнадцать градусов, одиннадцать минут, семнадцать секунд северной широты, семьдесят три градуса, двадцать минут, шестнадцать секунд западной долготы».

– Пятнадцать градусов северной широты, семьдесят три градуса западной долготы? – повторяет Мишель. – Это должно быть… Это…

– Да, – кивает Джейк, – это здесь. Это Ла-Уэрта.

– Кто-то дал Лундгрену твои координаты? – шепчу я. – Но как же…

– Более того, они знали дату, когда я привезу вас сюда. Чёрт, Лундгрен ждал меня здесь всё это грёбаное время! – Его кулак врезается в приборную панель. – Кто-то сдал меня! Когда я выясню, кто…

Он осекается, прерванный стуком кулака Эстеллы в дверь. Она распахивает дверь рядом со мной, и я спешно отодвигаюсь, впуская её и Вэйрина.

– Пригнитесь! – шипит она, и мы все подчиняемся. Выглядывая из-за спинки водительского сидения, я вижу, как к машине спереди приближаются четверо Арахнидов. Джейк осторожно опускает боковое стекло на пару дюймов, чтобы мы могли слышать, о чём говорят солдаты.

– Вперёд, – командует один из них. – Они пошли сюда.

Двое солдат идут сзади, один поддерживает другого, раненого, помогая идти вперёд.

– Мы идём так быстро, как можем, сэр, – произносит тот, кто ведёт раненого товарища.

– Оставь 2817, – раздражённо бросает идущий впереди, – нам нужно идти вперёд.

– Блядь, – бормочет себе под нос Джейк, – ублюдки пережили озеро.

– И они идут прямо сюда! – шепчет Мишель, и даже в шёпоте слышатся истеричные нотки.

– Маккензи, жми на газ! – раздаётся свистящий шёпот Эстеллы. Джейк оглядывается на мгновение, и что-то, наверное, в её взгляде придаёт ему уверенности в том, что это – единственно правильный выход. Он кивает, и, повинуясь нажатию на педаль газа, джип устремляется вперёд, прямо на солдат. Я слышу четыре удара тел об капот, и меня наполняет какое-то мрачное удовлетворение. Это неправильно… Нехорошо. Очень нехорошо. Я кладу ладонь на плечо Джейка, ощущая, как его бьёт мелкая дрожь, тут же передающаяся и мне. Чуть сжимаю руку, пытаясь дать ему понять, что это действительно было нужно, но, конечно, не помогает, ведь я сама до конца не верю в это.

Мишель выскакивает из машины, и её рвёт на снег. Эстелла выходит следом и обходит четыре неподвижных тела.

– Живы, – говорит она с отвращением на лице, а Джейк, всё ещё тупо смотрящий вперёд, выдыхает так шумно, словно всё это время ему приходилось сдерживать дыхание. Он перехватывает мою ладонь, по-прежнему сжатую на его плече, и притягивает меня к себе. Мне неудобно, но я послушно придвигаюсь ближе, перегнувшись через водительское кресло.

– Марикета… – Он смотрит на меня так, словно чего-то боится.

– Всё в порядке, Арагорн, – твёрдо говорю я, – у нас не было другого выхода. К тому же, они живы.

Правда, вряд ли надолго.

Не думала, что он так отреагирует на произошедшее, но, в конце концов, пытаться убить людей из своего бывшего отряда – это… действительно выбьет кого угодно из колеи, даром что эти самые люди сами не прочь были бы убить нас. Я крепко прижимаюсь губами к щеке Джейка, пытаясь этим простым действием успокоить его, и он едва заметно расслабляется.

– Есть идея, – говорит Эстелла, когда мы выбираемся из джипа. Я обречённо прикрываю глаза. Почему-то в эту минуту идеи Эстеллы меня пугают.

Чуть позже, когда мы возвращаемся к остальным с медикаментами, пледами и палатками, она озвучивает свой план остальным – и друзья смотрят на неё в шоке.

– Ты реально предлагаешь проникнуть в лабораторию Рурка в этих костюмах? – уточняет Крэйг, кивая на одежду, снятую с полуживых Арахнидов, которых мы оставили в джипе.

– Канатная дорога – единственный путь, – терпеливо произносит Эстелла. – Четверо из нас притворятся солдатами, которые захватили нас в плен. Есть другие идеи?

– Это настолько безумно, – бормочет Радж, глядя на Эстеллу с нескрываемым восхищением, – что обязательно должно сработать.

– Очень небезопасный план, – замечает Шон. – Но, за неимением лучшего…

– Класс, – я закатываю глаза, потому что «небезопасный план» – это самое цензурное, что я думаю об идее Эстеллы, но, в действительности, никто больше ничего не предлагает, и я сама тоже не имею ни малейшего понятия, как ещё попасть в лабораторию. – Давайте разведём костёр. Нужно отдохнуть, прежде чем мы… Отправимся в путь. Мишель, займись Зарой и Шоном, – тихо говорю я, – а ты, Шон, позволишь ей сделать всё необходимое, чтобы поставить тебя на ноги. – Заметив, что он собирается возражать, я вскидываю брови. – Это не обсуждается. Ты меня услышал.

– Мари, – подаёт голос Грейс, – думаешь, развести огонь – такая уж хорошая идея?

– Думаю, да, – отрезаю я и тут же добавляю более мягким тоном, – ночь холодная, Грейс. Если мы все перемёрзнем к чёртовой матери, ничего хорошего не выйдет. А если они заметят нас… Что же. Им же хуже. – Я мрачно перевожу взгляд на винтовки, забранные у сбитых Арахнидов.

Ребята разбредаются по окрестностям, разбивая лагерь, а я, не найдя, чем себя занять, подхожу к Мишель, которая ставит Заре укол антибиотика и с улыбкой отправляет её восвояси. Зара, скривившись, благодарит нашего штатного медика, а Мишель обращает своё внимание на Шона – он пялится в пространство со странным выражением лица.

– Что не так? – спрашиваю я, готовая в случае чего заткнуть ему рот, если вздумает опять пререкаться с Мишель.

– Просто это всё странно, – пожимает он плечами. – Всё это время мы шли вперёд, не зная, что ждёт нас впереди… А теперь мы наконец-то знаем. Завтра в это же время мы будем либо дома, либо… мертвы.

От того, каким обречённым тоном он это говорит, у меня по коже бегут мурашки. Я поднимаю голову наверх, глядя на загорающиеся на небе звёзды. Вокруг нас ребята ставят палатки, и в этот момент меня затапливает безумная любовь к каждому из присутствующих. К Раджу, который перебирает найденные нами припасы с восторженными комментариями. К Крэйгу, который спорит с Зарой по поводу спального мешка (так, кажется, эти двое официально вместе?) и к самой Заре, всё ещё бледной после кровопотери, но от того не менее саркастичной, чем обычно. К Диего, который, следуя ценным указаниям Вэйрина, занимается костром. К Куинн и Эстелле, которые, справившись с собственными палатками с помощью парней, сидят в сторонке и о чём-то переговариваются. К Алистеру, который устанавливает палатку под терпеливыми указаниями Грейс. К Шону и Мишель, которые…

Ах, да.

Я бросаю на Мишель многозначительный взгляд, и она нервно сглатывает. Решив, что я должна оставить их наедине, я уже было встаю со своего места, но Миш округляет глаза, словно умоляя меня не уходить. Я послушно сажусь обратно.

– Послушай, Шон, – неуверенно начинает она. – Я давно хотела сказать тебе…

Она мнётся, но всё-таки рассказывает всё, что хотела. Про своих дрянных подруг, солгавших ему про её измены, про то, что чувствует… Шон слушает молча, глядя на неё тяжёлым взглядом.

– …Вот так, – заканчивает Мишель. – Я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но это всё правда.

Шон качает головой и отводит взгляд.

– Самое безумное – то, что у меня есть причины верить тебе, Мишель. Я по-прежнему… Знаю тебя. И знаю, как тяжело тебе было сейчас мне всё это рассказывать. Эти твои чёртовы подруги…

– Они не мои подруги, – трясёт головой Мишель, – вы – мои друзья, ты, Мари, все остальные. Только это сейчас важно. И я знаю, что какая-то часть тебя всегда будет ненавидеть меня за то, что я позволила тебе так долго считать, что действительно изменяла тебе. Но ты всё ещё один из лучших людей, кого я когда-либо встречала… И я должна была рассказать тебе правду. И сказать тебе, что мне жаль.

Шон глубоко вздыхает, поднимая на неё взгляд.

– Спасибо тебе, Мишель, – тихо произносит он, раскрывая для неё объятия. Она садится рядом, с очевидным удовольствием прижимаясь к нему, и вот в этот момент я точно понимаю, что мне надо куда-то срочно свалить.

– Мари, смотри! – вдруг восклицает Грейс, когда я подхожу ближе к лагерю, и я снова запрокидываю голову к небу. Его пересекают сверкающие серебристые полосы, и их с каждым мгновением становится всё больше и больше. Звездопад такой интенсивный, что от него светло, почти как днём.

– Я никогда не видел так много падающих звёзд! – взволнованно говорит Крэйг. – Это дико!

– Это Квадрантиды? – восхищённо шепчет Грейси, на её губах блуждает зачарованная улыбка. – Или, возможно, какой-то древний метеорный поток, о котором никто никогда не слышал?

– Диего! – зову я. – Ты должен…

Я оглядываюсь и вижу, что Диего стоит в одиночестве, глядя на сверкающий в звёздном свете водопад. Подхожу ближе. Его лицо искажено болью, и я инстинктивно беру его за руку.

– Что тебя тревожит?

Диего глубоко вздыхает.

– Ничего, просто… прощания… это такое дерьмо.

Он бросает взгляд на Вэйрина, сидящего на краю обрыва в полном одиночестве и не сводящего взгляда с падающих дождём звёзд.

– Да, – соглашаюсь я, боясь даже представить, каково ему сейчас. Что бы ни было между ним и Вэйрином, это могло бы стать чем-то серьёзным… Но Вэйрин остаётся на Ла-Уэрте, которую мы так стремимся покинуть.

– Я, конечно, всё типа понимаю, – бормочет Диего, – мы разных видов, у нас бы ничего получилось, бла-бла-бла, и так далее, и тому подобное. Но, чёрт, Мари, почему я влюбился именно… Вот так… А, твою мать.

Влюбился. Ох, Диего.

– У тебя всё ещё есть сегодня, – замечаю я. – То, что всё закончится уже завтра… Не означает, что ты не можешь наслаждаться тем, что происходит сейчас.

Диего смотрит на меня с хитрой улыбкой и кивает.

– А, будь оно всё неладно. Ты права. Я пойду? – он приглаживает растрёпанные волосы, и я смеюсь, когда он спрашивает: – Как я выгляжу?

– С этими отросшими волосами? – я округляю глаза, делая вид, что серьёзно размышляю над вопросом. – О, брось. Как главный сердцеед этого острова.

Диего смеётся в ответ и идёт к Вэйрину. Я несколько секунд наблюдаю за тем, как он садится рядом, как склоняет голову на его плечо, и от этой картины мне хорошо и плохо одновременно – я чувствую и счастье, которое сейчас он испытывает, и предстоящую боль расставания. Мне придётся приложить немало усилий, чтобы привести его в чувство, когда всё это будет кончено.

Я возвращаюсь к друзьям, сидящим у костра. Джейк усаживает меня к себе на колени, и в какой-то момент все мы кажемся просто обычными студентами, выбравшимися в поход с ночёвкой. Так нормально. Так правильно. И непривычно. Ребята рассказывают какие-то забавные истории из своей жизни, и я с таким удовольствием слушаю их, что это действительно успокаивает большую часть моих тревог.

– Однажды… На втором курсе, – рассказываю я, когда Зара спрашивает меня, разыгрывала ли я когда-нибудь кого-либо. – Диего тогда только посмотрел «Звонок». У меня были длинные волосы… Я зачесала их в такой беспорядок и спряталась в ванной.

– Жаль, что я не видел его лица в тот момент, когда он тебя обнаружил! – ржёт Крэйг.

– Вы просто ужасны! – бормочет Грейс, тем не менее, не сумев сдержать улыбки.

– Да ладно тебе, – смеётся Джейк, – хорошие розыгрыши – неотъемлемая часть любой крепкой дружбы. Как-то мы с Майком… Эм-м… – Он запинается, но тут же беспечно продолжает: – Ладно, я расскажу в другой раз.

Никто не настаивает.

Мы расстилаем принесённые из джипа Арахнидов пледы, все вместе ложимся на спину и наблюдаем за волшебным звездопадом над нашими головами. Это момент какого-то невероятного единения, словно все мы – цельный организм, с одними и теми же мыслями и чувствами, так что я совершенно не удивляюсь, когда Крэйг внезапно спрашивает:

– Эй, кто-нибудь ещё нервничает по поводу возвращения домой?

Сжимающие мою ладонь пальцы Джейка напрягаются.

– Столько вопросов в голове, – бормочет Грейс. – Каково там, дома? Я едва помню. На что будет похоже наше возвращение? Как мы сможем просто… жить дальше после всего, что мы здесь видели и сделали?

– Мы пропустили целый семестр, – вздыхает Мишель. – Придётся попотеть, чтобы наверстать упущенное.

– О, точно, – упавшим голосом говорит Шон, – я пропустил футбольный сезон.

– Ребята, ставлю на то, что нас ищет вся страна! – возбуждённо произносит Радж. – Как думаете, мы стали известными? Будем ли мы, типа, знаменитостями, когда вернёмся домой?

– О, небеса, надеюсь, что нет, – сдавленно бормочет Алистер.

– Да ладно тебе, Ал, – улыбаюсь я, поворачивая голову, – неужели ты не будешь тусоваться с нами на всех этих ток-шоу?

– Ой, как будто вы предполагаете, что нам кто-то поверит, – смеётся Эстелла, – подумайте сами. Если бы вам рассказали о тех вещах, что мы тут видели, вы сами бы поверили? Да нас в психушку упекут.

– Ага, – с тем же неуместным весельем подхватывает Джейк, – если не найдут более верного способа нас заткнуть.

– Вы двое, – ворчит Грейс, – реально умеете испортить момент.

– Ой, извини, – фыркает Джейк, – конечно, мы будем суперзвёздами, всё будет солнечно и радужно, и мы будем вместе навсегда.

Его ладонь сжимает мою ещё сильнее.

– Так-то лучше, – говорит Грейси, и мы снова погружаемся в молчание. Постепенно от огня остаются лишь тлеющие угли, и ребята потихоньку расходятся по палаткам.

– Всем доброй ночи, – щебечет Куинн, прежде чем уйти.

– Да уж, постарайтесь нормально выспаться, – советует Эстелла.

Джейк шепчет, что будет ждать меня в палатке, а я ещё некоторое время лежу на пледе, глядя в небо и думая о том, что мне нужно поговорить с ним ещё до того, как мы утром отправимся в путь. Что бы я там ни говорила, ни думала и ни чувствовала… Он в розыске. Так что, я полагаю, он действительно не планирует выбираться с острова вместе с нами. Несмотря ни на что, мне страшно даже спрашивать его об этом.

Найдя в себе силы, я всё-таки встаю с пледа и на ватных ногах иду в сторону палатки, раздобытой для нас Джейком ещё в «Небожителе». Ну надо же, даже умудрился сохранить её до того момента, когда она действительно понадобилась. Я снова мнусь, но с усилием отбрасываю сомнения.

Когда я заползаю на коленях в палатку, закрывая за собой молнию на входе, Джейк лежит в спальном мешке на спине, уставившись в прозрачный потолок. Отголоски звездопада бросают отблески на его лицо, и я невольно замираю, залюбовавшись его красотой. Он вздрагивает и переводит взгляд своих изумительных глаз на меня. Несколько секунд я стою на коленях, застывшая, загипнотизированная этим взглядом, а потом, словно повинуясь его молчаливому ожиданию, начинаю раздеваться. Это должно выглядеть со стороны жутко нелепо – куртка, все эти футболки, две пары носков, да я, ей-богу, на капусту похожа, пока стягиваю с себя эти слои одежды. Но Джейк, кажется, даже не замечает моей неловкости. Его глаза скользят по моему телу с таким непередаваемым выражением, словно он пытается впитать меня в память.

Оставшись в одном белье, я забираюсь в спальный мешок. Он слишком велик для одного, но маловат для двоих, так что я неизбежно оказываюсь прижата к телу Джейка.

И я не жалуюсь. Совершенно.

Кажется, я собиралась о чём-то поговорить с Джейком, но его обнажённая грудь и плечи, жар его тела и чуть прерывистое дыхание сбивают с толку.

– Уютненько тут у тебя, – сообщаю я.

– Стало уютнее, когда ты пришла, – ухмыляется он, скользя губами по моей щеке. – Ты ледяная. Замёрзла?

– Мне уже намного теплее, – улыбаюсь я, обвивая руки вокруг его груди. – Намного…

– Я знаю, как эффективнее согреть тебя, – Джейк скользит своими большими ладонями по моей спине, ниже, сжимает ягодицы.

– И как же? – задыхаюсь я, когда он касается бёдер, обжигая мне кожу.

– Знаешь, – хриплый шёпот над моим ухом заставляет пальцы на ногах сжиматься, – немного вот этого, – его ладонь проникает под трусики, поглаживая именно так, как мне надо, – немного… Вот того, – он резко вводит в меня пальцы, срывая с губ стон.

– Мне нравится, – сдавленно бормочу я, когда он начинает ритмично двигать рукой. Закусываю губу, пытаясь сдержать рвущиеся из горла гортанные стоны. Как… После этого безумного дня, после всего, что нам пришлось пережить – не понимаю, как можно испытывать такую жажду. Его пальцы двигаются во мне с такой ошеломляющей правильностью, словно у него было всё время мира, чтобы узнать, как именно мне нравится.

Джейк целует меня так крепко, что губам больно, вталкивает язык в мой рот в таком же ритме, в каком трахает меня пальцами. Двигаю бёдрами навстречу его руке в попытке приблизить собственную разрядку, а его большой палец начинает описывать восхитительные круги вокруг клитора. Дразняще. Игриво. Подталкивая меня к краю пропасти и тут же оттягивая назад.

Но это не может длиться долго, не сейчас, когда я так отчаянно хочу его.

Запрокидываю голову назад, разрывая поцелуй.

– Джейк, я…

И он убирает руку так внезапно, что я ошарашенно распахиваю глаза. От желания стучит в висках.

А Джейк смотрит на меня с восхищением и откровенно неприкрытой похотью, и от этого взгляда покрываюсь испариной. В этом чёртовом спальном мешке жутко неудобно, но он каким-то образом ухитряется стащить с меня бельё, забрасывая трусики куда-то в угол палатки и едва не оставив мой несчастный бюстгальтер без застёжки. Я в нетерпении пытаюсь раздеть его, и ему приходится мне помочь – я не настолько ловкая, как он, даже мелькает дурная мысль, скольких девчонок он трахнул в спальных мешках, что у него всё это так удачно выходит, но, когда он обхватывает губами мою ноющую грудь, обводя языком сосок, я всё к чертям забываю, и это становится по-настоящему не важным.

Подтянув мои бёдра к себе и подхватив меня под колено, Джейк медленно, дразняще медленно проводит по моей влаге головкой члена. Горячий. Ещё. С губ срывается почти болезненный стон – беспомощно подаюсь вперёд, пытаясь ускорить наше соединение, но Джейк только порочно усмехается, продолжая издеваться.

Я задыхаюсь. Всё тело ноет, каждая мышца наполняется болью от вожделения, такого неправильно сильного, словно я умру, если сейчас же не почувствую его внутри. Это нужно. Как будто от этого реально зависит моя жизнь.

И хотя я так сильно этого хочу, когда он, наконец, входит в меня – мне кажется, время в этот момент замедляется, потому что я ощущаю каждый дюйм, с которым он толкается внутрь – это всё равно неожиданно сильно. И, блядь, так хорошо – не от того, что физиология, а от того, как он близко. Ближе быть не может. И всё теряет смысл, важно только то, что сейчас он внутри, горячий, твёрдый, мой.

Захлопываю себе рот рукой, отчаянно цепляясь зубами в ладонь.

– Нас услышат, – жалобно стону я, когда он начинает исступлённо врезаться в меня. Джейк убирает мою руку от губ, целует с таким пылом, что мне не хватает воздуха.

– К чёрту.

Да, действительно, к чёрту.

Обвиваюсь вокруг него, утыкаясь лицом в плечо. Моя рука скользит по его спине, сжимает ягодицу – ощущаю, как от его движений сокращаются мышцы, боги, в глазах темнеет. Мне нужно ещё. Больше. Сильнее. Жёстче. Хриплое дыхание Джейка над моим ухом, его ладони, прижимающие меня к себе, ярость, с которой он врезается в меня… Мы – два кусочка одной головоломки, и нет ничего более правильного, более естественного, чем заниматься любовью под сиянием звездопада в жарком спальном мешке.

Больше.

Слишком много, но нужно больше.

– Посмотри… На… Меня.

Я едва слышу его слова сквозь шум в ушах, но всё-таки с трудом поднимаю голову, чтобы исполнить его просьбу приказ. Приходится прилагать усилия, чтобы поднять отяжелевшие веки, но когда я это делаю, то обнаруживаю, что мир вокруг меня исчез, сосредоточился в лице Джейка, в его блестящей от пота коже, в приоткрытых губах, напряжённой шее, обволакивающей синеве глаз…

Сильнее. Ещё. Но куда уж сильнее – помогите мне, боги, я растворяюсь в нём, вцепляясь ногтями во влажную спину в попытке удержаться в здравом уме, но это не помогает, не тогда, когда он подаётся вперёд, впиваясь зубами в участок кожи, где моя шея переходит в плечо, не тогда, когда этот собственнический укус ощущается так же восхитительно, как пульсирующий член внутри моего тела, не тогда, когда я чувствую, как он толчками изливается в меня в едином ритме с моим собственным удовольствием.

Слишком. Дрожу в его руках, когда Джейк покрывает мою кожу невесомыми поцелуями, едва слышно шепча что-то, а по моим щекам катятся крупные слёзы – это чересчур, этого слишком много, это так сильно, что неожиданно пугает.

– Эй, Принцесса? Что ты?

– Всё хорошо, – выдыхаю я, и Джейк нежно касается моего лица ладонями, стирая с щёк слёзы. – Так хорошо, Джейк…

Он улыбается, и от его улыбки я начинаю плакать ещё сильнее. Я так люблю его, что это разрывает изнутри, ломает кости, сжигает всё к чертям, не оставляя ничего, кроме бешено горящего пламени в моих венах, в каждом ударе рвано бьющегося сердца, это переполняет меня и находит выход в слезах и поцелуях, которыми я покрываю его заросшие щетиной щёки.

Это не проходит. Даже когда я перестаю плакать, даже когда Джейк просто обнимает меня, лежащую на его груди, это ничерта не проходит, ощущение какой-то непривычной наполненности не покидает меня, но ему, конечно, нужно испортить этот восхитительный момент разговором, за которым я – не вовремя вспоминаю – и пришла.

– Принцесса, ты знаешь, – осторожно начинает Джейк, и я внутренне напрягаюсь. – Завтра…

– Мы возвращаемся домой, – твёрдо говорю я, давая понять, что не хочу ничего слышать, но, кажется, он не настолько чуток, чтобы уловить сталь в моём голосе.

Нет, пожалуйста, давай не будем.

– Да. Нет, – тихо произносит он. – Я не могу.

– Почему? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Сама знаешь. Будут репортёры… Вся эта публичность. Я не могу этого допустить. Вы все вернётесь домой, к своим семьям, а я вместо этого отправлюсь в тюрьму, Марикета. Так что я подожду, пока вы все пройдёте через портал, а потом… Открою его снова. В другом месте.

Я приподнимаю голову, чтобы видеть его лицо. Злость пеленой затуманивает взгляд, и больше всего на свете мне хочется ударить Джейка. Кажется, какое-то время назад, лёжа у затухающего костра, я планировала сказать ему что-то другое, я планировала отреагировать иначе, но сейчас что-то изменилось, кровь с яростью пульсирует в висках от того, насколько это всё несправедливо.

– Ты не можешь, – выплёвываю я, ловя каждое изменение его мимики. Чуть нахмуренные брови. Прикрытые глаза с подрагивающими ресницами. Мимолётное движение языка, когда он облизывает пересохшие губы. – Не можешь, блядь, Джейк! Позволить Лундгрену победить? О, только не ты.

– Принцесса! – жёстко произносит Джейк. – Я в розыске! В бегах! А он – со своим отрядом и всем этим оборудованием, сука, он! уже! победил! Марикета, неужели ты не понимаешь?

От его слов, от интонации и плещущейся в распахнутых глазах боли я задыхаюсь. Я чувствую это в себе – его ярость и острую обиду на несправедливость жизни, его желание отомстить и отсутствие сил и возможностей сделать хоть что-то.

– Да плевать, – тихо говорю я наконец, – плевать, Джейк. Ты должен сказать всем правду. Раскрыть им глаза на Лундгрена. Это… Нужно. Не только ради тебя, это нужно ради Майка. Ради его памяти.

Собственные слова разрывают мне сердце – я понимаю, что вижу ситуацию лишь со своей колокольни, и понимаю также, что всё существенно сложнее, что восстановление грёбаной справедливости может занять так много времени, что всё это неизвестно чем может обернуться, но… Но это действительно то, что я думаю. Помимо моего собственного эгоистичного нежелания позволить Джейку уйти, я и вправду считаю, что он не может убегать вечно.

Тем более, что меня внезапно ошарашивает понимание: если он настоит на том, чтобы открыть собственный портал, то я сделаю это вместе с ним.

Я пойду за ним, куда угодно.

Чёрт, я, кажется, пропала.

Но я не хочу для него такой жизни, поэтому должна уговорить его бороться.

– Дело и в Майке тоже. Принцесса, я не могу. Встретиться с его родителями… Я обещал им, что верну их сына домой. А он погиб на моих глазах.

– О, Джейк, – я со свистом выдыхаю, пряча лицо на его груди. – Я понимаю. Но ты не можешь вечно бежать. И… Я… Я буду рядом, – мой голос внезапно становится сиплым, приходится повторить, – я буду рядом. Мы… Сможем. Нет ничего, с чем мы не справились бы вместе.

Это звучит так странно торжественно – и так необыкновенно правильно. Я знаю, что он понимает: я сказала это не ради красного словца, это то, что я чувствую на самом деле.

– А, к чёрту всё, – руки Джейка привлекают меня ещё ближе к себе, так что наши губы разделяют каких-то чёртовых полдюйма. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Марикета.

Это не вопрос.

И да – знаю, знала и до этого, ощущала это в каждом его жесте и полутоне… Но слышать его хриплый баритон, произносящий эти слова, видеть, как шевелятся его губы, когда он это говорит – это так… Чёрт. Кровь приливает к щекам, становится жарко, по венам растекается густой мёд, а сердцебиение отдаётся где-то в ушах барабанной дробью.

Смаргиваю откуда-то взявшиеся опять слёзы.

– Знаю, – твёрдо отвечаю я. – А ты знаешь, что я люблю тебя, Джейк.

Его взгляд в этот момент – это то, что я буду помнить до последнего вздоха.

В эту ночь нам так и не удаётся толком поспать.

Наутро, выбираясь из палатки, я ожидаю язвительных комментариев от Зары или многозначительных взглядов от кого-нибудь ещё, но, к счастью, обходится без этого – все чересчур взволнованы предстоящей авантюрой.

– Мы так и не решили, кто будет притворяться Арахнидами, – говорит Мишель сразу после завтрака.

– Полагаю, Джейк будет изображать одного из них, – ворчит Алистер, – как наш вечный местный герой.

Странно, но в его ворчании мне слышится обеспокоенность.

– Приму это за комплимент, Малфой, – усмехается Джейк, – но я должен быть «пленником». Если Лундгрен не увидит меня среди пленных, это вызовет подозрения. А если увидит, он будет слишком рад этому, чтобы обращать внимание на детали.

– Отлично, – кивает Шон, – один из костюмов возьму я.

– Я прикрою твою спину, номер пять, – кивает Крэйг.

– О, замечательно, наши жизни в твоих руках, – ворчит Зара, тем не менее, бросая на Крэйга обеспокоенные взгляды. – Дайте и мне костюм. Всё равно, если остальных заберут, и мы останемся изображать Арахнидов, вам понадобится кто-то, кто деактивирует систему безопасности.

– Принцесса, – произносит Джейк, хмуря брови в явном неудовольствии от того, что он собирается сказать, – ты должна быть четвёртой. Мне это не нравится, но это гораздо вероятнее обеспечит твою безопасность. У Рурка к тебе… особенный интерес, – он кривит губы, – и я не могу позволить, чтобы ты оказалась в его руках даже временно.

Я киваю, хотя мне совершенно не нравится перспектива изображать одного из Арахнидов. Я натягиваю костюм прямо на надетую на мне одежду. К счастью, высокотехнологичные «доспехи» Арахнида сделаны таким образом, что совершенно скрывают любые отличительные черты – под мешковатым комбинезоном и бронежилетом очертания тела теряются, а высокие ботинки делают меня на пару дюймов выше, хотя я всё ещё кажусь крошечной рядом с Шоном и Крэйгом. Зато практически неотличима от Зары. Хотя Крэйг и Шон тоже трудноузнаваемы в этом облачении – каким-то уму непостижимым образом костюмы скрадывают ширину их плеч и массивность тел.

– Жаль, что я не могу сделать сейчас селфи, – вздыхает Крэйг. – Ладно, во всяком случае, в этих шмотках я чувствую, что могу надрать зад кому угодно!

Мы добираемся до платформы у канатной дороги. Зара нажимает на большую кнопку вызова на панели, и пустая кабина с другой стороны пролива начинает стремительное движение в нашу сторону. Мы, притворяющиеся Арахнидами, надеваем шлемы, прежде сверив идентификационные номера, выгравированные со стороны затылка. Мой – 3172. Я проверяю систему искажения голоса – действительно, со стороны и не узнать.

Когда кабина подъезжает к платформе, Шон спрашивает:

– Ну что, все готовы?

Я киваю, но вслух говорю то, что думаю на самом деле:

– Последний шанс передумать.

Джейк смотрит прямо на меня, хотя моё лицо скрыто шлемом, и, чуть качнув головой, едва заметно ободряюще улыбается. Я делаю глубокий вдох…

Кабина сделана из прочного стекла. Когда я наступаю на прозрачный пол, мимолётно кружится голова – две тысячи футов под ногами выглядят не самым привлекательным образом.

Зара подходит к стеклянной стене и нажимает ещё одну кнопку, и двери закрываются за нами, прежде чем кабина трогается в путь по канату.

– Этот вид был бы просто изумительным, – замечает Радж как бы между прочим, – если бы мы не направлялись в лабораторию, полную людей, пытающихся нас убить. А, в любом случае, это по-прежнему изумительно!

– Не забывайте, что вы пленники! – одёргивает его Зара. – Постарайтесь вести себя так, словно вам страшно!

– Мне и так страшно, – всхлипывает Грейс.

– Это прекрасно, – говорит Зара.

Мы преодолеваем примерно половину пути до лаборатории, когда кабина фуникулёра внезапно останавливается. Зара, раздражённо бормоча что-то себе под нос, нажимает на дисплей на стене – и тот мерцает красным.

– Мы застряли! – восклицает Шон.

– Не самое лучшее место для того, чтобы застрять! – бормочет Алистер с нотками паники в голосе. Кто мог бы винить его за эту панику?

– И только что оно стало ещё хуже, – вворачивает Джейк, прежде чем всё вокруг утопает во внезапном шуме, издаваемом вертолётными лопастями.

Военный вертолёт подлетает прямо к кабине, спереди у него направленное на нас ракетное оружие. Я в ужасе замираю, глядя прямо на ветровое стекло, где на месте пилота сидит тот солдат, которого Лундгрен называл «Мышь».

Точно, всё стало ещё хуже.

Я стараюсь держаться прямо, хотя от страха у меня дрожат колени. Вдруг изображение на стеклянной стене мерцает, являя нам голографическое изображение «дамочки с катанами».

– О, кто у нас тут? Большой и страшный серый волк? – в её голосе явственно слышится издевательство. – Соскучился?

– Не льсти себе, Фиддлер*, – огрызается Джейк, и что-то в том, как он произносит позывной этой женщины, меня настораживает.

– Вы у Мыши на прицеле, так что будь полюбезнее, милый, – сладенько щебечет эта Фиддлер, и за «милого» мне хочется ей всечь. – Итак, солдаты… Это приятный сюрприз. Мы не получали отчётов о том, что вы их поймали, – она обращается ко мне и остальным, обряженным в форму Арахнидов. – Объясните, что за самодеятельность?

Я понимаю, что это – проверка. Если мы ошибёмся с ответом, пилот вертолёта просто сотрёт нас с лица земли.

– Мэм, мы поймали их в лесу, – бодро говорю я, благословляя эту драную систему искажения голоса. Мой сейчас звучит совершенно бесполым.

– Коммуникаторы были повреждены в ходе битвы, – добавляет Зара.

– Это каким же образом они были повреждены? – даже на голографическом изображении видно, как брови Фиддлер взлетают над очками. – Вы были недоступны последние четырнадцать часов.

– Водой, мэм, – выпаливаю я самый логичный вариант.

– Дебилы, – выплёвывает Фиддлер, – вас предупреждали, что оборудование нужно беречь от воды! Ты, – она кивает в мою сторону, – назови свой идентификационный номер.

– 3172, – я быстро вспоминаю цифры, выгравированные на моём шлеме.

– Ну, если ты не забыл свой ID, значит, хотя бы частично мозги ещё работают, – бормочет Фиддлер. – Я вижу девятерых пленников. Где остальные четверо?

– Мертвы, мэм, – говорит Шон.

– Утонули, – добавляет Крэйг.

– Ушли под лёд, – заканчивает Зара.

– Очень плохо, – хмурится Фиддлер, – заказчик будет недоволен. Ладно, и как же вы их поймали?

Без промедления я выпаливаю полуправду.

– Мы обнаружили их, когда они искали медикаменты. Некоторые из них были ранены, мэм.

– Ясно, – кивает Фиддлер. – Что ж, одна вещь не вызывает сомнений, – она поджимает губы. – Вы заслужили повышение. Мышь, – командует она в коммуникатор, – назад. Свои.

Кабина снова трогается, и я облегчённо выдыхаю, надеясь, что моя реакция останется незаметной для всё ещё наблюдающей за нами Фиддлер. Спустя ещё несколько секунд связь обрывается, и Куинн шепчет:

– Вы молодцы. Кажется, нам удалось обвести её вокруг пальца.

Массивная башня, венчающая весь комплекс МАСАДА, стремительно приближается.

– Всё только начинается, – мрачно говорю я, когда кабина фуникулёра подходит к платформе и раскрывает перед нами стеклянные двери.

__________________________

*«Fiddler» в игре. Оставила транскрибированную версию, потому что Loxosceles reclusa, в честь которого названа дамочка с катанами, имеет прозвище «паук-скрипач» или как-то так, из-за того, что где-то там на его туловище что-то похожее на скрипку, Я ВАС ПРОШУ, НЕ НАДО ГУГЛИТЬ, потому что эта дрянь ядовитая, и в интернетиках очень много изображений того, как именно яд этой фигни действует на человека, это, правда, мерзко. Кажется, я не буду спать неделю, твою мать, зачем мне вообще всё это было нужно *психует* Ладно, кроме шуток, я правда пыталась разглядеть там скрипку. Просто поверьте мне на слово.

========== действие VI - глава 13 - «настоящее - всё, что у нас есть» ==========

Комментарий к действие VI - глава 13 - «настоящее - всё, что у нас есть»

…это всё

ДжейкМари для этой главы: https://yadi.sk/d/23v8kpJOlPR5XQ

«я не бессильна: ты – моё небо, ты – мои крылья».

You’re not defenseless.

I’ll be your shelter, I’ll be your armor

На платформе нас встречает дюжина Арахнидов. Все – безликие, в масках и почти идентичных костюмах – такие же пешки, как те, кого изображаем мы. Наших якобы пленных друзей тут же берут под конвой, и мы в сопровождении солдат проходим в здание комплекса через тяжёлые стальные двери. Я передвигаюсь чисто механически, хотя моё сердце колотится о рёбра в осознании, что наш путь домой действительно где-то здесь, внутри этого напичканного техникой здания.

Проходя по одинаковым с виду коридорам, я судорожно стараюсь запомнить дорогу, чтобы иметь путь к отступлению, если что-то пойдёт не так… Хотя о каком пути к отступлению вообще может идти речь? В случае провала нам не выбраться отсюда живыми.

Мы оказываемся в смутно знакомом помещении. Я вздрагиваю, вспоминая, где могла его видеть – это та самая лаборатория из видения о смерти Крэйга. В горле образуется тугой ком. Нет-нет, этого не произойдёт, конечно, я не допущу. Тогда, в видении, там не было меня. Сейчас я здесь, и я сделаю всё, чтобы ни один волос не упал с головы хоть кого-то из моих друзей.

Дверь в лабораторию открывается, и я вздрагиваю, услышав знакомый голос:

– Добро пожаловать, дорогие гости. Вот и настал момент истины!

– Красиво сказано, отец, – огрызается Алистер, – было бы. Если бы каждый твой выдох не был пропитан ложью!

– О, не волнуйся, – выплёвывает Эстелла, – он больше ни одного выдоха не сделает, стоит мне до него добраться.

За спиной Эверетта Рурка маячит знакомый силуэт, и мне приходится приложить все силы, чтобы не выпустить в Лейлу весь заряд винтовки. Эстелла тоже замечает её и едва не бросается вперёд, но Шон и Крэйг в костюмах Арахнидов сдерживают её.

– Стой на месте, Монтойя! – грозно произносит Шон.

Эстелла вздрагивает, но не делает больше ни шага вперёд.

Рурк подходит прямо ко мне, разглядывая меня с подозрением. Хотя, наверное, мне это только кажется – от страха я принимаю за действительное то, чего опасаюсь. Потому что Рурк протягивает мне ладонь для рукопожатия, и я неуверенно её принимаю.

– Как твоё имя, солдат? – спрашивает он.

– 3172, – произношу я первое, что приходит на ум.

– Серийный номер? – вскидывает брови Рурк.

– Мы идентифицируем себя только по серийным номерам, – вдохновенно брешу я, – наша миссия значительно важнее, чем личная слава, сэр.

– А, конечно, – губы Рурка трогает понимающая улыбка. – Замечательная работа, 3172. Я прослежу, чтобы вашему командиру доложили о ваших успехах.

– Нет необходимости, сэр. Для нас главное, чтобы клиент был доволен, – кажется, это звучит достаточно убедительно.

– Совершенно верно, – подхватывает Шон, – то, что хорошо для клиента, хорошо и для нас.

Рурк задумчиво кивает и пожимает мою руку, прежде чем повернуться к нашим «пленным» друзьям.

– Ну что, блядь, может, уже разберёмся со всем этим? – раздражённо спрашивает Джейк, с вызовом глядя на Рурка.

– Зачем мы вам? – с неподдельным страхом шепчет Грейс.

– Для начала, – Рурк подходит ближе к ребятам, – я хотел бы знать, зачем вы забрались так далеко на север, друзья мои.

– Ты знаешь, зачем я здесь, ублюдок, – шипит Эстелла.

– О, да, дорогуша, это мне действительно известно, – кивает Рурк, переводя сосредоточенный взгляд прищуренных глаз с одного пленника на другого. – Ладно, на самом деле, Лейла сказала мне, в чём заключается ваша цель. Лернейские врата. А вы довольно… находчивые дети. Но у меня для вас есть дурные вести. Видите ли, врата никогда не работали. Это лишь неудачный списанный прототип. Для его корректной работы необходим источник энергии необыкновенной силы.

Ребята переглядываются в непонимании.

Лейла рассказала Рурку о цели нашего прибытия – и не рассказала о Сердце острова? Как это возможно?

– Посему, как это ни прискорбно, – заканчивает Рурк, – вы пришли напрасно.

– Ты и твоя зверушка, – снова встревает Эстелла, – сдохнете здесь, будь уверен.

– Так или иначе, отец, мы остановим тебя, – раздаётся свистящий шёпот Алистера.

– О, Алистер, – на лице Рурка отображается фальшивая грусть, – я сожалею, что сложившиеся обстоятельства не позволили мне быть с тобой более откровенным. Но теперь, наконец, завеса открыта… Все тайны Ла-Уэрты вскоре дрогнут перед нашим могуществом. Со всем, что мы изобрели здесь, в этом комплексе, человечество сможет смело шагнуть вперёд, в будущее…

– Смело, – с презрением повторяет Алистер, – человечество… Серьёзно? Отец, не делай вид, что тебя интересует кто-то, кроме тебя самого. Ты превратил свою жену – мою мать! – в рабыню!

– И ты приказал своей сучке пристрелить мою маму! – визжит Эстелла.

– Пожалуйста, – подаёт голос Лейла, – просто позвольте ему объяснить…

Слова Лейлы – словно триггер: изображающие пленников друзья начинают, перебивая друг друга, высказывать всё, что думают о Рурке, его фальшивом благородстве и его методах. Рурк бросает на нас, одетых в форму Арахнидов, скептический взгляд, и, хотя я готова подписаться под каждым словом друзей, я понимаю, что от меня требуется.

Направляю винтовку прямо на Вэйрина – синхронно со всеми остальными, включая настоящих солдат.

– Заткнитесь, – испытывая вину за испуганные взгляды Раджа и Мишель, адресованные мне, командую я, – не то мы накачаем вас свинцом за проявление неуважения к мистеру Рурку.

Давай, ещё больше подобострастия, Марикета, чтобы оно из ушей этого ублюдка полилось!

Ребята подчиняются, а мне становится ещё хуже от этого – я понимаю, что это необходимо, но видеть ужас в глазах друзей, вызванный лично моими, пусть и фальшивыми действиями… Это слишком.

Рурк, убедившись, что все успокоились, прогулочным шагом подходит прямо к Эстелле.

– Эстелла, – тихо говорит он, – я правда сожалею, что Оливия… мешала моим планам. Но она точно поняла бы, что жертвы действительно необходимы… ради всеобщего блага. Что касается Имоджен, – он поворачивается к Алистеру, – ты прав, сын. Я хотел вернуть её к жизни, но смог дать лишь… существование. Но теперь, когда вы все здесь, я могу это исправить.

– Что?.. – Алистер потрясённо отшатывается от отца. – О чём ты вообще говоришь?..

– Видите? – на губах явно осмелевшей Лейлы расцветает широкая улыбка. – Это именно то, о чём я пыталась сказать! План мистера Рурка учитывает интересы всех…

– Если слова, – властный жест заставляет Лейлу замолчать, – не могут убедить вас, возможно, небольшая демонстрация сумеет помочь. Мы достигли многообещающих результатов с одним внеземным минералом, – Рурк достаёт из кармана небольшой осколок кристалла, похожего на те, что мы находили ранее. Подойдя к центру комнаты, он помещает осколок на лабораторный стол и нажимает какую-то кнопку. С потолка опускается механическая пушка, и направленный из неё лазерный луч поглощается кристаллом, загорающимся сюрреалистичным ярким светом. Рурк берёт с другого стола колбу, наполненную какой-то жидкостью, и разжимает пальцы, позволяя стеклянному сосуду, упав рядом с кристаллом, разбиться на осколки, расплескав содержимое.

Прямо на наших глазах колба словно разделяется на несколько… версий? Я вижу пустую колбу, вижу множество вариантов разбитых осколков на разных поверхностях, вижу даже склеенный вариант… И это так странно, что я едва не издаю судорожный вдох, выдавший бы меня с потрохами.

Рурк не сводит напряжённого взгляда с кристалла. Он наклоняется и осторожно поднимает со стола… абсолютно целую и полную жидкости колбу.

– Мы близки к тому, чтобы повторить это в более широких масштабах, – спокойно сообщает он, словно ничего такого сейчас не произошло. – Научившись использовать силу Вечного, мы будем править этим миром!

– Вы не можете, – раздаётся тоненький голос Грейс, с ужасом глядящей на Рурка, – просто взять и изменить то, что уже произошло, если оно вам… не нравится. Как насчёт эффекта бабочки?

– Но, – голос Алистера ломается, – если использовать это в ограниченных условиях… Если…

– Если ты хочешь, чтобы мы помогали тебе с этой твоей хернёй, – со злостью произносит Джейк, – то ты рассчитываешь не на тех людей.

– Точно, – подхватывает Куинни.

– О, я предполагал некоторое сопротивление с вашей стороны, – ухмыляется Рурк. – Очень хорошо. Отвести их на обработку, – это он говорит уже Арахнидам – не нам, а другой части отряда.

Нам остаётся лишь тупо наблюдать, как наших друзей подталкивают к лифту, и вскоре в помещении находимся лишь мы вчетвером – и Рурк, обращающийся к нам.

– Мы потеряли нескольких гостей, не так ли? – задумчиво произносит он. – Храбрец… Здоровяк… Хакер… И загадка. Мне нужно, чтобы вы достали их трупы из озера Тефиды. Для процедуры нам понадобятся все двенадцать. В особенности – эта девочка, Марикета.

Я с трудом подавляю дрожь в коленях и голосе, произнося:

– Есть, сэр.

Он забирает со стола кристалл и выходит из лаборатории.

– Наконец-то, – бормочет Крэйг, – я едва могу дышать в этой идиотской маске.

Он протягивает руки к кнопкам на шее, чтобы стянуть шлем, но Зара перехватывает его руку.

– Постой-ка.

Она проходит к консоли у стены лаборатории – её пальцы танцуют над кнопками и клавишами, словно она играет какую-то ей одной известную мелодию. И спустя пару минут она облегчённо выдыхает.

– Деактивировала камеры наблюдения во всём здании, – говорит она, стягивая свой шлем. Мы следуем её примеру. – Всё чисто.

– Так, круто, – кивает Крэйг, – что дальше-то?

– Фаза два, – говорит Шон, – спасаем остальных прежде, чем их подвергнут… обработке или что он там сказал. Чем бы оно ни было.

– И после этого отправляемся к вратам, – добавляю я, прилагая усилия, чтобы голос не дрожал, выдавая мою панику. Вроде бы и план составили, и, кажется, у нас всё было рассчитано – а на деле оказывается, что все наши идеи – херня собачья, и у нас реально нет права на ошибку.

– Заткнитесь! – шипит вдруг Зара, её глаза округляются в панике.

– Как грубо, Z, – с укором бормочет Крэйг.

– Тихо, – шепчет Зара, – неужели не слышите?

Внезапно со стороны приборной панели раздаётся тихий, едва различимый звук, похожий на жужжание дрона Ирис. Зара осторожно нажимает на эту панель, и перед нами появляется голографический дисплей, изображающий план комплекса. Мерцающая линия, указывающая, видимо, наше настоящее местоположение, ведёт по коридорам карты к помещению, подписанному, как «Оливия Монтойя. Личный кабинет».

– Оливия Монтойя? Мать Эстеллы? – удивлённо спрашивает Шон. – Почему план показывает путь именно туда?

– Не знаю, – хмурюсь я, задумчиво рассматривая указанную точку на карте. Меня словно… тянет туда. И это нечто большее, чем простое любопытство. – Но мне кажется, что надо идти. Интуиция.

Зара смотрит на меня долгим оценивающим взглядом. Словно прикидывает, насколько у меня крыша набекрень. Кто мог бы винить её за недоверие? Я сама не вполне в своих ощущениях разбираюсь. А Зара, прищурившись, кивает:

– Хорошо. Идём.

– Эй, дамы, а вы нас спросить не хотите? – ворчит Крэйг, и Зара отвечает ему таким взглядом, что он моментально тушуется. – Окей, окей. Идём.

Благодаря своей изумительной фотографической памяти, Шон проводит нас точно по указаниям голографической карты – удивительно, но никто не встречается нам на пути. Дойдя до нужного нам помещения, Крэйг просто толкает дверь в кабинет лаборатории – и та подаётся. Ощущение, что нас здесь ждут, отчего-то не пугает, словно всё идёт своим, правильным, чередом.

Все поверхности в офисе пыльные, словно сюда давно не ступала нога человека. На доске в одном из углов – куча набросков каких-то разработок, странного вида роботов, схемы электронных устройств.

– Выглядит заброшено, – замечает Шон, словно этот факт неочевиден.

Со стороны стены, полностью занятой огромной компьютерной панелью, мерцает голубоватый свет. Голограмма Ирис материализуется, и раздаётся её голос:

– Здесь мы можем говорить, не опасаясь, что нас подслушают. За этим кабинетом давно никто не следит, он пустовал многие годы.

– Ты привела нас сюда? – с подозрением спрашивает Зара, и голограмма кивает.

– Это то место, где работала мать Эстеллы, – медленно говорю я, испытывая какое-то странное благоговение перед незнакомой мне Оливией Монтойя. – Над чем она трудилась?

– Сложный вопрос, – полупрозрачные губы Ирис трогает лёгкая улыбка, – она была одним из ведущих учёных, исследовавших возможности Вечного.

– Ваанти говорили, что Вечное способно «беспрепятственно путешествовать» во времени, – замечаю я. – Именно эту «возможность» Рурк пытается изучить, я правильно понимаю?

Ирис кивает.

– Учёные комплекса МАСАДА доказали, что это касается не только времени, но и пространства, – делится она. – Фактически, Лернейские врата были созданы как телепорт в пространстве и времени.

– Ага, – кивает Шон, – так как нам найти остальных и провести их к вратам? Где они, кстати говоря?

– Пленников ведут к капсулам, – говорит Ирис, материализуя перед нами ещё одну голографическую карту, – для того, чтобы погрузить их в гибернационный анабиоз. Лаборатория несколькими этажами ниже, – мерцающая пунктирная линия показывает путь, – но она хорошо охраняется. Там, – голограмма указывает на шкаф справа от себя, – экспериментальное оружие, и оно способно нейтрализовать почти любого… Я подумала, вам может пригодиться.

– Я торчу от всего, что включает в себя понятия «экспериментальное» и «оружие», – ухмыляется Зара.

– Освободив остальных, направляйтесь на уровень девять. Это ещё ниже, чем лаборатория, – пока она говорит, пунктирная линия на схеме перемещается. – Там вы найдёте Лернейские врата. Эверетт долго пытался использовать эти кристаллы, но их возможности довольно ограничены. Уверена, Сердце острова окажется достаточно мощным, чтобы вызволить вас отсюда, и… – Ирис мерцает. – О, нет. Меня… снова… переделывают. Марикета, прошу, пообещай, что Алистер и Вэйрин будут в безопасности, – голос голограммы звучит с помехами.

– Подожди, почему именно Вэйрин? – изумлённо спрашивает Шон.

– Эверетт хочет создать нового… носителя… Протокол 1908 вынудит меня…

Голограмма, моргнув в последний раз, исчезает.

А у меня сосёт под ложечкой: Алистер… Вэйрин… Лаборатория… Диего… Холодный голос Ирис.

«Эта особь останется здесь для продолжения процедуры». «Алистер будет возвращён к жизни, как только процедура будет завершена».

Чёртов идол, который Диего нашёл в окрестностях Элистель!

Да, действительно, нужно позаботиться о том, чтобы завет Ирис неукоснительно соблюдался.

В этом случае видение о смерти Диего никогда не сбудется.

– Это нехорошо, – бормочет Крэйг. – Ладно, что там с оружием? Надо забирать и валить отсюда… – Он подходит к шкафу, на который указала Ирис, и задумчиво смотрит на панель с кодовым замком.

– Погоди, дай попробую взломать, – ворчит Зара, когда мы следуем за ним, но Крэйг, очевидно, слишком устал быть терпеливым – он просто бьёт кулаком в несчастную панель.

Шкаф распахивается, и у меня перед глазами всё темнеет.

– Ах ты!..

В первые несколько секунд я не понимаю, что вообще происходит, словно кто-то резко выключил свет.

– Мари, ты в порядке? – раздаётся голос Шона, словно сквозь стену.

Я поднимаю руки к голове, обнаруживая на ней что-то вроде шлема – пальцы в перчатках скользят по металлу.

– Что за херня? – чувствуя подкатывающую к горлу истерику, визжу я, безуспешно пытаясь стянуть предмет с головы.

– Похоже на шлем виртуальной реальности, – обеспокоенно говорит Зара.

– Ага, который запрыгнул Мари на лицо, как лицехват в «Чужом»! – подхватывает Крэйг, и от этой ассоциации я на несколько секунд забываю, что нужно дышать.

– Снимите с меня это, – пищу я.

– Сейчас, я пытаюсь, – огрызается Зара, – твою… Я что-то нажала…

Перед моими глазами вдруг появляется реалистичное изображение массивного небоскрёба. Я стою у самого его подножия, задрав голову вверх – и опускаю глаза к зеркальному окну рядом со мной.

Вместо моего собственного отражения на меня смотрит человек в красном скафандре, его лицо скрыто шлемом.

Я отшатываюсь, изображение снова пропадает, оставляя меня в темноте; я до конца не понимаю, было ли увиденное мной следствием неосторожного нажатия Зарой на кнопку или же очередным дрянным видением. До меня доносится голос Крэйга:

– Спокойно, Мари! Тут показатели… зашкаливают… Я сейчас!

– Крэйг, нет! – визжит Зара, и тут же слышится звук, с которым что-то ломается, и шлем слетает с моей головы.

Я оглядываюсь, обнаруживая дым, валящий с компьютерной панели. После того, что я увидела в шлеме, сердце всё ещё неровно бьётся, хотя я с трудом понимаю, почему: подумаешь, дурацкая картинка виртуальной реальности! Но что-то было не так… Или так? В любом случае, сейчас у меня нет времени на то, чтобы обдумывать этот вопрос.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Шон, и я киваю.

– Идиот, – шипит Зара, – зачем ты ударил по панели?

– Эй, я пытался спасти Мари!

– Спасибо, кстати, – слабо улыбаюсь я, и Крэйг ухмыляется в ответ.

– Обращайся, сестрёнка. Кстати, – он достаёт из открытого шкафа оружие, напоминающее винтовку, – наверное, Ирис говорила об этом?

Он направляет пушку, похожу на винтовку, на ближайший стол и нажимает на курок. Из дула вырывается широкий алый луч – и в следующую секунду от стола остаётся лишь горстка дымящегося белоснежного пепла.

Спасибочки, Ирис, ты дала нам ЕБАНОЕ ЛАЗЕРНОЕ ОРУЖИЕ, почему бы и нет, собственно?!

Зара нервно хихикает. У меня руки дрожат от понимания того, что именно Крэйг держит в руках. Не уверена, что направить дуло лазерного ружья на живого человека под силу кому-то из нас… Но точно знаю: при необходимости рука Крэйга не дрогнет.

Это хорошо… и плохо одновременно.

Игры кончились.

Хотя, если быть честной с собой, они кончились уже давно. Если вообще начинались.

Мы покидаем бывший кабинет Оливии Монтойя и движемся к лифту согласно карте.. На панели управления в лифте он нажимает на кнопку нужного нам этажа.

– Шлемы надеть, – командует Зара, и мы молча подчиняемся.

Двери лифта открываются, впуская нас в освещённый яркими белыми лампами коридор. Откуда-то из-за стены слышится знакомый голос, и я застываю статуей, оглушённая произнесёнными словами и собственным сердцебиением.

– Какой позор. Ты мог бы стать героем, Маккензи.

Лундгрен.

Всё, о чём я старалась не думать, когда Арахниды уводили наших друзей, накрывает сплошным потоком, словно прорывает плотину моего напускного спокойствия.

Так ли уж мы все нужны были Рурку живыми?..

От страха за Джейка и остальных друзей меня начинает мелко трясти; я прокусываю губу до крови, пытаясь болью вернуть себе самообладание. На моё плечо ложится огромная ладонь Шона.

– Мари, тише.

Я нервно киваю, хотя меня продолжает колотить.

– Постарайся вести себя сдержанно, – в искажённом устройством передачи голосе Зары слышится странная смесь раздражения и сочувствия.

Мы проходим дальше по коридору, до поворота, за которым открывается просторный холл. Наши друзья стоят у стены, на них направлены винтовки двух Арахнидов – Фиддлер и Мыши. Лундгрен держит Джейка за горло, чуть приподняв над полом, и от этой картины я едва сдерживаю порыв вырвать из рук Крэйга лазерное ружьё и испепелить нахуй этого урода, который посмел… Который…

Твою. Мать.

Паника мешает дышать, двигаться и даже думать, и приходится прилагать титанические усилия, чтобы не выдать себя с потрохами сейчас, когда Арахниды держат моих друзей на прицеле.

Одно грёбаное неверное движение…

Мари, тише.

– Тебе надо было заткнуться, сынок, – с неуместными, почти отеческими интонациями в голосе говорит Джейку Лундгрен. – Так было бы лучше для всех.

– Пошёл… в… пизду… ты… заплатишь…

– Не сегодня, Маккензи.

– Да, – нараспев произносит Фиддлер, опуская винтовку и подходя к своему командиру. – Сегодня заплатишь ты. За свои ошибки.

Фиддлер забирает у Лундгрена зажатую в зубах сигару, делает затяжку и выдыхает струю дыма Джейку в лицо.

Я сжимаю кулаки.

Мари, тише.

– Моей единственной ошибкой было довериться тебе, Фиддлер, – на одном дыхании произносит Джейк.

– О, не разбивай мне сердечко… К счастью, у тебя будет много времени, чтобы пересмотреть свою позицию, пока ты будешь… законсервирован, – она противно хохочет, указывая куда-то в сторону противоположной стены. Я прослеживаю направление её жеста.

Чёрт.

Мари, тише.

Две стены помещения представляют собой огромные панорамные окна, за которыми – точно такие же капсулы, как та, где мы нашли Рурка… И большинство из них заняты.

Обнажённые мужчины и женщины разных возрастов и национальностей…

Гости отеля?..

Нетнуёбаныйтынахуй!

Необходимо что-то предпринять, пока мои друзья не присоединились к этим людям в анабиозе. Срочно. Потому что ситуация серьёзно подтачивает моё намерение держать себя в руках – прямо сейчас мне безумно хочется превратить чёртовых Арахнидов в пепел и сомкнуть пальцы на горле Рурка.

Если бы только друзья не были под прицелом.

– Приступим, командир? – Фиддлер едва не пританцовывает от нетерпения. Лундгрен же впечатывает Джейка в стену, прежде чем отпустить его шею, и выплёвывает:

– Вперёд. Мне надоел этот ублюдок. Поместите их в капсулы… Ты и Мышь. Приходите, когда закончите, – с этими словами он разворачивается и идёт в нашу сторону – в направлении выхода из холла. Когда он проходит мимо нас, едва удостоив взглядом, я с трудом сдерживаю желание всё-таки отобрать у Крэйга чёртову пушку и…

Снова до крови закусываю губу.

Мари, тише!

Фиддлер с выражением крайнего самодовольства на холодно-красивом лице тащит Джейка в центр комнаты, к круглой панели в полу.

– Какой ты милый, когда беспомощен, – усмехается Фиддлер, глядя, как мой мужчина сопротивляется.

Эта сука на втором месте после Рурка в списке тех, кого я хочу грохнуть лично.

И разрыв между первым и вторым местами стремительно, блядь, сокращается.

– Отпустите его! – вдруг кричит Диего.

– Они… поместят нас в эти колбы? – дрожащим голосом спрашивает Грейс у Алистера, который, несмотря на ситуацию, крепко сжимает в руке её ладошку.

– Запускай, – командует Фиддлер, когда Джейка удерживают на платформе посреди комнаты.

– Идёт инициализация, – сообщает Мышь, нажимающий какую-то кнопку на панели управления.

– Мы должны что-то сделать! – шепчет Крэйг, отключив систему преобразования голоса на своём шлеме.

– Камера, – кивает Зара на потолок, – нужно отключить.

Шон поднимает голову к потолку и стреляет из своей винтовки в камеру наблюдения. Та разбивается в мельчайшие осколки, усыпающие всё пространство холла,

и

что

я

там

говорила?

План «Мари, тише» идёт по пизде.

– Что ещё за херня? – визжит Фиддлер.

– Похоже, вас поимели, ребята, – усмехается Джейк, и в его голосе мне чудятся нотки истерики. Или не чудятся. Поднявшись на ноги, Джейк бросается прямо к Фиддлер и сбивает её на землю точным ударом в район солнечного сплетения.

Зара, и мы следом за ней, стягиваем чёртовы шлемы.

– Эти четверо! Это они атакуют! – восклицает Мышь.

Фиддлер нажимает на кнопку на своём костюме, пропадая из виду. Я не могу её разглядеть – но слышу и её припадочный смех, и звук, с которым она достаёт из-за спины свои чёртовы катаны.

– Нет, она точно мне не нравится, – бормочет Зара.

Крэйг вскидывает лазерное ружьё как раз в тот момент, когда Фиддлер внезапно появляется прямо перед ним. Моё сердце совершенно точно пропускает несколько ударов, когда её клинок оказывается прямо рядом с шеей Крэйга. Он нажимает на триггер… И она отшатывается, едва успевая скрестить катаны перед бьющим в её сторону лазерным лучом – видимо, клинки с их излучением не пропускают жар лазера дальше, но тем не менее Фиддлер относит через всю лабораторию прямо в окно, отделяющее холл от помещения с капсулами. Катаны выпадают из её рук, и она без сознания лежит среди осколков.

Мышь, всё это время вводящий какие-то команды на панели управления, бросается в нашу сторону. Шон выступает вперёд, и к нему внезапно присоединяется Эстелла – вдвоём они сдерживают нападение солдата ровно до того момента, пока Зара со всей дури не бьёт его по голове прикладом своей винтовки.

Причём она делает это с таким невозмутимым видом и так естественно, что я испытываю перед ней благоговейный восторг.

– Нам нужно идти, – бормочет она, когда мы все замираем посреди чёртового холла, глядя друг на друга.

И Джейк бросается в мою сторону, притягивает меня к себе и прижимается губами к моему покрытому испариной лбу.

– Вы чертовски вовремя. Это было близко, – замечает он остальным, когда я даю волю своему напряжению и заливаю его куртку слезами. – Ты не ранена? Все целы?

Я только киваю.

– Так мы идём или нет? – слегка раздражённо спрашивает Алистер.

– Следующая остановка – Лернейские врата, – усмехается Шон, делая рукой приглашающий жест в сторону коридора.

Напряжение не проходит совсем, но немного отпускает, когда мы возвращаемся к лифту. Все по-прежнему целы. Мы снова ухитрились выбраться. Мы почти добрались до портала, который приведёт нас домой. Но пальцы, всё ещё затянутые в форменную перчатку Арахнидов, дрожат. Или не только пальцы – возможно, меня всю трясёт. Когда мы набиваемся в лифт, Джейк стягивает перчатку с моей ладони, поднося руку к своим губам и легко целуя кончики моих пальцев. Незамеченный остальными, этот жест странным образом придаёт мне силы – и вместе с этим разламывает что-то внутри пониманием того, что ещё несколько минут назад я могла его потерять.

Лифт привозит нас на этаж со списанным оборудованием, где, по словам Ирис, расположены Лернейские врата. Мы движемся вперёд по коридору, заканчивающемуся огромной комнатой, забитой всевозможной техникой, прототипами… Как в стрёмном фильме про пост-апокалипсис. Складывается ощущение, что никто давно не был в этом помещении – пол местами покрыт мхом, на стенах виднеется странного вида растительность. Видимо, мы действительно очень глубоко под землёй.

От осознания этого мне становится дурно. Мы загнали себя в ловушку. Если что-то пойдёт не так…

– Не уверен, что здесь ещё хоть что-то может работать, – замечает Диего.

Я только качаю головой. Так или иначе, Сердце острова – наш козырь.

Мы идём вперёд, и я отвлекаюсь на рассматривание колонны с синими экранами, на которых мерцает карта Ла-Уэрты, даже не заметив, что Джейк выпустил мою ладонь. Когда я растерянно оглядываюсь на него через каких-то полминуты, я вижу, как он разгибается.

– Шнурок развязался, – просто поясняет он, и я понимаю по голосу, что он врёт.

Мои глаза вылавливают блеск янтаря в его ладони. Сердце в панике пропускает удар.

– Джейк?

Он смотрит на меня с видом преступника, пойманного на месте преступления, и прерывисто выдыхает, слегка качая головой.

– Нет, Принцесса.

– Ты же знаешь, что я должна…

– Ничего ты, нахрен, не должна! – злится он. – Я не хочу, чтобы ты строила из себя сраную героиню, пытаясь предотвратить то, что… там. Не ради меня! Поняла?

Я качаю головой. Понимаю его намерения… Понимаю очень хорошо, что он не хочет позволять мне это видеть. И, если бы я была на его месте, я приложила бы все усилия, чтобы этого избежать. Не дать ему увидеть мою вероятную смерть. Но и он на моём месте настоял бы на своём – если в этой дрянной статуэтке лежит ключ к тому, чтобы спасти его от гибели, я сделаю всё, чтобы добраться до неё.

Мы оба это знаем. Поэтому, когда я, нервно сглотнув, протягиваю ему руку, он крепко обнимает меня, зарывается свободной ладонью в мои волосы, словно защищая. Наши пальцы переплетаются, когда он передаёт мне статуэтку – и перед глазами вспыхивает белый свет.

Я в кабине пилота военного самолёта. Прямо передо мной два кресла: в одном из них сидит одетый в форму Арахнида Джейк – коротко стриженный, на вид куда более юный, чем сейчас, а в другом – красивый молодой человек с ёжиком чёрных волос и глазами насыщенного шоколадного цвета.

– Волк – базе, – скучающим тоном произносит в устройство связи Джейк. – Небо чистое.

– Принято, Волк, – сообщает сквозь помехи чей-то голос, – есть признаки бунтовщиков?

Парень в соседнем кресле забирает у Джейка передатчик и сообщает:

– Ни единого, – он задумчиво почёсывает короткую чёрную бородку, – похоже, мы направляемся прямиком на базу, да?

– Отлично. Держитесь заданного курса. Желаю безопасного полёта.

Парень ставит передатчик на место и откидывается обратно на сидение.

– Итак, мы, двое лучших пилотов, застряли на разведывательной миссии, – недовольно произносит он.

– Да пофиг, – отмахивается Джейк, – иногда, Майк, лучше скучная разведка, чем жестокие бои, разве не так?

Майк ухмыляется.

– Как скажешь, Дедуля.

Джейк подаётся в сторону и шутливо бьёт кулаком в плечо друга.

– Хочешь совет, Майк? Хватит давать всем подряд прозвища. Это такой отстой!

– Ой, да ну тебя. Девчонки в восторге!

– Ага. Сказал тот, кто потерпел неудачу буквально с каждой «девчонкой», когда мы были в увольнении, да?

– Что тут поделать? – смеётся Майк. – Я, скажем прямо, на любителя.

Джейк усмехается, поворачивая штурвал. Спустя пару минут молчания Майк окликает его.

– Эй, – бормочет он, – мне… мне страшно, Дедуля.

Плечи Джейка напрягаются.

– Я знаю, что мы должны это сделать, – продолжает Майк, – знаю, что это правильно. Знаю, что Лундгрена нужно остановить. Но, когда мы посадим самолёт и отправимся к генералу… Наши жизни изменятся навсегда. И если что-то пойдёт не так… Лундгрен безжалостен. Он может пустить людей по нашему следу… Угрожать нашим семьям.

– Послушай, Майк, я тоже боюсь, – вздыхает Джейк, – но я доверяю системе. Верю в справедливость. Лундгрен продавал оружие, принадлежащее армии Штатов, нашим врагам. Он превратил нас в наёмников, гонящихся за вознаграждением. Мы расскажем всем, что он сделал. Они услышат. Нас защитят, а он заплатит.

– Мне бы твою уверенность…

– Мы сделали выбор, брат. Настоящее – всё, что у нас есть.

Майк слабо усмехается.

– «Брат»? Это было прозвище?

– Нет, это – правда, – бормочет Джейк, и мир вокруг превращается в ад.

Сигнал тревоги над их головами оглушает, радар отчаянно пищит; крик Майка: «Это ракеты земля-воздух!», Джейк, отрезающий: «Невозможно, они должны быть с другой стороны склона!»

– Лундгрен, – задыхается Майк, когда к нему приходит запоздалое понимание, – он знал. Вся эта миссия была всего лишь…

Всё содрогается.

– Держись, Майк, просто держись!

Джейк дёргает на себя штурвал, и самолёт уворачивается от одной ракеты – в то время как ещё три летят прямо со стороны ветрового стекла.

– Нужно катапультироваться! – орёт Джейк, перекрикивая рёв мотора. – Я не смогу увернуться от всех! – он нажимает какие-то кнопки, хватается за рычаг – панель напротив него загорается зелёным. – Готов?

Майк смотрит вперёд себя с ужасом. Панель над его штурвалом по-прежнему пылает красным.

– Заклинило, – бормочет он.

– Да ты, блядь, шутишь! – кричит Джейк. Ракеты приближаются. – Вскрой панель, должно быть, провод отошёл!

– Нет времени. Ты должен выбираться.

– Хуй там! Ты точно дебил, если думаешь, что я тебя оставлю!

– Мы сделали выбор, брат, – как-то совершенно спокойно вдруг произносит Майк, подаваясь вперёд и дёргая кольцо катапульты Джейка.

Последнее, что я слышу, прежде чем меня протаскивает сквозь время и пространство – это звук взрыва.

Эта тюремная камера уже знакома мне по видению о Заре. Джейк нервно расхаживает из угла в угол, его руки скованы тяжёлыми металлическими кандалами. Он разворачивается к камере видеонаблюдения, мерцающей красным огоньком в углу помещения.

– Эй, Тони-блядь-Старк! Включил мой персональный канал? Что, полегчало, урод? – Джейк показывает камере средний палец. – Я не собираюсь плясать тут для тебя, сукин ты сын, и не буду одним из твоих прислужников, понял? Но если хочешь поразвлечься, как насчёт встретиться один на один, без пушек, и пообщаться, как настоящие мужчины? Это будет настоящее шоу для твоих лакеев, ты, кусок дерьма…

Внезапный стук чьего-то кулака в дверь заставляет Джейка замолчать.

– Закрой свой рот, гнида! – раздаётся голос охранника.

– Зайди сюда и заставь меня, ублюдок!

– Зачем, если я могу сделать вот так?

С явственно слышным жужжанием по кандалам на руках Джейка проходит электричество, заставляя его упасть на колени.

Из-за двери раздаётся удовлетворённый смех, и охранник произносит:

– Пять лет. Я делаю это уже пять лет, и всё никак не надоест. – Вдруг над головой Джейка раздаётся сигнал тревоги. Повсюду мерцает красный свет. – Что ещё за херня?!

В динамиках раздаётся треск, и по помещению разливается чуть искажённый записью голос Зары.

– Внимание всем головорезам Рурка. Это обращение главы службы безопасности Намаци. Если вы это слышите, это значит, что «Месть королевы мертвецов» активирована. И все вы скоро сдохнете. Через двадцать минут от этого места не останется ничего, кроме огромного кратера. Счастливого дня смерти! Горите в аду!

Голос обрывается, и дверь в камеру Джейка открывается в тот же момент, как кандалы падают с его рук. Он с шипением растирает затекшие ладони, с ненавистью глядя на охранника, который измывался над ним всё это время.

Охранник, шокированный, тянется к своему оружию, но Джейк оказывается быстрее – он бросается вперёд, выхватывая пистолет из руки солдата, и дважды стреляет ему в голову.

– Карма – та ещё сука, – бормочет он.

И бежит по коридору вперёд. Вокруг творится настоящий хаос – звуки выстрелов, крики, предсмертные стоны Арахнидов… Джейк оглядывается вокруг, ища пути к отступлению, и ныряет в лифт ровно в тот момент, когда какой-то из солдат берёт его на мушку. Оказавшись на одном из верхних уровней, он снова прокладывает себе путь по лабиринтам коридоров комплекса МАСАДА, находя, в конце концов, то, что нужно – ангар с вертолётом. Вздохнув с облегчением, он…

Разворачивается и бежит обратно к лифту.

И спускается на этаж с капсулами гибернации. По пути пристреливает ещё одного подвернувшегося солдата Арахнидов, успевшего всадить пулю ему в бедро – это существенно снижает скорость передвижения, но он продолжает с упорством двигаться к лаборатории.

Он судорожно выискивает среди капсул с людьми какую-то конкретную, и, когда находит, резко нажимает кнопку на панели.

Жидкость в капсуле уходит в пол, трубки отсоединяются от моего тела, и Джейк ловит меня, не давая упасть. Я совершенно обнажена – если не считать, конечно, военных жетонов Джейка на моей шее.

– Ну же, проснись, проснись! – бормочет Джейк, похлопывая меня по щекам.

Я открываю глаза, щурясь.

– Джейк… что?.. – мой голос звучит сипло и слабо.

– Вот и ты, моя Спящая красавица.

– Где… Как…

– Ты провела здесь очень много времени, любимая, – нежно шепчет Джейк, убирая с моего лица мокрые волосы, – но всё хорошо. Всё будет хорошо, Марикета. Нам нужно выбираться, – он снимает куртку и заботливо укутывает меня в неё.

– Как много времени? – закашлявшись, спрашиваю я.

– Без малого пять лет. Я объясню позже. Сейчас нам надо уходить. Нас ждёт вертолёт.

Он поддерживает мои плечи, помогая удержаться на ногах, когда внезапный выстрел оставляет на его животе стремительно разрастающееся пятно крови.

– Нет, не сейчас, – стонет Джейк, падая на колени. Из тени выходит знакомая фигура в красно-чёрной форме с пистолетом в руках. Мышь своим искажённым механическим голосом командует:

– Не двигайтесь.

Он подходит ближе, возводит курок в мою сторону – и в этот момент Джейк выпускает в него весь остаток заряда пистолета.

Мышь падает замертво, и я бросаюсь к Джейку. Он смертельно бледен, крови вокруг столько, словно в теле её и вовсе не осталось.

– Нет, нет, Джейк, пожалуйста, нет, – лихорадочно шепчу я, убирая с бледного лица волосы и укладывая его голову себе на колени.

– Выбирайся, – слабо шепчет он, – ты должна. Это место скоро взорвётся.

– Я… я… я тебя не оставлю!

Джейк с трудом поднимает руку, мягко касаясь побелевшими пальцами моего лица.

– По крайней мере увидел тебя в последний раз.

Его губы трогает улыбка, и синие, как океан, глаза закрываются с последним выдохом.

Слёзы душат. Льются сплошным потоком из глаз, заливая моё лицо и куртку Джейка. Чёртову… куртку… Джейка. На его животе нет никаких ран, он не истекает кровью, но я захлёбываюсь рыданиями, как моя копия из видения, меня распарывает на лоскутки, несмотря на то, что мой мужчина всё ещё держит меня в объятиях, запустив ладонь в мои волосы и прижимая к себе так крепко, словно защищает от всех бед нашего безумного мира.

Я разжимаю руку, позволяя статуэтке выпасть из наших переплетённых пальцев. Поднимаю заплаканное лицо к Джейку, приподнимаюсь на цыпочки и целую его так неистово, будто мы не в какой-то чёртовой лаборатории Рурка, а в безопасности, где-то там, где нам ничего не грозит, где есть только он и я, где не нужно убегать и бояться, что следующая минута может стать последней в нашей жизни…

Или что именно я – косвенно – могу стать причиной смерти мужчины, которого я люблю.

– Марикета, – Джейк мягко отстраняется от меня, стирая слёзы с моих щёк, – что…

– Спасибо, – шепчу я, перебивая его.

– За что? – недоумевает он.

– За то, что тебе никогда не придётся делать.

Он слабо усмехается.

– Я, блин, так чертовски сильно люблю тебя, Принцесса.

– Я тоже, – мой голос срывается в сипение, – тоже тебя люблю, Арагорн.

– Мне никогда не надоест это слышать.

Я наклоняюсь, подбирая с пола долбанную статуэтку, изображающую воющего волка с человеческими ногами. Джейк отдаёт мне свой рюкзак, в который мы переложили из моего, оставшегося на другой стороне пролива, все найденные статуэтки.

– Ребята, смотрите! – раздаётся крик Грейс откуда-то спереди. Мы спешим на её голос – она стоит перед пустой цилиндрической камерой, в центре которой – огромная сфера, к ней ведёт хлипкая металлическая дорожка.

– Это оно? – с восторгом шепчет Крэйг.

– Наверное, – неуверенно кивает Алистер.

– Мы… это сделали? – в голосе Мишель отчётливо слышится недоверие.

Я стягиваю с себя ненавистную форму Арахнида и подхожу к Заре, которая уже вовсю нажимает какие-то кнопки на компьютере рядом с устройством.

– Думаешь, получится запустить? – спрашиваю я.

– Похоже, что цепь питания находится здесь, – кивает она, указывая на металлическую ёмкость между двумя большими электродами. В центре ёмкости рассыпан пепел. – Что бы они ни пытались использовать в качестве источника, оно сгорело.

Я достаю из кармана Сердце острова и помещаю его в ёмкость, прямо на пепел.

– Вэйрин, ты уверен, что мы можем это сделать? – спрашиваю я. – Если оно не будет достаточно мощным, то может сгореть.

– Вы рисковали жизнью ради моего народа, – просто отвечает Вэйрин. – Теперь настало время нам рисковать ради вас.

Зара нажимает какую-то кнопку, и панели вокруг неё загораются бледно-голубым, а сфера в центре камеры начинает вертеться вокруг своей оси.

– Это хорошо, да? – спрашивает Радж. – Мне кажется, что хорошо.

Сфера каким-то образом отделяется от удерживающих её проводов и поднимается над полом, продолжая раскручиваться, прямо на наших глазах превращаясь в пульсирующий шар чистой энергии. В… портал.

– Работает, – выдыхает Алистер.

– Ввожу координаты! – Зара перекрикивает шум работающего устройства.

– Поспеши! – кричит Мишель. – Мы добрались сюда, но Рурк наверняка заметит такой выброс энергии!

– А мы уверены, что это вообще безопасно? – в панике произносит Диего.

– Есть лишь один способ выяснить, – ободряюще улыбается ему Шон.

Ребята с тревогой переглядываются. Я ступаю на металлическую дорожку, ведущую к порталу, и оборачиваюсь к друзьям.

– Сделаем это. Мы начали это приключение вместе… И вместе его закончим. Я знаю, что пока мы едины, нет ничего, чего бы мы не смогли преодолеть.

Это звучит так торжественно и немного высокопарно, но это то, что я чувствую – и это то, что придаёт моим друзьям силы и веры.

Один за другим они присоединяются ко мне на дорожке, ведущей домой.

– Итак, Вэйрин, когда мы уйдём, возьми Сердце и выбирайся отсюда, – говорит Диего, обнимая Вэйрина. – Не дай им себя поймать. Я бы не простил себя за это.

– Ты бы этого даже не узнал, – с грустной улыбкой отвечает Вэйрин.

– Узнал бы, – возражает Диего, – я узнал бы, поверь.

По телу Вэйрина проходит дрожь, когда он склоняется и целует Диего в последний раз.

– Я буду ждать тебя, Диего.

– Миллион лет?

– Вечно.

Моё сердце почти разрывается от этой сцены прощания, когда я вижу, что Джейк делает полшага в сторону от дорожки. Я протискиваюсь мимо друзей и смотрю на него в ожидании.

– Джейк?

Он вздрагивает и поднимает голову, наши взгляды встречаются.

– Я убегал так долго, – шепчет он, – что, кажется, больше ничего и не умею теперь. Убегал… От Лундгрена. От закона. От родителей Майка. Сейчас всё, чего хочет мой разум – это продолжать бежать… Но это не может длиться вечно. Принцесса, что бы ни было, – он взбирается на платформу, – я рядом с тобой.

Я слабо улыбаюсь, когда сердце подскакивает в груди от его слов.

Пока ты рядом со мной, всё будет хорошо.

– Прощайте, друзья, – говорит Вэйрин, – знакомство с вами – лучшее, что случилось в моей жизни.

Джейк берёт меня за руку, и мы – все двенадцать – идём в сторону портала.

И одновременно шагаем в ослепительную белизну.

Всё, что я чувствую – это то, как моё тело словно растягивает и сжимает, разбивает на кусочки и снова собирает воедино. Я не ощущаю ни ладони Джейка, ни руки Диего, который держит мои пальцы с другой стороны – но знаю, что все мои друзья рядом.

В какой-то момент под моими ногами оказывается твёрдая опора.

И свет исчезает.

Первая вещь, которую я ощущаю – это жар. Бешеный жар, такой, что, кажется, плавятся кости, и даже глазам горячо.

– Что случилось? – взволнованно спрашивает Куинн.

Я растерянно оглядываюсь. Мы стоим на руинах какого-то здания… Всё пространство вокруг покрыто лавой. Огромный вулкан прямо впереди нас – в нескольких милях – извергает в небо столбы дыма и пепла.

– Чёрт, Z! – восклицает Крэйг. – Ты ввела неправильные координаты! Это не Хартфилд!

– Я не могла так ошибиться! – огрызается Зара.

– Тогда в какой ад мы угодили? – голос Мишель обманчиво спокоен, но я слышу нотки истерики, пробивающиеся наружу.

Я растерянно оглядываюсь вокруг и вдруг…

…вижу всё.

Обломки часовой башни. Останки стадиона. Почти полностью сгоревшее здание библиотеки.

– Врата сработали, – шепчу я. – Мы… дома.

========== действие VI - глава 14 - «ты больше ничего не можешь обещать» ==========

Комментарий к действие VI - глава 14 - «ты больше ничего не можешь обещать»

NB: Университет Хартфилд находится в штате Массачусетс. Канон.

ЧЕТЫРЕСТА СТРАНИЦ ЯДРЁНА ВОШЬ

Гхм…

К этой главе, по-моему, Three Days Grace подходят, как дети в школу. https://yadi.sk/d/HVNlI-e5A0RWpA

«I’ve got nothing to lose but you», ну правда же.

You’re the reason I’m still alive

От шока внутри меня всё застывает, словно я больше не способна чувствовать.

От лавового жара глаза слезятся, как будто горячий воздух стремится выжечь их. Контраст с ледяной корочкой внутри. Так вот он, ад. Лёд и пламя. Никто не предупреждал, что мы будем гореть снаружи и леденеть изнутри.

Тишина давит на мозги, и от неё картина, напоминающая преисподнюю, кажется ещё более ужасающей.

– Да, – упавшим голосом Шон подтверждает мою ужасную догадку. – Это Хартфилд.

– Этого просто не может быть! – сердится Радж, топая ногой.

Стадия «отрицание».

– Точно – не припоминаю, чтобы посреди территории универа был ёбаный вулкан! – орёт Крэйг.

Стадия «гнев».

– Может быть, мы всё-таки попали не туда? Это же вероятно? – дрожащим от невыплаканных слёз голосом спрашивает Куинн. – Это… может… что-то со временем? Может, это далёкое будущее?

Стадия «торг».

– Как же так, – шепчет сквозь слёзы Грейс. – Всё, что мы знали… Все… Всё уничтожено?..

Стадия «депрессия».

Я качаю головой, разворачиваясь к друзьям. Настало время стадии «принятие».

– Рурк говорил, – жар обжигает горло, – что Ла-Уэрта – своего рода временной пузырь. И что… Если бы вулкан Атропо взорвался… Вся планета оказалась бы погребена пеплом. Та трансляция, что мы слышали в обсерватории… Рурк говорил, это возможное будущее планеты, но… кажется, оно наступило. В какое бы время мы ни попали, это произошло.

Родители. Наши семьи. Может быть, это очень далёкое будущее…

Или нет.

Не думай об этом, Мари, недумайнедумайнедумай

– Ёбаный ад, – шипит сквозь зубы Джейк.

– И что нам делать теперь? – восклицает Мишель. Ни скорби, ни сожалений в её голосе нет – лишь одна холодная ярость.

– Нужно выяснить, как это произошло, – выдыхает Зара. – И… остановить это?

Остановить. Ла-Уэрта, махинации со временем, Рурк, лаборатория, кристаллы…

Мысли роятся в голове, отказываясь формироваться в цельный план.

– Остановить чёртов конец света? – в истерике кричит Алистер. – Ты в своём уме?

– Могут ли быть выжившие? – произносит Шон. – Может ли… Возможно, кому-то нужна наша помощь?

Мишель поворачивает к нему голову – и я вижу, как в её глазах отражается ужас.

– О, Шон…

Он только качает головой, разворачиваясь к нам спиной и направляясь куда-то в сторону от нашего бывшего общежития. Осторожно, чтобы случайно не наступить в лавовые потоки, мы идём за ним. От жары становится сложно дышать, а мы все явно одеты… не по погоде. Пока мы – каждый в своих мыслях – идём следом за Шоном, я нахрен выбрасываю свою куртку, пару лишних футболок и жалею, что не могу снять ничего больше. Мозги плавятся. Но я концентрируюсь на этом дискомфорте, потому что, если позволить себе забыть о неудобствах, я просто сойду нахуй с ума от того, что происходит вокруг нас.

Внезапно позади меня раздаётся визг. Я разворачиваюсь к Грейс: она стоит, показывая куда-то в сторону дрожащим пальцем.

– Грейс, что такое? – проследив направление её взгляда, устало спрашиваю я. – Всего лишь… обломки.

– Это не обломки, Мари, – севшим голосом возражает Диего. – Это… кости.

Я приглядываюсь – и ужас сдавливает горло. Он прав. Обгоревшие… обугленные кости. Явно человеческие. Кто это мог быть? Кто-то из наших сокурсников? Или преподавателей? Сколько людей нашли здесь свою смерть?

– Их здесь несколько дюжин, – шепчет Мишель и зачем-то поясняет, – скелетов. О, боже…

После этого гнать от себя дурные мысли уже не получается. Меня шатает – а может, это горячий лавовый ветер грозит снести меня с ног.

– Надеюсь, их смерть была быстрой и безболезненной, – тихо говорит Радж, и интонации в его голосе надламывают что-то внутри. Радж. Человек, из чьих уст я никогда бы не ожидала услышать слово «смерть». Самый, чёрт возьми, жизнелюбивый парень, кого я знаю, стоит сейчас с поникшим лицом, неотрывно глядя на останки людей, и…

Во имя всего святого, так НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!

По безмолвному сигналу Шона мы все продолжаем движение по улицам студенческого городка, карабкаясь по руинам в поисках безопасного пути. Я не знаю, что мы ищем, не знаю, зачем вообще идём, но в движении чудится какая-то жизнь – даром что сама я себя сейчас меньше всего чувствую живой. Передвигаюсь будто бы механически, словно моими движениями кто-то управляет, а я просто наблюдаю со стороны.

Тишина между нами нарушается лишь рёвом громадного вулкана где-то вдали.

– Кофейня, – вдруг говорит Зара, – я часто здесь сидела. Ничего не изменилось. Кроме… лавы.

– Как думаете, кто-то успел эвакуироваться? – спрашивает Грейс, утирая слёзы.

– Эвакуироваться куда? – жёстко отрезает Эстелла. – Посмотри вокруг – это повсюду!

В фильмах про апокалипсис всё врут – это и близко не похоже на то, что там показывают. Мёртвая тишина… запустение… Всё это пробирает до костей, несмотря на жару. Внутри словно выжгло всё живое этой пресловутой лавой, будто Атропо взорвался не где-то на Карибских островах, а прямо внутри меня; кажется, что даже стук собственного сердца не отдаётся в ушах.

– Просто невозможно, – бормочет Алистер. – Это просто сон. Страшный сон.

– А вот тут мы по выходным играли в настольные игры, – вворачивает Радж, показывая на кафе без вывески.

– Библиотека Грина, – шепчет Грейс, скользя взглядом по руинам здания, – я проводила здесь больше времени, чем в своей комнате в общежитии.

Куинн вытирает слёзы, глядя в землю перед собой, словно отказывается смотреть по сторонам.

– Это нужно как-то предотвратить, – тихо говорит Мишель. – Должен быть способ. Со всей этой временной ерундой на Ла-Уэрте…

– Мне казалось, что смерть меня не страшит, – Эстелла замирает около чьих-то останков, – но… Это…

На моё плечо ложится ладонь Джейка, и я вскидываю голову, чтобы посмотреть в его глаза в надежде просто хотя бы немного успокоиться – не помогает.

– Не представляю, – шепчет он, – как тебе тяжело видеть свой дом таким.

А это и не мой дом.

Я просто больше не узнаю этих мест.

– Крэйг? – окликает Диего. – Ты идёшь?

Ему никто не отвечает, и я поворачиваюсь к Крэйгу, с непроницаемым лицом смотрящему на витрину какого-то магазина – точнее, на сохранившуюся за чудом не расплавившимся стеклом вывеску.

Плакат.

С изображением футбольной команды.

И с двумя парнями посередине – у одного на футболке номер «68», у другого – «5».

Вздохнув, Крэйг качает головой, словно сбрасывает наваждение, и идёт вперёд. К Шону, вдруг застывающему на полушаге, резко поворачивающему в сторону – в направлении когда-то жилого дома.

– Куда это он? – спрашиваю я у Мишель. Она смотрит ему вслед в ужасе. Переглянувшись, мы с ней бросаемся за Шоном, который заходит в полуразрушенное здание и останавливается у подножия лестницы на второй этаж. Миш опережает меня – её руки обвиваются вокруг талии Шона, когда она обнимает его со спины, и я слышу, что она шепчет что-то успокаивающее, что-то, что совершенно не имеет никакого эффекта. – Что такое? – спрашиваю я наконец, понимая, что Шон может простоять так целую вечность.

– Это… – голос Шона дрожит, когда он поворачивается ко мне, перехватывая ладони Мишель и мягко обнимая её в ответ. – Это квартира моей матери. Была. Это была квартира моей матери.

недумайнедумайнедумай

Я больше не могу этого отрицать. Мы не в будущем. Всё это происходит здесь и сейчас. Это произошло.

Мама. Папа. Каковы шансы, что Огайо не в том же критическом состоянии, что Массачусетс? Нулевые. Они, блядь, нулевые! Если последствия извержения Атропо такие катастрофические здесь, далеко на севере от Карибского бассейна, то, как минимум, большая часть территории Штатов покрыта лавой и пеплом. А если верить Рурку, то эти последствия будут одинаковы везде…

Дома больше нет.

Моей семьи больше нет.

На всём белом свете остались только мы.

И несколько сотен гостей «Небожителя» в анабиозе.

Добавим туда ещё отряд наёмников, жаждущих нашей смерти, и чёртового Эверетта Рурка.

Обхватываю плечи руками, словно это может защитить меня от ужасной правды – нихрена оно не может, ничто, блядь, в целом мире не может защитить меня нас от того, что произошло, от боли потерь, от пустоты, от страха… От того, что внезапно становится как-то похуй на себя и собственную жизнь, словно она обесценивается в масштабах произошедшей катастрофы, и, наверное, это нормально, ведь что такое жизни двенадцати людей по сравнению с погибшими миллиардами?

Моей семьи больше нет. А я даже не могу вспомнить лица родителей.

Словно никакой семьи у меня нет уже давно. Словно её никогда не было.

И тут мне становится по-настоящему хуёво.

От того, какая я сука.

Мысль о том, что они все погибли, не причиняет такой боли, как должна. Я чувствую только… пустоту. Отказ принимать это. Потому что это неправильно и ненормально – знать, что в целом мире остались только мы одни, но не более того.

Боги, какая же я тварь!..

Какие-то непонятные обиды на родных… я снова забыла, с чем они связаны… разве могут выжечь нормальные человеческие чувства? Что, блядь, со мной не так?

СО МНОЙ ВСЁ НЕ ТАК, ВОТ ЧТО

Видеть Шона, чьи мощные плечи едва заметно сотрясаются от настоящего горя потери, существенно больнее, чем принимать собственное… одиночество.

Но правда состоит в том, что я… не одинока.

Шон, Мишель, Куинн, Эстелла, Диего, Радж, Зара, Крэйг, Алистер, Грейс, Джейк…

Они – моя семья.

Как бы высокопарно это ни звучало, это правда. Сейчас у меня нет никого ближе, чем они.

И ради них – ради того, чтобы у них было будущее, чтобы они не были сломлены потерей всех своих близких, я должна сделать всё возможное, лишь бы остановить это безумие.

Ла-Уэрта. Лаборатория. Исследования Рурка. Кристаллы имеют свойство восстанавливать разрушенное. Уверена, ублюдок не просто знал, что это произойдёт – у него должен был быть план, как остановить это. Как восстановить эти руины. И если для этого придётся вернуться на Ла-Уэрту, после всех попыток выбраться оттуда…

Так тому и быть.

– Шон, – жёстко говорю я, и он вздрагивает синхронно с Мишель, наверное, от холода в моём голосе, который странным образом пугает даже меня, словно это вовсе не я говорю, – мы исправим это. Обещаю.

Шон качает головой, а я упорно игнорирую желание разреветься от боли в его глазах, потому что это раздирает на части – видеть его таким. Когда я стойко выдерживаю его взгляд, он слабо усмехается.

– Только ты могла сказать, что что-то можно исправить, находясь посреди апокалипсиса.

Пожимаю плечами. Это можно исправить. И я исправлю. Или умру, пытаясь.

Данная самой себе безмолвная клятва придаёт сил.

Мишель поворачивается ко мне и кивает. В её глазах отражается моя собственная решимость, и я знаю, что её мысли в этот момент точно совпадают с моими.

Мы возвращаемся к остальным как раз вовремя, чтобы застать начало местного апокалипсиса посреди того, что уже развернулся вокруг нас. Радж держит в руках непонятным образом уцелевший флаер с заголовком «Летний карнавал 2017 года начинается 5 июня».

Чёрт, это… плохо.

– Я помню эти флаеры, – говорит Радж, – их выпустили за день до нашего отъезда. То есть, вулкан взорвался как раз, когда мы…

– …прилетели на Ла-Уэрту, – упавшим голосом заканчивает Крэйг.

– Конец света наступил шесть месяцев назад, – шепчет Зара. – Но… как это возможно?

– Ураган, в который мы попали, – произносит Джейк, – это было извержение. Просто потом мы влетели в безопасную зону, и…

Он осекается, тряся головой, словно это может помочь отмотать время назад.

– Остров – единственное нетронутое место, – кивает Эстелла, и я вижу на её лице потрясение. Осознание. То же самое, что и у остальных.

– Как, во имя всего святого, – бормочет Диего, – извержение вулкана, который находится за тысячи миль отсюда, могло спровоцировать… такое?

Грейс вытирает слёзы и медленно произносит:

– Мы знаем, что Атропо – не обычный вулкан. Помните, что мы видели во время путешествия во времени? Очевидно, его извержение могло привести к таким последствиям. Если честно, это всё похоже на то, как выглядела бы Земля миллионы лет назад, до того, как остыла земная кора…

– То есть, – перебивает её Зара, – ты хочешь сказать, что извержение каким-то образом отправило планету в…

– …Катархей, – заканчивает за Зару Алистер.

– И всё живое оказалось погребено под лавой, – бормочет Шон.

– Пиздец, – шепчет Диего, – это худший вариант игры в «Пол – это лава».

– В общем, – вздыхает Шон, – здесь не осталось никого и ничего, ради кого мы могли бы…

– Нет! – перебивает его Радж. – Не говори этого, друг. Не говори!

– Мы должны вернуться назад, – просто говорю я, понимая, что если ещё раз раскрою рот, истерика всё-таки случится.

Радж вскидывает вверх ладони и отшатывается от нас, бормоча себе под нос:

– Этого не может происходить. Этого не происходит. Это просто ночной кошмар. Я не знаю, что делать, не знаю!

Я подхожу к Раджу – он стоит, ошарашенный, запустив ладони в волосы, и глядит вокруг себя совершенно дикими глазами. Я снова почти ломаюсь сама, потому что видеть его таким – неестественно, неправильно, и хуже всего то, что я тоже не знаю, что делать. Как вернуть Раджу самообладание? Если не удастся привести его в чувство, мы тут все крышей двинемся.

Так и не сумев придумать ничего лучшего, я просто крепко обнимаю Раджа. Мне хочется передать ему каждую частичку собственной, пусть и столь ничтожной, веры в то, что у нас получится предотвратить это, хочется, чтобы он снова стал собой – позитивно настроенным, умеющим видеть хорошее даже в самые тёмные дни, настоящей душой нашей компании… Спустя некоторое время чьи-то мягкие руки обнимают нас обоих, и я чуть поворачиваю голову, встречаясь глазами с Куинн. С другой стороны подходит Мишель, прижимаясь к нам. Неожиданно я чувствую крепкие руки Эстеллы, потом – обвивающие мою талию тонкие запястья Зары, тёплые ладони Грейс, прижимающейся к Куинни. Когда остальные, замешкавшись, присоединяются к нам в этом странном объятии, Радж наконец опускает руки, стараясь, кажется, обнять всех сразу.

– Спасибо, – шепчет он, – я… я в порядке.

Странное чувство – от его слов я ощущаю себя так, словно всё действительно в порядке. Словно мы не стоим посреди разрушенного мира, от которого остались лишь обломки, хаос, лава.. И кости.

И ощущение того, что окружающие меня люди – самые близкие для меня на всём белом свете, только крепнет.

О чём я и сообщаю, когда мы отстраняемся друг от друга.

– Так вышло, – прокашлявшись, говорю я, – что мы – всё, что у нас осталось. На Ла-Уэрте происходило многое, когда мы могли рассчитывать лишь друг на друга, и, в общем-то, сейчас мало что изменилось. Вместе мы выбирались из передряг, выберемся и теперь. Рурк знал о надвигающемся конце света, поэтому, я полагаю, у него всё это время был план, как это предотвратить. А значит, мы возвращаемся, – я едва не ляпаю «домой», вовремя одёргиваю себя и пугаюсь тому, как естественно это могло бы прозвучать, – на остров.

Под одобрительное бормотание друзей я резко разворачиваюсь в сторону бывших общежитий – туда, где остался портал. Мы возвращаемся назад быстро – но лишь для того, чтобы обнаружить, что никакого портала больше нет.

Чёртчёртчёрт!

– Вэйрин забрал Сердце, – шепчет Диего, – и портал исчез.

– И… что? Назад пути нет? – испуганно спрашивает Мишель, и Шон сжимает её плечо в попытке предотвратить надвигающуюся истерику.

– Мари? – зовёт Радж, и, когда я поворачиваюсь, говорит: – Та падаванская штука… У вас с Вэйрином – ещё работает?

Я хмурюсь, пожимая плечами. Это работало только тогда, когда мы были поблизости… Или нет. Во время нападения на «Небожитель» я слышала слова ваанти в своей голове и без непосредственного присутствия Вэйрина в поле зрения. Может быть, эта связь и работает иначе, чем я представляла, но ведь почти всё время я только и делала, что пыталась отгородиться от этого… Я совершенно не умею этим управлять. Но мне остаётся только попытаться. Прикрываю глаза, пытаясь найти путь к спасению через телепатическую связь.

«Вэйрин? Ты слышишь меня?»

Ничего. Пустота.

«Вэйрин!»

И тишина. Ни треска лавы, ни голосов друзей, ни рёва вулкана.

«Вэйрин?..»

И вдруг – вспышка. Я вижу его глазами – он всё ещё в комплексе МАСАДА, в его руках пульсирует ощутимо потускневшее Сердце острова, и он прячется от Арахнидов за углом коридора, выжидая правильный момент, чтобы проскользнуть мимо них. Но, кажется, он не слышит моего зова.

– Что-то не так, – я открываю глаза и обнаруживаю себя упавшей на колени среди развалин, Джейк держит меня за плечи, а моя голова раскалывается на куски от боли. До тошноты. – Он не слышит меня, но я… я его чувствую.

Диего опускается рядом со мной на корточки и заглядывает мне в лицо – так, словно видит не меня.

– Услышь меня, – шепчет он, и я снова проваливаюсь в темноту, ведомая лишь его голосом. – Ты – моя единственная надежда.

Вэйрин на другом краю нашей невидимой связи – за тысячу миль от нас – замирает, словно слышит призыв Диего.

И бросается назад по коридору, врезаясь точно в двух патрулирующих Арахнидов, снося их с пути ударом такой силы, что те остаются без сознания лежать на полу; Вэйрин несётся к лифту, и эти несколько секунд, которые проходят, прежде чем он оказывается в помещении со списанным оборудованием, я слышу мешанину его мыслей – панических, крутящихся вокруг Диего. «Держись, я иду», – это единственное, что удаётся различить, и, кажется, я даже произношу эти слова вслух, но точно не уверена.

Вэйрин помещает кристалл в ёмкость между электродами, и…

…ничего не происходит.

– Нет-нет-нет, – бормочет он, – почему оно не работает…

Я выныриваю из его сознания, задыхаясь. В висках стучит уже так, что становится сложно дышать, и меня рвёт желчью, когда я опираюсь руками на горячую землю.

Когда приступ тошноты проходит, я прокашливаюсь, с трудом поднимаюсь на ноги и сообщаю остальным дерьмовые новости.

– Что-то не так. Сердце не работает. Его мощи не хватает.

Грейс хмурится.

– Не хватает, – повторяет она, переводя взгляд на Куинн, – это… Может быть, той части, которая в тебе?..

Куинн потрясённо отшатывается.

– Но… Я не уверена, могу ли…

Она трясёт головой, а потом прикрывает глаза, концентрируясь. Обломки мусора и останков нашего общежития вдруг начинают вихрем кружиться около неё.

– Ну вот, опять, – бормочет Крэйг.

– Не чувствую, – своим нормальным голосом говорит Куинни, и это при том, что её уже распахнутые глаза полыхают зелёным. – Подождите… Вот!

Я вскрикиваю от нового приступа головной боли, потому что меня снова затягивает в сознание Вэйрина – он отчаянно жмёт какие-то клавиши на панели управления Лернейских врат – и в этот момент Сердце начинает пылать ярким белым светом. Спустя несколько мгновений сфера раскручивается, превращаясь в портал, а я всё никак не могу прийти в себя – так и смотрю на происходящее глазами Вэйрина, на то, как из портала выходят, один за другим, мои друзья, как меня саму, бесчувственную, несёт на руках Джейк – и в этот момент я перестаю ощущать Вэйрина тоже, окончательно теряя сознание.

Пустота кажется спасительной. Темнота мягко обволакивает тёплым одеялом, я чувствую себя так, будто оказалась дома…

Пока запах нашатыря не возвращает меня в реальность.

Лежу на каком-то подобии лабораторного стола. Портал за спинами сгрудившихся около меня друзей уже закрыт, лица мелькают вокруг, словно пятна света, и требуется несколько секунд, чтобы сморгнуть пляшущие перед глазами чёрные точки.

– Марикета? – рука Джейка знакомо сжимается вокруг моей ладони. – Ты в порядке?

Я приподнимаюсь на столе, от частого прерывистого дыхания мне не хватает кислорода. Сил говорить нет никаких, так что я только киваю, хотя, конечно, ничерта я не в порядке, меня, кажется, сейчас снова вывернет наизнанку, но я каким-то нечеловеческим усилием сдерживаю рвотный позыв.

– Тебе нужно научиться управлять этим, – замечает Вэйрин, глядя на меня и хмурясь. – Это редкий дар, Марикета, и то, что ты способна обмениваться со мной мыслями, необходимо развивать, чтобы в будущем не было таких последствий.

– Я не хочу, – сиплю я, – это развивать. Куинн, ты… всё нормально?

Куинни кивает. Глаза у неё снова голубые, но выглядит она неважно.

– Да, нормально. Я в себе.

Вэйрин обнимает Диего, словно только сейчас они могут расслабиться и позволить себе проявления чувств. От этой картины мне становится существенно легче – несмотря на апокалипсис, на всё то дерьмо, что произошло с нами за последний час, Диего воссоединился с тем, кого любит… Стараюсь быть оптимисткой. Выходит через раз.

– Почему вы вернулись? – наконец, спрашивает Вэйрин. – Что произошло?..

Ребята наперебой рассказывают, что произошло, а я пользуюсь этой передышкой, чтобы достать из рюкзака фляжку. Половину воды проливаю мимо рта. Но от этого, кажется, становится только лучше.

– Всё это кажется бессмысленным, – говорит Вэйрин, – нужно спросить Укжааля, может, он что-то знает. Вернёмся в Элистель.

– Но мы собирались найти Рурка, – замечает Крэйг.

Я качаю головой.

– Вэйрин прав, – вздыхаю я, – сначала нужно вернуться в Элистель. Сейчас, если мы попытаемся призвать Рурка к ответу… Он на своей территории. И мы ему нужны. У него несколько дюжин до зубов вооружённых солдат. Мы в меньшинстве. Поэтому нам действительно нужно выбраться, чтобы составить план действий…

Один мы уже составили, ничем хорошим это не кончилось.

– Ну, нет! – вдруг кричит Алистер. – Нет, хватит! – он поддерживает наполовину бесчувственную Грейс под руку. Она явно шокирована всем, что мы увидели, кажется, для неё этого всего слишком много. Как и для каждого из нас – но Грейси, такая хрупкая Грейси, выглядит совершенно обезумевшей после нашей вылазки в ад. Её мелко трясёт, а взгляд кажется абсолютно пустым и лишённым всякой осмысленности. – Хватит планов! Приключений! Вот этого всего!

– Тише, Малфой, – Джейк поднимает ладони в примирительном жесте, – просто успо…

– Нет! – перебивает Алистер. – Ничего подобного! Мы в очередной раз чуть было не погибли! Сколько уже можно, в конце концов! Всё, чего я хочу – чтобы Грейс была в безопасности, а вы со своими бесконечными планами постоянно… Мы пытаемся бороться с чем-то, чего не понимаем, и в конце концов все умрём. Я этого не хочу!

– Мы будем в порядке, бро, – бормочет Крэйг.

– Алистер, – терпеливо говорит Шон, – я обещаю тебе, я не позволю ничему страшному…

– А, ну да, – продолжает орать Алистер, – а ты никогда не нарушал слова, да, Шон? – Шон замирает с открытым ртом, а Алистера продолжает нести: – Ты не понимаешь? Ты не можешь обещать этого. Ты больше ничего не можешь обещать. Мира больше нет. Будущего больше нет. Всё потеряно. Всё кончено.

Между нами повисает тишина. Гнетущая, тяжёлая. Стучащая в висках, закладывающая уши. Благодаря Алистеру ужасная правда накрывает всех с головой, сносит лавиной, и мне почти хочется его за это ударить – но истина состоит в том, что он-то в этом не виноват. Он прав. Сейчас всё действительно потеряно. Но… Ничего ещё не кончено.

– Мы не прекратим пытаться это предотвратить, – наконец, твёрдо говорю я, – не сдадимся. Это понятно?

– Мари, ты дура, – устало заключает Алистер, и я не нахожусь с ответом – просто пожимаю плечами. Потому что, в конце концов, он прав и в этом тоже.

Грейс, резко вздрогнув, часто моргает, словно очнувшись от транса, и тяжело вздыхает, касаясь маленькой ладошкой щеки Алистера.

– Всё выглядит плохо, знаю, – бормочет Грейс, – но надежда есть всегда. Она должна быть.

– Хотелось бы мне в это верить, – шепчет он.

– Слушайте, мы собираемся выбираться или как? – сухо интересуется Зара. – Парень в алом трико и сучка с катанами не проваляются без сознания до скончания веков, правда ведь?

Алистер кивает, и мы следуем за Вэйрином в сторону лифта. На верхнем этаже нам удаётся каким-то чудом избегать патрульных Арахнидов. Куинн, которая идёт по правую руку от меня, заняв привычное место Диего, выглядит ещё более подавленной, чем остальные.

– Куинн, ты держишься?

Она поворачивает голову, в её аквамариновых глазах сверкают слёзы.

– Это слишком, – шёпот чуть громче дыхания, – я боюсь, Мари.

– Ну, ты снова спасла нам жизнь, – слабо улыбаюсь я. – Каким-то образом ты вошла в контакт с Сердцем острова даже на расстоянии тысяч миль от острова. Спасибо тебе… Я понимаю, что это должно тебя пугать, но спасибо.

– Это не так сильно пугает, как возможность потерять вас, ребята, – тихо отвечает Куинн. – Я знаю, это серьёзно, и каждый раз эта штука затягивает всё сильнее. Но я в некотором роде привыкла к этому. К тому, что нечто внутри меня может меня уничтожить.

– Я не хочу, чтобы ты вела себя так, словно это нормально, – злюсь я. – Это неправильно. Мы найдём способ остановить это, и…

Идущий впереди Алистер задевает мусорную корзину, которая с жутким грохотом катится по коридору, её содержимое рассыпается по полу.

– Алистер, твою же мать! – шипит Эстелла. – Ты пытаешься привлечь внимание?

– Я случайно, – бормочет он.

– Держитесь подальше от этой штуки, – говорит Радж, приглядываясь к урне. – На ней написано «Биологические отходы». Это наверняка что-то мерзкое!

Я оглядываю рассыпанный мусор.

– Ну, никаких биологических отходов тут нет, – замечаю я, – это же просто бумажки. Успокойтесь и пойдём дальше.

Алистер садится на корточки рядом со скомканным клочком бумаги и осторожно берёт его в руки. Я растерянно наблюдаю за ним, не понимая, зачем ему это, и тут он разворачивает бумагу, извлекая на свет янтарную статуэтку – человека в длинной мантии со змеиной головой. Джейк сжимает мою левую руку, наклоняется и очень тихо шепчет:

– Нет, Марикета. Не после твоего обморока.

Я поджимаю губы, собираясь возражать, когда Алистер говорит:

– Кто мог её выбросить? Отец явно интересовался этими штуковинами, вряд ли он стал бы вот так просто выкидывать одну из них в урну.

Он идёт дальше, словно забыв об осторожности, проходит в помещение, в котором Рурк демонстрировал нам силу кристаллов. Мы торопимся за ним – в лаборатории пусто, но двери с другой стороны надёжно закрыты. Зара ковыряется в панели управления, но ничего не происходит.

– Так, секунду, – Алистер подходит к панели и прикладывает к ней ладонь. Двери со скрежетом расходятся в стороны, и Ал оборачивается, подмигивая мне: – Я же реально сын Рурка, да?

Я не могу сдержать смешка, припоминая, как сказала ему эту фразу в кабинете его отца в «Небожителе».

– Отличная работа, Малфой, я знал, что нам понадобится твоя рука помощи! – ухмыляется Джейк. Алистер смотрит на него с непроницаемым лицом. Секунду. Другую. Третью. Джейк явно ждёт, пока Ал оценит его шутку, но тот только устало произносит:

– Надеюсь, ты закончил?

Джейк с поникшим видом кивает. Надо будет при удобном случае сказать ему, что с Алистером крайне тяжело, когда дело доходит до приколов.

Мы продолжаем красться по пустынным коридорам комплекса, когда вдруг ряд мониторов на одной из стен начинает мерцать. От неожиданности я едва не вскрикиваю. С каждого экрана нам спокойно улыбается Эверетт Рурк.

– Привет, Алистер, – раздаётся его голос из колонок.

– Чёрт, он нашёл нас, – бормочет Эстелла.

– Я получил сигнал, что моя ДНК была использована для прохода в зону ограниченного доступа. Я нашёл это любопытным, учитывая, что ты должен был находиться под охраной. Пришлось перепроверить систему безопасности, и что же я там обнаружил? Маленького вредоносного червя в файлах данных! Никаких сомнений, это работа мисс Намаци, не так ли? – Зара вскидывает голову к экрану с явным видом типа «ну-допустим-и-что-дальше». – Мои дорогие гости, вы даже более любопытные экземпляры, чем я мог предположить.

– Игнорируйте его, – говорю я, – просто продолжаем идти вперёд.

Мы делаем именно это – но ухмыляющаяся рожа Рурка в каждом из окружающих нас мониторов давит на психику.

– Ох, сынок, как же твоя недавняя демонстрация своего ума заставляет меня сожалеть обо всём том времени, что мы провели далеко друг от друга! – продолжает говорить Эверетт Рурк из колонок. – Вероятно, ты всё-таки станешь достойным наследником.

Лицо Алистера вытягивается.

– Он когда-нибудь заткнётся? – ворчит Мишель.

– Алистер, просто помни, он пытается тебя запутать, – советую я, ободряюще касаясь ладонью его плеча.

– Я знаю это, – шепчет в ответ Ал, – знаю, что он превосходный манипулятор. Всё нормально, Мари, я не собираюсь слушать его дерьмо.

Мы упрямо идём вперёд под аккомпанемент сладких речей Рурка, когда внезапно оказываемся в чёртовом тупике. Коридор заканчивается дверью в другое крыло – за ней виднеется небольшое помещение, что-то вроде тамбура, отделённого ещё одной дверью от того зала, который ведёт к нашей свободе. Алистер в компании Зары подходит к панели управления, и, пока она возится со взломом, Рурк говорит:

– Я должен признать, что ошибался на твой счёт. Твоё поведение. То, как ты бросаешь вызов всему и вся… После всего этого времени ты напоминаешь мне меня самого.

– Кретин считает, что я на это куплюсь, – бормочет Ал, по сигналу Зары прикладывая ладонь к панели. Одна из запертых дверей с шипением открывается, и мы всей компанией втискиваемся в узкий коридор, пока Алистер держит проход открытым, не отнимая от панели руку.

– Я воспринимал всё неправильно, – продолжает говорить Рурк, – я недооценивал тебя, отвергал тебя, и теперь ты стал моей погибелью… Но не это разбивает мне сердце. Мне разбивает сердце понимание того, что я сам привёл тебя к такому исходу. Что я привёл тебя к тому, что все твои друзья будут убиты.

Алистер замирает – и мы все вместе с ним. Остановившись в дверном проёме, я застываю.

– Ты больше похож на меня, чем готов признать. Мы слишком упрямы, чтобы принять тот факт, что нельзя прыгнуть выше своей головы… Всё, что я могу – это думать о том, что мы могли бы сделать, действуя сообща… Вместе мы могли бы восстановить мир. Мы могли бы предотвратить вред, нанесённый этим ужасным извержением… Могли бы создать рай для нас… Для твоих друзей…

нетнетнет не говори этого, ублюдок!

– …для Грейс. Мы могли бы даже спасти твою мать. А теперь, из-за моих собственных действий, из-за того, к чему я тебя подтолкнул… Сынок, ты собираешься лишить нас единственного шанса вернуть её к жизни.

Лицо Алистера какую-то долю секунды кажется непроницаемым. А потом его нижняя губа дрожит, брови сводятся на переносице, и я понимаю, что он сейчас сделает.

– Алистер, нет, – шепчу я, зная, что это нихрена не поможет.

– Мне жаль, – говорит он, и я вижу, как он смаргивает слёзы.

Сместив ладонь в сторону, он нажимает не ту кнопку на панели. Дверь закрывается прямо перед моим носом, и все мы оказываемся заперты в этом клятом тамбуре между двумя коридорами комплекса.

– Что за херня? – восклицает Крэйг.

– Он запер нас! – потрясённо бормочет Шон.

Парни налегают на стеклянную дверь, и она, конечно, ничерта не поддаётся.

– Алистер, что ты делаешь? – кричит Грейс. – Выпусти нас!

Алистер подходит к небольшому круглому отверстию в двери.

– Это для вашего же блага, – раздаётся его приглушённый голос. – Уверен, вы поймёте.

– Гнусный ты сукин сын, – Джейк одёргивает меня от двери так резко, словно Алистер может причинить мне вред через стеклянную преграду. – У тебя есть пять ёбаных секунд, чтобы подумать ещё раз!

– Открой дверь, – угрожающе шипит Эстелла, – сейчас же.

Грейс подходит к стеклу вплотную, так что их с Алистером разделяют несколько дюймов.

– Как. Ты. Мог.

Её ледяной голос так не похож на тот, к которому я привыкла, что внутри меня всё холодеет. Грейс пережила столько всего – даже шок после экскурсии в ад прошёл достаточно быстро, но это… Я не знаю, сможет ли она пережить такое и остаться в здравом уме.

– Ты не понимаешь? – злится Алистер. – Мой отец прав. Он всегда был прав. Если мы продолжим убегать, в конце концов нас просто всех убьют. И мы будем мертвы… Как эти скелеты в Хартфилде – просто! мертвы! Эстелла? Шон? Джейк? Вы не можете защитить остальных от… всего! Грейс, если не могут они… Это сделаю я.

– Отдав нас своему отцу? – изумлённо спрашивает Грейс.

– Он гений, в конце концов! Он построил этот комплекс, и те Врата… Если есть кто-то, кто может починить этот мир… Это только он.

– Алистер, ты что! – восклицает Диего. – Он же… зло!

– Я знаю, – кивает Алистер. – Но сейчас он – наш единственный шанс. Однажды вы меня поблагодарите. Выживете… и поблагодарите.

Двери позади Алистера открываются, и Арахниды вламываются в помещение.

Я, кажется, смотрю на него целую вечность, прежде чем тихо сказать:

– Я не держу на тебя зла.

Мои слова разбивают тяжёлую тишину в тамбуре на мелкие осколки ненужных вопросов. «Что?» «Марикета, ты в своём уме?» «Она ударилась головой или как?»

– Правда? – шокировано переспрашивает Алистер.

– Да. Это больно, Ал, – сквозь зубы бормочу я. – Очень больно. Но ты сделал свой выбор.

– Ты же несерьёзно, Мари! – возмущается Шон. – Этот ублюдок нас предал!

Я киваю.

Предал.

Определённо.

Ублюдок.

Точно.

Ублюдок с промытыми мозгами, который… Делает, как ему кажется, всё, чтобы спасти нас. Ладно, чёрт с нами, – чтобы спасти Грейс. Если я уверена в чём-то по поводу Алистера, так это в том, что он действительно любит Грейс. Если бы кто-то пытался манипулировать мной, обещая безопасность любимым людям… Какой выбор сделала бы я?

Если мы переживём этот день, потом наверняка будет больнее. Ещё хуже от осознания того, что Алистер сделал. Но прямо сейчас я действительно в каком-то извращённом смысле понимаю его.

– Назад! – орёт один из солдат, направляя винтовку в стекло. С другой стороны коридора тоже оказывается отряд Арахнидов, и, окружив нас, они открывают проходы.

– Руки вверх! – командует другой. – Медленно, по одному, выходим!

Ничего больше не остаётся, кроме как подчиниться – осторожно, стараясь не совершить ни одного лишнего движения.

Нас ведут в просторный холл, из которого мы вот только недавно пришли, и с другой стороны в помещение входит Рурк в сопровождении Лундгрена и Лейлы.

– Должен отметить, – будничным тоном сообщает Рурк, – у меня какое-то странное чувство дежавю. Ну, все мы знаем, что со временем здесь творятся удивительные вещи!

– Это последний раз, когда я вынужден преследовать тебя, Волк, – затягиваясь сигарой, говорит Лундгрен.

– Что, устал? – с издевкой спрашивает Джейк, и я жалею, что у меня подняты руки и я не могу отвесить ему подзатыльник за излишнюю дерзость. – Я мог бы делать это бесконечно, ты, механизированный мешок собачьего… – он осекается, потому что Рурк подходит ближе к нам, критически оглядывая меня, Шона, Зару и Крэйга. – …дерьма, – как-то неуверенно заканчивает Джейк.

– Вы пробрались сюда замаскированными, – усмехается Рурк, – прекрасно. Великолепная идея! – кажется, его это действительно восхищает? Больной урод. – Интересно, кому эта идея принадлежала?

– Мы – одна команда, Эверетт, – издевательским тоном сообщаю я, и тут уже мне бы кто-нибудь дал подзатыльник, потому что я не могу совладать со своим желанием нахамить человеку, чьи цепные псы держат нас на мушке.

– Очаровательно, Марикета, – от того, каким тоном он произносит моё имя, мне хочется блевануть. – Ну что же…

Он подходит к Вэйрину, которого удерживают трое солдат – и то им приходится прилагать усилия. Рурк протягивает руку к сумке на плече Вэйрина и извлекает на свет Сердце острова.

– Нет, – выдыхает Вэйрин.

– Оно прекрасно, правда, Лейла? – произносит Рурк.

– Да, мистер Рурк, оно прекрасно, – согласно кивает она.

– Так много сил в такой маленькой сфере, – восхищается он. – Очевидно, я не всегда был прав. Долгие годы я верил, что вы, одиннадцать из вас, приведёте меня к Вечному. Что именно вы были ключом к загадкам острова. Но всё это время судьба вела вас… и меня… к этому моменту.

– Отец? Я не понимаю, – бормочет Алистер, всё это время остающийся в стороне.

– Мне больше не нужно Вечное, – с маниакальной улыбкой говорит Рурк, – мне больше не нужны вы. Должен, разумеется, поблагодарить вас, – он отвешивает шутовской поклон.

– Так ты обеспечишь им безопасность, верно? – настаивает на ответе Алистер. – Как и обещал. Ты ведь не причинишь им вреда?

– Ты шутишь? – изумляется Рурк, едва удостоив сына взглядом. – Конечно, я не причиню им вреда! У меня нет на то причин!

БРЕХЛО

– Скажи это своей комнатной собачонке, – выплёвывает Эстелла.

– Потише, соплячка! – бросает ей Лундгрен.

– Я говорю о ней, – Эстелла бросает красноречивый взгляд на Лейлу, – а не о тебе, гнус.

Лейла смотрит на Эстеллу затравленно, словно действительно боится её – и, в общем-то, у неё есть все для этого основания, даром что именно Эстелла, а не Лейла, сейчас находится под прицелом дюжины винтовок.

– У меня нет на то причин, – повторяет Рурк, – пока они сами не дадут мне эти причины.

Алистер переводит взгляд на нас.

– Ну? Вы сдадитесь? Позволите ему оставить вас в покое?

Я вскидываю брови. Ага, конечно, сдадимся. Алистер тут, судя по всему, единственный, кто верит в чушь своего отца – и, хотя я понимаю его мотивы, плясать под его дудку в мои планы не входило.

Нелепое желание противостоять Рурку всеми возможными способами снова берёт верх над здравым смыслом. Я ехидно усмехаюсь.

И, повинуясь порыву, прицельно плюю в рожу Рурка.

За всё. За то, что насильно разделил нас. Боль от предательства Алистера на самом деле такая, словно меня лишили конечности. Это слишком. Этот урод кем себя возомнил – богом? Ну так что же, этот бог не бессмертен.

– Кажется, они всё ещё представляют угрозу, – замечает Рурк, вытирая лицо рукавом.

– Нет, не представляют, отец, – возражает Алистер, – они просто очевидно… Глупы. – Он смотрит на меня с презрением. Искренним. – Запри их где-нибудь, пока всё не кончится. Пожалуйста, отец.

– Хорошо, – кивает Рурк, – мы поместим их в тюрьму с… м-м… условиями ограниченного комфорта, пока наш эксперимент не завершится.

– У нас была сделка, Рурк, – встревает Лундгрен.

– И я сдержу слово, – злится Рурк, – как я и сказал – когда завершится эксперимент.

– Надеюсь, так и будет, – угрожающе произносит Лундгрен.

Джейк усмехается.

– Любопытно посмотреть, как ты подчиняешься приказам, – говорит он Лундгрену. – Я вижу на ботинках Рурка пятнышко, которое ты мог бы слизать.

– Твоё время придёт скорее, чем ты думаешь, Волк, – Лундгрен выдыхает струю дыма в сторону Джейка.

Он одними губами сообщает своему бывшему командиру, куда тому нужно пойти, но Лундгрен уже не видит – развернувшись, он покидает помещение. А Рурк тем временем отдаёт приказ:

– Отберите у них все вещи и отведите вниз.

Алистер подходит ко мне – я даже не успеваю толком этому удивиться, когда чувствую ладонью гладкость янтаря.

Ослепительно-белый свет захватывает меня, протаскивая сквозь время и пространство.

В большом, торжественно украшенном зале Эверетт Рурк выступает перед толпой обряженных в дорогущие даже с виду костюмы людей.

– …Что в конечном итоге приведёт к определённому выводу. Несмотря на все наши технологии, весь прогресс, все мы так или иначе ограничены теми же рамками, что и наши предки десять тысяч лет назад. Мы рождаемся. Взрослеем. Размножаемся. И, в конечном итоге, умираем. Несмотря на достижения, победы и поражения, моменты радости и горя – мы живём по библейским строкам: «ибо прах ты и в прах возвратишься». Мы изучили структуру атома… Высадились на Луну… Создали сети, способные объединить весь мир… И всё-таки мы остаёмся рабами времени. Так что границы – вовсе не пространство и даже не жизнь. Это – время. И «Rourke Industries», как всегда, будет первопроходцем в освоении времени.

Помещение взрывается аплодисментами, и только один молодой человек в первом ряду сидит со скрещёнными на груди руками, буквально источая скептицизм каждым взглядом и жестом.

Когда конференция заканчивается, Рурк идёт к выходу, по пути пожимая руки каким-то своим коллегам, но, когда он проходит через двери конференц-зала, Алистер преграждает ему путь.

– Отец.

– Алистер! Какая неожиданная встреча. Что ты здесь делаешь?

– Я был тут неподалёку на собеседовании, вот, решил заглянуть. Мне, конечно, пришлось покупать билет, знаешь ли…

– Пригласительные только для сотрудников компании, – пожимает плечами Рурк, – а я не вижу твоего бейджа.

– Ты чертовски хорошо знаешь, что я на тебя не работаю, – злится Алистер, а Рурк только вскидывает брови в притворном удивлении.

– Да, ведь я беру на работу только лучших из лучших.

– Я… – Алистер глубоко вздыхает, пытаясь удержать себя в руках. – Хотел сообщить, меня взяли в магистратуру. По собеседованию. В бизнес-школу Хоффмана-Конагана. Самая престижная программа страны, знаешь ли. Они предложили мне стопроцентное финансирование.

– Угу, – кивает Рурк, задумчиво жуя губы. – Это всё?

– Ну… – Алистер явно теряется. – Я подумал, ты…

– К тому моменту, когда я был в твоём возрасте, я создал своими руками прототип реактивного ранца. А ещё взобрался на вершину Килиманджаро. И уже тогда стал миллионером. А ты ожидаешь, что я буду впечатлён твоими… сомнительными успехами? Какая-то бизнес-школа… Ты ведь несерьёзно?

– Я сделал это сам! – кричит в лицо отцу Алистер. – Не твоё поганое имя сыграло свою роль, я сам этого добился!

– Повторяй себе это почаще. И возвращайся, когда сделаешь что-то действительно стоящее. А теперь – извини, я должен идти.

Он действительно проходит мимо сына и исчезает в лабиринте коридоров.

А меня снова несёт через время прямо в комнату на верхнем этаже «Элизиума».

Алистер сидит в одиночестве на огромной кровати, глядя на столбы дыма вдали со странным затравленным выражением, застывшим на его лице.

– Ну вот до этого и дошло, – бормочет он себе под нос, когда раздаётся стук в дверь. Опираясь на деревянную трость и прихрамывая, Алистер ковыляет ко входу в комнату.

За порогом стоит солдат в форме Арахнида.

– Входите, – кивает Алистер, с трудом отступая назад.

– Сэр, – кивает солдат.

– Не будем тратить время впустую, – отмахивается Алистер. – Насколько всё плохо?

– Протокол офицера Намаци сорвал операцию, сэр. МАСАДА, обсерватория, станция «Дедал»… Всего этого больше нет. Наши силы едва составляют дюжину человек… Мы висим на волоске.

– А «Небожитель»?

– Всё ещё в наших руках, но местные вернутся к утру. Мы не сможем держать оборону.

– Ну а… мой отец?

– Мне жаль, сэр. Он мёртв. Намаци подстрелила его.

– Ясно, – холодно произносит Алистер, отворачиваясь к окну и бормоча едва слышно: – И куда тебя всё это привело? «Ибо прах ты и в прах возвратишься»… Впрочем, довольно жалеть себя. Время работать.

Он оборачивается обратно к солдату – и в этот момент Арахнид замертво падает к его ногам, из его спины торчит обсидиановый кинжал.

Алистер в упор смотрит на меня.

Я стою босая, в куртке Джейка, на моих волосах, коже и одежде – снег и кровь, и выгляжу я, как… привидение.

– Привет, предатель.

– М-марикета! – он отшатывается назад, делая несколько неловких шагов, прежде чем упирается спиной в окно. – Как ты… ты же должна быть…

– Должна быть что? В анабиозе благодаря твоему отцу? – я смеюсь, и это смех сумасшедшей. – Ты солгал нам, ублюдок. Ты продал нас Рурку. Ради чего? Ради места в совете директоров? Ради его одобрения?

Под конец я срываюсь в истерический визг.

– Я сделал то, что должен был! – кричит Алистер. – Я не сожалею!

Я наклоняюсь, чтобы вырвать из спины мёртвого солдата подаренный Сераксой кинжал.

– Не сожалеешь, – легко соглашаюсь я. – Бесчувственная скотина! Они все мертвы! Благодаря тебе! Блядь, я вытащила своими руками, – я указываю на свои окровавленные ладони, – труп моего мужа из грёбаной лаборатории твоего отца, но ты, конечно, ничерта не сожалеешь! Они мертвы, – мой голос надламывается, когда я это повторяю, – из-за Рурка. Он сломал наши жизни. Ты сломал наши жизни!

– Ты не можешь обвинять меня во всём, что произошло на этом острове!

– Я могу обвинять твоего отца, – возражаю я, и слёзы льются из глаз, оставляя светлые дорожки на корке грязи и крови. – А ты, вместо того, чтобы противостоять ему, выбрал его сторону. Ты предпочёл его нам! Ты предпочёл его Раджу. И Мишель. Заре, Крэйгу и Диего. Джейку, Эстелле, Куинн, Шону…

– Не смей! – кричит Алистер.

– Ты предпочёл его Грейс, – безжалостно заканчиваю я.

Плечи Алистера вздрагивают.

– Для чего бы ты ни пришла, Марикета, сделай это уже, – произносит он. – В противном случае ты просто тратишь время… А время – всё, что у нас есть.

Я прокручиваю кинжал в ладони.

– В другой жизни ты мог бы быть хорошим человеком, Ал. Но не в этой.

Один неуловимый бросок – и кинжал, кажется, пробивает грудь Алистера насквозь, и со звоном выбитого стекла его тело падает на землю. Последнее, что я вижу – собственное лицо, когда я смотрю из разбитого окна на стремительно окрашивающийся в красное снег.

Я в ужасе гляжу в серо-голубые глаза Алистера, которого только что убила.

– Всё кончено, Мари, – тихо говорит он, – не сопротивляйтесь.

– Ничего не кончено, – со злостью произношу я.

Ничего не кончено: это ебаный поворотный момент. Тот самый, с которого начнут сбываться остальные видения. Алистер – ключ ко всему. Какая нелепость! Именно с его предательства может запуститься механизм, который я уженихуянеконтролирую, да и могла ли я контролировать хоть что-то, или это всё было только иллюзией? Это – моё будущее? Сойти с ума от боли потерь, лишившись всех, кого люблю? Убить Алистера за то, что он делает прямо сейчас?

– Что ты там возишься? – спрашивает один из солдат, отбирая у меня рюкзак, куда я едва успеваю спрятать статуэтку. Арахнид швыряет мои вещи в угол, к вещам остальных.

– Сын, жди меня в кабинете, – бросает Рурк.

– Постой, – возражает Алистер, – я не хочу, чтобы Грейс заключали под стражу. – Он подходит к ней. – Я должен убедиться, что ты будешь в порядке, и…

Ладонь Грейси врезается в щёку Алистера с таким звуком, что звенит даже у меня в ушах.

– Не смей. Приближаться. Ко мне, – раздельно произносит Грейс.

Алистер, помедлив, кивает, но, прежде чем покинуть помещение, поворачивается к отцу и говорит:

– Она не должна быть в тюрьме. Устрой её с максимальным комфортом, отец.

Рурк кивает, в явном нетерпении ожидая, когда Алистер выйдет, но при этом кивает одному из наёмников, который хватает Грейс за руку и тащит вслед за Алистером. Мы остаёмся наедине с Рурком, Лейлой и несколькими солдатами.

– Так что, вы поместите нас в капсулы? – спрашивает Диего.

– М-м… Нет. В этом больше нет необходимости, – усмехается Рурк. – Лейла?

– Да, мистер Рурк?

Он обводит всех нас взглядом, явно испытывая маниакальное удовлетворение, прежде чем отдать свой следующий приказ.

– Убей их всех.

========== действие VI - глава 15 - «тяга к разрушению» ==========

Комментарий к действие VI - глава 15 - «тяга к разрушению»

Я… пожалуй… Всё.

ДжейкМари для финала главы: https://yadi.sk/d/_kzTTQ7mIJijRw

Let me take your hand,

I’ll make it right

– Убей их всех.

С моих губ срывается истерический смешок.

Кто бы сомневался, ублюдок.

– Вы не можете! – восклицает Куинн. Рурк поворачивается к ней, усмехаясь. Весь его вид говорит: «Это я-то не могу?»

– Но, мистер Рурк, – осторожно возражает Лейла, – вы обещали Алистеру, что…

– …что не причиню им вреда? – он вскидывает брови в притворном изумлении. – Но я и не собираюсь причинять им вред. Это сделаешь ты. Я не убийца, Лейла. Для этого ты мне и нужна, помнишь?

– Алистер узнает, что ты сделал, – замечает Эстелла. Она выглядит совершенно спокойной, что было ей так несвойственно в последнее время. – Как ты собираешься оправдываться?

– О, я позабочусь о том, чтобы он не узнал, – ухмыляется Рурк. – Пожалуй, у моих людей просто не было другого выхода, кроме как пристрелить вас, когда вы пытались сбежать… Или, возможно, я скажу ему правду. В любом случае, когда всё будет кончено, у него не будет другого выхода, кроме как принять всё, как данность.

– Но, сэр, – бормочет Лейла, – эти дети… Я хочу сказать, они… – женщина смотрит на Рурка так, словно впервые видит. – Это то, какие мы на самом деле, сэр? – громкость её голоса снижается до шёпота.

Дошло, наконец.

– Я отдал тебе приказ, Лейла, – жёстко произносит Рурк. – Ты собираешься подчиняться или как?

Лейла отшатывается, но, опустив голову, тихо произносит:

– Да, мистер Рурк.

Он, кивнув, выходит из помещения в ту же дверь, куда вышел Алистер и куда вывели Грейси.

Мы остаёмся наедине с Лейлой и несколькими Арахнидами. Женщина достаёт из кобуры пистолет.

Джейк перехватывает мою ладонь.

Не то чтобы мы тут сейчас многое решали, но я не собираюсь просто стоять и смотреть, как нас одного за другим перестреляют.

– Попробуем атаковать? – шепчу я. – Нас больше.

– У них огнестрельное оружие! – одёргивает меня Диего.

– И что? – злится Джейк. – Это не значит, что мы должны сдаваться без боя!

Арахниды, прекрасно слышащие нашу пикировку, не стреляют – явно ожидают приказа от «старшей по званию» Лейлы.

И она поднимает ладонь, резко произнося:

– Вы слышали мистера Рурка. Я сделаю это сама. На колени! – это она обращается уже к нам.

По какой-то причине возможная смерть не пугает так, как раньше… Вероятно, потому, что ощущения после видения об Алистере ещё слишком свежи – всё может кончиться прямо сейчас, быстро и почти безболезненно, и такая лёгкая смерть – возможно, избавление от страданий, которые могут оказаться неизбежными после всего, что я видела. Единственное, о чём я могу молиться – так эгоистично – пусть меня убьют первой, я не готова видеть, как кому-то из моих друзей всадят пулю в голову.

Но солдаты выводят вперёд не меня, а Эстеллу, и я с трудом подавляю разочарованный стон, когда её вынуждают опуститься на колени – даже вдвоём им приходится прилагать усилия, чтобы удержать её, а я наблюдаю, закусив губу, как Лейла шагает прямо к Эстелле. Мне хочется как-то спровоцировать её, чтобы отвлечь внимание на себя, но, когда я собираюсь издать хоть какой-то звук, рука третьего солдата затыкает мне рот. Я пытаюсь вырваться, но ублюдок держит меня слишком крепко. Мной овладевает какая-то дикая жажда смерти. После предательства Алистера… После осознания того, что я ничего не могу сделать… Мне действительно хочется так слабовольно снять с себя ответственность и просто сдохнуть.

– Оставь её! – кричит Куинн, пытаясь броситься вперёд, к Эстелле, но Радж перехватывает её ладонь и одёргивает, прежде чем дуло винтовки Арахнида упирается ей в грудь.

Лейла приставляет пистолет ко лбу коленопреклоненной Эстеллы.

– Давай, – шипит Эстелла, – сделай это так же, как сделала с моей матерью! – даже с расстояния я вижу, как дрожат руки Лейлы, когда она снимает пистолет с предохранителя. – Думаешь, я не знаю, кто ты, Лейла? Какая ты на самом деле? Ведёшь себя так, словно у тебя есть убеждения… Словно борешься ради лучшего будущего… Но на самом деле, ты – ничто. Ты просто убийца.

– Хватит позволять сучке пудрить тебе мозг! – резко бросает один из Арахнидов. – Или ты стреляешь, Сети, или…

Женщина вскидывает пистолет и двумя точными выстрелами в голову отправляет удерживающих Эстеллу солдат на тот свет.

– Что за?.. – тот Арахнид, что удерживает меня, разжимает руки, стремясь добраться до своего оружия, и я, воспользовавшись этим, ныряю вниз – и Лейла пристреливает и его тоже.

– Ложись! – визжу я остальным, когда между оставшимися Арахнидами и Лейлой начинается настоящая перестрелка. От шума выстрелов и звука, с которым пули находят свою цель, голова раскалывается, и я могу только, чуть приподняв голову, оглядеть остальных, чтобы убедиться, что все целы и никого не задело.

Не проходит и минуты, как всё стихает.

Я поднимаюсь на колени, снова осматривая друзей – все живы, невредимы и перепуганы – и я не могу никого за это осуждать, моё собственное сердце колотится от паники.

– Лейла, ты спасла нас, – трясясь от шока, бормочет Мишель.

– Ты спасла меня?.. – ошарашенно произносит Эстелла.

– Я была бы очень плохим гидом, – говорит женщина, – если бы не сделала этого. Ты права, Эстелла. Я просто… убийца. Но на этот раз…

И тут я наконец поворачиваюсь к ней и вижу это.

На её животе несколько пулевых отверстий. Неестественных красно-оранжевых на её жёлтой футболке – той самой, с эмблемой «Небожителя», в которой она всё это время исполняла роль нашего гида.

– …я хотя бы убила тех, кого нужно.

Она заваливается вперёд, её пистолет выпадает из руки, и Лейла с трудом переворачивается на спину, истекая кровью.

– Лейла! – Диего подбегает к ней, пытается помочь ей встать – но его руки моментально окрашиваются в алый, скользят, не давая даже хотя бы удержать женщину на весу. – Мишель, сделай что-нибудь!

Она подходит ближе и качает головой.

– Это… Я не могу ничего…

Эстелла почти отталкивает Диего от угасающей Лейлы и приставляет к виску женщины её собственный пистолет.

– Это ничего не меняет! – кричит она. – Ничего! Ровным счётом! Ты убила мою маму! Она была твоим другом, а ты убила её!

Эстеллу бьёт дрожь, её лицо пылает от гнева. Лейла с видимым усилием поднимает веки, и её глаза кажутся чёрными на фоне побелевшей кожи.

– Я верила, – шепчет она, – верила в Рурка. Я думала… Он… Всё… Исправит. Но он лгал. Я убила мою лучшую подругу… Убила так много людей… – Её шёпот срывается в надсадный кашель, губы окрашиваются кровью. – Сделай это, Эс… телла… Отомсти, я заслу… жи… ла.

– Да, ты заслужила! – выкрикивает Эстелла, из её глаз льются слёзы.

Я не могу просто стоять и смотреть на это. В какое-то жуткое мгновение мне кажется, что я могу испытывать всё, что сейчас происходит в душе Эстеллы – противоречий и боли там столько, что любой нормальный человек уже тронулся бы умом. Это разрывает, словно её эмоции передаются мне, и я чувствую её сомнения, её нерешительность, её жажду мести и отсутствие сил действительно нажать на курок…

– Эстелла, нет! – прежде, чем осознаю, что делаю, я подхожу ближе и опускаюсь на корточки, накрывая её ладонь, сжимающую пистолет, своей. – Не делай этого. Ты не должна. Это сделает тебя такой же, – тихо шепчу я.

– Я мечтала об этом шесть лет, – бормочет Эстелла, злость искажает её красивое лицо, – мечтала, как отомщу за мамину смерть. А ты говоришь мне, что я не должна?..

– Ты думаешь, твоя мать хотела бы, чтобы ты становилась такой? – уговариваю я, откуда-то зная, что об этом Эстелла будет жалеть всю оставшуюся жизнь. – Ты – нечто большее, чем убийца. Большее, чем месть. Эстелла, пожалуйста.

Её палец дрожит на курке – и она разжимает ладонь, пистолет с глухим стуком падает на пол. Меня затапливает облегчение, словно в последнюю минуту я и вовсе забыла о необходимости дышать.

– Ты и так умрёшь, Лейла, – бормочет Эстелла, – правосудие само нашло тебя…

И она захлёбывается рыданиями, я торопливо обвиваю руками её плечи, прижимая к себе.

– Мне так жаль, Эстелла, – вдруг чётко произносит Лейла, и мы обе переводим взгляд на умирающую – для того, чтобы увидеть навеки застывшие глаза нашего гида.

– Нужно идти, – Зара подходит к нам и протягивает Эстелле руку. – Нам всё ещё нужно добраться до фуникулёра и убраться отсюда.

Я распрямляюсь, оглядывая друзей. Мы не погибли… Опять. Осталось покинуть это чёртово место. Сейчас это – задача номер один, а потом…

Я смотрю вниз, на тело Лейлы. Очень странное чувство: впервые за всё время на острове я столкнулась с тем, что смерть забирает кого-то, кого я знаю, наяву… Не считая нападения ваанти на отель, когда мне удалось чудом предотвратить гибель Джейка… Но в том-то и дело – тогда получилось избежать такого исхода. Теперь же мы ничего не можем исправить, нет ни одной зацепки, чтобы отмотать время вспять и вернуть нашего гида к жизни. И эта безысходность давит на мозги и пугает. Покидая помещение следом за друзьями, я не могу сдержать слёз: какой бы сукой ни была Лейла, что бы она ни сделала в прошлом, сегодня она отдала свою жизнь за нас. От её поступка – от этого её искупления – меня внезапно накрывает безумная жажда жизни, такая сильная по сравнению с жутким желанием умереть, которое я испытывала всего лишь несколько минут назад… Минут, за которые столько всего изменилось.

И теперь я понимаю, что значит выражение «смерть прощает всё».

Мы проходим по коридорам, оказываясь в лаборатории, в которой точно ещё не успели побывать.

– Мы что, заблудились? – спрашивает Радж, путаясь ногами в связке проводов на полу. Он спотыкается, едва удерживая равновесие, его сумка падает с плеча, и из маленького отдела сбоку выпадает какое-то металлическое устройство.

– Что это? – я наклоняюсь, чтобы подобрать предмет.

– Похоже на какой-то телефон или что-то вроде того, – замечает Крэйг.

– Ага, – кивает Радж, – нашёл в той заброшенной лаборатории внизу. Знаете, хотелось какой-то сувенир на память…

Я не сдерживаю истерического смеха. О да, сувенир на память обо всём этом – очень круто. Такое мог учудить только Радж. Как будто кто-то из нас вообще будет нуждаться в напоминаниях о произошедшем.

– Говоришь, телефон? – Куинни забирает у меня из рук устройство. – Довольно странный на вид, да?

Эстелла нажимает на кнопку на устройстве, и снизу открывается отверстие, в котором покоится крошечный пузырёк с какой-то жидкостью.

– Смотрите-ка, – Зара подходит ближе, с любопытством разглядывая предмет, – похоже на ту жидкость, что Рурк получает из кристаллов. Думаю, это прототип коммуникатора для отправки сообщений через время и пространство. Во всяком случае, – она забирает устройство и нажимает какие-то кнопки, – похоже на то.

– То есть это, – Шон недоверчиво усмехается, – по-твоему, время-фон?

– Ха! – восклицает Радж. – Я так и думал, что эта штука окажется важной!

– Не совсем «время-фон», – качает головой Зара. – Очевидно, оно работает только на передачу сообщений, но не на приём.

– Как думаете, – шепчет Куинн, – может, мы могли бы… знаете… отправить сообщения домой?..

– Ага, – кивает Мишель, – точно. И отговорить самих себя от того, чтобы отправляться в это путешествие. Или предупредить правительство о том, что здесь творится!

– А ещё лучше, – подхватывает Крэйг, – достучаться до родителей Рурка и порекомендовать им пользоваться гондонами!

– Шикарная мысль! – закатывает глаза Зара. – Да, давайте создадим временной парадокс. Это определённо закончится хорошо, да?

– Ну, – Джейк пожимает плечами, – если мы не можем послать предупреждения, то…

– …эта штука всё-таки бесполезна, – заканчивает за него Диего.

– Нет, – резко произносит Шон, – есть кое-что, для чего мы можем использовать её. Мы можем, – его голос срывается в сипение, – попрощаться.

– Ты имеешь в виду, – вздрагивает Куинн, – с теми, кого мы любим… Кто остался… там?

– Мы отправим сообщения точно в то время, когда мы уехали, – кивает Шон, – никакого временного парадокса. Не знаю, как насчёт вас, ребята… Но я хотел бы попрощаться. Мы ведь не знали, что это будет последний раз, когда мы… Когда…

Куинн всхлипывает.

– Я столько всего им не сказала.

– Да, – соглашается Крэйг, – я бы хотел… это исправить.

Я киваю.

– Да. Давайте сделаем это. Если у нас не выйдет предотвратить извержение, – даже говорить вслух такие вещи страшно, но на самом деле эта мысль не покидает меня, – то… Зара? Ты можешь настроить эту штуку?

Она решительно кивает, щёлкая кнопками.

– Дата установлена, – говорит она через несколько минут. – Готово. Кто первый?

Все замирают, переглядываясь, прежде чем вперёд выходит Диего, забирая коммуникатор из рук Зары и нажимая на клавишу записи.

– Мама, папа, это Диего, – произносит он. Его голос дрожит. – Я знаю, что мы уже очень давно не разговаривали. И вряд ли вы будете рады услышать меня. Я так долго хотел, чтобы вы приняли меня, хотел чувствовать, что моё место рядом с вами. И за то, что вы отказывались принять меня таким, какой я есть, я… ненавидел вас. А теперь, – он вскидывает голову, оглядывая всех нас, – теперь я знаю, где моё место. И я просто хочу, чтобы вы знали. Я простил вас.

Он смаргивает слёзы и передаёт коммуникатор Раджу, который старается улыбаться и явно прилагает усилия, чтобы его голос звучал бодро.

– Привет, бабуля! Это я, Радж. Я готовил по твоим рецептам для своих друзей, и им очень нравилось то, что я делал. Просто хочу… Сказать тебе, что каждый раз, когда я это делаю, я думаю о тебе. И буду думать. Я никогда тебя не забуду, ба.

Шон дрожащими руками берёт устройство связи.

– Мам. Скоро случится кое-то очень плохое. И меня не будет рядом с тобой, я не смогу тебя защитить. Я хотел бы, чтобы всё было иначе. Но я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь раз и навсегда: ничто в целом мире не заставит меня перестать заботиться о тебе. Ничто. Так что – просто держись. Я вернусь домой.

Когда Шон передаёт коммуникатор Эстелле, она хмурится – на её лице всё ещё видны дорожки недавно выплаканных слёз.

– Дядя Николас, – тихо говорит она, – это Эстелла. Я не смогла. Я нашла убийцу мамы и не смогла отомстить. За последние шесть лет ты приложил столько усилий, чтобы сделать меня достаточно сильной, воспитать меня такой, чтобы я могла справиться с этой задачей. Но когда настало время, мне потребовались все силы, чтобы просто… отпустить. Я знаю, ты не хотел, чтобы я вообще пыталась мстить, но всё равно помог. И я хочу сказать… Дядя. Ты был прав. Спасибо.

Эстелла протягивает устройство Мишель, которая качает головой, явно чувствуя себя неуютно.

– Ты уверена? – спрашиваю я. – Нет никого, кому бы ты хотела что-нибудь сказать?

– В таком ключе? – Мишель смаргивает слёзы. – Нет. Все, кто когда-либо беспокоился обо мне… Я отталкивала их. Я никогда не хотела ни в ком нуждаться. Не хотела, чтобы кто-то поддерживал меня. Мне казалось, это слабость. И… Теперь я получила то, что хотела. Нет никого, кто поддержал бы меня. Никого.

– Мишель, – я раскрываю объятия, и она, всхлипывая, прижимается ко мне. – Мы… мы поддержим тебя, ты же знаешь.

– Спасибо, – шепчет она, мягко отстраняясь. Куинн забирает коммуникатор из рук Эстеллы.

– Привет, мама, – произносит Куинни, нажимая на кнопку, – привет, папа. Это ваша дочь. Скорее всего, вы больше никогда не услышите моего голоса, так что я хочу попросить вас кое о чём. Я хочу, чтобы вы простили друг друга. Я помню, что когда-то вы друг друга любили. Я была маленькой, но всё равно помню это. Единственное, о чём я жалею – это то, что моя болезнь уничтожила вашу любовь. Одно дело – ждать своей смерти, но совсем другое – знать, что я стала причиной вашей боли и разбитых сердец. Какое-то время я даже жалела, что родилась на свет. Поэтому, прошу вас, постарайтесь простить друг друга – вы можете. Ещё не слишком поздно.

Крэйг забирает у неё устройство.

– Эй, Джоуи, мужичок, – с грустной улыбкой говорит он, – тебе уже шесть. И я думаю, ты будешь даже больше и сильнее, чем я. Я знаю, что ты всегда, – голос Крэйга надламывается, – всегда равнялся на меня. Хотел вырасти таким, как твой старший брат. Но ты должен вырасти другим. Лучшим. Куда лучше, чем я. Так что… Обещаю, что сделаю всё, чтобы у тебя был шанс это сделать.

Крэйг с трудом сглатывает, прежде чем передать коммуникатор мне. Я смотрю на устройство, закусив губу до крови. Странное осознание бьёт меня словно тупым предметом по затылку. Мне… нечего сказать. И, что хуже всего, нет ни единой причины возвращаться домой. Стойкое ощущение, что никто меня не ждёт – не только потому, что никого больше не осталось, но и потому, что и раньше, кажется, никто особенно не ждал – почему-то не причиняет боли. Совсем.

– Мне не нужно, – шепчу я. – Все, кого я люблю… Здесь. Со мной.

Кто-то хлопает меня по плечу, ребята неуверенно улыбаются в ответ на мою реплику.

– Ладно, дай сюда эту штуку, – Джейк забирает у меня коммуникатор и замирает, словно обдумывая, что собирается сказать. – Эм… Привет, Ребекка. Это, хм… Это Джейк. Сюрприз! Я всё ещё жив. Пока что. Думаю, ты рассердишься, узнав, что я всё это время был жив и ни разу не позвонил. Я мог бы сказать, что у меня были причины на это… Серьёзные причины… Но, боюсь, что этим причинил бы тебе только ещё больше боли. Потому что на самом деле я боялся, что ты… Что тебе будет стыдно за меня. И тебе должно быть стыдно. Я сам стыжусь себя, но… Только хотел сказать, что горжусь тобой, сестрёнка. Ты – герой, каким мне никогда не стать.

Зара берёт у него устройство и перенастраивает дату и время.

– Подожди, что ты делаешь? – ужасается Радж. – Не надо!

– Тихо, – ворчит Зара, – не переживай. Я не собираюсь вызывать парадокс.

– И кому ты отправляешь сообщение? – увидев, что Зара выставила дату за неделю до нашего вылета, интересуюсь я. У меня нет причин не доверять ей, она наверняка знает, что делает. Но ведь она же сама отговорила нас от опрометчивых поступков, а то, что делает она – как минимум, противоречит её собственному предостережению.

– Человеку, которого люблю больше всего на свете, – огрызается Зара и начинает запись. – Эй, Зара, это я. То есть ты. Из будущего. Круто, правда? Не могу сказать слишком многого, но… Знаю, ты не хочешь отправляться на эти каникулы на Ла-Уэрте. Но ты должна туда поехать. Это будет куда интереснее, чем твои планы на лето. Не сомневайся, – она поднимает глаза на Крэйга и понижает голос. – Ты, м-м, возможно, встретишь клёвого парня и всё такое. Знаю, ты сейчас решишь, что это розыгрыш с использованием голосового модулятора. Так что, в качестве доказательства… Ты била Джави Херреру потому, что была влюблена в него во втором классе. – Она выключает коммуникатор и отправляет сообщение. – Так, всё. Хватит. Идём дальше.

Я киваю, следуя за остальными в сторону выхода. Это так… необычно. Я чувствую себя так, словно ребята обнажили друг перед другом свои души – так странно, на самом деле, несмотря на всё пережитое и то, как мы сблизились, мы мало откровенничали о доме, о семьях, о том, что ждёт нас за пределами Ла-Уэрты, о тех, кто ждёт. И теперь… Вряд ли когда-то мы были ближе, чем сейчас.

В конце концов мы выбираемся на улицу. На площадке фуникулёра нет – его можно разглядеть на противоположной стороне пролива. Очевидно, Рурк ушёл… Поэтому площадка не охраняется.

Диего нажимает на кнопку вызова, и я с замирающим сердцем наблюдаю за тем, как кабина фуникулёра медленно движется в нашу сторону. Но, когда Диего, Радж, Вэйрин и Мишель чуть уходят вперёд – в нетерпении, словно пытаются оказаться ближе к кабине – на земле между нами мелькает тень.

С крыши стоящего рядом вертолёта перед нами приземляется фигура в красно-чёрном костюме.

– Стоять, – командует Мышь. За его спиной что-то вроде реактивного ранца.

– А, чёрт, – сквозь зубы произносит Шон.

– Серьёзно? – Джейк даже не выглядит рассерженным – он смотрит на Арахнида с изумлением. – Ты один? Не хочу тебя расстраивать, но у нас тут небольшое численное превосходство.

Диего оборачивается к нам и видит, что мы загнаны в угол – как раз когда кабина, наконец, добирается до платформы.

– Мари! – кричит он.

– Уходите! – ору я в ответ. – Мы прорвёмся, просто идите вперёд!

– Ни за что! – возмущается Диего.

– Он пытается нас задержать! – огрызаюсь я. – Вы должны уходить, СЕЙЧАС ЖЕ! Вэйрин, заставь их! – последнюю фразу я одновременно выкрикиваю вслух и мысленно, и он с сомнением кивает, буквально заталкивая Раджа, Мишель и Диего в кабину и нажимая на кнопку, которая закрывает стеклянные двери. Фуникулёр медленно движется к другому берегу пролива.

Мышь оглядывается назад, и я поднимаю с земли чудом подвернувшийся небольшой камень, бросая его ему в голову. Что угодно, лишь бы не дать ему добраться до друзей, пока они не окажутся в безопасности на другой стороне!..

– Я так не думаю, приятель! Даже не смей смотреть в ту сторону!

Арахнид оборачивается ко мне, и я, ведомая какой-то слепой яростью, делаю то, чего не ожидаю от самой себя – набрасываюсь на него, сбивая с ног. Он, конечно, с лёгкостью скидывает меня – и я оказываюсь в опасной близости от обрыва, от удара о землю перехватывает дыхание.

– Марикета! – окликает меня Джейк, бросаясь в атаку одновременно с Крэйгом, который наносит по туловищу солдата один за другим мощные удары, без особого труда отражаемые Арахнидом.

– Оценка угрозы завершена, – сообщает он своим искажённым механикой голосом.

Шон и Эстелла зажимают солдата с двух сторон, но он поднимается наверх на своём чёртовом реактивном ранце и приземляется прямо напротив Куинн. Никто не успевает даже среагировать, когда Арахнид хватает Куинни за грудки и со всей силы швыряет её в стену комплекса. Она сползает вдоль стены, лежит неподвижно, из раны на её голове сочится кровь, почти незаметная в шевелюре рыжих волос.

Я поднимаюсь на ноги и вместе с остальными одновременно бросаюсь в атаку – но Мышь слишком силён, он отражает все наши удары, уворачивается, поднимается в воздух, когда надо – словом, ускользает от любой попытки сбить его с ног. Адреналин в крови заставляет всё внутри кипеть, и я не оставляю надежды добраться до ублюдка. Странно то, что он сам не атакует, словно его конечная цель – задержать нас, а не уничтожить. Но в какое-то ужасное мгновение он уворачивается и подлетает прямо к панели управления фуникулёром. Нажимает какие-то кнопки, комбинацию клавиш – и канаты, по которым движется кабина, ослабляются и провисают. От вида шатающейся из стороны в сторону кабины я на мгновение забываю дышать, и мне даже кажется, что я могу слышать, что происходит внутри – а нет, не кажется, меня просто снова затягивает в сознание Вэйрина.

Но это быстро заканчивается, потому что, воспользовавшись моей заминкой, Мышь, внезапно оказавшийся рядом, резким ударом бьёт меня в челюсть, и я теряю равновесие, падая на спину и чувствуя привкус крови во рту. Через несколько секунд Джейк получает удар ботинком в живот и тоже оказывается на земле.

– Мы почти добрались, ещё немного! – слышу я в своей голове голос Диего. Бросаю расфокусированный взгляд на кабину – и понимаю, что они никуда не добрались «почти», кабина едва преодолела половину пути и – тросы провисают ещё больше. Словно в замедленной съёмке я вижу, как трос обрывается, и мои друзья в этой клятой кабине врезаются со всей силы в скалистый склон. Я насильно заталкиваю себя в сознание Вэйрина, и, кажется, меня вот-вот опять вырвет, – к счастью, прочное стекло выдерживает удар, только тонкая паутина трещин идёт по стенам и полу. – Живы, – выдыхает Диего. Но очевидно, что опора, на которой повисла кабина, не выдержит долго.

– Нужно попытаться выбраться, – бормочет Вэйрин, – может быть, мы могли бы подняться по канату.

– Ну, – тихо возражает Радж, – это несколько за пределами моих… возможностей.

– Честно говоря, моих тоже, – подхватывает Диего. Вэйрин оценивает на глаз длину троса, ведущего к вершине скалы.

– Есть идея. Оставайтесь здесь, – с этими словами он разбивает стеклянную дверь и выбирается наружу. Схватившись за трос, Вэйрин поднимается выше, на самую вершину. Оказавшись на своих двоих, он берёт канат двумя руками и кричит: – Держитесь за трос, все вы!

– Ты шутишь! – орёт в ответ Диего. – Ты не можешь в одиночку поднять нас!

– Диего, не спорь!

Связь обрывается, когда Шон, упав от удара, проскальзывает мимо меня по полу платформы и чуть было не сносит меня к краю обрыва.

Я бросаю взгляд на другую сторону пролива, где Мишель, Радж и Диего балансируют, стоя на потолке кабины и держась за трос.

В этот момент Эстелле удаётся сбить с ног Мышь, при этом она сама едва удерживает равновесие. Джейк бросается на Арахнида, прижимая его к полу и нанося один за другим удары по скрытому шлемом лицу.

– Не смей, – выплёвывая по слову на удар, кричит Джейк, – трогать мо…

Я слышу треск, с которым шлем ломается на части, открывая лицо солдата, и Джейк осекается на полуслове и замирает.

– Майк?..

ЧТО?!

Майк погиб. Я сама видела это в прошлом Джейка. Я точно знаю, что его лучшего друга больше нет. Никто не мог бы пережить такой взрыв, но…

Я с трудом поднимаюсь на ноги, отрывая взгляд от Вэйрина, затягивающего Раджа, Мишель и Диего наверх. Это действительно… Майк. Несмотря на то, что вместо одного глаза у него протез, а кожа частично покрыта шрамами от ожогов, даже я способна узнать его, хоть и видела только в своих клятых галлюцинациях. Воспользовавшись потрясением соперника, Майк сбрасывает Джейка с себя и поднимается на ноги, используя свой клятый реактивный ранец. Оказавшись прямо рядом с Джейком, он хватает его за горло и поднимает над землёй.

Джейк судорожно хрипит, но не делает ни единой попытки сопротивляться. Пальцы солдата сжимаются сильнее, я застываю от страха – и в это же мгновение Шон запускает в Арахнида обломком какой-то трубы. От неожиданности Майк выпускает шею Джейка, Эстелла неуловимым движением подсекает ноги солдата, и он падает навзничь, а Крэйг вовремя вспоминает о том, что у него есть лазерное ружьё и выстреливает в реактивный ранец Майка, только чудом не попав в него самого.

Арахнид уворачивается от наступающего на него Крэйга – и срывается прямо с обрыва.

– Майк! – хрипло выкрикивает Джейк и, с трудом поднимаясь на ноги, подбегает к краю – я следую за ним, чувствуя себя абсолютно бессильной и бесполезной. Арахнид висит, зацепившись рукой за каменный выступ тремя сотнями футов ниже. Он смотрит на Джейка… На меня… Снова на Джейка. На его лице не проступает никаких эмоций – ни ненависти, ни даже… узнавания. Моргнув, Арахнид бросается в сторону, исчезая за каменными выступами.

Я оглядываюсь назад, чтобы увидеть, как Куинн с помощью Шона с трудом поднимается на ноги.

– Почему он вырубил меня? – стонет Куинни, с шипением касаясь раны на затылке.

– Ну, ты наш местный супергерой, – вяло отшучивается Шон. – Видимо, для него ты – цель номер один.

Мишель, Радж, Диего и Вэйрин стоят на другом конце пролива. К счастью, все перебрались на противоположную сторону. Но… Канатной дороги больше нет.

– Видимо, нам придётся найти свой собственный способ добраться туда, – замечает Зара.

– Джейк, как насчёт вертолёта? – спрашивает Шон. – Ты сможешь управлять им?

Джейк не отвечает. Я поворачиваю к нему голову – он стоит, уставившись в пустоту. Я мягко касаюсь его ладони, и он вздрагивает, не глядя на меня.

– Ты видела? – шепчет он. – Ты видела, что Лундгрен сделал с ним?

– Джейк, так ты умеешь управлять этими вертолётами Арахнидов или как? – раздражённо спрашивает Эстелла.

– Мне срочно нужно выпить, – выдыхает Джейк, не слушая её.

Я тяну его в сторону от края обрыва и крепко обнимаю. Он кладёт руки на мои плечи, но как-то отстранённо. Словно не до конца понимает, что делает.

– Джейк, послушай меня, – тихо говорю я, поднимая голову и утыкаясь взглядом прямо в свежие синяки на его шее. – Я с трудом представляю, как больно тебе видеть Майка таким, но… Ты должен знать. Ещё не поздно.

– Не поздно что? – сдавленно спрашивает он, избегая моего взгляда.

– Вернуть его, – выдыхаю я. – Спасти его. Это… То, что атаковало нас – это не твой друг. Но Майк всё ещё там, внутри, я знаю. И мы вытащим его наружу, слышишь?

– Ты правда так считаешь?

В этот момент Джейк похож на беззащитного ребёнка.

– Разумеется, – я слабо улыбаюсь. – Но, чтобы это сделать, нам нужно выжить. Сейчас. Здесь.

– Ага, – он наконец опускает голову и смотрит на меня, – да, точно. Разумеется, я справлюсь с вертолётом Арахнидов. – Он поднимает руку, чтобы коснуться моего лица, и я с шипением отшатываюсь. – Прости. У тебя кровь, Марикета.

– А у тебя – синяки, – я пожимаю плечами. – Какая разница?

– Я всегда об этом мечтал! – вдруг восклицает Крэйг. – Полетать на вертолёте! Это ж просто класс!

Я усмехаюсь, когда мы все подходим к вертолёту.

– Стойте, – внезапно говорит Зара, и от неожиданности я замираю, готовая к новой атаке. – Эта лаборатория. Её нужно уничтожить.

– Что? – ошарашенно переспрашивает Шон. – Зара, ты в своём уме?

– Я в своём уме! – сердится она. – Чёрт возьми, Шон! Если мы оставим это место таким, каким оно было, когда мы пришли, то для чего мы вообще здесь были? Чего ради мы позволили им забрать Грейс? Чего ради мы чуть было не погибли?

Я беру на раздумья всего несколько секунд.

– Знаешь, как это сделать? – деловито интересуюсь я.

– Марикета! – ужасается Шон. – Только не говори, что одобряешь эту идею! Что за, мать вашу, тяга к разрушению!

Перевожу взгляд на Крэйга, потом – на Джейка. МАСАДА стала местом их смерти в моих видениях. Я не просто «одобряю» эту идею – я действительно жажду уничтожить дело рук Рурка, эта маленькая месть – приятное дополнение к попытке предотвратить смерти близких. Ведь если комплекса не станет, Крэйг никогда не погибнет от Руки Тетры в залах лаборатории, следовательно, Зара не перейдёт в подчинение Рурка ради возмездия; Джейк не окажется в заточении и не будет застрелен при попытке освободить меня, и тогда я не убью Алистера… Значит, уничтожение комплекса МАСАДА – наша задача номер один.

– Знаю, – отвечает Зара. – Нашла протокол самоуничтожения. Мне нужно немного времени, но, думаю, справлюсь.

Я киваю, а Шон закатывает глаза.

– Надеюсь, вы действительно знаете, что делаете, – бормочет он. – А что насчёт гостей отеля? Которые помещены в капсулы?

– Они довольно глубоко под землёй, – ворчит Зара. – Я хочу подорвать всё то, что повыше… Всю их систему управления и эти исследовательские лаборатории. Я могу настроить протокол так, что нижние этажи не пострадают. Ждите здесь, – бросает она, – я быстро.

– Я пойду с тобой, – возражает Крэйг, и Зара только кивает.

Проходит, наверное, около четверти часа, прежде чем они возвращаются.

– У нас пять минут! – кричит Зара, подбегая к вертолёту. – Вы не поверите, какая у них примитивная система безопасности… – В это мгновение из лаборатории доносится сигнал тревоги. – И… Стоп, – она замирает в нескольких футах от вертолёта и чуть поворачивает голову, словно пытается что-то разглядеть. – Что ещё за хуйня…

Я прослеживаю направление её взгляда и вижу, что каким-то уму непостижимым образом корпус вертолёта… мерцает. Словно голограмма. Я подхожу ближе, протягиваю ладонь к обшивке – и она проходит сквозь металл, не встречая сопротивления. Одёргиваю руку – и в тот же момент корпус становится твёрдым и осязаемым.

Что, безумие ещё не кончилось?.. Кажется, только начинается…

– Как это возможно? – упавшим голосом произносит Крэйг.

– Фазовый сдвиг, – поясняет Зара, словно это что-то объясняет. – Он… вертолёт… Перемещается между… Я не понимаю, – её голос понижается до шёпота. – Не понимаю. Между измерениями? Между… Разными временными реальностями?

– Ты хочешь сказать, – хмурится Эстелла, – что в одной версии событий вертолёт здесь, а в другой – нет? Почему же мы видим обе?

– Весь этот остров – один временной парадокс, – запустив пальцы в волосы, бормочет Зара, – блядь, как мне сейчас нужна Грейс. Всё это – одна здоровенная брешь в пространственно-временном континууме… Прямо сейчас что-то влияет на развитие событий. От чего-то зависит, будет ли здесь этот вертолёт.

– Ты хочешь сказать, – медленно произносит Джейк, – будут ли здесь Арахниды. Зара, – его глаза расширяются от понимания, – время-фон. Он всё ещё у тебя?

– Что? – Эстелла поворачивается к нему, её лицо искажено яростью. – Считаешь, сейчас надо отправлять кому-то послания?

– Арахниды пришли сюда за мной, – бросает Джейк, – каким-то образом они знали, что я буду здесь. И я только что понял, кто меня выдал.

Осознание поражает меня одновременно с тем, как Зара передаёт коммуникатор Джейку.

– Это был ты, – шепчу я. – Ты сам… сделал это.

– Джейк, что ты делаешь? – злится Шон. – Ты реально собираешься отправить в прошлое сообщение со своими координатами?

– Но если ты этого не сделаешь, их здесь не будет! – восклицает Крэйг. – И тогда они не будут пытаться нас убить!

– И тогда здесь не будет вертолёта, – упавшим голосом возражает Куинн.

– Возникнет парадокс, – кивает Зара. Я собираюсь возразить, сказать, что мне плевать на парадоксы, что мы выберемся отсюда и без клятого вертолёта, что Джейк не должен подвергать себя опасности быть схваченным Рурком, но Зара ловит мой взгляд и качает головой. – Ты не сможешь его остановить. Он уже сделал это.

– Мы просто не успеем найти другой способ покинуть это место, – тихо говорит Джейк. Его рука обвивает моё плечо, он прижимает меня к себе. – Время на исходе. Я не могу рисковать вами. Я не могу рисковать тобой, Марикета. – И, нажав кнопку на коммуникаторе, мой пилот произносит: – Вам нужен Джейк Маккензи? Так придите и заберите его. Первое июня. Пятнадцать градусов, одиннадцать минут, семнадцать секунд северной широты, семьдесят три градуса, двадцать минут, шестнадцать секунд западной долготы.

Сообщение отправляется.

И вертолёт перестаёт мерцать.

– Сработало! – восхищённо восклицает Крэйг.

– Так и чего мы ждём? – ворчит Эстелла, первой взбираясь на борт вертолёта.

Джейк занимает кресло пилота и заводит мотор.

– Осталось две минуты! – подгоняет остальных Зара.

Двери лаборатории распахиваются, и отряд Арахнидов высыпает наружу, целясь в вертолёт. Довольно глупо, учитывая, что пули отскакивают от бронированного корпуса.

– Чёрт, нужно ещё немного времени, – бормочет Джейк, – чтобы подняться в воздух.

– Это боевой вертолёт! – Эстелла перекрикивает шум двигателя. – Просто обороняйся!

– Крэйг! – ору я. – Рядом с тобой!

Он переводит взгляд туда, куда я указываю – на рычаг управления встроенными в переднюю часть вертолёта пушками. Крэйг кивает, тянет на себя рычаг и направляет оружие на атакующих нас Арахнидов. Он открывает огонь – предупредительный, всего лишь по площадке под ногами солдат, но бетон разбивается в мелкие осколки, так что один из солдат командует:

– Назад! Отступить!

Глядя, как они отступают, Крэйг издаёт маниакальный смешок.

Вертолёт наконец поднимается в воздух, оставляя комплекс МАСАДА внизу.

– Господи, ребята, – бормочет Шон.

– Хорошая работа, Дракс, – кивает Джейк Крэйгу.

– Ты видела, Z? Они разбежались, потому что испугались меня!

– Возможно, – ухмыляется Зара, – или они просто испуга…

Мощный взрыв поглощает окончание фразы. Вспышка слепит глаза, а вертолёт относит в сторону взрывной волной.

– Держитесь! – голос Джейка кажется глухим, словно в мои уши набита вата. Сморгнув белый свет перед глазами, я могу разглядеть массивные башни комплекса, обрушивающиеся в окружающие островок морские воды.

Вертолёт затягивает вниз. Должно быть наоборот, но что на этом блядском острове вообще происходит так, как дóлжно? В пяти сотнях футов над морем Джейку удаётся вернуть себе контроль над полётом, и мы пролетаем вдоль скалистого склона, где на выступе стоит Лундгрен. Даже с такого расстояния я могу разглядеть холод в его направленном на нас взгляде. Джейк издевательским жестом отдаёт бывшему командиру честь, бормоча:

– До новых встреч, сука!

И Лундгрен, прищурившись, прыгает.

Долгую и абсолютно безумную секунду я наблюдаю, словно в замедленной съёмке, за этим прыжком – мой мозг неуместно прокручивает варианты того, какими ещё особенностями наделён экзокостюм этого ублюдка, а Лундгрен уже приземляется на нос вертолёта, сотрясая его. Он перебирается вбок, а я только безучастно смотрю на это – всё кажется нереальным, шум двигателей давит на уши, я просто не представляла, что такое может быть возможным, и, когда Лундгрен почти пробивает насквозь бронированную дверь вертолёта, я ощущаю себя так, словно смотрю дерьмовый фильм с предсказуемо плохим концом.

И в этот момент Зара перебирается на кресло второго пилота, усаживаясь прямо на колени устроившегося там Крэйга, и вскрывает приборную панель, перебирая голыми пальцами провода.

– Поосторожнее, Скриллекс! – возмущается Джейк. – У меня тут сейчас техника двинется!

– Это я двинусь, если ты сейчас же не заткнёшься!

Дверь вертолёта с вызывающим дрожь скрежетом отваливается. Лундгрен усмехается, зависнув в проёме.

– Вот вы и попались.

– Разве? – искренне изумляется Зара, с двумя оголёнными проводами бросаясь на Лундгрена и втыкая их в его экзоскелет. Костюм коротит, сизый дым валит из стыков металла, и Лундгрен теряет сознание, сваливаясь за борт…

…и ухватившись за тонкое запястье Зары.

Короткий вскрик – Крэйг, пытающийся поймать Зару – пустота в дверном проёме.

Словно очнувшись от транса, я смотрю вниз, на синеву поглотившего их обоих моря.

В кабине вертолёта разрывается какофония криков, и мне приходится орать, чтобы Джейк услышал:

– Разворачивайся! Мы должны подобрать её!

Он кивает, и в то же мгновение из его рта выливается поток ругательств – он тянет на себя рычаг управления, едва уводя вертолёт от столкновения с запущенного в нас заряда.

Я уже где-то это видела…

– Что за дерьмо? – кричит Эстелла. – Кто в нас стреляет?

Куинн показывает пальцем на обрыв – Тетра с гранатомётом ревёт:

– Думали, избавились от меня, детишки?

Раздаётся ещё один звук выстрела.

– Нужно уходить! – командует Эстелла.

– Но… что насчёт Зары? – ужасается Крэйг.

Куинн выбирается из сидения прежде, чем я соображаю, что она собирается сделать.

– Даже не думай, нет! – визжу я, когда она оборачивается ко мне, стоя в дверном проёме.

– Выбора нет, – шепчет Куинн. Белки её глаз сверкают изумрудной зеленью, и она удивительно грациозно падает спиной вперёд из вертолёта. Моё сердце, кажется, перестаёт биться, когда она застывает в воздухе на пути летящего к нам заряда гранотомёта, она выбрасывает ладонь вперёд – и граната взрывается, не долетев до нас каких-то двадцать футов. Взрыв оказывается достаточно мощным, чтобы снести хвостовой винт – и хуже всего то, что в трясущемся вертолёте я теряю из виду Куинн.

– Мы падаем! – кричит Джейк, и сквозь рёв мотора я едва слышу его голос.

– Это уже во второй раз! – орёт Крэйг. – Я больше не сяду ни в один самолёт, который ты пилотируешь!

Вертолёт выходит из-под контроля, я вцепляюсь в поручень, всё ещё судорожно пытаясь разглядеть в разверзнувшемся под нами аду Куинн. Её нет. Её нигде нет.

Поручень отламывается, и меня несёт в сторону дверного проёма. Хуже всего то, что это видит Джейк – он оставляет рычаг управления, всё равно ставший бесполезным, и бросается в мою сторону.

Это не помогает. Он не успевает.

Я цепляюсь за шасси в последний момент, но моя ладонь неизбежно соскальзывает. Не чувствуя под ногами опоры, я собираю все крохи самообладания, которые во мне ещё остались, чтобы удержаться как можно дольше, дать Джейку, лежащему на животе на полу кабины и протягивающему мне руку, шанс дотянуться до меня… Я почти не вижу его лица, почти не вижу НИЧЕГО вокруг, зрение размывается, кровь шумит в голове.

– Ну же, Принцесса, – кричит Джейк, – дай руку. Ты можешь, пожалуйста!

Солнце. Откуда взялось солнце? Его свет отражается от водной глади в сотнях футов под нами. Отражается, освещая лицо Джейка, сверкая в его глазах.

Я отрываю правую руку от шасси, тянусь к нему – но мне просто не хватает сил, чтобы удержаться на одной левой.

– Я сейчас упаду.

Мой голос звучит странно спокойно. Таким контрастом по отношению к тому, что происходит внутри.

– Нет, не упадёшь! – горячо возражает Джейк. – Всё в порядке! Я почти…

Его пальцы касаются моих.

И я срываюсь.

– Марикета!..

Падаю непозволительно долго. Достаточно долго для того, чтобы успеть мысленно попрощаться со всеми, кого люблю.

Но нет ничего бесконечного.

С ударом тела о водную гладь долгожданная тьма принимает меня в свои объятия.

========== действие VI - эпилог ==========

три года назад

Военный госпиталь в Центральной Азии

Молодой человек, обмотанный в бинты, слабо ворочается на больничной койке.

– Воды, – шепчет он хрипло. – Что… Где…

В кресле рядом с койкой сидит мужчина, напрягшийся, когда раненый начинает шевелиться. Дым сигары застилает его лицо.

– О, взгляните-ка, – бормочет он. – Проснулся, наконец. Остальные думали, что ты никогда не придёшь в себя, но я был уверен в обратном. Ты всегда был самым крепким из нас, Дарвин.

– Сукин сын, – хрипит парень. – Я убью тебя.

Майк пытается приподняться, но боль пронзает всё его тело, удерживая на месте.

– Ты в недостаточно хорошей форме, чтобы сделать это, – усмехается Лундгрен.

– Ты подставил нас, – лицо Майка искажает гримаса боли.

– Не надо! – рычит Лундгрен. – Не надо винить меня! Это вы, крысы, предали свой отряд! Вы планировали сдать нас начальству! Вы действительно думали, что я не узнаю? Два идиота. Я знаю всё, что происходит под моим командованием.

– А Джейк, он…

– Волк жив, – выплёвывает мужчина. – Пока что. Он катапультировался. Я отправил всех на его поиски. Далеко не убежит, поверь мне. Тебе повезло меньше, Дарвин. Мы выловили кабину из Каспийского моря несколько дней назад. Не хочу тебя расстраивать, но ты очень сильно пострадал. Сломанный позвоночник… Ожоги третьей степени на восьмидесяти семи процентах тела… И, надеюсь, ты не был сильно привязан к своим ногам. Потому что, знаешь ли, у тебя их больше нет.

Майк опускает глаза и видит страшное подтверждение слов командира – обрубки на середине бёдер.

– Почти все в отряде, – безжалостно продолжает Лундгрен, – считают, что я должен был дать тебе умереть. Я мог бы придушить тебя подушкой прямо сейчас, и никто бы не узнал, представляешь?

– Попробуй, ублюдок, – шипит Майк. – Может, у меня больше нет ног, но я всё ещё могу вцепиться в твою глотку зубами.

– Вот об этом я и говорю, Дарвин, – ухмыляется Лундгрен. – Ты самый крепкий из нас. И было бы непозволительным расточительством позволить тебе сдохнуть.

Мужчина встаёт с кресла и пересекает комнату, забирая из противоположного угла странного вида шлем.

– Что это? – спрашивает Майк, и в его голосе едва можно различить нотки испуга.

– Это? Это будущее, друг мой. Арахниды будут самым сильным отрядом, какой когда-либо видела эта планета. Армия наёмников, которая заставит весь мир дрожать от ужаса.

– Ты псих, – шепчет Майк.

– Что? Вы с Волком считали, что я просто пытаюсь заработать? Нужно мыслить шире. Я планирую вывести боевые действия на новый уровень. И начну с тебя.

Лундгрен подходит к постели, и Майк вжимается в постель, пытаясь не дать мужчине надеть на него шлем.

– Подожди, послушай, – бормочет парень, – не надо.

– Задержи дыхание, мышонок.

Майк видит, как внутри шлема раскручиваются светящиеся спирали.

– Ты изменишь историю, – восхищённо говорит Лундгрен, надевая шлем на голову парня.

прямо сейчас,

или нет

Ла-Уэрта

В Элистель маленький мальчик бежит по мостикам, соединяющим платформы, в его крошечных руках – корзина с булочками. На его пути возникает военачальница, и Таари от неожиданности плюхается на попу, рассыпая булочки по полу платформы.

– Умираю от нетерпения услышать, как ты это объяснишь, – ворчит Серакса.

– Ну… Я не знаю… Я взял булочки, чтобы у меня… были булочки?

– Ага, – кивает Серакса, закатывая глаза. – Собери и отнеси обратно булочнику. Сейчас же.

– О, – губы Таари дрожат. – Ну… Ладно.

Пока он выполняет поручение, Серакса нежно взъерошивает его волосы.

– Серакса, – зовёт Таари, собрав булочки обратно в корзину.

– Да?

– Я скучаю по кот-лидирующим.

Военачальница тяжело вздыхает.

– Я тоже, Таари.

Лундгрен, Тетра, Фиддлер и Мышь сидят у стола в бункере, играя в карты.

– Босс? – зовёт Фиддлер. – Могу я задать вопрос? – Лундгрен кивает. – Вы реально доверяете этому Рурку? Уверены, что он не сдаст нас правительству?

– Мой отец всегда говорил, – подхватывает Тетра, – что не стоит доверять людям в дорогих костюмах.

– Твой отец был бродягой, который допился до смерти, – выплёвывает Лундгрен. – Он последний засранец, к чьему совету я бы прислушался. Слушайте. Я знаю таких ребят, как этот Рурк. Он будет держать язык за зубами, пока мы будем делать всё, что он хочет. Доверяю ли я ему? Нет. Жду ли я, что он попробует нас кинуть? Возможно. Но сейчас мы застряли на этом острове, и нам придётся играть по его правилам. Но не переживайте. Я с него глаз не спущу. Одно неверное движение – и его дорогой костюм будет единственным, что от него останется.

– Класс, – кивает удовлетворённый ответом командира Тетра.

– А сейчас соберитесь. Есть работа, которую мы должны сделать. Мы ведь пришли сюда за Волком, не так ли?

Тонкие губы Фиддлер искривляет злая усмешка.

В горах к северу от «Элизиума» маленький голубой лисёнок кувыркается в снегу, выдыхая ледяной пар. Поблизости белая медведица одобрительно кивает рогатой головой. Снежок взбирается по мохнатой шерсти своей наставницы на её массивное плечо, и они синхронно поворачивают морды в сторону поднимающегося за горами столба чёрного дыма.

В обсерватории у подножия Атропо Эверетт Рурк стоит у странного, сложного устройства, проглядывая отчёты. Недоверие отображается на его лице.

Внутри устройства лазеры сканируют Сердце острова.

– Бог ты мой, Ирис, это невероятно, – шепчет мужчина. – Я никогда не видел ничего подобного. Уровень энергии… Чистейшая мощь.

– Это впечатляет, сэр, – безучастно откликается Ирис.

– Всё это время я думал, что мне нужно Вечное. Но этого кристалла будет достаточно… Ты понимаешь, что это означает? Проект «Янус» наконец может быть реализован.

– Да. Вы правы, сэр.

Голографическое лицо Ирис искажает гримаса боли.

На узкой горной тропе молодой человек наблюдает в бинокль за тем, как дым поднимается с северной стороны острова. Он закусывает губу. На фоне желтовато-смуглой кожи зубы кажутся белоснежными. Молодой человек задумчиво щурит карие глаза и, развернувшись, ныряет в джунгли, покрывающие горный склон.

Что бы ни происходило вокруг… Ему предстоит с этим разобраться.

========== ТОМ II - ФИНАЛ ==========

Комментарий к ТОМ II - ФИНАЛ

Нет ну охренеть теперь.

Моя тема второго тома – https://yadi.sk/d/I0eBUg78-GL6xw

За неё спасибо Эмили. Как и за то, что мысленно держала меня за руку всё это время.

И ещё я просила запомнить вот это: https://yadi.sk/d/yl3pX0l_Em_arg

В общем, всё.

3,14здец.

От проникающего в лёгкие воздуха больно.

Выжигает всё к чёртовой матери.

Мне хочется отмахнуться от этого ощущения.

Чьи-то тёплые губы прижимаются к моим. Чужие. Незнакомые.

– Давай же, – раздаётся над ухом шёпот, назойливый, как противное насекомое. Я не хочу этого слышать. – Вернись. Вот так…

Я распахиваю глаза, и солнечный свет надо мной ослепляет.

– Вот так. Давай же!

Вдыхаю.

И тут же чьи-то руки переворачивают меня, когда меня рвёт солёной водой и желчью. Я упираюсь лбом в… деревянный пол? Трудно осознавать, что меня окружает, когда горло царапает морская вода.

Пол подо мной шатается. Размеренно.

Я на лодке.

Спустя пару минут, когда в желудке и лёгких не остаётся воды, я с трудом сажусь и оглядываюсь – я действительно на небольшой лодке, которую мягко качают спокойные воды Карибского моря.

Как, во имя всего святого…

Я разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ивонн.

– Зови меня своим ангелом-хранителем, – подмигивает женщина, стараясь казаться беззаботной, но я замечаю беспокойство на её красивом лице.

– Ты спасла меня, – мой голос едва слышен, связки, очевидно, повреждены. – Ты… делала мне искусственное дыхание.

– Ну да! – Ивонн всплескивает руками. – Поверь, ты бы знала, если бы это был поцелуй!

Я закашливаюсь, и она протягивает мне флягу с пресной водой. Я с благодарностью принимаю её, попутно осматривая окрестности – где-то вдалеке в небо поднимается столб дыма от взрыва комплекса МАСАДА… И воспоминания о последнем часе перед падением обрушиваются на меня.

– Ты долго была без сознания, – замечает Ивонн. – Ты вообще помнишь, что произошло?

– Я упала, – просто говорю я.

– Это я знаю, – ворчит пиратка. – С большой высоты, очень быстро и очень неудачно.

Я растерянно шевелю конечностями, пытаясь понять, что она имеет в виду. Тело ноет, кожа ощущается, как один большой ушиб, но в целом… Кажется, я ухитрилась даже ничего не сломать.

И мой рюкзак, очевидно, тоже выловленный из воды неугомонной пираткой, лежит тут же, в лодке.

– Как ты узнала, что меня надо спасать? – спрашиваю я. – Это не могло быть простым совпадением.

С каждым словом мне становится всё легче говорить, словно я восстанавливаюсь в каком-то ускоренном темпе. Как ебучий Росомаха.

– Меня направил твой приятель в красном костюме, – поясняет Ивонн.

– Кто? – морщусь я.

– Не знаю, – пожимает плечами женщина. – Но есть кто-то, кто о вас беспокоится.

Я качаю головой.

– Ивонн, куда ты ведёшь лодку? Я должна вернуться. Должна убедиться, что все целы. Они могли пострадать.

– Mais oui. Могли. Но la Mer приведёт их туда, где они должны оказаться…

Я задыхаюсь от ярости.

– Ивонн! Мне не до этого! Я должна найти их!

Женщина поджимает губы.

– Ты обязана мне жизнью, Марикета, – она произносит моё имя так странно, почти проглатывая последнюю букву. – Я помогла тебе… А теперь ты поможешь мне.

– И куда ты меня везёшь?

Ивонн не отвечает, направляя лодку к берегу. Она обнажает свою саблю и указывает ей в направлении Атропо.

– Туда.

Я тащусь за грёбаной пираткой сквозь джунгли, хотя больше всего мне хочется оглушить её, украсть лодку и вернуться на север – но я банально не умею управлять этой штукой. Мы проводим в лесной глуши ночь, и Ивонн даже делится со мной своими нехитрыми припасами – даром что кусок не лезет в горло. Мы почти не разговариваем, потому что, на самом деле, я почти всё время плачу. Первые несколько часов пути ещё как-то сдерживаюсь, но, когда ночь опускается на Ла-Уэрту, страшная действительность обрушивается на меня. Я не имею ни малейшего понятия, где мои друзья… Что с ними… Пережили ли они падение вертолёта? Что произошло с Зарой? Куда исчезла Куинн? А Диего, Радж и Мишель – сумеют ли они добраться до Элистель? Джейк… У него были все шансы выпасть из кабины вертолёта следом за мной.

И хуже всего то, что я ничего не чувствую. Ничего. Я полагалась на свою интуицию, когда ваанти забрали Диего, но сейчас у меня нет даже этого.

Всю ночь я провожу в слезах.

Всё утро – тоже. Ивонн смотрит на меня с жалостью. Пытается приободрить. А я тупо переставляю ноги, следуя за ней, даже не думая о том, что ей вообще от меня понадобилось.

Когда солнце начинает клониться к горизонту, мы добираемся до подножия вулкана. До пещеры, изображённой на татуировке Укжааля. Пещеры из моего видения. Той, где я могла похоронить моих друзей.

– C’est impressionant, non? – спрашивает Ивонн.

– Ага, впечатляет, – вру я. Ничерта меня не впечатляет. – И что это?

– Источник, – поясняет женщина.

– Источник чего?

– Нам предстоит это выяснить! – с наигранным весельем говорит Ивонн. Она достаёт из кармана брюк компас – тот самый, что нашла в Пещере драгоценностей.

– Ты нашла это место с помощью компаса? – уточняю я. Ивонн кивает.

– Я готова была умереть ради него, – женщина гордо трясёт головой. – И почти умерла. Малатеста заставил меня пройти по чёртовой доске… Обвинив меня в краже. Но это он украл его у меня. И когда я наконец оказалась здесь… Я встретила красного демона. Он сказал, что вам нужна моя помощь. Полагаю, ты поймёшь, в чём дело… Раз уж он послал меня за вами.

Я качаю головой, отказываясь что-либо понимать. Всё, чего я хочу – оказаться подальше от этой пещеры и больше никогда не возвращаться сюда.

Ивонн берёт меня за руку и ведёт за собой в темноту.

Спустя несколько минут я чуть не спотыкаюсь на ступенях, оказавшись в зале, полном лавы. От пола исходит жар, въедающийся в глаза, и я не сразу понимаю, что помимо нас двоих на небольшом каменном островке есть кто-то ещё.

– Андромеда! Слава Ваану, это ты!

Мои плечи обхватывают чьи-то жилистые руки. Я с изумлением смотрю на Укжааля.

– Вы друзья? – удивляется Ивонн. – После того, как они заточили вас на острове?

– Мы обнаружили некоторые общие интересы, – поясняю я. – Укжааль, это Ивонн. С её помощью мы выбрались с Острова Акульего зуба.

– Ах, воровка лодок, – улыбается шаман. – Рад наконец познакомиться с тобой.

– Pardonnez-moi, но я ворую нечто большее, чем просто лодки! – возмущается пиратка.

– Разумеется, – кивает Укжааль. – Марикета, – я даже вздрагиваю, когда шаман впервые на моей памяти не называет меня «Андромедой», – я слышал ужасные вести о чужаках, воинах, которые пришли, чтобы забрать вас с собой.

Я опять принимаюсь реветь. Слёзы быстро высыхают на жарком воздухе зала.

– Наши воины вернулись с этими вестями, – продолжает Укжааль. – Они боялись, что вы мертвы.

Я сбивчиво рассказываю шаману о том, что произошло после нашего ухода из Элистель.

– Мне так жаль, – заканчиваю я, – Рурк, он… Он забрал Сердце.

Брови Укжааля взлетают вверх, и он задумчиво смотрит на лаву, окружающую нас.

– Это ужасно. Такая мощь в руках Гидры… Мы должны спросить Вечное, что делать.

– Я не поняла половины из того, что вы тут говорили, – возмущается Ивонн, – и, честно говоря, мне плевать. Но если мы все здесь для того, чтобы увидеть одного и того же человека… Мы можем работать вместе, non?

– И как нам поговорить с Вечным, Укжааль? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Идолы, – просто поясняет шаман. – Они – ключ ко всему, – он показывает на два ряда пьедесталов вдоль островка, на котором мы стоим.

Я подхожу к ближайшему пьедесталу и внимательно рассматриваю его. В центре расположен знак – точно такой же, как на досье Грейс, которое, кажется, я нашла в комнате Алистера в «Небожителе» целую вечность назад…

Я достаю из рюкзака статуэтку, изображающую деву-лебедя, и ставлю её на пьедестал.

Мир вспыхивает.

– Я не могу лучше! – кричит Грейс, обрушивая камень на бомбу.

Я отшатываюсь. Статуэтка на пьедестале будто горит изнутри.

Следующий пьедестал… Пёс.

– Жизнь ни цента не стоит, когда тебе не о ком беспокоиться, – тихо говорит Диего.

Змея.

– Время – всё, что у нас есть, – нетерпеливо произносит Алистер.

Кентавр.

– Поспеши, он скоро очухается! – сбивчиво бормочет Радж.

Орёл.

– Я справлюсь! Бегите! – орёт Шон.

Дракон.

– Убью… тебя… – шепчет Эстелла из последних сил.

Дельфин.

– Когда ты окажешься на другой стороне, ты станешь королевой, которая всегда была внутри тебя, – шелестит голос Куинн.

Ворон.

– За Крэйга, – выплёвывает Зара.

Павлин.

– Нет, вы не мои друзья, – отрезает Мишель.

Медведь.

– Просто разорвёт тебя на пару частей, да? – усмехается Крэйг.

Волк.

– По крайней мере увидел тебя в последний раз, – слабо произносит Джейк.

Андромеда.

– Нет, нет, нет, нет…

Я оседаю на пол, заливаясь слезами. Видеть всё это ещё раз… Когда я не знаю, живы ли все, кто мне дорог… Я вою от отчаяния, глядя сквозь слёзы на ненавистные статуэтки, светящиеся ровным жёлтым сиянием.

И всё вокруг приходит в движение.

Где-то под потолком открываются резервуары с водой, затапливая пол. Лава… потухает, оставляя после себя жаркий пар, и спустя несколько секунд перед нами остаётся только застывшая порода – и проход к арке в дальнем конце зала оказывается свободным.

– После стольких лет ожидания, – восхищённо шепчет Укжааль, – путь открыт.

Мы втроём ступаем на тропу, ведущую к арке.

Несколько минут идём в полной темноте, пока мои глаза не вылавливают чей-то силуэт впереди.

– Кто здесь? – зову я. – Покажись!

Огненный шар щёлкает в нескольких футах от меня, и рядом загорается факел, освещающий пространство. И я вижу фигуру в алом скафандре, лицо человека скрыто шлемом.

– Мне пришлось долго ждать этой встречи, – замечает механический голос.

Укжааль падает на колени.

– Вечное! Умоляю! Твои преданные слуги молят о помощи!.. Прошу, позволь наконец коснуться твоей мудрости!..

Фигура в алом перебивает его:

– «Наконец»… – мне слышится усмешка в искажённом голосе. – Да… Действительно.

Я чувствую, как мои руки дрожат от страха, но заставляю себя шагнуть вперёд.

– Кто ты? Что тебе нужно от нас? Что тебе нужно от ваанти?

– Зайдя так далеко, ты должна была уже осознать, что стоит на кону.

– Да, – киваю я. – Да. Мир исчез. Разрушен. Мы думали, что можем это остановить, но это уже произошло. Ты… можешь помочь нам? Ты ведь можешь… контролировать время.

– Ход времени неизбежен, – пространно замечает Вечное. – А я не ведаю неизбежности. Я буду здесь, когда этот вертящийся вокруг своей оси шар и освещающее его Солнце станут холодными. Но больше не имеет значения, что я могу сделать.

– Боги, хватит! – визжу я, схватившись руками за голову. – Я устала от этих загадок! Скажи мне, что всё это значит! Эти идолы! Как мне предотвратить будущее, которое я видела, как спасти друзей от смерти?!

– Будущее? – усмехается Вечное. – Они не показывают будущее.

Я отшатываюсь.

– Что?.. Но… Что ты имеешь в виду? Я видела это. Эти видения. Видела, как умирают мои друзья. Разве это не… – и в этот момент до меня доходит. – …это не произойдёт. Потому что… Это уже произошло.

– Да, – мне кажется боль в голосе Вечного. – Снова… И снова… И снова. И каждый раз это происходило на моих глазах. Они умирали. Так много раз… И мне пришлось это видеть. Но этого было мало. Ты тоже должна была увидеть. Для этого и были сделаны эти идолы.

– Хочешь сказать, – заикаясь, произношу я, – что всё это время идолы… Которые мы находили…

– Они – часть вашей смертности, – кивает Вечное. – Они показывали тебе путь.

Меня рвёт на пол пещеры.

– Я не понимаю! – слышу я голос Ивонн.

– Как это могло происходить? – изумляется Укжааль.

– Это происходило, – терпеливо поясняет Вечное. – Две тысячи сто тридцать девять раз, если вдаваться в детали. В первый раз они все до единого погибли на моих глазах. Некоторые не пережили даже первого дня. Решение вернуться и спасти их даже толком не обдумывалось. Эта сфера, – человек показывает на светящийся кристалл в нагруднике своего костюма, – смогла обеспечить мне возможность путешествовать сквозь время. Менять его. Изначально мне было свойственно некоторое… Пренебрежение скрытностью. Это был жестокий урок – никому не дано управлять временем так агрессивно, как мне хотелось. Поэтому пришлось скрываться. Оставлять подсказки, направлять вас… не напрямую. Хотя это получалось не всегда. Но тем не менее, попытки спасти вас продолжались. Одна за другой. И даже если вы переживали нападение тигра, если не срывались все до единого в пропасть, если Куинн не тонула в подземном озере, если вы не погибали в лаве вулкана, и если мне удавалось спасти вас от Ситаса, оставалась ещё одна угроза.

Вечное поворачивает голову к Укжаалю.

– Ваанти? – спрашиваю я удивлённо.

– Да, – отвечает Вечное. – Они были настроены очень агрессивно.

В голове вспыхивает видение: отряд Сераксы, все с окровавленными янтарными клинками, и тела моих друзей у их ног.

От слабости колени почти подгибаются.

– Поэтому мной было принято решение вернуться во времени куда дальше… Туда, где зарождалась их культура.

Укжааль потрясённо отшатывается.

– Ваша вера – моих рук дело, – просто сообщает Вечное, как будто не оно сейчас разрушает весь жизненный уклад шамана. – Мне пришлось убедить ваших людей, что Двенадцать Катализирующих – ключ к спасению мира. Только в этом случае ваанти не пытались убить вас сразу, – голова в шлеме вновь обращается в мою сторону. – У меня не было выбора.

– Разве нельзя было вернуться во времени и предотвратить наше прибытие сюда? – спрашиваю я.

– Мои возможности ограничены временным пузырём вокруг Ла-Уэрты.

Я трясу головой, пытаясь изгнать лишние мысли и сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. Что-то не сходится.

– Почему, – медленно произношу я, – ты говоришь «наконец-то»? Я раньше не… Не встречала тебя?

– Нет, – с какой-то тоской говорит Вечное. – Это своего рода тест… И ты, наконец-то, прошла его. После стольких попыток.

– Я что, всё это время была слишком тупа, чтобы собрать двенадцать вонючих статуэток? – мой голос звенит яростью, отдаваясь эхом от влажных стен пещеры. Только я не совсем понимаю, на кого направлено это раздражение: на Вечное с его «тестами» или же на саму себя из других реальностей, где я не смогла собрать идолы. Я устало прикрываю глаза, и под веками вспыхивает новая картина. Рядом с Укжаалем и Ивонн, в зале с постаментами, я тупо смотрю на статуэтки, расставленные в правильном порядке, но что-то в этой картине не сходится.

«Я не понимаю, – говорю я, – почему не светятся идолы Раджа и Мишель?..»

«Скорее всего, дело в том, что они погибли во время атаки Ситаса на Элистель, – с тоской произносит шаман. – Наверное, Катализирующие должны быть живы, чтобы всё сработало…»

Когда я открываю глаза, понимание приходит – вместе с первобытным страхом, подобного которому я не испытывала даже в те моменты, когда мне казалось, что я вот-вот умру.

– Они… Погибали, – озвучиваю я свою догадку дрожащим голосом. – Всё это время… Ты хочешь сказать, что это – первый раз, когда все остались в живых?

Ответь «нет», пожалуйста!..

Но Вечное подтверждает мои догадки.

– Верно. Это первый раз, когда нам удалось спасти всех наших друзей. После двух тысяч ста тридцати девяти попыток… Круг замкнулся.

Я сглатываю, кости словно превращаются в желе, когда до меня запоздало доходит, что только что произнёс механический голос Вечного.

– Наших друзей?..

Вечное поднимает здоровую руку к кнопкам под шлемом, нажимает на них – раздаётся шипение, когда шлем отходит от скафандра.

– Ты не была готова, – раздаётся не искажённый больше техникой голос, и шлем открывает испещрённое морщинами лицо пожилой женщины. Её седые волосы коротко острижены, а глаза поразительно яркие для человека её лет.

Они насыщенного орехово-карего оттенка, и знакомы мне очень хорошо – я видела их сотни раз в зеркале.

Когда приходит запоздалое понимание, складывая со щелчком все части пазла в логичную картину, дрожащие колени меня подводят, и я с облегчением окунаюсь в вязкую спасительную тьму.

__________________________

Content

Macrieve Catherine Вечное Лето, Том II: Бессмертные Легенды (СИ)