Macrieve Catherine

Вечное Лето, Том III: Спасение (СИ)

========== действие VII - глава 1 - «время ускользает от меня» ==========

Чья-то прохладная рука касается лица… Так знакомо, но словно полузабыто. Похоже на маму. Кажется, именно так она успокаивала мои тревоги, когда я была ребёнком. Мне вроде бы часто снились дурные сны, и по ночам она гладила меня по голове и щекам, стараясь унять мои страхи; мама была похожа на меня. Точнее, я на неё. Сейчас я почему-то это вспоминаю. Странно, столько раз прилагала усилия, чтобы хоть что-то припомнить о родителях – и это происходит именно в этот момент. Наверное, моё сознание просто пытается найти что-то, что принесёт мне хоть какое-то подобие покоя.

У мамы руки пахли специями. А папа… Его я совсем не помню. Только голос. Низкий, успокаивающий. С папой всегда было трудно спорить. Потому что интонации в его голосе были действительно убеждающими, словно всё, что он говорил – прописная истина. Наверное, потому, что он был жутко упрямым. Как и мама. Как и я.

Я сейчас открою глаза и окажусь в маленьком домике в Аппалачах. В открытые окна будет врываться тёплый ветер, принося с улицы запах поздних осенних цветов.

– Мари?

Это не голос мамы. Хотя похож, но весьма отдалённо.

Да и поверхность подо мной слишком твёрдая, чтобы оказаться моей старенькой скрипучей кроватью.

Из темноты – в темноту. Я открываю глаза – и вспоминаю, где я. Пещера. Укжааль, Ивонн… Вечное. Я.

– Ты пришла в себя, – произносит Вечное. Это её руки касались моей щеки. Не мамины. – Теперь мы можем начать.

– Что это за дьявольщина? – возмущается Ивонн. – Как такое возможно?

– Ты… – я с трудом приподнимаюсь, глядя на Вечное.

– Да, я – это ты, – улыбается она. – Не беспокойся, кристалл в моём костюме убережёт нас от временного парадокса, который мог бы возникнуть от того, что мы – разные версии одного и того же человека.

Да я об этом, собственно, и не беспокоилась.

– Ты лгала нам, – тихо говорит Укжааль, отступая на шаг назад и врезаясь спиной в стену пещеры. – Лгала ваанти… На протяжении поколений!

– Я не лгала, – возражает Вечное. – Двенадцать – неотъемлемая часть Ваану.

Укжааль её не слушает.

– Ты использовала мой народ, превратила их в пешки… Ты беспокоилась лишь о своих так называемых Катализирующих!

Губы Вечного искривляются в невесёлой усмешке.

– Ну, вам было нужно что-то, во что вы бы верили, – произносит она.

Укжааль щурит янтарные глаза, поджимает губы, от чего его лицо кажется ещё более худым – просто череп, обтянутый кожей. Он молчит, размышляя о чём-то и не сводя взгляда со старой версии меня. Вечное пожимает плечами и протягивает мне руку, помогая встать.

– Я знаю, что всё это кажется очень странным, Мари, – тихо говорит она. – У тебя должны быть вопросы. Ты можешь их задать.

Я качаю головой.

– Единственное, что меня интересует – это то, что произошло с остальными. Если идолы светились… То все живы, я права?

Вечное кивает.

– Да, они ускользнули от Рурка и его наёмников, но я сомневаюсь, что у них получится убегать достаточно долго. Мы должны действовать быстро. Теперь, когда у Рурка источник энергии, не знающий себе равных… Ему не нужны ни вы, ни я – живыми. Это лишь вопрос времени, когда Арахниды найдут нас всех.

Я нетерпеливо киваю.

– Ещё одно. Скажи мне, почему… Почему у меня были видения с самого первого дня на острове? Я каким-то образом связана с… прошлыми версиями самой себя? Почему ни у кого больше такого не было?

Ни у кого, кроме Эстеллы, поправляю я себя мысленно. Она упоминала, что ей снилась пещера… Теперь я понимаю – она говорила о Пещере драгоценностей, которую, конечно, никак не могла видеть до Ла-Уэрты.

– Мой путь к пониманию того, кто я, был долгим и тернистым, – тихо говорит Вечное. – Ты узнаешь это гораздо быстрее, но я… Не могу сказать тебе. Важно, чтобы ты пришла к этому сама.

Я не могу сдержаться и закатываю глаза. Кем она себя возомнила, если считает, что может утаивать от меня такую важную информацию? На её месте…

На её месте я делаю это постоянно. Так что я прикусываю язык. Зная себя… Я бы ни за что не раскололась.

Вечное щёлкает пальцами металлической руки, высекая искры, превращающиеся в шарик света.

И звук далёкого взрыва сотрясает стены пещеры.

– Нужно активировать… – начинает Вечное и осекается.

Мир вокруг меня дрожит. Сначала так незаметно, как будто дрожь исходит от меня самой, из моего отчаянно колотящегося сердца.

– Это не то, чего я ожидала, – хмурится Вечное, и подземный толчок заставляет всех нас упасть на пол пещеры. Стены трясутся, и всё пространство заполняется горячим, невыносимо плотным воздухом.

– Вулкан извергается! – кричит Укжааль.

Что? Прямо сейчас?.. Как будто нам было этого недостаточно!..

Оглушительный рёв раздаётся из-под земли под моими ногами. Потом – чей-то крик, отдалённо напоминающий голос Куинн, когда она была во власти Сердца острова…

– Во имя тёмных глубин, что это? – восклицает Ивонн.

– Я поняла, – шепчет Вечное, но её шёпот слышен отчётливо. – Потеря ядра дестабилизировала всю структуру… Нам нужно немедленно уходить.

Без дальнейших обсуждений мы все бежим по той тропе, что привела нас в пещеру. Выбираемся наружу – и я в ужасе вижу, что из жерла Атропо вырываются потоки огня и дыма. Ручьи лавы спускаются по склонам.

– Поздно, – бормочет Укжааль. – Слишком поздно. Раан’лости настал.

– Демон! – вдруг говорит Ивонн, вставая на пути у Вечного. – Стой! Мы по-прежнему не закончили! Я ищу Источник, я привела к тебе Марикету, так что теперь твоя очередь…

Вечное вздыхает.

– Да-да, легендарный Источник юности. Он внутри горы, как и верили твои товарищи-пираты. Он немного не такой, как ты ожидала. Но в любом случае я не собираюсь возвращаться обратно. По крайней мере, сейчас. Это не обычное извержение, а нечто большее.

– Теперь всё станет только хуже? – ужасаюсь я.

– Во время последнего извержения ваанти отбросило назад на сотни лет, – бормочет Укжааль.

Я спотыкаюсь.

– А мир вокруг стал таким же, как в доисторическую эпоху, – шокировано шепчу я. – Это… отбросит остров ещё дальше во времени?

Вечное поворачивается ко мне – в её глазах отражается мой собственный ужас.

– Я не знаю.

– Так что же, Источник потерян? – спрашивает Ивонн.

Невыносимая женщина. Мир вокруг нас рушится, а её беспокоит лишь то, что случилось с её бесценным Источником!

Вечное отрывисто качает головой.

– То, что ты ищешь, ты можешь найти на востоке, Ивонн, – говорит она. – Есть ещё один храм. Он известен, как Но’окс Надж. Твой брат Патрис…

Внезапно огромный сгусток лавы приземляется на склон, по которому мы поднимаемся, прямо впереди нас. Лава растекается, её поток стремительно приближается к нам. Вечное поворачивается ко мне, в её глазах сверкают слёзы.

– Слушай внимательно, Марикета. Ты – чудо, которого я ждала. Только ты можешь уберечь остальных от смерти. Ты должна забрать Сердце острова у Рурка. Только с ним мы сможем спасти Ла-Уэрту и наших друзей. Ты понимаешь?! – Я киваю, глядя на то, как дорожки слёз стекают по её морщинистым щекам, и неожиданно начинаю плакать сама. – Хорошо. Отступайте! – Она надевает шлем и раскидывает руки, стоя напротив приближающегося потока лавы. – Найди остальных, – говорит она, когда жидкий огонь приближается к её ботинкам. – Найди Сердце.

И с алой вспышкой она исчезает в потоке лавы, который, поглотив её, останавливается в десятке футов от нас. Мне кажется, меня разрывает на части – она просто… Погибла? После всего, что я от неё узнала… И всего, чего не узнала? Когда мне казалось, что я наконец-то нашла кого-то, кто может ответить на все мои вопросы?

– Мы должны идти! – кричит Ивонн, хватая меня за руку. Она тащит меня куда-то в сторону, и я с трудом поспеваю за ней, как и Укжааль, который пробирается сквозь пылающие джунгли вместе с нами. Взобравшись на холм, я вижу позади себя лавовое море.

– Здесь мы должны быть в безопасности, – с трудом переводя дыхание, произносит Укжааль. Вспышки из жерла вулкана освещают затянутое дымом пространство вокруг нас. А потом над морем вдали начинают сверкать молнии.

– Ураган? – в ужасе восклицает Ивонн.

Высоко над нами взрываются шары ослепительно-белого света.

– Когда мы прибыли на остров, произошло нечто подобное, – кричу я.

Осколки шаровой молнии врезаются в землю рядом с нами, и вокруг разгорается пламя.

Нет, здесь мы точно не в безопасности! Хотя кто бы, мать его, сомневался!..

Мы снова бежим, слепо пробираясь через джунгли; в какой-то момент на нашем пути вдруг падает загоревшееся дерево. Дым проникает в и без того обожжённые лёгкие, и я обрушиваюсь на колени, не в силах двигаться дальше, а где-то рядом со мной – из-за языков пламени я едва различаю, что происходит вокруг – падает Ивонн, тяжело кашляя. Всё пространство около меня пылает. Огонь перемешивается с нереальными вспышками сюрреалистичного света, и эти вспышки отдаются болью под сомкнутыми веками. Я почти теряю сознание, когда кто-то подхватывает меня на руки.

– Чёрта с два я потеряю тебя дважды, Принцесса.

Не уверена, что мне это не привиделось – но спустя какое-то время дым рассеивается, дышать становится легче, и в себя я прихожу на небольшой поляне у реки, когда Джейк протирает мне лицо куском ткани, смоченным в холодной воде. Сквозь пелену перед глазами я вижу склонившуюся над рекой Ивонн и Эстеллу рядом с ней.

– Ты в порядке? – беспокойство в голосе Джейка возвращает меня в реальность, и я бросаюсь ему на шею, рыдая от облегчения. Он жив. Эстелла жива. Те, кто был в вертолёте, уцелели. Джейк прижимает меня к себе, так что я оказываюсь у него на коленях, и обнимает так крепко, что мне почти больно. – Марикета, ты не ранена?

– Всё нормально, – шепчу я. – Вы… очень вовремя. Вы целы?

Губы Джейка скользят по моему лбу, и я чувствую, что он дрожит, или, может, это я дрожу, а ему просто передаётся.

– Действительно, вы двое знаете, как появиться в нужный момент, – одобрительно произносит Ивонн, распрямляясь и поворачиваясь к нам. Эстелла садится на землю рядом с Джейком и осторожно обнимает меня. Я обвиваю одной рукой её шею, другой продолжая цепляться за плечо Джейка. Боюсь отпустить обоих, словно если я это сделаю, они могут снова исчезнуть.

– Погодите-ка, – произношу я спустя пару минут. – А где Укжааль?

Ивонн качает головой.

– Когда дерево упало, он был впереди, – говорит она. – Наверное, ушёл дальше?

Я слышу в её голосе сомнение. И прекрасно понимаю это – Укжааль немолод, каковы шансы, что он мог бы выбраться?

– Папа Смурф знает эти джунгли куда лучше, чем мы, – веско замечает Джейк. – Уверен, он выберется.

– Хочется верить, – шепчу я. В небе по-прежнему взрываются шаровые молнии, оставляя после себя дождь из электрических искр. – Как вы нашли нас?

– Вертолёт рухнул сразу после того, как ты упала, – рука Джейка на моей талии сжимается. – Мы рыскали по лесу, пока Дракс и Кэп искали вас на побережье.

– Значит, Шон и Крэйг в порядке, – я со свистом выдыхаю, и тут Эстелла отстраняется и встаёт.

– Мы можем только надеяться на это, – тихо говорит она. – Прошло три дня с тех пор, как мы разделились.

– Три дня? – ошарашенно повторяю я.

– Не думал, что нам понадобится столько времени, чтобы найти тебя, – ворчит Джейк. – Думал, сойду с ума за эту неделю.

– В каком смысле – «неделю», Арагорн, прошло всего…

– Тихо! – вдруг шипит Эстелла. – Что-то приближается.

Джейк поднимается на ноги, помогая мне встать. Нас окружает тихое гудение, похожее на бегущий по проводам ток, и внезапно перед нами появляются вспышки голубого сияния. Полупрозрачного, как отблески света от граней временных кристаллов. Вспышки зависают в воздухе, расширяясь.

– Что за… – начинает Джейк и осекается на полуслове.

– Похоже на окна, – оглядываясь по сторонам, бормочет Ивонн. – Я вижу… Совсем другие места в этих вспышках.

Ближайшая к нам вспышка расширяется ещё больше, и я понимаю, что Ивонн права: там, внутри портала или что бы то ни было, совсем иные пейзажи, я могу видеть динозавров, неспешно прогуливающихся по равнине, а ещё я вижу чёртового птеродактиля, летящего прямо в сторону разлома во времени и пространстве.

– Бежим! – коротко командую я, когда существо приближается. Мы бросаемся наутёк, и птеродактиль вылетает из портала следом за нами и исчезает в небе над Ла-Уэртой.

– Надо держаться подальше от этих вспышек, – выплёвывает Эстелла, когда мы останавливаемся. Она с яростью пинает ближайший камень, словно это он виноват во всех наших бедах. – Как же я, чёрт возьми, устала!

Я сжимаю ладонь на её плече. Очень хорошо понимаю её чувства, но сама я слишком устала даже для того, чтобы пинать камни. Хотя перспектива что-нибудь расхреначить кажется очень заманчивой.

– Такого не было во время последнего урагана, не так ли? – спрашиваю я, когда мы продвигаемся сквозь джунгли в сторону побережья.

– Сложно сказать, – пожимает плечами Джейк. – Я пытался не дать Делайле совершить лебединый прыжок в Карибское море.

– Нам повезло, – бормочет Эстелла, – что мы вместе с островом оказались спасены от того, что произошло с остальным миром. А теперь нам… – она вдруг всхлипывает. – Теперь нам некуда возвращаться. И не к кому.

– Успокойся, Рипли, – произносит Джейк. – Ты выбрала неправильный момент, чтобы рефлексировать.

– Я не рефлексирую! – Эстелла разворачивается к нему, сердито хмуря брови. – Я просто пытаюсь быть честной с собой. Наступил конец света. И Ла-Уэрта – всё, что у нас сейчас есть.

Прямо на нашем пути возникает ещё несколько голубых вспышек.

– Похоже, у Рурка скоро будет целый парк юрского периода, – произносит Джейк, замирая перед одним из порталов. Земля под нашими ногами сотрясается.

– Ну что на этот раз?! – восклицает Ивонн.

Сквозь разлом в земле, которого совершенно точно не было ещё минуту назад, наружу пробиваются ручейки лавы. Жидкое пламя сжигает всё на своём пути, отрезая нам путь к побережью… как и путь назад. Вокруг нас одна только клятая лава.

Эстелла кричит, указывая на порталы рядом с нами:

– У нас нет другого выхода!

И прежде, чем я успеваю возразить, она исчезает в голубой вспышке.

– Эстелла! – визжу я, бросаясь следом. Джейк хватает меня за руку, и прямо на нашем пути возникает другой портал, в который мы ныряем.

Всё исчезает… Рёв вулкана, треск пламени. На смену им приходит жужжание насекомых и плеск воды. Мы с Джейком стоим на мшистом берегу, и я растерянно оглядываюсь, надеясь увидеть Эстеллу.

Но её здесь нет… Как и Ивонн. Я оглядываюсь назад, собираясь вернуться, но в разлом отчётливо видно, что тропический лес пылает.

– Подождём здесь, – неуверенно предлагает Джейк. – Думаю, здесь сейчас безопаснее.

– Но… Ивонн… Эстелла…

– С ними всё будет в порядке, – Джейк прижимает меня к себе. – Рипли куда крепче, чем кажется, – в его голосе отчётливо слышится уважение. – Что касается Барби, уверен, она выбиралась из передряг покруче.

Я стараюсь верить тому, что он сказал. Поэтому позволяю подвести себя к кромке воды. Сложно устоять перед искушением снять обувь и опустить ноющие ноги в прохладную реку, так что я делаю именно это.

– Странно, – произносит Джейк. – Не знаю, что это за место, но оно так похоже на окрестности Перл-Ривера.

– Того места, где ты вырос?

– Ага. Мы переезжали несколько раз, прежде чем я уехал в Аннаполис, но у моих бабки с дедом остался домик в Перл-Ривере. Даже не домик, – он усмехается, – семейное гнёздышко.

Я укладываю голову на его плечо.

– Расскажи мне про это место.

Губы Джейка касаются моей макушки, и я чувствую, что он улыбается.

– Бабка с дедом любили рассказывать, что этот дом принадлежал нашей семье на протяжении поколений, но я думаю, что это не так. На семейные праздники мы всегда старались собираться там. Мы с сестрой проводили целые дни, купаясь в реке, рыбача и разыгрывая соседских ребятишек. Больше всего нам нравилось подкладывать живых раков туда, где их меньше всего ожидаешь найти. Ребекка особенно преуспела в этом, должен сказать.

Я заливаюсь смехом.

– Твоя сестра, по-видимому, так же невыносима, как ты.

– Точно, – смеётся Джейк. – Жаль, что… Я думаю, вы с Беккс подружились бы. Я хотел бы познакомить тебя с предками. Показать тебе мой дом. Это совсем другой мир, Марикета. Гораздо более простой.

– «Простой» звучит так соблазнительно, – бормочу я. – Особенно сейчас.

– Точно, – шепчет Джейк. Я поднимаю голову, поворачиваясь к нему, и кончики его пальцев скользят по моей щеке. Он смотрит на меня внимательно, его брови сведены на переносице.

– Что-то не так?

– Марикета, – выдыхает он. – Я думал, что потерял тебя. Целую чёртову неделю.

– Да, по поводу этого…

Он целует меня так крепко, что в первое мгновение я задыхаюсь. И сразу же забываю, что собиралась сказать – мои пальцы путаются в его волосах, когда я отвечаю на поцелуй с не меньшим пылом. Забываю вообще обо всём, растворяясь в тепле его пересохших губ, в жаре ладоней, прижимающих меня к себе, в ощущении того, что он действительно рядом со мной, что всё в порядке – в том, что приносит успокоение. Мы всё ещё живы. И именно сейчас я чувствую себя как никогда живой.

– После всего, что мы пережили на этом острове, – шёпотом произносит Джейк, отстраняясь, – Марикета… Ради тебя я пережил бы это ещё раз. Как думаешь, Принцесса, – он притягивает меня к себе на колени, – может, мы были предназначены друг другу или что-то в этом роде? Разве то, что происходит между нами… разве такое бывает просто так?

От того, что я чувствую к нему в эту минуту, мне хочется плакать. Это слишком сильно – мне кажется, что у меня по-настоящему болит сердце, когда я утопаю в синеве его глаз.

– Нет, – шепчу я, – думаю, не бывает. Мы совершенно точно были предназначены друг другу, Джейк.

Его ладони скользят по моей спине.

– Это хорошо. – Я вскидываю брови в непонимании, и он поясняет: – Хорошо, что ты тоже так считаешь. Я люблю тебя, Принцесса. Не знаю, сколько раз я должен это сказать, чтобы ты поняла, насколько сильно.

– И я тебя люблю, – улыбаюсь я, – даже не думай прекращать об этом говорить, потому что… О, Арагорн, – я смотрю на портал за его спиной. – Кажется, это прекратилось.

Джейк оглядывается.

– Точно.

Я смеюсь, когда он подхватывает меня под ягодицы и встаёт вместе со мной. Нам нужно возвращаться, но так не хочется. Мне кажется, прошла целая вечность с того момента, как мы были наедине. Но нам нужно найти остальных, так что, когда Джейк ставит меня на землю, я обуваюсь и беру его за руку. Мы вместе проходим через портал.

От земли поднимается чёрный дымок, потоки лавы остыли, но местами ещё сверкают красными отблесками вокруг нас. Эстелла стоит, скрестив руки на груди.

– Я уже собиралась вас прервать.

– Что ж, спасибо, что ты этого не сделала, – подмигивает ей Джейк. – А где Барби?

Ивонн выбирается из третьего, не замеченного мной ранее, портала. Она выглядит странно довольной, словно то, что она обнаружила в разломе, её необыкновенно обрадовало.

– Ну что, mes amis, путь свободен? – жизнерадостно спрашивает она. – Идём?

Я киваю.

– Да. Пойдёмте, пока вулкан не придумал новый оригинальный способ нас прикончить.

После разговора с Джейком на берегу реки мне как-то непривычно здорово. Словно что-то внутри меня становится на место, словно я снова могу дышать полной грудью. Я вновь ощущаю… надежду. Задача найти остальных уже не кажется такой непосильной, как несколько часов назад, и даже тот факт, что мы находимся в смертельной опасности, больше не пугает до ужаса – в конце концов, после всего, что мы уже пережили… Я просто устала бояться.

Спустя пару часов пути мы выходим на пляж. Сквозь облака дыма проглядывает серебристый серп растущей луны, освещая тёмные воды Карибского моря. Вдоль побережья возвышаются высокие каменные колонны, а слева пляж заканчивается внушительным утёсом.

– Мы на северо-востоке, – говорит Эстелла. – Шон и Крэйг ушли южнее. Утром отправимся в ту сторону. Вот только… – она осекается.

– Только что? – хмурюсь я.

– Только… Боюсь, юго-восточное побережье Ла-Уэрты превратилось в лавовое море. Прошло слишком много времени…

– Мы найдём их, Сара Коннор, просто расслабься, – произносит Джейк.

Эстелла сжимает зубы и смотрит на него с яростью.

– Либо называй меня по имени, придурок, либо вообще больше никогда со мной не разговаривай! – шипит она. От удивления Джейк даже не находит, что ответить, и Эстелла разворачивается, поднимая ворох песка, и уходит в сторону кромки воды. Я мягко высвобождаю ладонь из руки Джейка и следую за ней, оглянувшись на мгновение и качая головой, чтобы не вздумал идти за мной. Правда, кажется, он не особенно-то и рвётся.

Я сажусь на песок рядом с Эстеллой. Она опирается локтями на колени и закрывает ладонями лицо, её плечи вздрагивают от еле сдерживаемых рыданий.

– Эстелла?..

Она отнимает ладони от лица и смотрит на меня. Её губы дрожат, а в глазах блестят слёзы.

– Мы идиоты. Если мы думали, что сможем пройти через всё это вместе, мы просто идиоты. Честно говоря, сомневаюсь, что остальные пережили извержение.

– Pardonnez-moi! – доносится до нас крик Ивонн. – Но вы видите что-нибудь около утёса?

Я поворачиваю голову в сторону, куда она указывает. В первое мгновение не вижу ничего, кроме окружающего нас пейзажа, но спустя несколько секунд… Замечаю, что к нам приближается нечто. Высокая фигура с призрачными очертаниями, почти незаметная в слабом лунном свете. Контуры фигуры, кажется, слегка светятся, и только это помогает её разглядеть.

– Это призрак! – визжит Ивонн, и краем глаза я вижу, как она убегает прочь.

Я смотрю на приближение этого существа, широко раскрыв глаза и боясь даже моргнуть. Странно, но я совсем не испытываю страха, хотя Эстелла хватает меня за запястье и сильно сжимает, и я чувствую, как она мелко дрожит.

– Кто ты? – спрашиваю я, зачарованная лёгким свечением, исходящим от лишённого черт лица. Никто не отвечает, и вдруг в центре фигуры – где-то в районе сердца, кажется – вспыхивает яркий зелёный свет, рассыпается искрами, и в ладонях существа появляется рамка с фотографией.

Эстелла бросает взгляд на рамку, и её глаза округляются от шока.

– Что? Как, во имя всего святого? Откуда у тебя это?.. – она поворачивает голову ко мне. – Это фото… Из моего дома. Рамка стояла на столе. Видишь, – она протягивает руку к рамке, – тут я, мама и дядя… – Она одёргивает ладонь. – Нет, это невозможно. Всё за пределами острова сгорело дотла.

Эстелла отворачивается от призрачной фигуры, и каким-то образом я могу чувствовать, что существо опечалено. Оно протягивает рамку мне, словно в отчаянии, и я беру её. Как только это происходит, призрачная фигура исчезает, словно её никогда не было. Я разглядываю фотографию, на которой запечатлена Эстелла в возрасте, наверное, десяти лет или около того, а рядом с ней – широко улыбающаяся Оливия Монтойя и красивый мужчина с жёстким выражением лица. Когда я протягиваю рамку Эстелле, она неуверенно касается пальцами обгоревшего дерева, и мир вокруг нас исчезает.

Я стою посреди уютной, но скудно обставленной комнаты. Мужчина с короткими седыми волосами – тот же, что был на фотографии – сидит у стола, пытаясь починить старую печатную машинку. Он по-испански ругается себе под нос, когда ничего не получается, видимо, уже в который раз.

В раздражении мужчина бьёт кулаком по боковой части машинки, и запавшие клавиши со щелчком становятся на место. Выдохнув, мужчина собирается что-то напечатать, но замирает.

– Чёрт, забыл, на чём остановился…

Раздаётся стук в дверь, и заходит Эстелла. В её руках большая коробка.

– Ха! А вот и моя племянница, которая думает, что может сделать что угодно со своим дипломом бакалавра!

Эстелла широко улыбается и качает головой.

– Привет, дядя Николас. У меня кое-что есть для тебя.

Мужчина разглядывает коробку, на которой изображён ноутбук.

– Эстелита, говорил же я тебе, – ворчит он, – мне это не нужно. Всё, что делается на компьютерах, можно отследить.

– А ты не используй его для того, чтобы планировать восстания! – округляет глаза Эстелла. – Это для твоих мемуаров. Ты никогда не закончишь их, если продолжишь использовать эту древнюю штуку.

– Она нормально работает!

– О, правда? – она показывает на ворох листов, на которых напечатана какая-то белиберда. – Дядя, как ты собираешься вдохновлять народ историей своей жизни, если не можешь закончить ни единой главы?

Николас хмурится.

– Ладно, ладно. Знаю, как бесполезно спорить с тобой, – вздыхает он.

– Отлично! – улыбается Эстелла. – А теперь давай распакуем его.

Когда ноутбук оказывается установленным на столе, Эстелла садится рядом с дядей, и он произносит:

– Никогда не сдаёшься. В точности, как твоя мать, малышка.

– Я больше не маленькая девочка, дядя.

– Это так, – соглашается Николас. – Она гордилась бы тобой, Эстелита. Ты стала такой взрослой… И стоишь на пути к большим достижениям. Тебе следовало бы в окружении таких же многообещающих молодых людей, как ты сама. Лондон, может быть? Нью-Йорк?

– Мне нравится здесь, – отрезает Эстелла.

– Здесь – твоё прошлое, – возражает Николас.

– Это мой дом. Ты боролся за это место, разве нет?

– Да, и теперь, когда моя борьба окончена, я хочу лучшего будущего для тебя, моя дорогая.

Эстелла усмехается.

– Да, теперь пришло время пожить для себя, – говорит она. – Осесть, наконец-то… Остепениться…

– Что? – Николас вскидывает седые брови. – Ты думаешь о том, чтобы завести семью?

Эстелла качает головой и смеётся.

– Может быть, дядя.

– Никогда не думал, что доживу до этого дня! – Николас притворно хватается за сердце. – Может быть, я даже стану двоюродным дедом! Время ускользает от меня!

Эстелла достаёт из коробки инструкцию.

– Позови меня, если понадобится помощь, – она целует дядю в щёку.

– Помощь? – возмущается Николас. – Я справлюсь! Эм… Эстелита, а куда вставлять бумагу?

– Ох, дядя…

Я снова на побережье, и Эстелла смотрит на меня огромными от шока глазами. Слёзы бегут по её щекам.

– Эй, вы в порядке? – настороженно спрашивает Джейк, подходя к нам.

– Ты… тоже это видела? – шепчет Эстелла, игнорируя его. Я киваю. – Что это… Как такое возможно?

– Я думаю, – хмурюсь я, – это было… будущее. То, что могло бы быть.

Эстелла кивает, прижимая к груди рамку и отводя взгляд. Она закусывает губу, а потом вдруг заключает меня в объятия. Её плечи дрожат от рыданий.

– Тише, – шепчу я, – всё хорошо.

– Я забыла, – всхлипывает Эстелла, – забыла, как сильно скучаю по дому. Когда я была маленькой, я так хотела, чтобы у меня была нормальная семья… И… – она поднимается, и я встаю вслед за ней. Она переводит взгляд с меня на Джейка и обратно. – Мы исправим это, правда?

– Разумеется, – кивает Джейк.

– Больше никаких ссор, – торжественно говорит Эстелла, вытирая мокрые щёки. – Никакого отчаяния. Мы обязаны всеми силами бороться ради нашего будущего. Наверное, мне просто нужно было увидеть, каким может быть это будущее… Чтобы вспомнить, во что я верю.

– Вот она, Эстелла, которую я знаю, – улыбается Джейк. Она бросает на него взгляд и сжимает губы.

– Вообще-то, Рипли, летун, – она подмигивает, и Джейк усмехается. – Шон и Крэйг должны были увидеть извержение. Думаю, они нашли место, где можно было переждать его.

– Гхм, – к нам подходит Ивонн. – Пока я тут… Исследовала окрестности… Я кое-что обнаружила.

Она даёт нам знак следовать за собой, и мы по воде обходим утёс. Сразу за ним открывается вид на россыпь небольших домиков.

– Поселение ваанти? – удивляюсь я, примечая специфическую архитектуру хижин. – Ну надо же, я и не думала, что они живут где-то ещё, кроме Элистель.

– Может, кто-то из них поможет нам найти остальных Катализирующих, – подмигивает Джейк, обвивая рукой моё плечо. – Давайте-ка это выясним.

========== действие VII - глава 2 - «профессиональные фокусы» ==========

Комментарий к действие VII - глава 2 - «профессиональные фокусы»

«Пиратские» темы от Пиксельберри прекрасны. And that’s the tea.

https://yadi.sk/d/k5ohnR1dfL171g

♥

Что-то всё так здорово, я чувствую острую необходимость втащить сюда немного ангста, но пока держусь. ;)

But there is a light in the dark

and I feel its warmth

Большинство хижин в небольшом поселении ваанти заколочены. Только в нескольких домиках горит свет, но, когда мы стучим в двери, нам никто не открывает. Дурной знак.

– Думаете, кто-то здесь действительно мог видеть наших друзей? – с сомнением спрашиваю я.

– Ну, в конце концов, это же остров, – пожимает плечами Ивонн. – Не такой уж большой, чтобы так легко было потерять десять человек, да?

Джейк хмурится, прежде чем постучать в очередную дверь. Неожиданно в двери открывается небольшое круглое окошко, и в нём появляется лицо мужчины из ваанти, скрытое маской утки.

– Закрыто! – произносит он, бросив на нас быстрый взгляд.

– Даже для Катализирующих? – невинным голосом спрашивает Эстелла.

– Двенадцать Катализирующих из мифов и легенд, – подхватывает Джейк, – может быть, слышал о нас?

– Катализирующие, да? – переспрашивает ваанти. – Вау. Очень интересно. По-прежнему закрыто. – Он протягивает ладонь к ручке на окне, явно намереваясь захлопнуть его. – Были тут такие же, как вы. Правда, не так раздражали…

Моё сердце пускается в бешеную скачку.

– Другие? Как мы? Подождите, – восклицаю я. – Скажите, куда они ушли!

Ваанти качает головой.

– Так, погоди-ка, – ворчит Эстелла. – Ты торговец, не так ли? – мужчина кивает. – Хм, может быть, у нас найдётся что-то для твоей лавки? Что-то, что ты сможешь выгодно продать? – уговаривает она.

– Например? – теперь голос ваанти звучит заинтересованно.

Эстелла роется в своей сумке и извлекает на свет янтарный наконечник стрелы, который мы давным-давно нашли в туше убитого нами краба.

– Это было извлечено из сердца огромного, кровожадного монстра! – с деланным восхищением произносит Эстелла. – Представляешь, сколько ты сможешь за него выручить?

– Хм, – постукивая себя пальцем по подбородку, произносит ваанти. – Звучит многообещающе. – Эстелла протягивает ему наконечник, но он качает головой. – У меня есть несколько таких. Но твоя техника продаж – вот, что многообещающе, – усмехается он. – Возвращайтесь-ка завтра утром. У Гурги будет к вам деловое предложение.

С этими словами он захлопывает окошко, и сколько Джейк ни стучит, нам никто не отвечает.

– Грубиян, – бормочет Эстелла.

– Похоже, лучшее, что мы можем сделать – дождаться утра, – ворчит Джейк, – и расспросить его. А пока… Не знаю, что насчёт вас, дамы, но я буквально валюсь с ног.

Я киваю.

– Хорошо. Отдохнём и посмотрим, что сможем выяснить завтра утром.

Мы возвращаемся к утёсу; Ивонн разводит костёр. От вида пламени перед глазами возникает исчезающая в лаве пожилая версия меня, и я невольно вздрагиваю. Джейк ложится рядом со мной, прижимает к себе, и нервная дрожь отступает – я вспоминаю, как мы были в таком же положении по пути в обсерваторию. Когда я лежала на сгибе его локтя, согретая костром и теплом кожи Джейка. Когда между нами ничего не было решено. Надо было ещё тогда утащить его в лес и зацеловать так, чтобы едва дышал. Я слишком долго разыгрывала из себя леди и ждала от него первого шага – и сколько в итоге времени мы упустили? Целую чёртову неделю.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – шепчет Джейк едва слышно. Я слабо улыбаюсь в ответ. Конечно, он знает. Чёрт, на меня неожиданно наваливается осознание – всё это уже происходило с нами больше двух тысяч раз. Мои видения, мои странные сны – очевидно, они были откликами того, что было в предыдущих «жизнях». Я вспоминаю смерть Алистера, которую мне показала статуэтка – там я назвала Джейка своим мужем. Значит, то, что между нами – это действительно… Судьба? Или что? Во всяком случае, это объясняет тот факт, что я так быстро и бесповоротно в него влюбилась.

Что ещё более интересно – зачем я ищу логику в том, что мы чувствуем друг к другу?

Нахрен логику.

Я подаюсь вперёд, прижимаясь губами к его губам; к чёрту, к чёрту всё вокруг, Ивонн вообще всё равно, а Эстелла слишком тактична, чтобы что-то сказать, даже если увидит, как мы с Джейком целуемся… В отличие от той же Зары, которая даже в прошлый раз умудрилась одёрнуть нас, хотя ведь ничего толком не происходило…

Мысль о Заре отрезвляет меня, и я отстраняюсь от Джейка.

Крэйг и Шон были с Джейком и Эстеллой; Диего, Радж и Мишель скрылись на другой стороне утёса вместе с Вэйрином, и у меня есть все основания полагать, что они сумели добраться до Элистель. Но Зара и Куинн… Куинн просто исчезла после разрыва гранаты, а Зара упала в воду вместе с Лундгреном. Мне повезло, что меня спасла Ивонн, но… Выбралась ли Зара? Оказалось ли Сердце острова достаточно сильным, чтобы уберечь Куинн от гибели? И хотя Вечное утверждала, что все выжили, иначе идолы бы не сработали… Что, если девочки ранены? Сумели ли они пережить извержение Атропо? Чёрт подери, а что могло произойти с Грейс? С Алистером? Я не сомневаюсь, что Рурк за эти пару дней мог успеть снова предать доверие сына, вдруг ублюдок манипулирует Алом при помощи Грейси?

Слишком много вопросов, на которые у меня нет ни единого ответа.

Чувствую, как глаза наполняются слезами. Джейк мягко касается моей щеки ладонью.

– Всё будет хорошо, Принцесса, – уверенно говорит он. – Мы найдём их. Ты ведь не считаешь, что после всего, что мы пережили, какое-то маленькое извержение вулкана сможет кого-то убить?

Я усмехаюсь сквозь слёзы. «Маленькое извержение», ну-ну.

– Джейк прав, – подаёт голос Эстелла с другой стороны костра. – Подумай, Мари. Ты сама говорила – мы прошли через многое. Ребята в порядке.

От их странного, неуместного, нехарактерного обоим оптимизма мне становится ещё хуже.

Потому что – да, действительно, мы прошли через многое. Но мы были все вместе.

– Давайте спать, – тихо говорю я, прижимаясь к Джейку и пряча лицо у него на груди. После короткого обмена любезностями на тему «доброй ночи» я ещё долгое время лежу, прислушиваясь к размеренному дыханию Джейка, и в конце концов оно меня убаюкивает.

Утром меня будят чьи-то крики. Я подскакиваю, учащённое сердцебиение отдаётся в ушах, и я растерянно оглядываюсь, пытаясь понять, что произошло. Причина находится достаточно быстро – Ивонн горячо спорит с кричащим на неё ваанти, с которым мы имели сомнительное удовольствие познакомиться накануне.

– Гурги сказал: уходи! – орёт он. – Наши люди сыты по горло вашими набегами и грабежом!

– Не все из нас такие, mon ami, – увещевает Ивонн, когда я подхожу ближе, безуспешно вытряхивая из волос песок и мечтая о душе. – Многие пираты – наиболее уважаемые люди из тех, кого ты мог бы повстречать!

– Именно поэтому ты набила карманы моими ягодами? – возмущается Гурги.

Ивонн округляет глаза в притворном изумлении.

– А что, разве это не были образцы для пробы?

– Ты такая же, как и все пираты! – фыркает Гурги. – Воруешь просто так! Лишь бы украсть!

– Что тут происходит? – зевая и потягиваясь на ходу, к спорщикам подходит Джейк. Следом за ним плетётся сонная Эстелла.

– О, да ладно тебе, – уговаривает Ивонн, – я всего лишь обычный клиент, такая же, как остальные.

– Гурги сказал тебе уходить! – топает ногой ваанти. – Наверняка у тебя есть планы, как перерезать пару глоток и присвоить чьё-то имущество, так что сделай это где-то в другом месте!

– Какая жалость, – бормочет она, поворачиваясь к нам.

– Ивонн, что произошло? – спрашиваю я, когда она подходит ближе.

Она извлекает из кармана ягоды и протягивает нам, подмигивая мне. Что же, у Ивонн довольно оригинальные способы добыть завтрак, но я вынуждена признать, что она всё сильнее удивляет меня. Я могла бы ожидать, что она украдёт что-то для себя, но делиться добычей с нами? Это… Мило? Даже не знаю, как охарактеризовать этот поступок Ивонн.

За её спиной Гурги безуспешно пытается привлечь внимание проходящих мимо соплеменников. Ваанти, обитающие в этом поселении, посматривают на нас с опаской и любопытством, так что, очевидно, они прекрасно знают, что мы – те самые Катализирующие из легенд… Легенд, которые сочинила Вечное.

– Kostarii! Лавка Гурги – то место, где продаётся исполнение ваших желаний! Не упустите возможности купить что-то у того, кому покровительствует сам великий вождь Вэйрин!

– Вэйрин? – ноги сами несут меня к лавочнику, и Эстелла с Джейком следуют за мной.

– О, наконец-то, – Гурги скользит взглядом по нашей троице и останавливается на Эстелле. – Та, которую Гурги хотел увидеть.

– Так Вэйрин был здесь? – не обращая внимания на его слова, требовательно спрашиваю я. – Когда? Куда он ушёл? Где его искать?

Ваанти едва удостаивает меня презрительного взгляда, прежде чем обратиться к Эстелле:

– Гурги может отвести вас к вождю, но сначала ему понадобится ваша помощь. – От манеры этого парня периодически говорить о себе в третьем лице меня мутит. – Уже третий день я не могу ничего продать. Если так будет продолжаться, мне придётся закрыть лавку насовсем.

– Мы вообще-то не ищем работу, – фыркает Эстелла.

– Вчера ты казалась убедительной, – игнорирует её высказывание Гурги. – Помоги мне продать хоть что-нибудь, и, обещаю, я отведу вас к вождю!

Эстелла вопросительно смотрит на меня, и я пожимаю плечами. Она обречённо вздыхает и кивает Гурги:

– Э-э, хорошо, я попробую.

Джейк усмехается, уводя меня в сторону от лавки, в тень от раскидистого дерева, где мы можем наблюдать за тем, как Эстелла показывает настоящие чудеса убеждения. Определённо, присутствие у лавки Гурги Катализирующих само по себе играет на руку ваанти, но Эстелла на удивление хороша в искусстве продаж.

– Класс, – замечаю я, глядя, как Эстелла убеждает какого-то мужчину из ваанти купить, какой кошмар, мешочек сушёных пиявок. – Я не смогла бы даже стакан воды продать умирающему от жажды, а ты посмотри, что она делает!

– Правда, не смогла бы? – удивляется Джейк. – А на какой, говоришь, специальности ты училась? А, вспомнил. Знаток поп-культуры говорил, что на искусствоведении. Не хотелось признавать, но я по нему скучаю, – вздыхает он.

Я тоже скучаю по Диего… Так сильно, что даже не сразу понимаю: на вопрос о специальности я бы не смогла ответить. Я слегка трясу головой, как если бы это могло привести мои мозги в порядок, но, кажется, с башкой у меня действительно что-то не то. Амнезия? Вряд ли. Когда я пытаюсь всерьёз вспомнить детали из жизни до Ла-Уэрты, у меня начинает болеть голова – так же, как во время видений или мистической связи с Вэйрином. От этого чувство тревоги пересиливает даже надежду на то, что Гурги действительно отведёт нас к Вэйрину. И, я надеюсь, к Диего, Мишель и Раджу.

– О, спасибо! – восхищённо бормочет Гурги, едва не приплясывая вокруг Эстеллы. – Ты спасла меня! – Эстелла широко улыбается, явно довольная собой. Ваанти достаёт из-под прилавка свёрток и кладёт его перед ней. – Это товары, которые запросил вождь. Он и его люди разбили лагерь в бухте к юго-западу отсюда. Гурги должен закончить с торговлей, но, думаю, ты и твои друзья будете не против отнести эти товары вождю вместо меня?

Я еле сдерживаю нетерпение, когда мы пускаемся в путь в направлении, указанном ваанти. Ивонн остаётся на пляже, сказав, что будет ждать нас на том же месте, и у меня даже нет желания обдумывать её мотивы. Спустя, может быть, минут сорок, в течение которых мы идём вдоль берега, периодически перебираясь через груды камней и небольшие утёсы, мы оказываемся на небольшом пляже.

И, хотя это именно то, на что я надеялась, я просто не верю своим глазам.

Диего, Радж, Мишель и Вэйрин сидят у воды – завидев нас, они словно по команде поднимаются на ноги. Я бросаюсь вперёд, бегу к ним, спотыкаясь и увязая ногами в мелком песке.

– Мари! – кричит Диего, кидаясь мне навстречу и заключая меня в объятия. – Я знал, что вы в порядке! Знал, что ты найдёшь нас!

– Это Марикета! – Радж догоняет Диего и смотрит на меня так, словно ожидал, что я буду призраком. – Живая! – он крепко обнимает меня и Диего одновременно.

– О, Мари, слава богу, – бормочет Мишель, подныривая под руку Раджа и обвивая меня своими тонкими руками. – Я так переживала!

Вэйрин за спинами моих друзей растерянно переминается с ноги на ногу.

– Это то, как вы приветствуете друзей? – смущённо спрашивает он, присоединяясь к групповому объятию. – Я очень рад снова видеть тебя, Марикета. В течение всех этих недель я никак не мог установить связь с тобой и думал, что ты мертва.

– Я так скучала по вам, – всхлипываю я, только сейчас замечая, что плачу. – Вы целы, я так… волновалась.

За моей спиной раздаётся деликатное покашливание Джейка.

– Эстелла и я тоже в порядке, на случай, если вы, ребятки, хотели знать, – усмехается он.

– Ха, – Диего отлипает от меня и обнимает Эстеллу, после чего хлопает Джейка по плечу. – Рад, что вы двое выбрались из передряги.

– Подождите, – упавшим голосом произносит Мишель, и я чувствую, как её рука, по-прежнему обвивающая мою талию, холодеет. – Шон был с вами в вертолёте. Он… Он что…

– Мы не знаем, – тихо говорит Эстелла. – Мы разделились, когда отправились в джунгли искать Мари… Шон и Крэйг ушли на юг. Мы не видели их уже четыре дня.

– А Куинн? И Зара? – спрашивает Диего.

– И этого мы не знаем тоже, – бормочет Джейк.

– Я отправил своих лучших воинов на поиски, – говорит Вэйрин. – Они обязательно найдут их, если это вообще возможно.

– Мне не нравится это «если», – шепчет Мишель, нервно сглатывая. Я ловлю её взгляд – её глаза наполнены слезами, и я чувствую себя виноватой от того, что не могу её утешить.

– Ребятушки, – вдохновенно произносит Радж, – нам сейчас нужен крутейший обед. Никто не может переживать с забитым желудком, правда же?

– Да, кстати, я голоден, – вздыхает Диего.

– Припасы из торговой лавки скоро прибудут, – успокаивает его Вэйрин.

– О, кстати, – спохватывается Эстелла, – я почти забыла, – она протягивает Вэйрину свёрток, который ей вручил Гурги.

Вэйрин быстро оглядывает содержимое свёртка, после чего передаёт его Раджу.

– Ну наконец-то! – смеётся Радж, разворачивая свёрток. – Что за, – он хмурится, – манго и водоросли? Где… где кокосовое молоко? Специи?

– Боюсь, это всё, что передали, – оправдывается Эстелла.

– Ничего страшного, – с деланной бодростью отзывается Радж, – я делал обеды и с меньшим, чем это. Просто… Я… Э-э… Я могу… – Он ещё раз бросает взгляд на содержимое свёртка, и тут я вижу, что его руки дрожат. Его лицо искажает гримаса ярости, и внезапно он бросает свёрток на землю. – Я не могу! – восклицает он. – Не могу ничего сделать с… этим!

Он стремительно разворачивается и уходит в сторону, останавливается у кромки воды и пинает ближайший к нему камень. Мы с Диего переглядываемся – на его лице отражается ужас.

– Кажется, мы снова сломали Раджа.

Я качаю головой и иду к нему – он стоит, опустив голову, и кусает губы. Увидев меня, он отворачивается и медленно бредёт вдоль полосы прибоя. Я упрямо шагаю рядом.

– Эй. Ты как? – спрашиваю я. Радж качает головой.

– Прости, Мари, я просто не могу.

– Слушай, ну, мы можем найти что-то ещё, – тараторю я. – Знаю, ты обычно готовишь для всех, но… Если ты переживаешь… Думаю, все поймут. Мы найдём какую-нибудь еду.

Ой, Мари, что-то ты совсем не то говоришь!

– Я знаю, – вздыхает Радж. – Просто… Я обычно стараюсь сделать так, чтобы все были вместе… Не ссорились… Знаешь… Мне хочется, чтобы между нами была гармония и всё такое, – он останавливается и опускает голову. – Не думаю, что я теперь… смогу. После всего, что мы видели и сделали… Во мне больше нет этого, Мари.

– Эй, – шепчу я, – тише. Всё будет…

Я осекаюсь, потому что лицо Раджа внезапно освещает таинственный зелёный свет. Я отшатываюсь и вижу перед нами ту странную призрачную фигуру, которая являлась нам накануне.

– Опять ты? – восклицаю я. Что бы это ни было… Кто бы это ни был, он вчера помог Эстелле почувствовать себя лучше.

Радж от изумления роняет челюсть.

– О боже. Я слишком трезв для всего этого!

– Что ты такое? – спрашиваю я. – Что ты хочешь от нас?

Фигура не отвечает, только внутри неё вдруг вспыхивает свет, и создание протягивает призрачными руками книжку в кожаном переплёте.

– Что? – Радж отшатывается. – Это книга рецептов моей ба! Я… думал, что она сгорела вместе со всем остальным миром! – Он протягивает руку к книжке и тут же одёргивает её. – Нет, я не могу. Это какая-то ловушка, да?

– Нет, – качаю я головой. – Я уже видела это… Думаю, оно пытается нам помочь. – Я беру книжку в руки, и фигура тут же исчезает. – Радж, уверена, ты захочешь это увидеть, – бормочу я. И он протягивает ладонь к кожаному переплёту – мир вокруг нас растворяется в белоснежной вспышке.

Я оказываюсь на открытом рынке, таком большом, что ряды с продуктами простираются за пределы видимости. Радж окружён небольшой съёмочной группой.

– Хорошо, попробуем ещё раз, – раздаётся из рупора голос режиссёра. – На исходную!

– Прошу прощения, никто не видел мой кофе? – спрашивает Радж.

– Добудьте Раджу кофе! – командует режиссёр. – Итак, начинаем через три… два… один!

Радж берёт с лавки связку лука-порея и поворачивается к камере.

– Привет, друзья, с вами Радж Бандакар! Мы находимся в Барселоне на одном из моих самых любимых рынков, который называется Бокерия. И как большинство из вас знает, на то, что я делаю, меня вдохновляют мои друзья по университету, поэтому сегодня у нас в гостях один из моих самых клёвых бро – Крэйг Чао!

Действительно, за его спиной вдруг появляется Крэйг и показывает камере «козу»:

– Йоу!

– Ты готов к тому, что перевернёт твой мир, бро? – подмигивает Радж.

– Э-э, что? А, – улыбается Крэйг, – ты имеешь в виду бабулину курицу с луковым соусом? Конечно, это ж настоящая бомба!

– Тебе ли не знать, – усмехается Радж. – Итак, нам понадобится свежий имбирь, немного корицы, и… Э-э…

– Снято! – кричит режиссёр. – Радж, всё в порядке?

– Да, извини, – бормочет Радж, – просто не выспался немного.

Крэйг хохочет.

– Точно! Кто же виноват, что все хотят угостить выпивкой звезду шоу «Бандакар набивает животы»!

– Окей, – вздыхает в рупор режиссёр. – Давайте тогда начнём с интервью. И… мотор!

– Итак, Крэйг, – улыбается Радж, – я притворюсь, что не знаю ответа на этот вопрос и спрошу тебя, какие у тебя предпочтения в еде.

– Ну, я типа стараюсь притвориться гурманом, – ржёт Крэйг, – но всё равно обожаю жареную курицу. Ну и сычуаньскую лапшу, она всё на свете делает вкуснее…

Его прерывает внезапный звонок из кармана Раджа.

– О, это Крис! Извините, ребята, буквально минутку, – Радж виновато пожимает плечами и отвечает на звонок. – Крис, дружище! Что-то случилось? Милан? Сегодня вечером? Ну… Я даже не знаю… О! Этот разговор становится интереснее, – смеётся Радж. – Тогда договорились, конечно. Увидимся, чувак!

– Это… – Крэйг заикается, когда Радж кладёт трубку. – Это был Крис Винтерс? Тот, который из Голливуда?

Радж только улыбается в ответ.

– Так, давайте уже снимать! – ворчит режиссёр.

– Вообще-то, – пожимает плечами Радж, – давайте заканчивать.

– Что? – возмущается голос из рупора. – Радж, у нас мало отснятого материала! Его не хватит на целый эпизод!

– Отснимем ещё! – смеётся он. – Сегодня вечером, на презентации бабулиного карри на вечеринке в честь премьеры нового фильма Криса!

– Ты серьёзно? – челюсть Крэйга отвисает.

– Крис хочет, чтобы я занялся кухней, – подмигивает Радж, – и он разрешил нам снимать всё, что угодно. Крэйг, ты же поедешь с нами, да?

– Бро, я за тобой хоть на край света, – восторженно бормочет Крэйг. – Правда, боюсь, дома мне нехило влетит за это…

Радж держит книгу рецептов дрожащими руками.

– Это… Я что, только что видел будущее, Мари?

– Думаю, да, – улыбаюсь я. Плечи Раджа опускаются.

– Дома только бабуля верила в то, что у меня может что-то получиться с готовкой, – вздыхает он. – Ты… Как думаешь, у меня действительно когда-нибудь будет собственное кулинарное шоу?

– Радж, – я улыбаюсь ещё шире, – твоя еда уже стала легендой среди нас. Я уверена, что люди оценят твою кухню. У тебя всё получится.

Он усмехается, слегка качает головой и внезапно начинает смеяться. Так счастливо и радостно, как смеялся до того, что произошло с нами в комплексе МАСАДА. У меня камень с души падает.

– Да, – сквозь смех произносит Радж, – да, может быть, ты права. – Он прячет книжку в карман и глубоко вздыхает. – Окей, ба, сделаем это!

Мы возвращаемся к остальным.

– Всё в порядке, Большой Р? – спрашивает Джейк.

– Ребята! – возбуждённо произносит Радж, доставая из кармана книжку с рецептами. – «Секретные материалы» были правы! Истина действительно где-то рядом!

– Радж, о чём ты говоришь? – недоумевает Диего.

– Откуда ты взял эту книгу? – бормочет Мишель.

– Да какая уже разница! – восклицает Радж. – Давайте вернёмся к ваанти! Нам нужно кое-что прикупить!

С этими словами он проходит мимо ребят и идёт в ту сторону, откуда мы пришли.

– Чего вы ждёте? – ухмыляюсь я. – Вперёд, за шеф-поваром!

Когда мы возвращаемся в поселение, Радж уходит спорить о чём-то с Гурги, а я подхожу к Вэйрину, который задумчиво разглядывает разноцветные парусники, пришвартованные у самого берега.

– Бухта Колоннада – лучшее место для любителей поплавать по волнам, – замечает он, хотя я ни о чём не спрашивала.

– Вэйрин, что произошло с того момента, когда мы разделились?

Вэйрин пожимает плечами.

– Мы добрались до Элистель, узнали, что Укжааль ушёл просить совета у Вечного, – произносит он. – Я отправил несколько отрядов на ваши поиски, но в течение нескольких дней все возвращались ни с чем, поэтому я решил пойти сам. Конечно, Диего, Радж и Мишель не позволили мне сделать это одному. Когда взорвался вулкан, мы были в горах, поэтому отделались малой кровью.

– Хорошо, – киваю я. – А сколько прошло дней с нашей последней встречи, Вэйрин?

Он смотрит на меня, как на идиотку, и, конечно, сложно судить его за это.

– Шестнадцать, – отвечает он. – Почему ты спросила?

– Происходит какая-то ерунда, – вздыхаю я. – Для вас прошло шестнадцать дней, для Джейка и Эстеллы – неделя. А я… Упала в залив всего два дня назад.

Брови Вэйрина взлетают вверх.

– Это же совершенно невозможно, – недоверчиво произносит он. – Как, во имя Вечного…

– Не имею понятия. Надеялась, что ты сможешь пояснить.

Вернувшись к друзьям, мы с Вэйрином обнаруживаем, что Ивонн раздобыла где-то целый свёрток устриц в раковинах (мой вопрос, где она их достала, остаётся без ответа, поскольку она делает вид, что не услышала меня). Я перехватываю руку Мишель, которая искусала в кровь губы – её взгляд то и дело мечется по сторонам, и я хорошо понимаю её чувства в этот момент. Она старательно ищет, на что бы отвлечься, вызывается помочь Раджу с готовкой, а потом принимается расспрашивать Вэйрина об этом поселении.

– Ух ты, – произносит она, провожая взглядом девушку из ваанти, – такой красивый цветок у неё в волосах! Почему мы не видели таких в Элистель, Вэйрин?

– Вы просто невнимательно смотрели, – усмехается вождь. – Цветок означает, что эта женщина и её избранник прошли через церемонию соединения.

– Что за церемония? – спрашивает Диего.

– У ваанти есть обычай, – поясняет Вэйрин, – когда двое любят друг друга очень сильно, они могут связать судьбы друг друга на ежегодной церемонии. Мы называем эту церемонию «Ниала’рей». Перед лицом семей, друзей и всех ваанти, старшие представители племени соединяют любящих, и с этого момента они должны провести друг с другом год и день. И если по окончанию этого срока их любовь так же сильна, считается, что их души становятся единым целым навечно.

По моей спине скользит ладонь Джейка, и я неожиданно для самой себя чувствую, как мои щёки заливает краска.

– Это прекрасно, – произносит Диего.

Джейк нарочито громко прочищает горло, прежде чем спросить:

– Ну что там с устрицами, шеф?

Радж не успевает ответить, потому что внезапно вокруг нас раздаются крики паники. Я растерянно оглядываюсь, пытаясь понять, что происходит.

– Он вернулся! – кричит Гурги. – Бегите, спасайтесь!

И тут в бухту заходит огромный корабль с пиратским флагом.

– Это то, что я думаю? – слабым голосом спрашивает Диего.

– Малатеста! – шипит Ивонн. – Ублюдок.

Корабль становится на якорь в сотне футов от берега.

– Вы бы лучше уходили, Катализирующие, – убирая товар с прилавка, произносит Гурги.

Ну, наверное, в чём-то он прав. Однако мы продолжаем стоять на берегу, наблюдая, как с корабля на шлюпке спускается какой-то мужчина. Даже с расстояния я могу разглядеть его обветренное лицо, его светлые волосы и удивительно аккуратную для человека его образа жизни бородку. Шлюпка подходит ближе к берегу, и мужчина подходит к нам. Его высокие сапоги мокрые от морской воды, но, кажется, его это совершенно не беспокоит. Он достаёт из кобуры на поясе мушкет, и Ивонн выходит вперёд.

– Глядите-ка, кто выбрался из своей помойки! – презрительно произносит она.

– Ну надо же, – сочный бас пирата звучит насмешливо. – Думал, ты умерла. Пошла прочь, если только не хочешь вернуться в могилу!

– Зачем ты здесь? – вперёд выходит Вэйрин, закрывая собой Диего. – Что тебе нужно?

Пират усмехается.

– Пришёл забрать дань. У нас, видишь ли, кончились припасы, – глумится он. – Так что уйдите с дороги и дайте мне взять то, что мне нужно, иначе я всех вас здесь положу.

С моих губ срывается нервный смешок.

– Малатеста, даже не думай, – Ивонн достаёт свой мушкет, – что я позволю тебе разграбить это место.

– Здесь живут мирные люди, – подхватывает Вэйрин. – Ты не навредишь им.

– Ивонн, – икая от сдерживаемого истерического смеха, произношу я, – это он? Твой капитан, который заставил тебя пройтись по доске?

Как будто это не очевидно, ей-богу, но я всё равно спрашиваю, потому что, на самом деле, мне не очень понятно, как этот ублюдок здесь оказался и где был всё это время.

– Именно, – откликается Ивонн, возводя курок – и в этот момент Малатеста стреляет, выбивая мушкет из её рук.

– Промазал, – губы пирата искривляет злая усмешка. – Целился в голову. Повезёт во второй раз, как думаешь?

– Так, стоп, – Джейк на всякий случай подталкивает меня ближе к Диего и подходит к Вэйрину. – Слушай, Белая Борода, здесь нет ничего ценного. Ничего такого, из-за чего следует стрелять направо и налево, смекаешь? Хочешь перестрелять местных людей за фрукты и ракушки?

Малатеста перезаряжает пистолет и направляет его в грудь Джейка. Что же, теперь я могу на своей шкуре почувствовать, что испытал Джейк, когда Ивонн держала меня на мушке. И мне это совсем не нравится – истерический смех отступает, оставляя вместо себя только рвано бьющееся от страха сердце.

– Я сказал, прочь с дороги! – командует пират.

И Ивонн бросается на него с голыми руками, выбивая мушкет из ладони и заваливая мужчину на песок. Они перекатываются по земле, и я вынуждена признать, что Ивонн удивительно хороша в том, чтобы начистить кому-нибудь рожу – Малатеста выше, чем она, и существенно массивнее, но по всему видно, что ему приходится прилагать усилия, дабы не дать ей выцарапать ему глаза. Хотя и Ивонн тоже приходится несладко, но они действительно борются на равных.

– Не могу смотреть, – бормочет Диего, – они похожи на кровожадных зверей в передаче на «National Geografic».

Через несколько минут ожесточённой борьбы Ивонн скатывается с Малатесты, оба тяжело дышат, и очевидно, что это – ничья.

– Ты всерьёз думаешь, что лучшая во всём, Ивонн? – задыхаясь, произносит Малатеста.

– Я не думаю, а знаю! – огрызается она. – Помнишь, на Барбадосе ты сказал, что ты лучше всех ведёшь лодку по волнам? Я тогда согласилась, но даже в этом я лучшая, Мал!

– Да не пошла бы ты в задницу, Иви! Из тебя рулевой, как из сосунка с его первой бабой – опытный любовник! – Малатеста указывает на каменные колонны в бухте. – Я бы поставил свой корабль, что ты не сможешь провести этот парусник между всеми этими колоннами меньше, чем за полчаса!

Ивонн переворачивается на бок и с любопытством смотрит на него.

– Что ты сейчас сказал?

– Я сказал, что поставил бы свой корабль, что ты не… А, неважно.

Ивонн резко поднимается на ноги, издавая победоносный клич.

– Ты не можешь соскочить, бабуин! – восклицает она. – Это пари!

– Ах ты хитрая сука, – ворчит Малатеста, вставая с песка. Однако в его голосе я слышу толику уважения – очевидно, он не ожидал, что Ивонн спровоцирует его на нечто подобное. – Хорошо. Я не отступлюсь от своего слова. Но если ты вернёшься позже, чем через тридцать минут, я не оставлю от этого места камня на камне, поняла? Эти эльфы должны мне за то, что сделали с моим экипажем. А если твои друзья попробуют меня остановить, клянусь, я выпущу в них все пушечные ядра, что есть на корабле!

– Хорошо, – ухмыляется Ивонн, – ставки сделаны. И, поскольку я тоже могу диктовать условия, я выбираю Марикету, чтобы она представляла меня на этом соревновании.

Как мило.

Так, секунду.

Что?!

– Эта девчонка? – Малатеста хохочет, хватаясь руками за живот. – Чёрт подери, Иви, это будет ещё проще, чем я думал. Ладно, чтобы у неё был хоть какой-то шанс, пусть выберет себе кого-то в помощь.

И хотя меня несколько задевает его насмешливый тон, по существу-то он прав. О чём Ивонн вообще думает?

Она стремительно подходит ко мне, снимая свою шляпу и жилет и надевая их на меня.

– Ты сошла с ума? – шиплю я. – Вести парусник?

– Ради корабля, – улыбается она. – Корабля, с помощью которого мы сможем найти всех твоих друзей! – поправляя шляпу на моей голове, Ивонн наклоняется и шепчет мне на ухо: – Правда в том, что он прав. Я не сильна в скоростных заплывах.

– Так какого же тогда чёрта, Ивонн!.. – свистящим шёпотом возмущаюсь я.

– Профессиональные фокусы, mon amie!

– Джейк? – зову я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ужаса. Ставки слишком высоки, и если я не смогу выполнить условия, это будет фатально для обитающих здесь ваанти. Спасибо, Ивонн, огроменное-блядь-спасибо, мне же мало было поводов волноваться. – Ты, м-м, поможешь мне? – вздыхаю я, когда Джейк подходит ближе.

– Думал, ты уже не попросишь, – усмехнувшись, произносит он, прежде чем стянуть футболку. Я отвожу взгляд, потому что это очень не вовремя – истекать слюной, разглядывая его обнажённые плечи. Краем глаза я, однако, отмечаю, что на нём нет ни единого следа стычки с Майком у комплекса МАСАДА – все синяки зажили. Впрочем, как и на мне. У меня даже не осталось следов укусов Джейка, и это, честно говоря, вызывает тоску.

– У вас есть тридцать минут, чтобы добраться до самой дальней колонны и вернуться обратно, – говорит Малатеста. – Вы должны обогнуть каждую из колонн, так что… Я пожелал бы вам удачи, но она вам не поможет. – Я с трудом подавляю искушение показать ему язык. Малатеста достаёт из кармана часы и вскидывает брови, глядя на нас: – Чего же вы ждёте? Время пошло.

Джейк бросается к паруснику, я бегу следом. Вообще ничерта не понимаю, что происходит, когда лодка начинает движение – Джейк управляет парусом, наверное, ловит ветер или что-то в этом роде. Я взбираюсь на небольшую платформу под парусом в ожидании указаний. Джейк только качает головой, поворачивая руль – внезапно ветер подхватывает нас, и парусник несётся вперёд с бешеной скоростью.

– Ох… вау! – восклицаю я, едва удерживаясь на ногах.

– Держись рядом, – Джейк ухитряется обнять мои плечи свободной рукой и едва не сбивает с головы только чудом не слетевшую шляпу Ивонн.

Когда мы приближаемся к первой колонне, прямо на наш парусник несётся высокий гребень волны, и Джейк совершает какое-то невероятное движение – вместо того, чтобы сбить нас, волна подхватывает лодку, и мы без видимых усилий огибаем колонну.

А после – вторую.

И третью.

Пока не добираемся до самой последней.

Свистящий в ушах ветер и оседающие на коже солёные капли наполняют меня восторгом. Я украдкой любуюсь Джейком, его сосредоточенным лицом, глазами одного цвета с тёмной водой залива – чёрт, я явно лишняя на этой лодке, от меня толку, как с козла молока, но прямо в эту минуту я благодарна Ивонн за то, что она втянула нас в эту авантюру – потому что, чёрт подери, как же хорошо. Я даже забываю, что стоит на кону, уверенность в том, что у нас всё получится, крепнет с каждым мгновением.

Когда мы огибаем второй ряд колонн, неожиданно что-то падает на пол лодки. Я вздрагиваю, глядя на огромного чёрного паука, ползущего по деревянному полу. Он реально здоровый – и, хотя я всегда до недавнего времени была равнодушна к паукам, при виде этого не могу сдержать визга.

– Спокойно, Принцесса, – бормочет Джейк, – он, наверное, просто хотел, чтобы мы его подбросили.

Сраный паук подползает ближе, и я, недолго думая, наступаю на него.

Под моим ботинком скрипит металл.

Убрав ногу и вглядевшись в насекомое, я замечаю, что там, где у него должна была быть голова, расположена маленькая, теперь уже повреждённая, камера.

– Да блядь, – протягиваю я, беря в руки останки устройства и демонстрируя его Джейку.

– Не могу не согласиться, – вздыхает он, когда мы огибаем последнюю колонну.

Лодка замедляется и мягко врезается в песчаный берег. Я едва не падаю, но руки Джейка обхватывают мою талию, помогая удержать равновесие. Мой герой. Наши друзья издают восторженные крики, когда мы выбираемся из лодки.

А я напряжённо смотрю на Малатесту, который чертыхается и бросает свои часы на песок.

– Мы успели? – с восторгом спрашиваю я у Ивонн, на губах которой расцветает широкая улыбка. – Правда?

– Нет, – коротко говорит Малатеста, отказываясь смиряться с поражением.

– Oui, – возражает Ивонн, сияя, как начищенный пятак.

– Нет! – восклицает он. – Нет, нет и нет! Ты, – он тычет пальцем в Ивонн, – обманщица! Ведьма! – он пинает лежащие на песке часы.

– Полагаю, ты хотел сказать «уважаемая капитан корабля», mon cher, – подмигивает Ивонн. – Что же, я жду, когда ты это скажешь.

– Я не скажу! – ревёт Малатеста.

– Скажешь, иначе я расскажу всем отсюда и до Тортуги, что…

Малатеста предостерегающе поднимает руку, и Ивонн с улыбкой замолкает.

– Хорошо. «Дорада» твоя.

Ивонн заливается счастливым смехом, обнимая одновременно меня и Джейка, а после забирая свою шляпу.

– Собирайтесь, друзья! Мы отправляемся на борт!

– Мы будем частью пиратского экипажа, – с восторгом шепчет Диего, – Джейк, ты сегодня определённо герой дня, – подмигивает он.

– Ага, – кивает Джейк, одеваясь и, по-моему, особенно даже не слушая то, что сказал Диего. – Слушайте, прежде, чем мы поплывём на корабль, – он хмурит брови, – не могли бы вы дать нам с Принцессой немного времени? – Я в недоумении смотрю на него. – Нам нужно… кое-что обсудить, прежде чем мы отправимся в путь.

Я вскидываю брови.

– Конечно, – кивает Ивонн, – нам в любом случае нужно добыть какие-то припасы, раз уж Мал говорит, что на корабле ничего не осталось. Полагаю, мы отправимся через час после заката, – бросает она, взглянув на приближающееся к горизонту солнце.

– Отлично. Принцесса? – Джейк протягивает мне руку, и я неуверенно принимаю её. – Пойдём?

Я киваю, по-прежнему не понимая, куда именно мы собираемся.

– Джейк, что происходит? – спрашиваю я, когда он ведёт меня к утёсу.

– Ну, помнишь, – бормочет он, – когда мы искали убежище, ты пообещала мне, что обязательно взберёшься вместе со мной на какую-нибудь гору ещё разок?

– Я обещала? – задыхаюсь я от притворного возмущения. – Знаешь, может, у меня какие-то проблемы с памятью, но, по-моему, там был несколько другой диалог.

– Может, и был, – улыбается Джейк. – Ну, в любом случае, думаю, момент настал, – он показывает на узкую тропинку, ведущую вдоль утёса к самой его вершине.

Этот мужчина явно умеет принимать «своевременные» решения.

– Почему сейчас?

– А почему нет?

Я пожимаю плечами, когда он пропускает меня вперёд. Подъём не крутой, так что идти по тропинке не составляет никакого труда.

– Почему ты вечно позволяешь мне идти вперёд?

– Ну, знаешь, если ты вдруг оступишься, – смеётся Джейк, – я тебя поймаю, и всё такое.

Я вздыхаю.

– Арагорн, ты пялишься на мою задницу.

– Разумеется.

И мне вдогонку прилетает смачный шлепок.

Вообще-то, всё это довольно странно – Джейк в таком вроде бы замечательном настроении, и, кажется, всё действительно нормально, но я чувствую, что его что-то тревожит. Увести меня на утёс прямо посреди сборов на корабль – это непохоже на него, поскольку я ещё в первые дни поняла, что, как бы пофигистично он себя ни вёл, от ответственности он никогда не бежал. И, как раз когда я собираюсь спросить его об этом, тропа приводит нас на плато на вершине утёса.

У меня дыхание перехватывает. Пурпурные, алые и оранжевые краски разлиты по небу и морю под ним, закатное солнце сверкает под остатками облаков дыма и пепла. Это зрелище наполняет каким-то новым чувством, словно солнце сияет не над горизонтом, а прямо внутри моей груди, разливая по венам тепло. Я сажусь на траву, обхватив руками колени, и впитываю в себя эту картину – так странно, что этот закат удивительным образом наполняет меня… Надеждой.

– Я никогда не видела ничего прекраснее, – шепчу я, поворачивая голову к сидящему рядом Джейку.

– Я тоже, – отвечает он. Откуда-то я знаю, что он говорит не о закате.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а потом он подаётся вперёд и целует меня. Жарко и напористо. Так, что я едва не забываю, что нужно дышать. Перебираюсь к нему на колени, запускаю пальцы в его растрёпанные волосы, пытаясь прижаться ещё ближе, а его руки обхватывают мои ягодицы, сжимают привычно и настойчиво. Он так нужен мне – до боли во всём теле, до нехватки воздуха. Хочу почувствовать его внутри, стать с ним единым целым… И это всё, конечно, неправильно и, может, даже немного аморально, потому что, вообще-то, у нас серьёзные неприятности – но у нас всё время неприятности. И есть способы забыть о них хотя бы временно, так почему бы и нет?

Его ладонь скользит к краю моей футболки и чуть поддевает его. И вдруг Джейк отстраняется от меня, тяжело дыша и внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Что-то не так?

– Марикета, ты упала с большой высоты несколько дней назад, – осторожно говорит он. – Я… Ты не ранена?

Я хмурюсь, прислушиваясь к своим ощущениям. Даже не задумывалась об этом толком, не до того было.

– Всё просто замечательно, – честно говорю я в конце концов. – Не знаю, может быть, это всё остров, но… Думаю, уже через пару часов я чувствовала себя так, словно ниоткуда не падала.

Джейк кивает.

– Да, у меня всё тоже зажило быстрее, чем я думал, – задумчиво говорит он. – Так что, э-э… У тебя точно ничего не болит?

Я облизываю пересохшие губы.

– Болит.

– Что? Марикета, почему ты не сказала? Я чуть было не… Что именно?

Я с трудом скрываю улыбку, ловя ладонь Джейка и прижимая её к низу своего живота.

– У меня болит здесь, Арагорн.

Он вскидывает брови, а потом слабо улыбается.

– Напугала. Я думал…

– Ради всего святого, Джейк! – притворно злюсь я. – Пожалуйста, хватит болтать. Я в порядке. И ты тоже. Я хочу…

Договорить он мне не даёт, вовлекая в новый поцелуй, ещё более властный, чем до этого. Его ладонь, так и оставшаяся прижатой к моему животу, опускается ниже – у него пальцы едва ощутимо дрожат, когда он пытается расстегнуть мои брюки. Разобравшись с застёжкой, Джейк стягивает мою майку, пока я срываю с него куртку и футболку. Голова кружится от жара его кожи под моими ладонями. Раздев меня по пояс, Джейк скользит губами по моей шее, проводит языком по ключице, прикусывает сосок, и я отвечаю на его действия стонами, чувствуя, как нарастающее возбуждение разливается под кожей.

– Какая нетерпеливая Принцесса, – усмехается Джейк: у меня руки трясутся, пока я пытаюсь справиться с пряжкой на его ремне. – Куда-то торопишься?

– Могу притормозить, если хочешь, – парирую я, сжав зубы. Действительно тороплюсь.

– Ни в коем случае! – притворно возмущается он.

Наконец расправляюсь с ремнём и ширинкой и неловко выпутываюсь из собственных брюк. Наряд ваанти точно был бы сейчас к месту… Но я об этом, конечно, сразу забываю, когда опускаюсь на его член – сжимаю ногами бёдра Джейка и замираю, наслаждаясь сумасшедшим ощущением наполненности. Откидываюсь назад, опираясь ладонями на его колени, и так хорошо – просто двигаться, найдя нужный нам обоим ритм, особенно когда руки Джейка накрывают мою грудь, когда он сжимает соски почти до боли, когда, приподнявшись, обводит их языком – влажность его рта в сочетании с прохладным ветром сносит башню ещё сильнее.

Его ладони скользят по моей спине. Он легко касается пальцами моей поясницы – выгибаюсь ему навстречу. Подхватив меня под ягодицы, Джейк переворачивает меня, опуская на траву и врезаясь в меня, кажется, ещё глубже. Закатное солнце пылает позади него, очерчивая контуры его тела алым сиянием. Запутываюсь пальцами в его волосах, притягиваю к себе для поцелуя – он прикусывает мои губы, дышит тяжело и напряжённо смотрит мне в глаза, не моргая, словно видит в них что-то, ему одному понятное. Ритм его движений сменяется с умопомрачительного на безжалостный, и, теряясь в нём, я сгораю, рассыпаюсь в пепел, и мир вокруг нас взрывается ослепительной вспышкой.

Когда Джейк растягивается на траве рядом со мной, не выпуская меня из объятий, я не могу перестать улыбаться.

– Реально лучший закат в моей жизни, – усмехается он.

– Точно, – я оставляю поцелуй на его плече. – У нас с тобой получился необыкновенно удачный тандем, не находишь?

Внезапно Джейк выпускает меня из кольца своих рук и резко садится.

– Пойдём обратно, – бросает он, избегая смотреть на меня. – Ты ведь не хочешь спускаться с утёса по темноте, Принцесса?

Я растерянно моргаю, ошарашенная резкой переменой его настроения.

– Что? Джейк?..

Он качает головой, поднимаясь на ноги и поправляя брюки. Я тянусь к своему белью и с трудом застёгиваю всё ещё негнущимися пальцами бюстгальтер. Справившись с этой задачей, я натягиваю футболку и встаю, беря Джейка за руку.

– Расскажи мне, – тихо говорю я. – Я не могу понять, что тебя так беспокоит.

Он поворачивается ко мне.

– Нет. Я… Не могу, Марикета.

– Джейк… Что бы ни происходило, ты можешь доверять мне, ты же знаешь.

Он обнимает меня так крепко, что мне почти больно.

– Знаю, – выдыхает он. – И… Нет, Принцесса. Нет. Я просто…

Он снова отстраняется от меня, его лицо искажено неподдельной болью, и это моментально передаётся мне – я чувствую, как дрожат мои губы, ощущаю слёзы, уже готовые пролиться из глаз.

– Я боюсь, Марикета! – вдруг выплёвывает он, хватая меня за плечи и глядя мне в глаза. – Я уже однажды терял близкого человека и боюсь, что это повторится! Ты можешь пострадать из-за меня, и я просто… Не могу этого допустить, понимаешь? Я… – он отпускает меня и отворачивается, с тоской глядя на пурпурную полосу над горизонтом. – Я так сильно люблю тебя, Марикета. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу дать тебе лучшую жизнь, такую, которой ты достойна. И когда я думаю обо всём, что мне пришлось сделать за последние пять лет, чтобы хотя бы выжить… Я просто… Ты не заслуживаешь этого. Не заслуживаешь такой жизни. И, блядь, – Джейк осекается, оглядывается на меня – и снова отводит взгляд, прежде чем быстро сказать, – всю эту неделю я видел сны о твоей смерти. Я теперь чертовски хорошо понимаю, что ты чувствовала, когда у тебя были видения. Не знаю, как ты не сошла с ума, потому что… Каждый раз в моих снах ты умирала из-за меня, – он нервно сглатывает, как если бы ему было физически больно произносить это вслух, и я прекрасно понимаю его чувства. – Я не успевал… Это… Страшно, Марикета, – он вздыхает, прежде чем повторить, – ты не заслужила такого.

Я обвиваю его талию руками и утыкаюсь лбом в его плечо.

– Позволь мне решить, чего я заслуживаю, – шепчу я и слышу, как Джейк вдыхает, собираясь спорить, так что я не даю ему такой возможности. – Мы столкнулись с такими вещами, которые мало кто сумеет понять. Мы уже должны были быть мертвы, вместе или поодиночке… Но, когда бы ситуация ни выходила из-под контроля, мы были вместе, – твёрдо говорю я. – Когда я не знала, что делать, ты знал. Когда мне было страшно, ты успокаивал мои тревоги. Когда я падала, ты подхватывал. И, оглядываясь на всё, что произошло… Я хочу, чтобы это продолжалось. Мне нужно, чтобы ты был рядом, Джейк. Без тебя я не пережила бы даже первый день на острове, помнишь? Поэтому выбрось это из головы. Вместе мы переживём всё, что приготовил для нас этот остров.

Он перехватывает мои ладони и поворачивается ко мне, прижимаясь своим лбом к моему.

– Люблю тебя, – снова говорит он. – Ты права. Что-то я расклеился. Просто эти сны, – он легко меня целует, – думал, двинусь. Не исчезай больше, ладно?

– Не буду, – обещаю я.

Мы одеваемся и возвращаемся к ребятам. К тому моменту, как мы оказываемся у подножия утёса, на бухту опускается ночь.

– Мари, – лениво осматривая меня, бормочет Диего, – у тебя футболка наизнанку.

Я только показываю ему язык.

В лунном свете мы все взбираемся в лодку Малатесты и плывём в сторону внушительного корабля.

– Надеюсь, на этот раз там будет ром, – мечтательно говорит Радж, с восторгом оглядывая приближающуюся громаду «Дорады».

Когда мы оказываемся на борту, корабль впечатляет ещё больше. Резные поручни, свет желтоватых фонарей, освещающих палубу, лунный свет, проникающий сквозь плотную ткань парусов… Диего озвучивает мои мысли:

– Мы словно на съёмках «Пиратов Карибского моря», не так ли?

– Нет, – возражает Мишель, – это мы теперь – пираты Карибского моря, Диего.

– Добро пожаловать, – усмехается Ивонн.

– А что, больше никого нет? – спрашиваю я. – Никакого экипажа? Совсем?

– Только мы, – кивает она, – и… la femme mysteriese.

– Кто?..

– Она имеет в виду ведьму, – бормочет Малатеста, указывая куда-то в сторону носа корабля. Я оборачиваюсь и замираю.

Она стоит спиной. На ней кожаная куртка и брюки из плотной на вид ткани, а волосы заплетены в густую рыжую косу, которую треплет ветер. Я просто не могу поверить в то, что это действительно она, пока она не поворачивает голову.

Взгляд аквамариновых глаз Куинн скользит по нам, застывшим в неверии.

– Привет, ребята.

========== действие VII - глава 3 - «то, что нас не убивает» ==========

Комментарий к действие VII - глава 3 - «то, что нас не убивает»

Темка третьего тома от Пиксельберри: https://yadi.sk/d/Pu2lBWbTPXdKbg

Не глава, а сплошной фансервис и феминизм, лол.

Even when it gets too much,

I’m not ready to give up

Я бегом преодолеваю разделяющее нас расстояние и крепко обнимаю Куинни. Это действительно невероятно, но какое же облегчение – она жива, и, кажется, цела и невредима! Я не сдерживаю слёз, когда Куинн утыкается в моё плечо и всхлипывает.

– О боже, – раздаётся шёпот Диего за моей спиной.

– Как это возможно? – бормочет Мишель.

– Ты… Граната взорвалась! – шокировано произносит Радж. – Мы же видели!

– Так, минуточку, – говорит Джейк. – Мы сейчас говорим с Ариэль… Или с Урсулой?

Куинн отстраняется от меня, чуть надувая губы и явно стараясь не выглядеть задетой этим вопросом.

– Это я, – вздыхает она. – Не беспокойтесь, я никому не причиню вреда. Я так рада, что нашла вас наконец…

Мишель сдавленно чертыхается и бросается к нам, обвивая руками Куинн. Радж и Диего присоединяются к ней спустя несколько секунд, чуть позже подходит Эстелла, а после неё и Джейк, который, хоть и улыбается, шутливо дёргая Куинн за длинную косу, явно старается держаться между ней и мной – просто на всякий случай.

– Остальных ты не видела, надо полагать, – бормочу я. Она качает головой, её глаза наполняются слезами. – Не расстраивайся, – невпопад говорю я, – мы найдём их. Я рада, что ты снова с нами.

Неожиданно она морщится и сгибается пополам со сдавленным стоном боли.

– Куинн, что с тобой? – обеспокоенно спрашивает Мишель.

– Малатеста, если ты что-то с ней сделал… – Эстелла поворачивается к пирату.

– Это не он, – бормочет Куинн, с трудом распрямляясь. Её лоб покрыт испариной. – Это… – Она оглядывается назад, с опаской глядя на морскую гладь.

– Это Сердце? Твои силы? Что это, Куинн? – я обхватываю её плечи ладонями, снова прижимая её к себе.

– Я… боюсь, что больше не способна делать то, что делала, – выдыхает она. – После взрыва я утратила связь с этими силами.

– Правда? – ошарашенно переспрашиваю я. – Как ты это поняла?

– Я пыталась взлететь, чтобы осмотреть окрестности, найти всех, но не смогла.

– И… Что с тобой происходит теперь? – с опаской произносит Мишель. – Ты не здорова. Это ведь не твой синдром? Разве он мог вернуться?

– Нет, – Куинн слабо улыбается, качая головой. – Это… что-то другое. Я постоянно чувствую себя опустошённой. Неполной. Как будто у меня забрали самую важную часть меня.

– Что ты имеешь в виду? – хмурится Эстелла.

В глазах Куинн отражается боль, и она отворачивается от нас, опираясь на поручень.

– Мне так жаль… Простите меня, все вы, – медленно произносит она. – Я помню всё, что я делала, что чувствовала, когда эта штука контролировала меня. Сердце острова расколото напополам. И что-то внутри меня отчаянно хочет найти обе части. Восстановить Сердце.

Я пожимаю плечами.

– Что ж, значит, нам нужно забрать у Рурка ту часть, что он присвоил. И найти вторую.

– Мари, ты так говоришь, словно это легко, – подаёт голос Диего.

– В Сердце сосредоточено столько энергии, – шепчет Куинн. – Вы даже не можете себе представить. Если обе половины попадут в руки Рурка, он сможет управлять временем так, как захочет. – Она касается своей груди и заходится кашлем. – Кажется, я связана с Сердцем. Оно зовёт меня… И это причиняет боль.

– Мы должны исправить это, – бормочет Джейк, успокаивающе касаясь плеча Куинн.

– Конечно, – кивает Диего, – всё будет хорошо. Уверен, мы можем что-то сделать. Правда же?

– Конечно, – Эстелла закусывает губу. – Мы должны найти вторую половину прежде, чем это сделает Рурк.

– Согласен, – бросает Вэйрин, – у Гидры нет никакого права управлять Сердцем острова.

– Но как, по-вашему, мы найдём его? – задумчиво произношу я. – Не так-то просто было найти первую половину в Элистель. Куинн, ты говоришь, что чувствуешь его…

– Да, – кивает она. – Думаю, я могу привести вас туда, откуда оно взывает ко мне.

Вдоль палубы расхаживает Малатеста, почёсывая свою светлую бороду и бормоча себе что-то под нос.

– Zut alors! – восклицает Ивонн. – Мал, ты действительно настолько тупоголов?

– Неважно, какое пари мы заключили! – рычит Малатеста. – Это по-прежнему мой корабль, и я не позволю использовать его для всякой… ерунды!

– Mon dieu, я не могу в это поверить! – Ивонн подходит к нему. – В любом случае, это больше не твой корабль, Мал. Мы собираемся помочь этой девочке, нравится тебе это или нет.

– «Мы», Иви? – насмешливо переспрашивает Малатеста. – И с каких это пор ты рискуешь собой, чтобы слоняться с детишками?

– Следи за языком, Белая Борода, – встревает Джейк. – Ты тут, как бы, в меньшинстве.

Малатеста сжимает зубы и делает шаг в сторону Джейка, глядя на него в упор. Я осторожно беру Джейка за руку, пытаясь предотвратить дальнейшее развитие конфликта, но, конечно, надежда на это весьма слаба. И прежде, чем завязывается драка, Ивонн громко стучит изящным каблуком по деревянной палубе.

– Arrete! – кричит она, потом стремительно проносится мимо Малатесты и Джейка и склоняется над моим ухом. – Любовь или война, cherie? Я могу вывести Мала из строя или… вывести его из строя в любом случае.

– О боги, Ивонн, – я сжимаю губы, стараясь не заржать во весь голос. – Пожалуйста, просто… Сделай уже хоть что-нибудь. Ты здесь капитан, разве нет?

Она подмигивает мне и подходит к Малатесте, зазывно покачивая бёдрами. Я обвиваю талию Джейка руками, утыкаясь лбом в его плечо и задыхаясь от беззвучного смеха. Наша пиратка определённо входит в список того, за что я могла бы искренне поблагодарить Ла-Уэрту со всеми её аномалиями.

– Думаю, ты захочешь сотрудничать с mes amis enfants, Мал, – щебечет Ивонн.

Малатеста скрещивает на груди руки и смотрит на неё снизу вверх, приподняв бровь.

– Да? И что же заставляет тебя так считать?

Ивонн приподнимается на носочки и притягивает к себе голову Малатесты, бормоча ему что-то на ухо. Хотя её голос недостаточно тихий, чтобы мы не могли её слышать, она говорит по-французски, так что я почти ничего не понимаю. Однако отдельные слова вместе с наливающимся краской лицом пирата дают общее представление о том, что Ивонн обещает Малатесте… И, помогите мне боги, лучше бы я совсем ничего не понимала.

– Ты не решишься! – восклицает Малатеста, отшатываясь от неё. – Ты… Ненавидишь меня!

– О, возможно… Просто возможно, – мурлычет Ивонн, – что ты мог бы убедить меня в обратном.

Они обмениваются несколькими репликами на французском, и, когда я оглядываюсь на друзей, по заалевшим ушам Раджа понимаю, что у него всё в порядке с иностранными языками.

Через пару минут Малатеста отрывает взгляд от Ивонн и смотрит на нас.

– Хорошо, – бросает он. – Мы отправимся туда, куда вам нужно. Но вы будете исполнять мои приказы по пути! Это пиратский корабль, а не песочница! – с этими словами он хватает стакан со стоящей на палубе бочки и одним глотком опустошает его. – Внизу есть кровати. Помоги мне господь. Ведьма, остаёшься за старшую.

Малатеста тащит Ивонн за руку в капитанскую каюту, а Радж первым спускается вниз, где, по словам пирата, расположены кровати.

– Ром! Ну наконец-то! – раздаётся его восторженный возглас. Джейк заметно оживляется, спускаясь следом. Вэйрин и Диего тоже исчезают в темноте трюма. Помедлив, я оглядываюсь на девчонок и иду вниз.

Парни скооперировались достаточно быстро: кажется, Радж вознамерился познакомить вождя ваанти с пиратской выпивкой и азартными играми, поскольку, помимо алкоголя, ребята нашли ещё и колоду карт, и, разумеется, ни Диего, ни Джейк не собираются ему в этом мешать. Я молча беру полную рома бутылку и возвращаюсь к лестнице.

– Принцесса? Вы не собираетесь к нам присоединиться?

Я оборачиваюсь к нему. В бледно-жёлтом свете фонарей его глаза блестят, и мне очень хочется устроиться у него на коленях, наблюдая за тем, как он блефует в покер, но я качаю головой.

– Куинн оставили управлять кораблём, – отвечаю я. – Думаю, мы побудем с ней.

– Пьяный девичник? – усмехается Диего, кивая на бутылку в моих руках. Я молча пожимаю плечами и поднимаюсь по лестнице.

– О, Мари, – смеётся Куинн, – я боюсь, на «Дораде» наблюдается недостаток бокалов.

– Ничего страшного, – бросаю я, подходя к ней. Эстелла улыбается, а Мишель смотрит на бутылку в моих руках с ужасом.

– Мы ведь не собираемся напиваться, – неуверенно говорит она.

– Это как пойдёт, – фыркает Эстелла, отбирая у меня ром и откупоривая бутылку. Мы усаживаемся на скамьи возле руля, потому что Куинн, кажется, действительно собирается управлять чёртовым пиратским кораблём.

Эстелла делает глоток, морщится и передаёт бутылку мне. Я прикладываюсь к горлышку; жидкость обжигает внутренности. Мишель, сделав глоток, бледнеет.

– Как вы это пьёте? – сдавленно спрашивает она.

– Ртом, – лениво откидываясь на перила, отвечаю я.

У Куинн никаких проблем с выпивкой не наблюдается. Более того, даже после того, как бутылка завершает четвёртый круг и пустеет наполовину, она ухитряется ровно стоять на ногах и крутить штурвал.

– Где ты так научилась? – интересуется Эстелла.

– О, – отмахивается Куинн. – У отца яхта была. Конечно, это не совсем одно и тоже, но больше, чем за месяц, я привыкла. Управлять «Дорадой» довольно легко.

– Месяц, – повторяю я. – Больше, чем месяц. Господи, как же я заебалась.

– Как это месяц? – заплетающимся языком спрашивает Мишель и пьяно икает, забирая у меня бутылку. Кажется, вопрос «как вы это пьёте» более неактуален.

– А вот так! – восклицаю я. – Ла-Уэрта совсем сошла с ума… Мишель, для вас с Вэйрином, Раджем и Диего прошло шестнадцать дней. Для Эстеллы и Джейка…

– Неделя, – мрачнеет Эстелла.

– Ну а для меня не прошло и двух суток, – заканчиваю я свою мысль.

– Во имя всего святого, – снова икает Мишель, – а для остальных? Что насчёт Шона и Крэйга, вдруг для них прошло больше времени с того момента, как вы разделились?

Она смотрит на меня с ужасом, и её глаза наполняются слезами.

– Эй, Миш, всё будет хорошо, – неуверенно говорю я, одной рукой обнимая подругу, другой – бутылку рома. – Шон и Крэйг – самые крепкие парни, кого я знаю. Уверена, они в порядке.

– Я скучаю по Заре, – вздыхает Куинн. – Когда мы в последний раз пили все вместе, она была рядом. Мне не хватает её своеобразного юмора. Никогда бы не подумала…

– А я думаю, как там Грейс, – бормочет Эстелла. – Я бы послушала, как она пытается объяснить эту херню с временем с научной точки зрения. – Она невесело усмехается. – Помните, тогда, перед новогодней ночью… Мы были все вместе. Я даже не могла представить, что найду здесь друзей, – Эстелла подвигается ближе ко мне и к Мишель и обнимает нас за плечи. – И тем более, что обрету семью.

Куинн всхлипывает, бросая штурвал и садясь на пол около наших ног. Она кладёт голову на колени Мишель и задумчиво произносит:

– До острова я едва ли общалась с кем-то из вас. Мы пересекались, но… Так странно, правда? Для того, чтобы мы подружились, понадобилось пройти через такие страшные вещи.

– О, ну не знаю, – усмехается Миш. – Ты мне всегда нравилась, Куинн. А ты, Эстелла, пугала. Мари, – она переводит взгляд на меня и хмурится. – Вообще с трудом припоминаю, чтобы мы часто виделись в университете.

Я пожимаю плечами.

– Естественно, – улыбается Куинн. – Мари всё время тусовалась с Диего, так ведь? Даже здесь, на острове, у меня сначала сложилось ощущение, что вам двоим никто больше не нужен.

– Точно, – протягивает Мишель. – А вообще, должна сказать, в первое время я жутко ревновала Шона к Мари.

Я заливаюсь смехом.

– Просто скажи, к кому ты его не ревновала, – сквозь хохот произношу я, и Эстелла с Куинн тоже принимаются хихикать.

Мишель грустно улыбается.

– Я волнуюсь за него, – она забирает у меня бутылку и делает глоток. – За всех, – исправляется она и вздыхает. – Ладно, вы должны понимать, что он… значит для меня очень многое.

Я закатываю глаза.

– Миш, ей-богу. Если ты не сделаешь первый шаг, когда мы его найдём… Я тебя грохну.

– Смотрите, как она заговорила, – бормочет Эстелла. – Да Зара с Крэйгом собирали ставки на предмет того, когда вы с Джейком перестанете играть в гляделки.

Я снова смеюсь, но в этот раз смех выходит немного нервозным.

– Неужели всё было так очевидно? – спрашиваю я.

Куинн едва не давится ромом.

– Ты шутишь? – хихикает она. – О, погоди, дай вспомню. «Ты составишь мне компанию, Мари? А то я хочу побыть с тобой наедине и прижать тебя к ближайшему дереву, но не могу сделать этого на глазах твоего лучшего друга».

– Эй! Он никогда такого не говорил! – возмущаюсь я.

– Ага, – ухмыляется Куинн. – Разве? По-моему, когда мы в джунглях искали убежище, он сказал именно это. Или хотел сказать?

– Ты ужасна, – жалуюсь я, снова делая глоток. – Никуда он меня не прижимал!

– Мне слышится сожаление в твоём голосе, – поддевает меня Мишель. Я закатываю глаза. – Ладно, а когда мы шли в обсерваторию? Если бы ты не пошла, уверена, он остался бы в отеле. И да, чтобы ты знала, – она подмигивает, – почти всю дорогу он не сводил взгляда с твоей задницы.

– Господи, Мишель, и ты тоже ужасна! – я закрываю пылающие щёки руками, а девочки дружно смеются. – Давайте сменим тему, пожалуйста!

– Да, давайте, – подхватывает Эстелла. – Можем поговорить о твоей вывернутой наизнанку футболке…

В этот момент до нас доносятся сладострастные стоны Ивонн. Нет, ну ёбаный стыд…

Помимо воли я тоже начинаю ржать.

– Да, с шумоизоляцией на корабле явно проблемы, – сквозь смех всхлипывает Эстелла.

– Точно, – у Куинн от хохота выступают слёзы на глазах. – Ой, не могу. Как я по вам соскучилась. Я так не смеялась с самой новогодней ночи.

– Надо почаще устраивать девичьи посиделки, – кивает Мишель. – Эх, сейчас бы ещё каких-нибудь шмоток и мою косметичку…

– О, погодите-ка! – Куинн вспоминает, что она сегодня у руля, и снова встаёт к штурвалу. – В трюме… Принесите сундук из красного дерева. Вам это понравится.

– Сундук, – икаю я, – из красного дерева. Кто знает, как выглядит сундук из красного… – я замолкаю на мгновение и хихикаю, – …дерева? Я вот не имею ни малейшего представления.

Мишель поднимается на ноги и нетвёрдыми шагами подходит к люку, ведущему в трюм.

– Мальчики-и! – кричит она. – Найдите нам сундук из красного дерева!

– В дальнем левом углу, – подсказывает Куинн.

– В углом левнем дану! – соглашается Мишель. – И прихватите нам ещё тубылочку рома!

Через несколько минут Вэйрин вместе с Джейком вытаскивают на палубу требуемое. Судя по всему, мой пилот соревнуется с вождём ваанти в том, кто кого перепьёт, потому что Джейк стоит на ногах весьма нетвёрдо. Поставив здоровенный сундук перед нами, он наклоняется ко мне и целует так, как будто вокруг нас никого нет. Эстелла присвистывает.

– Вы можете делать это не здесь?

– Угу, – согласно мычу я, не отрываясь от губ Джейка.

– Ты пьяная, – усмехается он, отстраняясь, – от тебя пахнет, как от бочки с ромом.

– Нет, от тебя! – возмущаюсь я.

Мишель тем временем открывает крышку сундука и шумно вздыхает.

– Парни. На выход. Быстро.

Вэйрин смотрит на неё в недоумении.

– Я сказала, кыш! – громко говорит Мишель. – Девчачьи секретики!

Джейк пожимает плечами и, прежде чем уйти, шепчет мне на ухо что-то нечленораздельное про то, что будет меня ждать, и чтобы я не ошиблась кроватью. Я шутливо пихаю его в плечо.

Когда ребята закрывают за собой люк, Мишель оборачивается к нам с горящими глазами.

– Это, мать его, клондайк.

И она извлекает из сундука одежду. Целые ворохи тканей. Тут и пиратские кожаные куртки, и корсеты, и длинные юбки…

– Чьё это? – с восхищением спрашиваю я, сминая в руках льняную рубашку.

– Не знаю, – отмахивается Куинн, – но Малатеста разрешил мне брать отсюда всё, что захочу. На самом деле, думаю, он меня боится, ведь он подобрал меня сразу после взрыва и видел, как я летаю и всё такое. Вероятно, это принадлежало или Ивонн, или любовнице Малатесты.

– А у него есть любовница? – спрашивает Эстелла.

– Была, – мрачно кивает Мишель, откупоривая вторую бутылку рома и делая большой глоток. – Помнишь, Ивонн говорила. Она умерла от чумы на Острове акульего зуба.

– Какая прелесть, – фыркает Эстелла.

Отдав бутылку Куинн, Мишель стягивает рубашку и надевает жёсткий корсет. Куинн отпивает ром, отдаёт его Эстелле и снова бросает к чертям собачьим штурвал, помогая Миш со шнуровкой.

– Класс, – усмехаюсь я, сменяя свою несчастную футболку на рубашку. Эстелла выуживает из сундука кожаную жилетку и брюки и протягивает мне. Когда я переодеваюсь, Куинн восторженно хлопает в ладоши.

– Жаль, что сейчас не Хэллоуин! – восклицает она. Я достаю из сундука пару сапог, которые, чудо-то какое, мне почти впору.

– Ну всё, теперь у нас точно йо-хо-хо и бутылка рома, – хохочу я, делая глоток из бутылки. Мишель натягивает длинную свободную юбку, и я убеждаюсь в том, что этот сундук точно не мог принадлежать Ивонн – учитывая, что одежда садится на миниатюрную Миш, как влитая, вряд ли наша пиратка, высокая и широкая в плечах, могла бы её носить.

Когда Эстелла облачается в кремовую рубашку и корсет, добавляя к ним тёмно-зелёную юбку, она становится похожа на деревенскую девушку из давних времён. Мы снова усаживаемся на скамью, Куинн периодически возвращается к штурвалу, и мы опять передаём друг другу бутылку с ромом, возобновляя разговорчики «на грани», пока над Карибским морем не занимается рассвет.

Я просыпаюсь в объятиях Джейка на жёсткой кровати в тёмном трюме. Рука моего мужчины по-хозяйски лежит на моей груди в разрезе рубашки. Я ворочаюсь, пытаясь выбраться из его хватки – мне жарко, душно и меня по-прежнему немного ведёт от выпитого накануне. Я с трудом вспоминаю, как добралась сюда – мы с девочками немного засиделись, и последнее, что отпечаталось в моей памяти – похабные песенки, которые пела Мишель, и Эстелла, которая всерьёз собиралась искупаться, пока Куинн не утащила её в трюм и не уложила спать. Вроде бы после этого я пыталась пропахать носом палубу, но, может, это была не я. Не в курсе.

– С добрым утром, – рука Джейка на моей груди сжимается, и я помимо воли выгибаюсь, прижимаясь к нему спиной. – Так что за косплей-вечеринку вы вчера устроили? Все эти пиратские шмотки…

Я со стоном выбираюсь из его объятий и с усилием поднимаюсь на ноги.

– Отстань, – ворчу я, потирая виски. – Сам-то… Перепил Вэйрина?

– Я нет, – признаёт он, садясь на кровати. – А вот Радж – да.

Я оглядываюсь и не обнаруживаю в трюме никого, кроме нас. Замечательно, мы ещё и спали дольше всех.

– Какого же чёрта, – выдавливаю я. – Я хочу пить.

– Да, а ночью хотела чего-то другого, – подкалывает меня Джейк. – Я едва убедил тебя в том, что мы тут не одни, знаешь ли. А то ты всерьёз собиралась устроить здесь шоу. Соблазн был велик, чтобы ты знала.

– Ой, ну отстань, – снова прошу я, натягивая сапоги и шагая к лестнице. От качки и духоты меня мутит, так что, оказавшись на воздухе, я буквально воскресаю. Мишель протягивает мне флягу с пресной водой, и, чёрт, я не знала, что вода может быть такой вкусной. Судя по всему, похмелье мучает одну меня, потому что девчонки неприлично бодры и веселы. Правда, Диего тоже выглядит бледным, но это не мешает ему держать в руках бутылку рома.

Меня сейчас стошнит.

– А что? Подобное – подобным, – ворчит он, правильно истолковывая мой взгляд.

Я вымаливаю у Мишель зубную пасту и умываюсь, после чего становится немного легче. Как и я, девчонки после вчерашней игры в переодевания остались в пиратских шмотках, что вызывает шумное одобрение отвратительно счастливой Ивонн. Я прикусываю язык, чтобы не подколоть её на тему ночных похождений, и устраиваюсь на скамью в носовой части «Дорады» – встречный ветер приносит облегчение.

Спустя час или около того, когда Радж почти насильно впихивает мне в руки тарелку с устрицами (я смотрю на них с отвращением, но неожиданно для себя съедаю всё до последнего кусочка, потому что это, во-первых, вкусно, а во-вторых, успокаивает мой бунтующий желудок), я замечаю какое-то движение впереди. Нам навстречу несётся… Другой корабль. В отличие от «Дорады», современный. Ивонн издаёт боевой клич, взбираясь по сетке на площадку на мачте и всматриваясь в приближающееся судно через подзорную трубу. С её губ срывается потрясённый вздох, когда она бросает мне трубу. Я смотрю в направлении корабля… И вижу, что он полон чёртовых Арахнидов.

Ещё одна новость – плохая и хорошая одновременно – заключается в том, что на борту корабля, связанные, с закрывающими рты кляпами, спиной друг к другу сидят Шон и Крэйг.

– Ребята! – кричу я, поворачиваясь к остальным. – Там Крэйг! И Шон!

Я снова смотрю в трубу и обнаруживаю ещё кое-кого. Алистер расхаживает вдоль палубы, отдавая, видимо, какие-то приказы Майку.

Джейк поднимает над головой ладонь, вглядываясь в корабль, и я вижу, как он бледнеет.

– Ну что же, вызволим их, – произносит он сквозь зубы.

Я поднимаю на него взгляд.

– Джейк, он… Майк уже неоднократно пытался убить нас. Ты уверен, что мы сможем остановить его на этот раз?

– Марикета, – жёстко произносит он, – у нас нет выхода. Просто… займитесь Шоном и Крэйгом. Я возьму Майка на себя.

Малатеста издаёт трудноопределимый возглас.

– Так, детишки, у нас есть работа, которую надо сделать, – бросает пират. – Напоминаю вам, что это не торговое судно, а пиратский корабль. Хотите захватить этих ребят? Что ж, теперь мы с вами говорим на одном языке.

– Как славно видеть тебя в добром расположении духа, – усмехается Ивонн, спускаясь с площадки на мачте обратно на палубу.

– Хватит сбивать меня с толку, гарпия! – рычит Малатеста. – Ведьма, веди нас вправо!

– Меняю курс! – бодро отчитывается Куинни.

Ивонн протягивает мне и Мишель мушкеты, а Малатеста быстро рассказывает Эстелле, как обращаться с пушкой, что стоит с правой стороны палубы. Куинн отдаёт Раджу и Диего какие-то команды по поводу парусов, а Вэйрин находит на борту старинного вида длинный лук.

– Ведьма, полный вперёд! – кричит Малатеста.

Диего и Радж направляют паруса так, что «Дораду», кажется, подхватывает ветер и несёт над самой водной гладью – так быстро несётся корабль.

– Ты! – Малатеста указывает пальцем на Эстеллу. – Вот, – он кивает на связку тяжёлых цепей, заканчивающуюся гарпуном размером, наверное, с треть моего роста. – Заряди это в пушку.

Эстелла смотрит на него, как на идиота, но бросается выполнять приказ. Я помогаю ей запихнуть громадную цепь в широкое дуло пушки. Мишель дрожащими руками чиркает спичками. Эстелла направляет пушку на борт приближающегося к нам корабля.

– Закройте уши! – ору я, когда Мишель подносит горящую спичку к фитилю.

Прикрыть уши мало помогает, потому что взрыв пушки слишком громкий, но это не так уж и важно, потому что огромный гарпун протыкает насквозь металлический борт вражеского судна, и два корабля – наш и Арахнидов – оказываются скованными тяжёлой цепью. До нас доносятся крики Алистера и возмущение солдат.

– Занять оборонительную позицию! – командует Майк.

– Итак, дети, – восклицает Малатеста, – есть три вещи, которые вы должны запомнить о захвате кораблей. Во-первых, не сдохните.

В этот момент Арахниды открывают огонь, и мы ныряем за высокий борт «Дорады», чтобы пули нас не достали. Правда, они почему-то стреляют по толстой цепи, словно мы зачем-то нужны им живыми. Возможно, это инициатива Алистера, но я уже ни в чём не могу быть уверенной.

Радж добывает откуда-то пару мечей и кинжалов. По возмущённому взгляду Малатесты я понимаю, что достал он их из капитанской каюты.

– Ну и что, что у них винтовки! – жизнерадостно произносит Радж. – Мы нарежем их на мелкие кусочки! – с этими словами он протягивает кинжал Диего, а один из мечей ловко кидает мне. Я перехватываю рукоять левой рукой, всё ещё держа в правой пистолет, и поднимаюсь на ноги, рядом со мной Мишель возводит курок своего мушкета, а Эстелла ловит брошенный Раджем кинжал.

– Во-вторых, – продолжает Малатеста, – помните, что море – такое же оружие, как и любой клинок. Используйте его в своих целях.

– Окей, – кивает Эстелла, поднимая с пола рыбацкую сеть. Когда Малатеста тянет на себя рычаг, цепь между нами и кораблём Арахнидов натягивается, сокращая расстояние. И, когда нас разделяет футов двадцать, Эстелла бросает сеть на ближайших к нам солдат – мастерски точно, так что они, дезориентированные, падают в воду.

– И в-третьих, – ревёт Мал, – никаких пленных!

– Кроме, знаете, наших друзей, – встревает Диего. – Тех, которые в плену у этих ребят.

Ивонн хватает свисающую с мачты верёвку и, разбежавшись, перепрыгивает на вражеский борт. Ухитрившись максимально изящным жестом подобрать длинную юбку, Мишель делает то же самое. Следом за ней – Джейк. И Эстелла. Заткнув мушкет за пояс, я присоединяюсь к ним, едва не задевая ногами металлическую обшивку корабля Арахнидов. Крэйг и Шон на борту смотрят на нас, шокированные. Мишель направляет пистолет на охраняющего их Арахнида и цедит сквозь зубы:

– Пошёл прочь.

Конечно, солдат не двигается с места, и Мишель, чуть приподняв уголки губ в ехидной улыбке, простреливает Арахниду колено. Тот падает на пол, постанывая от боли, и Миш протягивает мне руку. Кивнув, я отдаю ей меч, и она перерезает верёвки, связывающие Шона и Крэйга между собой, однако не успевает ничего сделать ни с кляпами, ни с путами на руках – потому что другой Арахнид приставляет дуло к её лбу.

– Не стрелять! – орёт Алистер. – Все… замрите!

– Что? – возражает солдат, целящийся в Миш. – Они… атакуют!

– Я здесь представляю Эверетта Рурка! – злится Алистер. – И я приказываю вам отступить!

Солдаты переглядываются и нехотя подчиняются. Алистер тяжело вздыхает и поворачивается к нам – как раз вовремя, потому что оказавшаяся рядом с ним Эстелла бьёт его кулаком в скулу.

Алистер отшатывается, потирая место удара, но, кажется, его это совершенно не задевает – он шокировано осматривает нас, прежде чем выдавить:

– Не могу поверить. Вы живы. Вы все живы.

– Не благодаря тебе! – выплёвывает Эстелла.

– Отец сказал, что вы пытались сбежать, – бормочет Ал, не слушая её. – Что вас пристрелили. Что вы предпочли умереть, но не оставаться в заключении.

– Соберись, Малфой, – раздражённо бросает Джейк. – Каким бы умным ты ни был, когда надо – ты ведёшь себя, как тупица.

– Но…

– Подумай об этом, – вкрадчиво произносит Джейк. – Твой отец лгал тебе всю жизнь. Почему в этот раз что-то должно было измениться?

– Рурк попытался убить нас, едва вы с Грейс ушли, – когда Мишель поворачивается к Алистеру и произносит эти слова, он, кажется, съёживается, будто пытается касаться меньше ростом. Его руки мелко дрожат.

– Я не знал, – заикаясь, произносит он. – Не знал, клянусь. Мне… мне так жаль!

– Ага, блядь, – шипит Эстелла. – «Жаль». Если бы тебе было жаль, нам не пришлось бы спасать Шона и Крэйга!

Алистер запускает ладонь в волосы, бледнеет, его глаза бегают, когда он смотрит на нас.

– Это… Всё сложно, – выдыхает он.

К Алистеру подходит Майк – с абсолютно бесстрастным выражением покрытого шрамами лица.

– Сэр, заложники – наша первоочерёдная задача.

– Майк! – окликает его Джейк, и меня накрывает дурным предчувствием. Я закусываю губу, стараясь подавить подступающую панику. – Ты бы никогда не позволил втянуть себя в это! В тебе ведь осталась часть тебя настоящего! Приди в себя!

Майк поворачивается к нему и наводит пистолет на уровень груди Джейка. Я даже не успеваю подумать, прежде чем вскидываю руку с мушкетом и направляю его в голову Арахнида.

– Слишком много разговоров для захвата судна, – ворчит Малатеста, возводя собственный мушкет и тоже целясь в Майка.

– Пожалуйста, просто уходите, – кусая губы, просит Алистер. – Я не хочу причинять вам вред.

– Ага, конечно, – в моей крови кипит адреналин, потому что я держу на мушке лучшего друга моего мужчины, который целится в этого самого мужчину, и от этого, по-моему, я не способна адекватно соображать. – Сейчас, минутку. Мишель, не будешь ли ты так любезна связать Шона и Крэйга? А то Алистер попросил нас уйти, а кто мы такие, чтобы с ним спорить?

Миш фыркает, направляя свой мушкет в голову Алистера.

– Разбежалась, – цедит она.

– Так тому и быть, – шепчет Алистер. – Арахниды, схватить их! Живыми!

Отряд Арахнидов становится плотной группой между нами и Шоном и Крэйгом, которые, кажется, слишком дезориентированы, чтобы принимать в заварушке хоть какое-то участие. Алистер отступает за спины солдат.

– Иви, – сквозь зубы бросает Малатеста, – твой «парфюм» всё ещё при тебе?

– Никогда не выхожу в море без него, – усмехается она.

Ивонн бросает пирату небольшой шарик с чекой, которую Малатеста выдирает зубами, бросая шарик под ноги Арахнидам.

Их окутывает густой, сизый дым. Я инстинктивно прикрываю нос и рот подолом рубашки, потому что из дыма слышится надсадный кашель.

В это мгновение «Дорада» врезается в корабль Арахнидов. Я оглядываюсь назад и вижу Раджа, который тянет на себя рычаг с цепью. Я теряю концентрацию на долю секунды, и этого оказывается достаточно, чтобы из плотной дымки на меня выскочил солдат. Рука в перчатке выбивает мушкет из моей ладони, а я машинально отступаю в сторону, и солдат цепляется за мою ногу, падая за борт.

Корабль Арахнидов заваливается на бок – на ту сторону, на которой находимся все мы. Внезапный порыв ветра рассеивает дым, открывая вид на хаотичную битву. Вэйрин взбирается по склону палубы в сторону штурвала, чтобы добраться до Майка. Малатесту и Ивонн окружает отряд Арахнидов с винтовками. Я слышу, как пират говорит:

– Когда мы делали это в последний раз, Иви? Кажется, на Санто Доминго?

– Oui, – кивает Ивонн. – Это была замечательная ночка! И замечательный ром!

Рядом Эстелла выбивает точным ударом оружие из рук одного из Арахнидов, и винтовку подбирает Джейк. Радж выбрасывает в сторону солдат, окружающих Ивонн и Малатесту, сеть, и та, накрывая Арахнидов, выигрывает для пиратов немного времени – Ивонн разрезает плетение саблей, выбираясь сама и помогая Малатесте, который, используя металлические грузы на краях сети, нечеловеческим усилием сталкивает солдат в воду.

Эстелла бросает кинжал в одного из солдат, и лезвие припечатывает его ладонь к палубе. От вида хлынувшей крови меня слегка мутит, но зато это возвращает меня в реальность – я рвусь на помощь к Мишель, которую загнал в угол один из Арахнидов. Поймав мой взгляд, она кивает и наклоняется, пуская по палубе меч – я перехватываю эфес и, не дав солдату возможности опомниться, впечатываю рукоять меча в его затылок со всей дури. Тот, охнув, оседает на пол. Мы с Миш, переглянувшись, бросаемся к Шону и Крэйгу – у обеих слишком дрожат руки, так что вариант разрезать верёвки кажется чересчур опасным в данную минуту.

И я слышу специфический звук работающего двигателя реактивного ранца за своей спиной. Обернувшись, я смотрю прямо в дуло направленного на меня пистолета – и на Майка, который целится в меня.

Несколько безумно долгих мгновений я смотрю в лицо своей возможной смерти, и мне кажется, что время замирает – прежде чем в поле зрения не появляется Алистер, который презрительно бросает:

– Я приказал не убивать их.

Майк, помедлив, убирает пистолет.

Пользуясь заминкой, Мишель, наконец, освобождает Шона и Крэйга. Едва это происходит, как Шон, бросившись вперёд, сбивает Майка с ног, а Крэйг со всей дури впечатывает кулаки в другого Арахнида, отправляя его в глубокий нокаут.

Наперерез «Дораде» со сцепленным с ней кораблём Арахнидов мчится ещё одно судно, полное солдат.

– Чёрт, скольких людей нанял Лундгрен? – возмущается Джейк, обрушивая удар приклада винтовки на атакующего его солдата. – Раньше это было элитное, блядь, подразделение!

– Схватите Алистера! – орёт Эстелла. – Они не будут атаковать, если он будет в заложниках!

Ивонн направляет мушкет на Ала и указывает в сторону «Дорады».

– Вперёд, на наш корабль, – бормочет она с такой явной угрозой в голосе, что даже мне становится неуютно.

– Я уже говорил вам… – возражает Алистер.

– Va! Tout suite! – визжит Ивонн.

Алистер нехотя перепрыгивает пространство между двумя кораблями, и Ивонн с Малатестой прикрывают нас, пока мы следуем за ним на «Дораду». Перебравшись на пиратское судно, Мишель незамедлительно привязывает Алистера к основанию мачты.

– Ай! Больно! – возмущается Ал, когда она слишком сильно затягивает верёвки на его запястьях.

– Да что ты говоришь, я же, конечно, не в курсе, – бормочет Миш, сдувая чёлку с лица. Закончив с Алистером, она поворачивается к остальным. Шон смотрит на неё, чуть приоткрыв рот – и я должна признать, тут есть на что полюбоваться: с горящими от адреналина глазами, раскрасневшимися щеками, в клятом корсете, Мишель похожа на героиню исторического фильма. Однако, когда она встречается с Шоном взглядами, она как-то резко сдувается – вдруг отводит взгляд, заправляет за ухо прядь волос и зачем-то смотрит на меня.

«Я предупреждала, что грохну тебя», – произношу я одними губами, сердито округлив глаза. Уголки губ Миш вздрагивают, и она делает шаг в сторону Шона.

– Ведьма! – кричит Малатеста, обрубая цепь с гарпуном. – Нужно уходить!

– Нет! – возражает Джейк. – Мы никуда не уйдём без Майка!

Диего указывает на фигуру в небе.

– По-моему, он того же мнения.

Майк приземляется на палубу и бесстрастно произносит:

– Верните Алистера на судно Арахнидов.

– Или что? – Джейк выходит вперёд.

И Майк бросается в атаку, едва не сбивая чудом увернувшегося Джейка с ног. Он не остаётся в долгу, и буквально в следующее мгновение они катятся по палубе, жестоко избивая друг друга. Я рвусь вперёд, как если бы могла чем-то помочь, но Эстелла хватает меня за руку, не давая и шага сделать.

В какой-то момент Джейк заламывает руки Майка и произносит:

– Ну же, Майк, вспомни! Какого хуя, брат! Неужели ты не помнишь, что Лундгрен устроил для нас засаду? Что почти убил нас обоих за то, что мы хотели вывести его на чистую воду? Блядь, вспомни хотя бы моё грёбаное имя!

Я вижу, как дрожат руки Джейка, как он выпускает Майка из своей хватки и в отчаянии бьёт кулаком по деревянному полу палубы.

– Дедуля?..

В первое мгновение мне кажется, что это галлюцинация. Массовая, потому что Джейк потрясённо смотрит на Майка – значит, тоже это слышал.

Майк хмурится, медленно поднимаясь на ноги и не сводя взгляда с Джейка.

А потом резко бьёт ботинком в его грудь. С такой силой, что Джейка относит через всю палубу прямо к моим ногам. Я не сразу понимаю, что сдавленный, животный крик срывается именно с моих губ – у меня в висках стучит, я, кажется, задыхаюсь, когда Джейк, с трудом приподнимаясь на локте, откашливает кровь.

Откуда-то появляется Мишель, склоняется над Джейком, а я стою, глядя на него и беспомощно сжимая в кулаки свои похолодевшие ладони.

– Мышь, остановись! – кричит Алистер, когда Майк делает шаг в нашу сторону. – Этого достаточно!

– У нас нет времени, – холодно отвечает Арахнид. – Мы должны идти.

С этими словами Майк голыми руками разрывает верёвки, привязывающие Алистера к мачте.

– Постой! – Шон выходит вперёд, напряжённо глядя на Алистера. – Ты ничего не должен своему отцу, понимаешь? Он доказал это уже в который раз!

– Что? – потрясённо переспрашивает Алистер, словно действительно не расслышал.

– Пойдём с нами. Ты ещё можешь исправить свои ошибки. Помоги нам одолеть твоего отца.

– Шон! – возмущается Мишель. – Он держал нас на прицеле ещё несколько минут назад!

– Ты, – Джейк, кашляя, садится на полу, – выбрал… неподходящий момент для… стокгольмского синдрома, Кэп.

– Я знаю, что ты сожалеешь о том, что сделал, – не обращая на них внимания, продолжает Шон. – Ещё не поздно поступить правильно, Ал.

– И вы дали бы мне второй шанс? – недоверчиво спрашивает Алистер, глядя через плечо Шона на нас. И Майк, обхватив его под рёбра, поднимается в воздух на своём чёртовом реактивном ранце, улетая в сторону корабля с Арахнидами.

Джейк провожает обоих взглядом и снова заходится кашлем. Я опускаюсь на колени рядом с ним и Мишель, которая бормочет:

– У тебя, должно быть, ушиб лёгкого. Мне нужно, чтобы ты сейчас не двигался, хорошо?

Джейк с трудом кивает, и Мишель, осторожно распахнув его куртку, ощупывает его грудную клетку. Он морщится, и я инстинктивно беру его за руку, хотя с трудом понимаю, кого из нас этот жест должен на самом деле успокоить. Меня по-прежнему мелко трясёт, и с каждым его приступом кашля я до боли закусываю губу, чтобы не разразиться истерикой.

– Перелома рёбер, кажется, нет, – резюмирует Миш. – Тебе необходим полный покой.

Джейк упрямо качает головой.

– Пожалуйста, – шепчу я, – послушай её. Мы… Мы найдём Майка и исправим это. – Я привстаю и прижимаю его голову к своей груди, целуя его макушку и, наконец, позволяя слезам пролиться. – Любимый, пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть.

Он снова кашляет, и мне кажется, что это мою грудную клетку разрывает от боли. Джейк наотрез отказывается отлёживаться в трюме, так что Эстелла с Диего тащат с кроватей одеяло и подушку и помогают ему устроиться прямо на палубе. Мишель накачивает Джейка обезболивающим, и он проваливается в сон – я сижу рядом, не выпуская из рук его ладонь, и прислушиваюсь к его рваному дыханию: мне кажется, что, если я отойду хотя бы на минуту, могу потерять его. В течение, наверное, очень долгого времени я почти не двигаюсь, отмечая лишь на периферии голоса рядом со мной, даже не пытаясь прислушиваться. Кажется, что внутри меня всё выжжено к чертям собачьим, и только вид неравномерно вздымающейся груди Джейка удерживает меня в реальности, не позволяя превратиться в бездушную статую.

К вечеру он приходит в себя. Остальные, видимо, только этого и ждали – у руля становится Малатеста, сменяя Куинн, и ребята собираются около импровизированного ложа Джейка на своего рода совещание.

– Я рада, что вы живы, – хриплым после долгого молчания голосом говорю я Крэйгу и Шону. Мишель чуть отодвигает меня в сторону, чтобы осмотреть уже пытающегося сопротивляться Джейка.

– И мы рады, сестрёнка! – с восторгом произносит Крэйг.

– Ребята, простите, – вдруг говорит Шон. Я вздрагиваю. – Я… Когда всё это произошло, я не смог никого защитить. – Краем глаза я вижу, как Мишель бросает на него через плечо полный возмущения взгляд. – У меня не было плана. Всё это так… глупо. Я виноват.

– Бро, но это не твоя вина, – бормочет Радж. – Кто же знал…

– Я должен был предусмотреть это, – возражает Шон.

Я прикусываю язык, хотя мне хочется орать. Хочется втащить Шону так, чтобы эти дебильные мысли вылетели из его головы. Что нам нужно сейчас меньше всего – это люди, пытающиеся взять всю вину за произошедшее на себя. Это всё внезапно бесит меня так, что, кажется, даже зубы скрипят.

– Ребята, – осторожно говорит Крэйг, – я… хотел спросить. Вы видели Зару?

Я прикрываю глаза, и из-под век опять начинают бежать слёзы. Никто не отвечает вслух – все синхронно качают головами, и плечи Крэйга опускаются.

– Зара – самая умная из нас, – тихо произносит Мишель. – Крэйг, я уверена, что она что-то придумала. Она в порядке.

– Надеюсь, – вздыхает он, не поднимая глаз. – Потому что, если это не так… Рурк заплатит. Я знаю, что она крепкая, но спустя все эти недели…

Его перебивает Диего, переспрашивающий про «недели», и я отключаю внимание, потому что уже примерно представляю, как все отреагируют на то, что время на Ла-Уэрте теперь ещё сильнее сошло с ума. Джейк тоже слушает вполуха, глядя куда-то в сторону отсутствующим взглядом. Из ступора меня выводит стон Куинн, которая хватается за грудь и сгибается пополам.

– Это опять происходит, – с трудом произносит она.

– Эй, Куинн, что с тобой? – изумлённо спрашивает Шон.

Мишель быстро вводит его в курс дела, впрочем, избегая смотреть на него; кажется, пока я боялась отойти от Джейка, между этими двумя что-то успело произойти. Не то чтобы меня это сейчас очень волновало.

Куинн, распрямляясь, указывает пальцем в сторону небольшой группы маленьких островов прямо по курсу.

– Оно зовёт меня туда, – шепчет она.

– Рифы слишком опасны, – встревает вслушивающийся в наш разговор Малатеста. – Отправишься туда на лодке, ведьма.

– Отправлюсь одна? – испуганно переспрашивает Куинн.

– Ага, сейчас, – фыркает Эстелла. – Никто никуда не пойдёт один. Я с тобой.

– Вы обе для меня как сёстры, а сёстры не разделяются, – ворчит Мишель. – Я с вами.

– Если вы идёте, я тоже пойду! – вызывается Радж. А следом за ним и Диего. И Шон. И Крэйг. Даже Джейк, приподнявшись, заявляет, что отправится к рифам с остальными, и я сжимаю зубы, собираясь возражать, когда за меня это делает Малатеста.

– Зачем вы все туда попрётесь? – возмущается он. – Да дрессированная обезьянка могла бы сделать это в одиночку, а вы, хочется верить, умнее чёртовой обезьянки! Вы, должно быть, шутите…

– Заткнись, – морщится Эстелла. – Мы едва не потеряли друг друга. Нам просто не хочется разделяться теперь, когда мы снова вместе. – Все, как один, поворачиваются к ней – она заливается краской и прочищает горло. – Я имею в виду, возможно… Откуда же мне знать, что у вас в головах творится…

Джейк садится, не выпуская моей руки, и хрипло произносит:

– Ребята, кажется, Рипли наконец-то открылась перед нами.

Эстелла закатывает глаза.

– Ой, ну и ладно, – закусывая губу и краснея пуще прежнего, говорит она.

Джейк качает головой, не сдерживая болезненного стона.

– Если осколок Сердца на дне, придётся нырять, – медленно говорит он, потирая грудь. – Я мог бы…

Он осекается, снова заходясь кашлем. Без крови на этот раз, но мне всё равно разрывает сердце от этого надсадного звука.

– Джейк, в твоём состоянии нырять – это последнее, что тебе нужно, – ворчит Мишель.

– Я нырну, – вызывается Шон.

– Тогда вперёд, – Ивонн хлопает в ладоши, – скоро стемнеет, так что нужно отправляться сейчас. Бросить якорь! – командует она, и Малатеста подчиняется (что странно, даже без единого возражения). В большой лодке мы все помещаемся без каких-либо проблем, и, следуя указанному Куинн направлению, Диего и Крэйг ведут лодку к рифам. Я молчу, периодически бросая обеспокоенные взгляды на Джейка, который упорно притворяется, что всё в порядке.

– Здесь рядом пещера Нептуна, – рассказывает Малатеста притихшей Мишель, видимо, пытаясь её отвлечь. – Дивное местечко.

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, откуда мне знакомо это название.

– Видели, какие цвета? – восторженно восклицает Радж, указывая на стайку ярких рыбок, проплывающих рядом с лодкой.

– Ребята, гляньте, я нашёл Немо! – восхищается Диего.

– Так вы называете эту рыбу? – удивлённо спрашивает Вэйрин. – Ну надо же!

– Насколько здесь глубоко? – интересуется Шон. – Я не вижу дна.

– Скоро увидишь, – ворчит Джейк, явно недовольный тем, что ему не позволяют принять непосредственное участие в заплыве. Я закусываю губу, ловя его взгляд, и он вскидывает брови, как если бы это я лично запретила ему нырять.

– Где-то рядом, – шепчет Куинн. – Словно оно призывает меня пробить дно лодки и…

– Понял, – Шон снимает футболку и скрывается под водой прежде, чем кто-то из нас успевает хоть что-то сказать. Спустя пару минут он выныривает, явно расстроенный, и взбирается на борт лодки. – Нашёл только это, – он протягивает Куинн замочек с выцарапанными на нём словами: «Ни суша, ни море, ни одна живая душа не разделит нас. Флора и Юджин, 1923». – Чёрт, что же это такое, – Шон взъерошивает свои волосы. – Я не могу даже найти чёртов… Камень!

– Ты можешь попробовать ещё раз, – осторожно произносит Мишель.

– Не могу! – крик Шона разносится над рифом. – Не могу! Я вообще, твою мать, ничего не могу сделать, чтобы не причинить окружающим боли и не обмануть чьих-то ожиданий! Я пытаюсь, но ничего не выходит!

И тут я не выдерживаю.

– Мне плевать, – холодно говорю я, поднимаясь на ноги и шатаясь в раскачивающейся на волнах лодке, – насколько ты считаешь себя сильным и несгибаемым, Шон Гейл. И мне чертовски, блядь, надоело наблюдать, как ты посыпаешь голову пеплом из-за того, в чём не виноват! Снизь ёбаную планку ожиданий по отношению к себе, пока кто-нибудь не сделал это вместо тебя! Ты не мог знать, в каком дерьме мы окажемся, – лицо Шона искажает боль, но меня несёт дальше, – не мог знать про Рурка, про остров, про… всё это!

– Я мог бы сделать больше, – тихо говорит он, – принять лучшие решения.

– Да пошёл ты! – срываюсь на крик. – Лучшим решением для тебя сейчас было бы завалить!

Шон открывает рот, чтобы сказать что-то, и тут лодку озаряет зеленоватое сияние. Тишину прорезают изумлённые восклицания друзей, и призрачная фигура, стоя прямо передо мной, протягивает мне золотые часы с треснувшим циферблатом. Как только часы оказываются в моей ладони, фигура исчезает, а я читаю гравировку на задней части циферблата: «Маркус Гейл».

Переступив через скамью в лодке, я сажусь на корточки рядом с Шоном и произношу:

– Это твоё.

Шон недоверчиво хмурится, но протягивает руку к часам. Когда он касается золотого ремешка, мир вокруг нас исчезает.

Шон придирчиво изучает схемы игровых стратегий, лёжа на полу тренировочного зала.

– Если защитник «Чаек» сделает то же, что и в прошлый раз, – бормочет он себе под нос, – то…

Его прерывает стук в дверь, и в зал входит миниатюрная женщина в футболке с эмблемой команды Шона.

– Мама! – он вскакивает с пола и заключает женщину в объятия.

Триша Гейл смеётся, мягко высвобождаясь из объятий сына.

– Поаккуратнее, здоровяк, – ворчит она. – Дай-ка я на тебя посмотрю…

Она поднимает голову, чтобы посмотреть в лицо сына – по сравнению с ним женщина кажется совсем крошечной.

– Ох, эти операторы просто не будут знать, что с тобой делать, – вздыхает Триша.

– Надеюсь, они будут снимать только тогда, когда я буду играть хорошо, – усмехается Шон.

Триша улыбается, а потом, прищурившись, смотрит в глаза Шона.

– Что тебя беспокоит, сынок?

Он вздыхает, смущённо опуская взгляд в пол.

– На интервью… Они спрашивали меня об отце, – нехотя признаётся он. – Спрашивали, придёт ли он на игру. И… что он мне говорит. Я рад, что нам удалось сохранить всё в тайне, но… Знаешь, мам, я пытаюсь быть лучшим человеком, чем он, но чувствую себя так, словно он всё время стоит у меня над душой.

– О, Шон, – Триша тяжело вздыхает и кладёт руку на щёку сына. Шон слабо улыбается и накрывает её ладонь своей.

– Знаю, знаю. Я не отец, я – другой, я помню.

– Но он часть тебя, Шон, – возражает Триша. – Так же, как и я. Ты не можешь игнорировать его влияние на себя. Такова жизнь, сынок. Я знаю, что ты всё ещё хранишь его старые часы в своей тумбочке, – она поджимает губы. – Ты заслуживаешь большего, чем это. Он мог бы дать тебе больше.

– Ну, мы не всегда получаем то, чего заслуживаем, – невесело усмехается Шон. – Просто, когда я думаю о том, как он поступил с нами… Я боюсь обнаружить в себе его слабости, мама. Боюсь стать таким же.

Триша улыбается.

– Но у тебя ведь есть и его сильные стороны, – мягко говорит она. – Помнишь первый День Благодарения после того, как он ушёл? Как я никого не пускала на кухню, заявила, что всё сделаю сама?

– Это тот случай, когда ты уронила индейку на пол, и мне пришлось ехать в супермаркет за час до того, как должны были прийти гости?

– Да, – смеётся Триша. – Я хотела доказать всем, что без него мне не будет хуже. Что я могу сама позаботиться о себе. То, что нас не убивает, делает нас сильнее, вот что я твердила себе. Но правда состоит в том, что никто не может быть по-настоящему неуязвимым. И в тот чёртов день мне следовало попросить тебя о помощи, но мне так хотелось убедить себя в том, что я сильная… Поэтому ты должен помнить, Шон. Ты не один. Перестань отталкивать от себя тех, кто может тебе помочь. И не думай об ошибках отца – поверь, ты успеешь набить собственные шишки, а он… пусть репортёры говорят всё, что хотят. Мы-то с тобой знаем правду.

– Спасибо, мам, – улыбается Шон. – Наверное, это то, что мне нужно было услышать.

– Именно поэтому я это и сказала! – округляет глаза Триша. – А сейчас постарайся понять: ты не должен в одиночку нести тяжесть всего мира на своих плечах.

– Я люблю тебя, мам.

– Я тоже тебя люблю. А сейчас сделай глубокий вздох и пойди выиграй свой первый матч!

Шон потрясённо отшатывается от меня.

– Это… Это…

– Ага, – я выпускаю часы из своих рук и возвращаюсь на место. Ребята смотрят на него в непонимании, а он, вздрогнув, вдруг бросается обратно в воду. Не проходит и минуты, как пространство под нами заливает белый свет, а Шон выныривает с зажатым в ладони осколком Сердца острова.

– Ты это сделал! – шепчет Куинн, протягивая к кристаллу руку и тут же одёргивая ладонь. Вместо неё Сердце берёт в руки Малатеста.

– Очень интересно, – бормочет он.

– Это не твоё, – ворчит Мишель, забирая кристалл из его рук и пряча его в свою сумку. Как только она застёгивает молнию на сумке, Шон берёт её за запястье и притягивает к себе. – Эй!

Прежде, чем она успевает сказать что-то ещё, он усаживает её к себе на колени и чувственно целует. Глаза Мишель сначала расширяются от удивления, а потом её веки опускаются, когда она отвечает на поцелуй. Я утыкаюсь лицом в плечо Джейка, сдерживая смех. В неловкой тишине Малатеста и Ивонн снова берутся за вёсла, направляя лодку в сторону «Дорады».

– Ребята?.. – вдруг зовёт Радж, указывая пальцем на мелькнувшую под водой впереди нас огромную тень.

Я замираю.

Ситас выныривает в сотне футов от нас, и его огромная пасть несётся прямо на нашу лодку.

========== действие VII - глава 4 - «ты нашёл себя» ==========

Комментарий к действие VII - глава 4 - «ты нашёл себя»

Зара/Крэйг от Пиксельберри: https://yadi.sk/d/2UA8aD3D1bdC-w

Зара/Крэйг от меня: https://yadi.sk/d/OuX597ueJyGUDA

Мой ОТП ♥

I know it will kill me when it’s over.

I don’t wanna think about it.

I just wanna love you now

– Чёрт побери, – голос Малатесты доносится, как сквозь слой ваты.

И почему эта здоровенная херня просто не может оставить нас в покое?..

Ивонн и Мал налегают на вёсла, отступая обратно на риф, но особенного эффекта это не приносит. Небо затягивают чёрные тучи, над нами проносится раскат грома – такого оглушительного, что, кажется, от него всё внутри сотрясается. Вспышки молний в наступившей темноте освещают искажённые страхом лица моих друзей. Лодка яростно раскачивается на резко усилившихся волнах, вода переливается через борт.

– Ситас! – кричит Вэйрин. – Клянусь памятью моей матери, что отрежу твою голову и подвешу твой череп над своим троном!

Очень своевременное заявление!..

Сумка Мишель, лежавшая на носу лодки, от качки перемещается по всему борту и падает у ног Малатесты. Молния приоткрывается, и свет, исходящий от Сердца острова, почти ослепляет. Ситас замирает, словно загипнотизированный свечением.

– Страж! – командует Куинн. – Я приказываю тебе оставить это место!

В отличие от ситуации с медведицей, это нихрена не помогает: змей лишь вновь впадает в ярость.

И тут Малатеста бросает весло и встаёт со своего места, подходя прямо к краю борта.

– Тебе нужно это? – кричит пират. – Забирай!

И он точным броском отправляет сияющий кристалл прямо в раскрытую пасть Ситаса. Монстр замирает на мгновение – и исчезает в морских глубинах.

Молчание, повисшее между нами, прерывается лишь завываниями ураганного ветра и раскатами грома.

– Он… съел его? – шокировано произносит Диего.

– Малатеста, – я заикаюсь от шока, – ты… Ты что сделал? Ты… Представляешь, что натворил? Ты… эгоистичный… двуличный…

– …мерзкий, подлый, ничтожный червь! – заканчивает за меня Ивонн, бросая на пирата убийственный взгляд.

– Да, именно, – выдыхаю я. – После… Всего?! Ты понимаешь, что Сердце было нам нужно?

– Я сделал то, на что вы, лютики, ни за что бы не решились! – рявкает Малатеста. – Я спас ваши сраные жизни!

Ураган только становится яростнее. Откуда-то из глубины доносится рёв Ситаса.

– Он ушёл, но шторм усиливается! – кричит Эстелла. Лодку качает с такой силой, что мне кажется, будто она сейчас перевернётся.

– Держитесь! – кричу я. – Просто… держитесь!

Ивонн и бросившийся ей на помощь Мал снова хватаются за вёсла, стараясь сделать хоть что-то, и я налегаю на весло Ивонн, полагая, что вдвоём у нас хоть что-то получится. И на какое-то время это срабатывает – мы сражаемся с волнами, которые безжалостно несут нас к рифу. И вдруг одна волна – особенно огромная, взявшаяся словно бы из ниоткуда – заливает лодку. От удара водной массы дерево рассыпается в щепки, и мы оказываемся в бушующих волнах прежде, чем я успеваю испугаться. Бурлящие воды поглощает меня, и, когда темнота меня окутывает, последнее, что я вижу – мои друзья, которых так же безжалостно затягивает в пучину Карибского моря.

…солнечный свет настойчиво проникает под закрытые веки. Солёные губы прижаты к моему рту, опять я тонула, да сколько же можно, я могу дышать сама, Джейк, и знаю, что ты в курсе и просто пользуешься возможностью меня поцеловать. Я открываю глаза и растерянно оглядываюсь. Кажется, все целы. Все здесь, кроме Ивонн и Малатесты. Джейк под шумок меня целует. А я опять отключилась, нет, ну правда, когда уже это прекратится?

– Наш пиратский дуэт на глаза не показывался, – говорит Джейк, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. – Должно быть, их вынесло на берег где-то в другом месте.

– Надеюсь, – бормочет Куинни. – Конечно, Мал хорошо плавает и всё такое, Ивонн – тоже, но всё-таки…

Я пожимаю плечами. Уверена, и Ивонн, и Малатеста сделают всё, чтобы поскорее оказаться на борту «Дорады».

– Тихо! – вдруг хмурится Мишель, до того молча сидевшая по-турецки на песке, выжимая из волос воду. – Вы слышите?

Я прислушиваюсь, и мне чудится в шелесте листвы мелодия. Словно кто-то играет на гитаре. Мы с ребятами переглядываемся и, не сговариваясь, крадёмся в ту сторону, откуда раздаётся музыка, стараясь не производить слишком много шума – даром что пробираться через густую листву, на самом деле, довольно проблематично, когда пытаешься не выдать своего присутствия.

Спустя несколько минут мы оказываемся у полуразрушенного здания, похожего на храм. Руины густо оплетены лианами.

– Храм майя, – шепчет Диего. – Нам рассказывали на лекциях по доколониальному искусству, помнишь, Мари?

Я качаю головой. Наверное, эту лекцию я проспала. Тем более что моё внимание сейчас сосредоточено на молодом человеке, сидящем посреди руин и перебирающем гитарные струны. На нём надета… военная форма? В первое мгновение это заставляет меня напрячься из-за явной ассоциации с Арахнидами, но, приглядевшись, я понимаю, что одежда парня сильно отличается от высокотехнологичных костюмов людей из отряда Лундгрена.

Он отставляет в сторону гитару и поднимает голову.

– Кто здесь? – спрашивает он, глядя с опаской в сторону кустов, за которыми мы притаились.

– А он симпатичный, – шепчет Куинн, обращаясь к Мишель.

– Больше, чем просто «симпатичный», – бормочет Миш, и я поворачиваю к ним голову, сердито округляя глаза.

– Одет, как десантник, – хмурится Джейк.

– У него может быть оружие, нам нужно быть осторожными, – кивает Эстелла.

– Определённо, – ворчит Шон, и я откуда-то знаю, что он буравит сердитым взглядом Мишель.

Парень встаёт со своего места и обходит горящий у его ног костёр.

– Здесь много места, – произносит он. – Вы можете присоединится. Вам нечего бояться.

– Подозрительно как-то, – шепчу я.

– Точно, – соглашается со мной Крэйг.

– Нужно выяснить, кто он такой, – бормочет Шон, выходя из скрывающих нас кустов. Мы идём за ним.

На губах парня расцветает приветливая улыбка.

– Добрый день, – сдержанно произносит он. – Рад встрече с вами. Меня зовут Келе Ваттана.

– Ты с Арахнидами? – резко спрашивает Шон.

– Арах… что? – чёрные брови молодого человека взлетают вверх в, кажется, искреннем недоумении.

– Не прикидывайся идиотом, – бросает Крэйг. – Лундгрен дал тебе всё это снаряжение?

Келе вскидывает ладони в примирительном жесте.

– Нет нужды выходить из себя, – бормочет он. – Я ничего не знаю о ваших Арахнидах или… Лундгрене. Я здесь один. С тех самых пор, как «Шенандоа» ушёл на дно благодаря немецким подлодкам.

– Что? – шокировано переспрашивает Джейк. – Ты говоришь о немецких подлодках? То есть… – он осекается.

– Немцы знают своё дело, – невесело усмехается Келе. – Достали нас при нулевой видимости…

– Мы тоже застряли на Ла-Уэрте, – невпопад замечает Куинн, не сводя с него взгляда.

– Для вас, мисс, это должно быть ужасно, – улыбается Келе. – Должно быть, по такой очаровательной девушке многие скучают дома.

– О, – Куинни заливается краской, – вообще, все мои близкие здесь.

– Принцесса, – бормочет мне на ухо Джейк, – его форма довольно старинная.

– Келе, – медленно говорю я, – какой, по-твоему, сейчас год?

– Когда я в последний раз смотрел в календарь, был 1941 год, – с готовностью отвечает он. – Но здесь довольно сложно следить за датами.

Ты даже не представляешь, насколько.

– Так ты солдат Второй мировой войны, – потрясённо произносит Диего, – и сражался с нацистами!

– Именно, – кивает Келе.

– В таком случае ты достоин уважения, – кивает Джейк, протягивая Келе ладонь. – Джейкоб Маккензи, бывший пилот военно-морского флота.

– Лётчик, – Келе слегка склоняет голову и пожимает ладонь Джейка, – счастлив познакомиться.

Куинни буквально вылезает вперёд, подходя ближе к Келе.

– Куинн Келли. И мы все тоже очень, очень рады знакомству.

Я прячу улыбку, пока остальные представляются нашему новому знакомому. Заминка происходит только в тот момент, когда очередь доходит до меня.

– Марикета, – я называю только имя, в отличие от остальных – Келе с его манерами задал нашей беседе определённый тон. Келе чуть приподнимает брови в ожидании, и я с ужасом понимаю, что на меня уставились практически все. Я запинаюсь, и паника накрывает меня вместе с осознанием, что я не помню своей фамилии. – Э-э…

– Фэй, – приходит на помощь Диего, удивлённо глядя на меня. Я хмурюсь, потому что вообще не понимаю, что он сейчас сказал, пока он не поясняет: – Фэй, Мари. Твоя фамилия.

Я нервно сглатываю, и мне хочется спросить у Диего, уверен ли он, ведь мне самой этот набор звуков кажется странно чужим. Я закусываю губу и киваю – в конце концов, у Диего не может быть таких же проблем с головой, как у меня, поэтому было бы глупо сомневаться в его словах.

– Приятно познакомиться, мисс Фэй, – слегка улыбается Келе, настороженно глядя на меня и Диего. – Итак, могу ли я рассчитывать, что вы присоединитесь к моему лагерю?

– Так сколько времени ты здесь провёл? – осматривая «лагерь», спрашивает Эстелла.

– Достаточно долго, чтобы перестать об этом думать, мисс Монтойя, – подмигивает Келе.

– Просто Эстелла, – краснеет она.

– Я собирался приготовить чили, – сообщает Келе, кивая на котелок у костра. – Составите компанию?

– Мне уже нравится этот парень! – восклицает Радж.

– Я первая его заметила, – усмехается Мишель, и Шон бросает на неё недовольный взгляд. Миш, конечно, это замечает, поэтому, посмеиваясь, обнимает его – лицо Шона тут же принимает расслабленное выражение.

– Так что, ты правда ничего не знаешь об Арахнидах и Лундгрене? – всё ещё несколько настороженно спрашивает Шон.

– Если ты говоришь о солдатах со странным оборудованием, то я видел их, – кивает Келе. – Они выходили из этого храма, – он указывает на руины. – Кажется, искали кого-то. Полагаю, вас?

– Если не вдаваться в подробности, то да, – говорю я.

Келе усмехается.

– Здесь неплохое убежище. Солдаты выглядели испуганными, когда покидали это место. Не думаю, что они вернутся.

– Мы можем передохнуть здесь, – соглашается Шон. – Так что там насчёт чили? Нужна помощь?

– Расскажите мне, как здесь оказались? – в тон ему интересуется Келе.

Я задумчиво смотрю на друзей, которые выглядят явно взбудораженными новым знакомством. Что же… Келе кажется довольно надёжным, но я не могу быть на сто процентов уверена в том, что он говорит правду. Но думать трезво просто не получается – мою голову разрывает тысяча мыслей одновременно, так что я решаю пройтись по округе.

– Ты куда? – Куинн ловит меня за руку, когда я пытаюсь незаметно улизнуть.

– Просто хочу побыть одна, – шёпотом отвечаю я. – Не волнуйся за меня. И, – я бросаю красноречивый взгляд на Джейка, который чрезвычайно занят тем, что расспрашивает Келе о его военных подвигах, – остальным передай, чтобы не волновались.

Куинн закусывает губу, но кивает в знак согласия. Я ныряю в чащу леса, тупо шагая, куда глаза глядят. Бессмысленная ходьба обычно меня успокаивала, правда, в этот раз это мало помогает. Я старательно воскрешаю в памяти свою жизнь до острова, но у меня снова почти ничего не выходит.

«Фэй, Мари. Твоя фамилия».

Почему это не вызывает никаких ассоциаций с моим прошлым? Это… ненормально. Возможно, Ла-Уэрта что-то сделала со мной; вероятно, всё дело в Вечном и в том, что она – это я. Ведь мои видения с самого первого дня на острове, как я теперь хорошо понимаю, были связаны с тем, что многие события уже происходили в альтернативных временных линиях. Может быть, кристалл в костюме моей престарелой версии каким-то образом связывал меня с ней. И, возможно, все эти воспоминания о прошлых временных линиях… Может быть, они каким-то образом вытесняют мою память о жизни до острова? Возможен ли такой вариант, или я просто пытаюсь найти логическое объяснение своему помешательству?

Незаметно для себя я выхожу к небольшому водопаду, и его шум отвлекает меня от невесёлых мыслей. Усевшись у кромки маленького озера, я стягиваю сапоги и опускаю ноги в прохладную воду. Подумав с минуту, раздеваюсь и достаю из рюкзака мыло, решив, что, поскольку не могу вымыть голову изнутри, сделаю это хотя бы снаружи. Намыливать волосы под тяжёлыми струями водопада оказывается не самым приятным занятием – я-то представляла себе, что это будет похоже на душ, но на самом деле ощущение такое, словно я засунула голову под механизм гидромассажной ванны.

Спустя какое-то время я выползаю на берег. Натягивать пиратское одеяние на мокрое бельё (я не решилась его снять, опасаясь, что кто-нибудь всё-таки отправится меня искать) мне совершенно не улыбается. Я ложусь на траву, подложив сложенные кожаные брюки под голову, и смотрю на просветы голубого неба в узоре листвы. Кажется, солнце наконец-то клонится к закату. Это был долгий день.

Всё тело ноет после водопадного «массажа», и я, кажется, умудряюсь даже задремать, когда над ухом раздаётся знакомый голос.

– И ты действительно думаешь, что уйти под вечер в джунгли в полном одиночестве – хорошая идея, Принцесса?

Я открываю глаза и вижу сидящего рядом Джейка. То ли я крепко уснула, то ли он умудрился подкрасться незаметно.

– Ага.

Джейк кривит губы в недоброй усмешке.

– Ты считаешь, это смешно?

– Не менее смешно, чем переться хрен знает куда, получив ушиб лёгкого несколькими часами ранее, – отвечаю я, садясь на траве и скрещивая на груди руки.

– Марикета! – Джейк тяжело вздыхает и закашливается. – Ты ведь не хотела, чтобы я остался на «Дораде» один, пока Кэп разыгрывал сцену из «Добро пожаловать в рай»?

– Я осталась бы с тобой, – резко говорю я, и он недоверчиво качает головой. – Осталась бы, – настойчиво повторяю я, – чтобы убедиться, что ты не полезешь на рожон и не позволишь ранить себя ещё сильнее!

– Нихрена бы ты не осталась, – сквозь зубы цедит он, – тебе же обязательно нужно быть в центре событий, правда, Принцесса?

– Кто бы говорил! – незаметно для себя я перехожу на крик. – Зачем ты полез на Майка с голыми руками? Ты хоть представляешь себе, что я… Как я… – Я заикаюсь и начинаю реветь. – В моём чёртовом видении! Ты! Погиб от его руки! – я обнимаю руками колени и захлёбываюсь рыданиями. – Это произошло, Джейк! Это происходило на самом деле!

Он щурит глаза, качает головой и тихо спрашивает:

– В каком смысле «происходило», Марикета?

Я вытираю щёки и поднимаю голову.

– Не… спрашивай меня, пожалуйста. Я расскажу. Позже. Просто не могу сейчас.

– Ты снова начинаешь…

– Нет, – перебиваю я его, – на этот раз всё по-другому. Обещаю, я всё расскажу.

– Почему не можешь сейчас?..

– Потому что всё очень сложно. И чтобы рассказать тебе… И всем остальным… Я должна сначала принять это для себя. – Джейк не выглядит удовлетворённым моим ответом, и я не могу его за это винить. – Но важно то, что происходит сейчас, Джейк. Я обещала тебе, что мы сделаем всё возможное, чтобы вернуть Майка к нормальной жизни. И я не отступлюсь от своего слова. Но я так же обещаю тебе, что если ты ещё раз сделаешь что-то подобное…

– То что? – Джейк смотрит на меня с холодным любопытством, когда я осекаюсь.

Я закусываю губу и пожимаю плечами.

– Не знаю, – честно говорю я, – не знаю, что я сделаю с тобой. Или с ним. С вами обоими.

Джейк ничего не отвечает, и я отворачиваюсь от него, только сейчас замечая, что по щекам по-прежнему стекают слёзы. Чтобы отвлечься хоть на что-то, я поднимаю с травы рубашку и разглаживаю её у себя на коленях – после карибской соли лён выглядит не самым лучшим образом.

– Вернёмся к остальным? – стараясь, чтобы мой голос звучал бесстрастно, предлагаю я.

– Нет, – отрезает Джейк, и я вздрагиваю, поворачивая голову к нему. В наступающих сумерках его глаза кажутся почти чёрными.

– Почему? – спрашиваю я, слегка заикаясь.

– Потому что я хочу побыть с тобой наедине, – ворчливо откликается он, – или ты против?

Я качаю головой.

– Нас будут искать.

– Нет, не будут, – Джейк сжимает губы, словно сдерживая рвущийся наружу смех. – Слишком заняты. Большой Р выпытывает у Джейсона Мраза секреты полевой кухни. Ариэль… Тоже занята. Дракс с Рипли затеяли составление плана по поиску Скриллекс. А Мэйб с Кэпом точно до самого утра о нас не вспомнят, если ты понимаешь, о чём я, – он хитро подмигивает, и я закатываю глаза.

– Джейсон Мраз – это у нас Келе? – уточняю я на всякий случай.

– Ага, – довольный собой, кивает Джейк и протягивает руку, касаясь моей щеки кончиками пальцев. – Ты злишься на меня?

– Да, а ты?

– И я злюсь, – признаёт Джейк. – Поэтому мы не будем пока возвращаться. Лучше останемся вдвоём, чем будем сидеть там и делать вид, что всё в порядке, да?

– Делать вид, что всё в порядке, – эхом откликаюсь я. – Разве это вообще возможно?

Джейк пожимает плечами.

– Чёрт его знает, Принцесса. Вряд ли. Для людей, которые доверяют друг другу, мы слишком многое скрываем, правда?

– Точно, – осторожно признаю я. – Слишком многое.

– Тогда, может быть, хватит? – обманчиво спокойным голосом спрашивает Джейк.

– Чего именно?

– Прекратишь ли ты играть в слова, Марикета? – шипит он. – Выкладывай, что тебя беспокоит.

– Только если ты пообещаешь не лезть на рожон, – в тон ему отвечаю я.

– Не пообещаю.

– Тогда не прекращу.

Джейк делает глубокий вдох и заходится кашлем, инстинктивно хватаясь за грудь.

– Вот об этом, блядь, я и говорю! – я не выдерживаю и кричу на него, вскакивая с земли и принимаясь расхаживать вдоль кромки озера, потому что больше всего мне хочется ударить Джейка. – Именно об этом! Ты позволил себя ранить! Твою мать! Что, если бы он убил тебя?! Или тебя это совершенно не беспокоит? Ты считаешь, что таким образом искупил бы вину перед ним? Позволив избить себя до смерти?!

– Да.

От изумления я замираю.

– Что?!

– Да, наверное, – Джейк избегает моего взгляда. – Я заслужил это.

– Я ненавижу тебя, – тихо говорю я. – Ненавижу. Как ты смеешь… Даже допускать такую мысль? Ты… Тебе совершенно всё равно, что было бы со мной, если бы он тебя убил? Ты считаешь, что я могла бы это пережить?

– Ты могла бы, – кивает он. – Ты пережила бы. Ты сильнее, чем думаешь, Марикета.

– Класс! – ору я. – Заебись просто! Знаешь-ка что, Джейк, а давай я прямо сейчас разряжу мушкет тебе в грудь, я же, блядь, это переживу! Идиот! Ты конченный идиот, Маккензи! Я… Видеть тебя не желаю! – срываюсь в визг и сбегаю от его затравленного взгляда в озеро, прямо под водопад, чтобы не слышать очередную херню, которую он может мне сказать. Дебил. Ах, значит, я бы это пережила! Пережила бы! Переживала же две ёбаные тысячи раз! Спасибо, может, хватит уже?!

Когда я возвращаюсь на берег, на лес спускается ночь. В проникающем сквозь листву лунном свете Джейк стоит, скрестив руки и глядя на меня с угрозой.

– Дура ты, Марикета.

– Расскажи мне что-то новенькое.

– Что мы делаем? – он протягивает ладонь, чтобы коснуться меня, но тут же качает головой – и его рука опускается.

– Ссоримся, – зачем-то отвечаю я.

Прохожу мимо него к своей одежде и неожиданно даже для себя впечатываю кулак в ствол дерева, сдирая костяшки пальцев. Потом ещё раз – другой рукой. Становится немного легче. Самую малость. Когда я заношу кулак в третий раз, мою ладонь перехватывает рука Джейка.

– Принцесса…

Поворачиваюсь к нему и принимаюсь реветь. Он осторожно прижимает меня к себе, пока я заливаю слезами его футболку, его ладонь гладит мои волосы, и это длится так долго – пока я не начинаю захлёбываться своими рыданиями и бормотать что-то бессвязное. Мне хочется так много всего ему сказать, что мысли и слова путаются.

– Я просто пытаюсь сказать, что может произойти что угодно, – говорит Джейк, когда я замолкаю. – Мы постоянно в опасности, Марикета. Я хочу знать, что, если со мной что-то случится…

– Замолчи, – шепчу я. – Я и так это знаю. Просто… Одно дело – угроза сама по себе. И совсем другое – твоё стремление… Твоё… А, чёрт.

Я предпринимаю попытку отстраниться от него, но он только крепче прижимает меня к себе.

– Что мы делаем, Марикета? – снова спрашивает Джейк.

– Ссоримся, – опять отвечаю я.

– А зачем мы это делаем?

– Затем, что ты пытаешься себя угробить. Затем, что ты псих. И я тоже. – Джейк тяжело вздыхает. – И потому, что я люблю тебя, – продолжаю я после паузы. – И боюсь тебя потерять.

Джейк невесело усмехается и заключает моё лицо в ладони. Я смотрю в его глаза, тёмные на фоне бледной кожи, и меня разрывает на части – с одной стороны, безумно хочется всё-таки всечь ему за то, что он там себе надумал, с другой – поцеловать его так, чтобы эти мысли навсегда выбило из его дурной головы.

«Любовь или война, cherie?» – голос Ивонн звучит как будто наяву.

Джейк принимает это решение за меня – мягко касается моих губ своими, с такой осторожностью, словно ждёт, что я его оттолкну. Мне чудится на его губах металлический привкус крови, смешанный с солью моих слёз.

– Марикета, – выдыхает он, отстраняясь от меня на полдюйма, – я не могу обещать, что останусь в стороне, когда снова запахнет жареным.

– Я тоже, – шепчу я.

– Но я постараюсь не подставляться.

– Хорошо, – киваю я. Джейк вопросительно поднимает брови. – Я тоже постараюсь.

– Вот и договорились, – улыбается он, снова целуя меня. И не то чтобы меня очень сильно устраивала эта сомнительная договорённость… Но, в конце концов, я действительно не хочу продолжать этот бессмысленный спор. И хотя внутри меня по-прежнему раздрай после его опрометчивых слов, я позволяю себе обнять плечи Джейка, ответить на его поцелуи, раствориться в том, что происходит сейчас и здесь, а не в том, что уже происходило и может ещё произойти. И сейчас важно то, что мы оба по-прежнему живы, мы вместе, мы выдержали ещё один безумный день, несмотря на то, что Ла-Уэрта снова пыталась нам в этом помешать.

Я теряю контроль над ситуацией, когда поцелуй из примирительно-нежного превращается в требовательный, и когда чувствую спиной кору дерева, к стволу которого меня прижимает Джейк.

Невовремя приходит понимание, что на мне нет ничего, кроме белья – как раз в тот момент, когда он ловким движением расправляется с застёжкой моего бюстгальтера.

– Что ты делаешь? – тупо спрашиваю я, разрывая контакт наших губ.

– Это не очевидно? – усмехается он, стягивая лямки с моих плеч. – Мирюсь с тобой. – Он наклоняется, чтобы оставить на моей шее жгучий поцелуй.

– Джейк, – я пытаюсь отстраниться от него, но позади только ствол дерева, так что эффект получается обратным – я неосознанно прижимаюсь ещё сильнее к его эрекции. – Нет, подожди.

– Нет? – он хитро улыбается. – Подождать, Принцесса? Да здорова ли ты, в самом деле?

– Я да, – выдыхаю я, – а ты нет. Боги, Арагорн, Миш прописала тебе полный покой, а ты…

– А я, – перебивает он меня, – видал её указания в… В общем, неважно. Принцесса, – вкрадчиво произносит он, снова покрывая мою кожу поцелуями, – я хочу тебя. Хочу в тебя. Это лучшее лекарство, не находишь?

– Нет, – несмотря на то, что от касаний его губ я покрываюсь мурашками, здравый смысл продолжает упорствовать. – Я не хочу, чтобы ты…

– Не хочешь, чтобы я что? – Джейк шепчет мне прямо в ухо, чуть прикусывает мочку, и я помимо воли прижимаюсь к нему ещё ближе. – Чтобы я делал вот так? – его руки сдирают с меня клятый бюстгальтер, накрывают грудь, он перекатывает соски между пальцами, срывая с моих губ стон. – Или так? – одна ладонь скользит ниже, проникает под ткань белья, и, конечно, он чувствует, как моё тело отзывается на его близость. – О, Принцесса, подожди-ка, – его палец легко касается моих складок, проникает внутрь, – кажется, что хочешь.

– Джейк, пожалуйста, нет, – сдавленно бормочу я, тем не менее выгибаясь навстречу его ладони, – тебе нужно…

– Ага, – ворчит он, – мне нужна ты, Принцесса, – и тон его голоса внезапно меняется на серьёзный, несмотря на то, что он продолжает меня ласкать, вынуждая вцепиться в его плечи, – я так люблю тебя. Когда ты рядом, я забываю о том, что со мной происходило. Исцели меня, Марикета. Ты мне нужна.

Я не могу этому сопротивляться. Не могу… И больше не хочу. Подаюсь вперёд, целуя Джейка отчаянно, до боли в губах, потому что он тоже нужен мне – так сильно, мне необходимо раствориться в нём, получить подтверждение тому, что мы по-прежнему вместе посреди этого безумия.

Стягиваю с него футболку, и вид огромного синяка на его груди отдаётся болью на моей коже. Осторожно касаюсь следа удара губами, словно мои поцелуи действительно могут его исцелить. Расстёгиваю пряжку на его ремне и чёртову ширинку, стягиваю с него брюки вместе с бельём, обхватываю его член – Джейк выдыхает сквозь зубы, когда я провожу ладонью по его длине. Ещё раз, и ещё – мне нравится чувствовать эту своеобразную власть над ним.

Его руки вскользь касаются моей спины, он опускается на траву и тянет меня за собой. В голове мелькает дурная мысль о том, будет ли у нас когда-нибудь возможность заниматься любовью в нормальных условиях, но какая разница по большому счёту, мне и так хорошо. Слишком хорошо, когда я, оседлав бёдра Джейка, опускаюсь на его член; слишком хорошо, когда наклоняюсь, ловя губами его сбитое дыхание; слишком хорошо, когда он обхватывает руками мою талию, задавая идеальный темп моим отрывистым движениям. И когда одна его ладонь скользит ниже, когда его пальцы мягкими касаниями толкают меня в бездну, когда всё моё тело пронзает болезненным, острым удовольствием, когда Джейк кусает мои губы, когда он кончает, выдыхая моё имя, повторяя его снова и снова с такой интонацией, словно от этого зависит его жизнь, – в этот момент всё на свете перестаёт иметь значение.

– Полегчало? – шёпотом спрашиваю я, когда мы лежим, обнявшись, на прохладной траве.

– Ещё спрашиваешь, – улыбается он. – Итак, Марикета, у меня к тебе серьёзный вопрос. – Я напрягаюсь. – Почему ты раньше не говорила, что ты принцесса фей?

– Что? – я кладу ладонь на его лоб, чтобы убедиться, что у него нет жара, и что он не бредит. – Ты как, нормально?

Джейк сжимает губы.

– Фэй, Марикета, – поясняет он, – ну типа созвучно же.

– Ой, дурак, – я смеюсь, прижимаясь губами к его покрытому щетиной подбородку. – Видимо, хорошо, что не говорила. Иначе шутки про фей свели бы меня с ума, да?

– Точно, – усмехается Джейк, крепче прижимая меня к себе. – Хотя, думаю, у меня есть другие способы свести тебя с ума, Фея.

– Давай просто остановимся на Принцессе, ладно? – с напускным раздражением прошу я.

– Я подумаю, что можно с этим сделать.

Согретая теплом его кожи, я проваливаюсь в сон. Спустя несколько часов, когда небо над нами светлеет, я просыпаюсь и осторожно бужу Джейка.

– И всё-таки я думаю, что нас потеряли, – тихо говорю я.

– Вряд ли, – он вздыхает, нехотя поднимаясь на ноги. – А, твою мать. Напомни мне в следующий раз, что спать на голой земле – не самая лучшая идея.

– Угу, – я набрасываю рубашку и шмыгаю носом, – кто бы мне напомнил.

Мы возвращаемся в лагерь Келе, и похоже, что никто нас действительно не искал. Ребята спят у давно погасшего костра, только Крэйг сидит в стороне, буравя взглядом тлеющие угольки.

– Эй, – я сажусь рядом с ним, – ты чего не спишь?

Крэйг вздрагивает.

– Да так, – пожимает он плечами, – думаю, где искать Зару. Я волнуюсь за неё.

– Знаю, – киваю я, – мы найдём её. Не сомневайся.

– Это не помогает, сестрёнка, – вздыхает Крэйг. – Ничерта не помогает.

Джейк похлопывает его по плечу.

– Слушай, Дракс, я понимаю твои чувства. Но просто подумай, что она бы сказала, если бы увидела, как ты тут расклеиваешься.

Крэйг поворачивает к нему голову и слабо усмехается.

– Точно.

Некоторое время мы втроём сидим в тишине, которую внезапно разрывает странный, похожий на вой, звук, доносящийся из руин.

– Что это? – изумлённо восклицаю я, и от моего голоса ребята у костра ворочаются и просыпаются.

– С ума сошла так орать? – ворчит Мишель, и в этот момент звук повторяется. – Твою мать! – визжит она, и, конечно, после этого все остальные буквально подрываются с места ночлега.

– Ничего страшного, – говорит Келе, – это просто призрак.

– Просто призрак? – ошеломлённо переспрашивает Куинн.

– Как интересно! – искренне восхищается Вэйрин. – И давно он здесь?

– Не уверен, – пожимает плечами Келе, – я стараюсь не оставаться слишком долго на одном месте, так что…

– И что, – нервно бормочет Диего, – это типа Каспер, дружелюбное привидение? Или же…

Его прерывает новый, куда более громкий вой – такой, от которого у меня по коже бегут мурашки.

– …нет, это определённо дементор, – заканчивает свою мысль Диего.

– А может, и нет, – пожимает плечами Эстелла. – Я думаю… Тот призрак, что дал мне фото. Может быть, это он и есть?

– Тот, у которого была бабулина книга рецептов? – подхватывает Радж. – Он… Ну, помог мне.

– Да, – кивает Шон, – если это и есть тот призрак, он скорее друг, чем враг.

Я закатываю глаза.

– Слушайте, я понимаю, что мы не очень-то много призраков видели на Ла-Уэрте, но что, если это нечто другое? – спрашиваю я. – Это может быть опасно.

– Ну, даже не знаю, – бормочет Радж. – Давайте попробуем задобрить его как-то?

– Ага, – Диего расплывается в улыбке. – На День мёртвых моя бабуля зажигала свечи и делала черепа из сахара. Как думаете, это бы сработало?

– Видишь в округе свечи и сахар? – ворчит Мишель. – Как мне надоели эти ваши призраки, ваши морские змеи и всё… – Шон берёт её за руку, и она осекается. – Ладно, забейте.

Я встаю с места и подхожу к руинам храма, когда снова раздаётся вой. От этого звука трясутся поджилки, но я, тем не менее, глубоко вздыхаю и оглядываюсь на друзей.

– Ну… если мы хотим выяснить, что это, придётся идти.

Если мы хотим нарваться ещё на какие-то неприятности, действительно придётся идти, нам же, конечно, мало того, что уже происходит. С другой стороны… Если существо, которое мы видели раньше, действительно обитает здесь, возможно, оно не представляет для нас угрозы. Возможно. Но клятое любопытство, чёрт его побери, пересиливает – к тому же, это, ну, призрак? Что нам может сделать призрак?

Ребята с сомнением переглядываются, но, тем не менее, следуют за мной в полумрак храма. Недавно взошедшее солнце проникает сквозь выбоины в когда-то, видимо, роскошных потолках и стенах здания. Запах сырости и эхо наших шагов добавляют атмосфере ещё больше мрачности, так что вся моя бравада остаётся где-то на отметке десяти футов от входа в храм. Когда завывания таинственного существа повторяются, я чувствую, как на моём затылке волосы становятся дыбом, и с каждым шагом мне кажется, что вокруг становится всё холоднее.

– Эй, дух, – бормочет Радж дрожащим голосом, когда мы выходим в просторный зал, стены которого покрыты лианами, и посреди которого каким-то чудом растёт дерево, – дружище, мы пришли с миром. Пожалуйста, не убивай нас.

Я спотыкаюсь и хватаюсь за ближайшую стену.

– Мари, ты чего? – раздаётся обеспокоенный голос Куинн.

– Ничего, просто оступ… Блядь, – я поднимаю руку к пятну света и вижу, что моя ладонь покрыта кровью. Из горла вырывается визг, и я чувствую, как у меня стучит в висках.

Плохая идея, это была очень плохая идея…

Я отступаю назад от стены – Джейк обхватывает мои плечи руками, бормочет что-то невразумительное, что должно, наверное, меня успокоить, но вдруг замолкает, глядя на стену, и произносит:

– «Не приближайтесь».

– Что? – я оглядываюсь и вижу, что пятно крови, в которое я вляпалась – часть надписи. Мои глаза скользят дальше, к следующему предложению: «Вам здесь не место».

– Это так Каспер говорит «Привет, давай дружить?» – Диего икает от ужаса.

«Я чувствую ваш страх».

– Что за эмо-панк-группу слушает это привидение? – бормочет Джейк.

– Ребята? – окликает Шон. – Посмотрите-ка сюда.

Он наклоняется, подбирая что-то с пола, и протягивает предмет нам. Я в ужасе смотрю на покрытую пылью серебряную ручку и выгравированную на ней надпись: «Грейс Тамара Холл».

– Как… Грейс была здесь? – ошарашенно произносит Диего.

– Возможно, – кивает Вэйрин. – Но…

– Странно, – протягивает Мишель, – ручка выглядит очень старой. Только посмотрите: серебро потемнело от времени. Как же…

– Нет! – вдруг раздаётся истошный крик Крэйга. У меня сердце подскакивает куда-то под горло, когда я оглядываюсь на него. Он стоит на коленях у алькова и прижимает к себе дрожащими руками…

Скелет.

Легко узнаваемая лиловая прядь волос всё ещё свисает с разлагающегося скальпа.

– Это, – сипло бормочет Куинн, – это не может быть Зара, правда же?..

Крэйг снимает с запястья скелета широкий золотой браслет и поворачивается к нам. Его мелко трясёт. Радж тяжело сглатывает, Мишель отступает назад, приоткрывая рот от ужаса.

Куинн принимается плакать. Шон со всей дури бьёт кулаком по толстому стволу дерева в центре зала. Крэйг тупо стоит, сжимая в трясущихся пальцах браслет.

«Вы следующие», – гласит надпись над альковом.

Прокусываю до крови губу. Нет, такого не может быть – Зара должна быть жива, иначе какой это всё имеет смысл, Вечное говорила…

Вечное лгала.

Или ошибалась.

Какое это имеет теперь значение, если Зара… Когда Зара просто…

Внутри меня что-то ломается. Я даже не могу плакать, хотя хочется выть от тоски, вцепиться себе в волосы, ударить себя чем-нибудь, чтобы боль нашла хоть какой-то выход – но вместо этого я словно каменею, зажимая зубами губу и чувствуя только солёный вкус крови на языке, будто бы из меня разом выкачали всё хорошее, доброе, светлое, всё то, что держало меня на плаву. Словно меня лишили надежды, которая и без этого периодически меня покидала, а теперь, кажется, ушла насовсем – потому что теперь ничего не будет в порядке, НИЧЕГО И НИКОГДА, БЛЯДЬ, НЕ БУДЕТ ХОРОШО, потому что это… Это всё. Это конец.

– Мы ведь только… – бормотание Крэйга прорывается сквозь рыдания Куинн и Мишель, сквозь звук шагов нервно расхаживающей по залу Эстеллы, сквозь все звуки вокруг. – Я как раз хотел…

– Брат, – зовёт его Шон, протягивая руку к его плечу – но Крэйг сбрасывает его ладонь и разворачивается, резко обрушивая удар кулака на стену. Ещё один, и ещё – Шон подходит к нему, пытаясь остановить, но Крэйг отталкивает его с такой силой, что капитана футбольной команды протаскивает на несколько футов по полу.

– Эй! Призрак! – орёт Крэйг, задирая голову к потолку. – Иди сюда, чтобы я мог надрать тебе зад! – его кулак снова врезается в каменную стену, и в этот момент раздаётся громкий щелчок, отдающийся эхом от сводов храма. И пол под нашими ногами начинает дрожать.

– Кажется, ты его разозлил! – кричит Радж.

Пол проваливается. Примерно на фут, так что нам удаётся удержать равновесие – мы быстро возвращаемся к лестнице, все, кроме Крэйга, который стоит, замерев, словно статуя, рядом с образовавшимся провалом в полу.

– Крэйг! – орёт Мишель. – Не глупи, иди сюда…

И прежде, чем кто-то успевает его остановить, даже прежде, чем Мишель договаривает, он прыгает в разлом в каменном полу. До моих ушей доносится звук, с которым он приземляется на ноги, и вдруг всё вокруг нас перестаёт трястись.

– Ты куда? – окликает Шон Мишель, бросившуюся вперёд, к разлому. Она бросает на него разъярённый взгляд через плечо, и он быстро следует за ней. И остальные, разумеется, тоже.

– Один за всех и все за одного, – шепчет мне Диего, прежде чем спрыгнуть. Я отмечаю его слова лишь на периферии – мне по-прежнему пусто, и всё, что мной двигает – это понимание того факта, что меньше всего на свете Крэйг сейчас должен быть один.

Мы оказываемся в тёмной пещере. Сначала совсем ничего не видно, но спустя минуту-другую глаза привыкают к темноте, и я могу разглядеть корни дерева слева от себя и слабый свет, исходящий от подземного источника, который, очевидно, и питает это дерево. Крэйг стоит в стороне, у стены пещеры, и обрушивает на неё удары своих массивных кулаков. Даже в темноте видно окровавленные костяшки его побелевших ладоней.

– Давай, призрак, – бормочет он сдавленно, – покажись!

Шон подходит к Крэйгу и разворачивает его к себе.

– Я понимаю, что тебе больно, брат, – тихо говорит он, – нам всем больно. Мы все это чувствуем. Зара всем нам была дорога, и…

Крэйг отступает на шаг, врезаясь спиной в каменную стену, и оседает на пол, закрывая лицо руками. Его плечи вздрагивают от горя и бессилия.

– Мы отомстим, – глухо произносит Эстелла, опускаясь на колени рядом с ним. – Кто бы ни сделал с ней это, мы заставим его заплатить.

– Просто, – едва слышно произносит Крэйг, – я… Не могу. Это моя вина. Я не успел… Она падала… Лундгрен… Всё моя вина. Я никогда не был достаточно хорош… для неё. Не понимаю. Почему не я? Она… лучше. Во всём. Она самая умная, самая… Она всегда знала, что делать. Почему её нет, а я… Тупой, бесполезный лузер, жив?..

Какое-то время его бессвязное бормотание остаётся единственным звуком, отдающимся от стен пещеры. И вдруг Диего произносит:

– Это то, что я думаю?

Я вздрагиваю, переводя взгляд в указанном им направлении. Полупрозрачное существо, в груди которого сияют зелёные искры, медленно приближается к Крэйгу.

– Это оно! – восклицает Эстелла.

– Ты! – кричит Крэйг, вскакивая на ноги. – Ты убил… мою… – он заносит кулак, но его рука проходит сквозь прозрачное тело. – Ненавижу тебя! – он ещё раз пытается нанести удар и отшатывается. – Почему оно не пытается мне навредить?

– Может быть, это Зара? – шепчет Мишель и поясняет уставившейся на неё в неверии Куинн: – Подумай сама. Чей ещё дух может пытаться нам помочь?

– Это имеет смысл, – медленно произносит Шон.

Лицо Крэйга искажается болью.

– Зара? – тихо говорит он. – Я… Прости меня. Я не смог найти тебя достаточно быстро. Меня не было рядом, когда я был нужен. Я был уверен в том, что ты будешь в порядке, и… И я… Я подвёл тебя.

Я подхожу ближе, хмурюсь, разглядывая фигуру. Меньше всего я верю в то, что этот дух может принадлежать Заре. И что ещё более странно – словно чувствуя моё присутствие, существо поворачивается ко мне и протягивает серебряное кольцо. Крэйг при виде этого предмета вздрагивает.

– Это кольцо выпускника, – шепчет он, – мои родители купили его… Собирались подарить на выпускной. Как оно могло?..

– Не спрашивай, – бормочу я, протягивая ему кольцо. Когда наши руки соприкасаются, нас ослепляет белоснежная вспышка.

Я смотрю на футбольное поле. Трибуны забиты фанатами – яблоку негде упасть. «Орлы» обыгрывают «Кондоров» на четыре очка, и до конца матча остаётся пять секунд.

– Мы всё ещё можем это сделать, – раздаётся голос Шона. – Крэйг, прикроешь меня?

– Легко, – отвечает Крэйг.

Люди на поле превращаются для меня в бессмысленно снующие туда-сюда фигуры, и я ничего не понимаю, пока не раздаётся голос комментатора:

– Невероятно! Кондоры победили! Кондоры взяли Ультра-Кубок!

И Крэйг с Шоном, отложив в сторону джойстики, отбивают друг другу «пять».

– На экране твои манёвры так же хороши, как в жизни, – улыбается Шон.

– Ну, были когда-то, – усмехается Крэйг. – За компьютерным столом особенно не потренируешься, знаешь ли, – он отворачивается от испытательного стенда. – Реально, спасибо тебе, что согласился на фотосессию для обложки игры. Это сильно повысит продажи.

– Да ладно, не за что, – смеётся Шон, – я просто хотел убедиться, что ты использовал в игре мои лучшие моменты.

– Пришлось перелопатить столько записей и статистики, – притворно вздыхает Крэйг, и Шон хлопает его по плечу.

Он оглядывается на свой рабочий стол, где стоит рамка с фотографией времён Хартфилда – Шон и Крэйг рядом в футбольной форме.

– Слушай, Шон, – задумчиво произносит он, – как узнать, что ты достаточно хорош в том, что делаешь?

– Что? Почему ты спросил?

Крэйг прокручивает на пальце кольцо выпускника.

– Ну, знаешь. Ты – буквально один из лучших спортсменов в мире, Радж практически завоевал целый телеканал… Иногда я не уверен, что могу, знаешь, соответствовать.

– Ох, брат, – вздыхает Шон.

– Да, знаю, несу какую-то херню.

– Ты работаешь на всемирно известного разработчика игр, – улыбается Шон. – Ты нашёл то, что делает тебя счастливым. Я реально горжусь тобой, брат.

– Да?..

– Да. С тех пор, как ты устроился сюда, я вижу, что ты нашёл себя. Нашёл что-то, что любишь. Думаю, это просто охренительно.

– Итак, мистер Гейл, – доносится до парней женский голос, – всё готово для съёмки. Следуйте за мной, пожалуйста.

– Мой выход, – подмигивает Шон.

– Ага, – кивает Крэйг. – Иди. У меня ещё запланирована встреча на сегодня… Чрезвычайно важная встреча.

Когда мы вновь оказываемся в пещере, призрачное существо всё ещё стоит рядом – не исчезло, как обычно.

– Мари, ты это видела?..

Я киваю.

– Я думаю, – кусая губы, произносит Крэйг, – я знаю, что она хочет сказать мне, – он поворачивает голову к фигуре. – Зара, если это действительно ты, прежде, чем ты уйдёшь, я хочу сказать… Кажется, я влюблён в тебя, и не знаю, как это остановить. Не думаю, что это вообще возможно. Я только начал считать, что у меня получится быть твоим Игроком2… Я бы очень хотел, чтобы это вышло. Но я знаю, зачем ты показала мне будущее – ты хочешь, чтобы я двигался дальше. Так что я… постараюсь. П… Прощай.

Он снова отступает, прислоняясь к стене пещеры, из его глаз текут слёзы – и призрачная фигура растворяется в воздухе.

– Крэйг, – мягко произносит Куинн и тут же осекается – мы слышим звук чьих-то лёгких шагов по влажному полу пещеры.

– Что ты сейчас сказал? – раздаётся знакомый голос.

Оборачиваясь к Заре, я чувствую, что начинаю плакать от облегчения. Словно лёд внутри стремительно оттаивает.

– Ты жива! – восклицает Куинн.

– Но что тогда… – бормочет Эстелла.

Крэйг вытирает глаза и шокировано смотрит на Зару.

– Z? Это… правда ты?

– Крэйг, – нетерпеливо произносит она, раздражённо поправляя огрызок чёлки, – ты реально имел в виду вот это всё, что сейчас наговорил? – Даже в темноте пещеры видно, что её глаза сверкают от слёз. Вместо ответа Крэйг шагает к ней и крепко прижимает к себе, приподнимая над полом.

– Это ты, – бормочет он, – это правда ты, ты не умерла…

– Уф! Чтобы не умереть, мне надо дышать! – ворчит Зара. Крэйг опускает её на пол, но не размыкает объятий.

– Извини. Нет, не извиняй. Ты жива!

– Когда я на самом деле умру, я не хочу, чтобы ты толкал речь на похоронах, – фыркает она. – Это было так…

Крэйг не даёт ей договорить, затыкая ей рот поцелуем.

– Думаю, нам стоит отвернуться, ребятки, – нервно хихикаю я, возвращая Заре все долги за её собственные подстёбывания в нашу с Джейком сторону. А, ну и за сбор ставок, о котором узнала только позавчера.

Ладони Зары зарываются в волосы Крэйга, и она демонстрирует нам средний палец, отвечая на поцелуй.

Когда они отлипают друг от друга, Зара бросает на нас довольный взгляд.

– Ну, типа, рада, что вы все живы, – улыбается она.

– Зара, – я подхожу к ней и обнимаю, – это ты всё это время разыгрывала из себя призрака в руинах?

– Ага, – довольная собой, кивает она, возвращая мне объятие. – Все эти страшные звуки, дырки в полу – всё моя работа. Установила колонки, они воспроизводят вой через случайные промежутки времени.

– А кровь? – интересуется Джейк, похлопывая Зару по плечу.

– Ну, за последние пару месяцев мне пришлось съесть кучу белок, знаешь ли, – ворчит Зара, – думаю, их кровь была заебенным штрихом.

– Пару месяцев? – переспрашивает Радж. – Так долго?

– Пол, – бормочет Мишель, – как ты это сделала?

– О, это настоящее произведение искусства, да? – Зара пожимает плечами. – В любом случае, это помогло. Арахниды рыскали здесь, а теперь даже сунуться боятся. Обоссались.

– Я понимаю, зачем ты прикидывалась призраком, но зачем разыгрывать собственную смерть? – шепчет Куинн.

Зара нервно сглатывает.

– Рурк не смог бы меня убить, считая, что я мертва, – просто поясняет она.

– Ты почти убедила нас, – мрачно произносит Шон.

– Ну, да, – Зара закусывает губу, – но теперь вы здесь. И я здесь. Всё сработало, да?

– И это по-прежнему не объясняет ту светящуюся штуку, которая раздаёт нам подарки, – напоминает Радж.

– У меня не было никаких светящихся штук, – вскидывает брови Зара.

– Окей, тогда что это за Биттлджус и зачем он ходит за нами? – спрашивает Джейк, ни к кому особенно не обращаясь.

Откуда-то сзади раздаются тяжёлые шаги. Мы с ребятами инстинктивно сбиваемся в кучу, оглядываясь в сторону незамеченной нами ранее лестницы.

– Боюсь, сейчас это должно интересовать вас меньше всего. Есть проблемы посерьёзнее, – произносит механический голос Вечного, отдаваясь эхом от стен пещеры.

========== действие VII - глава 5 - «в мире, где всё меняется» ==========

Комментарий к действие VII - глава 5 - «в мире, где всё меняется»

Тема Вечного от Pixelberry: https://yadi.sk/d/EncRvx0I5-bVtA

Тема Вариего от меня: https://yadi.sk/d/FyHoVfMfsrq30A

https://vk.com/freewriter_club

ребята, благодаря вам я вернулась домой.

Can’t you hear me screaming «please don’t leave me»?

Друзья шокировано смотрят на облачённую в алый скафандр фигуру, которая медленно спускается по ступеням, а меня накрывает коктейлем из паники и облегчения.

– Как он прошёл через мою систему безопасности? – бормочет Зара. – Никто не может проникнуть сюда так, чтобы я не узнала!

За спиной Вечного вспыхивают голубые искры, отдалённо напоминающие разломы в пространстве и времени, которые мы видели во время извержения.

– Ты… Я думала, лава поглотила тебя, – бормочу я.

– Костюм, – просто поясняет Вечное. – У лавы не было шансов.

Мне слышится самодовольство в искажённом техникой голосе.

– Мари, ты знаешь… его… это? – поражённо спрашивает Мишель.

Я вздыхаю, понимая, что пришло время раскрывать все тайны. Опять.

– Ребята, это – Вечное, – осторожно говорю я.

С губ Вэйрина срывается потрясённый вздох, и он падает на колени.

– Укжааль говорил, – бормочет Диего, – что Вечное предсказало конец света и то, что мы сможем его остановить…

Вот только можем ли мы действительно остановить то, что уже произошло?

– Точно, – киваю я, закусывая губу, – послушай, ты… Можешь снять шлем? – обращаюсь я к Вечному.

– Хорошо, – легко соглашается она, касаясь кнопок на шее. Когда она снимает шлем, молчание становится почти осязаемым.

– Как вы можете видеть, – прочистив горло, говорю я, – Вечное… это я.

– В каком это смысле?.. – восклицает Вэйрин, всё ещё стоя на коленях.

– Нет, – протягивает Джейк, – это… Это же невозможно!

– Как эта старуха может быть тобой? – ворчит Крэйг. – Ты намного моложе! И ты… здесь! Это какой-то трюк!

– Я провела во временных петлях Ла-Уэрты много, очень много времени, Крэйг, – спокойно поясняет Вечное.

Я прикрываю глаза, прежде чем заговорить.

– Мы прилетали на Ла-Уэрту… Много раз. В самый первый все погибли, кроме меня. И она… та версия меня… научилась возвращаться назад во времени, чтобы спасти всех. И, когда не получалось, она… возвращалась снова и снова.

– То есть как? – бормочет Радж. – Старенькая Марикета, сколько раз ты это делала?

– Две тысячи сто тридцать девять, – отвечает Вечное. – Благодаря Мари, это стоило того.

– Мы… умирали больше двух тысяч раз? – дрожащим голосом выдавливает Куинн.

– Очевидно, создавать альтернативную историю намного сложнее, чем кажется Рурку, – бросает Зара, щуря глаза. Кажется, она воспринимает происходящее спокойнее остальных, или же её маска безразличия вконец меня запутывает; во всяком случае, в деловом тоне Зары слышится лишь любопытство.

– Я не понимаю! – говорит Вэйрин. – Вечное – пророк для наших людей! Без Вечного…

– Без Вечного религия ваанти не знала бы Катализирующих, Раан’лости… Всего этого, – перебиваю я его. Это звучит из моих уст жёстко и даже жестоко, и мне остаётся лишь верить, что Вэйрин сумеет достойно справиться с этой информацией. Достойнее, чем Укжааль… Достойнее, чем я.

– Это не правда! Вечное, это не может быть правдой!

Вечное качает головой.

– Я пыталась столько раз, перепробовала столько всего, чтобы сохранить их жизни. И в конце концов… Это был единственный путь.

– Но мои люди сражались из-за тебя! Они умирали из-за тебя! – с яростью произносит Вэйрин.

– Как правитель, ты должен понимать, – жёстко отчеканивает Вечное, – каково это – принимать тяжёлые решения, чтобы спасти тех, кого ты любишь.

Вэйрин, как рыба, молча открывает и закрывает рот, не находясь с ответом.

– Я, конечно, видел на этом острове странные вещи, – бормочет Келе, – но это…

– Мари! – вдруг спохватывается Эстелла, поворачиваясь ко мне. Кто-то должен был сообразить первым. – Ты знала? Всё это время? Почему… почему ты не рассказала нам?

Я поджимаю губы.

– Это… было слишком больно, – чуть громче шёпота отвечаю я. – Когда мы находили те статуэтки… Я прикасалась к ним… И видела, как вы умираете. Снова и снова. А когда я поняла, что эти видения показывают то, что уже произошло… Больше двух тысяч раз… И что всё это не будет значить ничего, если мы не сможем оказаться на шаг впереди Рурка… Каждый раз, когда у меня был шанс рассказать, я просто… Просто не могла.

Рука Джейка обнимает моё плечо, словно защищая. Я всхлипываю, только сейчас замечая, что по щекам текут слёзы.

– Я понимаю, – тихо говорит Куинн. – Иногда проще похоронить боль внутри, чем рассказать о ней кому-то.

– Я знаю, что вам нужно время, чтобы всё это осознать, – бросает Вечное, – но как раз времени у нас сейчас нет. Нам необходимо многое обсудить.

Я вытираю мокрые от слёз щёки и оглядываю своих друзей, недоверчиво посматривающих на пожилую версию меня.

– Послушайте, простите, что не сказала раньше, – надламывающимся голосом говорю я, – но только благодаря ей мы все живы сейчас.

– Рурк близок к тому, чтобы найти идеальный метод высвобождения энергии из Сердца острова, – деловито сообщает Вечное. – Вскоре петля может замкнуться, и этот остров… И все вы… Всё будет зависеть от его прихотей. Я пришла сообщить вам, как забрать у него первую половину Сердца.

– Что, опять напялить форму Арахнидов и проникнуть к нему на базу? – раздражённо спрашивает Крэйг.

– Это едва сработало в прошлый раз, – подхватывает Зара.

– К тому же, он будет этого ожидать, – ворчит Шон.

– Да мы даже не знаем, где Рурк сейчас! – восклицает Куинн.

– Под обсерваторией, – Вечное поворачивается к Куинн, – у него там лаборатория, из которой он может управлять всеми остальными постройками на острове. На этот раз вам понадобится кое-что особенное, чтобы пройти через его защиту… Помните ваанти, которых вы отправили через временной портал в «Небожителе»?

– Если под «помните» ты подразумеваешь ночные кошмары, то да, – бормочет Радж.

– Некоторых из них убили наёмники Рурка, – продолжает Вечное, и с уст Вэйрина срывается яростное шипение. Она не обращает на это никакого внимания. – Другие были отправлены в очень далёкое будущее, где их потомки научились выживать, используя разломы в пространстве и времени. Недавнее извержение Атропо изменило временной пейзаж Ла-Уэрты, отбросив их назад, в наше настоящее. Скажите им, что вам нужно добраться до Сердца незамеченными.

– Если это так просто, почему ты не сделаешь этого сама? – сердито спрашивает Эстелла.

– Извержение нарушило механизм, с помощью которого я могла беспрепятственно путешествовать во времени, – в голосе Вечного явно слышится тоска. – Чтобы восстановиться, мне потребуется куда больше времени, чем у нас есть… Так что, боюсь, я связана по рукам и ногам.

– И почему мы должны тебе доверять? – вдруг спрашивает Джейк. Вечное приподнимает брови, глядя на него с любопытством. – Откуда нам знать, что ты действительно… Что ты…

Я сжимаю его ладонь, понимая, как ему, да и всем остальным, сложно это принять. В конце концов, всего несколько дней назад я даже не смогла остаться в сознании, когда Вечное открыла мне своё лицо. Тут действительно есть, с чего съехать кукухой.

– Ну, – Вечное усмехается, – я знаю о вас такие вещи, которые вряд ли знает кто-то другой. Например, Куинн любит дельфинов, потому что в детстве отец часто возил её с матерью на побережье.

– Откуда ты… – шокировано бормочет Куинни. Действительно… Такого даже я не знаю.

– Зара и Крэйг часто подстраивают розыгрыши, чтобы поднять командный дух, иногда Радж к ним присоединяется.

– Не то чтобы я собиралась поднимать чей-то командный дух, – ворчит Зара.

– Шон не будет есть, пока не убедится, что у всех остальных есть еда. Или пока Мишель на него не накричит. Эстелла…

– Хватит! – она поднимает ладонь, и Вечное замолкает, хотя уголки её губ чуть приподнимаются. – Ладно. Хорошо. Допустим, ты… действительно Мари. Чёрт, ну до чего же это всё странно!

Вечное кивает, переводя взгляд на меня.

– Должна сказать, я горжусь тем, как хорошо ты заботилась о наших друзьях. Надеюсь, ты всегда будешь помнить: никто в целом мире не любит тебя больше, чем эти люди. Цени каждый момент, что проводишь с ними.

Я хмурюсь, глядя на неё. Кажется, она пытается сказать мне что-то очень важное, но я… Не понимаю.

– Хорошо, – неуверенно киваю я.

Внезапно откуда-то сверху раздаётся щелчок, открывающий отверстие в потолке. Я не успеваю толком испугаться, когда на пол перед нами спрыгивает Ивонн. Она возводит мушкет, целясь в голову Вечного.

– Красный демон! – восклицает Ивонн. – Я сыта по горло твоими уловками! Отведи меня к Источнику, иначе, клянусь, я разрежу твой костюм на кусочки и… Amis? – она изумлённо осматривает нас.

– Ивонн, ты-то как здесь оказалась? – ошарашенно спрашиваю я.

– О, она преследовала меня некоторое время, – ухмыляется Вечное.

– А где Малатеста? – закусив губу, произносит Куинн. – После шторма мы не видели вас… Этот жуткий ураган… Ивонн, он…

– Цел и невредим, – поспешно заверяет Ивонн. – La Mer выбросила нас на берег к югу отсюда, и Мал немедленно отправился на поиски «Дорады». Я собиралась с ним, но увидела её, – она кивает на Вечное, – и пошла по следу.

– Добро пожаловать в Но’окс Надж, Ивонн, – радушно улыбается Вечное, словно дуло мушкета не направлено ей в лицо. – То, что ты так долго искала, находится здесь.

– C’est ici? Где? – от изумления Ивонн опускает пистолет.

– Я покажу тебе, – обещает Вечное. – Остальные пусть готовятся к путешествию в Куартель.

– Куартель? – переспрашивает Вэйрин. – Город отступников? Он был потерян во время Войны трёх племён.

– Ну что же, теперь он не потерян, – пожимает плечами Вечное. Она поднимается по ступеням, и все мы идём за ней покорно, будто завороженные; очевидно, она не раз здесь бывала, поскольку с лёгкостью находит камень, нажатие на который открывает проход на вершине лестницы. Оказавшись снова в зале, ребята растерянно оглядываются на пожилую версию меня, словно ждут от неё дальнейших указаний.

– Подождите на улице, – кивает Вечное. – Ивонн, останься. Мари, ты тоже.

Прежде чем последовать за всеми в сторону выхода, Джейк берёт меня за руку и бормочет на ухо:

– Ты уверена насчёт неё? Принцесса, это всё слишком странно…

– Так же странно, как и всё остальное, – шепчу я в ответ. – Не волнуйся. Иди.

– Не волноваться, – Джейк кривит губы в невесёлой усмешке. – Конечно, это же так просто.

Я слабо улыбаюсь, когда он целует меня в щёку, слегка царапая кожу щетиной. Оставшись с Ивонн и Вечным наедине, я замечаю, что моя престарелая версия сжимает губы, словно сдерживает ухмылку. Мной овладевает детское желание показать ей язык, но я, конечно, этого не делаю.

Вечное смотрит на меня так, будто догадывается о моих эмоциях. После короткой заминки она качает головой и подходит к дереву в центре зала, знаком подзывая Ивонн.

– Вот он, – просто говорит она.

– Как же мне надоели твои фокусы! – закатывает глаза Ивонн. – Je ne suis pas une idiote! Это дерево, а не Источник!

Вечное усмехается.

– Доверься мне, Ивонн. Положи руки на ствол и постарайся как можно детальнее вспомнить тот год, когда ты покинула Францию.

Она бросает на меня нервный взгляд и, дождавшись моего неуверенного кивка, следует указаниям Вечного. Едва её руки касаются дерева, как на короткое мгновение всё пространство зала освещает белая вспышка.

– Zut alors! Что это было? – ошарашенно спрашивает Ивонн, однако, не отнимая рук. И вдруг ствол дерева на наших глазах начинает излучать свет, а спустя несколько мгновений и вовсе становится полупрозрачным. Там, с другой стороны, я вижу мальчика лет восьми, сидящего на лавке. – Патти! – изумлённо восклицает Ивонн. – Патти, mon doux petit frere! Я здесь!

Ребёнок поднимает голову и растерянно оглядывается, словно не понимает, не послышалось ли ему. Нахмурившись, он снова опускает взгляд в пол, тяжело кашляя.

– Ивонн, – тихо говорю я, подходя ближе. – Это… Твой брат?

Она не отвечает, будто не слышит, и переводит взгляд на Вечное.

– Красный демон, он в порядке? Почему он… Он… Выживет?..

Вечное закусывает губу и качает головой.

– Нет. Ему осталось жить несколько месяцев.

– Тогда для чего ты привела меня сюда? – злится Ивонн. – Я не желаю играть в твои игры, слышишь? Как ты можешь… – она осекается.

– Ивонн, тише! – я кладу руку на её плечо и чувствую, что она дрожит. – Вечное, объяснись!

– Патрис, – шепчет Ивонн, отвечая вместо Вечного, – я оставила его… Обещала вернуться, обещала, что, когда это произойдёт, мы будем богаты, как короли. Но, когда я вернулась со своей первой пиратской экспедиции, он… Я узнала… Узнала, что чахотка забрала его.

– Майя называли это место Источником юности, – тихо говорит Вечное, глядя на Ивонн с сочувствием. – Но этот «источник» не возвращает молодость. С его помощью можно увидеть отражение других мест и времён… И не более того.

– Тогда используй своё колдовство! – умоляет Ивонн. – Вернись во времени и спаси его, как спасала своих друзей!

– Ивонн, – Вечное хмурит брови, – потребовались сотни вмешательств в историю и обстоятельства, чтобы все они пережили только первый день на этом острове. Будь у нас такая роскошь, как время, и, если бы больше ничего не стояло на пути, возможно, мы могли бы спасти его от болезни. Но это слишком рискованно.

– Ивонн по морю поплыла за золотом и славой, – вдруг раздаётся голос мальчика, который напевает себе под нос песенку. – И всем, кто трусом назовёт, грозит она расправой.

И он снова заходится кашлем.

– Пожалуйста, – настаивает Ивонн; её голос немилосердно дрожит. – Я проделала весь этот путь… Что… Что я могу сделать для него?

– Если ты сосредоточишься, – тихо говорит Вечное, – то сможешь поговорить с ним. Он услышит тебя. Увидит.

– И?..

– У тебя будет всего несколько минут, но он запомнит то, что ты скажешь.

Ивонн поворачивает голову ко мне, и я вижу блеск слёз в её глазах.

– М-марикета, – шепчет она, – я не знаю, могу ли. Я хочу, всем сердцем хочу, но…

– Ивонн, – я мягко поглаживаю её плечо, – это твой шанс попрощаться с ним. Единственный шанс. Ты должна воспользоваться им.

Она закусывает губу и кивает.

– Спасибо.

Ивонн утыкается лбом в ствол дерева и зажмуривает глаза, стараясь сосредоточиться.

– Патти! Mon petit frere! Ты слышишь меня? – зовёт она через некоторое время.

Ребёнок перестаёт петь свою песню и поднимает взгляд на Ивонн.

– Yvie? C’est vous?

– Oui, petit Pattie…

Мальчик вскакивает со скамейки и подбегает к Ивонн, раскрывая объятия, но дерево останавливает его.

– Grand soeur, ou es-tu? Je ne peux pas…

Он пытается обойти дерево, но его словно останавливает невидимая стена. Ивонн, по-прежнему держась за ствол, запрокидывает назад голову, и из её глаз текут слёзы. Я неосознанно делаю шаг вперёд, и словно преодолеваю неосязаемую границу – следующие слова Ивонн я понимаю, как происходило во время нашей мистической связи с Вэйрином, когда я была способна услышать в голове слова на языке ваанти, как если бы они звучали по-английски.

– Мой маленький Патти, у меня мало времени, всего несколько минут, – быстро говорит Ивонн.

– Тебя преследуют стражники? Я буду с ними сражаться! – к концу фразы мальчика снова одолевает жестокий кашель.

– Нет, Патти, просто… присядь. Я должна тебе кое-что сказать, – она опускается на колени. – Это… это последний раз, когда мы видимся.

– Что? – ошарашенно переспрашивает ребёнок. – Но почему? Ты обещала, что вернёшься ко мне! Ты…

– Я вернулась, мой дорогой, – сдерживая рыдания, Ивонн с силой закусывает губу. – Я здесь.

Патрис смотрит на старшую сестру очень внимательно и вдумчиво для ребёнка его лет, а после тихо признаётся:

– Я болен, Иви.

– Я знаю, – шепчет Ивонн.

– Мадам Роше из церкви сказала, что мне не станет лучше.

– Я… Да. Не станет, – она закусывает губу, прикрывает глаза, и из-под ресниц проливается новая порция слёз. Её плечи вздрагивают, и сдерживаемые рыдания наконец прорываются наружу. – Мне так жаль, Патти, так жаль… Я была такой идиоткой, когда оставила тебя одного… Не прошло и дня, чтобы я не сожалела о том, что не взяла тебя с собой на борт «Дорады».

Патрис прикладывает ладонь к стволу дерева напротив руки Ивонн.

– Это не твоя вина, Иви. Если бы я отправился с тобой, ты бы тоже заболела.

– Но…

– Никаких «но»! – перебивает её ребёнок. – Если у нас действительно мало времени, мне нужно, чтобы ты выслушала меня, Иви. Как только появляется возможность, я пробираюсь в таверну «Свиная голова», чтобы послушать пиратские байки.

– Что? Это опасно, Патти!

– Я ещё не закончил! – резко топает ногой мальчик. Он до того похож на Ивонн, что у меня щемит сердце. – Однажды в таверну пришёл капитан Малатеста, и он пел корабельную песню. Песню о тебе, Иви!

– Он… что?..

– Я сказал ему, что ты моя сестра! А он ответил, что ты – отличный пират, и что я должен гордиться тобой!

– Патти…

Свет, исходящий от ствола дерева, мерцает.

– Иви, что происходит?

– Время почти истекло, – бормочет Вечное.

– Послушай меня, малыш, – быстро говорит Ивонн, – обещаю, когда я завоюю свой собственный остров и построю там пиратский порт, я назову его Порт-Патрис. Больше всего на свете я бы хотела, чтобы ты мог это увидеть.

– Я увижу, Иви, – улыбается ребёнок. – Через тебя. Я люблю тебя, сестрица.

– А я люблю тебя, братишка, – шепчет Ивонн. – Очень, очень сильно.

– Вскоре я буду рядом с тобой, – продолжает Патрис, и контуры его тела становятся полупрозрачными. – Навсегда.

– Я знаю, – сквозь рыдания произносит Ивонн. – А пока… Пока прощай, Патти.

Патрис исчезает, и ствол дерева моментально перестаёт быть прозрачным. Ивонн опускает руки и захлёбывается слезами.

– Мне жаль, Ивонн, – изрекает Вечное. – Мне жаль, что я не могу сделать большего.

Ивонн ничего не отвечает, только обтянутые кожаным жилетом плечи вздрагивают от рыданий. Я опускаюсь рядом с ней на колени и порывисто обнимаю. Ивонн поворачивается и утыкается лицом мне в грудь, продолжая плакать. Я только неловко поглаживаю её спину, бормоча какие-то бессмысленные слова сочувствия, и не замечаю, как из моих собственных глаз льются слёзы. Кто бы мог подумать – Ивонн, такая… Такая, какая она есть, Ивонн – всё это время искала возможность вернуться к своему маленькому брату, который уже несколько веков как убит туберкулёзом. Я пропускаю её горе через себя, отчаянно желая сделать что-нибудь, чтобы ей полегчало, но что я, на самом деле, могу сделать, чтобы утешить её?

– Этот глупый, чудесный мальчик, – всхлипывает Ивонн. – Что за… Это так несправедливо… Если он был настолько мудр в столь юном возрасте, каким бы он мог вырасти? – Я прижимаю её к себе ещё крепче. Хотела бы я знать, что сказать в этой ситуации, но едва ли я когда-то чувствовала себя более бессильной – кроме, разве что, того дня, когда мы с Ивонн шли к Атропо, и я не знала, выжили ли мои друзья. – Спасибо, – вдруг говорит Ивонн, резко поднимаясь на ноги и утирая слёзы, и подаёт мне руку, помогая встать с колен. Я в недоумении вскидываю брови. – Я была готова отказаться от этой возможности, Марикета. И… Это было больно, но всё-таки хорошо, что я послушала тебя, – я пожимаю плечами, и она слабо улыбается сквозь слёзы. – Возвращайся к своим друзьям. Я… Мне нужно немного побыть одной.

– Сейчас? – я вытираю собственные слёзы. – Но…

– Не думаю, что это хорошая идея – тащиться с вами после… Словом, думаю, я бы подорвала моральный дух вашей компании. Я найду вас, когда буду готова, хорошо? – она касается моего плеча и прощается: – До следующей встречи, amie.

Кивнув Вечному, она уходит по незамеченному мной ранее туннелю в дальнем конце зала. А мы спустя несколько минут выходим другой дорогой на улицу, где ребята уже успели собрать все вещи и, судя по обеспокоенным взглядам, порядочно разнервничаться в ожидании.

Вечное ведёт нас вглубь джунглей, и спустя примерно полчаса пути пейзаж вокруг нас резко меняется – мы оказываемся у опушки погибшего в огне леса. Чёрные деревья на фоне светлого неба вызывают рябь в глазах, и от ощущения запустения по коже бегут мурашки. Эстелла опускается на корточки, касаясь покрывающего землю пепла.

– Что здесь произошло? – ошарашенно спрашивает она.

– Битва между нашими племенами, – убитым голосом отвечает Вэйрин.

– Но это было так давно, – возражает Диего, и Вэйрин только пожимает плечами. О каком «давно» вообще может идти речь здесь, на Ла-Уэрте, где понятие времени так размыто?

– Война не обошла стороной даже это место, – пространно замечает Келе.

– Держитесь востока и дойдёте до города, – Вечное подходит вплотную к кромке леса и указывает направление. – Как я уже сказала, местные ваанти помогут вам добраться до места, где сейчас обосновался Рурк.

– Только у меня ощущение, что наши дополнительные жизни кончились? – мрачно спрашивает Зара.

– Чего ты боишься, девочка-призрак? – усмехается Келе. – Это всего лишь поле с мёртвыми деревьями.

– Никогда меня больше так не называй, – ворчит Зара.

– Опа, – усмехается Джейк, – похоже, мы с Джейсоном Мразом – одного поля ягоды.

– Я тебя умоляю, – закатывает глаза Мишель, – вы не то что на одном поле, вы в разных полушариях!

Я ловлю взгляд Мишель и качаю головой, едва заметно улыбаясь. Честно, мне нужно будет сказать ей, чтобы прекратила подкалывать моего мужчину по поводу и без.

– Нам нужно многое успеть, – напоминает Шон, – прежде чем закончится этот день.

Вечное смотрит куда-то вдаль и произносит:

– В мире, где всё меняется…

– …некоторые вещи остаются неизменными, – машинально откликаюсь я. Мама. Мама говорила мне эти слова. Хотя правильнее будет сказать, что она говорила их нам. Воспоминание о том, как я лежу на постели, а она, убирая с моего лица волосы и вытирая мне слёзы, произносит эти слова, вспыхивает перед глазами так ярко, что я растерянно ловлю ртом воздух. Это так… странно. Я всё думала, что не помню о жизни до Ла-Уэрты почти ничего. Надеялась, что мои провалы в памяти – следствие встречи с Вечным. Но вот это – самое живое из моих воспоминаний о прошлом.

Она поворачивается ко мне и мягко улыбается. И снова у меня возникает ощущение, что она пытается донести до меня нечто важное, но и на этот раз я не могу понять её посыла.

– На вашем пути возникнут преграды, – бодро сообщает она, впрочем, ничего нового. – Но я верю, что вы справитесь.

– Ты веришь, – тихо говорю я, – после всего, что пережила во временных петлях?

– Вера – это всё, что у меня осталось, Марикета. Вера в то, что вы остановите Рурка. В то, что ты защитишь наших друзей. Вера в то, что цикл будет нарушен.

С этими словами она открывает портал и шагает в него прежде, чем кто-то из нас говорит ещё хоть слово.

– Почему она не пошла с нами? – спрашивает Куинн.

– Полагаю, у неё есть причины, – мрачно говорю я.

Эстелла указывает на ряд следов на покрытой пеплом земле.

– Они свежие, – говорит она. – Может быть, они приведут нас к кому-то, кто знает дорогу…

Поскольку никто больше ничего путного не предлагает, мы ориентируемся по оставленным кем-то неизвестным следам. Я не знаю, были ли здесь наши враги или союзники, да и есть ли у нас ещё союзники, помимо пиратов и той-второй-Марикеты, я даже не знаю, будет ли какой-то смысл в том, куда мы направляемся и дойдём ли мы туда вообще. Больше всего на свете мне хочется, чтобы Вечное вернулась и расставила всё по местам, перестала увиливать от ответов, прекратила говорить загадками – но, поскольку это невозможно, я механически переставляю ноги. Машинально отмечаю, что Келе ставит зарубки на стволах погибших деревьев. Меня занимает мысль о том, как восприняли историю Вечного мои друзья. О чём они теперь думают? О том ли, как каждый из них погибал тысячу раз? Или, может быть, о том, что вообще могло происходить в альтернативных временных линиях?

Или, возможно, они понимают, что я в очередной раз лгала.

Недоговаривала.

Я ловлю тоскующий взгляд Вэйрина. Уж кому сейчас должно быть погано, так это ему. Устои его народа… Страшная, кровопролитная война между племенами… Во всём этом косвенно виновата я. То есть, конечно, не лично я – та, другая – но тем не менее… Если бы все мы не оказались на этом острове, ваанти никогда не знали бы о Катализирующих. О Вечном. В центре их веры не стояли бы двенадцать чёртовых янтарных статуэток, из-за которых они погибали.

А мы… никогда не оказались бы на этом острове, если бы не Эверетт, мать его, Рурк.

Внезапно на нашем пути появляется высокая фигура. То, что это один из ваанти, видно даже в полумраке, вот только по сравнению с обитателями Элистель, он облачён в просто невероятное количество ткани: жилет поверх свитера грубой вязки, плотные кожаные штаны, тяжёлые ботинки. Его лицо почти полностью скрыто бинтами и маской, через которую видны яркие жёлтые глаза и голубая кожа век. Вэйрин делает шаг вперёд и быстро говорит на своём родном языке:

– Los’na! Pashtara makla pren Elyys’tel!

– Quis es? Quid tu hic agis? – отвечает ему незнакомец, и я совершенно точно уверена, что это не язык ваанти. Глаза Вэйрина же расширяются от удивления.

– Это что, правда была латынь? – бормочет Мишель.

– Pouvez-vouz parler francais? – встревает Джейк, по старой доброй привычке закрывая меня собой. Просто на всякий случай, надо полагать. А я несвоевременно ревниво стискиваю зубы: французский? Серьёзно? Взял пару частных уроков у Ивонн, или я чего-то не знаю?

– Ich kann nicht Ihnen verstehen, – качает головой незнакомец. – Vielleicht sprechen Sie Deutch? Или по-английски?

– По-английски! – восклицает Крэйг. – Да, говорим!

Я отчётливо слышу вздох облегчения, который издаёт ваанти в странной одежде.

– Почему не сказали сразу? – деловито интересуется он.

– Вы можете помочь нам? – выглядывая из-за плеча Джейка, спрашиваю я. – Мы пытаемся попасть в Куартель.

– Куартель – место для тех, кто не живёт ни сегодняшним, ни вчерашним, ни завтрашним днём, – нравоучительно молвит ваанти, и я с большим трудом подавляю желание закатить глаза, поскольку это было бы по меньшей мере невежливо по отношению к тому, у кого я только что попросила помощи. – Лишь для тех, кто живёт во всех временах сразу…

– Слушай-ка, – закипает Джейк, – от того, попадём мы в твой домик на дереве или нет, зависит судьба мира. Так что добавь в свои речи немного конкретики!

– Остынь, летун, – примирительно произносит Келе, – думаю, мы можем договориться.

– Мы просто теряем время! – злится Вэйрин. – Как вождь Элистель, я приказываю…

Он осекается, прерванный хриплым хохотом ваанти.

– Вождь чего? – сквозь смех выдавливает он. – Мы, люди Куартель, презираем титулы и ложных богов – мы служим лишь вечности. Если вы хотите добраться до нашего города… То тебе придётся поступиться своим титулом, – и он ядовито добавляет, – твоё величество.

– Ч-что? – ошарашенно переспрашивает Вэйрин, а Шон вскидывает ладони в примирительном жесте:

– Послушайте, мы понимаем, вы просто выполняете свою работу, – обращается он к незнакомцу, – но что мы можем сделать, чтобы попасть в Куартель все вместе?

– В Куартель нет места вождям, королям или пророкам, – нараспев возвещает ваанти, – мы все лишь братья и сёстры, спицы в Великом Колесе Времён.

– Я не пойду, – вдруг объявляет Вэйрин, выпуская из руки ладонь Диего и нервно оглядывая остальных. Друг смотрит на него ошарашенно, и Вэйрин тяжело вздыхает, прежде чем пояснить: – Я просто… Не могу.

– Вэйрин, – тихо бормочет Диего в оглушительной тишине, прерываемой лишь чьим-то сбившимся от долгой ходьбы дыханием да ещё угрожающим шелестом ветра в ветвях сухих деревьев. – Что? Почему?

– Я буду ждать вас здесь, – твёрдо говорит он. – Я… Это были мои люди. Вы должны понять, я просто не могу взять и посмотреть им в глаза… Я вёл их в ту атаку на ваш отель. И вернулись не все. Вечное… – он запинается, словно ком в горле мешает ему говорить, и тут же исправляется: – Она… Она сказала, что некоторых из них убили, а остальным пришлось учиться выживать. Им пришлось делать то, что должен был сделать я. Я должен был защитить их. Это я виноват. Всё моя вина…

Подумать только – я рефлексировала, полагая, что Вэйрин сердится на меня или на всех нас за то, что произошло с его народом, а он ухитрился найти во всём происходящем причину объявить виноватым себя. От того, насколько несправедливым мне кажется его отношение к себе, хочется накричать на него, может быть, даже ударить. Но Джейк сжимает мою дёрнувшуюся ладонь, и я, вскинув голову, смотрю в янтарно-жёлтые глаза Вэйрина и говорю только:

– Я понимаю.

– Но это просто глупо! – восклицает Крэйг. – Неважно, что сказал этот панк, ты можешь просто соврать, что согласен с их условиями, и дело с концом!

Готова поклясться, я вижу, как под маской брови ваанти насмешливо взлетают вверх.

– Это не поможет, – на всякий случай предупреждает он.

Вэйрин качает головой.

– Я принял решение. Я… Буду ждать здесь.

Из ножен на поясе он достаёт обсидиановый кинжал и вырезает крест на ближайшем стволе.

– Х-хорошо, – Диего неуверенно кивает. – Просто… Ты… Береги себя, ладно?

Вэйрин притягивает его к себе и прижимается своим лбом к его.

– Ты тоже береги себя. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

Мои пальцы едва ли не хрустят от того, как сильно Джейк их сжимает. Я… Не понимаю. Не понимаю, как Вэйрин может всё это выдерживать. Его желание защитить Диего, быть рядом с ним и со всеми нами борется с устоями, верой и ценностями, которые он впитал с молоком матери. Как это должно быть тяжело для него… Боюсь представить.

А я ещё думала, что у меня неудачный день.

Диего и Вэйрин обмениваются несколькими едва слышными фразами и коротким, но страстным поцелуем, прежде чем вождь отступает и коротко кивает ваанти в причудливом одеянии.

– Желаю удачи, друзья мои, – говорит он всем нам. – Надеюсь, она вам не понадобится.

Последнюю фразу я слышу только в своей голове – губы Вэйрина остаются неподвижными.

Ваанти с забинтованным лицом ведёт нас вглубь мёртвого леса.

– Ты… Ты в порядке, Диего? – осторожно спрашивает Куинн, когда тот перестаёт оглядываться назад – Вэйрин пропал из виду, и это давно потеряло смысл.

Диего не отвечает, только коротко качает головой. Нет, конечно, он не в порядке. Никто из нас, полагаю, не может быть в порядке в эту минуту. Я сама чувствую себя так, словно меня разломали на две части – одна твердит, что нужно идти вперёд, что там, в Куартель, нас ждёт способ вернуть мироздание на круги своя, а другая отчаянно кричит, что нам нельзя разделяться опять, что это ни разу не приводило ни к чему, блядь, хорошему, что каждый раз, когда кто-то остаётся за бортом, дела становятся только хуже. Несмотря на неудачное знакомство, я уже довольно продолжительное время воспринимаю Вэйрина, как часть нашей безумной компании, а теперь вот мы продвигаемся вперёд, в то время как он ждёт нас где-то посреди погибшего в войне его народа леса.

– Так как нам попасть в ваш город? – спустя минут десять Джейк нарушает гнетущую тишину.

– Увидите, – усмехается ваанти, останавливаясь и разворачиваясь вокруг своей оси. – В своё время, – он идёт назад, слегка отталкивая Раджа со своего пути.

– Э-эй, друг, ты чего?.. – Радж пытается протестовать, разворачивается, чтобы сказать что-то ещё вслед ваанти – но тот уже исчез в сгустившемся тумане.

– Козёл, – выносит вердикт Мишель.

– Ага, – кивает Эстелла. – Вопрос в том, куда идти дальше?

В окружающем нас тумане и затянувшей небо дымке не видно солнца, которое могло бы хотя бы указать нам нужное направление.

– Пойдём вперёд, – неуверенно предлагаю я.

За неимением лучшего никто и не спорит, и вскоре мы буквально не видим ничего вокруг – только туман, обгоревшие деревья и пустота. Она жутко давит на мозги, и в какую-то долю минуты я чувствую себя так, словно выгорел не лес, а я. Изнутри. До угольков.

– Как думаете, ещё далеко? – спрашивает Крэйг.

– Не хочу никого пугать, – бормочет Джейк, – но я почти на сто процентов уверен, что уже спотыкался об этот блядский сук.

– Я так и думала, – раздражённо выдыхает Эстелла, – мы ходим кругами!

– Марикета, может, нам стоит попробовать… – начинает Диего и осекается, прерванный внезапным вскриком Раджа: он спотыкается о тот же сук, о котором только что говорил Джейк, и, не сумев удержать равновесие, падает на землю лицом вперёд, только в последний момент выставляя руки и тем самым спасая свой нос от неизбежного пропахивания пепла и почвы.

– Я в порядке! – быстро заверяет он бросившуюся на помощь Мишель. Она машинально делает ещё шаг к нему, но тут же замирает и медленно отступает назад.

– Радж, – испуганно бормочет она, – почему твой карман… светится?

Радж опускает взгляд на нагрудный карман своей рубашки – и я вместе с ним. Действительно, через ткань проступает насыщенное лиловое сияние.

– Ох, божечки! – восклицает он. – Что это за…

– Тише, – Шон делает попытку успокоить его. – Давай просто…

Он не успевает договорить, потому что Радж уже порывистым движением достаёт светящийся предмет из кармана и бросает его на землю. Сияние становится ещё ярче, но спустя пару секунд мои глаза привыкают к свету, и я опускаюсь на корточки, чтобы поближе рассмотреть осколок кристалла. Он не похож на те, что мы видели раньше – на идеальные сферы или их аккуратные части, как было в случае с Сердцем острова. Этот больше напоминает обломанный сталактит из сюрреалистичной пещеры – на ум приходит воспоминание о Пещере драгоценностей.

– Тот человек, которого мы встретили ранее, должно быть, подложил это в твой карман, когда толкнул тебя, – говорит Келе.

– Возможно, – медленно произносит Диего, – может быть, это…

– …часть загадки, – заканчивает за него Шон.

– Да, – кивает Диего.

Я поднимаю кристалл и верчу его из стороны в сторону, пытаясь понять, каким образом этот обломок может помочь нам добраться до Куартель. Когда я чуть веду рукой вправо, кристалл, кажется, начинает сиять ярче. Не веря своей догадке, я сдвигаю обломок ещё правее – действительно, свет становится более насыщенным.

– Марикета, думаешь, это такой своеобразный компас? – говорит Зара, не сводя зачарованного взгляда с кристалла.

– Попробуем пойти вправо, – я пожимаю плечами. – У нас всё равно нет других вариантов, так что будем надеяться, это сработает…

Я иду впереди, к очевидному неудовольствию Джейка, но все его молчаливые возражения сейчас отодвинуты на второй план – важно то, что с каждым шагом в выбранном направлении сияние становится всё ярче и ярче.

– Это хороший знак, – замечает Крэйг.

Вскоре Зара указывает тонким пальцем куда-то вперёд.

– Смотрите-ка! – она бросается к толстому стволу стоящего на нашем пути дерева и указывает на яркое сине-фиолетовое сияние, исходящее из-под земли. Она достаёт из кармана перочинный нож и спустя полминуты извлекает на свет ещё один кристалл. Она подносит этот осколок к тому, что я держу в руках, и их сияние становится ещё более интенсивным, почти ослепительным.

– Отлично, теперь у нас два таких, – бормочу я. – Дальше-то что?

– Они всё ещё загораются и гаснут в зависимости от направления, Принцесса? – спрашивает Джейк.

Забрав у Зары второй кристалл, я поворачиваюсь вокруг своей оси. Несколько раз, потому что результат сначала сбивает меня с толку – сияние усиливается, когда я разворачиваюсь в ту сторону, откуда мы пришли.

– Чертовщина какая-то, – фыркаю я, но послушно иду назад, не глядя под ноги, словно неспособная отвести глаза от кристаллов в моих ладонях.

Впереди маячит дерево, помеченное знакомым крестом.

– Здесь мы оставили Вэйрина! – воодушевлённо восклицает Диего. – Он должен быть поблизости. Надо показать ему эти кристаллы, он такого точно не видел!

Мы подходим ближе, но, когда мы утыкаемся в ствол, никого не находим.

– Вэйрин? – неуверенно зовёт Диего. – Эй, где ты? – Лес вокруг нас оглушает мёртвой тишиной. Ни звука шагов, ни признака хоть какого-то движения в тёмных ветвях. – Вэйрин?..

– Он же сказал, что будет ждать здесь? – шепчет Куинн.

– Ни следов, ни отметок, ни единого знака, – сникает Эстелла. – Словно он… – она запинается.

– Словно он просто исчез, – договаривает Диего. Он запускает ладонь в волосы и принимается нервно расхаживать из стороны в сторону. – Я идиот! – вдруг вскрикивает он. – Идиот! Я должен был остаться с ним! Я должен был быть здесь, что бы тут ни произошло!

– Диего, – осторожно зову я, – пожалуйста, не…

Не – что, Марикета? Что я могу сказать? Я чувствую то же самое: мы должны были остаться здесь. С Вэйрином. Что бы ни было, почему бы он ни исчез, мы должны были быть рядом с ним.

– Может, он пошёл поискать какой-нибудь еды, – бормочет Келе, – или кто-то из его людей добрался сюда, или…

– Я знаю его достаточно хорошо, чтобы утверждать: Вэйрин никогда не нарушает данного слова, – возражает Диего. Он прикрывает рот ладонью, и в его глазах отражается ужас. И тут же он трясёт головой, словно скидывает наваждение, и направляется в ту сторону, откуда мы пришли.

– Куда ты собрался? – спрашивает вдогонку Шон.

– Найду того, кто забрал Вэйрина, – не оборачиваясь, бросает Диего.

– Но у нас нет на это времени! – восклицает Шон. – Вечное сказала, нужно спешить, чтобы остановить Рурка.

– И что?! – Диего разворачивается и буравит Шона злобным взглядом. Помогите мне, боги, я никогда ещё не видела моего лучшего друга в таком состоянии. – Оставим всё, как есть? Пропал, и хрен с ним? Ты, блядь, шутишь? Он вернулся бы за любым из нас!

– Диего, пожалуйста, успокойся, – Мишель делает шаг в его сторону, такой осторожный, словно пытается приручить дикого зверя.

– Как я могу успокоиться?! – продолжает бушевать Диего. – Что, если… – Его голос надламывается, и злость во взгляде сменяется какой-то затравленностью. – Никто и никогда в моей жизни… Так, как он… Неужели вы не понимаете?

Я не выдерживаю и преодолеваю разделяющие нас несколько футов, обвивая руки вокруг его плеч, но он неожиданно вырывается.

– Я пойду искать его, Мари. И не пытайся меня остановить!

И он стремительно уходит прочь.

– Мы не собираемся позволять ему это делать, не так ли? – доносится до меня голос Джейка. Я оборачиваюсь и киваю.

– Я попробую поговорить с ним, – неуверенно говорю я. – Просто… Будьте здесь.

– Мари, помни, мы ограниченны во времени, – напоминает Шон. Я с трудом сдерживаю желание сказать ему, что видала эти ограничения в гробу и белых тапочках.

Догнав Диего, я собираюсь было схватить его за руку, но он резко останавливается, так что я едва не врезаюсь в его спину.

– Бог ты мой, – бормочет Диего.

Я выглядываю из-за его плеча и вижу знакомую полупрозрачную фигуру.

На ладони призрака две коллекционные фигурки: Хан Соло и Люк Скайуокер. Четвёртый эпизод «Звёздных войн». Странно, я не помню, чтобы у Диего такие были.

– Мари, – неуверенно зовёт Диего, – это же… Это мои, да?

– Ага, – шепчу я, хотя сама-то ответа на этот вопрос не знаю. Впрочем, моя уверенность сейчас точно не важна. – Возьми их, Диего, это… Каким-то образом это помогает.

Он подчиняется, и, когда его ладони касаются коллекционных фигурок, меня ослепляет вспышка.

Я оказываюсь в незнакомой аудитории, где собралась по меньшей мере сотня студентов. Диего – повзрослевший, даже, можно сказать, заматеревший – с густой щетиной, в очках в роговой оправе – сидит за преподавательским столом.

– Когда вы смотрите фильм, или читаете книгу, или прикасаетесь к любому другому виду искусства – необходимо абстрагироваться от своих ожиданий, – говорит он. – Важно постараться понять, какую цель преследовал автор, и трезво оценить, сумел ли он этой цели достичь. Да, я слушаю? – он кивает студенту, поднявшему руку.

– Но, мистер Сото, – неуверенно лепечет совсем молоденький паренёк, по виду – вчерашний школьник, – «Тёплую зиму», например, совершенно невозможно смотреть, хотя книга и была бестселлером, как такое в принципе возможно?

– Иногда фильм проваливается на этапе задумки, – усмехнувшись, Диего качает головой, – не всегда из хорошей книги получается достойная экранизация – но и из этого можно извлечь хороший урок, – он резко замолкает, отвлечённый неожиданной вибрацией телефона, лежащего на углу его стола. – Что ж, друзья мои, я рад был видеть вас на вводной лекции. Увидимся на следующей неделе!

Ручейком студенты стекаются в сторону выхода – некоторые из них останавливаются, чтобы сфотографировать профессора.

– Боже, я всё ещё не верю, – раздаётся чьё-то бормотание, – что они уговорили Диего Сото преподавать здесь…

– Я тоже, – соглашается другой голос, – он же буквально перекроил теорию экранизации!

Диего тем временем переворачивает жужжащий телефон экраном вверх. Когда он видит имя звонящего, его брови взлетают вверх. Прежде, чем ответить, он выжидает, пока последний студент покинет аудиторию. Когда дверь в помещение закрывается, Диего отвечает на звонок, включая громкую связь.

– Папа?

– Диего? Меня хорошо слышно? – раздаётся голос на другом конце провода.

– Да, э-э… Отлично. Давно не… Впрочем… Что-то случилось?

– Сынок, – мужчина прокашливается, – я просто хотел… Ты знаешь… Мы с мамой видели твою книгу.

– А, я понял, – Диего протягивает руки вдоль стола и кладёт голову на поверхность, обречённо глядя на телефон. – И ты звонишь мне, чтобы сказать, что совершенно не одобряешь то, что я написал.

– Что? – из динамика раздаётся неуверенный смешок.

– Папа, я на работе, – раздражённо бросает Диего, – у меня нет времени на твои…

– Нет, Диего, пожалуйста! – в голосе мистера Сото отчётливо слышится паника. – Послушай меня всего одну минуту! Мы… Мы не знали, что ты пишешь книгу. Нэнси показала мне газету, в которой было твоё имя…

– Список бестселлеров в Нью-Йорк-Таймс? – со смесью иронии и гордости уточняет Диего.

– Точно! И потом я смотрел утреннее шоу, и там тоже говорили о тебе…

– Ну что же, для меня это всё тоже было большим сюрпризом, – признаётся Диего. – Так ты, э-э, не читал, я полагаю?

Из трубки отчётливо слышится шелест страниц.

– А, вот! Нашёл. Мне нравится этот отрывок. «Люди часто спрашивают, почему нет новых историй. Как телевидение и кинематограф могут просто переделывать под себя уже давно избитые сюжеты? И я говорю им: оглянитесь. Оглянитесь по-настоящему, откройте свой разум. Если всё сделать правильно, вы поймёте: все самые захватывающие истории происходят вокруг вас…»

– «…И всё, что нужно сделать – дать им шанс, и тогда жизнь заиграет новыми красками», – по памяти заканчивает Диего хором с отцом. Его взгляд падает на пару коллекционных фигурок на его столе. Он пододвигает их ближе друг к другу, так, чтобы их руки соприкасались.

Голос мистера Сото в динамике дрожит, как если бы мужчина с трудом сдерживал слёзы.

– Диего, сынок, мне так жаль, что я не говорит тебе этого раньше, – выговаривает он, – но… Я правда очень, очень горжусь тобой.

– Я знаю, па, – легко соглашается Диего, – поверь, я знаю.

Ещё одна короткая вспышка, и мы с Диего смотрим друг на друга посреди мёртвого леса. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но никаких членораздельных звуков у него не получается. Я крепко обнимаю его, пытаясь передать этим объятием всё, что чувствую к нему – всю эту невероятную сестринскую любовь, всю благодарность, всю гордость за него – и всё своё сочувствие.

– Тише, – шепчу я, когда его плечи под моими ладонями вздрагивают, – тише, всё будет хорошо.

– Я, – вдруг всхлипнув, произносит Диего, – я книгу напишу?

– Бестселлер, – поправляю я его, чуть отстраняясь и слабо улыбаясь. Диего вытирает выступившие слёзы и переводит взгляд на коллекционные фигурки.

– Где бы Вэйрин ни был, – медленно говорит он, – уверен, он может позаботиться о себе. Я… Прости, Мари, я не должен был так психовать. Мне следует доверять Вэйрину, – он осекается и исправляется, – верить в него. Из-за меня мы теряем время.

– Вэйрин вернётся, – улыбаюсь я, – я совершенно точно знаю.

– Да, ты права, – соглашается он. – Спасибо.

Мы возвращаемся к остальным. Друзья настороженно смотрят на Диего.

– Эй, Коротышка, – осторожно зовёт Джейк, – ты в порядке?

Диего уверенно кивает.

– Знаешь, Джейк, «знаток поп-культуры» мне нравился больше, – замечает он непринуждённо. – Я всё ещё беспокоюсь о Вэйрине, но знаю: он сказал бы мне идти дальше. Так что… Пойдём?

– Мы найдём его, как только сможем, хорошо? – мягко говорит Куинни. Диего снова кивает, а я кручу в руках кристаллы, пытаясь найти нужное направление. Где-то вдали виднеется пульсирующее голубоватое сияние в разломанном стволе дерева.

– Туда, – киваю я, и Эстелла первая срывается с места, почти бегом преодолевая расстояние до пункта назначения. Она достаёт из дупла очередной кристалл и отдаёт мне, когда я подхожу ближе. Когда все три осколка оказываются в моих руках, их сияние становится невыносимо ослепительным на несколько мгновений…

И гаснет.

– Мари, ты что, сломала их? – восклицает Крэйг.

– Кажется, игра в «холодно-теплее-горячо» была бы слишком простым решением задачи, – сникает Шон.

– Что нам сказал тот ваанти? – рассуждает Зара, расхаживая туда-сюда. – «Увидите в своё время». Может, это что-то значило…

Я кручу кристаллы в руках, складываю их в вместе и, повинуясь наитию, поднимаю их на уровень глаз. И, когда я это делаю, увиденное сквозь слабый, преломляющийся в гранях осколков свет едва не заставляет меня выронить свою ношу. Нас окружают… временные воронки. Точно такие же, как были после грозы – только их видно исключительно через кристаллы.

– П-посмотрите, – заикаясь, я поворачиваюсь к друзьям.

– Это… Клёво, – протягивает Радж, вглядываясь в сверкающие грани.

– Да, но мы всё ещё застряли здесь, – раздражённо бросает Эстелла. – Исследовать все эти порталы? Да на это уйдёт не одна неделя!

Зара же отбирает у меня кристаллы, словно поражённая какой-то догадкой, и вертит их в руках. Её пальцы двигаются так быстро, словно она собирает кубик Рубика на время, и в какой-то момент, кажется, головоломка ей одним известным образом складывается – теперь кристаллы собраны в некое подобие подзорной трубы.

– Вот! Я вижу! – она поднимает руки на уровень глаз и кивает нам. Я заглядываю в грани причудливым образом соединённых кристаллов и вижу, что среди всех временных разломов появилась тропа, ведущая куда-то вперёд. Зара идёт первой, медленно, словно опасаясь потерять направление. Боясь спугнуть удачу, мы идём за ней. Долго. Молча. Осторожно. Спустя час или около того на лес опускается ночь, и, когда я уже начинаю подумывать о целесообразности привала, деревья вдруг расступаются, открывая поляну с огромным деревом, в ветвях которого расположился город.

Это совсем не похоже на Элистель. Гигантское дерево кажется таким же высохшим, как окружающий лес, а постройки напоминают скорее странного вида небоскрёб, сооружённый где-нибудь, предположим, в неблагополучном райончике. Неоном светятся цветастые вывески, одна из них – «1908» – неприятно напоминает о Рурке.

– Это место меня пугает, – признаётся Радж.

– Будем надеяться, эти ребятки действительно помогут нам добраться до Рурка, – бормочет Джейк.

Когда мы приближаемся к городу, до моих ушей доносится… Танцевальная музыка? Какая-то чертовщина, ей-богу. Я бросаю взгляд на друзей – Радж и Крэйг, кажется, даже не замечают, что их головы двигаются в такт бита.

– О, а мне тут нравится! – замечает Крэйг.

– Чумовая музычка! – подхватывает Радж.

– Мы точно попали туда, куда надо? – с сомнением спрашивает Мишель.

И к нам на встречу выходит двое ваанти – женщина с лиловым ирокезом и мужчина с длинными голубыми волосами. Они так же необычно одеты, как указавший нам направление незнакомец, а их лица тоже скрыты: у женщины – бинтами, а у мужчины – толстым шарфом. Мужчина останавливает взгляд на нас и присвистывает.

– Пришли вклиниться в нашу тусовку, чужеземцы? – с хриплым смешком спрашивает он. Язык у него слегка заплетается – то ли это эффект закрывающей рот ткани, то ли он, что более вероятно, немного пьян.

– Что, если так? – Зара раздражённо ведёт плечом.

– Если так, то добро пожаловать! – ржёт мужчина.

Женщина оценивающе смотрит на нас – очевидно, Зара представляет для неё особенный интерес – и прокручивает в ладони небольшой металлический диск. И вдруг прямо перед нами появляется временная воронка – так быстро, что я даже не успеваю испугаться, она накрывает нас. Кто-то кричит, у меня резко кружится голова – и вдруг я плюхаюсь на деревянную платформу где-то высоко в ветвях Куартель. Музыка оглушает, бьёт по ушам, и я растерянно оглядываю своих друзей, приземлившихся, как и я, с разной степенью успеха на широкую площадку.

Ваанти, которых мы встретили снаружи, стоят, прислонившись к спинам друг друга, и негромко переговариваются между собой.

– Что за вечеринка Анахронистов без падения на задницу, а? – женщина вдруг переводит взгляд на нас и подмигивает.

– Так это вы делаете такие порталы? – восхищённо спрашивает Радж.

– Что? – удивляется мужчина. – Ах да, совсем забыл… Воронки только начали появляться в этом времени.

– Там, откуда мы пришли, чужестранец, разрывы в пространстве повсюду, – охотно поясняет женщина. – Мы просто научились извлекать из этого пользу.

– Погодите-ка, команда R. Мы тут только для того, чтобы попасть в обсерваторию Рурка, так что не надо впаривать нам свои воронки, – говорит Джейк, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.

– Наслаждайтесь вечеринкой, – мужчина его словно вовсе не слышит. – Уверяю вас, ничего подобного вам в жизни не приходилось видеть.

И эта странная парочка заливается смехом, словно мужчина произнёс шутку, понятную только им двоим. Женщина подходит вплотную к Крэйгу и заговорщически шепчет:

– Время поломано. И если вы этого не понимаете, вы дураки.

Нет, она точно пьяная.

Женщина возвращается к своему спутнику, и прежде, чем кто-то из нас успевает сказать ещё хоть слово, эти двое исчезают на мостике, скрытом густым туманом.

– Что они о себе думают? – возмущается Крэйг.

Радж подходит к краю платформы и нагибается над перилами.

– Ребят, – медленно говорит он, – не смотрите вниз.

Вопреки этому предостережению, Диего подходит к нему и осторожно заглядывает за перила.

– Твою мать. Мы почти в миле над землёй, – шокировано бормочет он.

– Зашибись, – протягивает Джейк, – теперь единственная наша проблема – это как спуститься вниз, да?

Глаза постепенно привыкают к туману, и я жадно оглядываю окружающее нас пространство. И вдруг на краю платформы я вижу знакомую фигуру – сгорбленного старика, опирающегося на палку. Его взгляд встречается с моим, и в янтаре его глаз мне чудится ненависть.

– Укжааль! – восклицаю я.

Губы шамана кривятся в усмешке, и он внезапно исчезает за дверью в толстом стволе дерева. Не уверена вообще, что он мне не привиделся. Так… странно.

– Кажется, он был не очень рад нас видеть, – замечает Куинн.

А, нет, не привиделся. Не могла же это быть массовая галлюцинация!

Впрочем, от Ла-Уэрты можно ждать чего угодно.

– Любопытно, – задумчиво произносит Эстелла. – Он должен быть на короткой ноге с этими ваанти, раз ему позволили здесь находиться.

– Мы должны с ним поговорить, – заключаю я, шагая в сторону двери.

И, открыв её, я оказываюсь в… клубе? Серьёзно? Неоновые лампы, вспышки пульсирующего света, что-то, похожее на разноцветный дым – и огромный танцпол, полный ваанти. Музыка бьёт по ушам так сильно, что меня слегка подташнивает. В центре танцпола – стойка ди-джея, который крутит старинного вида пластинки.

Твою-то мать. Из полудикого образа жизни в Элистель – сюда. Из крайности в крайность. Типичная Ла-Уэрта.

Мы с ребятами сбиваемся в кучу, осторожно пробираясь сквозь толпу, когда на нашем пути внезапно возникает ваанти, которого мы встретили в лесу. Он катит перед собой тележку, накрытую широким куском ткани.

– Чужеземцы? – изумлённо восклицает он. – Вы не должны быть здесь.

– То есть как? – удивляюсь я. – Мы же встретили тебя в лесу, разве нет?

Он качает головой, и я уж было решаю, что у меня едет крыша, когда он говорит:

– Какая разница? Торжество развязки имеет свои правила. И если вы здесь не для того, чтобы принять участие в вечеринке, то…

– А-а, хорошо! – быстро киваю я. – Да-да, конечно, мы здесь исключительно для того, чтобы повеселиться!

– О да! – восклицает Крэйг. – Мы, ребята, научим вас развлекаться!

– Серьёзно? – брови ваанти взлетают так высоко, что их становится видно из-под маски. – Ну что же…

Он откидывает покрывало со своей тележки, и перед нами оказывается огромный поднос, заставленный различными стаканами и бокалами.

– Выбирайте яд, – он делает рукой приглашающий жест и выжидающе смотрит на меня. Почему на меня? Ну почему всегда я, в самом деле? Пауза несколько затягивается, когда я понимаю, что на меня смотрит не только он – все мои друзья уставились на меня с различными эмоциями. Крэйг словно говорит: «Давай уже быстрее, Мари, мне тоже хочется это попробовать!» Мишель округляет глаза, и я читаю в них: «Ты ведь не собираешься на самом деле это сделать?» Шон чуть заметно качает головой, взгляд Зары бегает от моего лица к подносу, а Джейк с силой сжимает мой локоть, и я так не вовремя вспоминаю обещание не лезть на рожон, хочу уже отказаться от этого, но ваанти снова обращается к нам. Точнее, ко мне. – Если ты не выпьешь, вы все покидаете это место.

Так, ещё раз – почему, блядь, я?!

Вздохнув, я быстро беру первый попавшийся бокал – точнее, глиняный сосуд, наполненный какой-то густой жидкостью. Ваанти склоняет голову, глядя на меня с любопытством, словно я – какой-то диковинный зверёк, за чьими повадками ему интересно наблюдать. Под его взглядом я делаю глоток из сосуда. Жидкость вязкая, густая, как кисель, и я чувствую на губах странное сочетание вкусов: что-то древесное, что-то травяное, что-то металлическое.

– Это та штука, которую мы пили в Элистель! – голос Раджа раздаётся как будто за тысячу миль. Меня ведёт с единственного глотка, пульсирующий вокруг меня свет словно смазывается, но ваанти, очевидно, ждёт чего-то от меня, так что я пью ещё. – Помните, из корней? Нам показывал Укжааль…

Смысл его слов до меня доходит не сразу. Сок из корней дерева Элистель… После него мы путешествовали сквозь время… Тогда хватило крохотного глоточка, а сейчас… Сколько я уже выпила? Половину сосуда?..

– Странно, а ведь это дерево выглядит высохшим, в отличие от Элистель, – говорит Куинн, её голос как будто звучит прямо у меня в голове.

Я делаю ещё глоток, словно это не мои руки подносят сосуд ко рту.

Как в замедленной съёмке я наблюдаю, как Зара хватает бутылку пива с подноса и почти тут же ставит её обратно, уже пустую. Слышу голос Шона, но не могу ничего разобрать. Вижу, что Радж и Крэйг тянут Мишель на танцпол. Куинн смеётся, почему-то беззвучно, над чем-то, что сказал Келе – его губы, кажется, тоже просто шевелятся, словно кто-то выключил ему громкость. Лицо Диего мелькает где-то совсем близко. Руки Джейка обнимают меня, он прижимает меня за талию спиной к себе, и я чувствую, как под его ладонями цепи на моей коже загораются, словно напоминают, что я ими скована и по-прежнему нуждаюсь в спасении, а огни вдруг расплываются, тысячи цветов соединяются в один, и мы ведь зачем-то сюда пришли, преследовали какую-то цель…

– Извините, – это кто-то снова включил голос Куинн, она обращается к какому-то ваанти. – Не подскажете…

– Занят! – отрезает ваанти.

– Я поняла, но мы здесь никого не знаем, может быть, вы могли бы помочь нам… потом?

– Нет. Никакого «потом». Никакого «раньше». Всё время. Всё время!

Последние два слова подхватывает толпа. Вскоре эта фраза криком повторяется отовсюду, нестройным хором, который вместе с битами музыки ввинчивается в мои уши.

А потом всё смолкает.

Толпа расступается, открывая нам обзор на стойку ди-джея, где стоит Укжааль. На нём надета странного вида маска – что-то среднее между теми, что носят в Элистель, и теми, что мы видели здесь. Он смотрит прямо на меня.

– Слушайте меня, Анахронисты! – громко говорит он, и в зале наступает такая мёртвая тишина, словно всё внимание действительно направлено на старого шамана. – Наш вид, все мы, каждый из нас… Мы были преданы!

Интересно, это происходит на самом деле или мне только кажется? Я так хочу оказаться подальше отсюда, забрать друзей и очутиться где-то в тихом, спокойном месте… Например, в Элистель, там было хорошо, когда нас не судили всем племенем, и когда нам не приходилось прилагать усилия, чтобы избежать смерти в пасти у Ситаса… Или в «Небожителе», там тоже было неплохо, если бы только его построил не Рурк. Рурк… Надеюсь, он будет гореть в аду… Или в «Элизиуме», там было совсем хорошо, но теперь бы всё напоминало о Лейле… Лейла… Её кровь на полу комплекса МАСАДА… Предательство, искупление… Предательство… О чём говорит Укжааль?

– Вечное предало нас! – голос Укжааля разносится над толпой и пулями разрывает мой череп. – Оно лгало нам на протяжении столетий, присваивая себе силы Ваану!

– И откуда тебе об этом знать? – откуда-то из толпы спрашивает женский голос.

– Потому что я слышал, как Вечное признаётся в этом другой версии себя!

Это плохо.

Он указывает пальцем прямо на меня.

Это очень, очень плохо.

– Если не верите мне, спросите у неё!

По меньшей мере сотня лиц поворачивается ко мне.

Руки Джейка на моей талии сжимаются крепче.

Я ещё успеваю подумать, что это весьма своевременно, потому что мои ноги подкашиваются, и сознание оставляет меня, и окутывающая меня пустота становится спасением.

========== действие VII - глава 6 - «разрушительные узы» ==========

Комментарий к действие VII - глава 6 - «разрушительные узы»

Тема Грейс https://yadi.sk/d/djsvIQlXXO1d8A

Тема Грейс и Алистера https://yadi.sk/d/eH-QIrPd8VSHVA

there’s nothing left to fear,

fear took everything I’ve known

Кромешное ничто сменяется мешаниной цветов и образов, которые я не могу уловить. Какие-то потусторонние звуки… Ощущение, что я плыву в густом, вязком желе. Кажется, моя кожа покрывается испариной, а уже в следующую минуту тело сковывает льдом. Но спустя какое-то время я всё-таки открываю глаза.

И обнаруживаю себя в помещении, которое на первый взгляд похоже на свалку. Несколько разномастных стульев, потолок, завешенный драными полотнами ткани, кушетка, на которой я лежу – всё выглядит так, словно эти предметы стащили с помойки и даже не потрудились привести в божеский вид. Из обшарпанного бумбокса доносится классическая музыка, где-то громко тикают часы.

Джейк стоит в дверном проёме, скрестив руки на груди и буравя меня обеспокоенным взглядом.

– Ты в порядке, Принцесса? – спрашивает он, когда я поворачиваю к нему голову.

Я делаю попытку встать. Меня немного ведёт, но Джейк через мгновение оказывается рядом, помогает мне сесть и заглядывает мне в лицо с опаской, явно боясь, что я сейчас снова вырублюсь.

– Немного… Мутит, – признаюсь я, не узнавая собственного голоса. – Но жить буду. Что произошло?..

Откуда-то поблизости раздаётся насвистывание. Я слишком резко поворачиваю голову – в висках стучит – и вижу женщину-ваанти, одетую ещё более затейливо, чем её соплеменники. Чёрный комбинезон с кожаными полосами вдоль всего тела навевает смутную мысль о чём-то, связанном с БДСМ, а вокруг её бёдер повязан алый платок для восточного танца с монетками, звенящими при малейшем движении. Шею украшает обилие цепей с различными подвесками – часть из них представляет собой символы разных религий. Её глаза скрывает пара очков-гогглов. Часть её ярко-розовых волос уложена в странную гульку, а остальные свободно падают на плечи. На запястьях звенят разномастные браслеты. Сразу видно, что комната, в которой мы находимся, принадлежит ей – вся эта мешанина ткани и аксессуаров удивительно сочетается с окружающей обстановкой. Женщина склоняется над столом, где разложены какие-то бумаги, и задумчиво произносит:

– Ну-ну… Кто бы мог подумать – ты всё ещё функционируешь.

– Слушайте, я… – она кривит тонкие губы в усмешке, когда я начинаю говорить. – Я не Вечное, честно. Всё очень сложно, и я сама запуталась, но… Поверьте, я никому не желала зла, просто так получается… И вообще, кто вы?

– Я? – женщина хрипло смеётся. – Гемера. Ароа. Горация. Здесь у нас много имён… Но большинству я известна, как Часовщик.

Я киваю.

– Тот напиток, – медленно говорит Джейк, и я явственно слышу угрозу в его голосе, – который Марикета выпила. Что это было? Вы так встречаете гостей – опаиваете их наркотиками?

Я хочу возразить, напомнить, что сама выбрала сосуд с этим пойлом, но, кажется, в этом нет никакой необходимости – Часовщик просто игнорирует Джейка.

– Если верить вашей подруге Заре, вы пришли сюда за помощью с Сердцем острова.

– Где Зара? – спохватываюсь я. – И все остальные? Они в порядке?

– Да, Принцесса, – говорит Джейк. – В обморок упала только ты.

Он качает головой. Опять мне все синяки и шишки. Не то чтобы я хотела, чтобы кому-то ещё стало плохо или что-то в этом роде, но у меня складывается ощущение, что где-то на моей макушке красуется табличка с надписью: «КИРПИЧАМ ПАДАТЬ СЮДА».

– А Укжааль? – с опаской спрашиваю я.

– Я полагаю, что он на пути к Атропо. Собирается остановить Вечное или что-то в этом роде, – равнодушно пожимает плечами Часовщик. – Я пыталась донести до него, что никто не может нести ответственность за что-то, сделанное его альтернативной версией, но он чересчур твердолоб.

– И что же Джуманджи собирается сделать? – усмехается Джейк. – Забьёт старушку до полусмерти своей клюкой?

Часовщик вздрагивает.

– Боюсь, что он убедил некоторых из нас, что остановить Вечное необходимо, – печально произносит она. – Они были… расстроены.

– Расстроены тем, что вас отбросило в прошлое? – уточняю я.

– Расстроены тем, что Ваану собирается нас покинуть, – терпеливо говорит Часовщик.

– Так, а с этого места поподробнее, – я потираю висок пальцами, – кажется, я упустила нить.

– Мы, вообще-то, не такие гедонисты, как вам могло показаться, – усмехается Часовщик. – Вечеринка, на которую вы попали, была, как бы это, – она нетерпеливо прищёлкивает пальцами, будто пытается вспомнить нужное слово, – прощальной. Мы знаем, что Ваану скоро сможет продолжить своё путешествие. И, когда это наконец произойдёт, наши развлечения кончатся.

Ваану. Кажется, так в Элистель называли Ла-Уэрту? Что. Вашу мать. Она. Несёт.

– Остров куда-то двигается? – тупо спрашиваю я.

– Не остров, – усмехается Часовщик. – Сила, которая создала его. Ей поклонялись наши предки, этой сущности, первооснове, квинтэссенции Ла-Уэрты. Именно эту силу мы называем Ваану. Прибытие Ваану на Землю раскололо его на сотни кусочков. И, когда это произошло, пространство и время тоже сломались, и Ваану оказался заперт здесь.

– Пришелец, типа? – уточняет Джейк.

– В легендах говорится о ярком свете… И видениях… И о бестелесном ангеле, что ведёт тех, кто нуждается в помощи.

К горлу подступает тошнота.

– Это наш приятель? – изумляется Джейк. – Тот, что таскает нашим ребятам всякие штуковины?

Я трясу головой, словно это поможет мне отогнать навязчивую мысль – свет, видения, это как-то связано со мной.

– Всё ещё не понимаю, – медленно говорю я, – почему он помогает нам?

– Возможно, Ваану считает, что взамен вы поможете ему, – ухмыляется Часовщик.

Внезапно откуда-то раздаётся бой часов. Я вздрагиваю, озираясь в поисках источника звука, и вижу над входом в помещение незамеченные мной ранее настенные часы. Часовщик тянется к небольшому будильнику на своём столе и переводит время на час назад.

– И что касается меня, – невозмутимо продолжает она, – я могу отправить вас в обсерваторию Рурка. Но в обмен на услугу. От тебя, Марикета. Или Андромеда. Или… как я ещё могу тебя называть?

– Просто Мари, – отмахиваюсь я. – Что за услуга?

– Просто Мари, – кивает Часовщик. – Хорошо. Ответь на один простой вопрос, Мари.

Она проходит разделяющие нас несколько футов и пододвигает для себя кресло, усаживаясь напротив меня. Её локти упираются в ручки кресла, и она складывает пальцы треугольником, с интересом глядя на меня.

– Что такое время, Мари?

– Ты сейчас серьёзно? – восклицает Джейк.

– Ээ, я… Типа, дать абстрактное определение или что? – переспрашиваю я.

– Почти, – усмехается Часовщик. – Что значит время для тебя? Отвечай осторожно.

Я задумываюсь, пристально глядя в её гогглы и жалея, что вижу только своё отражение в чёрных стёклах и не могу разгадать её мыслей. Что такое время? Что это значит для меня? Почему такой вопрос? Время. Что оно вообще может значить на этом острове, где всё идёт наперекосяк, стоит только уточнить у кого-то, который час? И именно от времени всё это время мы зависим, именно оно диктует нам условия, именно оно заставляет принимать решения и выживать – даже больше, чем пресловутый Эверетт Рурк.

– Неотвратимость, – выдыхаю я наконец. – Оно… Время всегда побеждает.

– Любопытный ответ, – улыбается Часовщик. – Склонна полагать, именно таких слов я могла бы ожидать от Вечного.

Упс.

– Я уже говорила, – сбивчиво бормочу я, – я – не она.

– Нет, – легко соглашается Часовщик. – Ещё нет. Но ты начинаешь думать, как она. В любом случае, ты ответила на вопрос. И я благодарю тебя за это. Я помогу вам. Идём за мной.

Она быстро выходит из комнаты, и мы с Джейком следуем за ней – я с трудом успеваю идти на ватных ногах. Мы выходим на платформу, освещённую утренним солнцем, свет которого приглушён смогом и туманом – очевидно, они вечные спутники Куартель.

– Марикета! – в поле моего зрения появляется Зара. Она делает шаг в мою сторону, замирает и громко икает.

Кто-то хлопает меня по плечу. По силе удара понятно – Крэйг. Я поворачиваюсь к нему, и меня обдаёт запахом перегара.

Спасибо, Крэйг, но икаю не я, пугать надо Зару.

– Z, ты опять икаешь, – констатирует он заплетающимся языком.

– Нет – ик! – не икаю!

– Вы всю ночь фестивалили? – для проформы интересуюсь я, хотя ответ и так кроется в нетвёрдой походке бредущего к Заре Крэйга и синяках под её глазами. Они переглядываются и начинают ржать.

– Ты как будто – ик! – удивлена, – сквозь смех произносит Зара.

– Z! – вдруг испуганно восклицает Крэйг. – Не смотри под ноги, там мышь!

– Что? Где? – визжит она, опуская взгляд и вжимаясь в Крэйга что есть силы.

– О, – удовлетворённо бормочет он, обхватывая своими большими ладонями узкие плечи Зары, – я вылечил твоё икание.

– Придурок, – заключает Зара, расслабляясь.

Позади них я замечаю Раджа, развалившегося на деревянной платформе на спине, широко раскинув руки. Смех ребят, очевидно, будит его, так что он открывает глаза, смотрит на нас и глубокомысленно произносит:

– О, ребятульки…

И снова проваливается в сон.

На платформе появляется Мишель, одетая в красный обтягивающий комбинезон, и у меня чуть челюсть не падает – как можно выглядеть так безупречно в обстоятельствах, в которых мы находимся? И нужно ли мне взять у неё пару уроков на этот счёт? И где, в самом деле, она раздобыла этот костюм?

– Марикета, – вместо приветствия я слышу из уст Миш нравоучительный тон, – я понимаю, что ты грохнулась в обморок и всё такое. Но твоя рубашка требует утилизации, – с этими словами она протягивает мне свёрток ткани. – Переоденься, пожалуйста. У меня чувство прекрасного страдает.

Я ухмыляюсь и с благодарностью принимаю у неё из рук свёрток. Быстро скрываюсь в тени ветвей, разворачивая ткань, и еле сдерживаю ругательства. Платье. Она раздобыла для меня чёртово платье! Фиолетовое, с юбкой-колоколом до колена, плотным корсетом и короткими рукавами. Надо будет на досуге поболтать с Мишель о том, что я ценю её чувство прекрасного, но должно же быть хоть какое-то понимание практичности!

С другой стороны, спасибо и на этом. Тем более что к платью прилагается пара – нет, серьёзно?! – чулок грубой вязки, небольшая сумка на пояс и, слава богам, высокие чёрные ботинки. В чём Мишель не откажешь, так это в предусмотрительности. Потому что моя батистовая пиратская рубашка выглядит так, словно ей мыли полы. Или (хотя зеркала у меня нет, я могу только догадываться о своём внешнем виде) скорее всего, полы помыли мной, не снимая с меня одежды.

Чистое платье садится, как вторая кожа, а ботинки приходятся по размеру. Переложив свой скромный инвентарь в сумку на поясе, я с тоской смотрю на ставший ненужным рюкзак. Впрочем, так должно быть существенно легче. И да, нужно признать, что я обожаю Мишель. Чёрт с ней, с практичностью.

– Так что, – возвращаясь к ребятам, спрашиваю я у Часовщика, – вы просто поможете нам? За то, что я ответила на один вопрос?

– Это был не просто вопрос, – загадочно улыбается она. – Ты поймёшь, насколько это было важно. В своё время, – тут же добавляет она, видя, что я собираюсь продолжать расспросы.

Джейк обнимает меня за плечи, держа чуть на расстоянии, и задумчиво оглядывает моё платье. Я прекрасно вижу, куда направлен его взгляд – пусть зеркала у меня нет, но я успела оценить глубину декольте. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но…

Время вдруг замедляется.

Всего на несколько секунд, после которых всё возвращается в норму, но, если бы Джейк не обнимал меня, я наверняка потеряла бы равновесие. Заметив моё смятение, он тихо спрашивает:

– Ты чего, Принцесса?

– Наверное, последствия вчерашнего пойла, – бормочу я. – Так что… Отправляемся? – спрашиваю я, оглядывая собравшихся на платформе друзей.

Часовщик достаёт небольшие часики из кармана на груди и постукивает по циферблату. Крутит их в руках, быстро переключает какие-то крохотные рычажки и нажимает на большую кнопку сверху. Окружающие нас ваанти отступают на несколько шагов назад. И воздух вокруг нас начинает вибрировать. Он кажется густым, как желе, которое грозит свалиться с тарелки, а потом, сгустившись, он просто… взрывается.

Мир превращается в мешанину вспышек – лиловых, фиолетовых, синих и красных. И в этом переплетении цветов, кажущемся сплошной материей, возникает разрыв – я всё ещё могу чувствовать своё тело, я вижу окружающих меня друзей, но, как будто закованная в цепи, не могу пошевелиться.

– Я не сплю! – раздаётся голос Раджа. – Я же не сплю, да?..

– Не задерживайтесь! – приказ Часовщика звучит как будто в моей голове. – И пусть время поможет вам…

В хаосе неизменным остаётся только одно: руки Джейка, по-прежнему крепко удерживающие мои плечи.

И разлом в пространстве приближается, поглощая нас.

Спустя всего несколько мгновений, в которые мой желудок бунтует и грозит вывернуть желчь наружу, я обнаруживаю себя в просторном зале с высоким потолком. Портал сверкает всеми цветами радуги за нашими спинами. Помещение заполнено мониторами, разнообразным оборудованием и приторным запахом чистоты. Здесь всё напоминает о Рурке. И нахлынувшая ярость возвращает меня в реальность – Рурк, Рурк, Рурк – бьётся в висках с кровью, как я ненавижу его за то, что сделал со всеми нами, как я хочу увидеть разочарование на его лице, когда все его планы нашими стараниями отправятся в тартарары.

– Чёрт, – раздаётся позади меня восхищённый шёпот Зары. – Я могла бы застрять здесь на несколько часов.

Джейк поднимает ладонь, призывая всех сохранять тишину, и указывает на фигуру, стоящую спиной к нам у мониторов в дальней от нас части зала.

– Малфой, – одними губами произносит он, поворачиваясь к остальным.

Я вглядываюсь в силуэт Алистера. Он осторожно присоединяет какой-то проводок к дрону, лежащему на подставке, и выжидающе смотрит в монитор.

– Мама? – тихо говорит он. – Мама, ты слышишь меня?

Лицо Ирис появляется на экране. Её пустой взгляд направлен прямо сквозь Алистера.

– Мама, это я… Пожалуйста, мне нужна твоя помощь…

– Доступ запрещён, – прохладно отвечает голос из колонок, – пользователь не идентифицирован.

– Кто-то идёт! – вдруг шипит Эстелла.

Я растерянно оглядываюсь – как раз вовремя, чтобы увидеть отряд Арахнидов, возглавляемый Майком.

– Чужаки! – бросает он и поднимает ладонь, видимо, чтобы приказать отряду открыть по нам огонь.

Запоздало приходит мысль: мы продумали всё это очень, очень плохо. Совсем не продумали. Это был лишь вопрос времени – как скоро нас найдут Арахниды, и мы даже не позаботились о том, чтобы отсрочить этот момент.

– Что? О, нет. Не стрелять! – кричит Алистер. Я чуть поворачиваю голову, чтобы увидеть, как он бережно отсоединяет дрон и торопится к нам, становясь между нами и Арахнидами.

– Алистер, – дрожащим от ярости голосом произносит Мишель. – Отдай нам Сердце острова, и мы уйдём.

Чёртчёртчёрт, можем ли мы вообще диктовать условия в этой ситуации?..

– Алистер, – встревает Шон, – тебе не нужно Сердце. Рурк разрушит остров, если будет использовать его.

– Вам не следовало приходить, – я вижу, как плечи Алистера напрягаются.

– Схватить их, сэр? – спрашивает один из Арахнидов.

– Нет. Уйдите! – рычит Алистер. – Просто уйдите, ситуация у меня под контролем!

– Вы лжёте, – прохладно констатирует Майк, безразлично глядя на Алистера.

И происходит в точности то, чего я боялась.

Джейк выпускает мою ладонь.

Нетнетнетпожалуйстанет ты обещал мне ты дал слово ты не можешь так поступить с нами

Он делает шаг вперёд, к Майку. Шон перехватывает его плечо, останавливает, но слишком поздно – я знаю, слишком поздно. И не могу винить Джейка в этом, я так же боролась бы за каждого из моих друзей, но видеть это… Слышать его голос…

Я застываю статуей, когда он говорит:

– Майк, борись с этим, чёрт тебя дери!

Солдат угрожающе надвигается на Алистера, но тот с неожиданной прытью ныряет к панели управления и вводит какие-то команды – и Майк замирает на месте.

– Я сказал вам уйти, – настойчиво повторяет Ал. – Ситуация под моим хреновым, блядь, контролем!

Алистер умеет ругаться?..

Как… нелепо.

– Да, сэр, – послушно кивает он, разворачивается и бредёт в сторону выхода – нетвёрдой походкой, словно накачанный наркотой.

– Подождите, – возражает один из солдат в маске. – Мы ведь должны…

– Мы уходим, – перебивает его Майк. – Это приказ.

– Принято, – я отчётливо слышу сожаление в искажённом механикой голосе солдата.

– Ты… – шипит Джейк, сжимая и разжимая кулаки. – Ты что, управляешь им, Малфой?

– Не будь наивным, – злится Ал, поворачиваясь к нам. – Я едва перенастроил его память о последних нескольких минутах.

– Где Сердце острова? – быстро спрашиваю я, прежде чем смысл слов Алистера дойдёт до Джейка. Представляю себе, чего он там сейчас себе на придумывает и к каким выводам придёт.

Но всё это теряет смысл, когда Алистер отвечает на мой вопрос.

– Там.

Его худая рука указывает в противоположный конец зала, на огромного… робота? Или что это такое? Устройство окружено проводами и кронштейнами, и выглядит весьма устрашающе.

Я в непонимании перевожу взгляд обратно на Алистера, потому что никакого Сердца по-прежнему не вижу.

– Внутри Омеги, – терпеливо поясняет Алистер. – Механизм «Омега» – то, над чем работает мой отец.

– Нам пиздец, – спустя несколько секунд оглушительной тишины констатирует Крэйг.

– Был рад познакомиться с вами, ребятушки, – печально добавляет Радж.

И вдруг Диего бросается к одному из мониторов.

– Мари…

В том, как он произносит моё имя, смесь всего самого худшего – паники, ужаса, отчаяния и мольбы. Я с трудом могу двигаться на ватных ногах, и, когда подхожу ближе, все самые дерьмовые ожидания оправдываются.

Вэйрин. Привязанный к лабораторному столу. Однажды… Или, возможно, больше, чем один раз… Скорее всего, именно так… Я видела эту картину.

– Что? – Куинн подходит ближе к монитору. – О, нет. Они схватили его, но зачем?..

– Не-ет, – протягиваю я, из последних сил борясь с тошнотой и отчаянием. Нельзя, нет, я должна остаться в себе, ради друзей, ради Диего, который ухватился за края монитора побелевшими дрожащими пальцами, ради Диего, чьё лицо покрыто испариной, ради Диего, который прокусывает губу до крови.

– Пожалуйста, – шепчет он, глядя на меня с надеждой. – Мари, пожалуйста. Мы должны ему помочь.

Я коротко киваю, как будто кто-то всерьёз собирался оставить Вэйрина здесь, как будто этот вопрос вообще стоит обсуждения.

– Грейс тоже должна быть где-то здесь, – тихо напоминает Мишель. – Почему её нет ни на одном из мониторов? Алистер!

Он подходит ко мне и вдруг хватает меня за запястье тонкими пальцами.

– Вы должны уходить, Марикета. Всё это может плохо кончиться… Для всех.

– Пошёл ты нахуй, Ал! – мою плотину всё-таки прорывает; я вырываю руку из на удивление крепкого захвата. Кончики пальцев покалывает от ярости, и я едва сдерживаю порыв избить его до полусмерти, и вдруг воспоминание о том, что однажды я уже это сделала, отрезвляет меня.

«В другой жизни ты мог бы стать хорошим человеком, Ал. Но не в этой».

Или… Или всё-таки в этой?

– Пошёл ты нахуй, – тем не менее на всякий случай неуверенно повторяю я. – Где Грейс?

Алистер опускает взгляд в пол и не отвечает.

– Ладно, – вдруг вмешивается Шон. – Пойдём за Вэйрином и разберёмся на месте.

– Но вы же пришли за… – Келе растерянно указывает на робота.

– Друзья на первом месте, – огрызается Эстелла.

– Я предупреждал! – лицо Алистера искажается от ярости. – Вы не оставляете мне выбора…

И, когда он делает шаг к командному центру, Эстелла неуловимым движением прописывает ему по голове удар, от которого он мешком падает на пол.

– Как я давно об этом мечтала, – удовлетворённо вздыхает она.

Крэйг выдирает из ближайшего монитора провода и, недолго думая, связывает руки всё ещё пребывающего в отключке Алистера, пока Зара отключает камеры наблюдения и загружает план здания. Спустя минуту или около того мы все бежим в сторону лифта, следуя указаниям Зары.

Я с трудом сдерживаю желание блевануть, когда вижу картину своего видения – Диего, бросившийся к панели управления, судорожно нажимающий первые попавшиеся кнопки: «Почему это не работает?» – сейчас он должен спросить именно это, но понимание успокаивает. Там не было нас. Никого из нас. И Алистер всё ещё жив. И Ирис нет поблизости. Всё совсем не так, не так, Н Е Т А К, сегодня никто не умрёт.

– Вэйрин? – Диего бросает своё бесполезное занятие и подходит к операционному столу. – Ты слышишь меня?

– Диего, – шепчет Вэйрин, с трудом размыкая пересохшие губы. Его ресницы дрожат, когда он с явным усилием поднимает веки. – Хорошо. Я надеялся увидеть тебя в последний раз. Попал в засаду… Их… было… слишком…

– Тише, – с нежностью, от которой у меня перехватывает дыхание, Диего кладёт ладонь на плечо вождя ваанти. – Я знаю. Мы вытащим тебя.

Джейк дёргает одну из металлических оков, плотно пригвоздивших Вэйрина к столу.

– Блядство, – заключает он спустя полминуты безуспешных попыток. Шон тоже пробует разорвать оковы голыми руками, но и у него ничего не выходит.

Тем временем Зара оглядывает мониторы и панель управления.

– Проще, чем отобрать конфетку у ребёнка, – наконец удовлетворённо произносит она. – Нужно только…

Внезапно изображение на мониторах исчезает, оставляя только чёрный экран – и через мгновение в центре комнаты материализуется голограмма.

– Мне жаль, Зара, – холодно говорит Ирис. – Я не могу позволить тебе это сделать.

Механические руки с пулемётами в потолке. Твою мать, твою мать, твою мать!

– Нам нужно уходить, – не узнавая собственного голоса, кричу я. – Быстро! Сейчас же!

– Ирис? – Диего поворачивается к голограмме. – Отпусти Вэйрина! Ты же можешь это сделать!

– Нет, – отрезает голограмма. – Эта особь останется здесь для продолжения процедуры.

А вот это уже совсем нехорошо.

В потолке открываются панели.

– Да ты, блядь, шутишь! – шумно выдыхает Крэйг.

– Защитный протокол активирован, – сообщает Ирис. – Последнее предупреждение…

Я оглядываю лабораторию в поисках возможного спасения, и вдруг меня осеняет мысль: эта Ирис – лишь бледное подобие версий, которых мы встречали раньше; её проецирует не мобильный дрон, а панель в стене, значит, она неподвижна. Соответственно, чтобы увидеть нас, ей нужно устройство наблюдения. Я быстро отыскиваю глазами камеру в верхнем углу лаборатории и прикидываю угол обзора.

– Быстро! – сипло ору я, боже, надеюсь, это единственная камера в помещении. – Все под стол!

Ребята слепо следуют моему приказу – хотя он скорее звучит, как мольба, лишь бы сработало, лишь бы успели… Только Диего медлит, на несколько долгих секунд удерживая пальцы Вэйрина в своей ладони, но после подчиняется и ныряет под стол. И это… срабатывает. Эта версия Ирис не так умна, как те, что встречались нам раньше, и, слава всем богам на свете, стол действительно скрывает нас от камеры, из которой идёт наблюдение за лабораторией.

– Отмена протокола, – доносится голос голограммы до моих ушей. – Цель не установлена.

– С камерой нужно что-то сделать, – шипит Джейк.

– Вырубить эту штуку? – еле слышно усмехается Келе. – Предоставьте это мне.

Он достаёт из кармана рогатку, чуть высовывается из-под стола, прицеливается и запускает камень. Я не вижу ничего, только слышу звук удара и падения какого-то маленького предмета на пол.

– Бинго, – ухмыляется Келе.

Я осторожно вылезаю из нашего укрытия и не без удовлетворения смотрю на камеру, из которой струится сизый дымок. Диего моментально выбирается из-под стола и возвращается к Вэйрину, по его прерывистому дыханию я легко понимаю, что друг едва сдерживает истерику.

– Как нам его вытащить? – в панике бормочет Куинн. – Должен быть способ!

– В лаборатории клонирования потеряно наблюдение, – произносит всё ещё мерцающая голограмма Ирис. Призрачная женщина слепо моргает, уставившись в пространство напротив себя. – Включаю систему оповещения.

– Стой! – визжу я. – Ирис, отставить! – и тут приходится импровизировать. – Рурк у нас на мушке!

– Если ты не освободишь Вэйрина, – вкрадчиво говорит Джейк, моментально понимая мой замысел – кажется, прежде, чем я понимаю его сама, – Рурк получит пулю в башку. Каково это будет, а?

Голограмма безуспешно пытается просканировать помещение.

– Данные неверны, – произносит она. – Эверетт Рурк не был замечен на входе в лабораторию клонирования.

– Ну тогда попробуй испытать судьбу, – блефует Джейк.

Ирис мерцает, несколько раз исчезает и появляется, прежде чем сказать:

– Уровень угрозы слишком высок. Взаимодействие с местным отменено.

С противным скрежетом оковы Вэйрина открываются, и Ирис… исчезает. От облегчения мне хочется рыдать, но я быстро заставляю себя успокоиться. Найдётся ещё время на слёзы. Мишель быстро осматривает Вэйрина, который всё ещё едва шевелится, и удручённо заключает:

– Я не вижу ран, но, должно быть, его накачали седа…

Окончание её фразы тонет в оглушительной сирене.

– Эта электронная сучка, – выплёвывает Зара. – Она всё-таки активировала тревогу.

– Нужно уходить! – бросает Шон, бегом преодолевая расстояние до двери. Диего и Крэйг вдвоём с трудом помогают Вэйрину встать и почти тащат его на себе к лифту.

– Гре… – начинает Вэйрин и закашливается.

– Что? – недоумевающе переспрашивает Диего.

Сирена снова орёт, бьёт прямо по ушам, ввинчивается в мозги и натягивает мои нервы до предела. Вэйрин слабо приподнимает руку и указывает на дверь с другой стороны лаборатории.

– Грейс.

И в этот момент сирена и паника остаются где-то на заднем фоне, когда мы с Эстеллой и Куинн, обгоняя друг друга, бросаемся в указанном направлении. За дверью оказывается коридор с тремя разветвлениями, и Вэйрин, которого по-прежнему поддерживают Диего с Крэйгом, с трудом указывает налево. Сирена звучит в третий раз, и, когда её рёв идёт на убыль, я слышу звук приближающихся к нам тяжёлых шагов.

Из правого коридора не спеша выходит Тетра, разминая свои тяжёлые механические кулаки.

– Я вас нашёл! – он маниакально смеётся, а двое солдат, его сопровождающих, блокируют нам путь.

– Сдавайтесь, или мы применим силу, – говорит один из Арахнидов.

– Аж два раза, – глухо бормочет Джейк, с яростью глядя на Тетру, который, тем временем, поправляет своего подчинённого:

– Не так. Сдавайтесь – и мы применим силу. Джейки, – он широко улыбается, и я вижу, что у него во рту не хватает доброй половины зубов, – хочешь услышать хорошую шутку?

– А у меня есть выбор? – равнодушно уточняет Джейк и, пока Тетра что-то там вещает про волка, перешедшего дорогу, бормочет: – По моему сигналу. Принцесса, Коротышка, Дракс и Ариэль – хватаете Смурфа и направляетесь налево.

– Что? – я вижу краем глаза, как Келе от изумления приоткрывает рот. – Кто эти люди, они вообще здесь?..

– Я спросил, – орёт Тетра, явно обиженный недостатком внимания, – как волк пере…

– Ты поймал меня, приятель, – вдруг радушно произносит Джейк, выпуская мою ладонь и делая шаг вперёд.

– Он не перешёл, ведь кто-то размазал по дороге его кишки! – истерически ржёт Тетра. В самом деле, в отряд Арахнидов набирают исключительно отборных психов или как? Надо будет спросить у Джейка, когда если мы выберемся.

Механический кулак Тетры летит вперёд, удерживаемый на металлической шлейке.

– Они его модернизировали, – стонет Куинн.

– Сейчас! – орёт Джейк, и я подчиняюсь слепо, вместе с Куинни, Диего и Крэйгом, которые тянут за собой Вэйрина, бросаясь в левый коридор. Остальные не двигаются с места, и я оглядываюсь вовремя, чтобы увидеть, как Джейк с трудом уворачивается от атаки Арахнида. Ребята бегут вперёд, а я ничего не могу с собой поделать – замираю на месте и оборачиваюсь.

– Джейк! – отчаянно зову я, какой-то частью мозга понимая, что отвлекаю его, но я попросту не в силах оставить его так.

– Убирайся отсюда, Марикета! – кричит он, с успехом уходя из-под удара механического кулака. – Сейчас же!

– Уходите! – вторит ему бросившийся в контратаку Шон и подаёт знак тем, кто остался позади – вместе ребята уводят погоню в правый коридор. Тетра, вместо того, чтобы последовать за своими подчинёнными, оглядывается и смотрит на меня. Я по-прежнему стою посреди коридора, словно мои ноги приросли к полу, я оглушена звуками выстрелов, и мне кажется, что пули находят свою цель, разрывают мою плоть. Мне плевать на этого тупорылого солдата, будь у него хоть десяток механических лап. В голове бьётся страшная мысль: разделились, разделились, разделились…

Я едва не упускаю момент, когда он рычит:

– Не уйдёшь!

И тогда его металлический кулак, удерживаемый стальным тросом, направляется в мою сторону. Кажется, только в последний момент я отмираю и бросаюсь к ближайшей двери, толкая её и закрывая за собой – металл пробивает её насквозь рядом с моим лицом, но… застревает. Механические пальцы сжимаются и разжимаются, словно стремясь добраться до моего горла.

– Маленькая змея! – рявкает Тетра. Спустя несколько секунд ему всё же удаётся высвободить устройство из захвата стальной двери, и он явно готовится к новой атаке. Сквозь дыру напротив моего лица я вдруг вижу Куинн, которая становится между дверью и Тетрой.

– Пошёл прочь, – угрожающе шипит она. – Иначе я снова надеру тебе задницу, урод.

Даже с такого расстояния я вижу, как Тетра смертельно бледнеет. А Куинн поднимает руки на уровень головы и совершает несколько наигранных движений, словно колдует.

– Не-не-не, – заикается Тетра и пятится назад, врезаясь спиной в стену. – Иди-ка ты нахуй, ведьма!

И он, трусливо поджав хвост, ретируется.

– Не стоит недооценивать хрупких девчонок, да? – усмехается Диего, выходя из-за поворота вместе с Крэйгом и Вэйрином, который уже существенно твёрже стоит на своих двоих.

– Всё, что могу, – с наигранным равнодушием пожимает плечами Куинн.

– Спасибо, – шепчу я, выходя из своего укрытия и порывисто обнимая её.

– Грейс здесь, – вдруг говорит Вэйрин, указывая на дверь в дальнем конце коридора. Я стремглав несусь вперёд, к окошку допросной.

– Грейс! – слёзы неконтролируемо катятся из глаз, когда я вижу её, забившуюся в угол. Она не выглядит голодающей или замученной: напротив, она чисто и аккуратно одета, но опустевший взгляд её тёмных глаз едва скользит по мне, кажется, без малейших признаков узнавания.

– Грейс, – едва слышно шепчет Куинн, – ты… ты слышишь нас?

– Куинн, – равнодушно произносит Грейс. – И ты здесь.

– Мы все выжили, Грейс, – я вспоминаю, что Рурк солгал Алистеру и Грейс о том, что нас якобы подстрелили при попытке побега. – Мы пришли вытащить тебя отсюда.

– Ага, – без каких-либо эмоций откликается Грейси. – Опять пришли. Опять. Уйдите прочь. Сколько можно меня преследовать?

– Эй, ты чего, крошка, – в раскатистом голосе Крэйга слышится непривычная обеспокоенность. – Мы… Это правда мы.

– Ну конечно, – кивает Грейс, безучастно глядя на него. – Уходите. Вам будет лучше без меня…

– Что? – встревает Диего. – Грейс, я понятия не имею, что тут с тобой было, но мы вытащим тебя отсюда!

– Мы здесь, чтобы помочь, – добавляет Вэйрин, дёргая дверь допросной. Крэйг помогает ему, и, кажется, все замки сломаны, но что-то не даёт двери открыться.

– Твою, блядь, – бормочет Крэйг, давая нам знак отойти. Когда мы это делаем, он разгоняется и что есть силы впечатывается плечом в дверь допросной. Ничего… не происходит.

– Что-то застряло в замке, – предполагает Куинн.

– Просто уходите, – снова бормочет Грейс. – Даже если вы действительно живы, то это ненадолго. Они поймают вас и убьют по-настоящему.

Нет, в замке ничего не застряло. Это сама Грейс позаботилась о том, чтобы никто не мог войти внутрь.

– Грейси, – говорю я. – Пожалуйста, открой дверь.

– Зачем? – вдруг взрывается она, вскакивая на ноги и подходя вплотную к окну допросной. – Что там, снаружи, может быть хорошего? Я останусь здесь, где никто не сможет до меня добраться.

Из стены внутри камеры внезапно появляется зеленоватое свечение. Призрачная фигура – Ваану, если верить Часовщику – пристально смотрит на Грейс, или мне так кажется, потому что у существа лица нет, и я, возможно, что-то себе напридумывала.

– Опять оно, – бормочет Диего.

– И вновь галлюцинации, – обречённо стонет Грейс, прислоняясь к стене и крепко зажмуриваясь.

– Грейс, – сбивчиво бормочу я. – Это Ваану. Он… он хочет помочь.

– Точно, Грейс! – кивает Крэйг. – Это работает!

– Просто возьми то, что он тебе даст! – добавляет Диего.

Внутри Ваану переливаются искры. Он протягивает Грейс рамку, в которой расположены аккуратно приколотые на булавку бабочки.

– Э-это, – Грейс осторожно открывает глаза и в изумлении смотрит на протянутую ладонь призрака. – Что…

Я прижимаю руки к стеклу.

– Пожалуйста, Грейс, возьми это, – уговариваю я. Она зачарованно глядит на Ваану, протягивает руку, и, хотя у нас даже нет телесного контакта, это всё равно происходит – я вижу то же, что и она.

Я стою на балконе, откуда открывается шикарный вид на ночной город. Сквозь стёкла видно, что я попала на выставку в галерею искусств. Внутри – внушительная толпа людей, переговаривающихся и оценивающе разглядывающих картины, на которых изображена мешанина геометрических палитр. Грейс открывает балконную дверь и в сопровождении Мишель выходит на воздух.

– Не могу решить, какая мне нравится больше, – восхищённо говорит Миш. – Нет, правда, Грейс, они все роскошны.

– Спасибо! – польщённо улыбается Грейси, заправляя за ухо тонкую косичку, выбившуюся из её замысловатой причёски. – Ты только дай мне знать, какую выберешь – и она, считай, уже украшает твою гостиную!

Мишель смеётся и ставит на перила запотевший бокал с шампанским. Но прежде, чем она успевает ответить, стеклянные двери снова открываются, пропуская на балкон ещё одну женщину. Смутно похожую на Грейс, но более утончённую – в безупречном деловом костюме, начищенных до блеска туфлях на невысоком каблуке и с неброским макияжем. Её тёмно-каштановые волосы зачёсаны назад. В какой-то безумный момент эта женщина напоминает Рурка с его показной идеальностью, и я понимаю, кто передо мной – Блэр Холл, небезысвестная матушка Грейси.

– Здравствуй, Грейс, – с широкой улыбкой, которая, однако, не затрагивает её глубоких тёмных глаз, произносит Блэр.

– Мама! – Грейс от удивления приоткрывает рот. – Мама, что ты здесь делаешь?

– О, Грейси, не будь глупышкой, – отмахивается Блэр. – Я всегда поддерживала твои маленькие хобби.

– Маленькие хобби? – потрясённо повторяет Мишель.

– Мама, пожалуйста, – Грейс явно теряется, её затравленный взгляд перебегает от подруги к матери. – Не смущай меня.

– Ну что ты, дорогая! – Блэр округляет глаза и поспешно поднимает ладони в примирительном жесте. – Я не собиралась тебя смущать! Я просто… Я заметила, что некоторые из твоих картинок немного… Тусклые. Хотела предложить тебе добавить немного цвета, дорогая.

– Ты… Ты упустила суть, мама.

– Я просто не понимаю, – продолжает Блэр, не слушая дочь, – почему бы тебе не заняться чем-то, в чём ты действительно хороша, дорогая.

– О-о-окей, – протягивает Мишель, берёт в руки свой бокал и опустошает его. – С меня хватит. Простите за грубость, миссис Холл, не могли бы вы заткнуть нахер свой поганый рот?

– Я… Что? – Блэр переводит на неё изумлённый взгляд, словно только что её заметила. – Следите за языком, юная леди!

Миш фыркает и ведёт обнажённым плечом, как бы говоря, что все свои замечания Блэр может засунуть себе куда поглубже.

– Скажи ей, Грейс, – шипит она, не сводя взгляда с миссис Холл.

– Мама, – терпеливо говорит Грейси, – все эти картины созданы путём сложных расчётов и с соблюдением геометрических пропорций. Цель этой выставки – отразить истинную красоту точных наук! Они не должны быть «яркими» или «тусклыми», они отражают совершенство самого мироздания!

– Да-да, – поспешно бормочет Блэр. – Я в курсе.

– Нет, ты не в курсе! – отрезает Грейс. – Ты никогда не принимала всерьёз то, что я делаю, в особенности то, к чему я питаю истинную страсть!

Глаза Блэр бегают между Мишель и Грейс, и она тушуется.

– Я… Я поняла. Ладно, я пойду.

Она разворачивается на каблуках и стремительно выходит с балкона. Мишель тем временем кладёт ладонь на плечо Грейси.

– Ты в порядке?

Грейс смотрит на неё так, будто впервые увидела, и расплывается в широчайшей улыбке.

– Я… Знаешь, что? Это было действительно круто!

– Хорошо, – широко улыбается Миш. – Думаю, она действительно всё осознает, Грейс. Она увидела, как ты талантлива, и это по-настоящему испугало её. Ну и в любом случае, я видела, как она подслушивала переговоры критиков-искусствоведов… Так что это всё реально её зацепило.

– Знаешь, – отсмеявшись вдоволь, делится Грейс, – когда я была маленькой, она дала мне коллекционный стенд с бабочками. Прекрасные образцы всех цветов радуги… Я обожала бабочек, это было моё первое серьёзное увлечение. Но, когда я подросла, я вдруг поняла, что я для неё – такая же бабочка за стеклом. – Она вздыхает. – Красивая вещица, которую нужно спрятать под стекло и убрать куда-нибудь подальше.

– Грейс, – тихо говорит Мишель, – ты сама решаешь, кто – твоя семья. Не позволяй узам, которые должны объединять, становиться разрушительными. Хорошо?

– Хорошо, – улыбается Грейси, поднимая голову к тёмному небу и выдыхая так, словно только что скинула с плеч тяжелейшее бремя.

– А теперь самое время выпить ещё немного шампанского, – смеётся Мишель.

– Точно!

Очередная вспышка возвращает меня к окну допросной камеры. Грейс стоит посреди помещения, её глаза от шока кажутся совсем огромными.

– Ребята, – бормочет она, переводя взгляд на стекло, – кажется, я только что видела…

– Твоё будущее, – киваю я.

Ваану исчезает, оставляя после себя несколько медленно гаснущих искр.

Я слышу череду щелчков, и дверь в допросную распахивается. Грейс бросается к нам с Куинн, стремясь обнять сразу обеих, и от её настоящего, человеческого тепла я снова начинаю рыдать от облегчения. Крэйг и Диего присоединяются к объятию, а после, чуть помедлив, и Вэйрин.

Это длится совсем недолго, потому что я, вытерев мокрые щёки, осторожно напоминаю:

– Нам нужно найти остальных.

Если бы кто-то знал, чего мне стоит это напускное спокойствие – пока я могла думать, кажется, только о том, как вызволить Грейс, мысли о том, что остальные увели погоню от нас и могут находиться в смертельной опасности, не тревожили так сильно, а теперь, когда одна задача выполнена… Крэйг кивает, осторожно касаясь моего плеча, и я знаю, что он понимает меня лучше остальных – ведь там Зара.

Мы возвращаемся к развилке, и я вижу остальных наших друзей, идущих по коридору. Бегу было им навстречу, но уже на полпути понимаю, что что-то не так. Джейк и Келе помогают идти Шону, который с трудом наступает на ногу – из раны в бедре течёт кровь.

– Всё нормально, – огрызается Шон. – Я справлюсь.

– Что произошло? – спрашивает Грейс, жадно оглядывая друзей. Хорошо понимаю её смешанные чувства.

– Поймал пулю, – бросает Шон. – Обычная царапина. Всё нормально.

– Царапина? – возмущается Мишель. – Шон Гейл, ты охренел в конец?! Ты ранен! – она закусывает губу и растерянно оглядывается, ища способ помочь ему. – Пожалуйста, постарайся не нагружать ногу. Легче, Шон, легче… – она лезет в свою сумочку, но Джейк останавливает её.

– Нет времени, Мэйб. Мы едва оторвались от Тетры и его головорезов. Стоит нам помедлить, и они нас тут же обнаружат. И так потеряли слишком много времени.

– Ты можешь идти, бро? – обеспокоенно спрашивает Крэйг.

– Да, – нетерпеливо кивает Шон. – Давайте выбираться, Джейк прав.

Джейк, может, и прав, но люлей он отхватит знатных за эту самодеятельность с Тетрой. Вслух я этого, конечно, не говорю, но посылаю Джейку весьма красноречивый взгляд. «Кто бы говорил», – читаю я в его сердито округлившихся глазах.

Ладно, уж это точно подождёт.

Пока мы возвращаемся через лабораторию к лифту, я замечаю, как Зара извлекает из кармана куртки какое-то устройство и протягивает его Крэйгу.

– Гляди-ка, что нашла.

– Вау! – Крэйг от восторга, кажется, забывает, что мы тут пытаемся не привлечь к себе слишком много внимания. – Моя лазерная пушка! Я думал, она взорвалась вместе с той стрёмной лабораторией на севере!

Он снимает оружие с предохранителя и по-хозяйски закидывает его себе на плечо, мимоходом оставляя на виске Зары смачный поцелуй – почти такой же громкий, как тон его голоса.

– Ага, постарайся только не испепелить сам себя, – усмехается Зара, с плохо скрываемым удовольствием потирая место поцелуя.

Когда мы возвращаемся в лабораторию, откуда началось наше путешествие по обсерватории Рурка, Зара подходит поближе к огромному роботу и цокает языком.

– Это что-то, – заключает она после молчания, которое кажется безумно долгим в условиях нашей ограниченности во времени.

– Точно, – кивает Келе, поглядывая на робота с опаской.

– Почему-то не сомневался, что Тони Старк выкрасит свою машину судного дня в красный оттенка «кризис среднего возраста», – неудачно вворачивает Джейк.

Верхняя часть корпуса робота излучает слабое сияние.

– Видимо, Сердце там, – задумчиво произношу я.

– Клёво, – кивает Зара. – Пойду проверю.

Она подходит к платформе-лифту рядом с роботом, переключает рычаги, и платформа начинает движение наверх.

– Z, погоди! – кричит вдогонку Крэйг и запрыгивает на поднимающуюся платформу вслед за ней. – Мы же с тобой вместе смотрели анимешки, – жалостливо говорит он в ответ на разъярённый взгляд Зары. – Ну, пожалуйста, я тоже хочу в этом поучаствовать…

– Анимешки, – вздыхает Зара и берёт его за руку. – Ладно уж…

Они поднимаются выше, и вдруг раздаётся голос Мишель, которая, кажется, всё это время была занята перевязкой раны Шона.

– Вы… видели? Там что-то шевелилось, или мне показалось?

Она указывает в сторону центра управления. Диего вглядывается в пустоту и растерянно бормочет:

– Я вижу… Что-то… Это привидение?

Я щурюсь, пытаясь понять, о чём они говорят, и почти сразу понимаю, что никакой это не призрак.

Фиддлер появляется прямо рядом с нами и с издевательской ухмылкой бросает:

– Не стоило вламываться без разрешения, малыши-карандаши. Придётся вышвырнуть вас отсюда.

Она достаёт катану, и я с изумлением вижу, что лезвие больше не светятся – кажется, на этот раз оружие Фиддлер не оснащено никакими высокими технологиями. Подумать только, я буду радоваться тому, что на меня идёт психованная тётка с обычной катаной. Прежде, чем она успевает нанести удар, я в порыве вдохновения хватаю ближайший монитор со стола и прикрываюсь им. Едва не теряю равновесие, когда клинок застревает в пластике. Я выпускаю монитор из рук и пячусь назад, оставляя Фиддлер вытаскивать катану из обломков стекла и пластмассы.

– Её клинок должен был просто разрезать этот монитор, – замечает Радж.

– Что случилось? – издевательским тоном интересуется Джейк, становясь между мной и Фиддлер. – Лундгрен заменил крутую игрушку на обычную?

– Заткнись, Волк! – кричит Фиддлер, доставая вторую катану и бросаясь на Джейка. Я даже не успеваю толком испугаться, когда он уворачивается, и моё внимание привлекает вспышка света где-то наверху. Зара стоит на платформе, которая медленно и беззвучно движется в нашу сторону, в её руках – Сердце острова, и она красноречиво показывает мне движение, как будто швыряет сферу в Фиддлер. Нужно только отвлечь её на достаточное время, чтобы платформа оказалась в точности над нами. Я едва заметно киваю Заре, надеясь, что поняла её правильно.

– Ты снова упустила возможность прирезать меня, Джанин, – холодно замечает Джейк. – Знаешь, я не буду следовать твоему примеру и отомщу за то, что ты сделала со мной и Майком, при первом удобном случае.

– Джейк, детка, это всего лишь бизнес, – сладенько произносит Фиддлер. – Впрочем, смешивать работу и удовольствие – это так в твоём стиле, – мурлычет она, поджимая губы и бросая на меня красноречивый взгляд.

ТУПАЯ СУКА

– Что ты хочешь этим сказать? – холодно спрашиваю я.

Фиддлер смотрит на меня так, словно мы – подружки, заговорщически подмигивает и охотно отвечает:

– Ну, знаешь, крошка, ему, видите ли, не нравились методы Лундгрена, – она переводит взгляд на Джейка и обвиняюще указывает клинком в его сторону. – Ну а мне не понравилось то, что собирался сделать он. Когда он рассказал мне, что планирует предать нашего командира… Я сделала то, что сделал бы любой на моём месте. Поведала Лундгрену, с каким дерьмом ему пришлось служить.

ДВАЖДЫ ТУПАЯ СУКА

– Ты забыла ему рассказать, каким дерьмом являешься сама, – выплёвываю я, чувствуя, как от желания всадить её собственный клинок в её чёртову башку у меня буквально чешутся руки.

Фиддлер поворачивается ко мне и неодобрительно цокает языком.

– Мне не нравится твой тон, крошка, – с наигранной печалью произносит она. – Думаю, мне стоит отрезать твой дерзкий…

Полусфера приземляется точно на её блядскую голову, и она падает без сознания. Крэйг и Зара салютуют с платформы.

– О! Да! – орёт Зара.

– Отличный бросок, – подхватывает Крэйг. – Мари, молодец, заболтала эту тварь!

Заболтала? Да, точно. В этом был смысл. Но… Чёрт, от осознания того, что эта ТРИЖДЫ ТУПАЯ СУКА сейчас рассказала, я теряю способность оставаться в трезвом рассудке – мне безумно хочется избить до смерти это бессознательное тело. Из-за неё Джейк и Майк подверглись таким испытаниям, из-за её слепой преданности Лундгрену и непомерно длинного языка мой мужчина три года винил себя в гибели лучшего друга, из-за неё ему пришлось скрываться от всех, из-за неё он не мог даже сообщить родным, что по-прежнему жив. Из-за этой мрази. Я часто дышу, чувствуя, как к горлу подкатывают истерические рыдания, и только Радж, кажется, замечает мою внутреннюю борьбу – я чувствую, как его большая ладонь ободряюще ложится на моё плечо.

– Не надо, Мари, – мягко произносит он. Я вскидываю голову, стараясь унять сбившееся дыхание, и он повторяет: – Мари, не надо.

Не надо.

Хорошо.

– Постараюсь, – шёпотом обещаю я.

Платформа с Зарой и Крэйгом опускается вниз, а Диего тем временем поднимает Сердце острова с пола.

И именно в этот момент Джейк сгибается пополам и задыхается от тяжёлого кашля. Данное Раджу обещание тут же оказывается в зоне риска – бросившись к Джейку, я снова чувствую, как ярость накатывает мощными волнами, грозя оставить меня без тех крупиц рассудка, которые я с таким трудом сохраняю.

– Ты в порядке? – спрашиваю я дрожащим от эмоций голосом, протягивая руку и не решаясь коснуться.

– Его лёгкое, – Мишель меняется в лице, – всё, что произошло за последние сутки, не способствует выздоровлению. Джейк, дыши медленно. Спокойно. Вместе со мной. Вдыхаем носом… Выдыхаем ртом.

Спустя непродолжительное время кашель унимается, и Джейк распрямляется. Он бледен, как смерть, и я чувствую, что у меня тоже стремительно отливает кровь от лица.

– Я в порядке, – упрямо говорит он. Я инстинктивно обвиваю рукой его поясницу, словно действительно могу помочь ему идти, а он отстранённо обнимает моё плечо. – Нихрена у нас не получается не лезть на рожон, да, Принцесса? – устало спрашивает он, так тихо, чтобы слышать могла только я.

– Не получается, – соглашаюсь я шёпотом. – Но, может, поговорим об этом позже?

– Конечно, – с готовностью откликается Джейк. – Надеюсь, мы кончим на том же, на чём и в прошлый раз.

Даже в этих обстоятельствах я умудряюсь покраснеть.

По пути к выходу из обсерватории мы проходим мимо компьютерного терминала, где оставили Алистера. Он всё ещё без сознания и по-прежнему связан. Куинн останавливается напротив него и с неожиданной яростью произносит:

– Я всё ещё не могу поверить, что он поступил так с нами.

– В некотором смысле я его понимаю, – мягко возражает Шон. – Он действительно думал, что поступает правильно. Действительно верил Рурку.

Эстелла наклоняется над Алистером и вынимает из его кармана лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком.

– «Дорогая Грейс», – читает Эстелла вслух, – «Я знаю, ты никогда не заговоришь со мной снова, но я хочу, чтобы ты знала, как я жалею обо всём, что натворил. Я принёс тебе столько боли и страданий, и за это никогда не смогу себя простить. Я надеюсь только на то, что сумею прожить достаточно долго, чтобы вновь заслужить твоё доверие. Искренне твой, Алистер».

Мне становится до того несвоевременно неловко, что я, кажется, даже краснею.

– Надо идти, – напоминает Крэйг.

– Погодите, – не сводя задумчивого взгляда с Алистера, говорит Грейс. – А как мы собираемся выбираться отсюда?

– Через портал, – просто поясняет Диего. – Не беспокойся.

– У нас тут небольшая проблемка, – вдруг совершенно спокойно констатирует Зара, и я прослеживаю направление её взгляда – напротив портала стоит Майк. И откуда-то сверху, наполняя всё помещение, раздаётся механически искажённый голос.

– Это не очень хорошо кончилось для вас в последний раз. Ещё шаг к порталу – и всё кончится гораздо хуже.

– Кто это сказал? – озираясь по сторонам, произносит Эстелла, и в её голосе я отчётливо слышу испуг.

Я оборачиваюсь и вижу, как в массивной голове робота загорается свет.

– Останьтесь, друзья мои, – радушно произносит Рурк, сидящий внутри чёртова робота. – Станьте свидетелями новой истории!

– Хренушки! – возражает Крэйг. – Сердце-то у нас!

– Сердце у вас, – легко соглашается Рурк. – А его мощь – у меня.

Сияние распространяется от ног робота, когда он делает шаг, от которого пол под нашими ногами ощутимо дрожит.

– К порталу! – кричу я. – Быстро!

Я вижу, как Алистер с трудом поднимается на ноги, чудом выпутывая одну руку из связывающих его проводов.

– Отец? – он потирает голову свободной ладонью и оглядывается на робота. – Что… Что ты делаешь?

– Замолчи! – отрезает Рурк. – Просто смотри, как я делаю то, что не сумел сделать Прометей! Ведь теперь весь божественный огонь сосредоточен в моих руках!

Энергетическая сфера проявляется в районе груди робота и устремляется к нам. Я открываю рот, чтобы выкрикнуть запоздавшее предупреждение – сфера накрывает нас, и мои друзья неподвижно замирают… Я ощущаю, как спина Джейка деревенеет под моим прикосновением, но я сама сохраняю способность двигаться.

– Ты слишком ценный материал, Марикета, – даже отсюда я вижу, как губы Рурка кривятся, когда он отвечает на мой немой вопрос. – Позволь помочь тебе. Освободить тебя так, как я освободился сам!

Я в панике оглядываюсь вокруг, ища поддержку в лицах моих друзей, ту поддержку, что помогла мне остаться в себе несмотря на то, что творила со мной Ла-Уэрта, и вдруг в ужасе вижу, что они… Становятся полупрозрачными. Исчезают на моих глазах.

– Нет! – отчаянно кричу я. – Нет, нет, не делай этого!

Грейс исчезает первая. Голос Алистера, зовущего её, отдаётся в моей голове тупым эхом. Грейс, Грейс, Грейс…

Следом за ней пропадает Шон.

Крэйг, обнимающий Зару за плечо, и сама Зара.

– Не беспокойтесь, – отмахивается Рурк.

Куинн, инстинктивно спрятавшая лицо на груди у исчезающего следом Келе. Эстелла, с ненавистью глядящая в сторону Рурка.

– Если захотите вернуть их, вам всего лишь…

Радж, успевший выставить ладонь перед лицом, защищаясь от яркой вспышки. Мишель с искажённым страхом лицом.

Диего и Вэйрин, держащие друг друга за руки.

– Потребуется…

Джейк. Мои пальцы ещё ощущают грубую ткань его куртки, но через мгновение всё сменяется п у с т о т о й.

– Вторая половина Сердца острова, – когда он это произносит, я замираю, заставляя себя слушать, хотя внутри меня всё разорвано в клочья. – Видишь, Марикета? С мощью Сердца время становится нашей игрушкой. Ты можешь спасти не только своих друзей, но любого, кого пожелаешь, можешь сделать всё, что заблагорассудится! Представь себе это… Роль спасительницы…

Я вдруг понимаю, что стою на коленях и наблюдаю за всем, как будто со стороны. Мои друзья… Стёрты. Просто стёрты, как если бы Рурк выделил их курсором и безжалостно нажал на клавишу DELETE. И, будто со стороны, я вижу, как Алистер мечется у компьютерного терминала, а я знаю, где может быть вторая половина Сердца острова, но что я могу сделать, пойти на сделку с Рурком? Я пошла бы на сделку с самим дьяволом, если бы только… Если… Зияющая дыра в груди мешает думать, и даже звук перезаряжающегося пистолета где-то над моей головой почему-то не сразу заставляет отреагировать. Я поднимаю голову и смотрю в дуло направленного на меня оружия, не чувствуя ничего, кроме зависти, по отношению к целящемуся в меня Майку – он-то ничего не соображает, ему сейчас проще.

Неожиданно пистолет с глухим стуком падает на пол рядом со мной. А следом за ним – сам Майк, и я успеваю увидеть шок на его лице, прежде чем он отключается.

– Я удалил его программу! – орёт Алистер. – Уходи, Марикета, УХОДИ!

– Ах, мой сынок, – усмехается Рурк. – Моя самая большая ошибка. Тебе так не хочется видеть триумф своего отца?

– Ты никогда не был моим отцом! – истерически хохочет Алистер, и, наверное, он тронулся умом, как и я, потому что как тут не тронуться? – Из-за тебя, из-за того, что думал, что связан с тобой, я разрушил всё, что любил! Ты не чёртов бог из машины. Ты жалкий испуганный человечек, который решил, что способен управлять мирозданием!

– «Разделяй и властвуй», – напоминает Рурк. – Это наш семейный девиз.

– Ты только что нахер стёр мою единственную семью!

Взгляд Алистера падает на провода, соединяющие робота и некое устройство, из которого исходит сияние. Он сжимает кулаки с такой силой, что и без того бледные костяшки пальцев почти синеют.

– Да, – со спокойствием, противоречащим его виду и поведению ещё несколько секунд назад, вдруг заявляет Алистер. – Разделяй и властвуй.

Неуловимым движением он бросается вперёд и втыкает в устройство нож, который за мгновение до этого схватил со стола. Оно взрывается белоснежной вспышкой и грохотом, бьющим по ушам… Яркая молния извергается из поверженной машины и ударяет точно в грудь робота. Алистера отбрасывает назад, он теряет сознание, а от его тела исходят тонкие струйки чёрного дыма.

И вдруг мой кошмар… заканчивается. Все они появляются так неожиданно, что я вконец теряю уверенность в здоровье своего рассудка – должно быть, взрывом задело и меня, и теперь мне это всё чудится…

Но нет. Это правда. Я понимаю это, когда быстро обвожу взглядом каждого из них – они здесь, живы, целы, вернулись ко мне.

– Быстро! К порталу! – кричит Диего после секундной заминки, в течение которой ребята растерянно переглядываются, явно не понимая, что только что произошло.

Так что, кажется, это случилось только для меня – я потеряла их… и снова обрела. Я получила ещё один шанс.

Джейк с усилием закидывает бесчувственного Майка к себе на плечи и бормочет:

– Надеюсь, ты переживёшь это, ублюдок, – и, повернувшись ко мне, шепчет, – не задерживайся, Принцесса.

С этими словами он торопится пройти сквозь портал, и мысль о том, что хотя бы он в безопасности, быстро гаснет из-за того, что я не могу сказать того же об остальных.

Я встречаюсь взглядом с Грейс, которая смотрит на меня с неожиданным пониманием – успела осмотреться и осознать, что тут произошло – и вдруг понимаю: нет, не только я только что побывала в своём худшем кошмаре.

Алистер.

Он медленно встаёт, держась за голову.

– Идиот! – вдруг визжит Грейс. – Идиот, ты же мог погибнуть!

Он только поднимает дрожащую руку, указывая в сторону портала.

– Уходите, пока можете… Буду сдерживать, сколько получится…

– Заткнись, придурок! – продолжает бушевать Грейс. – Ты идёшь со мной! Никуда без тебя не пойду!

– Грейс… – он замирает в неверии, растерянно переводя взгляд с неё на всех остальных.

– Сейчас же, Алистер! – это кричит уже Эстелла.

Он наконец подчиняется и ныряет в портал вместе с Грейс. Остальные следуют за ними, и, когда я готовлюсь последняя покинуть обсерваторию, до меня доносится разъярённый голос Рурка:

– Ты скоро поймёшь, что ты должна сделать, Марикета. Но сейчас… Как насчёт прощального подарка?

Он направляет всю оставшуюся в Омеге мощь в сторону портала, и меня вместе с ним накрывает голубым сиянием – портал расширяется, но кажется нестабильным, будто идёт рябью; чувствуя, как от паники бешено колотится сердце, я делаю шаг в разлом в пространстве, и…

Падаю в непроглядную пустоту.

========== действие VII - эпилог ==========

Где-то на восточном побережье Ла-Уэрты

Прямо сейчас

Серакса в компании Таари и саблезубого тигра стоит совсем близко к морю, которое то и дело норовит коснуться волнами её ступней.

– Ты останешься здесь, Таари, – резко говорит женщина. – Ты и Т’Каал. Поиграйте на пляже, пока я не вернусь.

– Но я тоже хочу нырять! – возмущается мальчик. Саблезубый тигр трясёт головой, издавая странный звук, похожий на обречённое мурлыканье.

– Таари, – шипит Серакса, поворачиваясь к воспитаннику.

– Ну хорошо-о-о, – обречённо протягивает ребёнок. – Пойдём, Т’Каал.

– Оставайся на пляже и не вздумай уходить к холмам, – вслед ему говорит Серакса. – Понял?

Таари не отвечает. Он поднимает с песка длинную нить водорослей, и они с тигром принимаются играть в перетягивание каната.

– Таари, ты услышал меня? – сердито спрашивает военачальница.

– Да! – не отрываясь от своего занятия, отвечает мальчик, и его тонкий голос звенит от злости. – Я останусь тут, но Серакса должна вернуться ко мне целой и невредимой! – уголки губ женщины чуть приподнимаются в улыбке, и ребёнок добавляет, старательно подражая её тону: – Ты услышала меня?

– Услышала, – усмехается Серакса и, отвернувшись, заходит в прохладные волны. Когда вода достаёт ей до груди, военачальница задерживает дыхание и ныряет. Заплыв достаточно далеко, она стремится к коралловому рифу, находит у самого его основания ракушки и достаёт нож, чтобы вытащить их.

И совсем рядом с ней внезапно распахиваются огромные, светящиеся в темноте зелёные глаза. Следом за ними… Ещё одна пара глаз. Серакса едва не выпускает от потрясения весь воздух из лёгких, уставившись на знакомую, покрытую голубой чешуёй слепую морду Ситаса, увенчанную сияющим наростом – и на соседнюю, алую, с громадными глазами и массивной челюстью и острыми, тонкими клыками. В довершение всего рядом с ними маячит ещё одна змеиная морда – с зелёной чешуёй, с длинным гребнем на голове. Женщина замирает, по-дикому зачарованная этим страшным зрелищем, и тут же спешит вернуться на поверхность, теряя по пути добытые ракушки.

Когда она выскакивает из воды, она обнаруживает пляж совершенно пустым.

– Таари? – с трудом переводя сбившееся дыхание, зовёт она. – Таари!

Но никто не отвечает ей.

Жерло Атропо

За несколько часов до этого

Вечное задумчиво смотрит на бурлящую поверхность лавового кратера. Зеленовато-голубые искры сверкают рядом с ней, периодически принимая форму призрака.

– Не стоит волноваться, – устало произносит Вечное. – Мы вернём тебе твоё сердце. Ты ведь именно этого хочешь? – горько спрашивает она.

– Всё сломано, – отвечает ей бестелесный голос, и эхо разносится, кажется, до самого основания вулкана. – Сломано, сломано…

Звук заряжаемого пистолета заставляет Вечное вздрогнуть.

– Замри, Красная шапочка, – раздаётся голос Лундгрена, и женщина слабо улыбается.

– Рекс Лунгрен. Я сказала бы, что рада встрече, но это было бы ложью.

Мужчина подходит ближе, дуло его пистолета направлено точно в голову Вечного.

– Я о тебе наслышан, – грубо бросает Лундгрен. – Только попробуй применить один из своих трюков, и я закончу этот разговор очень быстро.

– Чего ты хочешь?

– Рурк сказал, что Сердце острова разбито. Скажи мне, где остальная часть!

– Всё сломано! – раздаётся тот же потусторонний голос. – Потеряно!

– Я сказал, никаких трюков! – рычит Лундгрен.

– Я не знаю, о чём ты говоришь! – восклицает Вечное.

– Да, блядь, не знает она, – фыркает Лундгрен и нажимает на курок, пуская пулю в плечо женщины. Она падает навзничь с глухим стоном, а мужчина подходит к ней вплотную и хватает её за волосы. – Эта девчонка, Марикета. Оно у неё, не так ли? Поэтому у Рурка к ней такой особенный интерес? Отвечай!

Внезапно сверкающий силуэт Ваану появляется рядом с Лундгреном. Искры в центре его груди темнеют, от чего кажется, что призрак наполнен дымом и копотью. Ваану берёт голову Рурка в свои бестелесные руки, и тот задыхается, мечется в конвульсиях, выпуская голову Вечного из своей хватки.

На лице мужчины отражается неподдельный ужас, когда призрак посылает ему видение.

– Но они мертвы! – задыхаясь от страха, он отчаянно ловит ртом воздух. – Я убил их! Убил! Пожалуйста, я не хочу этого видеть… Пусть это…

Он не может договорить, захлёбывается собственным криком, и тогда Ваану отпускает его – Лундгрен бежит прочь без оглядки. Ваану опускает руки, склоняясь над Вечным, которая всё ещё лежит, распростёртая на земле, пытающаяся выровнять рваное дыхание.

Как только она немного приходит в себя, призрак словно вздрагивает, поворачивая бесплотную голову в сторону другого берега кратера. Что-то, увиденное там, заставляет его моментально исчезнуть. Вечное с трудом разворачивается туда, куда был направлен взор духа, и наталкивается на взгляд хорошо знакомых янтарных глаз.

========== действие VIII - глава 7 - «моя настоящая семья» ==========

Комментарий к действие VIII - глава 7 - «моя настоящая семья»

Тема штуковин, которые таскает Ваану ребятам: https://yadi.sk/d/3jC_bg8L2clU0A

Анахронисты: https://yadi.sk/d/earBPqnG9C-V-Q

Часовщик: https://yadi.sk/d/HvlwuJ35g9DvHg

Рекордные двадцать пять страниц одной главы, Я ПРАВДА НЕ ХОТЕЛА а нет, погодите, хотела

there is no distance

that can not be covered

over and over

Падение в пустоту кажется непозволительно долгим. Я словно Алиса, угодившая в кроличью нору, лечу куда-то вниз, не зная, что ждёт меня с той стороны. Мне кажется, в эти бесконечные минуты я даже не дышу, потому что лёгкие сдавливает тугой болью. Внезапно ничто сменяется мешаниной красок, звуков и смутных образов, а потом перед глазами вспыхивает яркий белый свет, и вдруг я приземляюсь точно на плечи Крэйга. Он падает вместе со мной на… траву? Неестественно зелёная лужайка под нами освещена мягким желтоватым светом. Я поспешно слезаю с Крэйга и оглядываюсь вокруг.

В паре десятков футов от нас накрыты столы на внушительный банкет, но вокруг ни души. Мы точно попали не в Куартель… Но куда?

– Ребята, – раздаётся голос Шона. – А… где Джейк и Майк?

Кровь превращается в ледяное желе. Я оборачиваюсь назад, чтобы увидеть – здесь действительно все мои друзья, включая Келе и Вэйрина, нет только моего мужчины и его друга, которого он втащил в портал на собственной спине.

– Они вошли в воронку раньше всех, – произносит Эстелла, отряхивая с колен несуществующую грязь. Избегает моего взгляда. – Должно быть, они где-то здесь.

– Но что, если Рурк их поймал? – с опаской спрашивает Куинн, и от одной только мысли о таком исходе у меня едва не подкашиваются колени.

– Вы разве не видели? – оглядываясь по сторонам, рассуждает Келе. – Этих воронок было много. Возможно, они попали в другую?

А вот теперь всё-таки подкашиваются. Грубая ткань чулок моментально промокает насквозь, но едва ли меня это беспокоит. Я не видела никакого множества воронок… Но мы явно угодили не в свою – ведь это не платформа в Куартель, откуда началось наше путешествие. И тогда… Где они?

Где он?

Я судорожно ловлю ртом воздух, обхватывая плечи внезапно заледеневшими пальцами. Из груди вырываются рваные рыдания, но мои широко-широко, до боли в уголках век, распахнутые глаза остаются сухими. Я слышу, как кто-то опускается рядом со мной на траву, чувствую чьё-то ободряющее прикосновение к плечу, но это не помогает прийти в себя, даже когда Диего осторожно разворачивает меня к себе и прижимает мою голову к своей груди. Впервые в жизни до боли знакомое и родное тепло кожи лучшего друга не приносит никакого успокоения.

– Мари, – это Радж осторожно поглаживает моё предплечье. – Мари, пожалуйста, не надо.

Те же слова, что он сказал мне в обсерватории, но теперь это не работает. Я не могу… Я не могу. Сразу после того, как все, кто мне дорог, растворились на моих глазах, а потом чудо – в виде ножа Алистера, воткнутого в блок питания механизма Омега, – вернуло мне их, я снова… Снова потеряла Джейка. Мы разделены бог знает каким расстоянием, возможно, мы даже не в одном времени сейчас – а я не знаю, как вернуться назад и как найти его, и это разрывает изнутри, прожигает в груди огромную дыру, лишает воздуха.

– Мы вернёмся, – продолжает уговаривать Радж. – Ты же знаешь Джейка, он точно не пропадёт. Не после всего этого…

Я вырываюсь из объятий Диего и вскидываю голову к склонившемуся надо мной Раджу. И опущенные уголки его рта, морщинки в уголках его глаз и растерянность во взгляде вдруг напоминают мне, что я не имею права расклеиваться. Мы застряли чёрт знает где, все напуганы, а я устраиваю истерики. Радж прав. Джейк не пропадёт. Он выберется из любой передряги, и я всем своим существом чувствую: ещё вопрос, кому кого придётся искать. Тем более, что он не один – теперь рядом с ним Майк, и, если верить Алистеру, его программа аннулирована.

Стоп, Алистер.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и нахожу его глазами – стоит чуть поодаль от остальных, нагибается, упираясь руками в колени, и тяжело дышит. Его ладони покрыты ожогами, и он с гримасой боли прикасается пальцем менее пострадавшей руки к одной из ран на другой. Поймав на себе мой взгляд, он распрямляется и сообщает:

– Да, они, должно быть, попали в другой временной промежуток, чем мы, – и, после судорожного выдоха, добавляет, – это всё моя вина.

Зара достаёт из сумки на бедре половину Сердца острова.

– Во всяком случае, мы его добыли, – заключает она, и по гримасе, искажающей её лицо, я понимаю, что она просто пытается бодриться.

– Ээ, ребята? – зовёт Диего. Я поворачиваюсь к нему и вижу, что он указывает на молодого человека в поношенном костюме, стоящего чуть поодаль и разглядывающего нас с выражением неподдельного ужаса на лице.

– О-откуда вы тут взялись? – дрожащим голосом спрашивает он, когда все взгляды обращаются к нему. – Кто вы такие?

– Мы, ну, путешественники во времени, – охотно сообщает Крэйг.

– Путе… что? – он трясёт головой, а потом выражение его лица меняется на разъярённое. – Ну да, как же. Вы работаете на Барнаби, не так ли? Вы здесь, чтобы схватить меня?

– Успокойся, – советует Шон. – Не знаю, что тут происходит, но…

– Ну так передайте своему боссу, что я доложу о нём властям!

С этими словами он круто разворачивается на пятках и стремительно уходит в темноту расположившегося рядом лабиринта живой изгороди.

– Упс, – протягивает Радж.

Моё внимание привлекает негромкая музыка, раздающаяся из-за ближайших деревьев. Сам сад выглядит ухоженным, словно для каждого отдельного кустика есть свой собственный садовник. Дав ребятам знак сохранять тишину, я осторожно пробираюсь между деревьями в ту сторону. Там около трёх дюжин человек – они разодеты в вечерние платья и костюмы, а их лица скрыты искусно сделанными масками. Одна из женщин, одетая в серебристо-белое платье в пол, танцует с элегантным мужчиной. На её светлых волосах покоится тонкая длинная вуаль, а лицо полностью скрыто перламутровой маской с вылепленной на щеке розой. Стебель розы вьётся по линии скулы, переходит на подбородок и заканчивается рядом с виском изящной лентой. Но моё внимание привлекает не это – почему-то я улавливаю тоску во взгляде этой женщины, словно она ждёт кого-то другого, а не этого мужчину, чья маска в виде слоновьей головы не скрывает твёрдой линии подбородка и жёсткой улыбки.

– Кажется, нас больше никто не заметил, – свистящим шёпотом заключает Диего.

– Идиоты, – сквозь зубы стонет Зара. – Нам срочно нужно спрятаться, пока мы не вызвали временной парадокс!

– Пойдёмте туда, куда ушёл тот мужчина, – предлагает Куинн. – В лабиринте мы сможем спрятаться.

Мы следуем её совету, и вскоре полумрак лабиринта надёжно укрывает нас от посторонних глаз.

– Так куда… Точнее, в какое время мы попали? – спрашивает Мишель.

– Судя по лампам на лужайке и одежде на тех людях, – рассуждает Грейс, – это может быть…

– Оптические волокна стали использоваться для освещения только спустя пару лет после окончания Первой мировой, – перебивает её Алистер. – Так что, должно быть…

– Гхм! – слишком громко кашляет Грейс. – Я, вообще-то, говорила! Скорее всего, мы в начале двадцатых годов прошлого века.

Между Алистером и Грейс повисает такая тишина, что её, кажется, можно разрезать ножом.

– Да, – наконец, произносит Ал, – верное наблюдение.

– Ну вот, мы будем старше, чем Вечное, когда доживём до нашего времени, – сникает Крэйг.

– Мы не будем ждать девяносто с лишним лет, дурачина, – закатывает глаза Зара.

– Не будем, – киваю я. – Нужно найти способ вернуться в наше время. К Джейку…

На мгновение я снова поддаюсь панике. И, возможно, это мгновение могло бы продлиться дольше, но Вэйрин вдруг вздрагивает и отшатывается от Диего, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Что? – недоумевающе спрашивает он. – Что это было?

Он пожимает плечами, словно пытается найти источник дискомфорта, и вытягивает вперёд правую руку. Его тело… мерцает. Едва заметно. И некоторые татуировки с голубой кожи внезапно исчезают.

– Вэйрин! Ты в порядке? – в панике спрашивает Диего, хватая его за плечи. – Только не вздумай исчезать, пожалуйста…

– Я не исчезаю, – заверяет его Вэйрин. – Исчезают… вещи. Браслет, – он кивает на пустое запястье, – который мне подарил Таари. Мой церемониальный кинжал, – вождь растерянно касается того места, где, готова поклясться, несколько секунд назад висели ножны, – его дала Серакса. И эта татуировка, – он указывает на предплечье, – её сделала мне моя мать.

– Погодите, – медленно произносит Зара. – Однажды мы видели такое… Вертолёт в комплексе МАСАДА! Он метался между реальностями, потому что прошлое было нестабильным.

– Но если вещи исчезают, – медленно говорит Куинн, – это значит, что…

– Ваанти могут исчезнуть тоже, – заканчивает за неё Эстелла. – Подумайте сами, самолёт почти исчез, потому что Джейк мог бы не сдать Лундгрену свои координаты. И если исчезает то, что сделали члены племени Вэйрина… То парадокс в этой временной линии может стереть людей, которые сделали их.

– Это единственное разумное объяснение, – кивает Алистер.

– Нет! – восклицает Вэйрин, едва не выдавая с потрохами наше местоположение. – Этого не может быть, какой ещё временной парадокс?

Зара закусывает губу, сочувственно вздыхает, а потом возвращает на лицо маску безразличной отстранённости.

– Временной парадокс вызвали мы. В этом нет никаких сомнений. А теперь успокойтесь и подумайте, если бы мы здесь не появились, что произошло бы?

– Мы не испугали бы того мужчину, – откликается Куинн.

– И он, наверное, присоединился бы к той вечеринке, – добавляет Мишель.

– Ну, непохоже, что он испугался именно нас, – замечает Шон. – Он сказал имя, помните?

– Барнаби, – кивает Грейс. – И вообще, вы заметили, что люди на той вечеринке были странно одеты? А одна девушка выглядела… Как невеста, да? Та, с розой на маске? И вообще, маски… Вам это ничего не напоминает?

Вэйрин застывает, как изваяние.

– Маски, – шепчет он. – Маски – священная часть нашей культуры, потому что их носили первые из нас.

– О господи, – потрясённо бормочет Диего. – Вэйрин, это та самая свадьба. Та, из мифа о происхождении ваанти.

Я хмурюсь, пытаясь понять, что мне это всё напоминает. И головоломка складывается, хотя и не сразу. Долина Гробниц. Каменное изваяние – женщина в маске, вот почему она привлекла моё внимание, ведь именно она была изображена на резьбе у храма.

– То есть… То есть, всё это началось с костюмированной свадьбы? – уточняю я.

– Точно, – кивает Шон, – нам нужно… Ах, чёрт, – он инстинктивно хватается за окровавленное бедро. Что же такое, я совсем забыла, что он ранен, и ему, и Алистеру срочно требуется медицинская помощь. Я поднимаю глаза на Мишель, которая бледнеет и кивает, словно читает мои мысли.

– Шон, – хмурится она, – присядь, пожалуйста, – она открывает набедренную сумку, – условия, конечно, не те, но я должна вытащить пулю из твоей ноги.

Остальные, включая меня, оставляют нашего полевого врача с отчаянно сопротивляющимся и чертыхающимся пациентом.

– Итак, – заключаю я, – мы должны понять, что нам нужно сделать, чтобы исправить временной парадокс. Тот мужчина… Чёрт, так мы ничего не выясним. Попробую пробраться на свадьбу, – я поправляю платье, понимая, что ничерта не сойду за жительницу этого времени, но, может быть, тот факт, что это маскарад, сыграет мне на руку. Жаль только, что маски нет…

– Держи, – Зара достаёт из сумки причудливую костяную маску. – Что? – она пожимает плечами, пока Вэйрин буравит её сердитым взглядом. – Ну да, я её украла во время того фестиваля в Элистель. Большое дело…

В данный момент я готова расцеловать Зару за её привычку брать всё, что плохо лежит. Надев маску, я выхожу прочь из лабиринта. По пути прихватываю программку с банкетного стола.

«Расписание мероприятий к бракосочетанию Флоры Салливан и Артура Барнаби», – гласит программка.

Флора. Знакомое имя. В моём кармане лежит замочек, на котором оно было выгравировано. Я роюсь в своей сумке и достаю замочек – нет, я ничего не спутала, там всё ещё написано «Флора и Юджин», никак не «Флора и Артур».

Я спешу к танцующим, без труда теряясь в небольшой толпе гостей. Пытаюсь найти ту девушку в маске с розой – очевидно, Флору – но её нигде нет. Однако, когда я обхожу танцующих в третий раз, моё внимание привлекают чьи-то всхлипы. Ориентируясь на звук, я ныряю в ближайшие кусты и сталкиваюсь с той, кого ищу.

Девушка расхаживает из стороны в сторону, всхлипывая и бормоча себе под нос:

– Как я могу на это пойти… Просто… Невозможно!

Она снимает маску и вытирает слёзы – и только после этого замечает меня.

– Ох! Кто… – она замирает, глядя на меня с испугом. – Простите, не уверена, что мы встречались. Необычный костюм, – она слегка улыбается, и эта улыбка совсем не затрагивает её удивительно красивых, но печальных синих глаз.

– Прошу прощения, – тихо говорю я, стремительно пытаясь сообразить, как вести себя и что ей сказать. – Я услышала, как кто-то плачет, мисс Салливан, и… Извините, если потревожила.

– Я по-прежнему Вас не знаю, – осторожно произносит она. – Вы… Вы со стороны Артура?

Я качаю головой.

– Меня зовут Мари, – отвечаю я, снимая маску, и сразу одёргиваю себя, вспоминая, в каком времени нахожусь, – Мари Фэй, мисс Салливан. И нет, боюсь, я не со стороны Артура. Я… – жуткий пробел в воспитании! – Я рада знакомству.

– И я рада, – эхом откликается она, задумчиво разглядывая моё платье. И мои ботинки. М-да.

– Я понимаю, что Вам сейчас тяжело, – тихо продолжаю я. – Такое решение… Бывает нелегко принять. Если Вы хотите с кем-то поговорить, я могу Вас выслушать. Вам станет легче. Вы… Вы ждали кого-то здесь? – например, кого-то, кого мы ненароком спугнули?

Флора шокировано смотрит мне в глаза.

– Юджин, – выдыхает она. – Вы от него? – она хватает меня за запястье и глядит так, словно от моего ответа зависит вся её жизнь. – Где он? Что с ним произошло? Что Вам известно?

– Он в порядке, – поспешно заверяю я её, и Флора заметно расслабляется. – Но… Я хочу помочь Вам, а для этого мне нужно знать немного больше о вашей предполагаемой встрече.

– Я даже не знаю, с чего начать, – с тоской произносит Флора. – О, мистрис Фэй, это всё так сложно… Вы, должно быть, не поверите мне.

– Нет ничего, во что я бы не смогла поверить, – искренне говорю я.

– Завтра… Завтра я должна выйти замуж за мужчину, которого не люблю. Артур очень… он будет идеальным супругом. Но я боюсь, что моё сердце… Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Понимаю, – киваю я. – Дело в том, что Ваше сердце принадлежит другому.

– Да, – кивает она, и на мгновение её глаза обретают счастливый мечтательный блеск, и неожиданно это так сильно бьёт по мне: снова вспоминаю, что не имею ни малейшего понятия, где сейчас Джейк. Однако Флора уже в следующую секунду хмурится и раздражённо произносит: – Но с моей стороны так глупо было ждать, что он придёт. После Пещеры Нептуна я должна была догадаться, что… Впрочем, это моя вина. Он купил кольцо, но мне казалось, всё так быстро, а потом я поняла свою ошибку. Я хотела встретиться с ним, чтобы сказать, но…

– Флора! – раздаётся внезапно женский голос со стороны танцпола. – Флора, где ты?

– Нужно идти! – поспешно произносит она, снова надевая маску. – Пожалуйста, предупредите Юджина, чтобы он не вздумал сюда приходить. Артур желает его смерти. Он так ревнив…

Она хватает меня за руку и тащит к танцполу, и я едва успеваю вернуть свою маску на место. Я с трудом за ней поспеваю, когда она внезапно останавливается перед тем самым мужчиной в маске слона. Он собственнически берёт её за локоть и обращает в мою сторону раздражённый взгляд.

– Добрый вечер, – холодно произносит он. – Надеюсь, Ваш путь не был слишком тяжёл, учитывая этот ужасный шторм.

– Всё в порядке, – лепечу я. – Спасибо, э-э, мистер Барнаби.

– А Вы, должно быть…

– Это мисс Мэри Фэй, Артур, – спохватывается Флора. В обращённых ко мне глазах ясно читается мольба. – Моя школьная подруга. Я наверняка рассказывала Вам о ней, дорогой. Простите, мы так давно не виделись, так что вышли прогуляться, чтобы поделиться друг с другом последними новостями.

– Хорошо, – кивает Барнаби, однако не сводя с меня трудночитаемого взгляда, в котором смешивается раздражение с каким-то странным любопытством. – Что же, друзья моей дражайшей невесты – мои друзья. Надеюсь, Вы останетесь довольны нашим гостеприимством, мисс Фэй, – с этими словами он указывает куда-то за мою спину, и я оборачиваюсь в сторону роскошного особняка футах в трёхста от сада. – Впечатляет, не так ли? – он обращает внимание на мой приоткрывшийся от изумления рот. – Благодаря тому, что Розенкрафты ничего не смыслят во вкладах, это место полностью выкупил банк.

– Да, – кивает мужчина в маске хорька, подходя к Артуру с другой от Флоры стороны. – Тот чудак, старый Розенкрафт, всё говорил что-то о формуле, которая поможет сотворить сверхчеловека… Что ж, в сумасшедшем доме он свои дни и закончил. Только его сынок…

Артур сжимает руку на локте Флоры ещё сильнее, и она тоненько вскрикивает от боли.

– Мы не говорим об этом человеке в этом доме, Ралстон, – отчеканивает он. – Юджин так же наивен, как его отец. Как он посмел подумать, что сможет встать между мной и моей возлюбленной! Но где же моё гостеприимство, – спохватывается он, – мисс Фэй, надеюсь, Вас устроили с максимальным комфортом.

– Конечно, – Флора округляет глаза. – Какое счастье, что в нашем доме есть всё для приёма гостей! – фальшиво восторгается она. – Я поселила Мэри в голубой спальне в восточном крыле, – она многозначительно смотрит на меня. – Ну, знаете, дорогой, в той, что окнами выходит на обрыв…

Я коротко киваю, давая понять, что до меня дошло, зачем она тут распинается. Она хочет найти меня позже, чтобы закончить разговор. Не зная, что ещё сказать, я растерянно оглядываюсь по сторонам – и вдруг вижу Юджина, притаившегося в тени деревьев.

– Прошу прощения, – запинаясь, говорю я, – я должна вас оставить.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу прочь, слыша в спину голос Барнаби:

– Совершенно уверен, что никогда не слышал от тебя ни о какой Мэри Фэй, Флора.

Кажется, я иду так стремительно, что Юджин даже не успевает отреагировать. Я, не останавливаясь, хватаю его за рукав пиджака и тащу за собой, в сторону лабиринта.

– Тихо, – шиплю я, хотя он с обречённой покорностью плетётся за мной. – Меня послала Флора.

Оказавшись в лабиринте, я не даю молодому человеку и мгновения на передышку, тяну его дальше, к друзьям. Мишель уже успела закончить с ногой Шона и обработала ожоги Алистера, так что я, выдохнув, поворачиваюсь к потрясённому Юджину.

– Если вы работаете на Барнаби, – начинает он, – то просто убейте меня. Что тянуть?

– Так, расслабься, – говорит Диего, подходя ближе. – Никто ни на кого не работает, ясно? Мари, что ты выяснила?

Я качаю головой, буравя взглядом Юджина. Если бы он встретился с Флорой, то никакого временного парадокса бы не произошло; и приятель Барнаби говорил что-то о сыворотке и сверхлюдях, так что всё это должно быть как-то связано: Юджин должен был встретиться с Флорой. А значит, сейчас необходимо сделать всё возможное, чтобы это всё-таки случилось.

– Я всё знаю, – быстро говорю я молодому человеку. – Про Пещеру Нептуна, про кольцо, про вас с Флорой.

– Как, во имя всех святых…

– Она сама рассказала, – отмахиваюсь я. – Пожалуйста, Юджин. Мы не желаем тебе зла. Давай… Просто поговорим, хорошо?

Юджин неуверенно кивает, проводя по лицу дрожащей рукой.

– Итак, вы с Флорой должны были встретиться в саду, – произношу я. – Я считаю, ты всё ещё должен прийти… Она ждёт тебя.

– Я… Я не могу, – тихо говорит молодой человек. – Я не могу дать ей ничего из того, что она заслуживает. Флора, она… Она действительно достойна самой лучшей жизни, и только Барнаби может дать ей это. Когда я сказал ей это в прошлый раз, она разозлилась, но всё-таки назначила встречу… Этот чёртов Барнаби, Вы должны понимать, мистрис… – он вопросительно смотрит на меня.

– Ради бога, просто Мари, – отмахиваюсь я. Достаточно с меня на сегодня всех этих официозов.

– Мари, Вы понимаете – Барнаби забрал всё, что у меня было. Мой дом, дело жизни моего отца, упокой господи его душу, – он берёт паузу, чтобы благочестиво перекреститься. – И мою возлюбленную, словно ему этого было мало, а теперь ему нужна и моя жизнь…

– Когда она отправила тебя восвояси, она защищала твою жизнь, – жёстко говорю я. – Но сегодня ты здесь. И она… Она действительно ждёт тебя, – я достаю из кармана замочек с именами и протягиваю его Юджину.

– «Ни суша, ни море, ни одна живая душа не разделит нас», – читает он вслух. – Это… Это она сделала?

– Я как-то написал на экране блокировки компа Z любовное послание, – не к месту вворачивает Крэйг.

– …написал перманентным маркером, – поясняет Зара в ответ на изумлённый взгляд Мишель. – И это, гхм, не совсем любовное послание было.

Не уверена, что хочу знать, что там Крэйг ей написал.

– Флора, – шепчет Юджин, прижимая замочек к груди. – Я не имел ни малейшего понятия… Я считал, она хочет сказать, чтобы я никогда больше не появлялся на горизонте… Но… – он тяжело вздыхает. – Взгляните на дату. Это было почти год назад. Она может больше не чувствовать… этого.

Я потираю виски.

– Слушай, Юджин, – устало говорю я. – Завтра церемония. И это будет твой последний шанс сказать ей, что ты на самом деле чувствуешь.

– Вы правы, мисс… Мари, – кивает он. – Но Барнаби скорее прикажет своим людям убить меня, чем отпустит Флору.

– Мы возьмём его людей на себя, – встревает Шон. – Тебе нужно будет только прийти и сделать то, что следует.

– Я… Да, хорошо, – Юджин снова неуверенно кивает. – Я сделаю это. Мой последний шанс… Спасибо вам.

С этими словами молодой человек разворачивается и уходит в глубины лабиринта.

– Надеюсь, он действительно придёт, – замечает Куинн. – Хотя я пока не очень понимаю, какое отношение их встреча с Флорой имеет к созданию ваанти…

Я быстро рассказываю друзьям всё, что узнала, но даже после этого вопросов остаётся больше, чем ответов.

– С другой стороны, – задумчиво говорю я, – Флора хочет ещё раз встретиться со мной. Она дала мне указания, где находится свободная гостевая спальня, и хорошая новость состоит в том, что хотя бы сегодняшнюю ночь мы проведём в относительном комфорте.

– Слава всем богам на свете, – выдыхает Миш.

Все вместе мы осторожно пробираемся к особняку. Даже если я со скрипом сошла за гостью на свадьбе, этого нельзя сказать о моих друзьях, так что приходится потратить некоторое время, чтобы найти чёрный ход. Однако нам везёт – все гости всё ещё на банкете, так что мы пробираемся в западное крыло роскошного особняка без особенных препятствий.

Голубая спальня, о которой сказала Флора, поражает своей вычурностью. На огромной кровати можно уложить нас всех и ещё место останется, но парни, не сговариваясь, протестуют, выбирая себе для ночлега кто что – просторный диван, мягкие кресла и даже пушистый ковёр. Эстелла, Грейс, Зара, Мишель и Куинн укладываются поперёк постели, я устраиваюсь рядышком, но лежу без сна – жду Флору, и к тому же слишком волнуюсь, чтобы уснуть. Впрочем, не только я. Спустя четверть часа Зара, чертыхаясь, встаёт с постели и в полумраке просторной спальни идёт к бару. Выуживая на свет бутылку с коллекционным вином, Зара откупоривает её и прикладывается к горлышку.

– Что? – в ответ на возмущённый взгляд Шона хмурится она. – Это снотворное, мать его. Кто-нибудь ещё будет?

Радж, Крэйг и, кто бы мог подумать, Грейс отвечают нестройным согласием, и бутылка кочует между ребятами. Я переворачиваюсь на то место, где только что лежала Зара, и прикрываю глаза, кажется, всего на минуточку.

Когда раздаётся неуверенный стук в дверь, я резко просыпаюсь. Кажется, прошло не меньше часа, если судить по батарее пустых бутылок на поверхности бара. Я стремительно вскакиваю с постели и открываю дверь.

Флора без маски и вуали глядит на меня своими огромными глазищами и заламывает руки в отчаянии.

– О, мистрис Фэй, – она проскальзывает в спальню и плотно закрывает за собой дверь. – Вы видели Юджина? Что… О, здравствуйте, – она ошарашенно смотрит на всю нашу компанию.

– Это мои друзья, – быстро говорю я. – Алистер, Келе, Радж, Зара, Крэйг, Диего, Мишель, Шон, Грейс, Куинн и Эстелла, – одиннадцать пар глаз смотрят на Флору с интересом. – И…

Я вопросительно смотрю на Диего. Он указывает взглядом на кровать с другой стороны от входа, и я понимаю, что Вэйрин спрятался там, дабы не шокировать Флору своим необычным видом; в конце концов, пусть мы и на Ла-Уэрте, здесь ещё просто не существует ваанти, и знакомство с синекожим вождём может действительно подорвать и без того, кажется, хрупкое душевное здоровье мисс Салливан.

– И давайте обойдёмся без официоза, пожалуйста, – поспешно заканчиваю я.

– Хорошо, – Флора обводит моих друзей настороженным взглядом, но берёт себя в руки с очевидным усилием и возвращается к цели своего визита. – М-мари, так Вы видели его?

– Видела, – киваю я. – Хорошие новости – он придёт завтра.

Гамма противоречивых эмоций отражается на красивом лице Флоры, и она прикрывает глаза, с облегчением выдыхая.

– Слава богу, – шепчет она. – Мой Юджин… – Её лицо принимает мечтательное выражение. – Мари, Вы не представляете, как много это для меня значит…

– Представляю, – откликаюсь я, и больше всего на свете мне хочется, чтобы Джейк сейчас был рядом. Мне так нужно знать, что он в безопасности, что больно почти физически. Видимо, это отражается на моём лице, потому что Флора поспешно говорит:

– Я теперь должна идти. Увидимся завтра, и, пожалуйста, спите спокойно.

С этими словами она разворачивается и стремительно выходит из спальни. Заперев за ней дверь, я обвожу взглядом друзей, всё это время с удивительным единодушием сохраняющих тишину. Куинн открывает рот, чтобы что-то сказать, но я качаю головой. Иду к бару, достаю первую попавшуюся бутылку и прохожу на балкон, закрывая за собой дверь.

В бутылке оказывается джин. Я понимаю это, только когда еловый привкус обжигает горло. Спустя несколько глотков мой пустой желудок отчаянно протестует, но я с усилием сдерживаю тошноту и снова прикладываюсь к бутылке.

Почему всё, твою мать, через жопу? Если бы мы не нарвались на Рурка в его блядской обсерватории, он бы не похерил портал, и все мы оказались бы в Куартель. И не поставили бы под угрозу само существование ваанти. И Джейк был бы рядом, и я не сходила бы сейчас с ума, забившись в угол балкона.

Ваану, мне не помешала бы сейчас твоя помощь!

Ещё одна загадка. Он появляется тогда, когда мои друзья на грани отчаяния, когда им нужно вспомнить, зачем они должны продолжать борьбу. А зачем её продолжаю я? Я не отказалась бы сейчас от картин радужного будущего, в которых моя жизнь снова будет нормальной. Не отказалась бы от напоминания. Я почти готова молиться Ваану, чтобы он помог мне, как помогает другим, и эта мысль кажется жутко эгоистичной, но сейчас мне хочется побыть эгоисткой. Хочется побыть слабой. Хочется пореветь и не прикидываться больше, что я могу со всем этим справиться, потому что на самом деле я не могу.

Чьи-то ногти неуверенно стучат по стеклянной двери на балкон, и спустя мгновение наружу выходит Мишель.

– Я принесла тебе шоколад, – тихо говорит она, садясь на прохладный мраморный пол рядом со мной, – и плед, – она укутывает мои плечи и сама заворачивается в остаток пледа.

– Спасибо, – бурчу я, с отвращением глядя на шоколад, и снова прикладываюсь к бутылке. – Миш, не могла бы ты, пожалуйста…

– Нет, – резко перебивает она. – Одну я тебя не оставлю. Марикета, пожалуйста. Не нужно закрываться…

Я поворачиваю к ней голову, чтобы ответить что-то грубое, и неожиданно начинаю плакать. Мишель разворачивает меня к себе и неуверенно обнимает, и я утыкаюсь в её плечо, захлёбываясь рыданиями. Спустя какое-то время с другой стороны ладонь Куинн осторожно поглаживает меня по плечу, потом я узнаю тонкие пальцы Зары, вытаскивающие из моей хватки бутылку с джином и ободряюще касающиеся моего локтя, потом рядом оказывается Эстелла, а ноздри наполняются тонким ароматом цветочного шампуня Грейс.

Когда я поднимаю голову, вдоволь наревевшись, обнаруживаю на внезапно кажущемся тесным балконе их всех – все мои друзья окружают меня, и, глядя в их обеспокоенные лица, я снова принимаюсь плакать, но на этот раз не от боли, которая кислотой разъедает мои внутренности. Я… вспоминаю. Мне не нужен Ваану, чтобы осознать, для чего я должна оставаться сильной и ради чего продолжаю бороться. Я делаю это ради них. Ради каждого из моих друзей. Ради кривящихся в усмешке тонких губ Зары. Ради раскатистого смеха Шона. Ради блеска в рыжих волосах Куинн. Ради света, отражающегося в чёрных глазах Эстеллы. Ради шуток Крэйга. Ради нравоучительного тона Мишель. Ради морщинок в уголках глаз Раджа. Ради серьёзного взгляда Алистера, ради улыбки Грейс, ради такого родного голоса Диего. Ради Вэйрина и даже ради Келе, которого знаю так недолго.

Ради Джейка…

Что он сказал бы сейчас, видя меня в таком состоянии?

Уж точно напомнил бы, что слезами делу не поможешь.

– Извините, – сипло говорю я. – Я не должна была расклеиваться… Так глупо…

– Ничего не глупо, – фыркает Эстелла. – Не буду говорить за остальных, но Джейк – мой друг тоже, и я волнуюсь за засранца.

– Точно, – кивает Крэйг. – Я бы волновался так за каждого из вас. Ты, Мари, ещё неплохо держишься…

– После того, что произошло в лаборатории, – тихо добавляет Алистер, – я удивлён, что ты не сорвалась ещё там.

– А что произошло в лаборатории? – настороженно спрашивает Шон.

Мы с Алистером переглядываемся.

– Рурк, он… – начинаю я.

– Использовал Омегу, – подхватывает Алистер.

– И на несколько минут…

– Вы все просто исчезли, – выдыхает он, и сразу после этого наступает мёртвая тишина.

– То есть как исчезли? – Зара в изумлении поднимает тонкие брови. – Я помню выстрел этой штуки, помню, как не могла пошевелиться… А потом всё встало на свои места.

– Вас не было, – с горечью кивает Алистер. – Я думал, что это всё, но…

Он запинается и качает головой, и я прихожу ему на помощь, рассказывая историю до конца.

– То есть, типа, ты нас всех спас? – изумляется Радж. – Вот спасибо тебе, друг, я всегда знал, что ты нас не бросишь!

Ал криво усмехается.

– Проехали. Слушайте, не хочу показаться занудой, – при этих словах я не могу сдержаться и издаю истеричный смешок. Впрочем, не только я – мы с ребятами заходимся дружным смехом, и после паузы Алистер продолжает: – Можете поржать ещё громче на случай, если кто-то вас не услышал. Так вот, нам надо попробовать поспать.

Я вздыхаю и согласно киваю.

– Он прав. Нужно отдохнуть. Как только мы убедимся, что ваанти в безопасности, нам придётся хорошо постараться, чтобы вернуться домой.

– Домой? – переспрашивает Куинн. – Ты имеешь в виду, в наше время?

– Да, – вместо меня отвечает Эстелла и повторяет мои последние слова, – чтобы вернуться домой.

Перед сном я всё-таки съедаю шоколад, который принесла Мишель. Странно, но после всего пережитого я умудряюсь уснуть, как младенец.

Ранним утром мы совершаем набег на нижний этаж. В комнатах для прислуги обнаруживается целый гардероб, видимо, сшитый специально для этого мероприятия. Так или иначе, для кого бы ни предназначались эти шмотки, эти люди их не досчитаются. Главное, что теперь все мы сумеем сойти за своих на этом сумасшедшем мероприятии: даже для высокого Вэйрина, с тела которого за ночь исчезают все до единой татуировки, находится подходящий по размеру костюм. Я остаюсь в своём наряде из Куартель и тихонько подтруниваю над Зарой, на чьём худощавом теле более или менее прилично смотрелось только, внимание, нежно-розовое платье в пол. Под маской ворона её лица не видно, но на каждую мою подколку она отвечает таким злобным взглядом, что я понимаю: отольются кошке мышкины слёзы. Но это потом, а пока что это слишком забавно. Хотя у меня есть все основания полагать, что это просто истерика.

В конце концов моё неуёмное веселье прерывает Мишель, сердито глядя на меня из-под маски из павлиньих перьев. Мне показалось очень смешным, что для неё и Зары нашлись маски, соответствующие их катархейскому зодиаку.

– Оглядись-ка повнимательнее, Марикета, – сердито говорит она. – Тебе это место ничего не напоминает?

Я ещё раз осматриваю большой банкетный зал, и меня озаряет догадка.

– Как я не поняла раньше? – шепчу я. – Да это же «Небожитель»!

– Рурк построил отель на месте особняка Розенкрафта? – недоверчиво переспрашивает Куинн. – Странно, что мы не узнали этого места снаружи…

– Не на месте, – поправляет Грейс. – Он перестроил особняк и сделал из него отель. Предприимчиво, надо отдать ему должное.

– Не надо, – кривится Алистер.

– Не хочу вас пугать, но я не вижу Юджина, – тихо говорит Диего, осматривая гостей. Он буквально изводится от беспокойства, поскольку мрачный Вэйрин с самого утра молчит, отвечая на все вопросы лишь жестами.

– Нам срочно нужен план «Б», – шипит Эстелла, и тут к нам подходит мужчина в маске льва и чуть приоткрывает лицо.

– Юджин, – выдыхаю я. – Ты всё-таки пришёл.

Шон с облегчением усмехается и показывает в ту сторону, где стоит Флора. На ней свадебное платье, ещё более роскошное, чем вчерашний наряд, а рядом с ней ошивается тот дружок Артура, кажется, Ралстон. Он вглядывается в скрытые масками лица гостей, словно ищет кого-то. Хотя нет, никакого «словно». Он действительно ищет – Юджина.

Молодой человек нервно сглатывает.

– Что я скажу ей? Церемония вот-вот начнётся…

Грейс кладёт ладонь на его плечо и мягко улыбается.

– Просто скажи ей, что ты чувствуешь, – советует она. – Всё до последнего слова, пока у тебя ещё есть возможность.

При этих её словах Алистер заметно тушуется. А Юджин, кивнув, разворачивается и стремительно идёт в противоположный конец зала. Дойдя до Флоры и не обращая никакого внимания на её «телохранителя», он снимает маску.

– Флора, я пришёл, – просто говорит он.

Мы с ребятами быстро идём следом за ним, чтобы занять, так скажем, места в партере. По толпе проносятся изумлённые вздохи и восклицания, когда Флора снимает свою маску.

– Юджин!

– Я знаю, что много воды утекло. Знаю, что допустил много ошибок. Но я никогда не переставал любить тебя. Ни на одно мгновение. Я здесь для того, чтобы просить твоей руки… Снова. Ты станешь моей женой, Флора Салливан?

Прежде, чем она успевает ответить, Ралстон делает шаг к ней и приставляет что-то к её затылку.

– Не забудьте о нашем договоре, мисс Салливан, – шипит он, и его очень хорошо слышно в наступившей мёртвой тишине.

Флора, чьё лицо ещё мгновение назад светилось счастьем, вдруг как-то сникает и зажмуривается, а после тихо отвечает.

– Юджин, слишком поздно. Я приняла решение.

– Ты… Ты уверена?

Артур Барнаби, до того пребывавший в толпе с гостями, громко прочищает горло.

– Я полагал, что весь мусор вынесли, но мусор вернулся на своих двоих!

В толпе раздаются нервные смешки.

– Нужно что-то сделать! – шепчет Крэйг. – Как-то им помочь!

– Мы можем отвлечь этого увальня, – кивает Эстелла.

Прежде, чем я успеваю сказать хоть слово, она наклоняется и разрывает ткань узкого алого платья так, чтобы обеспечить себе комфорт при ходьбе, и лавирует в толпе, проходя вдоль длинного банкетного стола в ту сторону, где стоят герои разворачивающейся на наших глазах драмы. Я растерянно наблюдаю, как она пробирается, подобно кошке, за спину Ралстона и впечатывает кулак в его затылок. Ралстон с тихим вздохом падает на пол, роняя крохотный пистолет, который, очевидно, был до того приставлен к шее Флоры.

– Какого дьявола! – кричит Барнаби, а Флора бросается в объятия Юджина.

– Да! – чуть громче шёпота говорит она. – Да, да, Юджин, я стану твоей женой! Ты – единственный мужчина, которого я люблю!

Как только их губы встречаются в поцелуе, браслеты и ожерелья Вэйрина возвращаются на привычные места, и он, забыв об осторожности, закатывает рукав рубашки, чтобы увидеть, как появляются татуировки.

– Ребята, мы сделали это! – шепчет Диего, переводя восторженный взгляд с целующихся Юджина и Флоры на Вэйрина.

И тут раздаётся выстрел.

Алое пятно расцветает на платье Флоры, и она обмякает в руках Юджина. Артур отбрасывает прочь поднятый до того с пола пистолет и с отвращением бросает:

– Никто и никогда не отвергает меня, Флора. Никто.

Мир содрогается. Я не сразу понимаю, что это пол под нашими ногами мелко трясётся, так что меня ведёт в сторону, и я чуть было не теряю равновесие.

– Останься со мной, любимая, – слышится голос Юджина, и я, подавляя головокружение, щурусь, чтобы разглядеть, как он бережно укладывает её на дрожащий пол. – У меня есть кое-что, что поможет.

Я вижу, как он быстро бежит в сторону окна, выходящего на сад, полный странно знакомых деревьев. На коре можно разглядеть блестящий серебристый сок. Прежде чем мне удаётся рассмотреть что-то ещё, прямо перед нами открывается портал. Часовщик с усталым видом поджимает губы и даёт знак следовать за ней.

Мы спешим за ней в портал, и банкетный зал остаётся позади. Когда мы все падаем на полянку перед красивым, явно современным особняком, Часовщик раздражённо трясёт головой.

– Извините, что так долго, – отряхивая пыль с наручных часиков, произносит она. – Вы ухитрились попасть в такое аномальное временное пространство, что найти вас было нелегко.

– Слава богу, что вы нас нашли! – выдыхает Куинн и вдруг начинает рыдать.

– Что случилось с Флорой и Юджином? И гостями на свадьбе? – нервно спрашивает Грейс.

– Землетрясение и извержение Атропо отправили свадьбу в далёкое прошлое, – произносит Часовщик. – Из-за этого… И из-за того, что Юджин напоил Флору экспериментальной версией древесного сока… Они одичали.

– То есть как одичали? – спрашивает Диего.

– Прошли века, прежде чем они стали такими ваанти, каких вы знаете, – вздыхает Часовщик.

– И всё из-за подлости того жениха, – выплёвывает Вэйрин. Вместе с татуировками и украшениями, кажется, к нему возвращается привычная уверенность.

– Бля, свадьбы – такой отстой, – заключает Крэйг.

– Вы были на свадьбе без меня? – раздаётся позади меня голос, и я, чувствуя, как сердце пропускает удар, поворачиваюсь к Джейку.

Бегом преодолеваю разделяющие нас несколько футов и буквально запрыгиваю в его объятия, обхватывая его бёдра ногами и совершенно не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Покрываю его лицо поцелуями – лоб, щёки, глаза, губы, заросший щетиной подбородок, и от слёз облегчения поцелуи приобретают солёный привкус. Потом Джейк мягко ставит меня на землю, заключает моё лицо в ладони и тихо говорит:

– Врать не буду, на этот раз ты реально заставила меня поволноваться.

Я слабо улыбаюсь сквозь слёзы, притягиваю его голову к себе и целую так, чтобы он знал, что я тоже сходила с ума от волнения. И он целует меня в ответ – так пылко, что сзади раздаётся деликатное покашливание Куинн и отборная ругань Зары.

– Окей, – протягивает Джейк, отстраняясь. – Это стоило ожидания. Рад, что вы все целы.

– Ребята! – восклицает Радж. – Это Снежок!

Мой лисёнок выходит из-за ног Джейка и трётся о мои лодыжки. Я наклоняюсь, чтобы поднять Снежка на руки и запечатлеть поцелуй на его мокром чёрном носике. Зверёныш машет пушистым хвостом, и я смеюсь, прижимая его к себе.

– Дружок, ты в порядке, – бормочу я, зарываясь лицом в прохладную шерсть. – Где же ты пропадал? Как ты нас нашёл?

– Он пришёл составить нам компанию, – охотно говорит Джейк, неловко поглаживая лисёнка по загривку.

– Что произошло, кстати? – спохватываюсь я. – Куда вас выбросил портал?

– Их было несложно найти, – пожимает плечами Часовщик. – Попали в спокойное, стабильное время.

– Слава богам, – выдыхаю я.

Из особняка тем временем выходит та женщина-ваанти с ирокезом, которую мы видели ещё перед вечеринкой.

– Джейк, думаю, ты нужен своему другу, – произносит она. Джейк стремительно бледнеет и кивает.

– Эм, Принцесса, – неуверенно говорит он, протягивая мне руку, – ты… не могла бы пойти со мной? – Господи, что с Майком-то опять случилось? – Я не думаю, что справлюсь один.

– Конечно, – с готовностью киваю я, передавая Снежка Куинни.

Джейк идёт очень медленно, будто оттягивает момент, и от этого чувство тревоги у меня только усиливается. Когда мы оказываемся у входа в особняк, Джейк замирает, и, глубоко вздохнув, толкает дверь.

Мы оказываемся в просторном, роскошном холле. Майк сидит на табуретке, сильно не вписывающейся в окружающий интерьер, и тупо смотрит в одну точку. В его руках – чашка с водой, которая кажется нетронутой.

– Майк, – неуверенно зовёт Джейк. – Как ты себя чувствуешь?

Он даже не шевелится. Ни словом, ни жестом не даёт понять, что услышал вопрос.

Джейк осторожно подходит ближе. Я всё ещё держу его за руку и чувствую, как его пальцы леденеют.

– Майк. Ты… ты там?

Он касается его плеча, и чашка выпадает из рук Майка. Вода расплескивается по полу среди керамических осколков. А Майк так и сидит неподвижно, уставившись в одну точку, никак не реагируя на присутствие других людей рядом с ним.

Джейк пытается сказать что-то ещё, но вместо слов из его горла вырывается лишь неразборчивый хрип. Я не успеваю даже среагировать, когда он выпускает мою руку и резко выходит обратно на улицу.

– Джейк! – тщетно зову я, когда дверь с громким хлопком закрывается за ним.

И Майк поворачивается ко мне. Чуть хмурит брови, наклоняет голову и с трудом бормочет:

– Дедуля…?

– Боже, – выдыхаю я, не веря в происходящее на моих глазах чудо. – Просто… Сиди здесь, я… Я сейчас его приведу.

Я выбегаю на улицу, где сталкиваюсь с Джейком. Он смотрит на меня пустым взглядом, от которого внутри меня всё переворачивается, и принимается расхаживать вдоль и поперёк лужайки, пиная попадающиеся под ноги камни.

– Я почти его убил, – бормочет он. Его лицо искажено от ярости, но глаза остаются такими же безжизненными, как у Майка ещё минуту назад. – И когда я думал, что он мёртв, что я, блядь, сделал? – Джейк облокачивается на стену и оседает на землю. – Я сбежал, поджав хвост. Как трус. А я и есть ёбаный трус!

– Джейк, кажется, он пришёл в себя, – тихо произношу я.

– Ну и заебись! – орёт мой он, ударяя кулаком по траве. – Заебись! Так пойди и скажи ему, что всё, что мы делали, было напрасно! Что все, кого мы знали, мертвы! Ты… – он запинается, его голос становится совсем сиплым, и я сажусь на землю рядом с ним, осторожно беря его ладонь в свою. – Ты можешь просто взять и сказать ему, что мира больше не существует, Марикета?

Я опускаюсь на колени и прижимаю его голову к своей груди. Джейк вздрагивает, и я прижимаю его ещё крепче, чтобы он не видел, как я плачу. Я лью слёзы от его неподдельного горя, от того, что теперь и он понимает, что дома больше нет. Он не собирался возвращаться тогда, когда Лернейские врата считались нашим билетом домой; теперь, когда Майк жив, он наконец-то мог бы обелить своё имя и оказаться рядом с семьёй. Но нам по-прежнему некуда возвращаться. Мы по-прежнему одни в этом чёртовом мире.

– Я не могу, – глухо говорит Джейк. – Не могу, Марикета. Не после… всего этого.

Ваану появляется прямо за его спиной. Я зачарованно смотрю на серебристо-зелёное сияние духа с добрых полминуты и ласково касаюсь растрёпанных волос Джейка.

– Арагорн, – тихонько зову я. – Думаю, это твоё.

На прозрачных ладонях Ваану покоится шлем с изображением силуэта бегущего волка. Джейк разворачивается к нему, пока я поспешно вытираю слёзы, и бросает:

– Слушай, Биттлджус, я не в настроении для твоих фокусов.

– Джейк, – мне приходится приложить усилия, чтобы голос звучал жёстче, – просто возьми его уже и…

– Нет, – твёрдо говорит он, поднимаясь на ноги и отворачиваясь от Ваану. Я с тяжёлым вздохом протягиваю руки к шлему, и, хотя я не надеюсь, что это сработает, всё-таки… получается.

В зале суда нет никого, кроме Джейка и Майка. Джейк сидит за столом, нервно запуская руку в волосы, и тяжело вздыхает.

– Волнуешься, – констатирует Майк.

– Кто, я? – фыркает Джейк. – Да никогда в жизни.

– Дедуля, ты волнуешься, – настаивает Майк.

Джейк закатывает глаза.

– Блядь, да. Волнуюсь. Последние пять лет я мечтал об этом дне. Если не получится, Лундгрена освободят, и тогда мы потеряем всё… Ты разве не волнуешься?

– Не-а, – качает головой Майк. – Я в ужасе.

В зал входит судья и садится на своё место. Следом заводят Лундгрена, чьи руки скованы наручниками. За ним по пятам идёт адвокат – судя по одежде и гонору, очень хороший адвокат с высоким ценником за услуги.

– Ваша честь, защита хотела бы предоставить ещё одно доказательство.

Он проходит к столу судьи и кладёт перед ней толстую стопку бумаг. Судья быстро их просматривает, а Джейк бледнеет.

– Свидетели Джейкоб Лукас Маккензи и Майкл Стюарт Дарвин, – произносит судья, – согласно этим документам, вы оба приобретали авиационное оружие и продавали его афганскому правительству. Это так?

– Нет, Ваша честь, – Джейк даже не пытается быть хоть сколько-нибудь учтивым: в направленном на судью взгляде ясно читается вызов.

– Это оружие, – тихо добавляет Майк, – мы использовали в операциях по приказу командира Лундгрена.

– О, и я как будто бы случайно вписал в отчёт не те имена? – издевательским тоном бросает Лундгрен. – Чепуха. Знаешь, сынок, за ложные показания можно попасть по-крупному, – холодно произносит он. – Думай, что говоришь.

– Мистер Дарвин, пожалуйста, повторите Ваши показания, – говорит судья, не обращая внимания на Лундгрена.

– Что? – Майк заикается. – Э-э… Я уже сказал, что… – его лоб покрывается испариной, и он, очевидно, и слова из себя выдавить не может.

– Он сказал, что оружие, которое мы не приобретали, использовалось на миссиях по приказу командира Лундгрена, Ваша честь, – разъярённо произносит Джейк.

– А теперь слушай меня, и слушай внимательно, Джейкоб, – рычит Лундгрен. – Я дослужился до звания…

Адвокат Лундгрена шепчет ему что-то на ухо, заставляя его замолчать на полуслове.

– Очень хорошо, – задумчиво произносит судья. – Мой вердикт таков. Рекс Лундгрен, за заговор против Соединённых штатов Америки, дачу ложных показаний и убийство первой степени вы признаны виновным. Суд приговаривает Вас к ста восьмидесяти годам тюремного заключения. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Судейский молот стучит по подставке, загоняя последние гвозди в гроб самообладания Лундгрена.

– Я… не могу поверить, – шепчет Майк.

– Мы… сделали это? – недоверчиво произносит Джейк.

– Ваша честь, я служил своей стране сорок один год! – возмущается Лундгрен. – И это – та благодарность, что я заслужил? Я сделал этих детишек теми, кто они есть!

Джейк встаёт со своего места и подходит к осуждённому.

– Я стал таким не благодаря тебе, – угрожающе тихо говорит он. – Я стал таким вопреки! А теперь у тебя будет вагон времени, чтобы понять, каким куском дерьма ты был, командир! А, и ещё кое-что, – он достаёт из кармана сигару. – Майк, огонька не найдётся? – он терпеливо дожидается, пока Майк подойдёт к нему и протянет зажигалку.

– Сэр, здесь нельзя курить! – возмущается судья, но Джейк её не слушает.

– Твои любимые сигары, командир, – усмехается он, выпуская струю сизого дыма в лицо поверженного Лундгрена. – Майк, пойдём раздобудем по гамбургеру и по куску яблочного пирога. Знаешь, я внезапно почувствовал прилив патриотизма…

Когда всё возвращается на свои места, Джейк накрывает ладонью мою руку, сжимающую шлем.

– Неужели это… Мы можем… Мы можем победить, – заикаясь, произносит он. – Марикета, ты понимаешь? Мы можем пойти против системы и победить! Есть способ!

Он забирает из моих рук шлем и отбрасывает его на траву, прежде чем подхватить меня на руки и закружить. Когда он ставит меня на землю и целует, я снова начинаю плакать.

– Все эти годы, что я убегал… Его жертва… Марикета, – он прижимается своим лбом к моему, – это всё было не напрасно?..

– Всё можно исправить, – улыбаюсь я сквозь слёзы, – и я думаю, что ты должен…

Дверь в особняк открывается, и Майк, стоя в проёме на чуть дрожащих ногах, присвистывает.

– Дедуля, ты охренел? Долго мне ещё тебя ждать?

– Майк! – Джейк выпускает меня из объятий и делает шаг к вновь обретённому другу. – Майк, брат… Извини, – он замирает в нескольких шагах от молодого человека. – Мне нужно было выдохнуть. Столько всего произошло, и я даже не знаю, с чего начать… Но я знаю, чем это всё закончится, – улыбается он. – Мы победим. И это главное.

Майк делает к нему шаг и похлопывает по плечу.

– Начни с чего-нибудь простого, – улыбается он. – Например, представь меня своей подружке. Хотя, кажется, мы встречались прежде, – на его лице проявляется гримаса отвращения к самому себе, очевидно, он помнит, что происходило, когда его программа ещё не была стёрта Алистером. – Как неприлично с моей стороны, мисс, – Майк отвешивает мне шутовской поклон, и я понимаю, где Джейк этого всего нахватался, – было целиться Вам в голову. Меня зовут Майкл Дарвин, и я искренне рад знакомству.

Нервное напряжение прошедших суток сказывается – я начинаю истерически ржать, когда Майк затянутой в перчатку рукой берёт мою ладонь и подносит к губам.

– Так, прекрати подбивать клинья к моей женщине, – возмущается Джейк. – Марикета – моя.

– Да ладно, я не претендую, – отмахивается Майк.

– Вот и хорошо, – усмехается Джейк. – М-м, Принцесса…

– А? – откликаюсь я, когда он мнётся, явно чувствуя себя неловко.

– Слушай, ничего, если мы… Пойдём раздобудем где-то пивка и поболтаем с Майком, хорошо?

Я закатываю глаза.

– Конечно, Арагорн. Я пока вернусь к остальным и осмотрю особняк. Заночуем здесь, а дальше уже… – я осекаюсь, неуверенная в том, что Майк готов услышать про здоровенного морского змея, на которого нам предстоит охотиться, чтобы найти сверкающую полусферу. – В общем, развлекайтесь на здоровье.

Прежде, чем я ухожу, Джейк ловит меня за руку и прижимается своими губами к моим.

– Я люблю тебя, – шепчет он.

– Я знаю, – вздыхаю я, – я тебя тоже.

И, когда я отхожу от них на несколько футов, то слышу, как Майк спрашивает:

– Арагорн? Принцесса? Дедуля, что за стрёмные ролевые игры у вас с твоей девчонкой?

В этот раз истерический смех удаётся задавить в зачатке. Вернувшись к ребятам, я только улыбаюсь в ответ на расспросы, подхватывая на руки Снежка и пряча лицо в его мягкой шерсти.

– Всё хорошо, – единственное, что друзьям удаётся из меня выпытать. – Я только не поняла, чего стоим? Кого ждём? Вы вообще видели этот дом? Разве только мне хочется заночевать с комфортом?

– Но, Марикета, – хмурится Алистер, – ты… Ну, в общем, это как бы дом Рурка.

– И что? – я вскидываю брови. – Его же там нет, что нам мешает сделать этот дом своим?

– Абсолютно ничего, – смеётся Крэйг, и я предвкушаю акт вандализма с его стороны.

– Вот и чудно, – улыбаюсь я. – Тогда идём.

– А где Джейк и… – Куинн осекается, не заканчивая свой вопрос.

– Будут позже, – отмахиваюсь я.

Мы с ребятами заходим в холл, и я смотрю на помещение новыми глазами. Конечно, это место может принадлежать только Рурку. Всё показушно-роскошное и чересчур дорогое. В интерьере явно ощущается тяга Рурка к вычурности. Впрочем, судя по тому, как Шон случайно задевает висящую около лестницы на второй этаж картину, недолго интерьерчику оставаться таким шикарным.

В процессе экскурсии выясняется, что в особняке предостаточно спален – интересно, каких гостей здесь планировал принимать Рурк? Я выбираю комнату на третьем этаже, небольшую, уютную, почти всё пространство которой занимает здоровенная низкая кровать. Снежок тут же запрыгивает на постель и мурлычет, явно довольный моим выбором.

– Ребята! – взволнованно орёт с лестничного пролёта Мишель. – Тут есть горячая вода!

– Господи, да я в раю, – откликаюсь я и иду в прилегающую к спальне ванную комнату. Это действительно рай – не помню, когда я в последний раз принимала нормальную ванну или была в душе. Пожалуй, что с самого «Элизиума». И теперь, чувствуя, как горячая вода смывает с меня пыль 1924 года и обсерватории Рурка, я чуть ли не заново рождаюсь. Правда, большой проблемой остаётся одежда – у меня ничего нет, кроме фиолетового платья из Куартель. С бельём я кое-как справляюсь – ручная стирка и всё такое – но из платья остаётся разве что вытряхнуть пыль.

Приведя себя и шмотки в порядок, я разваливаюсь на кровати рядом со Снежком. Но, как только я закрываю глаза, раздаётся стук в дверь.

– Мари! – кричит Радж. – Мари, ты не спишь?

И, хотя мне очень хочется промолчать, я этого не делаю.

– Не-а.

– Пошли вниз! Я нашёл еду! И там ещё всякое! Посидим все вместе!

– Мне нечего надеть, – плаксиво сообщаю я, – давайте сегодня без меня.

– Ну же, Мари, выползай, – настаивает Радж. – Устроим вечеринку в честь воссоединения! Да мы же с самого Нового года все вместе не были!

Я со стоном поднимаюсь с постели. Радж прав: это действительно воссоединение. Теперь, когда мы снова все вместе, нам и вправду есть, что отпраздновать. Хотя, конечно, мой вымотанный переживаниями организм требует хорошей перезагрузки, но, собственно, почему бы не перезагрузиться именно таким образом?

– Дай мне десять минут, и я спущусь, – я натягиваю влажное бельё и чулки, кое-как ещё раз отряхиваю злополучное платьице и долго гипнотизирую своё отражение в зеркале. Что-то со мной не так. Впрочем, конечно, проще было бы сказать, что со мной вообще так, но я впервые за многие дни смотрю в зеркало и отмечаю произошедшие со мной изменения. Конечно, до ванны всё было ещё хуже, теперь я хотя бы чистая, а в волосах нет остатков морской соли и пыли, но, блин, синяки под глазами и торчащие ключицы – действительно большая проблема. Впрочем, конечно, все ребята поистаскались в наших чёртовых приключениях, но от этого не легче. Счастье ещё, что никто не успел заболеть или что похуже.

Когда я спускаюсь в холл, куда ребята успели притащить здоровенный стол и заставить его всяческой едой, оказывается, что не я одна взяла тайм-аут – ни Куинн, ни Мишель, ни Грейс здесь нет. Эстелла сидит в кресле и расчёсывает пальцами мокрые волосы, на ней какая-то нелепая футболка и, кажется, мужские шорты, подвязанные снятым со шторы в холле шнурком. Ну, думаю, что сидеть в драном красном платье, которое она раздобыла в особняке Розенкрафта – действительно не самая лучшая идея. Впрочем, Зара тоже избавилась от розового платьица – она щеголяет только в толстовке Крэйга, которая доходит ей почти до колена и в целом выглядит так, словно сейчас свалится с её худых плеч. Мишель чуть позже спускается в холл в где-то раздобытом халате, в разрезе которого, пока она идёт по лестнице, мелькают длинные ноги – к явному возмущению Шона. Грейс единственная из всех девчонок остаётся в платье со злосчастной свадьбы Флоры. Куинн же спускается в диковатых шмотках из Куартель, и в ответ на вопросительный взгляд Зары произносит:

– А вы разве не в курсе? – она изумлённо обводит нас взглядом. – Та ваанти, Часовщик, прежде чем уйти, сказала, что все наши вещи в комнате со стороны чёрного входа в особняк. Наших вещей там, на самом деле, немного, но они притащили кучу шмоток.

– Я в восторге от этих Анахронистов, – выдыхает Мишель, поправляя халат. – До чего дружелюбные ребята!

– Сейчас мне впадлу, – сообщает Эстелла, удобнее устраиваясь в кресле, – но, вообще-то, я убить готова за чистую одежду.

И с этим я согласна.

– Слушайте, ребята, – неуверенно говорит Алистер, спускаясь в холл, – мне тут не очень комфортно, я боюсь, что это место просматривается из обсерватории. Что, если он сюда нагрянет?

– Устроим ему тёплый приём, – гогочет Крэйг. Мне почему-то совсем не смешно.

– Алистер, не волнуйся, – бормочет Грейс. – У него сейчас достаточно проблем с «Омегой» и тем, что мы устроили в обсерватории. Сомневаюсь, что ему сейчас есть до нас дело.

И, хотя это звучит не очень убедительно, я цепляюсь за слова Грейс, как утопающий – за спасательный круг.

– Вообще-то, – медленно говорит Радж, – есть подозрение, что он был тут относительно недавно. В холодильнике всё свежее, и вообще…

Да и пофиг. Еда. Нормальная еда!

Я тащу со стола кусок сыра. Кажется, одним этим наедаюсь, но заставляю себя съесть ещё хоть что-нибудь, памятуя о том, как исхудала за последнее время. Пока мы с ребятами набиваем животы, никакой вечеринки, конечно, не получается – не одна я рада тому, что появилась, наконец-то, возможность нормально пожрать. Однако, когда треть ломящегося от закусок стола пустеет, Радж, ойкнув, убегает в неизвестном направлении, чтобы вернуться через несколько минут, обнимая кучу бутылок.

– Вот теперь мы говорим на одном языке, – довольно бормочет Зара, откупоривая бутылку уже знакомого мне Armand de Fleur, точно такого же, как мы пили в «Небожителе». Я присоединяюсь к Мишель и Куинн, которые берут под свою опеку вино, и это, мать его, исторический момент – мы пьём не из горла, а из бокалов.

Я изумлённо наблюдаю за Алистером, который глушит водку со льдом из большого стакана.

– Ал, – протягиваю я, – ну ты, блин, даёшь.

Он пожимает плечами.

– Пришлось несколько изменить свои привычки за последние полгода, – пожимает он плечами.

– За последние сколько? – шокировано переспрашивает Шон.

– Полгода, – подтверждает он, глядя на Грейс в поисках поддержки.

– На меня не смотри, – поспешно открещивается она, делая глоток из бокала с джином. – Я не особенно следила за временем, знаешь ли.

– Точно, – Алистер тут же сникает. – Слушайте, я думаю, настало время поговорить об этом всём… Нормально поговорить. Вы знаете, что я сожалею о содеянном?

– Не надо, – качаю я головой. – Не надо, Ал. Уже нет никакого смысла. Что сделано, то сделано.

– Но…

– Мари права, – подхватывает Шон. – Это уже произошло. Но то, что ты сделал в обсерватории своего отца…

– Не называй его так, – кривится Алистер. – Я уже сказал, что думаю – он мне не отец. Вы – моя настоящая семья.

Я прячу улыбку за глотком вина. В обсерватории эти слова слышала только я, так что сейчас в холле ожидаемо наступает мёртвая тишина.

– О, Алистер, – спустя минуту-другую бормочет Куинн, – ты правда так считаешь?

Он весь покрывается багровыми пятнами и залпом допивает содержимое стакана.

– Ага.

– А не пошли бы вы все к чёрту, – вдруг произносит Зара, ставя полупустую бутылку шампанского на стол и вставая со своего стула. Она неловко поправляет сползшую толстовку и ухмыляется. – Я, если что, тоже думаю, что вы – моя семья.

– И я, – добавляет Крэйг.

– Я уже говорила, что всех вас люблю, – заключает Мишель. – Я сообщу, если что-то изменится, окей?

Обстановка наконец-то разряжается. Правда, ненадолго: когда входная дверь открывается, мы все синхронно вздрагиваем. Моё сердце подпрыгивает в груди, когда Джейк в сопровождении Майка заходит в холл.

– Мне не нравится ваша новая привычка тусоваться без меня, – недовольно произносит он.

– А вот нехрен шляться фиг знает где, – закатывает глаза Эстелла, и тут я с ней совершенно согласна.

– Э-э, да, – невпопад отвечает Джейк. – Ладно, ребята, я должен вас нормально познакомить и всё такое. Вы слышали от меня про Майка и к тому же видели его, но… Э-э… В общем…

Он теряется под взглядами друзей, и на помощь ему приходит Келе.

– Ещё один пилот, верно? – вставая со своего места, он подходит к Майку и протягивает ладонь для рукопожатия. – Рад знакомству.

– Я была уверена, что не увижу вас в ближайшие несколько часов, – замечаю я, стараясь не выглядеть хоть сколько-нибудь уязвлённой. Почему-то всё происходящее коробит мою дурацкую женскую гордость, а может, это просто вино.

– Знаешь ли, Мария, – фыркает Майк, и я закатываю глаза, – я тоже так думал. Но оказалось, что Дедуле толком нечего рассказать мне, кроме того, какие вы все тут крутые. Так что мы вернулись, чтобы я мог в этом лично убедиться.

– Джейк, ты правда про нас такое сказал? – широко улыбается Радж. Джейк пожимает плечами и оставляет вопрос без ответа.

Когда парни добывают себе виски, я опустошаю очередной бокал вина. Спустя ещё какое-то время, в течение которого ощущается напряжение моих друзей по отношению к Майку, все постепенно расслабляются. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы Мишель задала интересующий её вопрос.

– Так что, Джейк, – задумчиво произносит она, – получается, что это Фиддлер вас сдала? Я правильно поняла всю ту чушь, которую она несла в обсерватории?

Джейк мрачнеет.

– Да, – коротко отвечает он. – Слушайте, вы должны понимать, что… Всё это…

– Ты её трахал, – заключает Зара, как будто этот факт реально нуждается в том, чтобы быть произнесённым вслух. И, боги всемогущие, Джейк Маккензи краснеет.

– Мы… Мы как бы…

– Ну да, и что? – с вызовом бросается на его защиту Майк. – Слушайте, ну никто не знал, что Джан – такая сука. Она вроде бы действительно была влюблена в Дедулю и всё такое. Но она больная идиотка, вы ещё не поняли? Она слепо верит Лундгрену. Он, можно сказать, подобрал её из говна. Но тогда мы и подумать не могли, что она настолько ему предана, чтобы сдать нас.

– Всё, – я допиваю ещё один бокал и встаю со своего места. – Я официально заебалась. В смысле, официально заявляю: я заебалась.

Диего, до того уютно дремавший в кресле в объятиях Вэйрина, резко просыпается.

– Ты чего, малышка?

– Просто устала, – ворчу я, шагая в сторону лестницы под аккомпанемент возмущённого мурчания Снежка. – Извините, ребят, правда. Очень хочу спать.

По дороге я прихватываю бутылку вина, что, разумеется, не остаётся незамеченным.

– Маккензи, – слышу я голос Мишель, когда преодолеваю второй пролёт, – надеюсь, мне не надо тебе говорить, что ты сейчас должен сделать?

Ответа Джейка я не слышу. Он приходит в комнату спустя минут десять, когда я сижу у окна, наблюдая за закатом, и борюсь с пробкой в винной бутылке.

– Это был долгий день, – говорит Джейк в полной тишине. Для полноты картины не хватает стрекотания сверчков, чтобы этот момент стал ещё более неловким.

– И насыщенный, – наконец, отвечаю я.

Джейк отбирает у меня бутылку и ловко продавливает пробку вовнутрь.

– Вот спасибочки, – бормочу я, прикладываясь к горлышку. Какая там цивилизация? Так намного вкуснее, чем из бокалов.

– Принцесса, что случилось? – кажется, Джейк искренне нихрена не понимает. Я икаю и фокусирую на нём взгляд. Последние несколько глотков были явно лишними, так что я иду в ванную и засовываю голову под струю холодной воды. Вода стекает по волосам и лицу, попадает в нос и, когда я распрямляюсь, оказывается на платье.

– Даже не знаю, – вернувшись в комнату, отвечаю я. – Как сам думаешь?

– Я тебя не понимаю, – вздыхает Джейк, глядя на меня, как на бомбу замедленного действия.

– Вся эта фигня с Фиддлер, – подсказываю я, убирая с лица мокрые волосы. – Нет, ну, я давно, конечно, догадалась, но, блядь, Джейк.

Не уверена, что реально хочу это всё говорить, но вино решает за меня.

– Принцесса, это же…

– Да, да, да, – отмахиваюсь я. – Это было давно, все дела, тебе нравились блондинки.

– Ну нравились мне блондинки, – пожимает плечами Джейк и подходит ко мне вплотную. – Я не понимаю, для чего ты это сейчас говоришь, – я закатываю глаза, когда он зачем-то пытается распутать декоративные завязки на моём корсете. Какой смысл, если платье застёгивается на молнию? – Ты же прекрасно знаешь, что сейчас мне нравится одна определённая брюнетка.

– Ага, – фыркаю я.

– Одна совершенно невозможная, – до него доходит, что шнуровка – всего лишь обманка, и он ловко добирается до молнии на спине, – невыносимая, ревнивая брюнетка, – молния с тихим жужжанием расстёгивается, – которая постоянно находит приключения на свою, – платье падает на пол, а руки Джейка сжимаются на моих ягодицах, – прелестную задницу. Боги, Марикета, – он наклоняется, целует моё плечо горячими губами, – как я охренительно по тебе соскучился.

Я не без труда вырываюсь из его объятий и смотрю, как мне кажется, с вызовом.

– Арагорн, – шиплю я, – причём тут «ревнивая»? Я сержусь не поэтому. Просто не понимаю, почему ты сам не рассказал мне, какие отношения вас связывали? Я чувствовала себя такой дурой!

– Так, подожди, – Джейк отрывает взгляд от моей груди, до чего же неудобно читать нотации в одном белье, и смотрит мне в глаза. – Ты же сама сказала, что догадывалась?

– Да-а, я догадывалась, – нет, ну как можно быть таким тупым?! – Что ты с ней спал, я догадывалась, конечно. Но я и подумать не могла, что всё было так серьёзно!

– В каком смысле «серьёзно»? – в недоумении переспрашивает Джейк.

– Ты доверял ей, – тихо говорю я, – вы были достаточно близки, чтобы ты рассказал ей о преступлениях Лундгрена. Это… Я не знаю, что думать.

Джейк делает шаг в мою сторону, и я отступаю назад. Оказавшись зажатой между стеной и его телом, когда его руки упираются в бетон с обеих сторон от моей головы, я почему-то уже не чувствую себя такой уж на сто процентов пострадавшей стороной.

– Я, наверное, даже знаю, что всё это несусветная глупость, – чуть менее уверенно произношу я, – но когда она это сказала… Про работу и удовольствие…

– Не-ет, Принцесса, – протягивает Джейк. – Ты же не думаешь, в самом деле…

– Я не знаю, что я думаю.

Я вздыхаю, когда он подхватывает меня на руки, и послушно обхватываю его бёдра ногами, пока он тащит меня к кровати. Поставив меня на пол, Джейк садится на постель, и я кладу руки на его плечи.

– И не знаю, зачем вообще это говорю, – добавляю я.

– Но ты говоришь, – глядя на меня снизу вверх, произносит Джейк. – Значит, тебя это действительно беспокоит. Продолжай.

Я изумлённо вскидываю брови, но киваю.

– Окей… Как скажешь. Я действительно переживаю, что это, – Джейк расстёгивает замок на моём лифчике и стягивает лямки с плеч, – может быть, это… Если ты сейчас делаешь именно то, что она сказала? Совмещаешь удовольствие и… Джейк!

Он обхватывает мою грудь губами и проводит языком по соску так, что меня будто током бьёт. Я инстинктивно выгибаюсь навстречу его рту, а Джейк неожиданно отстраняется.

– Стой, пожалуйста, смирно, Принцесса, – спокойно говорит он. Так спокойно, будто это не его руки стягивают с меня трусики. – Я внимательно тебя слушаю.

– Ну… Я… Ладно, – я неуверенно закусываю губу, не понимая правил этой игры. – Когда я это говорю, мне кажется, что никакой проблемы нет, – продолжаю я. Джейк тем временем приподнимает мою правую ногу, стягивая с меня дурацкий вязаный чулок. – И ты, наверное, думаешь, что это всё ерунда…

– Допустим, – он отбрасывает один чулок в сторону и, снова поставив меня ровно, скатывает второй. – Но ты-то всё равно переживаешь.

– Это определённо глупо, – шепчу я, – но ничего не могу поделать с этими идиотскими мыслями.

– Я тебе уже как-то говорил, – Джейк вздыхает, подхватывает моё левое колено под локоть, и я с трудом удерживаю равновесие, – что никогда никого не хотел так, как тебя, – он прижимается губами к внутренней поверхности моего бедра, и я готова поклясться, что от жара его дыхания на коже остаются ожоги. – И просил не сомневаться в том, как много ты для меня значишь. Принцесса, почему ты делаешь это сейчас?

– Не знаю, Джейк, – тихо отвечаю я, внезапно ощущая себя пристыженной его словами. – Наверное, это обычные женские… Обожеблядьда.

Он медленно проводит по мне языком, и я едва не падаю.

– Кто там обычные женские? – как ни в чём не бывало, интересуется он, и прежде, чем я выдавливаю из себя хоть слово, я чувствую его язык и губы на себе – исступлённые, жадные поцелуи, от которых я почти забываю, о чём мы только что говорили. – Марикета?

Джейк отрывается от своего занятия и выжидающе на меня смотрит. Кажется, он так и будет издеваться, пока я не признаю, что была, возможно, не права – значит, мне нужно как можно быстрее закончить этот разговор, иначе он меня с ума сведёт.

– Обычные женские, – как только я открываю рот, он снова меня целует, ещё более неистово, – за-ах!-гоны!

– Очень хорошо, – заключает Джейк, отстраняясь на пару дюймов. – И что мы будем делать с твоими загонами, Принцесса?

Он кладёт голову на моё бедро, чуть царапает кожу щетиной, смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Без понятия, – бормочу я. Чёртпобери, он неожиданно вталкивает в меня пальцы, и меня начинает трясти. – Боже, Джейк, пожалуйста…

– Что «пожалуйста»? – невинно спрашивает он, лениво двигая рукой. Мои колени дрожат, и приходится вцепиться в его плечи, чтобы не рухнуть. – Слушай, я не знаю, как тебе помочь избавиться от этих загонов. Просто объясни, почему тебя это так беспокоит. Я не вижу поводов из-за этого переживать. Ни одного, – стремительное движение языка, – блядского, – толчок пальцев, – повода.

– Дьявол, – с трудом выдавливаю я, – Джейк, я не могу думать, когда ты, чёрт, когда ты так делаешь, ох-да-именно-так!

– Замечательно, – произносит Джейк, – и не думай. Марикета, – он по-прежнему остаётся убийственно спокойным, несмотря на ритмичные движения руки, от которых я едва не теряю сознание, – я не хочу, чтобы ты думала. Я хочу, чтобы ты кончила так сильно, чтобы ты чувствовала это следующие несколько часов.

Он снова припадает ко мне губами, а его пальцы двигаются так быстро, что мне почти больно, и я, наверное, кричу так, что меня слышно в холле, но следующее, что я понимаю – Джейк подхватывает меня под поясницу и прижимает к себе. Меня всю колотит, когда он усаживает меня к себе на колени и легко целует моё плечо. Дав мне несколько минут прийти в себя, Джейк укладывает меня на постель и всё с той же невозмутимостью произносит:

– Ты только никуда не уходи, я скоро вернусь. Разговор ещё не окончен.

Какой разговор? Куда не уходить? У меня дрожат колени. Куда я в таком состоянии вообще пойду? До меня не сразу доходит, что Джейк ушёл в ванную, потому что способность соображать возвращается ко мне только спустя несколько минут. Когда я наконец-то перестаю вздрагивать, а ноги уже не ощущаются такими ватными, я с трудом поднимаюсь с постели. Хочется пить и присоединиться к Джейку в душе. Кроме вина, у меня ничего нет, так что я делаю пару глотков из бутылки. К счастью, после такого интенсивного оргазма я немного протрезвела, и вино не идёт во вред. На этот раз.

Однако ворваться к Джейку в ванную я не успеваю – он выходит прежде, чем я успеваю сделать хотя бы шаг в сторону двери. С его волос на голые плечи капает вода, и на нём нет ничего, кроме обёрнутого вокруг бёдер полотенца. От этого зрелища у меня сжимаются пальцы на ногах.

Я мечтательно вздыхаю, жадно пожирая своего мужчину глазами.

– Ты встала, – недовольно произносит Джейк, – хотя я просил тебя этого не делать.

– Я хотела пить, – я пожимаю плечами. В его тоне проскальзывает такая властность, что я чувствую себя сучкой во время течки.

– Ага, – он сжимает губы, берёт меня за руку и тянет обратно в постель. Жаловаться в мои планы не входит.

Но, когда он укладывает меня на мягкие подушки и ложится рядом, и я думаю, что сейчас мы займёмся любовью, он просто обнимает меня. Укутывает в покрывало, трётся носом о мою щёку и… Всё. Это, конечно, здорово, но я тут, как бы, несколько иначе представляла, что последует за его «продолжим разговор»!

– Итак, – глухо произносит Джейк, когда я уже собираюсь возмутиться, – мы остановились на твоих загонах.

Я не сдерживаю разочарованного стона.

– Ты действительно хочешь об этом говорить? – возмущаюсь я.

– Да, – бесстрастно бросает он. – Хочу. Потому что, если ты сейчас мне не расскажешь, что тебя на самом деле беспокоит, проблема никуда не уйдёт.

– Я уже сказала, – шепчу я. – Я, наверное, неправа, но…

– Нет, – качает головой Джейк, разворачивая меня лицом к себе и убирая с моего лица волосы. – Марикета, скажи мне правду. Ведь дело не в Джанин… Точнее, не только в ней. Правда же?

Я задыхаюсь от потрясения. Когда ты успел стать таким проницательным, Джейкоб Маккензи?

– Я не хочу об этом говорить. Это… дурно.

– Принцесса.

– Ты возненавидишь меня за это и будешь прав.

– Принцесса, ёб твою мать.

– Это очень эгоистично с моей стороны, поэтому я даже не хочу начинать.

– Марикета, я уже и так всё понял. Но ты должна проговорить это вслух, окей?

– Нет!

Джейк вздыхает, зачем-то поправляет одеяло на моих плечах и отворачивается.

– Тогда спокойной ночи.

– Не поняла… Что?

– Ты меня услышала, – жёстко произносит Джейк. – Если ты могла подумать, что с тобой я «смешиваю работу и удовольствие», то я к тебе больше пальцем не прикоснусь, пока ты не соизволишь быть со мной честной.

– Ты шантажируешь меня сексом? – возмущаюсь я. – Ты… Ты вообще как, нормальный?

– Ага.

– Ну и пожалуйста! Мне и так хорошо!

Я отчётливо слышу, что Джейк усмехается, но он ничего больше не говорит. Я вскакиваю с постели, по-прежнему укутанная пледом, возвращаюсь к вину и сажусь в кресло у окна. Пытаюсь разглядеть что-то в сгустившихся сумерках, но это быстро надоедает. Меня просто колотит от злости, от самоуверенности Джейка и от того, что я по-прежнему хочу, чтобы он перестал играть в эту игру и наконец-то вытрахал из меня всю дурь.

– Окей, – сдаюсь я спустя несколько минут тишины. – Окей, ты победил.

Джейк поворачивается ко мне лицом и выжидающе на меня смотрит.

– Хорошо, – снова говорю я. – Да. Дело не только в ней. Дело в Майке, – я ненавижу себя за то, что говорю это, но ещё больше за то, что это – чистая правда. – Я рада, что он жив. Я рада, что он снова в себе. Я, блядь, рада, что тебя больше не мучает совесть из-за того, что ты якобы был виноват в его… в том, что с ним случилось, – Джейк открывает рот, чтобы возразить, но я качаю головой и продолжаю, – но… Но! Чёрт, я не могу тебе передать, как я презираю себя за это, – я делаю глоток вина, и оно реально приносит облегчение. Встав с кресла, я измеряю шагами небольшое пространство между окном и дверью, путаясь ногами в пледе. – Всё это время на Ла-Уэрте… Почти что с самого начала… Я знала, что ты мой. До сегодняшнего дня я даже не представляла себе, как меня грело осознание, что я – твой самый близкий человек. А теперь это не так. И за то, что меня это раздражает, я себя ненавижу.

– Принцесса, – тихо зовёт Джейк, – иди сюда.

Я всхлипываю и сажусь на постель. Он пододвигается ближе, кладёт голову на мои колени, обвивает мои бёдра рукой и лежит молча. Я думаю, что он теперь тоже ненавидит меня за то, что я такая эгоистка.

– Ты знаешь, – медленно говорит он, – у меня не было этого ощущения. Что ты безраздельно принадлежишь мне. Что я – твой самый близкий человек. Ты всегда ухитрялась делить своё внимание между всеми… Ну и Диего, конечно – я всегда понимал, что он занимает особенное место в твоей жизни. Меня это бесило. Даже когда мы с тобой вроде как всё уладили, я продолжал тебя ревновать ко всем, потому что мне хотелось, чтобы ты была только моей. Но… Потом я понял, что это разные вещи. Я знаю, что ты меня любишь, Марикета, – его голос звучит удивлённо, будто он до сих пор с трудом переваривает этот факт. – Не уверен, что понимаю, почему, но ты меня любишь. Но и к остальным ты тоже привязана, как, в общем-то, и я. И знаешь… Есть одна вещь, которая меня реально напугала. Даже больше, чем то, что несколько часов тебя не было рядом со мной.

Я хмурюсь, убирая с его лица волосы.

– Какая вещь?

– Картина радужного будущего, – тихо произносит Джейк. – Нет, это, конечно, помогло и всё такое. Но, Марикета, – он переворачивается так, чтобы посмотреть мне в глаза, – там, блядь, не было тебя.

– А что бы мне было делать на судебном заседании? – искренне изумляюсь я. – Думаю, на такие процессы не пускают посторонних.

– Нет, ты не поняла, – терпеливо говорит он. – Мне было бы достаточно увидеть, что ты цела, невредима и счастлива. Но эта штуковина показала мне поражение Лундгрена. И я испугался, Марикета. Потому что понял – моя месть и моё прошлое определяют меня гораздо сильнее, чем то, что я чувствую к тебе.

Я нервно сглатываю.

– И?..

– И это то, что я собираюсь изменить.

Он садится на постели и целует меня так нежно, что внутри меня что-то становится на свои места.

– Всё так же, как и было, Принцесса, – говорит Джейк, отстраняясь от меня на пару дюймов. – Ты по-прежнему самый близкий для меня человек. Ничто на свете этого не изменит, ты поняла?

– Да, – шепчу я. – Да, поняла. Прости меня за…

– Нет, – перебивает Джейк, – не извиняйся.

Я слабо улыбаюсь.

– Хорошо. Тогда, может, поцелуешь меня ещё раз, пока я не сморозила очередную глупость?

Без лишних слов Джейк откликается на мою просьбу. Я растворяюсь в его поцелуях, как это всегда бывает – и в его прикосновениях, и в сочетании нежности и неистовства, и в этом безумном мгновении, когда он вторгается в моё тело – я так люблю именно этот первый, совершенный момент, когда меня затапливает нереальное облегчение от того, что мы становимся единым целым. А потом всё на свете перестаёт иметь значение, когда я скрещиваю лодыжки на его пояснице, чтобы чувствовать его ещё глубже, и когда спустя короткое время меня накрывает именно так, как он хотел – и даже больше, потому что я не просто буду ощущать это несколько часов. Каким-то шестым чувством я знаю, что этот момент останется со мной навсегда.

Чуть позже, после того, как я впускаю в комнату скребущегося в дверь Снежка, и он устраивается в изножье к вящему неудовольствию Джейка, после того, как ещё одно «спокойной ночи» сказано уже не для провокации, я почти засыпаю, прежде чем подумать: может, он и трахал когда-то Фиддлер, и, может, даже доверял ей, но такого между ними точно никогда не было. Такое бывает только один раз. И это досталось мне, а не ей.

Я просыпаюсь через некоторое время после того, как на Ла-Уэрте наступает рассвет. До чего же странно, что ориентироваться по солнцу, который сейчас час – абсолютно бессмысленная затея на этом острове. Джейк куда-то ушёл, и именно его отсутствие становится причиной такого раннего пробуждения – и то, что Снежок перебирается на освободившееся место и укладывается клубочком около моей головы. Я без особой охоты поднимаюсь с постели, потому что, кажется, уснуть у меня больше не получится.

Выйдя из душа, я обнаруживаю постель заправленной, Снежка – поедающим с блюдца курятину, а Джейка – ставящего на стол у окна поднос с бутербродами и кофейником. На постели лежат чёрные кожаные брюки явно моего размера, ядовито-зелёная майка и плотная пайта цвета хаки. Но самый большой восторг вызывает комплект тёмно-синего белья – совершенно нового, с бирками.

– Как… Откуда это? – не веря своему счастью, я подцепляю бельё пальцами и пялюсь на бирки, как на Снежка в нашу первую встречу.

– Самому интересно, – пожимает плечами Джейк. – Судя по тому, какой клондайк для нас оставили Анахронисты, они большие любители мародёрства. Готов поклясться, что видел эти кружавчики в одном из магазинов в отеле.

– Могу ли я поинтересоваться, когда, и, главное, для чего ты рассматривал бельё в магазинах «Небожителя»?

– Не можешь, Принцесса.

Я качаю головой и скидываю полотенце под звук участившегося дыхания Джейка. Довольно опрометчиво с моей стороны, ведь кофе может остыть, если я не прекращу светить наготой перед его носом.

Впрочем, уже спустя несколько минут, прижатая к постели весом Джейка, я решаю, что холодный кофе гораздо вкуснее, а способы взбодриться есть и более приятные.

Когда я, в конце концов, одеваюсь, мы приступаем к завтраку. Это так странно и по-своему забавно – есть в комнате, в компании моего любимого мужчины и питомца, который, набив животик, залезает ко мне на колени – что моя жизнь в какой-то момент даже перестаёт казаться безумной. Даром что мы с Джейком обсуждаем, как лучше оторвать башку здоровенному морскому змею, а мой питомец – не болонка, а голубой лисёнок, который умеет дышать льдом.

Это поразительно, что, спустившись в холл, мы не обнаруживаем никого, кроме Зары и Крэйга – все остальные ещё не выползли из своих комнат. Оба пьют кофе из здоровенных кружек, и я думаю, что с бессонницей Зары нужно что-то сделать, пока она окончательно не спилась. От её кофе мне чудится сильный аромат коньяка.

– Доброго утра, – в холл спускается Майк. – Надеюсь, вы хорошо спали, Джейкоб и Марианна.

– Мы все слышали, как они спали, – ржёт Зара. Странно, но она говорит это даже без раздражения – так что я краснею от справедливости упрёка.

– Меня зовут Марикета, – на всякий случай напоминаю я Майку.

– Да-да, я в курсе, Мэри-Элизабет, – отмахивается он.

Остроумно пиздец.

Странно, а Джейк вроде упоминал, что это он был тёмной стороной Майка.

– Очень оригинально, – усмехается Диего, спускаясь в холл в сопровождении Вэйрина. – Чтобы ты знал, на первом курсе я гуглил производные от её имени, чтобы было, чем поддразнивать. Её жутко бесило.

Я стараюсь скрыть моментально возникшее беспокойство. Такого я не помню.

– Ну ещё бы, – ржёт Майк, – кто вообще в здравом уме назовёт ребёнка Марике… Как там тебя, Мэри-Джейн?

– Эта шутка свежа, как прошлогодние сливки, Микки Маус, – морщусь я.

Майк закатывает глаза.

– Любопытный факт, если ты – Мэри-Джейн, то Дедуля – Человек-паук. Крайне хуёвая ассоциация, да?

– Майк, уймись, – неожиданно осаждает его Джейк. – Тебя сегодня заносит.

И, чудо какое, Майкл Стюарт Дарвин затыкается.

Когда все собираются в холле, Мишель, поправляя косу, спрашивает:

– Ну и с чего начнём? Не то чтобы я жаждала поскорее встретиться с Ситасом, но мы же понимаем, что это необходимо?

– Где искать здороблядскую морскую змею? – подхватывает Диего.

– Я думаю, сначала нужно найти Мала и Ивонн, – в это утро Куинн выглядит подозрительно счастливой, и, исходя из того, какие многозначительные взгляды она бросает на Келе, я решаю, что надо будет задать ей пару вопросов, когда мы добудем вторую половину Сердца.

– Не надо никого искать, – сообщает Шон, до того вместе с Раджем вышедший на улицу, чтобы убрать подальше вчерашнюю батарею пустых бутылок. Следом за ним широким шагом заходит Ивонн.

– Ого! – восклицаю я, когда пиратка по очереди обнимает всех моих друзей и оставляет меня на десерт. – Мы только про вас говорили!

– Да-да, помяни чёрта, – усмехается Ивонн. – И глянь-ка, кого я нашла!

Следом за ней в холле появляется Малатеста.

– Это я нашёл тебя, самка трёхглазого ската!

Я не сдерживаю смеха. Чёрт, я рада видеть этого грубоватого пирата.

– «Дорада» ждёт у берегов, – охотно говорит Ивонн. – И есть одна плохая новость. Прошу всех пройти за мной на борт…

Очевидно, Ивонн неплохо сжилась с ролью капитана. Переговариваясь, мы с ребятами следуем за пиратами на «Дораду», и я думаю, что, какие бы новости ни хотела сообщить нам Ивонн, жизнь налаживается. В моей сумке – одна половина Сердца острова, все мои друзья целы и невредимы, а на мне чистая одежда.

Однако, когда «Дорада» отходит от берега, я понимаю, что так беспокоит Ивонн. Красноватое зарево, мелькающее далеко на горизонте, привлекает моё внимание, когда мы оказываемся в полумиле от особняка Рурка.

– Лава, – вздрогнув, говорит Грейс. – Барьер, который отделяет Ла-Уэрту от апокалипсиса, сдвинулся вовнутрь.

– Это всё Сердце, – выдыхает Куинн. – Рурк выкачал столько энергии из него… Я думаю, что именно на Сердце повязана защита острова.

– Значит, нам нужно раздобыть вторую половину и соединить их как можно скорее, – заключает Эстелла.

– Эс, ты что, вздремнула, когда этот чувак скормил Сердце Ситасу? – в недоумении спрашивает Крэйг.

– Моя ошибка, – с искренним сожалением произносит Малатеста. – Но я костьми лягу, чтобы её исправить. Мы должны победить чудище и вырвать камушек из его глотки! Вы со мной?

– Разумеется, – усмехается Джейк.

– Его нужно прикончить, – подхватывает Зара. – Мы и так слишком затянули с этим делом.

И где-то вдали раздаётся знакомый рёв.

Вот уж действительно – помяни чёрта.

========== действие VIII - глава 8 - «феномен» ==========

Комментарий к действие VIII - глава 8 - «феномен»

Тема аааще всех https://yadi.sk/d/cbWB1lPHuy0WJw

Куинн: https://yadi.sk/d/xTrzQzZ3QaCGrw

МакФэйзи: https://yadi.sk/d/rqz3ZKW8VwmuqQ

Да, за четыре главы до конца истории я придумала, как называть пейринг Джейк/Мари. :3

з.ы. да. четыре главы.

We are warriors –

that’s what we’ve become

– Окей, – протягивает Шон, когда я понимаю, что скорее Ситас найдёт нас, чем мы его. – У кого завалялась лишняя атомная бомба?

– Твоя правда, – вздыхает Алистер. – Я согласен, эту штуку необходимо уничтожить, но как?

– Разберёмся по ситуации, – кровожадно усмехаясь, произносит Эстелла.

– Одно ясно наверняка – у нас просто нет выбора, – бормочу я. – Если мы не добудем вторую часть Сердца, Ла-Уэрта станет такой же, как весь остальной мир, и у нас больше не будет шанса исправить апокалипсис. К тому же… Ребята, – я запинаюсь, когда все взгляды обращаются ко мне, – после всего, что мы пережили на этом острове, «надрать жопу морской змее» уже не звучит так уж страшно, да?

Ответом мне служит нестройное, но согласное бормотание. Впрочем, я не до конца уверена, кого именно должны успокоить эти речи – ребят или меня.

Внезапно прямо на борту «Дорады» открывается временная воронка. Из неё выходит Часовщик в компании трёх уже знакомых нам Анахронистов.

– Временной пейзаж Ла-Уэрты под угрозой, – вместо приветствия сообщает Часовщик. – Мы пришли помочь.

– Хотя обычно мы не вмешиваемся ни во что, – добавляет тот ваанти, которого мы встретили в лесу. Он явно выглядит недовольным нарушением этой «политики невмешательства».

– Мы уже обсуждали это, Винаай, – жёстко произносит женщина с лиловым ирокезом. – Обычно мы не вмешиваемся, но здесь наше участие действительно необходимо.

– Аммит права, – ухмыляется её приятель, поправляя шарф, закрывающий его лицо. – К тому же, это отличный шанс повеселиться!

– О, ради Ваану, – наш лесной проводник закатывает глаза. – Ты умеешь убеждать, Аидоэль.

А Майк ещё говорил, что у меня имя странное.

– Если честно, я удивлена, что Ситас не добрался до нас раньше, – вздыхает Куинн. – Раз уж он сожрал сердце, он должен чувствовать вторую половину.

– Значит, это всего лишь вопрос времени, – я пожимаю плечами, запуская руку в сумку и смыкая пальцы на осколке Сердца. – Мы могли бы спрятаться в горах, чтобы обсудить план, но, – я киваю на алое зарево на горизонте, – боюсь, у нас реально нет возможности обдумывать дальнейшие действия.

– Знаете, – бормочет Ивонн, – если эта штуковина действительно производит молнии, это может быть опасно для «Дорады».

– Вам потребуется клетка Фарадея, – произносит Часовщик.

– Клетка чего? – Ивонн в недоумении пялится на женщину.

– Фарадея, – ухмыляется Винаай. – Клетки Фарадея используются для защиты от электромагнитного воздействия.

– Какое счастье, что у нас завалялась такая, правда? – скептически хмыкает Джейк.

– Вы можете использовать что-то подобное, чтобы добиться этого эффекта, – терпеливо поясняет вторая женщина, кажется, Аммит. – Сети… Провода… Что угодно.

– Я делала похожий проект, – кивает Грейси. – Конечно, там были другие масштабы, но… Я попытаюсь.

– Окей, – бормочет Джейк. – А что насчёт оружия? Белая борода, как у тебя с пушками и порохом?

– Достаточно для того, чтобы отправить на небеса половину английского флота, – ухмыляется Малатеста.

– Звучит оптимистично, – заключаю я. – Тогда, я полагаю, за работу?

Ребята разбиваются на небольшие группки – Алистер и Зара отправляются помогать Грейс и Часовщику, Джейк, Шон и Эстелла следуют за Малатестой в трюм, чтобы разобрать вооружение, мрачная Мишель в компании с пытающимся подбодрить её Раджем разбирает оставшиеся медикаменты. Я подхожу к Ивонн, которая достаёт из ножен свою обожаемую саблю и протирает лезвие краем рубашки, и я думаю уточнить у неё, как именно капитан судна видит план атаки на Ситаса, однако и слова сказать не успеваю.

– Вообще-то, я рассчитывал, что ты её мне вернёшь, – кивает на клинок Малатеста, вытаскивая на палубу связку тяжеленных ядер. Ивонн сжимает зубы и гневно смотрит на него.

– Ну нет! – восклицает она. – Даже не думай. Chouchou принадлежит мне.

– Тебе? – возмущается пират. – Это мой клинок, я выковал его этими самыми руками!

– C’est n’importe quoi! Я забрала Chouchou из мёртвых рук…

– Адмирала Хиджемботтома, который украл его у меня! О, как это похоже на тебя – воровать всё, что плохо лежит, пока на всём белом свете не останется ничего, кроме твоего раздутого эго!

– Как будто ты имеешь какое-то право меня осуждать! – фыркает Ивонн. – Ты, эгоцентричный монстр!

– Я любил тебя, Иви! – орёт Малатеста, наступая на Ивонн. – Ты была центром моей вселенной!

– Любил! – Ивонн кричит так же громко, как Малатеста, но тем не менее делает шаг назад. – Любил, конечно же! Так любил, что променял меня на малышку Лизетт!

– Как ты смеешь говорить о ней! После того, как Патрис умер…

– Заткнись, – ледяным голосом командует Ивонн. – Заткнись, Мал. Это приказ капитана.

– …ты стала хладнокровным, эгоистичным куском…

Ладонь Ивонн со звучным шлепком врезается в щёку Малатесты. Она трясётся от гнева и обиды, и я вижу, что в её тёмных глазах блестят слёзы.

– У нас нет времени на их разборки, – замечает Алистер, проносясь мимо меня. Я словно выхожу из транса – действительно, всё это время я тупо наблюдала за пиратской перепалкой. Что со мной такое? – Мари, сделай уже хоть что-нибудь!

– Мал, Ивонн, – тихо говорю я, – прошу вас, оставьте это на потом. Как только Ситас станет лишь воспоминанием, вы сможете решить все свои неурядицы. Но сейчас…

– Она должна отдать мне клинок прямо сейчас, – упрямо твердит Малатеста.

– Возможно, – киваю я под убийственным взглядом Ивонн. – Но чем она тогда будет сражаться? Прости, но пока что я видела только её в деле с этой саблей. Так что…

– Allez, les filles! – хохочет Ивонн. – Марикета, ты мой самый лучший друг!

Я слегка улыбаюсь и оставляю Малатесту молча буравить Ивонн недовольным взглядом.

– Я тут подумал, – ко мне подходит Шон, – было бы неплохо, если бы кто-то сошёл на берег. Нам потребуется, знаешь, навигация.

– Навигация? – переспрашиваю я. – Но, Шон, у нас нет средств связи.

Хотя я тоже думаю, что некоторым было бы неплохо сойти на берег. В случае, если «Дорада» потерпит крушение, должен остаться кто-то, кто закончит начатое. Кто раздобудет вторую половину Сердца острова и вернёт мир на круги своя. Но вслух я этого, конечно, не говорю – я и без того проявила достаточно лицемерия, подбадривая своих друзей на самоубийственную битву с Ситасом.

– Тут мы можем помочь, – встревает ваанти с труднопроизносимым именем, создавая портал с помощью металлического диска. – Прошу…

Я шагаю в портал, оказываясь на вершине утёса неподалёку от особняка Рурка. Довольно странное чувство – я вижу «Дораду» в полумиле от берега и одновременно могу смотреть на палубу сквозь разлом в пространстве. Мишель и Радж следуют за мной.

– Мы могли бы использовать сигнальные огни, когда увидим Ситаса, – рассуждает Радж. – Как ты думаешь, Шон? Э-э… Шон?

Я вздрагиваю, переводя взгляд в сторону портала. Шон стоит на палубе, с шипением касаясь окровавленной штанины.

– Секундочку, – бормочет он. – Снова кровоточит.

Мишель, как-то сразу сникнув, возвращается за ним и с помощью Крэйга выводит его на сушу.

– Шон, – тихо говорит Миш. – Ты не можешь сражаться с Ситасом в таком состоянии.

Снежок, выскочив из портала следом за нами, ставит свои крохотные лапки на колено Шона и приглушённо мурлычет. Шон наклоняется, чтобы погладить лисёнка, и распрямляется, старательно выбирая слова.

– Я нужен там, – чуть громче шёпота произносит он. – Я не могу оставаться в стороне в такое время, вы понимаете? Просто сидеть здесь и…

По его взгляду я понимаю, что он видал в гробу и в белых тапочках идею «сигнальных огней» и всего прочего и задумал всё это для того же, для чего я согласилась на его авантюру – чтобы уберечь наших друзей от весьма вероятной гибели.

Я подхожу к нему и кладу ладонь на его плечо.

– Мы не можем допустить ошибки, – продолжает он. – И раз уж я бесполезен…

– Ты не бесполезен, – шепчу я, – никто так даже не подумал…

– Есть способ сделать ваше присутствие здесь действительно полезным, – протягивает Часовщик, непринуждённо шагая с палубы на траву. Она достаёт из набедренной сумки несколько устройств, похожих на наушники. – С этими коммуникаторами группа, оставшаяся на утёсе, сможет связаться с теми, кто будет на корабле.

Мишель вздыхает, не сводя зачарованного взгляда с гарнитуры.

– Учитывая размеры Ситаса, от нас на утёсе действительно было бы больше пользы, – замечает она. – Мы сможем контролировать его действия издали и держать вас в курсе.

– Контролировать игру со скамьи запасных? – Шон невесело усмехается. – Не думал, что так быстро уйду из основного состава.

– Отлично, – я закатываю глаза в ответ на мрачную шутку Шона и киваю. – Давай их сюда.

Часовщик протягивает три наушника Мишель, Раджу и Шону.

– Вот и посмотрим, какой тренер из меня получится, – бормочет Шон. Я надеваю наушник и кривлю рожицу.

– Я возьму на себя левую сторону утёса, – бодро рапортует Радж. – Ситас от меня не уйдёт!

– Я буду наблюдать справа, – шепчет Мишель. Я уже делаю шаг в сторону портала, когда её холёные руки обвиваются вокруг моих плеч. – Будь осторожна, Мари. И… Не дай никому погибнуть.

Я серьёзно киваю, и она, на самом деле, могла бы об этом меня не просить. Это и так задача-минимум.

Вернувшись на «Дораду», я нервно измеряю шагами палубу, наблюдая за тем, как ребята заканчивают приготовления к битве. Одна из сторон корабля затянута связанными вместе рыболовными сетями, прочно закреплёнными на мачте. Я прикладываю палец к коммуникатору.

– Ребята, меня хорошо слышно? – спрашиваю я.

– Говорит Орёл-один! – отчитывается Шон. Слыша в его голосе улыбку, я не могу сдержаться и с облечением выдыхаю. – Видно и слышно вас просто отлично!

– У нас будут кодовые имена? – восторгается Радж. – Чур, я – ТакоНиндзя!

– Радж, никто не будет называть тебя «ТакоНиндзя», – ворчит Мишель.

– Защита готова! – кричит Алистер с верхней площадки на мачте.

– Пушки и гарпуны установлены и заряжены, Принцесса, – Джейк подходит ко мне, его руки засунуты в карманы, и он выглядит встревоженным. Впрочем, кто не выглядит? – Тебе следовало остаться на берегу.

– Знаешь что, Арагорн, – злюсь я, – мы лезем в это пекло вместе. Так что завали-ка уже, в конце концов, и прими к сведению, что я не какая-то хрустальная ваза, чтобы…

Он прерывает мой словесный поток затяжным, несвоевременным и очень пылким поцелуем.

– Не хочу показаться занудой, но вас прекрасно слышно, – раздаётся в ухе голос Мишель. Я поспешно отстраняюсь от Джейка.

– Простите, – неискренне извиняюсь я перед ребятами, которые, видимо, действительно всё слышат через коммуникатор. – Так, народ, – я обращаюсь ко всем, кто есть на корабле. – Если у нас есть, что ещё сделать…

– Думаю, мы готовы, Мари, – шепчет Куинн.

– Ну, тогда…

Голубое небо над нами затягивается чёрными тучами, и становится темно, как ночью. Чертовски своевременно.

– Надеюсь, это сработает, – бормочет Грейс, оглядывая опутывающую корабль сеть.

– Справа, – бормочет мне в ухо Мишель. – Волны усиливаются.

– Ребята, – громко говорю я, приподнимаясь на цыпочки и высматривая то, о чём сказала Мишель, – приготовьтесь.

– Мари, – голос Шона звучит перепугано. – Ты ни за что не поверишь…

– Не поверю во что? – нетерпеливо спрашиваю я, когда он замолкает. – Шон, во что я не поверю?

– Господи! – кричит Мишель, и я не уверена, слышу я её в коммуникаторе или её голос доносится с самого утёса. – Марикета, Ситас… Он не один.

– Он что?!

Нечто врезается в борт «Дорады», и все мы едва не валимся с ног от силы удара.

– Дэйви Джонс собственной персоной, – бормочет Мал, хватаясь за перила, – и его чудище!

Слепая голова Ситаса выныривает из воды и с диким рёвом бьётся лбом прямо в защитную сетку.

– В каком смысле он не один? – ору я в коммуникатор. – Ребята, что происходит?

Ещё один удар приходится куда-то в днище корабля, и «Дорада» приподнимается в воздух.

– Что происходит? – повторяю я, чувствуя, как меня накрывает паника. Кажется, Радж что-то отвечает, но я не могу расслышать за шумом в собственных ушах.

– Ребята! – кричит Крэйг. – О… Оглянитесь!

Я поворачиваюсь в сторону утёса и вижу по другую сторону от корабля ещё две блядские змеиные головы. Одна, с гребнем, покрыта грязно-зелёной чешуёй, а вторая, сверкающая огромными жёлтыми глазами – красной. У этой красной в центре лба светящийся нарост, и я с ужасом понимаю, что это и есть вторая половина Сердца. Головы на толстых шеях возвышаются минимум на тридцать футов над бурлящей поверхностью воды. Смутная тень под кораблём обозначает черты тела Ситаса – и я с ужасом понимаю, что змей превратился в… гидру.

– Напомните мне, почему я на это пошёл? – бормочет Малатеста.

– Сердце, – выдыхает Куинн, внезапно сгибаясь пополам от боли. Я не сразу понимаю, что она имеет в виду – Сердце острова или своё собственное, потому что вся эта ситуация давит на мозги и мешает соображать. Но Куинн, тяжело дыша, распрямляется и поясняет: – Это Сердце сделало с ним такое. Дало ему ещё больше сил…

Да, пожалуй, после того, как мы видели, что Сердце острова сделало с Куинн, мы должны были догадаться: оно не могло бы не повлиять на Ситаса. И теперь, глядя на три головы монстра, я понимаю – было бы слишком просто, если бы ничего подобного не произошло. В конце концов, ещё ни разу за всё время Ла-Уэрта не позволила нам оставить за собой последнее слово.

– Так, спокойно! – кричит Эстелла. – Ну, подумаешь, планировали оторвать одну змеиную башку, а оторвём три! Ничего страшного!

Это звучит воодушевляюще… Немного. Однако я вижу страх в ониксовых глазах Эстеллы, когда она обводит нас всех взглядом.

С другой стороны, на этот раз мы действительно готовы к встрече с Ситасом – и Эстелла, чёрт подери, права, какая, нахуй, разница, сколько у него голов?

Мой собственный страх уступает место решительности.

– Только одна проблема, – быстро говорю я, – эти две – не слепые, в отличие от главной головы.

– Значит, – Грейс перекрикивает шум волн, – нужно их осле… Ложись!

Я следую её команде, даже не успев подумать, и все остальные, кто находится на палубе, падают на деревянный пол. В этот же момент Ситас – его синяя голова – извергает молнии, которые попадают прямиком в сеть. Молнии рассеиваются, остановленные сетью, и у меня отлегает от сердца.

– Зажигательные бомбы! – кричит Аммит. – У меня есть парочка, – она тянется к своей сумке и достаёт такие же бомбы, как те, которые мы уже использовали против Ситаса во время его атаки на Элистель. – Ими можно ослепить его… их! – она указывает на зелёную и красную головы морского чудовища.

– Давай их сюда! – Зара перекатывается по палубе поближе к женщине, и та передаёт ей бомбы.

– Марикета! – Мишель заикается. – Только, ради бога, не ослепните сами! Как только бомбы взорвутся, вы все должны закрыть глаза!

– Хорошо, – бормочу я в передатчик и быстро передаю указания Мишель всем остальным.

Зара кидает одну из бомб удивительно точным броском, и, когда я вижу, что бомба вот-вот попадёт прямиком в башку монстра, я зажмуриваюсь и кричу остальным:

– Сейчас!

Рёв ослеплённого монстра сразу после звука взрыва оглушает, и даже под плотно закрытыми веками можно разглядеть белые всполохи. Открыв глаза, я вижу, как красная и зелёная морды мечутся, то и дело врезаясь друг в друга, и я понимаю, что мы получили короткую передышку и можем бросить все силы на атаку по-прежнему пытающегося пробить молниями сетку Ситаса. Тем временем вызванная им буря набирает обороты, и начинается дождь, заливающий корабль сплошной стеной и застилающий глаза.

– Огонь! – командует Ивонн, и она, Малатеста, Джейк и Эстелла выстреливают из гарпуна в монстра. Крюки входят точно в шею Ситаса, и существо ревёт пуще прежнего.

– Мари, осторожно! – оглушительно орёт Шон прямо мне в ухо. Я оборачиваюсь и застываю в ужасе – одна из двух других голов, кажется, снова обрела способность ориентироваться. Эта красная тварь явно умнее своих собратьев – она врезается лбом в мачту, грозя обрушить сетку.

В этот момент Ивонн командует тем, кто с гарпунами, что-то нечленораздельное – я вздрагиваю, переводя взгляд на Джейка, – и вижу, как голова Ситаса оказывается прижата к палубе. Монстр рвётся, пытаясь выбраться из захвата гарпунов, и вдруг Ивонн… забирается прямо на башку Ситаса, оседлав его и тем самым пригвоздив к палубе.

– Иви, ты сумасшедшая? – орёт Малатеста. – Слезь оттуда!

В пасти Ситаса сверкают молнии.

– Стреляй! – кричит Ивонн. – Мал, стреляй, я долго его не удержу!

– Но я попаду в тебя!

– Не попадёшь! – вдруг встревает Эстелла. – Не попадёшь, поэтому она и попросила об этом тебя!

Малатеста замирает, глядя на Ивонн с каким-то неописуемым чувством, и я почти могу видеть его внутреннюю борьбу. Ситас мечется, и на целое долгое, безумное мгновение мне кажется, что он сейчас сбросит с себя пиратку. Малатеста же, коротко кивнув, бросается к пушке и заряжает её.

Я едва успеваю заткнуть уши, прежде чем раздаётся оглушительный взрыв. Пушечное ядро пробивает синюю башку Ситаса и проходит навылет. Молнии в его пасти гаснут, и в этот момент две другие головы монстра понимают, что только что осиротели.

Малатеста бросается к Ивонн, которая истерически хохочет, слезая с шеи мёртвого существа.

– Даже для тебя, Иви, это был необыкновенно тупой…

Он заходится криком, когда из ниоткуда появляется пара щупалец, которые обвиваются вокруг его ног и тянут в воду. Безжизненная голова Ситаса соскальзывает в воду, когда алая и зелёная с удвоенной силой бросаются в атаку.

– Мал, non! – кричит Иви, когда пират оказывается за бортом и хватается за чудом уцелевшие перила.

– Дай мне саблю! – командует Малатеста. Даже в этой ситуации Ивонн умудряется замешкаться. – Доверься мне, Иви!

Несмотря на хлещущий дождь, я вижу, как взгляд Ивонн смягчается, когда она протягивает пирату свою ненаглядную Chouchou. Малатеста, удерживаясь на одной руке, ловко обрезает щупальца.

И в тот момент, когда пират выбирается на борт, алая голова бросается вперёд, сбивая Ивонн с ног. Она пролетает половину палубы и врезается головой в мачту. Малатеста бегом преодолевает расстояние до мачты и подхватывает пиратку, не давая ей упасть – Ивонн обмякает в его руках, теряя сознание.

В пастях оставшихся голов Ситаса начинают зарождаться молнии. Этого совершенно точно не было ещё несколько минут назад, а значит, у нас снова проблемы. Я нервно сглатываю: сетка разрушена, что теперь?

– Часовщик! – кричу я, бросая взгляд на пиратов. – Создай портал и уведи Мала и Ивонн в безопасное место!

– Есть идея получше, – бросает ваанти, совершая непонятные пасы руками. Спустя несколько секунд на борту «Дорады» материализуется… военный вертолёт.

– Что… как? – я понимаю, что сейчас совсем не время и не место задавать вопросы, но тем не менее делаю именно это.

– Нужно, чтобы что-то другое стало целью, – быстро поясняет Часовщик. – Иначе корабль долго не протянет.

– Мы вообще сможем взлететь в такую погоду? – с сомнением спрашивает Куинн.

– Об этом не беспокойся, Ариэль, – бросает Джейк. – Бывало и похуже.

– Все на борт! – кричит Майк.

Пока ребята залезают в вертолёт, я смыкаю пальцы на половине Сердца острова, что лежит в моей сумке. Крэйг же достаёт из своего рюкзака лазерную пушку и подмигивает мне, широко улыбаясь. Удивительно, как вообще можно улыбаться в такой ситуации?

В вертолёт я забираюсь последняя.

– Пристегнитесь, – командует Майк. – Это будет жёсткий полёт.

Как только вертолёт поднимается в воздух, я вижу, как обе головы Ситаса погружаются в воду.

– Что они делают? – шокировано спрашивает Куинн.

Глаза Майка расширяются от изумления, когда он смотрит на радар.

– Готовятся к нападению, – выдавливает он.

Зелёная голова Ситаса внезапно высоко выпрыгивает из воды, только чудом не доставая до вертолёта – зубы длиной в несколько футов щёлкают прямо под днищем. Джейк выворачивает штурвал влево, и тут появляется красная голова, стреляющая в нашу сторону шаровыми молниями.

Майк и Джейк обмениваются короткими репликами, понятными им двоим – и вертолёт пусть и с трудом, но всё же выходит из зоны атаки.

– Что теперь? – спрашивает Зара, оглядываясь назад.

– Есть ещё зажигательные бомбы? – бросает Джейк. – Нужно накромить ими ту, с шаровыми молниями. Подорвётся изнутри, как её дохлый братец!

Крэйг машет своей лазерной пушкой.

– Думаю, хотя бы одна из них откинется, если пустить в неё полный заряд.

– Эта идея мне нравится больше, чем бомбы, – кивает Джейк. – Давай, Дракс! Как только мы подлетим ближе…

Крэйг меняется со мной местами, чтобы иметь доступ к открытой панели, и нажимает на кнопку заряда на пушке.

Вертолёт подлетает опасно близко к зелёной башке Ситаса. Из пасти существа вырывается яростное шипение.

– Завали хлебало! – орёт Крэйг, целясь в монстра.

Пушка в его руках дрожит, излучая пульсирующее белое свечение.

И он стреляет. Массивный луч света вырывается из дула пушки прямо в пасть готовящегося к атаке монстра. На мгновение мне кажется, что я ослепла, но, когда зрение проясняется, вместо головы Ситаса я вижу лишь бурлящие волны тёмно-красного цвета. Пушка, искрясь, выпадает из рук Крэйга прямо в воду.

– Прощай, дружище, – с грустью произносит Крэйг. – Ты хорошо сделал свою работу.

Джейк усмехается.

– Две в минусе, осталась о…

– Поберегись! – кричит Часовщик, когда оставшаяся алая голова выныривает, стремясь добраться до вертолёта. Я чувствую только, как кабина трясётся, но, кажется, мы успешно избежали этой атаки. Я с облегчением выдыхаю, но иллюзия безопасности быстро развеивается: один из винтов вертолёта охвачен огнём.

– Меняем курс! – командует Джейк Майку. – Обратно к утёсу!

– Да ты, блядь, серьёзно? – визжит Зара, когда кабину начинает трясти ещё сильнее.

– Заткнись и держись крепче! – бросает Майк.

Это нельзя назвать мягкой посадкой, и мне кажется, что мои внутренности обрываются, когда вертолёт жёстко врезается на каменистый утёс и пропахивает его днищем. Однако мы по-прежнему живы. Ребята высыпают из вертолёта прямо в объятия подоспевших Шона, Мишель и Раджа. «Дорада», пришвартованная неподалёку, стоит пустая. Малатеста по-прежнему держит Ивонн, пребывающую в глубоком обмороке, в объятиях чуть поодаль от места посадки.

Алая голова Ситаса выныривает из воды в трёх сотнях футов от утёса.

– Я-то думал, что он успокоится немного, потеряв своих бро, – бормочет Крэйг.

– Что теперь делать? – спрашивает Зара. – С утёса мы никак его не достанем.

– Копьём? – предлагает Аммит.

– Это может сработать, – кивает Часовщик.

– Какое ещё копьё? – спрашиваю я. – У нас не осталось никаких копий!

– Вот это, – ухмыляется Часовщик, вновь совершая пасы ладонями. И на моих глазах прямо перед ней возникает длинное, с рост ваанти, копьё с янтарным наконечником.

Вэйрин зачарованно смотрит на оружие своего народа.

– Я сделаю это, – бормочет он. – Проткну его голову насквозь.

Я отчётливо слышу его мысль. «Наконец-то я смогу отомстить». И внезапно я понимаю, что не могу позволить ему сделать это в одиночку: Симаэдра отдала свою жизнь за сына, за свой народ и… за нас тоже, в некотором роде. Жажда возмездия Вэйрина передаётся мне, словно вливается в мою кровь толчками, и я точно знаю, что должна приложить руку к гибели Ситаса.

– Хорошо, – я умудряюсь говорить совершенно спокойно, хотя от внезапно накатившей ярости у меня бешено колотится сердце. – Тогда я послужу приманкой для него, – я извлекаю из сумки половину Сердца острова.

– Марикета, – угрожающе шипит Джейк, но я только отмахиваюсь и спешу за Вэйрином, который уже с копьём наперевес мчится к утёсу, неподалёку от которого рычит алая голова Ситаса.

Когда монстр видит сияние кристалла в моих руках, он словно замирает, загипнотизированный блеском. С низким, утробным рычанием змей плывёт в сторону утёса. В его пасти мелькают молнии, а отросток на лбу пульсирует белоснежным сиянием. Я подхожу ближе – собственная решительность и жажда мести перевешивают доводы разума и инстинкт самосохранения, хотя какая-то часть меня и готова кричать от страха и бежать за ближайший камень в поисках укрытия… Несколько шагов вперёд. Вэйрин прячется за массивным валуном. Ещё немного ближе… Держу Сердце на вытянутой руке прямо перед собой, и оно дрожит в моей трясущейся от адреналина ладони. Ситас оказывается совсем рядом с утёсом, протягивает голову ко мне голову, огромные жёлтые глаза фокусируются на кристалле в моих пальцах…

Ну же… Ещё немного… С громадной морды стекают струи воды, глаза сверкают, отбрасывая отблески на крупные чешуйки… Я чувствую себя так, словно монстр, загипнотизированный кристаллом, каким-то образом заставил меня замереть на месте, будто бы это я – добыча, будто он – приманка, и я не слышу ничего, кроме глухого стука в собственных висках. Нужно собраться. Ещё немного, ну же!

И, когда Вэйрин выскакивает из-за валуна, готовясь нанести удар, на моём пути вдруг возникает Куинн. Она парит в футе над землёй, её коса расплетается прямо на моих глазах, и волосы окутывают её хрупкое тело, будто вихрем. Из светящегося нароста на голове морского змея отделяется вторая половина Сердца и устремляется к Куинн.

– Куинн, нет! – кричит Эстелла, бросаясь наперерез.

И меня ослепляет ярчайшая вспышка, через несколько мгновений сменяющаяся непроглядной тьмой.

Не знаю, что произошло: то ли я отключилась, то ли время вовсе замерло, но, когда я прихожу в себя, голова мёртвого Ситаса лежит на утёсе, пронзённая копьём. Мы победили? Победили! Мне бы в пору смеяться от облегчения, но оно не наступает. Потому что Эстелла держит в руках сияющую половину Сердца острова, а Куинн, твёрдо стоя на ногах, застывает напротив в такой позе, словно готовится к нападению.

И кристалл, вырвавшись из рук тщетно пытающейся удержать его Эстеллы, устремляется прямиком к Куинн. Как только она ловит его, её лицо искажается от боли.

– Нет! – выкрикивает она, её голос эхом отдаётся от окружающих нас скалистых утёсов.

Полусфера из моих пальцев тоже выскальзывает, стремясь к своей второй половине. С мягким щелчком они соединяются, образуя идеальный шар, ослепляющий своим сиянием.

Куинн прижимает сферу к груди, крича от боли. Я подбегаю к ней, пытаюсь забрать кристалл – но она мечется, не давая прикоснуться к себе. Её колени подгибаются, и земля под ней словно вдавливается вовнутрь, образуя небольшой кратер.

– Куинн! – отчаянно кричит Мишель. – Ты слышишь меня? Борись с этим!

Кратер углубляется, и ребятам приходится прилагать явные усилия, чтобы устоять на ногах. Я же бросаюсь вниз, к Куинн. В её глазах сверкают зелёные огни, то появляясь, то исчезая. Я задыхаюсь, словно кристалл причиняет боль не ей, а мне – с каждой слезой Куинн, смешивающейся с дождём, я будто понемногу умираю.

– Отойдите подальше! – визжит она. – Отойдите, я не позволю этой штуке… – Её голос меняется, когда она снова кричит от боли. – Я не могу! Не могу сдерживать! Оно не остановится, – всхлипывает она. – Не остановится, не остановится, – повторяет она, как заведённая. – Оно причинит боль… Всем вам.

Из кристалла в её руках вырываются всполохи изумрудного пламени, когда на землю рядом с нами внезапно опускается Ваану. Куинн вскидывает голову к нему и умоляет:

– Пожалуйста, отпусти… Отпусти меня… Я не могу…

Ваану протягивает руку, на которой лежит небольшой полароидный фотоаппарат. Я опускаюсь на колени рядом с Куинн, шепча:

– Всё хорошо, всё будет хорошо, милая, тише…

Хотя я ни на йоту не верю своим словам. Я осторожно обнимаю её, будто через прикосновения могу забрать часть её мучений. И, боги, как я хочу, чтобы это было так!

– Моя камера, – шелестит голос Куинн. – Это…

– Возьми её, – неуверенно предлагаю я, перехватывая её побелевшее запястье и заставляя разжать пальцы. Куинн протягивает освободившуюся руку к Ваану, и камера падает в её ладонь.

На стенах школьного спортивного зала развешена куча плакатов с графиками и диаграммами. Помещение плотно набито людьми. На небольшом возвышении стоит высокий рыжеволосый мужчина, дружелюбно улыбаясь зрителям.

– Спасибо ещё раз нашим спонсорам, – радушно произносит он. – И ещё большая благодарность – нашим участникам! Ваши инвестиции и ваши исследования в этом году вывели результаты работы «Шанса на борьбу» на новый уровень! Прежде, чем ответить на ваши вопросы, я хотел бы представить вам инициатора этой идеи – мою любимую дочь, Куинн.

Она взбирается на сцену, тепло обнимает отца и поворачивается к толпе.

– Добро пожаловать! – громко говорит она. – Я так рада видеть вас всех на пятой годовщине основания нашего фонда! Я хочу поблагодарить лично каждого из тех, кто принимает участие в разработке лекарств от хронических заболеваний. Те, кто считает, что их жизнь закончилась в тот день, когда им поставили диагноз… – Голос Куинн надламывается. – Я должна вам признаться: через десять лет после того, как мне объявили о Роттердамском синдроме, я задумалась, для чего вообще живу. Я не справлялась. Не справлялась с чередой врачей, с экспериментальными лекарствами, с тем, что из-за меня мои родители разошлись… Я спросила себя: «Неужели я настолько важна для людей, что они пытаются бороться за мою жизнь? Почему я должна мешать им жить?» Я рассказала отцу о том, что меня тревожило… Он взял меня за руку и сказал: «Милая, каждая жизнь стоит того, чтобы бороться за неё. Только потому, что кто-то нуждается в помощи, чтобы жить, не значит, что его жизнь менее ценна». Вот почему мы основали Фонд Келли. Чтобы бороться за каждую жизнь. Вы все должны гордиться той работой, которую представили на этой выставке. Я обращаюсь к каждому, кто пьёт по две дюжины таблеток каждое утро только для того, чтобы существовать. К каждому, кто литрами сдаёт кровь на анализы. К каждому, кто борется с чем-то чужеродным в собственном теле. Вы – феномен. Вы – воины, вы – борцы. Вы сильнее, чем вам кажется, и вы заслуживаете каждого момента вашей жизни. И я не остановлюсь, пока все вы не обманете ожиданий своих докторов!

Когда Куинн в сопровождении отца спускается со сцены, едва ли хоть один из зрителей не вытирает украдкой слёзы.

– Неважно, сколько раз я слышал эту речь, – дрожащим голосом произносит мистер Келли. – Каждый раз мурашки бегут.

– Па-ап, – протягивает Куинн, слабо улыбаясь. Мужчина усмехается и притягивает дочь к себе, целуя её в огненно-рыжую макушку. – Уже получил данные по сборам?

– Да, – грустно говорит мистер Келли. – Флиппер, ты не поверишь…

– Всё так плохо? – хмурится Куинн. – Но мероприятие так здорово прошло…

– Плохо? – переспрашивает мужчина, не в силах сдержать радостного смеха. – Сейчас только апрель, а мы уже получили больше средств, чем за весь прошлый год! Представляешь, какие это возможности?

– Ты серьёзно? – шокировано переспрашивает она. Мистер Келли достаёт несколько чеков с суммами пожертвования из своего кармана и протягивает их дочери. – Господи, – выдыхает Куинн. – С такими суммами мы сможем нанять больше работников… Создать больше стипендий, да мы…

– Даже больше, – кивает мистер Келли. – Ты должна гордиться собой, Флиппер. Ты сделала нечто совершенно потрясающее.

Куинн открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент телефон её отца жужжит. Он смотрит на экран и краснеет, становясь почти одного цвета со своей густой шевелюрой.

– Это мама, да? – хитро улыбаясь, спрашивает Куинни.

– Возможно, – бормочет мистер Келли.

– Окей, я помню, вы ничего не хотите говорить, – наигранно дует губы она. – Но, честно, пап. Как у вас дела?

– Ну, должен признать, всё сложно, – невесело усмехается мужчина. – Мы причинили друг другу столько боли за эти годы… Но последние несколько недель, – на его губах расцветает широкая улыбка, – напомнили нам, почему мы влюбились друг в друга. Как всё начиналось. Не знаю, сколько это продлится и продлится ли вообще, но… Я счастлив тем, что имею. – К Куинн подходит журналист, и мистер Келли усмехается. – Оставлю тебя разбираться с делами, Флиппер. Не хочу опаздывать на свидание.

– Увидимся позже, – смеётся Куинн. – Люблю тебя!

Куинн смотрит на меня широко раскрытыми аквамариновыми глазами без малейшего признака зелени.

– Ты это тоже видела? – взволнованно спрашивает она, и кристалл в её ладони мерцает уже не так ярко.

– Ты станешь основательницей благотворительного фонда, – ошарашенно говорю я. – Ты будешь помогать людям бороться с заболеваниями. Куинн, ты…

– Я выберусь с острова, – шепчет она. – И мои родители… – Сердце выпадает из её ладони, и она бросается в мои объятия, плача снова – но на этот раз не от боли. – Я выдержу. Я справлюсь. Не сдамся!

Сверху спускаются Мишель и Грейс, присоединяясь к нашему объятию.

– Не пугай нас так больше, – всхлипывает Грейси.

Я поднимаю глаза и вижу, что Ваану по-прежнему здесь. Странно… Прежде он исчезал сразу же, как только передавал моим друзьям частичку надежды.

Куинн мягко высвобождается из объятий и протягивает руку к Ваану. Он касается своей призрачной ладонью её хрупких пальцев, и Куинн вздыхает, прикрывая глаза и откидывая назад голову. На её губах расцветает лёгкая улыбка, а потом Ваану исчезает, и Куинни поворачивается к нам.

– Я знаю, куда нужно отнести Сердце острова, – счастливо улыбаясь, произносит она. – Ваану… показал мне. Нужно попасть прямо в вулкан, есть огромный разлом в земле в двух днях пути отсюда, недалеко от подножия Атропо. Или около того.

– Отлично! – восклицает Диего, осторожно спускаясь в кратер. – Только можно мы понесём кольцо в Мордор после того, как немного отдохнём? Мы тут, типа, замочили сегодня здороблядского морского змея!

– Мы поможем вам добраться до места, – вдруг встревает Часовщик. – Я примерно понимаю, о каком месте вы толкуете. Во всяком случае, к вулкану мы вас подкинем.

– Отлично, – выдыхаю я. – Спасибо вам, – я выбираюсь из кратера, ловлю на себе настороженный взгляд Джейка и вопросительно округляю глаза. Он качает головой, и я поворачиваюсь к Часовщику и её сопровождающим. – Слушайте, правда, спасибо. Вы столько сделали для нас…

– Столько сделали? – усмехается этот-как-его Аидоэль. – Нет, ты слышала? – он переводит взгляд на Аммит. – Сделали… Да мы наконец-то по-настоящему повеселились!

Женщина смеётся во весь голос.

– Точно. Я уж думала, помру от скуки в Куартель.

– Не за что, – разводя руки в стороны, Часовщик пожимает плечами.

– Пожалуйста, – угрюмо поправляет её Винаай.

Я пожимаю плечами. До чего странные ребята! А я ещё думала, что не у всех в Элистель всё в порядке с головой. Я наблюдаю за тем, как Келе помогает Куинн выбраться из кратера, как Мишель отчитывает Шона за то, что спустился за ней, и тут моё внимание привлекают пираты. Ивонн слабо шевелится в руках Малатесты и открывает глаза.

– Мал? – едва слышно шепчет она, когда пират бережно убирает с её лица растрепавшиеся каштановые кудри.

– Я здесь, Иви, – бормочет Малатеста. – Здесь. Рядом. Иви, прости меня… Прости за всё.

– Non, mon cher. Я была неправа, когда отобрала у тебя клинок. Я была так зла на тебя, что…

– Ты сделала именно то, что на твоём месте сделал бы я. Не вини себя, Иви, я был…

– Мал, я…

Пират склоняется над ней, их губы застывают в полудюйме друг от друга, и тут они, кажется, понимают, что все до единого уставились на них. Ивонн тут же отстраняется и отводит взгляд.

– Эгоцентричная пиявка, – еле сдерживая смех, произносит пиратка.

– Нахальная мурена, – вторит ей Малатеста.

Я только посмеиваюсь, когда Мал подхватывает Ивонн на руки и несёт в сторону особняка. Как забавно – сегодня как раз самое время устроить вечеринку в честь того, что Ситас больше не угроза для Ла-Уэрты. Может, мы и стали слишком часто развлекаться, но чем чёрт не шутит. Я всё жду, пока кто-то что-то скажет, бросая на Раджа полные надежды взгляды…

– Через пятнадцать минут в холле! – кричит Радж, когда мы все, включая пиратов и Анахронистов, вваливаемся в особняк. – Нужно срочно это всё отметить!

– Слушай, Большой Р, – вдруг возражает Джейк, – мы с Принцессой присоединимся к вам позже. Хорошо?

Упс.

– Вот блядь, только не снова! – стонет Зара, кривя губы. – Я не выдержу этого!

– Скриллекс, – вздыхает Джейк, лукаво глядя на Зару, – ты бы поменьше завидовала.

– Дедуля, вообще-то, она права, – качает головой Майк. – Это было весёлое приключение, но сейчас едва ли три часа дня, а ты тащишь Мойру в спальню. Затрахаешь девчонку до смерти.

– Вы отвратительны, – шипит Эстелла.

– Да, вот и я говорю, – подхватывает Майк.

– Я не про них, – она кивает в сторону Джейка, – а про вас. Смените направление шуток, это уже невозможно слушать!

Майк смотрит на Эстеллу так, словно впервые увидел.

– Пусть идут, – резко говорит Диего, глядя на меня с каким-то странным выражением лица.

Что здесь происходит? Меня вообще кто-то собирался спрашивать? Я, кстати, хочу вечеринку!

Но, когда я бормочу что-то протестующее, Джейк уже тянет меня по ступеням наверх. Снежок увивается за нами, моментально устраиваясь на кровати.

Вот блин, вообще было бы неплохо искупать моего питомца, раз уж он так любит спать на простынях. И самой было бы не мешало помыться, но для начала надо понять, что за цирк с огнями устроил Джейк.

– Ты злишься на меня, Арагорн? – осторожно спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

– Не злюсь, – вздыхает Джейк. – То есть, злился – зачем ты полезла привлекать внимание этой штуковины? Но, Марикета… Какой уже смысл об этом говорить. Теперь всё в порядке. Ты не пострадала. Ты же не пострадала?

– Немного болит голова, – признаюсь я. – И Сердце… оно меня тревожит. Не знаю, почему.

– Да, штука пугающая, – соглашается Джейк.

Я решаю не говорить, что дело не в этом. Решаю не признаваться, что в тот момент, когда кристалл соединился, я почувствовала себя так, словно готова – и должна – отдать жизнь за эту сферу. Что Сердце острова, лежащее теперь в моей сумке, завораживает меня так же, как Куинн. Что я из последних сил держусь, чтобы не прижать его к собственной груди.

– Так… зачем ты тогда сказал всем, что мы придём позже?

Может, конечно, именно по той причине, из-за которой возмутилась Зара, но это даже для Джейка как-то очень странно.

– Потому что тебе правда надо передохнуть, Принцесса, – улыбается он. – Никакого подтекста, никаких обид. Завтра нам трогаться в путь, и если ты пойдёшь веселиться со всеми прямо сейчас, то ничерта не отдохнёшь. Я бы и остальным рекомендовал пойти и отоспаться, но ты же знаешь Большого Р – он как вихрь, заставит всех вокруг фестивалить.

– Серьёзно? – я недоверчиво хмурюсь, и Джейк кивает. – Ну… ладно. Тогда я в ванную.

С этими словами я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щёку, прежде чем выйти из спальни. Я даже не жду, пока вода наберётся – выливаю под струю половину бутылки какого-то мыла с запахом миндаля, залезаю в просторную ванну, когда воды там едва ли мне по щиколотку, и лежу так, пока ароматная пена не переваливается через бортик.

Когда я выключаю воду, в ванную заходит Джейк. Смотрит на меня как-то задумчиво, хмурится. Я внутренне напрягаюсь, но он качает головой и раздевается, включая воду в душевой кабине. У этой самой кабины нет дверцы, так что я с удовольствием наблюдаю за тем, как струи воды стекают по его телу. Мне хочется проследить языком каждую капельку, но я правда слишком устала, чтобы вылезти из ванной.

Горячая вода расслабляет мышцы, и я, не сводя глаз с Джейка, почти засыпаю, но внезапно в моей голове проскальзывает мысль, которая заставляет не просто взбодриться, но чуть ли не подскочить от страха.

Если бы не амбиции Рурка, всего этого могло бы не произойти.

Это неожиданно пугает. Я до безумия ненавижу Эверетта Рурка, но… Каким-то непостижимым образом я даже должна быть благодарна ему за то, что он собрал нас здесь. Потому что, если бы я не знала Джейка, если только допустить мысль о том, что мы, предназначенные друг другу – я искренне верю в это – могли бы никогда не встретиться…

Я всхлипываю так громко, что Джейк вздрагивает и выключает воду.

– Ты что, Принцесса? – он поворачивается ко мне и выходит из душа, обматывая полотенце вокруг бёдер. – Ну что ты?

Он подходит ближе, садится рядом с ванной на коврик и вытирает с моих щёк неконтролируемо бегущие слёзы.

– Я пр… я не… – из горла вырываются какие-то нечленораздельные звуки, и я с трудом привожу сбившееся дыхание в порядок. – Я так люблю тебя, Джейк.

– И я люблю тебя, Марикета, – сквозь пелену слёз я вижу, как он мягко улыбается, и от этого начинаю плакать ещё пуще. – Давай-ка я тебе помогу.

Он включает воду и щедро поливает мои волосы шампунем. Я почти моментально перестаю плакать, а потом и вовсе принимаюсь ржать – потому что он выливает мне на голову добрую треть тюбика. Его пальцы запутываются у меня в волосах, когда он тщетно пытается промыть мне голову.

– Да сколько же их у тебя, – возмущается он. – Честно, Принцесса, я даже подумать не мог!

– Назвался груздем… – хихикаю я.

– Точно, – кивает Джейк. Его пальцы добираются до корней моих волос, и я чуть ли не мурлычу от наслаждения. – Выйдешь за меня?

– Ага… Куда? – лениво спрашиваю я. – Подожди, что?

– Замуж, – терпеливо поясняет Джейк. – Блин, минутку, Принцесса.

Я зажмуриваюсь, когда он поливает мне голову водой, смывая шампунь. Мне сейчас послышалось, или Джейк Маккензи только что позвал меня замуж? У меня так быстро колотится сердце, шум в ушах мешает адекватно воспринимать происходящее. Закончив издеваться над моей несчастной шевелюрой, он глубоко вздыхает.

– Слушай, Марикета, – я открываю глаза и вижу, что он стоит на коленях на коврике у ванны. – Я знаю, ты подумаешь, что всё это слишком быстро, и я тороплю события… – Нет, я так не подумаю, ты только, пожалуйста, повтори ещё раз свой вопрос! – Но… Блин, я идиот. Извини, я выбрал не самый подходящий момент, – у Джейка трясутся руки, когда он ловит мою скользкую от воды ладонь и прижимает к своему лицу. Я мягко провожу пальцами по его лёгкой щетине, чувствуя, как моё сердце замирает. Ты выбрал подходящий момент, продолжай, пожалуйста. – Но я так сильно люблю тебя, Марикета. С тобой, впервые за последние три года, я больше не хочу никуда убегать. Я… Сегодня мы снова чуть не погибли, уже в который раз. Так что я не имею понятия, сколько времени нам отведено. Поэтому я хочу при первой возможности… Марикета, – Джейк выдыхает моё имя с тем особенным выражением, с которым обычно это происходит, когда мы занимаемся любовью, – ты… Ты станешь моей женой?

Приходится несколько раз моргнуть, чтобы слёзы не мешали видеть его лицо. Я так сильно хочу запомнить его взгляд в этот момент, хочу пронести это до своего последнего дня.

– Да, – звучит не так твёрдо и уверенно, как мне бы хотелось, потому что это слово срывается с губ сиплым шёпотом. – Да, боже, конечно, да!

– Серьёзно? – переспрашивает Джейк, и на его губах медленно расцветает недоверчивая улыбка.

Я притягиваю его голову к себе и целую так, чтобы он поверил. Так, чтобы он знал – я тоже люблю его, я люблю его так сильно, что хочу доказать это всеми возможными способами – выйти за него замуж, например, звучит как вполне подходящее доказательство.

В конечном итоге я затягиваю Джейка в ванну, расплескивая воду по полу. Никак не могу от него оторваться… Да и зачем? Каждое прикосновение, каждый рваный выдох, каждое сказанное слово – обещание, клятва, признание. Я твоя. Никогда тебя не оставлю. Ты так сильно нужен мне…

Снежок возмущённо фыркает, когда Джейк укладывает меня на постель. Простыни моментально насквозь промокают от стекающей с нас воды. Всё моё существо распадается на мельчайшие частицы, смешиваясь с запахом кожи моего мужчины, с его голосом и дыханием. И так теряться в другом человеке оказывается совсем не страшно. Пожалуйста, ближе, любимый.

Это правильно, нормально и совершенно естественно – быть одним целым. Это больше, чем я когда-либо могла представить, сильнее, ярче. И это ведь вовсе не ритм, в котором двигаются его бёдра, не сила, с которой он удерживает над головой мои руки, даже не удовольствие, скручивающееся внутри в тугой комок, который позже взрывается во всём теле. Это – его трясущиеся пальцы, очерчивающие контур моих губ. Это – его дрожащий голос, когда он хрипло шепчет, что любит меня. Это – капли воды, падающие с его волос, это – неповторимый цвет его глаз, это – мой целый мир.

Потом мне совершенно не хочется вылезать из постели и куда-то идти, но наша временная кровать абсолютно непригодна для отдыха. Я изо всех сил тяну время, прежде чем выйти из комнаты в сопровождении Джейка – хочу остаться здесь навечно, сохранить этот момент на как можно более долгий промежуток времени. Джейк мягко обнимает меня за плечи, когда мы спускаемся в заполненный людьми, шумом и смехом холл.

Я понимаю, что что-то не так, когда Диего замирает, в ожидании глядя на нас. И когда Вэйрин закрывает рот ладонью, пряча улыбку.

– Ну? – спрашивает Диего.

– Да, – Джейк сияет, как начищенный пятак. – Она сказала «да»! – последнюю фразу он говорит так громко, что все присутствующие в холле замирают.

– Я слышала, – фыркает Зара, – она сказала это раз трид… Погодите, что?

Я утыкаюсь лбом в плечо Джейка, пряча пылающие щёки. Странно, но мысль о том, чтобы моментально выболтать всем вокруг, что Джейк Маккензи хочет, чтобы я стала его женой, не кажется глупой или неправильной. Здесь нет чужих. Всё правильно – такие новости в первую очередь сообщают семье.

– Вау, Дедуля, – Майк подходит к Джейку и протягивает ладонь для рукопожатия. – Собираешься стать честным мужчиной? Достойно. Поздравляю, Мэрилин.

– Брат, постарайся запомнить, что мою невесту зовут Марикета, – фыркает Джейк, и на слове «невеста» его пальцы так сжимаются на моём плече, что я даже не злюсь на Майка.

– Хорошо, – кивает тот. – Обязательно запомню, что её зовут Мэри-Кейт.

– Неужели нельзя заткнуться хоть на минуту? – Эстелла отпихивает Майка в сторону и обнимает нас с Джейком. – Поздравляю. Вы… Это то, что нужно, – она смущённо улыбается, прежде чем развернуться к Майку. – Ты можешь хоть немного серьёзнее себя вести?

– Для тебя – что угодно, Валькирия, только попроси, – выдыхает Майк, с благоговением глядя на Эстеллу.

А вот это интересно.

– Давно пора! – Мишель вешается мне на шею, и следующие несколько минут ребята поочерёдно обнимают нас, хлопают по плечам, звучно целуют в щёки, и в эти моменты я так счастлива, что даже не сразу вспоминаю – совсем скоро мы вернём Сердце острова на место, и всё может вернуться на круги своя. Наверху, в моей сумке, лежит сияющий кристалл, который поможет вернуть нашу планету в нормальное состояние и откатить апокалипсис.

И тогда всё будет так, как показал Ваану. У моих друзей будет счастливое будущее, которого они, вне всяких сомнений, заслужили, а я вернусь домой с мужчиной, которого люблю больше жизни.

Чёрт возьми, из всех дней на Ла-Уэрте этот – определённо самый счастливый.

========== действие VIII - глава 9 - «наши все вчера» ==========

Комментарий к действие VIII - глава 9 - «наши все вчера»

Ваану: https://yadi.sk/d/RkXgCtVSNdhqHw

Сердце острова: https://yadi.sk/d/1X8c6iUHt_5IfA

I was born of the ice and snow,

with the winter wolves, in the dark, alone

Несмотря на протесты разумной половины нашей компании, вечеринка затягивается. Но я всё равно просыпаюсь задолго до рассвета – простыни были ещё немного влажными, когда мы добрались до постели, и у меня жутко свербит в носу. Я несколько раз чихаю, но Джейк не просыпается. Только Снежок поднимает мордочку, чихает в знак солидарности и снова сворачивается клубочком. Я лежу без сна некоторое время, а потом встаю и достаю Сердце острова из своей сумки.

Чёртов кристалл меня гипнотизирует. Мне кажется, что в тот момент, когда мои пальцы смыкаются на сфере, она немного пульсирует и начинает сверкать ещё ярче – словно она мне рада. Я не могу отвести взгляда от переливающегося света, и это пугает и завораживает одновременно.

– Принцесса, что ты делаешь?

Я вздрагиваю, сбрасывая с себя оцепенение.

– Я не знаю, Арагорн, – вздыхаю я, заботливо укладываю кристалл обратно в сумку и поворачиваюсь к сонно щурящемуся Джейку. Конечно, яркое сияние его разбудило.

– Возвращайся в постель. Не знаю, когда нам в следующий раз удастся поспать с комфортом, – замечает Джейк, откидывая одеяло.

Я киваю. Он прав. Устроившись у него под боком, я легко целую его в щёку, и уже спустя минуту он засыпает. Я тоже погружаюсь в сон – но лишь через некоторое время, в течение которого я лежу неподвижно, и мне кажется, что Сердце острова там, в моей сумке, действительно бьётся… В унисон с моим собственным.

Около восьми утра все стекаются в холл. Я с каким-то мрачным удовлетворением смотрю на сорванные со стен картины – по словам Алистера, каждая из них стоит целое состояние. На паркете – царапины от бесконечно передвигаемых столов и кресел, а одно из окон выбито. Не хватает только надписи на всю стену: «Привет Рурку от всех!»

Малатеста и Ивонн возвращаются на корабль, на прощание сердечно пожелав нам удачи, а Часовщик открывает портал. Я не могу сдерживать дрожи, когда вхожу в него – слишком свежо воспоминание о том, как мы попали не туда, пытаясь бежать из обсерватории. У меня не было времени и возможности волноваться, когда мы проходили через портал между «Дорадой» и утёсом, но сейчас снова становится немного страшно. Однако в этот раз всё проходит без сучка без задоринки – мы оказываемся точно у подножия Атропо, неподалёку от того места, где был вход в убежище Вечного.

Здесь всё покрыто застывшей лавой, однако место не выглядит разрушенным – кажется, Ла-Уэрта быстро залечивает собственные раны. Здесь Анахронисты с нами прощаются.

– Я была рада знакомству, – замечает Аммит. – Надеюсь получить приглашение на вашу свадьбу, – и она пьяно икает, прикладываясь к бутылке вина.

– Если вы будете веселиться там так же, как вчера с Ситасом, – добавляет Аидоэль, – то мы обязательно придём.

Веселиться так же, как с Ситасом? Да не дай бог!

– Я, конечно, не так хорошо знаю вашу компашку, – замечает Майк, когда Анахронисты уходят через портал, – но что-то мне подсказывает, что на свадьбе у любого из вас можно ожидать чего-то подобного.

– Идиот, – шипит Эстелла, бросая на Майка исполненный искреннего раздражения взгляд.

– Валькирия, не разбивай мне сердце! – он театрально хватается за грудь. – Я не идиот, просто растерял последние мозги от твоей неземной красоты!

– Придурок! – бросает Эстелла, обгоняя всех остальных.

– Как думаешь, у них что-то получится? – задумчиво спрашивает Джейк, обвивая моё плечо рукой. Мы чуть отстаём от друзей, но, в конце концов, никто никуда и не торопится.

– Определённо, – киваю я. – От ненависти до любви…

– А у нас тоже было от ненависти до любви?

– Нет, – легко признаю я, – я запала на тебя почти сразу.

– И молчала? – притворно возмущается Джейк.

– Ну что ты, Арагорн, – ухмыляюсь я, останавливаясь и притягивая его к себе для поцелуя, – принцессы не делают первый шаг!

– Тогда получается, что я слишком долго тупил, – вздыхает Джейк. – А, твою мать!

Откуда ни возьмись начинается снегопад. Довольно сильный, правда, при отсутствии ветра не слишком неприятный – даром что резко становится холодно. Не настолько, чтобы замёрзнуть, но я поплотнее кутаюсь в толстовку. Достаточно комфортно, но я бы не отказалась сейчас от огонька. Мы быстро догоняем остальных, чтобы не потеряться в снегопаде.

– Ла-Уэрта совсем долбанулась, – замечает Мишель, поворачиваясь к нам. – И… Марикета! Сердце!

Я растерянно оглядываюсь, и вижу, как Сердце острова будто само по себе зависает в воздухе в четырёх-пяти футах от меня. Я тупо смотрю на эту странную картину, не вполне понимая, как такое вообще возможно – неужели кристалл решил зажить собственной жизнью?..

И тут моё внимание привлекает то, как густой снег словно бы облепляет невидимую фигуру.

Фиддлер.

Она, видимо, понимает, что её заметили, потому что тут же пускается прочь. Мы с ребятами, переглянувшись, стремглав бросаемся за ней – сучка очень быстрая, но нас много, а у Майка половина тела бионическая, так что он добирается до неё первым и валит на землю.

– Трусиха ты, Джан, – замечает Майк. – Стыбрила кристаллик исподтишка…

– Трусиха? – женщина отключает свою клятую невидимость. – Кто бы говорил, Мышь!

– Верни его, – неожиданно холодно произносит Куинн, и Сердце, повинуясь её голосу, выскальзывает из пальцев Фиддлер и устремляется к Куинни. Я боюсь того, что может произойти, и не напрасно – перехватив кристалл, она тут же теряет сознание, и Сердце выпадает из её ослабевших пальцев. Фиддлер немыслимым образом выворачивается из хватки Майка и бросается к кристаллу, но Крэйг оказывается проворнее.

– Вы пожалеете об этом, – шипит Фиддлер, снова становясь невидимой. Я слышу звук, с которым её катана рассекает воздух совсем рядом с Диего, а потом женщина появляется рядом с Зарой – хватает её за волосы и приставляет лезвие к её шее. С губ Крэйга срывается потрясённый вздох. – Детишки, мне нужна ваша светящаяся игрушка. Если вы, конечно, не хотите, чтобы я перерезала глотку вашей подружке.

– Отпусти её, – угрожающе рычит Крэйг.

– Джан, куда ты подевала своих дружков? – непринуждённо спрашивает Майк, и я вижу, как он осматривает окрестности, видимо, ожидая подкрепления Фиддлер и оценивая наши шансы на спасение. – Где Тетра и его дебилы?

– Тетра и его дебилы, – Фиддлер кривит губы, передразнивая техасский выговор Майка, – дезертировали. Испугались эту сучку, – она кивает на неподвижно растянувшуюся на земле Куинн. – Что ж, теперь они мертвы, – женщина издаёт истерический смешок. – И эта девка тоже сдохнет, если вы сейчас же не отдадите кристалл!

Я осторожно делаю шаг вперёд, не сводя глаз с лезвия, едва не касающегося бьющейся жилки на тонкой шее Зары.

– Фиддлер, – тихо говорю я, – я знаю, что Сердце тебе нахрен не сдалось. А ты знаешь, что не сможешь перебить нас всех. Ты в меньшинстве.

– Принцесса права, Джанин, – добавляет Джейк, – тебе нужен план получше. Если хоть волос упадёт с головы Скриллекс…

– Давай договоримся, – продолжаю я, не дав Джейку договорить. – У нас есть вот это, – я достаю из сумки обломок кристалла, найденный в окрестностях Куартель. – Ты можешь вернуться с этим к Рурку и сказать, что мы разбили Сердце. Если ты уйдёшь, мы тебя не тронем.

Посмотрите только – это говорю я? Да я первая бы всадила Фиддлер в грудь её собственную катану! Но я понимаю – сейчас нужно вести себя так, словно эта женщина не способна нас запугать. Она не идиотка и должна понимать, что, тронь она Зару, она не уйдёт отсюда живой.

– Какое щедрое предложение, – с фальшивым восхищением произносит Фиддлер. – Но, крошка, я ведь не лгунья.

– Нет, – я чувствую, что Джейк закипает, – ты гораздо хуже, чем лгунья. Ты подлая предательница, которая…

– Следи за языком! – выпаливает Фиддлер. Лезвие катаны сдвигается ближе к шее Зары.

– Да ёб вашу мать! – ревёт Крэйг, бросая Сердце острова под ноги Фиддлер.

– Ну вот… Совсем не сложно, правда? – ухмыляется женщина, отталкивая от себя Зару, которая спотыкается на скользком снегу и падает прямиком в объятия Крэйга. Но прежде, чем Фиддлер наклоняется за кристаллом и поднимает его с земли, вперёд бросается Эстелла – и точным ударом своей биты отправляет Сердце подальше от загребущих рук женщины. Фиддлер ещё не успевает толком понять, что происходит, как оказывается распростёртой на снегу – Эстелла подсекает её ноги всё той же битой. Через мгновение Фиддлер снова исчезает, и в наступившей тишине я слышу звуки удаляющихся шагов в заснеженном лесу.

– Нужно поймать её, иначе она снова попытается украсть Сердце, – бросает Шон.

– Вижу её следы, – Келе указывает на тонкую тропинку между деревьев. – Судя по всему, она направляется именно туда, куда нужно нам!

– Вперёд, – коротко бросает Джейк. Я поднимаю сферу с земли и отдаю её Раджу.

– Оставайтесь здесь, – бормочу я. – Мы поймаем сучку и вернёмся.

Мишель уже склоняется над Куинн и достаёт из сумочки нашатырь.

Вместе с Келе, Шоном, Майком и Джейком я бегу по следам Фиддлер. Спустя несколько минут лес перед нами расступается, и мы оказываемся на заснеженной равнине. Впереди – очевидно, тот самый разлом, который мы ищем: гигантская пропасть, на самом краю которой стоит Фиддлер, выставив вперёд клинки, готовая защищаться.

– Не подходите! – кричит она.

Мы с ребятам держимся в десятке футов от неё, расстредоточившись полукругом и перекрывая женщине пути к отступлению.

– Сдавайся, Джан, – командует Майк. – Сдавайся, и никто не пострадает.

– Ты загнана в угол, – добавляет Джейк. – Ты одна. Больше не за что бороться.

Фиддлер качает головой, медленно пряча катаны в ножны. Она снимает очки, и я впервые вижу её глаза – так не вяжущиеся с её агрессивным образом, ярко-голубые, почти по-детски широко распахнутые, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Её плечи внезапно вздрагивают, и она издаёт странный, полуистерический смешок.

– Не за что… – тихо произносит она. – Не за что бороться, – она повторяет сказанную Джейком фразу. – Чёрт, ты прав. Ты прав, Джейк, – она закусывает губу, и в голове проносится совершенно нелепая, несвоевременная мысль: она, Джанин, на самом деле просто поразительно красива. – И тогда ты тоже был прав. Лундгрен борется только за себя… Так всегда было, – она пожимает плечами, словно мы просто ведём светскую беседу. – Но Рурк гораздо хуже, милый. Когда он доберётся до тебя и твоих друзей, ты будешь отчаянно желать, чтобы тебе тоже было не за что бороться.

И прежде, чем кто-то из нас понимает смысл её слов, прежде, чем я успеваю отреагировать, она легко отталкивается от края обрыва, падая в пропасть спиной вперёд.

– Блядь! – выкрикивает Шон, и я подбегаю к разлому в земле как раз вовремя, чтобы увидеть её стремительно уменьшающееся тело, летящее ко дну пропасти.

– Твою мать, – выдыхает Майк. – Твою мать!

– Но… Но почему? – заикаясь, спрашиваю я. – Зачем она это сделала?

– Джанин, идиотка, – бормочет Джейк. – Никогда не подумал бы…

Мы молчим, когда возвращаемся назад, и тишина между нами холодная и колючая, как снегопад. Джейк держит меня за руку ледяными пальцами, и я боюсь спрашивать, о чём он сейчас думает. Это так… Странно. Фиддлер – наш враг, была нашим врагом, но почему-то её гибель трогает меня куда сильнее, чем должна бы. Она предпочла смерть тому, чтобы сдаться, потому что знала – сдавшись, она окажется под прицелом Лундгрена… и Рурка. Чёрт, я считала Фиддлер бесстрашной психопаткой, которую буквально ничто на свете не может запугать, но, кажется, Рурку это удалось. К тому же, если верить её словам, Тетра и его отряд для нас тоже больше не угроза. Кто бы мог подумать, что этот мужик настолько испугается Куинн, что захочет сбежать… По вполне очевидным причинам я догадываюсь, что его кончина была не из лёгких – и это, возможно, ещё одна причина, по которой Фиддлер предпочла умереть, но не предавать Рурка и Лундгрена.

Когда мы возвращаемся к ребятам, поблизости нет Крэйга и Зары. Они приходят минут через десять после нас, и мы уже успеваем сообщить остальным новости об участи Фиддлер. Зара выглядит чересчур довольной для девушки, к чьей шее недавно приставляли острое лезвие катаны, и, когда мы рассказываем ей про то, что сделала наша противница, она только пожимает плечами.

– Туда сучке и дорога, – заявляет она. Я хотела бы относиться к этому так же легко, как она, но, в конце концов, Фиддлер приставляла катану не к моей шее. – Ладно, давайте по существу. Мы нашли что-то вроде лифта, ведущего вниз, думаю, на самое дно разлома. Если мы всё ещё планируем вернуть Сердце острова на место… То, полагаю, мы знаем, как добраться туда.

Мы следуем за Зарой и Крэйгом в глубины леса и вскоре действительно оказываемся около обрыва, на краю которого расположена широкая платформа с хлипкими на вид перилами по краям. Шон переключает рычаг, и раздаётся скрежет – платформа сдвигается вниз на пару футов и замирает.

– Кажется, этой штуке надо разогреться, – произносит Зара, указывая на датчик рядом с рычагом. Она подцепляет голыми пальцами панельку под датчиком и что-то там переключает. – Это долгий процесс, так что…

Самое время для привала. Некоторое время мы с друзьями сидим на платформе в полной тишине, пока ко мне не подходит Радж и не возвращает Сердце острова.

Я задумчиво смотрю на кристалл, прежде чем забрать его. Странно… Мы не до конца понимаем природу этой штуки – вообще не понимаем, если быть честной с самой собой – но из-за неё Куинн плохо, из-за неё Джанин пошла на нас одна, из-за неё произошло столько всего…

– Марикета, почему ты снова грустишь? – спрашивает Радж, неловко похлопывая меня по плечу. – Всё же хорошо.

– Угу, – киваю я. – Хорошо… Просто не могу перестать думать о Фиддлер, – признаюсь я.

– Пойдёмте прогуляемся, – внезапно предлагает Куинн. – И перестаньте смотреть на меня так, словно я сейчас взорвусь, – ворчит она. – Всё нормально, – она смотрит на датчик и добавляет, – кроме того, что тут можно с ума сойти, пока эта штука нагреется.

– Действительно, давайте пройдёмся, – Мишель зябко ёжится, – может быть, станет теплее.

Мы медленно бредём через лес и вскоре выходим к покрытому льдом озеру. Рядом с ним – небольшой домик, в который мы тут же набиваемся (места катастрофически не хватает). Помещение оказывается наполненным оборудованием для зимних видов спорта – тут и коньки, и лыжи, и сноуборды… И куртки. Какое, блин, облегчение – учитывая тот факт, что температура резко упала ещё ниже, и теперь большинство моих друзей щеголяет с алыми от мороза щеками и носами, да ещё посиневшими губами. Натягивая плотную лыжную куртку, я краем глаза вижу, что Мишель с благоговением снимает с полки пару коньков.

– Ты собралась кататься? – удивлённо спрашивает Шон.

– Ну да, – Миш трясёт головой, словно вопрос Шона был совершенно глупым. Типа, а что такого? А вы что, не собираетесь? А чем ещё заняться? – Кто-то составит мне компанию?

– Конечно! – Куинн радостно хлопает в ладоши. – Мари?

– Я не умею, – поспешно качаю я головой.

– Ну конечно, не умеешь, откуда катки в Аппалачах, – усмехается Диего.

– Вообще-то, я не думаю, что в Аппалачах нет катков, – резко говорю я.

«Я не думаю, что в Аппалачах нет катков». Кажется, никто кроме меня не замечает этой странной формулировки. Как будто я сама никогда не была в Аппалачах. Однако мои надежды не оправдываются: я ловлю обеспокоенный взгляд Эстеллы, словно она понимает – я действительно едва ли помню, что со мной было до острова. Из всего, что происходит с нами, для меня это сейчас самое странное и пугающее – довольно трудно хотеть вернуться к «нормальной» и «привычной» жизни, потому что я, кажется, реально не знаю, какая она, эта нормальная и привычная жизнь. Я не знаю, куда я планирую возвращаться. В Огайо? Да мой пустой и полуразрушенный номер в «Небожителе» сейчас кажется более родным домом, чем то, что, может быть, ждёт меня – а может, и не ждёт – в Огайо.

– Так, ладно, – вдруг говорит Эстелла, отводя взгляд и едва заметно качая головой. – Действительно, пойдёмте кататься.

– А ты умеешь? – восхищённо спрашивает Майк. – Нет, правда, Валькирия? Откуда ты родом?

– Из Колумбии, – бросает она. – И нет, не умею, Микки Маус.

– Так меня уже называет Мэйрин, – фыркает Майк.

– Окей, Стюарт Литтл, – Эстелла закатывает глаза и сменяет кроссовки на пару коньков. И, когда пытается сделать шаг по деревянному полу, феерично заваливается прямо в объятия Майка.

– Всё-то ты умеешь, Валькирия, – вздыхает он. – На мою погибель…

За его спиной Зара демонстративно подносит два пальца к раскрытому рту, словно вызывает рвоту. Я сжимаю губы, чтобы не заржать во весь голос. Если Зара и Крэйг собирали ставки на предмет наших отношений с Джейком, то сейчас я сама готова биться об заклад, что Эстелла не долго будет сопротивляться своеобразному, но довольно агрессивному натиску Майка.

В конце концов, чем чёрт не шутит?

Я переобуваюсь в коньки. Вообще не представляю себе, как можно в этих штуковинах не то, что кататься, а просто стоять. Я опираюсь на руку Мишель – она ухитряется стоять на полу вполне ровно и выводит меня наружу, ни разу не споткнувшись. Хотя, когда мы оказываемся на замёрзшем озере, выясняется, что стоять на льду на коньках гораздо практичнее, чем на деревянном полу. Однако я по-прежнему не могу сделать и шага, когда Мишель, отпустив мою руку, совершает круг вдоль берега озера – так изящно, что у меня едва челюсть не падает. Куинн терпеливо пытается объяснить, что нужно делать, а Эстелла плюхается на задницу, следуя этим инструкциям.

– Фигня какая-то, – жалуется она. – Как, ты говоришь, нужно ставить ногу?

– Валькирия, позволь, я тебе помогу! – вызывается Майк, топая по льду прямо в ботинках. Ухитряется не поскользнуться, гад. Он протягивает Эстелле руку, но она качает головой и поднимается на ноги самостоятельно. – Ну пожа-алуйста, я же с благими намерениями!

– Иди к чёрту, – бормочет Эстелла, старательно подражая движениям Куинн. Удивительно, но она умудряется проехать несколько футов, прежде чем упасть ещё раз.

На что я вообще подписалась?

Я ставлю ноги точно в такое положение, как показывает Куинни. Отталкиваюсь… И еду вперёд. Так, теперь левой ногой… Снова правой…

– Ух ты! – кричу я, несясь вперёд. – Погодите, а как тормо… Твою мать! – я влетаю прямо в сугроб на берегу озера и отплёвываю снег. – Нет, девочки, это совершенно точно не мой вид спорта.

– Удивительно, – произносит Джейк, подъезжая ко мне и протягивая руку. Ни разу не спотыкается. – Я обнаружил, что хоть что-то у тебя не получается. Принцесса, да ты ли это, в самом деле?

– Что, я только что рухнула с пьедестала? – ворчу я. – Ладно, Арагорн, кроме шуток – в Луизиане даже снега нет!

– Ролики, – пожимает плечами Джейк. – На коньках куда проще.

Я фыркаю, когда он тянет меня за руку в центр озера. Мишель крутится вокруг своей оси, и я только завистливо вздыхаю, понимая, что не могу быть и в половину такой грациозной, как она. Куинн выписывает по льду восьмёрки, Эстелла потирает ушибленную в очередной раз ягодицу, а я пытаюсь представить, какой была их жизнь до острова. Они-то помнят её – в отличие от меня.

Что опять происходит с моей головой?

– Мари, чай? Кофе? Шоколад? – спрашивает Радж, когда я в сопровождении Джейка возвращаюсь к домику. Он уже успел освоить местную кофе-машину и найти чайник, так что на столике у крыльца дымятся пластиковые стаканчики с напитками на любой вкус. – Ну почему ты опять грустишь?

– Я не грущу, – поспешно натягиваю я улыбку. – Всё хорошо, Радж.

Прежде, чем он успевает ответить, Крэйг вытаскивает из домика здоровенный бумбокс.

– Ничего, если мы включим музыку? – спрашивает он. – Типа, никаких Арахнидов в округе больше быть не должно?

– Наверное, – я пожимаю плечами, и по моей спине пробегает холодок, когда я снова вспоминаю, что случилось с Фиддлер.

– Блин, скорее бы вернуться домой, – протягивает Радж, – уж тогда я покажу вам, что такое настоящая вечеринка!

– А до этого что, были ненастоящие? – искренне изумляюсь я. – Радж, ты же всегда устраивал самые лучшие вечеринки, которые я только могла бы представить!

– О, ты правда так думаешь? – восхищается Радж.

– Конечно, – киваю я, и он заключает меня в медвежьи объятия.

Рядом со мной внезапно оказывается Эстелла. Она мягко касается моего плеча и зовёт:

– Пойдём-ка переобуемся.

Я иду за ней в пустой домик, и мы обе едва не падаем со ступеней, однако всё-таки успешно добираемся до своей обуви.

– Слушай, ты ничего не хочешь сказать?

Я вздрагиваю, глядя на подругу.

– Что ты имеешь в виду?..

– Мари, – вздыхает она, – я должна… Слушай, с самого первого дня на острове я поняла, что мы с тобой подружимся. Ты была первой, кто не испугался меня, первой, кто когда-либо предлагал мне помощь, и я… Чувствую, что сейчас помощь нужна тебе.

– Эстелла, всё нормально, – неуверенно протягиваю я. – Ничего такого, о чём бы следовало переживать.

– Это неправда, – жёстко отрезает Эстелла. – Неправда, Мари. Ты всё время что-то скрываешь, и я уже научилась понимать, когда тебя беспокоит что-то, о чём ты не хочешь говорить. Я, конечно, уважаю чужие тайны, – невесело усмехается она. – У самой их не так давно было выше крыши. Но я почему-то знаю, что тебя тревожит что-то… Совсем нехорошее.

– Но я…

Я осекаюсь под тяжёлым взглядом чёрных глаз Эстеллы.

– Хорошо. Пойдём другим путём. Марикета, – её брови взлетают вверх. – Как твоё второе имя?

– В смысле? – переспрашиваю я. – Почему ты задаёшь этот вопрос?

– Потому что он простой, – терпеливо поясняет она. – Ответь, пожалуйста.

Я открываю рот, но не могу выдавить из себя и звука.

– Я так и думала, – вздыхает Эстелла. – Наоми.

– Наоми? Кто это?

– Твоё второе имя – Наоми, – бормочет Эстелла. – Мне Диего сказал. Почему Диего, а не ты?

Я пожимаю плечами. У меня это имя не вызывает вообще никаких эмоций. Собственно, чем вообще думали мои родители, называя меня «Марикета Наоми»? Язык же сломать можно. Я словно героиня хренового фанфика, не хватает только ещё пары-тройки сложновыговариваемых имён и приставки «Сент» к фамилии.

– Я думаю, из-за Вечного, – тихо говорю я. – Она – это я, возможно, встреча с ней что-то повредила в моей голове… Я действительно почти ничего не помню из своей жизни до острова. То есть… Уже совсем ничего не помню.

Эстелла закусывает губу.

– Может, дело действительно в этом. Но… Это, наверное, нехорошо. Я помню то немногое, что ты рассказывала о себе ещё в «Небожителе», но, если так посудить, этого очень мало. Как зовут твоих родителей, Мари?

– Я не помню, – признаюсь я. – Как?

– Не в курсе, – задумчиво произносит Эстелла. – Диего сказал, что тоже не знает.

– Ты расспрашивала Диего обо мне? – спохватываюсь я.

– Да, а что такого? – Эстелла закатывает глаза. – Джейк тоже расспрашивал. Ещё тогда, на острове Акульего зуба. Помнишь, как ты ушла с Шоном слушать пение в пещерах? Я тогда сидела с Диего и Джейком, но быстро ушла. Не выдержала. Хотя, чего ещё ожидать от Маккензи, учитывая, что он просил у Диего благословения…

– Он что? – ошарашенно переспрашиваю я.

– А ты не в курсе? – Эстелла звонко смеётся. – Вчера, пока Ваану показывал Куинн, куда нам нести сердце. Не знала, что Маккензи может быть таким… старомодным. Что-то там лепетал про то, что Диего тебе как брат, а в данном случае он не может просить благословения у кого-то другого… Словом, налил ему в уши какой-то ерунды.

– А ты откуда знаешь? – хихикаю я.

– Диего всем растрепал, – охотно говорит Эстелла.

Мы заходимся дружным смехом.

– А если серьёзно, Марикета, – произносит Эстелла, когда мы успокаиваемся, – как ты с этим справляешься? Должно быть ужасно непросто… Ничего не помнить.

– Это определённо непросто, – киваю я, – и страшно, если честно, Эстелла. Я не знаю, куда я собираюсь возвращаться, но хуже всего другое, – я тяжело вздыхаю, принимая решение всё-таки облегчить душу. – Хуже всего то, что я чувствую себя… Безродной. У меня как будто нет другой семьи, кроме вас… Даже тогда, в разрушенном Хартфилде, я не испытывала никакой горечи утраты. Словно у меня действительно совсем никого нет.

– Ох, Мари, – Эстелла порывисто обнимает меня, – ну, у тебя совершенно точно есть я. И все остальные. Уверена, когда мы вернёмся домой, всё встанет на свои места.

– Только это меня и успокаивает, – бормочу я. – Так, а теперь давай вернёмся к более насущным проблемам.

– Каким это? – с подозрением спрашивает она.

– К Майку, – я сжимаю губы, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот. – Как долго ты планируешь обороняться?

– Оборо… чего? – Эстелла выглядит искренне потрясённой. – Этот… придурок? Марикета, он меня нисколечко не интересует! Как ты можешь такое вообще предполагать?

Я бы тебе поверила, подруга, если бы ты отрицала это с меньшей горячностью.

– Эстелла, – терпеливо говорю я, – нет ничего страшного в том, что парень с наполовину бионическим телом проявляет к тебе интерес.

– Боже, это… Мари, просто… Ну… Дело в том, что я… – на смуглой коже Эстеллы проступают пятна. – Я никогда не интересовалась парнями в этом смысле.

– То есть как – вообще? – недоверчиво переспрашиваю я, мысленно возвращаясь к нашим девичьим посиделкам – например, когда мы обсуждали вопросы контрацепции и фертильности, Эстелла проявляла вежливый интерес, но не сказала ни слова о себе, и я списала это на её скрытность. А на борту «Дорады», выжрав вчетвером столько рома, сколько не каждому пирату снилось, мы с девочками (вспомнив об этом, я сама краснею) обсуждали довольно интимные детали, и Эстелла тоже не выдала никакой информации о собственном опыте.

– Ну, мне, знаешь, всегда было как-то не до этого. Просто… На самом деле, мне, конечно, уделяли внимание парни, но я никогда не отвечала им взаимностью. И потом, отношения… Даже просто секс, как бы без обязательств… Это требует определённого уровня доверия. Я никогда не доверяла кому-либо настолько, чтобы… В общем, вот тебе ещё одна моя тайна – я девственница, Мари.

– Ого, – бормочу я. – Ну… Я, наверное, могу это понять. Просто… Если так подумать, я ничего другого от тебя не ожидала. Но, Эстелла, я же не говорю тебе пойти и прямо сейчас переспать с Майком. Это… Я вообще не имела в виду ничего такого.

– Верно, – смущённо улыбается она. – Но проблема в том, что я сама подумываю это сделать.

Мы переглядываемся и снова начинаем ржать. Я – во весь голос, а Эстелла немного нервно.

– Но всё дело в том, – продолжает она, когда смех смолкает, – что я… Не очень-то хороша во всех этих штуках. – Я вопросительно вскидываю брови, не вполне понимая, что она имеет в виду. – Типа… Флирт, заигрывания. Было бы проще, если бы мне нужно было всего лишь отхреначить его битой, понимаешь?

– Да, но это было бы довольно неловко, – хихикаю я. – Слушай, просто расслабься и…

– Девочки! – дверь внезапно распахивается, и на пороге появляется Мишель. Она плюхается на скамейку рядом с нами и стягивает коньки. – Ребята думают, что эта хреновина уже зарядилась. Вы готовы идти?

– Да, – я встаю со скамьи и иду в сторону выхода. – Очень хорошо. Надо уже покончить с этим, не так ли?

Ещё четверть часа уходит на то, чтобы все собрались. За это время я успеваю выпить стаканчик уже подостывшего шоколада, посмотреть, как Майк в очередной раз подбивает клинья к Эстелле, и как она краснеет, когда он внезапно заявляет, что ей к лицу зима. Чёртовы пилоты с их хорошо подвешенными языками, не сомневаюсь, что Эстелла сдастся в самое ближайшее время. Ещё я слушаю, как Алистер обсуждает с Грейс перепады давления в глубинах разлома, наблюдаю, как Куинн с подобострастием расспрашивает Келе о его довоенной жизни и детстве на Гавайях, а потом неожиданно оказываюсь в объятиях Джейка.

– Как себя чувствует моя будущая жена? – бормочет он мне на ухо, и от словосочетания «будущая жена» горячий шоколад из моего желудка, по-моему, растекается по всему телу.

– Нормально, в целом, – честно говорю я. – Не то, чтобы хорошо, но и не плохо. А как дела у моего будущего мужа?

– Не могу дождаться, когда мы уберём слово «будущий», – усмехается Джейк, но я ловлю тень грусти в его усмешке. – Хреново, если честно. Вся эта ситуация с Джанин…

– Понимаю, – киваю я. – Это должно быть жутко сложно.

– Дело не в том, насколько это сложно, – вздыхает Джейк. – Дело в том, что она бы не сделала ничего подобного, не имея на то серьёзной причины… Значит, Рурк действительно обладает такой мощью, что это напугало даже её.

– Да, – я трусь щекой о куртку Джейка, – да, но мы остановим его. Ты же знаешь, нет ничего, с чем мы бы не справились, Арагорн.

Когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня, нас внезапно окликает Зара.

– Сосаться будете, когда покончим с делами, – ворчит она. – Идём уже.

Обратно к платформе мы возвращаемся довольно быстро. Меня немного пугает перспектива опускаться на этой штуковине в разлом, но у нас нет другого пути. Платформа скрипит и скрежещет под нашими ногами, пока длится безумно долгий спуск на дно. Солнечный свет вскоре остаётся лишь воспоминанием и лёгким отблеском где-то над нами. В конце концов, когда мне кажется, что мы уже должны оказаться как минимум на половине пути к самому центру Земли, воздух – который, вопреки опасением Грейс и Алистера, совсем не кажется разряженным – становится ощутимо теплее. А потом – совсем горячим. Я расстёгиваю куртку, а потом и вовсе снимаю её – от жары моя одежда промокает насквозь. Когда платформа останавливается, мы обнаруживаем себя в огромной пещере, полной небольших озёр из дымящей лавы, которая бросает алые отблески на стены, создавая впечатление, что вокруг нас разгорается пламя.

Спустившись с платформы, Куинн вдруг глубоко вздыхает, прикрывая глаза, и спустя несколько долгих секунд произносит:

– Нам туда, – она указывает влево, и мы слепо повинуемся её указанию.

Когда мы проходим, наверное, не меньше полумили, Мишель вдруг замирает. Шон, шагающий рядом с ней, поспешно обнимает её, заставляя отвернуться от чего-то, что, судя по напряжённым плечам Миш, шокировало её.

– Блядь, – одними губами шепчет Шон, бросая на нас, оставшихся позади, предостерегающий взгляд.

Я подхожу ближе, чтобы понять, что напугало Мишель, и не могу сдержать потока ругательств. На камнях лежит наполовину обгоревший костюм Фиддлер, но её тела нигде нет; только дорожка запёкшейся крови ведёт точно в том направлении, в котором мы движемся.

– Что-то… Что-то забрало её тело, – шепчет Миш. – Но… Мы…

– Просто идём дальше, – подгоняет Куинн.

В полном молчании мы подчиняемся.

И очень скоро упираемся в тупик.

– Ничего не понимаю, – раздражённо бормочет Куинни. – Эта дорога должна была привести нас к сердцу вулкана. Может быть, Ваану показал мне другую временную линию?

– Смотри, – я указываю на выемку в стене, перед которой стоит Куинн, – может быть, это…

– Мари? – раздаётся испуганный голос Раджа. Я поворачиваюсь к нему и вижу, что он в ужасе показывает в туннель, примыкающий к тому, в котором мы находимся. Стараясь ступать бесшумно, я преодолеваю разделяющие нас несколько шагов и вижу, что там, во тьме, шевелится какая-то огромная тень.

Кажется, сейчас мы узнаем, кто утащил труп Фиддлер.

Хотя, конечно, я предпочла бы обойтись без этой информации.

Существо подходит ближе. Снежок жмётся к моим ногам, и тут на свет выходит… Нечто. Это совершенно точно динозавр – только очень уж… Маленький. По сравнению с тем, что я уже успела себе нафантазировать. У него большая, по сравнению со всем остальным телом, голова, короткие передние лапы и мощные задние, да ещё длинный чешуйчатый хвост в придачу. Но ростом это существо не больше шести футов.

– Вы меня убьёте, но оно… Оно милое, – бормочет Куинн.

– Тише! – шипит Алистер. – Он наверняка опаснее, чем выглядят.

В когтях одной из лап существа зажата какая-то сфера, смутно похожая на Сердце острова, только не такая яркая и чуть поменьше в диаметре. Динозавр осматривает нас без особого интереса, разворачивается и уходит прочь по туннелю.

– Думаю, это Страж Глубин, – замечает Вэйрин. – Из всех слуг Ваану он самый… нелюдимый.

– Жаль, что я оставил дома свой покеболл, – бормочет Джейк.

Тем временем Грейс придирчиво изучает отверстие в стене.

– Может быть, именно сюда нужно поместить Сердце острова? – задумчиво спрашивает она. Я достаю из сумки сферу и протягиваю ей. – Нет, – она даже не берёт кристалл в руки, – оно слишком большое. Тогда, значит, та сфера в лапах динозавра…

Чёрт, я до последнего надеялась, что она этого не скажет.

– Ну, – протягивает Шон, – нравится нам это или нет, кажется, нас ждёт охота на динозавра. Так, оставайтесь здесь.

Прежде, чем кто-то возражает, он выпускает руку Мишель – та лишь успевает приоткрыть рот, чтобы, я уверена, сказать ему что-то резкое, – Шон бесшумно следует за Стражем глубин. Он возвращается спустя мучительно долгих минут десять – а может, и позже, слишком сложно следить за временем в подземелье. За это время никто из нас не роняет ни словечка, и я просто держу Мишель за ледяную ладонь. Когда она видит Шона, я буквально в её глазах могу прочитать все те цветастые выражения, которые она готова посвятить его привычке геройствовать – и нисколько не сомневаюсь, что в моих глазах отражается то же самое.

– Это было проще, чем я себе представлял, – охотно говорит Шон, игнорируя убийственные взгляды Мишель. На нём ни царапины, ни вообще хоть какого-то следа, что добыча сферы стоила ему усилий. – Мне кажется, этот динозавр ещё совсем детёныш…

– Поболтай тут ещё, и всё станет сложнее! – ворчит Алистер.

Вернувшись к тупику, Грейс забирает у Шона кристалл и бережно вставляет его в стену. Раздаётся щелчок, следом за ним – шипение, и стена внезапно исчезает вместе со сферой, словно их никогда здесь и не было.

Когда мы проходим вперёд по туннелю ещё по меньшей мере полмили, окружающую нас тишину вдруг разрывает звук приглушённого взрыва и громких голосов.

– Похоже на битву, – бормочет Шон.

И спустя ещё сотню футов туннель вдруг заканчивается широким залом, и впереди мы видим группу Анахронистов, которые обстреливают из странных пушек – похожих на те, с помощью которых мы переместились на полгода вперёд – стену перед ними. Стена то и дело мерцает, появляясь и исчезая, как последствия временных парадоксов.

– Ещё, – командует Укжааль, стоящий чуть в стороне, – используйте всё, что можете!

Там, с другой стороны мерцающей стены, я, прищурившись, вижу силуэт Вечного. Она стоит, прислонившись к стене коридора, и тяжело дышит.

– Чёрт, они как горожане, атакующие создание Франкенштейна, – замечает Диего.

– Мы должны как-то помочь старенькой Марикете, – шепчет Радж.

– Самый лучший способ помочь ей – отнести Сердце острова туда, куда сказал Ваану, – возражает Мишель. – К тому же… Я не сомневаюсь в том, что у неё всё под контролем.

Лично я в этом очень сомневаюсь, да и разве мы можем оставить её на растерзание обезумевшему Укжаалю? Но вдруг Куинн вздрагивает и указывает пальцем в глубины зала.

– Ваану там, – шепчет она. Я слежу за указанным ей направлением и вижу только огромное озеро лавы. – Да. Там, – кивает он, – за лавой.

– Значит, я иду туда, – бормочет Шон. – Так, оставайтесь тут, потому что все вместе мы можем привлечь их внимание, – он кивает на группу Анахронистов, возглавляемую Укжаалем. – Марикета, давай сюда Сердце.

Я достаю кристалл из сумки. Но когда я уже хочу протянуть сферу Шону, что-то меня останавливает. Я не могу заставить себя разжать пальцы.

– Нет, – качаю я головой, – я… я иду с тобой.

К счастью, он не спорит.

Стараясь держаться в тени, мы с Шоном проскальзываем вдоль узкого берега лавового озера. В какой-то момент мне кажется, что Анахронисты сейчас нас заметят, но, к счастью, этого не происходит. На противоположном берегу, за массивным валуном, я вижу сначала лишь сияние, которое ослепляет – но, когда глаза немного привыкают к свету, я могу рассмотреть его источник.

Нагромождение кристаллов – сфер и их обломков – возвышается надо мной на несколько футов. Я вижу в сверкающих гранях собственное отражение и лицо Шона, а потом протягиваю руку с Сердцем острова и пристраиваю его туда, где, как мне кажется, ему самое место.

Сияние становится ещё интенсивнее, и я не больше не могу рассмотреть ничего, кроме белоснежного света, окутывающего меня со всех сторон.

И тут раздаётся голос. Странно знакомый, он доносится словно через огромное расстояние и при этом как будто бы звучит прямо в моей голове.

– Я цел… Восстановлен…

– Это… Это хорошо, да? – неуверенно спрашиваю я, не зная точно, должна ли я произносить слова вслух. Мой собственный голос кажется мне чужим. – Теперь мир снова станет нормальным?

– Всё переменится, – отвечает Ваану. – Плавно, постепенно. Но какую форму обретут перемены… Ещё неизвестно.

– Но ты показывал нам будущее! – возражаю я. – Ты видел это, значит, можешь точно сказать, что произойдёт! Как… Как нам достичь этого?

– Будущее зыбко. То, что я показывал тебе, дитя, лишь один из вариантов развития этого мира… Есть куда больше версий будущего… О большинстве из них мы можем лишь догадываться, – с каждым словом голос Ваану звучит всё ближе, всё чётче, словно ему становится проще разговаривать. – Жить – значит, никогда не быть уверенным в том, что ждёт тебя дальше.

И зрение возвращается ко мне. Так резко, что я с трудом осознаю, где нахожусь. Но, хотя кристаллы перед нашими глазами куда-то исчезли, свет не погас. Теперь он исходит… От меня. Зеленовато-голубое свечение срывается пульсацией с моих ладоней, одновременно причиняя боль и доставляя удовольствие, схожее с чувственным. С коротким криком я падаю на колени.

– Мари, что с тобой? – я вижу, как Шон делает шаг ко мне, но не решается подойти ближе.

Что со мной… Что со мной…

Я задаю себе этот вопрос снова и снова, и внутренний голос отдаётся эхом в голове. Я не знаю ответа, но мне почему-то так хорошо… И одновременно очень, очень плохо.

Зеленоватое пламя вырывается последним толчком из моего тела, и валун, скрывающий нас от глаз Анахронистов, рассыпается в мельчайшую пыль.

Как и стена, отделяющая Вечное от нападающих.

– Твоё время пришло, – выплёвывает один из Анахронистов, делая шаг к Вечному. Почему я слышу его так хорошо, словно я сама и есть Вечное? Словно я и там, и здесь одновременно?

– Хотя бы объясните мне, почему вы пытаетесь… – бормочет Вечное, но Укжааль её перебивает.

– Замолчи! – кричит старый шаман.

Двое Анахронистов берут Вечное под локти и заставляют опуститься на колени. У женщины кровоточит плечо, и я чувствую себя так, словно кровь вытекает из раны на моей коже.

– Мы не жалуем тех, кто лжёт нам, – бросает один из Анахронистов. – Вне зависимости от того, в каком времени это произошло.

– Мои люди склоняли перед тобой колени, – выплёвывает Укжааль. – Мы видели в тебе спасителя. Но в твоей игре мы были лишь пешками! Ты наполнила наши головы чушью, ты работала нашими руками, преследуя лишь собственные эгоистичные цели!

Он заносит кинжал над головой Вечного. Я обращаю свой взгляд в сторону друзей, которые в ужасе наблюдают за этой показательной казнью.

– Да восторжествует справедливость! – кричит Укжааль. – Пусть наступит конец Вечного!

– Укжааль, остановись! – кричу я прежде, чем успеваю подумать. Мой голос эхом отталкивается от стен пещеры, создавая ощущение, что это говорит Куинн, как в те моменты, когда Сердце брало над ней верх. Шаман переводит на меня тяжёлый взгляд. – Ваш народ существовал и развивался благодаря её учению! До неё ваанти были лишь кровожадными убийцами, готовыми уничтожить всё, что им непонятно! Ты… действительно хочешь, чтобы эти времена вернулись?

– Андромеда, – презрительно говорит он. – Мы были лучше до неё. До тебя.

– Укжааль, это ничего не изменит! – выкрикивает Куинн, бросаясь вперёд.

– Изменит, – возражает шаман. – Это восстановит справедливость.

Неожиданно один из Анахронистов отбирает из сухой руки старика кинжал.

– Что ты делаешь? – изумляется шаман.

– Вечное заслуживает наказания, – произносит ваанти. – Но никто не может быть одновременно судьёй, присяжными и палачом. Ваанти не такие. Не теперь.

Внезапно земля под нашими ногами содрогается. В первое мгновение мне кажется, что близится ещё одно извержение Атропо, но, к счастью, это не так. Или к несчастью?.. Откуда только эта идиотская мысль… Со стороны тупика, в котором пряталась Вечное до того, как исходящая из меня сила разрушила её укрытие, каменная стена разрушается, и на наших глазах в зале появляется механизм «Омега».

– Какая прелесть, – произносит Рурк. – Все мои любимцы в одном месте! Подарок судьбы!

Шон стремглав бросается к остальным, с трудом сохраняя баланс между осторожностью и скоростью передвижения по узкому берегу лавового озера. Я следую за ним… И почему-то меня совершенно не пугает перспектива рухнуть в лаву – словно каким-то шестым чувством я ощущаю, что она не причинит мне вреда.

– Нужно выбираться, – бормочет Диего, когда мы с Шоном присоединяемся к друзьям. Джейк буравит меня недовольным взглядом – ах да, я снова нарвалась на неприятности, но позже я объясню ему, что меня влекло на ту сторону с неведомой силой. И постараюсь понять, что там произошло…

– Ты не должен вмешиваться, Гидра! – бросает Укжааль Рурку.

– Напротив, – возражает тот. – Это я устал от вашего постоянного вмешательства!

Массивная рука Омеги поднимается, выстреливая в группу Анахронистов уже жутко знакомым зарядом энергии. Они – и Укжааль – растворяются в воздухе прежде, чем кто-то из нас успевает и глазом моргнуть.

И тут я чувствую пульсацию энергии в своём теле. Так… по-новому и совершенно знакомо. Это ослепляет – зеленовато-голубой свет застилает глаза, но не причиняет дискомфорта. Моя ярость и гнев больше не бессильны – я почему-то точно знаю, что должна сделать, но, когда я ощущаю мощь, готовую сорваться с моих ладоней, меня кто-то хватает за плечи.

– Марикета!

Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что голос принадлежит Джейку. Я качаю головой, по-прежнему не видя ничего, кроме ярких вспышек.

– Твою мать, Ариэль, сделай что-нибудь! Она же… в точности как ты!

Что он имеет в виду? Да и какая разница? Как он не понимает – я могу только шевельнуть пальцем, и Рурк станет лишь досадным воспоминанием. Мы больше никогда не будем волноваться о том, что он появится в самый неподходящий момент, мы будем свободны…

– Блядь, блядь, Марикета!

– Мари, ты слышишь меня?

Внезапно в окутывающий меня сияющий кокон проникают голоса… Много голосов… Родные, близкие люди… Чей-то испуг, чьи-то мягкие уговоры, чья-то паника…

Горячий воздух врывается в мои лёгкие так резко, что грудь сдавливает болью.

– Господи, Принцесса, – с облечением выдыхает Джейк. – Твои глаза… Блядь, не пугай так больше.

– Почему это произошло? – спрашивает Мишель. – Ты же…

– Очень любопытно, – внезапно произносит Рурк, и Миш осекается на полуслове. – Ещё интереснее, чем я предполагал. Что ж, нужно закончить начатое.

И лапа Омеги снова поднимается, готовясь выстрелить. Я не успеваю даже подумать – мной завладевает страх того, что сейчас мои друзья исчезнут снова, как тогда, в обсерватории, как уже исчезли Укжааль с Анахронистами – но на пути мчащегося к нам энергетического шара внезапно материализуется Ваану.

Сфера проходит сквозь него и исчезает, не причиняя прозрачному телу вреда, а после мощный заряд энергии из груди Ваану поднимает Омегу над землёй.

– Марикета! – воспользовавшись этой передышкой, Вечное с трудом подходит к нам. – Ты должна знать: Рурк может пообещать всё, что угодно. Не верь ни единому слову, чтобы ни произошло…

– Уже уходите? – с издевкой спрашивает Рурк. – Но мы же только встретились! Ах, послушайте. «Все завтра, снова завтра, снова завтра, – декларирует Рурк, пока мы с друзьями пятимся в сторону выхода из пещеры, – день ото дня ползет в неспешном темпе, до слог последних времени и хроник. А наши все вчера лишь осветили глупцам дорогу к глупой, пыльной смерти».*

С руки Омеги срывается лиловый луч, и Вечное вдруг мягко улыбается, и на её лице отражается просто невероятный покой. Мир вокруг нас застывает, время словно замедляется в несколько раз.

– Теперь только ты можешь их спасти, Марикета, – успевает прошептать она, а потом время снова бежит своим ходом, и луч попадает в её спину, а всё пространство пещеры заливает сюрреалистичный фиолетовый свет. Когда он рассеивается, нигде не видно и следа Вечного.

– Хватит! – орёт Алистер, выступая вперёд. – Хватит, я не позволю тебе продолжать это делать!

Прежде, чем кто-то из нас успевает среагировать, Ал уже подбегает к массивной ноге робота и запрыгивает на его колено, пытаясь голыми пальцами вскрыть какую-то панель. Рурк, управляя Омегой, пытается стряхнуть Алистера с металлического корпуса, так что Ал едва не падает в лавовый бассейн, а потом, всё-таки сорвавшись, пролетает несколько футов и врезается в каменную стену пещеры.

– Алистер! – Грейс бросается к нему, но Крэйг ловит её за запястье, не позволяя сделать и шага вперёд.

– Должен признать, – задумчиво произносит Рурк, глядя на распростёртого на полу сына, – после твоего предательства у меня ещё оставалась надежда. Несмотря на твоё поведение… Я полагал, что однажды ты сумеешь одуматься. Сумеешь стать таким же, как я. Но правда состоит в том, что шанс на это всегда был ничтожно мал.

– А ты никогда и не давал мне этого шанса! – Алистер с трудом поднимается на ноги, опираясь на стену, и потирает голову.

– Потому что ты его не заслуживал, – жёстко отрезает Рурк. – Я так долго пытался вывести идеальное создание в твоём лице. Моя совершенная генетическая структура, подсаженная к Имоджен в утробу – столько лет труда, усилий – а ты! Лишь бледное подобие меня!

Алистер отшатывается.

– Что… Что ты сейчас сказал? Это неправда.

– Ты знаешь, что это правда, – сквозь стекло в грудном отсеке Омеги явно видно, что Рурк пожимает плечами. – Ты сам сказал, что я тебе не отец. Ну, в некотором роде, ты был прав. Я не твой отец, но я твой создатель… Ты должен был стать совершенной копией меня, но… Получилось то, что получилось.

– Алистер, не слушай его! – кричу я. – Он просто пытается тобой манипулировать!

– Ирис, – командует Рурк, – установи актуальную конфигурацию и объясни суть протокола 1908.

Голограмма, проецируемая панелью на корпусе Омеги, появляется прямо перед Алистером.

– Протокол 1908, – холодно сообщает она, – заключается в использовании знаний Имоджен Рурк о репродуктивном клонировании с целью создать более совершенный аналог Эверетта Алистера Рурка при помощи трансплантации взрослого мозга в тело Местного.

– Нет! – визжит Грейс, пытаясь вырваться из хватки Крэйга. – Рурк, ты ублюдок! Эгоцентричный, аморальный ублюдок, который не достоин даже дышать тем же воздухом, что Алистер!

Рурк вновь пожимает плечами, глядя на неё с отвращением.

– Да, эксперимент провалился. Однако у меня есть, кому передать свои знания, – он переводит взгляд на меня, а потом – на всех остальных. – Свои умения… Есть более достойные наследники.

– О чём ты говоришь? – возмущается Шон. – Да никто из нас никогда бы…

Он не успевает договорить, потому что огромная рука Омеги внезапно погружается в лаву. Спустя несколько секунд над бурлящей поверхностью в механической ладони робота оказываются кристаллы… Все кристаллы, включая Сердце острова.

– Вот он – ключ к новой эпохе, – зачарованно произносит Рурк.

Я чувствую, что мне не хватает воздуха. В глазах темнеет, и тут в моей голове вновь раздаётся голос Ваану.

– Не бойся, дитя. Последний фрагмент всё ещё не на месте… Без него время не подчинится этому смертному. Ты найдёшь его раньше, чем он… Но будь осторожна. Он уже знает, где его искать.

Я открываю глаза, обнаруживая себя в объятиях Джейка. Ноги не держат, и я с трудом распрямляюсь.

– Принцесса, что с тобой происходит? – шепчет Джейк, и я только качаю головой в ответ. Не знаю, не время, давай подумаем об этом позже.

Тем временем Рурк с сияющими кристаллами в лапе Омеги пробирается сквозь каменную породу в том же направлении, откуда пришёл.

– До скорой встречи, друзья мои, – доносится до нас его голос. – Вечность почти принадлежит нам…

– Уходим, – бормочет Шон. – Давайте, быстрее.

Ребята ныряют в туннель – все, кроме Алистера и тянущей его за руку Грейс – когда только Крэйг успел её отпустить?.. Я подбегаю к ним, намереваясь поторопить их, но, кажется, Алистер не планирует двигаться с места.

– Алистер, идём.

Он остаётся неподвижным.

– Алистер, пожалуйста.

Просто смотрит на пузырьки лавы, лопающиеся в нескольких футах от него.

– Алистер, не смей так поступать!

– Всё, – выдыхает он. – Всё, Грейс. Ничто не имеет больше значения.

Грейс тянет его изо всех сил, но он не предпринимает попытки сдвинуться с места.

– Алистер, пожалуйста, – продолжает она уговаривать, – ты не можешь…

Я чувствую присутствие Ваану ещё до того, как он становится видимым. В его ладони – какая-то книга. Алистер скользит по переплёту в руках Ваану безразличным взглядом, и я беру инициативу на себя – почти выхватываю книгу у Ваану и пихаю её едва ли не в лицо Ала.

Уютная комнатка в незнакомой квартире наполнена ароматами свежей выпечки и каких-то солений. Грейс, сидя на диване, поглаживает себя по выпуклому животу, и Алистер, выйдя из кухни, замирает в дверном проёме и глядит на неё с благоговением. Он подходит ближе, садится на пол рядом с Грейс и осторожно кладёт ладонь на её живот.

– Как… Как она? – шёпотом спрашивает он.

– Сейчас спит, – тихо отвечает Грейс. – Успокоилась недавно. Маленькая дикарка!

Она взъерошивает волосы Алистера и улыбается, когда он подаётся вперёд, целуя её живот.

– Маленькая Реджина, – шепчет он, – мы уже скоро встретимся.

Он начинает напевать какую-то колыбельную, но в этот момент Грейс досадливо морщится.

– Любимый, я не думаю, что Редж нравится твоё пение, – она морщится ещё раз, прижимая ладонь к животу.

– Прости, Реджина, – бормочет Алистер, кладя руку поверх тонких пальчиков Грейси. – Твоя бабушка пела мне эту колыбельную, и я думал… Моя маленькая девочка, – внезапно голос Алистера надламывается, когда он обращается к животу супруги с таким видом, как будто ещё не родившаяся дочь действительно понимает всё до последнего слова. Впрочем, кто знает? – Твой папа неидеален. Но ты только знай, что я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Я всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне. День, когда твоя мама сказала мне, что скоро нас будет трое, был самым счастливым в моей жизни. Я обещаю тебе, Реджина Холл-Рурк, что в твоей жизни не будет ни дня, когда ты бы чувствовала себя нелюбимой или ненужной. Потому что я уже люблю тебя больше всех на свете… Тебя и твою маму.

Он поднимает глаза к Грейс, которая улыбается сквозь слёзы, и тут её лицо искажается гримасой.

– Кажется, Редж очень хочет поскорее сказать папочке, что она тоже его любит, – говорит она, тяжело дыша после первого приступа боли.

Алистер бледнеет, а потом внезапно широко улыбается, доставая ключи от машины.

– Я…

Алистер словно приходит в себя после транса и растерянно оглядывается, будто не понимает, где он находится.

– Да, – коротко киваю я, – именно. А теперь, пожалуйста, бежим отсюда!

Когда мы догоняем всех остальных и несёмся вперёд по узким туннелям пещеры, я не сразу понимаю, что мы бежим не той дорогой. В тупике мы оказываемся раньше, чем я успеваю сообщить о своём неприятном открытии друзьям.

– Да ебать его в рот! – психует Мишель. – Где, где мы свернули не туда?

У меня перед глазами выплясывают чёрные точки. Больше всего мне хочется оказаться сейчас как можно дальше от этого места… Я рассеянно оглядываю своих друзей, и мои глаза останавливаются на Вэйрине. И я почему-то думаю – интересно, как там его народ без вождя? Сколько вообще времени прошло с тех пор, как он вместе с нами покинул Элистель?

Я даже не успеваю додумать эту мысль до конца, когда позади меня – как раз вместо стены, на которую я опираюсь – возникает разлом в пространстве.

Твою. Мать. Не знаю, как, но я совершенно точно уверена в том, что это сделала именно я.

Однако никто не задаёт никаких вопросов – мои друзья слепо идут в открывшийся проход, и Джейк почти силой заталкивает меня в портал. Прямо передо нами древо Элистель сверкает миллионами огней, синих, фиолетовых, зелёных и лиловых.

– Как красиво, – шепчет Куинн.

– Вэйрин! – на встречу нам по мосту, ведущему в деревню, выбегает Серакса. – Наконец-то вы вернулись, мой господин. Я отправила скаутов на поиски, но они вернулись ни с чем…

– Я дома, Серакса, – кивает Вэйрин, задумчиво глядя на меня.

«Что сейчас произошло?» – слышу я в голове его вопрос.

«Я надеялась, что ты сможешь объяснить!» – Вэйрин только коротко качает головой, и наш обмен мыслями, кажется, проходит незаметно для остальных.

– Вы вернулись как раз вовремя, – бормочет военачальница. – Завтра первый день Ниала’рей. Народ начал волноваться, как проводить фестиваль без вождя.

– Фестиваль? – восторгается Радж. – Точно, мы вовремя!

Вэйрин усмехается.

– Да. Ниала’рей – праздник, на котором те, кто любит друг друга, могут связать свои судьбы на особой церемонии…

– Вот блеск, – ворчит Крэйг. – Ненавижу свадьбы.

__________________________

*Отрывок из Шекспировского «Макбета». В тексте использован перевод Александра Трибунского

========== действие VIII - глава 10 - «ни море, ни суша, ни одна живая душа» ==========

Комментарий к действие VIII - глава 10 - «ни море, ни суша, ни одна живая душа»

Церемония: https://yadi.sk/d/eJ3qUgEjCHJkgg

у меня всё

So won’t you please just

take my hand and take my whole life too?

Я сижу на мосту в Элистель, свесив ноги вниз и держась за перила. Подо мной мерцают миллионы огней, где-то на пляже музыканты играют на причудливых инструментах, и до моих ушей доносится сюрреалистичная музыка ваанти – люди Вэйрина готовятся к празднеству. По словам Сераксы, солнце село не больше часа назад, но из-за ярких фонарей в ветвях огромного дерева кажется, что за пределами Элистель царит непроглядная тьма.

– Мари, как ты себя чувствуешь? – доносится до меня тонкий голос Куинн. Я чуть поворачиваю голову, пожимаю плечами и снова вглядываюсь в окружающую деревню темноту. Слышу глубокий вздох подруги, когда она подходит ближе. Спустя мгновение она опускается рядом со мной и кладёт голову на моё плечо.

– Я рада, что ты пришла, – шепчу я.

Она вздрагивает, и я встречаюсь с ней взглядом. В аквамариновых глазах Куинн отражается страх.

– Господи, – выдыхает она.

Мне требуется с полминуты, чтобы понять, что её испугало. И вдруг я вспоминаю – это то самое место, где она потеряла сознание и чуть не умерла, впав в кому. И наш короткий диалог почти в точности повторяет то, что мы сказали друг другу тогда. Только мы поменялись ролями.

– Нет, Куинн, – жёстко говорю я, – нет, всё не так. Не… Не смотри так на меня, я не собираюсь умирать.

Куинн заметно расслабляется.

– Так… как ты, Мари?

– Хреново, – отвечаю я, качая ногой в такт музыке внизу. – Хреново, Куинн. Вечное погибла.

– Ты уверена? – тихо спрашивает она. – Мы ведь толком не видели, что произошло.

– Она мертва. Я точно знаю. Её больше нет.

– Как ты можешь знать наверняка?

Я молчу. Долго молчу. Не имею ни малейшего понятия, откуда такая уверенность – может быть, дело в прощальных словах Вечного и в том, что она сама знала, что это конец. Но я чувствую, что её нет. Словно какая-то важная часть меня погасла. И несмотря на это… Я чувствую себя более полноценной, чем когда бы то ни было.

– Просто знаю, – отвечаю я наконец. – Куинн, как ты считаешь…

Я снова замолкаю, не уверенная в том, что хочу озвучивать свой вопрос.

– Мари? – Куинн довольно долго ждёт, когда я продолжу, прежде чем заговорить.

– А… Я просто думаю, может быть, с её смертью какая-то часть её способностей… Перешла ко мне? Как думаешь, это возможно?

– Мари, уже все знают, что портал в Элистель открыла ты, – вздыхает подруга. – И, вообще-то… Радж предположил именно это. Что дело в её способностях и в том, что ты вернула Сердце острова Ваану…

– Вернула, – горько говорю я, – вернула для того, чтобы Рурк забрал всё!

– Мы остановим его, – твёрдо говорит Куинн. – Но… Ты не должна замыкаться. Ты не должна… Это… Я понимаю тебя, как никто другой. Когда я была одержима Сердцем…

– Почему это произошло? – тихо спрашиваю я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. – Почему… Ведь с тобой всё было относительно объяснимо. Сердце исцелило твою болезнь, заменив этой одержимостью. Но я не…

– Не знаю, Марикета, – Куинн накрывает мою ладонь своей. – Я не знаю. Но ты должна понимать – это можно обуздать. Можно контролировать. Не позволять этому брать над собой власть. Я чувствовала себя так плохо в первые разы, думала, что я злодейка, не контролирующая собственного тела, но всё же оказалась сильнее.

– Наверное, ты права, – уклончиво отвечаю я, не решаясь признаться, что со мной всё было иначе. Когда я ощутила ту вспышку гнева, я не чувствовала себя злодейкой. Я чувствовала себя собой… И я не хотела с этим бороться. Единственное, что меня остановило – это то, что я не хотела, чтобы такой меня видели мои самые близкие люди.

– И одно совершенно точно могу тебе сказать, – мягко улыбается Куинн, – тебе не нужно закрываться и сбегать ото всех на вершину дерева. Не надо прятаться. В конце концов, что бы там ни было, ты была и остаёшься Марикетой, которую мы все знаем и любим.

Я неуверенно возвращаю ей улыбку и киваю, стирая слёзы.

– Да. Хорошо. Ты права, пойдём к остальным.

Куинн тянет меня за собой на пляж.

– Вэйрин сказал, сегодняшний вечер – неотъемлемая часть Ниала’рей, – рассказывает она, когда мы преодолеваем третий или четвёртый пролёт. – Накануне первого дня фестиваля все пары, которые хотят заявить о своей любви, должны прийти к обоюдному согласию в присутствии свидетелей. Считается, что такой союз будет освящён самим Ваану, хотя церемонию, конечно, проводят старейшины племени.

– Интересно, – киваю я, – ты уже успела узнать все детали?

– Ох, – смеётся Куинни, – я всегда интересовалась свадебными традициями разных народов! Это так увлекательно и романтично, хотя у некоторых довольно необычные обряды.

Когда мои ноги утопают в белоснежном песке, я скидываю ставшие ненавистными ботинки и иду прямо к воде. В мягких волнах, ласково целующих мои ступни, отражаются огни ветвей Элистель, и внезапно все мои тревоги отходят куда-то на второй план. И, хотя моё сердце всё ещё разрывается от осознания, что Вечное погибла, я откуда-то знаю, что она продолжает жить во мне. Никогда прежде я не чувствовала это так сильно, как теперь – мы с ней лишь две версии одного и того же человека. У меня есть часть её воспоминаний, как и часть воспоминаний каждой из двух тысяч меня. Не думаю, что психотерапевты знают хоть один случай такого множественного диссоциативного расстройства личности, но теперь, с гибелью Вечного, я остро чувствую себя целой. Единой. Восстановленной.

Я слышу мурчание Снежка позади себя и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Все мои близкие стоят напротив, и я, улыбаясь, делаю шаг к ним. Алистер стоит чуть поодаль, так что я подхожу в первую очередь к нему.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спрашиваю я.

– Так, как может себя чувствовать нечто вроде меня, – вздыхает Ал. – Странно осознавать, что я… искусственный.

– Это не так, – возражаю я. – Ты настоящий, Алистер. Такой же настоящий, как все мы. И пусть Рурк говорит всё, что ему заблагорассудится… Ты гораздо лучше него.

– Несмотря на то, что я создан из его ДНК? – горько усмехается Ал.

– Вопреки этому, – киваю я, – но и благодаря этому тоже. – Он непонимающе вскидывает брови, и я торопливо поясняю: – Ты такой, какой ты есть. Пусть Рурк и задумал тебя, как свою копию, ты взял у него только хорошее.

– Как ты можешь такое говорить? Я предал вас, Марикета.

– Ты просто живой человек, – вздыхаю я. – А человеку свойственно ошибаться.

Он криво усмехается.

– Ладно. Я постараюсь помнить об этом. Спасибо, Марикета.

– Мари права, – вдруг вмешивается Грейс. – И я хочу, чтобы ты знал, Алистер. Я люблю тебя вне зависимости от того, как ты появился на свет, и каким тебя задумывал Рурк.

– Но я не заслуживаю этого, – возражает Алистер, и я переглядываюсь с Мишель, с трудом сдерживая смех. По-моему, Алистер услышал что-то не то. – Я был идиотом, столько натворил, а ты… Погоди… Что ты сейчас сказала?

Грейс скрещивает руки на груди и хмурится.

– Что слышал, то и сказала, – с напускным холодом в голосе произносит она.

– Я… Я люблю тебя, Грейс, – как-то немного удивлённо говорит Алистер.

– Ага, – мне хорошо видно, каких трудов Грейс стоит сохранять это наигранное равнодушие. – Я тут, как бы, в курсе.

– Принцесса, – Джейк подходит ко мне вплотную, отвлекая от жадного созерцания того, как Грейс и Алистер разрубают свой гордиев узел, и касается пальцами моего лица, убирает упавшие на глаза пряди волос – и я моментально забываю, что мы здесь не одни. – Как ты думаешь… Завтра… На этом празднике… Ты и я, мы могли бы…

– Я уж думала, ты и не спросишь, – нарочито раздражённо отвечаю я.

– То есть, ты согласна…

– Тебя это по-прежнему удивляет?

– Да.

– Окей, – я мягко высвобождаюсь из его объятий и припоминаю, что говорила Куинн. В присутствии свидетелей, значит… – Джейкоб Лукас Маккензи, здесь, на глазах наших самых близких друзей, я заявляю о своём намерении завтра же, во время празднества Ниала’рей, стать твоей женой. И я не собираюсь ждать дольше, чем необходимо.

Джейк широко улыбается, прежде чем притянуть меня к себе и поцеловать.

Я упиваюсь этим мгновением, которое, к сожалению, длится совсем недолго, потому что внезапно где-то за спиной Джейка раздаётся визг Мишель.

Я отрываюсь от своего жениха и бросаюсь к подруге, которая указывает дрожащим пальцем на вышедшего из кустов саблезубого тигра. Возможно, я бы тоже могла завизжать, но на спине у монстра сидит Таари.

– Т’Каал, мой старый друг! – Вэйрин ласково трепет загривок саблезубого тигра, а Таари, соскользнув с шерсти животного, бросается к нам. Я подхватываю ребёнка на руки, и он крепко ко мне прижимается.

– Кот-лидирующие! Вы вернулись! Я так надеялся, что мы ещё встретимся!

– Ну конечно, малой, – ворчит Зара, внезапно оказываясь рядом со мной. Она взъерошивает волосы мальчика и непривычно мягко улыбается. – Соскучился, небось?

– Конечно, Зах-ра! – хихикает ребёнок. – А вы скучали?

– Скучали, Ежевичка, – усмехается Джейк. – Надеюсь, ты достаточно потрепал нервы тёте Сераксе в наше отсутствие?

Позади раздаётся раздражённое покашливание военачальницы.

– Очень рада слышать, что ты не растерял своего чувства юмора, – ворчит Серакса. – Таари, ты уже должен спать!

– О, – ребёнок дует губы. – Хорошо, Серакса. Я теперь должен идти, Кот-лидирующие!

Я опускаю мальчика на землю, и он убегает в сторону лестницы.

– Это что… – поражённо произносит Майк, не в силах договорить.

– Да, – кивает Келе с не менее ошарашенным видом, – это был маленький мальчик верхом на саблезубом тигре. Я тоже это видел, ты не сошёл с ума.

– Т’Каал может и вас покатать на спине, – поддразнивает Вэйрин, – если не решит, что вы окажетесь лучшей закуской, нежели наездниками. Но полно, – он отворачивается от тигра, который тычется мордой в его руку, явно прося ещё ласки, но вождь не обращает внимания. Он смотрит на Диего, и я совершенно точно знаю, что сейчас произойдёт. – Диего Рикардо Ортис Сото, – торжественно произносит Вэйрин, и мой лучший друг вздрагивает, – с того момента, как я тебя впервые увидел, я понял, что хочу быть с тобой. Я люблю тебя, Диего. И я хочу провести с тобой вечность. Согласишься ли ты разделить её со мной?

Диего бледнеет, краснеет, потом снова бледнеет. На его лбу выступает испарина, а потом на губах медленно, неуверенно появляется широкая улыбка.

– Да! – восклицает он. – Чёрт возьми, конечно, да!

Он бросается в объятия Вэйрина, и я деликатно отвожу взгляд, прежде чем Мишель перехватывает мою ладонь и отводит в сторону.

– Итак, Марикета, – она говорит так громко, что очарование момента всерьёз оказывается под угрозой. Правда, Диего и Вэйрин ни на мгновение не отлипают друг от друга. – Поскольку эта свадьба будет несколько… нестандартной, я думаю, нам просто необходимо соблюсти некоторые из наших традиций.

– Каких традиций? – с ужасом переспрашиваю я.

– Ну, например, – вклинивается Радж, – я совершенно уверен в том, что смогу организовать мальчишник… Минут за пятнадцать.

– Что такое «мальчишник»? – с любопытством спрашивает Вэйрин, возвращаясь с небес на землю.

– Ну, знаешь, – мнётся Радж, – типа… холостяцкая вечеринка. Прощание со свободой. У нас дома так принято, но… Чёрт, а как нам поступить, если у нас тут, типа, три жениха?

– Я буду вынужден отказаться от твоей вечеринки, – с грустью произносит Вэйрин, – ещё до начала Ниала’рей мне необходимо решить несколько насущных вопросов, возникших в моё отсутствие.

Радж кивает.

– Хорошо, – и тут же поспешно исправляется, – то есть, конечно, плохо, но будущие молодожёны должны провести ночь перед свадьбой отдельно друг от друга, так что это нам на руку…

– Отдельно друг от друга? – с ужасом переспрашиваю я. – Но…

– Не переживай, Мари, – усмехается Мишель, – мы устроим тебе такой девичник, что ты даже не вспомнишь про своего жениха!

О, в этом я очень сильно сомневаюсь.

Джейк заключает меня в объятия и целует так, что я понимаю – он думает о том же самом.

– Завтра, – шепчет он мне в губы, – в это время ты будешь моей женой.

– Постараемся пережить эту ночь вдали друг от друга? – тоже шёпотом произношу я.

– В последний раз, – улыбается мой будущий муж.

– Хватит, – Зара хватает меня за запястье и буквально оттаскивает от Джейка. – Успеете ещё!

– Ах да, – внезапно спохватывается Джейк, – Скриллекс, прежде, чем вы украдёте мою невесту, можно тебя на пару слов?

Зара пожимает плечами, но отходит в сторону вместе с ним. Я, заинтригованная, пытаюсь расслышать хоть слово, когда Джейк что-то неуверенно у неё спрашивает, а она ухмыляется в ответ – но у меня ничего не выходит.

– Девки, уведите Марикету, – кричит она спустя пару минут с такой интонацией, словно меня здесь нет, – я позже догонюсь.

– Ты хотела сказать «догоню»? – усмехается Куинн.

– Нет, я хотела сказать именно то, что сказала!

Мишель, хихикая, тянет меня по пляжу куда-то в сторону; Куинн, Эстелла и Грейс идут за нами. Когда спустя минут десять мы выходим к небольшой пустынной гавани, я не могу сдержать своего шока.

– Как, во имя всего святого…

С деревянного каркаса свисают полотна белой полупрозрачной ткани, образуя некое подобие беседки. Внутри этой беседки расстелен плед, на котором лежат бутылки с вином и разные фрукты. Я перевожу взгляд на девочек и не могу сказать ни слова.

– Пока ты тосковала наверху, – поясняет Мишель, явно упиваясь моей реакцией.

– Но мы же…

– Да ладно тебе, Мари, – фыркает Куинн, – и так понятно было, что сегодня последняя ночь твоей незамужней жизни.

– Я бы серьёзно разочаровалась в Маккензи, если бы он не воспользовался шансом, – добавляет Эстелла. – Впрочем, в тебе бы тоже, Мари.

Если бы кто-то знал, как я обожаю своих подруг!

Собственно, я сразу же им об этом сообщаю.

Зара появляется примерно спустя полторы бутылки вина и буквально пихает мне в руки какой-то свёрток.

– Вэйрин передал, – поясняет она, откупоривая бутылку и прикладываясь к горлышку.

Я в непонимании разворачиваю свёрток, и в моих руках оказывается самое красивое платье, какое я только могла себе представить. Лёгкая, словно пух, серебристая ткань скользит, как вода, между пальцев. Мишель издаёт восторженный визг, который тут же топит в глотке вина, а Грейс восхищённо касается ткани пальцами.

– Как? – я могу выдавить из себя только одно слово.

– Вэйрин сказал, что это платье принадлежало его матери, – пожимает плечами Зара. – Ну, примерь уже, даже мне интересно.

Конечно, платье оказывается мне великовато. Оно крепится к шее ожерельем из цветов, сделанных из неведомых мне драгоценных камней. Широкий пояс мы с девочками без труда фиксируем на моих бёдрах, и это выглядит очень красиво, хотя мне кажется, несколько всё-таки чересчур: плотно обхватывая грудь двумя широкими полосами, ткань оставляет обнажённой спину и живот; надо полагать, на ваанти этот наряд выглядит менее откровенно, потому что пояс должен располагаться на талии, а не на бёдрах. Юбка струится мягкими складками и ожидаемо оказывается слишком длинной для меня. Но Мишель быстро находит выход из ситуации – она достаёт из своей набедренной сумки нитки и иглу (я полагаю, это было предназначено для зашивания ран) и берёт у Эстеллы нож. Не думаю, что Вэйрин одобрил бы подобных издевательств над платьем своей матери, но наряд настолько красив, что я заглушаю голос совести добрым глотком вина.

Мишель отрезает подол спереди, что-то там колдует, пока я ощущаю себя пьяной куклой, и в итоге подгоняет длину как раз под мой рост, оставляя сзади длинный шлейф.

– А теперь снимай, – командует Миш, – не дай бог, обольёшь вином или ещё что…

Переодевшись, я бросаюсь к девчонкам с объятиями. Удивительно, но даже Зара стойко терпит мои нежности.

– Итак, Мари, – произносит Грейс ещё спустя пару бутылок, – ты готова?

– К чему? – пьяно икнув, спрашиваю я.

– Ну, типа, к замужеству, – ухмыляется Зара.

Я не отвечаю сразу, делая вид, что всерьёз раздумываю над ответом.

– Конечно, – наконец, с излишней торжественностью говорю я, – мы же тут, типа, на каникулах. А что за каникулы без бракосочетания?

Я пытаюсь перевести дело в шутку – не стану же я, в самом деле, рассказывать девочкам, что я так сильно люблю Джейка, что хочу, чтобы он был моим во всех возможных смыслах. И что сама страстно желаю принадлежать ему. Это было бы слишком.

Однако моя попытка внезапно имеет обратный эффект – мои подруги как-то разом сникают.

– Точно, на каникулах, – протягивает Мишель. – На блядских затянувшихся каникулах.

– Ну, мы скоро вернёмся домой, – неуверенно бормочет Грейс. – Как только мы…

– Надерём жопу Рурку, – заканчивает вместо неё Зара.

– И Мари вернётся в Америку замужней женщиной, – подхватывает Куинн, пытаясь вернуть всем доброе расположение духа. – Вы ведь обязательно проведёте ещё одну церемонию, да? Если бы речь шла обо мне, я бы хотела, чтобы на моей свадьбе были родители.

– Уверена, родители Мари тоже хотели бы это видеть, – поспешно говорит Эстелла, – но давайте не будем об этом, хорошо? – я благодарно улыбаюсь ей, не желая признаваться девочкам, что понятия не имею, что бы там подумали или сказали мои родители по поводу моей свадьбы.

– Да, – киваю я, – давайте лучше чем-нибудь займёмся.

– Или о чём-нибудь поболтаем, – ухмыляется Мишель, поворачиваясь к Эстелле. – Итак, расскажи нам, что там у вас с Майком.

И Эстелла храбро приносит себя в жертву любопытству Миш, лишь бы никто не заподозрил, о чём я сейчас думаю. Выпив ещё немного, Куинни без зазрения совести отвечает на вопросы по поводу Келе, с явным сожалением рассказывая, что дальше милых разговоров они так и не зашли, потому что наш новый приятель довольно старомоден. Разумеется, сразу после этого наши беседы сводятся в русло ниже пояса.

В конце концов, когда мы съедаем все фрукты и почти не оставляем вина, Куинн произносит:

– Я думаю, нам надо поспать. Мы же не хотим завтра выглядеть, как кикиморы с похмелья?

Я хихикаю, обнимая бутылку.

– А как выглядят кикиморы с похмелья? – икаю я. – Не, не хочу спать. Хочу купаться!

– И завтра только сделка с дьяволом поможет тебе вычесать соль и песок из волос, – возражает Мишель. – Нет, есть идея получше. Пойдёмте вломимся на мальчишник!

– Жених и невеста не должны быть вместе перед свадьбой! – возмущается Грейс. Её очки съехали на бок, по-моему, даже дужка погнулась, но её это нисколечко не беспокоит.

– Я лично позабочусь о том, чтобы они не вздумали трахаться, – кровожадно обещает Зара, и я обиженно дую губы. – А остальное не считается.

– Окей, – я с трудом поднимаюсь на ноги, – идём к мальчикам!

Зара ведёт нас мимо Элистель куда-то вглубь леса. Я почти не разбираю дороги, однако спустя какое-то время мы оказываемся на опушке леса около Долины гробниц.

– Нет, не так! – доносится до меня голос Диего. – Джейк, не хватай его за шерсть, это нечестно!

Я щурюсь, пытаясь разглядеть, что там происходит. И от открывшейся моим глазам картины из меня моментально выветривается добрая половина алкогольных паров.

Мой без нескольких часов супруг сидит на спине у грёбаного саблезубого тигра, словно на лошади, и держится за загривок. Тигр брыкается, пытаясь сбросить нежеланного наездника, но Джейк стойко выдерживает эту бешеную тряску.

– Придурки! – шиплю я. – Я передумала! Не хочу идти к этим идиотам!

– Расслабься, Мари, – усмехается Зара, – этот их Т’Каал вполне безобиден, если корешить с ваанти.

– Да пофиг, – возмущаюсь я, – блин, вроде все взрослые мужики, – я наблюдаю, как Джейк слезает со спины тигра, шатаясь, а его место под одобрительные крики Алистера и Шона занимает Диего, – а ведут себя, как дети малые.

– Мужчины, – одновременно вздыхают Грейс и Мишель. Только у первой получается объяснение, а у второй – ругательство.

– Всё, – заключаю я, – всем спать.

Мы с девочками возвращаемся в Элистель, в те же хижины, где ночевали в прошлый раз. Зара, не принимая возражений, ложится со мной.

– Я слишком хорошо вас знаю, – ворчит она, когда я пытаюсь спихнуть её с кровати. – Вернётся Маккензи, и вы всю деревню перебудите. Марикета, не брыкайся. В конце концов, из-за тебя я сегодня добровольно записываюсь в монашки!

В конце концов я успокаиваюсь и укладываюсь спать. Меня немного штормит после выпитого, но всё-таки я умудряюсь уснуть довольно крепко.

Когда я просыпаюсь, полдень давно минует. Я не сразу вспоминаю, где нахожусь, и обвивающая мою талию худая рука Зары совсем не способствует пониманию ситуации. Однако уже спустя минуту до меня доходит: я в Элистель, и сегодня вечером я стану женой Джейка Маккензи.

Меня наполняет предвкушение, нетерпение и немного волнение. С трудом выбравшись из крепкого объятия Зары, я вылезаю из постели. Ни следа похмелья, ни какого либо дискомфорта – внезапно моё сердце начинает биться очень быстро и рвано, подобно запертой в клетке птице. От этого я едва могу соображать, когда Зара, чертыхаясь, сползает с кровати, когда в комнату врывается Мишель, принося с собой моё платье и запах кофе, когда Куинн весело что-то щебечет, заходя вслед за ней.

– Я выйду проветрюсь, – бормочу я, чувствуя, что мне просто необходимо побыть одной.

– Только помни, что у нас ещё куча дел, – ворчит Мишель, и я решаю не спрашивать, какие у нас там дела.

Я практически сбегаю по ступеням в бухту, и на моём пути туда-сюда снуют ваанти с корзинами цветов и прочими атрибутами. Внизу, у кромки воды, я нахожу того, с кем так и не успела и словом обмолвиться за всей этой мишурой – Диего сидит у самой линии прибоя, опустив ноги в тёплые волны.

– Эй, ну ты как? – садясь рядом, спрашиваю я.

– Немного волнуюсь. А ты, малышка?

– Точно так же.

– Забавно, да? – усмехается Диего, когда я пристраиваю голову на его плече. – И чего волноваться, в самом деле?

– Не знаю. Ты мне скажи.

– Наверное, так все себя чувствуют перед свадьбой, – Диего обвивает моё плечо рукой. – Я люблю Вэйрина, и мне вот прямо не терпится… Но всё равно я нервничаю.

– Я люблю Джейка, – в тон ему произношу я. – И мне не терпится. Но… Я боюсь.

– Боишься? – Диего поворачивает ко мне голову и хмурится. – Боишься, Марикета?

– Боюсь, – повторяю я.

Он не спрашивает, что меня пугает, и хорошо – при всём желании я бы не смогла ответить. Мы молчим ещё с четверть часа, пока за мной не спускается Грейс. Она, извинившись, зовёт меня обратно наверх – по её словам, Мишель рвёт и мечет, и я срочно ей нужна.

В итоге, конечно, оказывается, что Мишель попросту взяла на себя управление сборами невесты и со свойственным ей перфекционизмом командует всеми остальными. Под её руководством я принимаю ванную (у ваанти оказываются просто потрясающие глубокие чаны для воды, а Грейс шумно восхищается своеобразным устройством подачи и спуска воды, в котором я даже не пытаюсь разобраться). Куинн откуда-то приносит букет цветов – тех самых, необыкновенных, которые очаровали её ещё на наш второй день на острове. Цветы слабо сияют, и их нежные лепестки по виду напоминают ткань моего платья. Мишель достаёт свой «дорожный» набор косметики, и я в очередной раз поражаюсь – нет, правда, всё это время она тягала с собой только две вещи: аптечку и косметичку. Самое, блин, необходимое.

Пока Мишель старательно наносит что-то там на каждый дюйм моего лица, пока Грейс, Эстелла и Куинн отвлекают меня какими-то разговорами, а Зара куда-то исчезает, проходит весь день.

– До заката меньше часа, – когда Зара возвращается в комнату, у неё какой-то чересчур довольный вид для человека, который, по её же словам, «решал важные дела».

– Отлично, – выдыхает Мишель, заканчивая плести мне тонкую косичку сбоку и каким-то образом закрепляя её на затылке. – Чёрт, Марикета, у нас нет большого зеркала, но ты должна знать, что я превзошла себя!

Я придирчиво изучаю своё отражение в крошечной пудренице. Несмотря на отсутствие фена и средств для укладки, Мишель с помощью Куинн превратила мою непослушную гриву в аккуратную незамысловатую причёску – косички по бокам, уложенные назад, не дают волосам падать на лицо. Мои глаза густо, но не слишком вульгарно подведены, и кажутся просто огромными. На губах блестит глянцевая помада. Я совершенно точно уверена, что Мишель сделала что-то ещё, но она сделала это столь искусно, что следов косметики нигде нет.

– Спасибо, – бормочу я.

На самом деле, я могла бы обойтись без всего этого. Без платья, макияжа и букета. Я вышла бы за Джейка замуж босая и полуголая… Впрочем, учитывая замысловатый фасон платья, я действительно полуголая. И, да, босая. Но я не нахожу подходящих слов, чтобы поблагодарить девочек за то, что они сделали. Во всём хаосе Ла-Уэрты, во всех угрозах, нависших над нами, они позволили мне побыть нормальной невестой. Сделали всё для того, чтобы наша своеобразная свадьба с Джейком была максимально приближена к традиционной.

Но чуть позже, когда я стою около входа в тронный зал Элистель, нервно теребя в руках букет цветов, мне становится плевать на традиции. Мишель разглаживает складки моего платья, что-то рассказывая про то, как я должна себя вести, но я никак не должна себя вести. То, что сейчас важно – там, внутри, меня ждёт Джейк. Я едва могу сдерживать желание подобрать полы платья и бежать в зал, в его объятия.

– Поскольку Диего – твой лучший друг, – продолжает вещать Мишель, и, услышав имя Диего, я заставляю себя слушать, – было бы хорошо, чтобы он вёл тебя к… Э-э… алтарю. Но, поскольку он сегодня не может…

– Пусть Радж, – нетерпеливо бормочу я. Если не Диего, то точно он. Всё это время он был той силой, которая укрепляла нашу дружбу. Именно он мудро и ненавязчиво напоминал всем нам, что мы должны быть едины несмотря на наши различия.

– Хорошо, – Мишель, шурша складками длинного розового платья (я даже не спросила, где она его взяла), быстро заходит в зал и спустя минуту выводит наружу Раджа.

– Ух ты, Мари, – бормочет Радж, – спасибо, это… Это так круто! – он расплывается в широкой улыбке, на которую просто невозможно не ответить.

Рядом со мной на платформе внезапно оказывается Диего. На нём – традиционные одежды ваанти, напоминающие коронационный наряд Вэйрина, и тут я понимаю, что мой лучший друг вот-вот станет супругом вождя.

– Ты совершил скачок по социальной лестнице, – шепчу я, когда он подходит ближе.

– Точно, – ухмыляется Диего. Его тёмные глаза сверкают на фоне чуть побледневшего лица. – А ты выглядишь, как принцесса из сказки.

Я пожимаю плечами. Обычно сказки заканчиваются тем, что принцессы выходят замуж – а моя сказка с этого начинается.

Здесь.

Сейчас.

Точно в тот момент, когда Грейс открывает дверь в тронный зал и даёт знак, что можно начинать.

Я беру Раджа под руку, и он ведёт меня в зал. Переступив порог, я прилагаю все усилия, чтобы не броситься вперёд, между скамьями, на которых сидят все мои друзья, к Джейку. Я только краем глаза замечаю, что на нём не одежда ваанти, а костюм-тройка, в котором он встречал Новый год. И это не имеет никакого значения, потому что единственное, что я по-настоящему вижу – это его глаза.

Когда Радж вкладывает мою ладонь в руку Джейка, а я отдаю букет Мишель, я с трудом отрываю взгляд от моего жениха, чтобы посмотреть на друзей. Странно – здесь и Малатеста с Ивонн, и наши Анахронисты – Аммит с Амидоэлем, и я рада их всех видеть, – даром что не имею ни малейшего понятия, как они тут оказались.

– Марикета… – я вздрагиваю, когда Джейк шепчет моё имя. – Это происходит.

– Да, – отвечаю я тоже шёпотом. – Да, происходит.

И всё. Всё на свете перестаёт иметь значение. Церемонию проводит Серакса, и я, наверное, могла бы увидеть в этом какой-то особый смысл или, возможно, увижу его потом, но сейчас это не играет никакой роли.

– Джейк и Марикета, пожалуйста, соедините ваши руки, – говорит военачальница.

Джейк переплетает свои пальцы с моими. Серакса достаёт широкую ленту и обвивает ей наши запястья, аккуратно продевая концы между нашими пальцами и связывая их друг с другом. Наконец, она несколько раз обвязывает наши ладони и торжественно произносит:

– Вот руки, которыми вы посадили семя вашей любви. Вот пальцы, которые будут стирать с щёк вашего возлюбленного слёзы горя и радости. Вот узел, связывающий вас в одно целое. Эта лента – символ корней, которыми вы прорастаете друг в друге.

Я отвлекаюсь от её речи и глаз Джейка на целое мгновение, чтобы поймать взгляд Диего, который стоит в нескольких футах от меня, его ладонь связана такой же лентой с рукой Вэйрина. Их церемонию проводит незнакомый мне пожилой мужчина. Улучив момент, Диего подмигивает мне.

– Эта церемония – обещание друг другу провести вместе год и один день. Если по истечении этого срока ваша любовь будет столь же сильна, как сегодня, это будет значить, что Ваану благословил вас на вечность в обществе друг друга, – Серакса на мгновение накрывает своей ладонью наши, переплетённые лентой, и делает шаг назад. – Теперь обменяйтесь клятвами.

Я смотрю в удивительные глаза Джейка, скольжу взглядом по его мягкой улыбке, жадно впитываю в память черты его лица – и, хотя я не готовила никаких клятв заранее, внезапно нужные слова приходят сами собой.

– Джейк, – я говорю очень тихо, но мне самой кажется, что мой голос отдаётся эхом от стен тронного зала, – я клянусь, что последую за тобой куда угодно. Какие бы ты ни ставил перед собой цели, я обещаю быть рядом и сделать всё, чтобы помочь тебе их достичь. Какие бы крутые подъёмы ни ожидали нас впереди, клянусь не дать тебе оступиться. Я принадлежу тебе каждой частицей себя. И так будет каждый из отведённых нам дней. Я твоя, и ничто на свете не изменит этого.

Джейк шумно вздыхает, и в его взгляде я вижу всю ту совершенно невозможную, безграничную любовь, которая привела нас к этому моменту.

– Ты сделала меня честным мужчиной, Марикета, – видимо, чтобы скрыть нервозность, Джейк пытается пошутить, но его голос дрожит от эмоций. Он сводит на переносице брови, нервно закусывает губу и чуть качает головой, словно отгоняет дурные мысли. – Я хотел этого. Видят боги, хотел. Но правда состоит в том, что мне это необходимо. Мне нужна только ты. Я и в половину не тот человек, какого заслуживает настоящая принцесса… Но я клянусь сделать всё, что в моих силах, чтобы исправить это. У меня нет ничего, кроме моей любви. Я – твой, Марикета. И с этим я клянусь, что вместе мы сумеем создать наше собственное «долго и счастливо».

Пока я смаргиваю слёзы, к нам неожиданно подходит Таари с подносом, на котором лежат удивительно красивые цветы.

– Выбери тот, который, по-твоему, лучше всего подходит, – говорит Серакса Джейку. Недолго думая, он берёт с подноса пышный фиолетовый цветок с множеством лепестков и сверкающей сердцевиной и осторожно закрепляет его в моих волосах. – Этот означает преданность, – с улыбкой поясняет Серакса. – А теперь скрепите ваш союз поцелуем!

– Я не смотрю! – пищит Таари, ставя поднос на пол и закрывая глаза ладошками.

А меня словно невидимой силой тянет к Джейку, и я так отчаянно хочу поцеловать его, что у меня едва не подгибаются колени. Когда наши губы встречаются, он обнимает меня свободной от ленты рукой. В этом поцелуе всё – чувство невероятного единения, страсть, нежность, обещания и все несказанные слова – все несуществующие слова, потому что таких, которые могли бы выразить мою любовь, ещё никто не придумал.

Я принадлежу Джейку. Мы – одно целое. Не сомневаюсь, что так думают все невесты в день своей свадьбы, но мне кажется, что никто и никогда не любил так, как любим друг друга мы. Словно мы – две половинки одной души, словно всю свою жизнь я стремилась сюда, в этот день, в объятия моего мужа.

Звук раздающихся вокруг аплодисментов и приветственных криков возвращает меня с небес на землю. От застилающих глаза слёз я не вижу лиц друзей – только слышу сдавленные рыдания переполненной эмоциями Грейс да громогласное «Ура!» Крэйга.

– Эти двое, – произносит Серакса, – теперь соединены перед лицом Ваану и всех ваанти. Так же, как было с первой невестой и её возлюбленным. Истинная любовь – непреодолимая сила. Ни море, ни суша, ни одна живая душа не разделят тех, кому суждено быть вместе!

Джейк ведёт меня по проходу к дверям тронного зала. Наши ладони всё ещё переплетены церемониальной лентой. Когда мы выходим на платформу, окружённые нашими самыми близкими людьми, Джейк осторожно распутывает узел и прячет ленту в нагрудный карман жилетки. В этот момент он смотрит мне в глаза с таким чувством, что я на несколько секунд забываю дышать.

А ещё через мгновение мы оказываемся в ворохе объятий и сбивчивых поздравлений от наших друзей, хотя я по-прежнему могу видеть только глаза Джейка. Ни море, ни суша, ни одна живая душа… Эти слова Флора написала для Юджина на замочке, прежде чем выбросить в море – такой простой ритуал, своего рода колдовство. Не удивительно, что именно эта фраза имеет сакральное значение для ваанти. Но наша жизнь с Джейком должна сложиться счастливее, чем у Флоры и Юджина, поскольку, в отличие от первой ваанти, я точно знаю, что мне нужен только мой пилот. Для меня не было никаких «слишком скоро», никаких сомнений и никаких недомолвок. Сейчас даже кажется, что я предвидела этот момент в тот миг, когда наши с Джейком глаза впервые встретились – и как знать, учитывая временные петли и все прошлые жизни, может, я действительно могла это предчувствовать.

Но, возможно, мы на самом деле были предназначены друг другу с самого начала времён. Задолго до Ла-Уэрты, Рурка и Вечного.

Рядом с нами оказываются Диего и Вэйрин, получающие свою порцию поздравлений. На лице моего лучшего друга застыло выражение недоверчивого счастья, а вождь ваанти улыбается от уха до уха, только кивая головой в ответ на всё, что ему говорят – сомневаюсь, что он разбирает хоть слово, потому что я сама едва понимаю, чего все вокруг нам желают.

– Часовщик велела передать вам самые сердечные поздравления, – говорит Аммит, обнимая одновременно меня и Джейка. – И наш свадебный подарок, – она заговорщически подмигивает мне, – твой супруг уже в курсе. Желаю приятного медового месяца!

С этими словами она протягивает Джейку стальной диск, и в тот момент, когда его пальцы касаются металла, мы проваливаемся в воронку, открывающуюся прямо под нашими ногами.

Я падаю точно в руки Джейка, приземлившегося на палубу «Дорады» за миг до меня.

– Отработал рефлекс ловить меня? – бормочу я, обхватывая ладонями его лицо.

– К твоим услугам, Принцесса, – усмехается Джейк, ставя меня на ноги. Он с видимым усилием отрывает взгляд от моего лица и осматривает окружающий «Дораду» пейзаж – бескрайнее море с одной стороны и береговая линия Ла-Уэрты с другой.

– Как это? – спрашиваю я, указывая на солнце, сияющее высоко в небе над нами. – Ведь мы поженились точно на закате!

– Мы поженились, – Джейк повторяет эти слова, словно пробует фразу на вкус. – Да, на закате. Но сейчас мы можем пережить этот закат заново, только… Нужно ещё кое-что сделать.

– Сделать что?

Джейк обхватывает руками мою талию, целует меня в щёку и шепчет:

– Узнаешь позже. А пока что нужно снять корабль с якоря.

Я растерянно наблюдаю за тем, как он, оторвавшись от меня, идёт к катушке с якорной цепью.

– Тебе чем-то помочь? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Ну нет. Не сегодня, Принцесса.

Я обиженно дую губы и весь следующий час бесцельно слоняюсь по палубе «Дорады», ища, чем бы себя занять. В конце концов я спускаюсь в трюм и нахожу там самое настоящее сокровище – корзину свежих фруктов и пару бутылок вина. Корзина довольно объёмная и тяжёлая, так что я с трудом вытаскиваю её на палубу.

– Нашла, значит, – усмехается Джейк, стоящий у штурвала. – Хорошо. Мы почти добрались до места…

– До какого места? – с любопытством спрашиваю я, прежде чем снова скрыться в трюме в поисках какого-нибудь пледа. Когда я нахожу то, что мне нужно, приходится повторить вопрос. – До какого места, Арагорн?

– Увидишь. Чёрт, жарко.

Ну, с тем, что ему жарко, я могу легко справиться. Наверное. Я подхожу к нему сзади и, приподнявшись на цыпочки, утыкаюсь носом в ямку на задней части его шеи, пока мои пальцы проворно расстёгивают пуговицы на его жилетке и ослабляют узел на галстуке. Потом я безжалостно расправляюсь с его рубашкой. Покрываю невесомыми поцелуями обнажённые плечи Джейка, прижимаюсь щекой к его спине, слушая, как учащается его сердцебиение.

– Так лучше? – спрашиваю я, касаясь его живота руками и чувствуя, как мышцы пресса напрягаются под моими прикосновениями.

– Немного, – выдыхает Джейк. Я убираю руки, обхожу его так, чтобы видеть его лицо – и нарочито медленно тянусь к застёжке на шее. Полосы ткани, прикрывающие мою грудь, соскальзывают вниз, и я стою полуобнажённая, поскольку платье всё ещё удерживается на моих бёдрах поясом. – Намного, – исправляется Джейк, когда пояс расстёгивается с мягким щелчком, и юбка падает на пол, оставляя меня в одних трусиках, с цепочкой с жетонами Джейка на шее и с церемониальным цветком в волосах.

Я только зазывно улыбаюсь и, как ни в чём ни бывало, отправляюсь в носовую часть корабля, чтобы расстелить на полу найденный плед и водрузить на него корзину с фруктами и вином. Но у меня не выходит надолго оторвать взгляд от моего полуголого мужчины, который, кажется, не вполне следит за курсом, поскольку слишком занят тем, что наблюдает за мной.

Через четверть часа игра в гляделки становится невыносимой. Я снова возвращаюсь к Джейку, обнимаю его, прижимаясь грудью к его спине и переплетая свои пальцы с его, сжимающими штурвал.

– Дай порулить, – канючу я. – Я устала ничего не делать.

– Очень скоро ты будешь безумно занята, Принцесса, – с порочным смешком произносит Джейк, но разворачивается ко мне и приподнимает над полом, прежде чем поставить меня у штурвала. – Никуда рулить уже не надо, – шепчет он над моим ухом, но я всё равно вцепляюсь в штурвал. – Мы почти прибыли. Но если тебе так хочется почувствовать себя капитаном… – Он накрывает мои ладони своими, мягко указывая направление, а потом неожиданно убирает руки и обнимает меня за талию. – Моя жена, – он прикусывает мочку моего уха, и от этого я выгибаюсь, – практически обнажённая, за штурвалом пиратского корабля… Марикета, не думаю, что где-то на свете может быть более счастливый новобрачный, чем я.

И вдруг он оставляет меня у руля, быстрыми шагами пересекает палубу и опускает якорь.

– Идём, – зовёт он меня, протягивая руку. – Солнце скоро сядет.

Я по-прежнему мало что понимаю, но покорно иду к нему, принимая протянутую руку и переплетая наши пальцы. Он ведёт меня к пледу, усаживает с одной стороны и сам садится напротив. Копается в корзинке, извлекает на свет штопор и откупоривает одну бутылку.

– Блин, – протягивает он, – забыл про бокалы. Пойду посмотрю в капитанской каюте.

– Не надо, – усмехаюсь я, – так гораздо вкуснее.

Он хрипло смеётся, протягивая мне бутылку и доставая из корзины спелый манго. Он разделяет фрукт на две половинки и отдаёт одну мне. Я машинально вгрызаюсь в ароматную мякоть, хотя сейчас меня беспокоит несколько иной голод, даром что я практически ничего не ела с прошлой ночи.

Когда манговый сок стекает по моему подбородку, Джейк протягивает руку и стирает его. Потом большим пальцем проводит по моей нижней губе, и от желания в его глазах я чувствую себя так, словно его прикосновение сейчас оставит от меня лишь горстку дымящегося пепла.

– Ты прекрасна, – шепчет Джейк. – Марикета, ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна. – Я смущённо улыбаюсь в ответ – от этого смущения даже возбуждение слегка угасает, потому что от интонаций в шёпоте Джейка и искреннего восхищения в его взгляде я вдруг действительно чувствую себя такой, какой он, должно быть, видит меня: желанной, красивой, любимой. – Вот, что я хотел тебе показать, – вдруг произносит Джейк, указывая на маячащий впереди небольшой остров, над которым сверкает закатное солнце.

– Это… остров? – в недоумении спрашиваю я, не понимая, что такого особенного я должна увидеть.

– Не совсем, – Джейк усмехается, качает головой и встаёт, протягивая мне руку. Я следую за ним, и он пододвигает меня к самому носу корабля, а я кладу руки на перила. – Взгляни ещё раз, Принцесса, это наш дом, – одной рукой он обнимает меня, а другой рисует воображаемые линии в воздухе перед моим лицом. – Видишь, дымок из трубы вьётся? А вон забор, который надо починить после того, как Дракс во время визита к нам пропахал его лбом. Там вот небольшая пристань с лодочкой, надо же нам как-то иногда выбираться на большой остров, да и как бы вся наша сумасшедшая компания закатывала в нашем доме вечеринки?

Я откидываюсь назад, упираясь затылком в плечо Джейка, и прикрываю глаза. В какой-то миг под сомкнутыми веками я действительно вижу всё то, о чём он говорит.

– Расскажи ещё, – шепчу я.

– Вот там, в саду, цветут апельсиновые деревья. Ты когда-нибудь видела цветущие апельсины? У них просто невероятный аромат. Такой сильный, что ты можешь чувствовать его по утрам, когда окна в спальне открыты. И ты будешь просыпаться с этим запахом каждое утро.

– Джейк, ты действительно хочешь остаться здесь? На Ла-Уэрте?

– Марикета, – пальцы Джейка мягко касаются моей шеи, он притягивает меня к себе, и его шёпот обжигает мою кожу. – Мне всё равно, где я буду, если ты рядом. Но, если у нас всё получится, если мы вернёмся в Штаты, и мне удастся обелить своё имя… Да. Я хотел бы вернуться сюда. С тобой.

– Хорошо, – тихо отвечаю я. После всего этого безумия на Ла-Уэрте именно остров кажется настоящим домом. И я была бы не против провести здесь всю вечность – при условии, что Джейк будет рядом со мной.

Последнюю мысль я озвучиваю вслух, и он хрипло смеётся мне на ухо.

– Моя любимая жена, – бормочет он, – я не говорил тебе, что ты была восхитительна в этом бесстыдном платье? Я чуть не испортил момент. Пришлось прилагать усилия, чтобы не содрать тебя эти чёртовы тряпки прямо во время церемонии.

– Сейчас их на мне нет, – с наигранным сожалением произношу я, вжимаясь бёдрами в пах Джейка. – Может, мне пойти одеться, чтобы тебе было, что с меня сдирать?

– Нет, так мне нравится даже больше, – сухие губы оставляют на моём плече жаркий поцелуй, а руки скользят ниже, поддевая моё бельё. – Думаю, нам нужно почаще… ужинать в таком виде, как считаешь?

– Тогда мы совсем перестанем есть, – усмехаюсь я, когда мои трусики оказываются на полу. – Чёрт возьми, Джейк…

Я поворачиваю голову, и он наконец-то целует меня – так собственнически и грубо, что у меня ноют губы – этот поцелуй ощущается настолько властным, словно каждое движение его губ и языка направлено на то, чтобы подчинить меня его воле. Я почти задыхаюсь под этим натиском, когда Джейк сжимает мою грудь – так сильно, почти до боли, будто бы он пытается притянуть меня к себе максимально близко, чтобы я стала с ним единым целым. Когда наши губы разъединяются, одна рука Джейка скользит ниже, его палец легко касается моего естества, и я отвечаю на это действие нетерпеливым стоном.

– Какая ты влажная, – со свистом выдыхает он, – удивительно. Не могу поверить, что ты моя.

– Так убедись в этом, – с вызовом говорю я, выворачивая руку так, чтобы добраться до застёжки на ремне его брюк. Надо было стащить их тогда, когда он стоял у штурвала – было бы намного удобнее. – Докажи, что я твоя.

Джейк мягко отстраняет мою ладонь и сам расправляется с чёртовыми штанами.

– Знаешь, о чём я думал, когда ты раздевалась у штурвала? – в этот момент акцент Джейка становится слышен чётче, чем обычно. Я выгибаюсь, ощущая, как его твёрдый, горячий член прижимается к моему бедру. Боже, ну сколько можно медлить? – Я думал о том, – он убирает волосы с моей шеи, касается губами чувствительной точки на затылке, – как ты будешь кричать, когда я сделаю… Вот так.

И он врезается в меня с такой неожиданной силой, что я едва могу устоять на ногах. В это же самое мгновение его палец надавливает на клитор, и я действительно кричу – может быть, меня слышно на многие мили вокруг, но какая разница, если мы здесь одни? Я чувствую, как Джейк заполняет меня, могу ощутить каждый дюйм его кожи, когда он чуть отстраняется, прежде чем снова толкнуться в меня с неудержимой яростью. Его пальцы, наоборот, касаются меня нежно, таким контрастом к властным движениям внутри моего тела. Это так сильно, что я теряюсь в водовороте ощущений – выгибаюсь ещё сильнее, стараясь принять его как можно глубже, пока он одной рукой удерживает мои бёдра. Болезненное напряжение во всём теле скручивается в узел где-то внизу живота, я даже не до конца понимаю, что доводит меня до такого исступления – или размеренные касания пальцев, или амплитуда, с которой его член двигается во мне, или хриплое дыхание Джейка, или этот невероятно пошлый и завораживающий звук, с которым сталкиваются наши влажные от пота тела – но я даже не пытаюсь понять. Острое, мучительное удовольствие растекается по венам, электрическим током щекочет кожу и находит выход в первобытных звуках, вырывающихся из моего горла – а потом ещё, снова и снова, пока я не чувствую, как его горячая сперма заливает меня изнутри, пока не слышу, что он зовёт меня, и моё имя, срывающееся с его губ, звучит священно, как молитва.

Мы оба без сил валимся на плед и едва не сбиваем корзину. Джейк с трудом отталкивает её прочь и растягивается рядом со мной, прижимая меня к себе дрожащими руками.

– У меня ещё не было секса с замужними женщинами, – бормочет Джейк, когда мы немного приходим в себя. Я лежу на его груди и любуюсь звёздами, отражающимися в его полуприкрытых глазах.

– И как тебе этот новый опыт? – лукаво спрашиваю я. – Оправдала ли «замужняя женщина» твои ожидания?

– Она их превзошла, – улыбается Джейк. – Думаю, что буду возвращаться в её постель до конца своих дней.

– Ах, ты «думаешь»? – притворно обижаюсь я. – То есть, ты не уверен?

Джейк смеётся, переворачивается, подминая меня под себя, и покрывает моё лицо поцелуями.

– Совершенно уверен, – заверяет он меня. – Мне никогда не будет нужна другая… После тебя все женщины мира будут казаться пресными.

– А я, типа, солёная? – усмехаюсь я.

– Немного, – признаёт Джейк, – ты плакала. Чёрт, Принцесса, не думал, что довести женщину до слёз – это так… Круто. Того и гляди, возомню себя любовником века.

– Это хорошо, – улыбаюсь я, подаваясь вперёд и легко целуя его губы. – Такому званию, знаешь ли, надо соответствовать.

– Точно, – ухмыляется Джейк, – пойдём в капитанскую каюту, и я сразу начну над этим работать.

Я смеюсь, когда он встаёт и тянет меня за собой. В капитанской Джейк разжигает масляные лампы, и роскошную обстановку заливает мягкий желтоватый свет. Когда мы устраиваемся на кровати, мерно раскачивающейся вместе со всем остальным кораблём на волнах, я вдруг понимаю, что ужасно хочу спать.

– Должен сказать, церемония была очень красивой, – замечает Джейк, прижимая меня к себе. Мне приходится прилагать усилия, чтобы поднимать веки каждый раз, когда я моргаю. – Жаль, что Беккс её не видела. И родители. Наверняка матери бы всё это понравилось. И ты бы понравилась ей тоже.

– Расскажи мне про своих родителей, – прошу я.

– Ну… Они поженились очень рано, – говорит Джейк, – почти сразу после школы, но в Шривпорте это нормально. Тем более, что это был брак по любви… И по причине того, что мама забеременела Ребеккой ещё до того, как они успели сходить к алтарю, – я тихонько хихикаю над этой витиеватой формулировкой. – Моего отца зовут Эйб, и он – здоровый мужик, с которым вообще невозможно спорить. Думаю, он очень гордится Ребеккой, хотя никогда не признает этого вслух: обычно он говорит, что гоняться за преступниками – не женское дело.

– А мать? – спрашиваю я. Голос Джейка должен бы убаюкивать меня, но вместо этого живой интерес к тому, о чём он говорит, прогоняет сон прочь.

– Матушка, – губы Джейка растягиваются в улыбке, – матушку мою зовут Ханна, и она – настоящее чудо. Отцу очень повезло с ней. И всем нам. Мне кажется, что её просто невозможно не полюбить. Ты обязательно найдёшь с ней общий язык, когда мы разберёмся со всем этим дерьмом. А она, уверен, полюбит тебя.

– Это хорошо, – улыбаюсь я. – Мне бы хотелось, чтобы ты был прав.

– А ты? Марикета, расскажи о своих родителях? Думаешь, они одобрят твой брак с беглым военным преступником?

– Не говори так про себя, – хмурюсь я. – Это неправда, и мы это знаем. Как только мы вернёмся домой, об этом узнают и все остальные.

– Ладно, – легко соглашается Джейк, – но всё-таки, расскажи о своей семье?

Я тяжело вздыхаю и выбираюсь из объятий Джейка, садясь на кровати и кутаясь в покрывало. Сегодня наша брачная ночь, и, хотя я могла бы найти более интересные способы провести её, я не хочу начинать наш брак с недомолвок.

Поэтому я рассказываю Джейку всё. Про свои обрывочные воспоминания. Про то, что я не имею понятия, кто мои родители и какие они. Про то, что мне кажется, что никакой жизни до острова у меня не было вообще. Когда я замолкаю, то не сразу понимаю, что плачу.

– Принцесса, – обеспокоенно бормочет Джейк, стирая слёзы с моих щёк, – ну… ну что ты?

– Это страшно, – шепчу я, прижимаясь лицом к его ладони. – И… Понимаешь, я, получается, не знаю, кто я такая.

Джейк не отвечает в течение нескольких долгих минут, растерянно наблюдая, как я заливаюсь слезами, а потом вдруг произносит:

– Ну и забей.

От удивления я перестаю реветь.

– Ч… что?

– Я расскажу тебе, кто ты такая, – он заключает моё лицо в ладони и заглядывает мне в глаза так, словно видит мою душу насквозь. – Ты – Марикета Маккензи. Самая удивительная, самая храбрая, самая прекрасная женщина, какую я когда-либо встречал. Ты – моя жена. Откуда бы ты ни была родом, какой бы ни была твоя жизнь до того, как мы встретились, я люблю тебя, и ничто на свете этого не изменит. Поэтому просто забей.

Я неуверенно улыбаюсь.

– Когда ты так говоришь, всё становится проще, Джейк.

– Обращайся, Принцесса.

– «Марикета Маккензи», – задумчиво произношу я, смакуя своё новое имя. – Мне нравится.

– А уж мне как нравится, – подхватывает Джейк, прижимая меня к себе и целуя так, что я сразу понимаю: он явно настроен всё-таки начать работу над соответствием званию «любовника года».

– Когда мы должны возвращаться? – сонно спрашиваю я, устраиваясь поудобнее под боком у моего мужчины.

– У нас три ночи, – бормочет Джейк, обнимая меня покрепче, – и два дня.

– Сколько всего… пять? – я с трудом ворочаю языком.

Джейк хрипло смеётся.

– Если бы. Конечно, три ночи наедине – такой себе медовый месяц, но кое-кто считал, что и этого слишком много.

– Так, подожди, – я с усилием поднимаю голову и смотрю на Джейка, – ты говоришь, что мы не должны возвращаться прямо утром? Что у нас будет целых два дня? Честно?

– Да, портал откроется на третье утро.

– Охренеть! – восклицаю я. – Полноценный медовый месяц! Что мы будем делать, если нам не нужно ни от кого убегать и что-то искать?

– Спи, Принцесса, – усмехается Джейк, – тебе понадобятся силы для того, чтобы ни от кого не убегать и ничего не искать.

Я киваю и почти моментально погружаюсь в сон.

Вся прелесть ситуации доходит до меня только ранним утром, когда я просыпаюсь от того, что мой муж покрывает влажными поцелуями мою грудь. Запуская пальцы в его волосы, я думаю о том, что эти два дня медового месяца определённо станут самыми счастливыми в моей жизни. А потом, когда Джейк разводит мои колени и вжимает меня в постель, я перестаю об этом думать и просто упиваюсь тем, как идеально мы друг другу подходим.

После того, как мы завтракаем фруктами из нашей чудо-корзинки, я отправляюсь в трюм, чтобы найти заветный сундук из красного дерева. Я прячу в него своё свадебное платье и костюм Джейка, взамен добывая свободную юбку и мешковатую рубаху. Когда я возвращаюсь на палубу, Джейк, щеголяя в одних джинсах, снимает корабль с якоря.

– Куда плывём, капитан? – спрашиваю я.

– Домой, – Джейк кивает на маячащий впереди маленький островок. Спустя четверть часа он спускает на воду шлюпку в сотне футов от берега островка. Ещё через какое-то время мои босые ноги утопают в белоснежном песке пляжа, и у меня немного кружится голова после того, как я оказываюсь на твёрдой земле. – Я вчера говорил совершенно серьёзно, – вдруг говорит Джейк, – по поводу того, чтобы обосноваться здесь. Мне кажется, мы могли бы действительно построить здесь дом.

– А я вчера совершенно серьёзно с этим согласилась, – киваю я, – здесь замечательно.

Джейк как-то неуверенно улыбается, и мы вдвоём отправляемся осматривать то место, где нам предстоит обосноваться. Остров действительно совсем крошечный, но мы обнаруживаем источник пресной воды и маленькое озеро, из которого тонкий ручей впадает в море. Словом, это действительно идеальное место для жизни.

– И всё-таки, чем мы займёмся? – интересуюсь я, когда мы возвращаемся на пляж.

Джейк подходит к лодке, которую до этого вытащил на сушу, и извлекает из неё нашу многострадальную корзину с припасами.

– Будем вести себя, как нормальные молодожёны, – усмехается он. – Ты только подумай, Принцесса. Впервые за всё время мы по-настоящему предоставлены друг другу. Ни одной живой души на многие мили вокруг нас…

– Ах да, – смеюсь я, стягивая рубашку. – Никого нет. Зачем тогда нужна одежда?

– Играешь с огнём, миссис Маккензи.

– Ага, – лениво подтверждаю я, позволяя юбке упасть к ногам. – Точно.

И, когда глаза Джейка темнеют, он делает ко мне шаг – и я с хохотом бросаюсь бежать прочь.

Разумеется, мне не удаётся убежать далеко – впрочем, не сильно-то я к этому стремилась. Своей цели я легко достигаю, когда он догоняет меня, и мы вместе заваливаемся на песок.

– А когда ты вспомнишь свою прошлую жизнь, я смогу задать тебе вопрос, который обычно не задают женщинам?

– Ты и так знаешь, сколько мне лет.

– Я не про возраст. Я про другую цифру.

Я переворачиваюсь так, чтобы оседлать бёдра Джейка, и смотрю на него сверху вниз. Мы так спешили в очередной раз заняться любовью, что он так и остался в своих чёртовых джинсах, и теперь их грубая ткань царапает мне кожу.

– По-прежнему не понимаю, куда ты клонишь.

Джейк протягивает руку, чтобы убрать с моего лица упавшие на глаза пряди волос.

– Ну же, Принцесса. Мне просто интересно… Сколько у тебя было мужчин до меня.

Я с досадой морщусь.

– Зачем тебе это?

– Да хрен его знает, – признаётся Джейк, – меня, вообще-то, не особо трогает, что ты совершенно точно не была девственницей до меня, но всё равно хочется знать. Глупость, да?

– Разумеется, глупость, – фыркаю я, – может, лучше, чтобы воспоминания об этой части моей жизни не возвращались? Просто представь, что ты был у меня первым. Раз уж других я не помню.

– Окей, – легко соглашается Джейк, – просто представим, что ты была с рождения так хороша в постели. Как будто создана специально для меня.

Почему-то от его слов по моей коже бежит неприятный холодок.

– Так значит, я хороша? – игриво спрашиваю я, стараясь спрятать за беспечностью нервозность.

– Разве мне нужно говорить об этом вслух?

Чуть позже Джейк отправляется на «Дораду». Я бесцельно скитаюсь по пляжу, собираясь сказать что-то вроде «я уж думала, ты решил меня кинуть», когда он возвращается с рюкзаком, доверху набитым вещами.

– Не то, чтобы мне не нравилось, что ты расхаживаешь голышом, – усмехается он, – но это серьёзно отвлекает.

Я растерянно перебираю содержимое рюкзака.

– Ты так и не рассказал мне, как сделал… Всё это.

– Скриллекс помогла, – ухмыляется Джейк. – Когда мы были в Куартель, она и Дракс скорешились с этими ребятами со стрёмными именами. Та девица дала Заре устройство, с помощью которого они могли бы связываться. Так что мы им воспользовались, а дальше уже дело техники… С продуктами помог Большой Р, – Джейк извлекает из лодки ещё и сумку-холодильник, где они вообще ухитрились её раздобыть? – А всё потому, что Скриллекс не терпелось от нас избавиться. «Я не желаю слышать, как вы консумируете свой брак». Она так и сказала – «консумируете».

– Забавно, – задумчиво говорю я, – все наши друзья умудрились приложить руку к тому, чтобы подарить нам эти два дня. А я не сделала ничего.

– Ты сделала достаточно, – неожиданно жёстко перебивает меня Джейк, – за всё это время на острове.

Вечером мы напиваемся. Сидя у потрескивающего костра, методично расправляемся с запасами рома из каюты Малатесты. Несмотря на то, что Джейк притащил мне целую кучу шмоток, я расхаживаю только в его футболке. Так что, когда мы, вдоволь наговорившись обо всём и ни о чём, сплетаемся в объятиях, ему совсем несложно стащить с меня одежду.

Мы занимаемся страстным пьяным сексом, и каким-то образом это стирает между нами последние границы – я никогда раньше не чувствовала себя настолько раскованной, настолько открытой, как в этот вечер.

– Невероятно, – шепчет Джейк, пока я пытаюсь отдышаться, лёжа у него на груди. – Думаешь, для женатых людей нормально так часто трахаться? Я чувствую себя озабоченным подростком.

– Во всяком случае, это касается только регулярности и никак не сказывается на качестве, – с серьёзным выражением лица говорю я, и мы оба принимаемся хохотать.

На второй день мы отправляемся купаться. Я давно мечтала поплавать голышом, и теперь наконец-то моя мечта исполняется. Разглядывая разноцветное дно Карибского моря, я чувствую себя так, словно уже умерла и попала в рай – всё на этом небольшом острове, ставшем нашим убежищем, словно создано для того, чтобы я была безгранично счастлива. И чтобы Джейк тоже был счастлив. Я убеждаюсь в том, что, когда мы остановим апокалипсис, нам необходимо сюда вернуться.

– Чёрт, да смогу ли я когда-нибудь тобой насытиться? – стонет Джейк мне на ухо в паузах между рваными движениями внутри меня.

– Боже… надеюсь, что нет.

Когда солнце клонится к закату, мы возвращаемся на «Дораду». Я всё оглядываюсь на наш маленький остров, пока сгущающиеся сумерки не скрывают его от моих глаз. Наутро нам нужно возвращаться в Элистель, и мне, конечно, очень не хочется – хотя я благодарна и за то, что мы имеем.

Позже, когда наступает ночь, мы снова занимаемся любовью. И почему-то в этот раз между нами всё по-другому – мы не бросаемся в объятия друг друга так исступлённо, как обычно, и это завораживает. Несмотря на то, что мы провели двое суток в горизонтальной по большей части плоскости, сейчас всё… на другом уровне. Каждым поцелуем, каждым прикосновением, каждым сказанным словом мы будто узнаём друг друга заново. И даже в тот момент, когда Джейк входит в меня, прикусив мочку моего уха и прижав над головой мои руки, я чувствую себя ещё лучше, чем всегда, когда это происходит. Всё так… совершенно, так чувственно, и с каждым плавным, мучительно медленным движением я окончательно теряю себя, растворяясь в нём, принимая и признавая тот факт, что теперь мы единое целое – не потому, что женаты, но потому, что так сильно любим друг друга.

– Как думаешь, – спрашивает Джейк после, когда я лежу на спине, а он прижимается губами к моему животу, – у нас будут дети?

– Если бы мы так часто занимались любовью вне этого острова, у нас они бы уже обязательно были, – улыбаюсь я. – Но ты же знаешь, пока мы здесь, это невозможно, – я рассказала ему об этом ещё в «Элизиуме».

– Вот было бы неловко… Ты же понимаешь, что с другими женщинами я был, м-м, более осторожен. Понимаешь, да?

– Мне нравится думать, что ты настолько сходил по мне с ума, что даже не подумал о защите, – с трудом сохраняя серьёзное лицо, говорю я.

– Не «сходил», а «схожу», – деловито поправляет меня Джейк. – Кстати, об этом. Когда ты поняла, что влюбилась в меня?

– Разве такие вопросы задают? – хохочу я, запуская пальцы в его волосы и притягивая его к себе для поцелуя. А потом честно отвечаю: – Поняла, что люблю тебя, когда Ситас атаковал Элистель. Как раз когда вы с Диего собрались выманить ублюдка на сумку с идолами.

– Ты умеешь выбрать правильный момент, – смеётся Джейк.

– Но, думаю, это произошло намного раньше, – заканчиваю я. – Одно точно могу сказать – когда мы ждали нападения ваанти, и ты поцеловал меня в коридоре «Небожителя», я уже с трудом представляла себе, как жила до тебя, – Джейк выглядит довольным моим ответом. – А ты?

– Разве такие вопросы задают? – парирует он. – А, ладно. Сложно сказать. Потому что отличить любовь от эрекции бывает трудновато, ты понимаешь?

– Арагорн!

– Ну… Хорошо. Сразу после первой встречи с Фрикачу. Очнувшись на берегу, я понял, что не могу думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы ты была жива.

Ситас как двигатель прогресса. Это могло бы быть забавно.

– Так быстро? – удивляюсь я. – Ого, да ты влюбчивый.

– Нет, Принцесса, это всё ты, – качает головой Джейк и снова целует меня. – Так по поводу детей, серьёзно – ты бы… ну, хотела бы, чтобы они у нас были?

– Мне двадцать два, – осторожно говорю я, – и, по сути, у меня нет никакой жизни за пределами Ла-Уэрты. Когда всё устаканится… Когда мы будем в безопасности… Да. Думаю, да, я хотела бы. А ты?

– Обязательно. Целую кучу детей. Но не сейчас, – усмехается Джейк, – я хочу не выпускать тебя из постели ближайшие несколько лет, а это будет проблематично, если ты начнёшь рожать.

– Мне нравится твоё рвение.

Просыпаемся мы перед рассветом, и я выхожу на палубу, чтобы проверить, ничего ли мы не забыли – Малатеста и Ивонн так любезно предоставили нам свою бесценную «Дораду», было бы крайне неловко, например, оставить свои трусики где-нибудь на штурвале. Однако сборы мы с Джейком заканчиваем быстрее, чем я думала – у нас ещё остаётся достаточно времени до того, как металлический диск, который крутит в руках Джейк, откроет портал. Мы сидим на скамье в носовой части корабля, и я, глядя на Джейка, вдруг осознаю: мы вот-вот вернёмся к друзьям, и какое-то шестое чувство подсказывает, что развязка близка. Значит, нам нужно искать этот недостающий фрагмент Ваану – что ещё за загадка с этой ерундой, никак не пойму. «Ты найдёшь его раньше, чем он… Он уже знает, где его искать…» Но так или иначе, как только портал сработает, для нас не будет пути назад. Один последний рывок, и мы сможем вернуться к нормальной жизни, но это место и наш короткий, но бурный медовый месяц уже никогда не повторятся.

И я бросаюсь в его объятия, целуя его с такой яростью, какой сама от себя не ожидаю – почему-то мной овладевает странная, неправильная тревога. То чувство, с которым я сдираю с Джейка одежду, имеет мало общего с нашим обычным пылом, со страстью, с безумным голодом – это куда больше напоминает отчаяние. Когда мы перекатываемся по палубе, рискуя заполучить занозы во все самые интересные места, я ощущаю себя так, словно всё это неправильно, но при этом чертовски мне необходимо. Джейк отвечает на мой натиск своим собственным, но это не то, чего мне хочется – я должна сама заявить права на своего мужа, оставить на нём свою звериную метку, доказать ему, что мы принадлежим друг другу – и что будем принадлежать, что бы нам ни пришлось пережить в последней схватке с Эвереттом Рурком.

Я, конечно, совершенно не думаю про Рурка, когда нетерпеливыми поцелуями покрываю торс Джейка, когда жадно накрываю губами его член, когда Джейк судорожно ловит ртом воздух – музыка для моих ушей, – когда он запускает ладонь в мои волосы и сжимает так сильно, что я невольно отрываюсь от своего занятия, запрокидывая голову назад. Воспользовавшись тем, что я отвлекаюсь, Джейк отстраняет меня от себя и переворачивает на спину, и всё это превращается в настоящую борьбу – каждый из нас пытается перетянуть одеяло на свою сторону и управлять другим в этой безумной любовной схватке. Я почти сдаюсь, когда Джейк втрахивает меня в палубу, и даже позволяю ему думать, что он взял надо мной верх, но с усилием отталкиваю его от себя и усаживаюсь на его бёдра; на какое-то безумно долгое мгновение мы замираем – я сижу сверху, его член пульсирует внутри моего тела, а потом я опираюсь на его плечи и начинаю двигаться. Джейк снова наматывает на кулак мои волосы, чуть оттягивая голову назад и впиваясь в шею жёстким поцелуем, от которого по коже бегут мурашки. Хватает всего нескольких рваных движений, прежде чем меня накрывает острым, болезненным удовлетворением, а потом Джейк подхватывает меня под поясницу и ещё несколько раз насаживает меня на свой член, прежде чем я ощущаю, как он обжигает меня семенем.

– Марикета, – сквозь стиснутые зубы стонет он, и в его голосе сочетается всё – и удовольствие, и удивление, и даже, кажется, раздражение. – Что это сейчас было? – спрашивает Джейк чуть позже, когда мы переводим дыхание и приводим себя в относительный порядок.

– Не знаю, – честно говорю я.

Портал открывается минут через десять после того, как я заканчиваю одеваться.

Мы попадаем на пляж под деревом Элистель, и почти сразу я оказываюсь в объятиях друзей. Нет только Вэйрина и Диего, но на мой вопрос про них Куинн отвечает, что они тоже скоро прибудут.

– Ты похудела, – бормочет Мишель, обнимая меня. – Чёрт, ты в курсе, что питаться одним белком – не всегда полезно?

– Господи, Миш, – я закатываю глаза от её похабной шутки, но обнимаю её в ответ. Странно, она кажется напряжённой и, вроде бы, расстроенной. Я беру её за руку и отвожу в сторону. – Что случилось? Ты как натянутая струна. Это Шон? Вы поссорились? Чёрт возьми, Мишель, я надеру ему задницу, если ты опять плакала из-за него!

Мишель слабо улыбается, но, приглядевшись, я действительно вижу на её лице следы слёз.

– Нет-нет, всё хорошо, – поспешно заверяет она меня. – С Шоном всё хорошо, мы… Мы в порядке.

– Окей, – неуверенно протягиваю я, – тогда что не в порядке, Мишель?

Она вздрагивает, и две дорожки слёз текут по её щекам.

– Это… Я просто устала, Мари. Всё нормально.

– Да нихрена не нормально! – восклицаю я, и Мишель округляет глаза, умоляюще показывая взглядом на нашу компанию. Грейс с обеспокоенным любопытством оглядывается на мой голос, и я перехожу на шёпот. – Миш, немедленно расскажи, что такого случилось за наше отсутствие.

– Ничего, – упрямо твердит она, – ничего не случилось, Марикета, и в этом-то всё дело! Мы… Да, мы здорово провели последние пару дней, но… Что, если у нас ничего не получится? Что, если мы навеки застряли на этом острове? Я… Я распланировала свою жизнь, мне всегда казалось, что, если я буду придерживаться этого плана, получу всё, чего хочу… Но… Какое же это всё дерьмо собачье!

Последнюю фразу она говорит слишком громко, но прежде, чем кто-то успевает подойти к нам поближе, на пути у друзей вдруг возникает Ваану. В его ладони лежит стетоскоп, и он протягивает его Мишель. Она неуверенно смотрит на меня и, дождавшись моего кивка, берёт протянутый предмет.

Я нахожусь в светлой и просторной больничной палате; на койке лежит уже знакомая мне Триша Гейл, в её руках пульт от телевизора, и она нетерпеливо переключает каналы.

– Ни одного спортивного канала? – бормочет она себе под нос. – Я не собираюсь сидеть здесь и слушать дурацкие… О, здравствуй, дорогая.

Мишель входит в палату и сжимает губы, явно сдерживая рвущийся наружу смех.

– С добрым утром, миссис Гейл. Как самочувствие?

– Мишель, милая, я говорила тебе, что ты можешь называть меня Тришей, – нетерпеливо отвечает женщина. – И я бы чувствовала себя лучше, если бы тут были спортивные каналы!

– Угу, – задумчиво произносит Мишель, просматривая карточку пациентки, – что ж, дела действительно улучшаются. Результаты рентгена очень меня радуют. Ещё денёк или два понаблюдаю за Вами, и будете свободны.

– Я никогда не буду свободна с этим чёртовым позвоночником, – ворчит Триша, – ну ладно, что поделать. Знаешь, дорогая, я хотела тебе сказать – ты молодец. Послушай, я всегда считала, что ты была идеальной парой для моего сына… Я знала, что то, что ему сказали эти глупые девочки, – неправда.

Мишель заливается краской.

– И мне очень жаль, что у вас… ничего не вышло. Я хотела бы, чтобы ты стала моей невесткой, но, к сожалению, ты сама знаешь, что мой сын может быть очень упрямым…

Щёки Мишель приобретают свекольный оттенок.

– Эм-м, миссис Гейл… Триша… Дело в том, что…

– Но ты должна знать, что я тобой горжусь, – продолжает Триша, – ты добилась всего, чего хотела. Это действительно здорово.

– Ну, как бы, спасибо, но я думаю…

Внезапно дверь в палату распахивается, и на пороге появляется Шон со здоровенным букетом цветов.

– Я надеялся, что застану тебя здесь, Мишель.

– Ага, – растерянно бормочет Миш, краснея ещё сильнее, хотя казалось, что это уже невозможно. – Я… мне надо идти.

– Да постой ты, – слегка раздражённо произносит Шон, – я просто хотел…

– О Господи! – вдруг восклицает Триша, и Мишель в испуге поворачивается к ней. – Нет-нет, всё в порядке! Я просто только что поняла… И как долго вы собирались это от меня скрывать?

– Скрывать от Вас что? – Мишель стремительно бледнеет. – М-мы… Мы просто…

– Да всё я поняла, что вы там просто! – негодует Триша. – Как вы могли мне ничего не сказать?

– Прости, мама, – усмехается Шон, – мы просто… наслаждались нашей маленькой тайной.

– Тайной они наслаждались, – фыркает миссис Гейл, – как дети малые, ей-Богу…

Мишель прижимается ко мне, и её плечи вздрагивают от рыданий. Шон широкими шагами пересекает расстояние между нами, когда, к счастью, открывается временная воронка, из которой выходят Вэйрин и Диего. Внимание друзей оказывается прикованным к ним на достаточное время, чтобы Мишель успела успокоиться и начать дышать ровно.

Я задумчиво смотрю на Диего.

– Миш, а можно я использую твою шутку про белок? – бормочу я.

Мишель оглядывается на Диего и заливается смехом.

– Ни за что! Дай мне секунду, и я придумаю что-то покруче.

Когда с приветственной частью покончено, Куинн вдруг извлекает из сумки свой полароидный фотоаппарат, который ей дал Ваану.

– Время группового селфи!

Мы все сбиваемся в кучу, и, когда Куинни достаёт получившееся фото, и оно проявляется, я вдруг с ужасом понимаю – это то самое фото, про которое говорил Рурк. На нём нет Алистера.

– Где Алистер? – с трудом подавляя дрожь в голосе, спрашиваю я. – Он же точно был здесь, когда прибыли Вэйрин и Диего, куда он делся?

Ответ не заставляет себя ждать – Алистер прибегает на пляж, с трудом переводит дыхание и указывает куда-то налево от нас, на юг. Там, где по моим расчётам находится «Небожитель», кристально-голубое небо затягивается чёрными, тяжёлыми тучами, которые заворачиваются в гигантский вихрь.

– Всё… кончено, – тяжело дыша, произносит Алистер. – Он активировал проект «Янус».

========== действие VIII - эпилог ==========

Несколько часов назад

«Небожитель»

Механизм Омега взбирается на крышу «Небожителя», расшвыривая повсюду мебель и декорации.

– Вот мы и здесь. Где всё началось, там и кончится, – произносит Рурк. Мерцая, рядом с ним появляется Ирис.

– Рекомендую Вам отложить исполнение проекта «Янус», – прохладно говорит она. – Процесс клонирования…

– Тихо, Имоджен! – перебивает её Рурк. – Ты уже дала мне одного ребёнка, и он оказался совершенно бесполезным!

– Но перемещение сознания Вашего клона в тело Местного…

– Уничтожь все данные, – жёстко говорит Рурк, – мне это больше неинтересно.

– Подтвердите команду, сэр.

– Уничтожь данные! – взрывается Рурк. – Думаешь, мне нужен ещё один молокосос? У меня есть прекрасная взрослая дочь. И я – единственная семья, которая у неё осталась…

Внезапно на крыше открываются двери лифта, и из него выходит Лундгрен.

– У тебя в руках такая мощь, – вместо приветствия грубо говорит он, – что ты можешь стереть с лица земли половину континентов. Для чего, блядь, тебе нужен я и мои люди?

– Ах, мистер Лундгрен, – кривится в усмешке Рурк, – Ваши люди нужны мне для того, чтобы ничто не помешало исполнению проекта «Янус» на ранних стадиях… И коль скоро Вы понесли потери, Ваш гонорар будет увеличен втрое.

– И что я должен делать с этой обещанной кучей бабла, если весь мир разрушен?!

Робот делает шаг к Лундгрену. Он стойко смотрит туда, где в безопасности сидит Рурк.

– Мир только начинается, мой друг. И вскоре он будет вертеться вокруг таких людей, как Вы и я. Вы знаете, что это, когда Вас боятся, мистер Лундгрен… Но знаете ли Вы, каково это, когда Вам прислуживают? Когда Вы можете щелчком пальцев заставить горы пасть пред Вами ниц? Настало наше время. Мы не можем упустить его.

– Хорошо, – кивает наконец Лундгрен. – Я позабочусь о том, чтобы Вам никто не помешал.

– Вот и замечательно, – удовлетворённо произносит Рурк, выбираясь из Омеги и становясь напротив голограммы. – Ирис, активируй.

– Есть, – кивает Ирис. – Деформация пространственно-временного континуума через три… два… один!

Всё вокруг заливает белоснежная вспышка.

– Двери открыты! – кричит Рурк. – Теперь хаос правит бал!

За день до Ниала’рей

где-то на побережье Ла-Уэрты

Вечное лежит на песке, её костюм превратился в обугленные лохмотья. Пожилая женщина держится за грудь, и окружающая её тишина прерывается лишь надсадными хриплыми вздохами.

– Время… уходить, – шепчет она побелевшими губами. Вечное переводит взгляд на раскинувшееся над ней тёмное небо с ярко горящими звёздами, и вдруг тихонько усмехается. – В самом конце… Я не смогла спасти саму себя, – вокруг нет никого, кто мог бы её слышать, но она продолжает говорить исступлённо, словно возносит последнюю молитву. – Я так хотела, чтобы они были здесь, когда наступит мой смертный час, но мне достаточно того, что они в безопасности.

Падающая звезда внезапно яркой полосой освещает небеса над умирающей.

– Ах… Вот вы где. Вы всё-таки пришли.

Почти потухшие глаза Вечного внезапно загораются каким-то странным, детским удовольствием.

– Я вижу тебя, Куинн. Ты всё ещё держишься на плаву, несмотря на то, какие сильные течения тебе приходится преодолевать… А вот и ты, Крэйг! Пробираешься через все невзгоды упрямо и непоколебимо, как настоящий медведь… Зара, снова отдалилась от всех, мой маленький ворон? Но я знаю, что так ты всегда чувствовала себя счастливее… Прямо как ты, Джейк, волк-одиночка, не меньше остальных нуждающийся в любви… Алистер, твоя змеиная форма никогда не соответствовала твоему огромному сердцу, не так ли, мой добрый друг? Радж… В твоих венах течёт кровь, наполовину смешанная с волшебством, и ты всё ещё продолжаешь показывать людям мир таким, как видишь его ты. И рядом Мишель – расправила свои дивные перья, чтобы все могли любоваться твоими цветами… Мой бесстрашный дракон Эстелла, моя нежная и милая Грейс, мой верный Диего, и Шон, ты смотришь на них с гордостью, сияя высоко в небесах… Спасибо, друзья мои. Спасибо за каждый прекрасный день, который вы мне подарили. За всё, что я разделила с вами.

По морщинистым щекам Вечного текут слёзы, и она с трудом вдыхает ещё раз.

– Вы стоили того, – едва слышно шепчет она. – Благодаря вам я по-настоящему знаю, что значит «любить».

И там, лёжа в одиночестве под миллиардом ярчайших звёзд, она делает последний вдох.

А потом безжизненное тело внезапно окутывает яркий свет, и она исчезает так, словно её никогда не было.

========== действие IX - глава 11 - «подходящий момент» ==========

Комментарий к действие IX - глава 11 - «подходящий момент»

https://yadi.sk/d/a6cGOONhymQ7Kw

з.ы. Марикета – имбовая Мэри-Сья, я в курсе.

Flames rise and war has begun

– Несмотря на всё, что мы сделали… Он всё-таки активировал его, – бормочет Алистер.

– Но Мари же говорила об утраченном фрагменте Ваану! – возражает Грейс. – Как он может, неужели он добрался до него?

– Да, точно, пока мы тут прохлаждались…

Я прикрываю глаза, стараясь унять сбившееся дыхание и отчаянное сердцебиение, и это действует, как медитация – всё не так. Рурк поспешил. Нет у него никакого последнего фрагмента Ваану, я в этом уверена. Но, если он там, в «Небожителе», значит, и фрагмент должен быть поблизости.

– Об этом говорил Укжааль, – убитый голос Диего ввинчивается в мои уши, и я открываю глаза. – В последний день Раан’лости разверзнутся небеса, и всё существующее будет затянуто в дыру в небе. Это… Это очень примерный перевод.

– Боюсь, это довольно точное описание, – кивает Алистер, – он создал временную воронку, достаточно большую для того, чтобы деформировать реальность.

– Нужно отправляться в отель, – коротко бросает Эстелла.

– Я созвала всех воинов в Элистель, – рядом с нами появляется Серакса. – Мы будем готовы в течение десяти минут.

– Кто бы ни пошёл бороться с Рурком, может не вернуться, – бормочет Куинн.

– Ваанти не бегут от войны! – отрезает Вэйрин.

– Не хочу мешать вам, но до отеля почти день идти пешком! – вмешивается Зара.

– Нет, – шепчу я, – нет.

Я вновь закрываю глаза и чувствую, как вместо крови по моим венам течёт сила. Я могу мысленно видеть её – зеленовато-голубую, переливающуюся, срывающуюся с кончиков моих пальцев. Я откуда-то знаю, что у меня всё получится.

Когда я открываю глаза, справа от меня сверкает искрами разлом в пространстве.

– Это моя жена, – со странной смесью страха и гордости произносит Джейк.

– Кот-лидирующие! – раздаётся крик Таари, и через мгновение мальчик прижимается к моим ногам. – Я хочу с вами! Пожалуйста!

– Таари, я сказала тебе оставаться с другими детьми! – прикрикивает на него Серакса.

– Но ты созвала воинов… Я тоже воин! Я хочу бороться! Кот-лидирующие, я хочу помочь!

Джейк опускается рядом с ребёнком на корточки и аккуратно расцепляет его маленькие пальчики, вцепившиеся в ткань моих брюк.

– Ежевичка, послушай, ты действительно мог бы нам помочь, – тихо говорит Джейк. – Ты должен остаться здесь и защищать своих людей. Пока мы будем бороться с Гидрой, кто-то должен успокоить их. Ты можешь сделать это ради нас?

Таари внимательно смотрит на него своими огромными жёлтыми глазами и торжественно кивает.

Боги, я хочу детей от Джейка Маккензи.

Вооружённые до зубов отряды ваанти проходят сквозь портал, через который виднеется хорошо знакомый лес в окрестностях «Небожителя». Мы с друзьями остаёмся до последнего.

– Что ж… Кажется, всё близится к завершению, – говорит Алистер. Он смертельно бледен, но на его лице отражается решительность – такая же, как на лицах остальных.

Снежок трётся об мои ноги и мурлычет.

– Что бы там ни произошло, – тихо говорит Шон, – это изменит всё.

Когда мы проходим через разлом в пространстве, ужасная воронка в небесах оказывается куда более устрашающей, чем я могла бы себе представить. Такое ощущение, что она искажает пространство даже физически – на её фоне контуры «Небожителя» кажутся смазанными. Все нижние этажи и входные двери заколочены стальными панелями – очевидно, Рурк активировал систему реагирования на цунами, чтобы никто не мог ему помешать. Продуманный ублюдок.

– Он об этом пожалеет, – сквозь зубы бормочет Зара. – Как только мы попадём внутрь, он будет заперт там вместе с нами.

– Эти преграды не остановили нас в прошлый раз, – замечает Серакса, – не остановят и теперь.

– Периметр охраняется не менее чем десятком людей Паука, – отчитывается один из скаутов ваанти, появляясь на нашем пути. – Но мы не имеем понятия, что ждёт нас внутри.

– Есть только один способ выяснить, – мрачно заключаю я.

Мы подходим ближе к подъездной дорожке отеля, когда Келе вдруг застывает на месте.

– Что такое? – тихо спрашивает Куинн.

– Тише! Вы… Разве вы не слышите?

Я замираю и пытаюсь понять, о чём он говорит – и вдруг оказывается, что грохот, который я до этого ошибочно считала за своё охреневшее сердцебиение, доносится откуда-то с востока, а ещё от него дрожит земля под нашими ногами. Нет, это совершенно точно не моё сердце торопится выскочить из грудной клетки.

Из тени леса выходит йети, и, завидев нас, издаёт громкий рёв.

И тебе привет, подружка.

Окружающие нас ваанти направляют копья на это существо, а Снежок выбегает из-за моих ног и ставит передние лапы на массивную мохнатую ногу йети.

– Всё нормально, чуваки, – говорит ваанти Крэйг, – с этим монстром мы на короткой ноге!

Йети наклоняется к Снежку и, гхм, облизывает его голову. Языком размером с самого Снежка, блин.

Воины ваанти, нерешительно переглядываясь, опускают оружие.

– Но почему она здесь? – бормочу я себе под нос. – Далековато забралась от своих владений…

– Думаю, потому же, почему и мы, – отвечает Куинн. – Разве ты не слышишь, Мари? Ваану зовёт нас на помощь.

Я прислушиваюсь к своим ощущениям. Может быть… Это многое бы объяснило. Например, то, что я совершенно не испытываю страха, мной владеет одна лишь слепая решимость. А ещё – я хватаюсь за эту мысль, как за соломинку – возможно, когда я говорила с Ваану, он наделил меня силами для того, чтобы мы могли оказаться в нужном времени и в нужном месте. Чёрт, это действительно лучшее объяснение из того, что я придумала себе за эти дни.

Я поднимаю глаза на йети, и на долгое мгновение мы встречаемся взглядами. Когда существо склоняет голову, в этом движении мне чудится… уважение? Ну, Мари, что ещё придумаешь?..

– Она здесь, чтобы помочь, – тихо говорю я.

– И как она может нам помочь? – тон Джейка пропитан скептицизмом, и я не могу его за это винить.

– Окно, – после короткой паузы говорит Грейс, – вон там, на четвёртом этаже. Выбитое. И там нет защитной пластины. Видите?

– Слушай, – ворчит Шон, – не предлагаешь же ты взобраться на спине йети по стальным пластинам в разбитое окно на четвёртом этаже, Грейс?

– Вообще-то, это идея, – я пожимаю плечами.

– Мари, – Мишель закатывает глаза, – почему бы тебе не попробовать открыть ещё один портал прямо в отель? Это было бы очень удобно.

– А эта идея ещё лучше, – киваю я.

Я пытаюсь сосредоточиться… Представить себе коридор отеля, или любой номер, или что угодно ещё, но это не срабатывает.

– Чёрт, ничего не выходит, – у меня стучит в висках, – я… думаю, что нам всё-таки придётся воспользоваться идеей Грейс.

– Блядь, Принцесса! – сквозь зубы произносит Джейк.

Я смотрю в его глаза и еле заметно качаю головой. Какое-то шестое чувство подсказывает, что Ваану почему-то нужно, чтобы мы пошли именно этим путём. Для этого он привёл сюда медведицу, и каким-то образом именно он решает, могу ли я управлять его даром.

Потому что, когда я шагаю к йети, мысленно озвучивая просьбу забраться на четвёртый этаж «Небожителя» по заблокировавшим окна и двери пластинам, она опускается на четвереньки и грузно ложится на землю, словно приглашая меня взобраться на мохнатую спину.

Я осторожно, стараясь не тянуть за шерсть, залезаю на медведицу.

– Это круче, чем Кинг-Конг! – восторженно восклицает Радж.

– У меня есть верёвка, – ворчит Джейк, – её будет достаточно, чтобы остальные могли забраться в окно.

С этими словами он достаёт из своего рюкзака толстую связку верёвок и протягивает мне. Когда я её забираю, наши ладони соприкасаются, и, глядя в его глаза, я почти готова остаться и не рисковать, но…

– Я пойду с тобой, – вдруг говорит Диего.

– Но…

– Никаких «но», Мари. Подвинься.

Мой лучший друг взбирается на спину йети позади меня.

– Это плохая идея, – шепчу я.

– Однозначно.

Медведица поднимается на четвереньки, и я вцепляюсь в её загривок, а Диего держится за мою талию. И вдруг йети бросается вперёд – кто же знал, что она умеет так быстро передвигаться? Я едва сдерживаю желание завизжать, а может, и не сдерживаю – чёрт его знает, потому что от скорости, с которой медведица несётся к отелю, у меня закладывает уши.

– Это охуенно! – восклицает Диего.

На нашем пути возникают патрульные Арахниды, но, когда кто-то из них командует открыть огонь, из окружающих отель зарослей высыпают ваанти, нападающие на солдат; ещё двоих, стоящих прямо на пути йети, медведица сбивает своими массивными рогами.

Хорошая девочка.

А потом эта хорошая девочка подпрыгивает – я едва не падаю с её спины, а руки Диего на моей талии сжимаются так сильно, как будто он вот-вот выдавит из меня все внутренности – и карабкается по металлическим стенам отеля. Каждое мгновение мне кажется, что мы вот-вот сорвёмся, но этого, к счастью, не происходит. Когда йети оказывается на уровне разбитого окна, мы с Диего слезаем с её спины, и я действительно чуть не падаю вниз, но друг крепко держит мою ладонь. Йети, издав утробное рычание, спрыгивает вниз.

С моих губ срывается крик, и я высовываюсь в окно – но лишь убеждаюсь, что наша мохнатая подруга благополучно приземлилась и бросилась на помощь ваанти, вступившим в полноценную битву с Арахнидами.

Я, конечно, знала, что кошки всегда приземляются на лапы, но не думала, что это, блядь, относится ещё и к рогатым медведицам!

– Я кретин, – вдруг бормочет Диего.

– Что? – я оборачиваюсь к другу. – Почему?

– Это ж, блин, мой номер, – ворчит Диего, – и как я не понял снаружи…

Почему именно сюда?..

Я растерянно осматриваю помещение, но не нахожу ничего странного или необычного. Кроме скомканного клочка бумаги на прикроватной тумбочке – рядом с ним на толстом слое пыли явно видны отпечатки пальцев. Пока Диего фиксирует верёвку и высматривает наших друзей, я беру лист в руки. На нём всего несколько строк, но я сразу узнаю этот почерк – он принадлежит мне… Или, скорее, Вечному, поскольку уж я-то никогда этого не писала.

«В мире, где всё меняется, некоторые вещи остаются неизменными.

Помни об этом, что бы ни случилось.

Ты должна спасти их любой ценой».

В мире, где всё меняется… В мире, где всё меняется… Мама… Некоторые вещи остаются неизменными.

Мою голову вдруг пронзает такая сильная боль, что я падаю на колени, хватаясь за виски. Что-то внутри меня надламывается, словно рушится невидимый барьер.

Я лежу в этой самой комнате, на этой самой кровати, и мою душу разрывает боль утраты. Диего… застрелен сукой-Лейлой, когда пытался оттащить Эстеллу от едва стоящего на ногах Рурка, сразу после того, как мы его нашли… Эстелла тоже пала от её руки буквально секундой позже… Радж погиб ещё раньше в схватке с Наблюдателями, и теперь, переместившись во времени, я даже не знаю, где его тело… Едва придя в себя, Рурк спровоцировал Крэйга на нападение и с чистой совестью пристрелил его… На лице Зары тогда не дрогнул ни один мускул, а наутро она исчезла из отеля… Куинн давно утонула при попытке выбраться из шахт, я не смогла ничего сделать, чтобы спасти её, вытащила на берег только её труп… Шон и Джейк пытались плыть за подмогой на дрянной моторной лодке, но страшное морское чудовище напало на них, и теперь их тоже нет… Мишель наблюдала за их гибелью с совершенно сухими глазами, а потом, вернувшись в отель, поднялась на крышу и шагнула вниз… Алистер ушёл за своим блядским папашей, пытался забрать с собой Грейс, но им не удалось взять её живой…

Я одна. Совершенно одна.

Умираю на бывшей кровати Диего от кровопотери. Наверное, нож Лейлы, вонзившийся в мою ногу часом ранее, задел какие-то жизненно важные артерии или что там может быть. Я бы спросила Мишель, но она мертва, как и все остальные. Я с трудом переворачиваюсь на бок, глядя на кровавую дорожку, которую сама же и оставила, когда ползла сюда. Крови очень много, я покрыта ей с головы до ног, но далеко не вся принадлежит мне – выдернув клинок из своего бедра, я ухитрилась вонзить его в шею Лейлы, отомстив за Диего и Эстеллу… Но какой в этом смысл, если я всё равно умираю?

Мне не удалось спастись. Не удалось предотвратить гибель ни одного из тех людей, с которыми я прилетела в этот ад. Всё закончится очень скоро… Я прикрываю глаза, опухшие от слёз, и в нетерпении ожидаю своего конца.

Внезапно я чувствую чьё-то присутствие. Кто-то садится на кровать рядом со мной, чьи-то руки осторожно убирают с моего лица слипшиеся от пота и крови волосы, мягко касаются щеки. Я с трудом разлепляю веки. У женщины, которую я вижу, такие же тёмные волосы, как у меня, только чуть тронуты ранней сединой. Вокруг её глаз – один в один такого же цвета, как мои – тонкая сеть морщин.

– Мама? – неуверенно шепчу я. Как здесь могла оказаться моя мама?.. Ещё сутки назад я пыталась представить её лицо или хотя бы вспомнить имя, но ничего не вышло, а теперь она здесь, на Ла-Уэрте… И если я умираю, а она пришла, возможно, что-то случилось дома, и теперь её тоже больше нет.

– Не получилось, – бормочет она. – Марикета, у нас снова не получилось.

– Не получилось что? – я с трудом шевелю обескровленными губами.

– В мире, где всё меняется, некоторые вещи остаются неизменными, – она говорит какую-то бессмыслицу, стирая с моих щёк слёзы, а потом я делаю вдох и больше не могу выдохнуть.

Перед моими глазами вспыхивает мешанина цветов, и всё исчезает в этой ослепительной вспышке.

Я судорожно глотаю воздух, который проникает в заледеневшую грудную клетку рваными горячими толчками. Мои лёгкие словно наполнены холодной водой, и я чувствую себя так, словно только что действительно умерла. Я по-прежнему ничего не вижу, кроме миллиарда вспышек перед глазами, только слышу голоса близких, окутывающие меня, словно чересчур тёплое одеяло, которое мне не терпится с себя скинуть.

– Блядь, она опять светится! – орёт Зара.

Кто светится? Она ведь не обо мне?

– Марикета, – я чувствую знакомые горячие ладони Джейка на своих плечах, – пожалуйста, приди в себя.

– Маккензи, отойди, она тебя сейчас жахнет! – рявкает Эстелла.

– Тихо, Валькирия, – одёргивает её Майк, – никто никого не жахнет, это ж Марикета, она Дедулю не тронет…

И именно эта странная уверенность Майка вкупе с тем, что он впервые на моей памяти никак не переиначил моё имя, вдруг становится для меня путеводной звездой. Я разрываюсь от боли, разрываюсь от осознания, что все мои воспоминания о доме были ложью, что всё это – лишь игра моего сознания, но я не могу позволить своей ярости причинить кому бы то ни было боль. Нет, это… Это буду не я.

Зрение проясняется постепенно, словно невидимая сила, льющаяся из моего тела, с пульсирующими равномерными толчками затягивается обратно в мои вены. Когда я, наконец, могу увидеть ошарашенные лица моих близких, мне стоит огромных усилий не разрыдаться в объятиях Джейка.

– Что случилось?

– Это ты мне скажи, – бормочет Джейк.

– Ты лежала на полу и светилась, – добавляет Радж.

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спрашивает Мишель.

– Что значит «светилась»? – я с трудом поднимаюсь на ноги, опираясь на Джейка.

– Ну, – Куинн подходит ближе, внимательно заглядывая мне в глаза, – у тебя радужка позеленела, а вокруг всего тела как будто были искры. Со мной было так же, когда Сердце брало надо мной верх?

– Не совсем, – задумчиво произносит Зара, – тут что-то другое.

– Не хочу вас отвлекать, ребята, – говорит Шон, – но у нас тут, типа, есть, чем заняться. Прости, Марикета, – он разводит руками, – я понимаю, что всё это должно ужасно тебя пугать, но ведь это не задача первостепенной важности?

– Слушай, Кэп, – угрожающе шипит Джейк, – ты что, сейчас сказал, что состояние моей жены – не первостепенно?

– Арагорн, не надо, – я накрываю его ладонь своей, – всё… Нормально. Это действительно ждёт.

У меня есть ощущение, что, когда мы доберёмся до крыши «Небожителя», всё это и вовсе потеряет смысл.

– Тогда вперёд, – ворчливо откликается Зара, – чего мы, нахрен, ждём?

Высыпав в коридор, мы с ребятами очень быстро обнаруживаем, что лифт, конечно, не работает, а лестница, по которой мы пытаемся подняться, обрывается спустя пару этажей.

– Нужно попробовать через другое крыло, – разводит руками Шон. – Придётся спуститься в атриум… Не сомневаюсь, что там полно людей Лундгрена.

– Есть ли у нас другой выход? – пространно замечает Алистер.

Когда мы снова проходим по коридору, в котором был номер Диего, к нам присоединяются взобравшиеся по верёвке воины ваанти. Значит, с патрульными Арахнидами покончено. Спустившись все вместе в атриум, мы обнаруживаем баррикаду, перекрывающую путь к другим крыльям отеля, и, разумеется, не меньше двух дюжин солдат, направляющих на нас винтовки.

– Не стрелять, – властно произносит Лундгрен, выходя из-за баррикады. – Гляньте-ка, кто решил присоединиться к нашей вечеринке.

– Лундгрен, – сквозь зубы бормочет Майк, – сучий потрох. Ты ведь понимаешь, что твои цепные псы так же заперты здесь, как все мы?

– И что с того, мышонок? Или ты сам не отдаёшь себе отчёта, что власть здесь в моих руках?

– Не в твоих, – ядовито поправляет его Джейк, – ты на побегушках у Рурка, забыл?

– Это ненадолго, – с гадкой ухмылкой произносит Лундгрен. – Скоро я убью его… Но начну с вас.

И он возводит дуло громоздкого гранатомёта в направлении Майка. Прежде, чем я делаю вдох, Лундгрен нажимает на курок. Между двумя ударами сердца я вижу, как заряд вылетает из дула, а потом…

А потом это опять происходит.

Я чувствую мощь, наполняющую каждую клеточку моего тела, чувствую ярость, от которой покалывает ладони. Я ни за что не позволю Майклу Дарвину снова погибнуть на глазах Джейка. Не теперь, когда он наконец-то приблизился к тому, чтобы обрести душевный покой. И не от руки ублюдка Лундгрена.

Сила струится сквозь всё моё существо, и всё это длится не более доли секунды, а потом время застывает вокруг меня. Я смотрю на Лундгрена и вылетевшую из его оружия гранату, смотрю на готовых выстрелить Арахнидов, на замерших друзей…

«Ты должна спасти их любой ценой».

Окей, Вечное, я тебя поняла.

Я делаю несколько шагов вперёд, и в абсолютно ваккумной тишине грубые каблуки на моих ботинках стучат по кафельному полу почти оглушительно.

Я не знаю, откуда мне известно, что делать, и уж тем более не знаю, неужели Ваану действительно одобряет мои действия – но какая разница? Заряд, выпущенный из гранатомёта Лундгрена, повинуясь моему желанию, разворачивается обратно. Я перевожу взгляд на целящихся в нас Арахнидов…

– Отдохните-ка в шахтах, – шепчу я, и с ними происходит то же самое, что с Укжаалем и Анахронистами, в которых в разломе стрелял Рурк – они растворяются в воздухе, и я смеюсь, опьянённая собственной мощью. Прежде, чем запустить нормальный ход времени, я вдруг перевожу взгляд на Джейка. На отражающуюся в его глазах решимость, на упрямо сжатые губы – и понимаю, что это не может закончиться так. Если сейчас Лундгрен погибнет, то у Джейка и Майка может никогда не быть шанса восстановить справедливость.

Я разворачиваюсь обратно к Лундгрену и, направив заряд в стеклянную крышу атриума, отбрасываю гранотомёт в сторону. Подхожу ближе к Лундгрену, прикасаюсь к его экзоскелету – и обмундирование издаёт слабый треск от пущенного по нему заряда тока.

Я возвращаюсь на своё место, и каждый шаг отдаётся тупой болью во всём теле, словно из меня выпили все силы, словно воздух вокруг меня загустел, и мне приходится пробираться сквозь него, как через желе.

И время начинает свой привычный бег до того, как я успеваю повернуться. Я слышу, как усиливается пущенный по экзоскелету Лундгрена ток, как он кричит от боли, а потом мои колени подгибаются, и я мягко окунаюсь в непроглядную тьму.

Последнее, что я слышу, прежде чем вырубаюсь – эхо мужского раскатистого смеха.

Резкий запах нашатырного спирта под носом возвращает меня в сознание. Я открываю глаза и вижу склонившуюся надо мной Мишель, а за ней с трудом разглядываю обеспокоенные лица друзей. Джейк сидит рядом со мной на полу и держит меня за руку.

– Пиздец ты бледная, сестрёнка, – замечает Крэйг.

Я приподнимаюсь на локте и щурюсь, оглядывая атриум. Лундгрен лежит без сознания, от его экзокостюма всё ещё исходят искры, а Арахнидов вокруг нет. Всё пространство усыпано осколками.

– Что произошло? – нервно заламывает руки Куинн. – Только что раздался выстрел, а потом взорвалась крыша, Лундгрен упал в конвульсиях, а ты лежала на полу…

– Скажем так, – я выдавливаю слабую улыбку, – Ваану помог мне… предотвратить ужасную вещь.

Я перевожу взгляд на Майка, который стоит на том же месте, что прежде, тупо глядя перед собой – туда, где было дуло направленного на него гранатомёта.

– Ты что, Марикета, – тихо говорит он, заметив мой взгляд, – типа, жизнь мне спасла?

– Типа того, – устало подтверждаю я.

– Я… Спасибо, – он качает головой, словно не верит в то, что снова выбрался из объятий смерти, – пиздец я везучий, да?

– Вы, – выдыхает Эстелла, переводя взгляд с Майка на Джейка и обратно, – два конченных дебила. Зачем вы провоцировали этого, – она кивает на Лундгрена, – мудака? Вам так сильно хотелось, чтобы он закончил начатое и грохнул вас?

Джейк помогает мне встать, и мои колени немного дрожат. Он сжимает мою ладонь, и я молча утыкаюсь лбом в его плечо – ставший родным и привычным запах дыма от его куртки врывается в ноздри, и с каждым вдохом ко мне потихоньку возвращаются силы. Нормальные, физические, а не те, с помощью которых я наворотила дел.

– Но ведь не грохнул же! – возражает Майк. Я поворачиваюсь к Эстелле – она тяжело дышит, глядя на него с неподдельной яростью.

И в этот момент случается то, что обязательно должно было произойти, – Эстелла преодолевает несколько шагов, отделяющих её от Майка, и, запустив ладонь в его волосы, целует с такой страстью, что мне кажется, даже воздух трещит.

Или это экзоскелет Лундгрена, хрен его знает.

– Если мы переживём эту херню, – произносит Майк, когда она отрывается от его губ, – я пойду за тобой хоть на край света, Валькирия.

– Теперь он заговорил цитатами из «Сумерек», – бормочет Диего, и я не могу сдержать истеричного смешка.

– И снова я не хочу вмешиваться, – раздаётся раздражённый басок Шона, – но мы тут, блядь, собирались спасать мир! Может, для вот этого всего, – он указывает на по-прежнему сплетающихся в объятиях Эстеллу и Майка, – найдётся более подходящий момент?

– Не-а, – качает головой Мишель, подходя к нему и беря его за руку, – не найдётся.

Крэйг тем временем подбирает отброшенный в сторону гранатомёт. Что ж… Это может пригодиться.

По лестнице в восточном крыле мы благополучно поднимаемся на крышу, где царит настоящий хаос. Жуткий ветер грозит снести нас с крыши, и воронка над нами, кажется, становится ещё больше. Механизм Омега стоит точно под центром воронки, в ладони – кристаллы, которые Рурк забрал на дне разлома. Я на долю секунды как будто отключаюсь, завороженная их отчаянным сиянием.

– Никакого давления, – произносит Диего, – но, по-моему, это реальный конец света, ребята.

– Боже… что это? – бормочет Грейс.

– Временное пространство – на самом деле куда более хрупкая вещь, чем кажется, моя дорогая, – раздаётся спокойный голос Рурка за нашими спинами. Мы с ребятами оборачиваемся к нему, словно по команде. – Словно плотная на вид ткань… Достаточно сделать большую дырку, и всё будет разорвано в клочья. – В руках у ублюдка бокал с мартини, и он выглядит так, словно только что сбежал со светского раута. – Скажите-ка мне, миссис Маккензи, – он внимательно смотрит на меня, и я честно не понимаю, откуда он мог узнать о церемонии в Элистель, – верите ли Вы в судьбу?

– Я верю в то, что мы надерём тебе задницу, – бросаю я, чувствуя себя всесильной – но не из-за энергии Ваану, а из-за того, что мой муж крепко сжимает мою ладонь.

– О, – Рурк выглядит слегка разочарованным моим ответом, – я понимаю, что ты не доверяешь мне, Марикета. Но ты должна признать тот факт, что я ни разу не пытался уничтожить тебя…

– Ни разу не пытался! – фыркает Зара. – О, ну да, ни разу. А как насчёт того, что ты приказал Лейле застрелить всех нас? И это только первое, что приходит в голову!

– Всё это время, – Рурк упорно игнорирует её, – я пытался помочь тебе, Марикета. Помочь тебе осознать силы, которые кроются в тебе. Обуздать их.

– Во мне ничего не кроется, – отрезаю я. – Пошёл ты, Эверетт.

Вперёд выступает Эстелла, её ладони сжаты в кулаки.

– Послушай-ка, урод, – шипит она, – я бы хотела сказать тебе пару слов, прежде чем…

– Ирис, – Рурк поворачивается к материализующейся голограмме, не слушая, что говорит Эстелла, – запусти протокол 8091.

Ирис мерцает, и в следующее мгновение Омега оживает – он совершает прыжок, от которого трясётся пол под нами, и оказывается рядом с нашей компанией – и прежде, чем я успеваю хотя бы испугаться, свободная рука робота поднимает Эстеллу над землёй. Майк дёргается в её сторону, но, кажется, Омега не причиняет ей вреда, только затаскивает её в открытую кабину на голове робота, плотно закрывая за ней стеклянную дверь.

– Моя дорогая, – нараспев произносит Рурк, – ты такая сильная. Юная. Необузданная. Сколько в тебе мощи и крепости духа! Ты истинная Рурк, Эбби.

– Что?

Это единственное слово повторяется эхом из уст каждого из нас, и громче всего оно слетает с губ побледневшей Эстеллы.

– Что ты сейчас… Что?! – кричит она.

– Я очень любил Оливию, – просто говорит Рурк, – и, думаю, она тоже любила меня… По-своему. Я сожалею о её смерти каждый день… Правда, сожалею.

– Ложь, – отрезает Эстелла, – это ложь!

– Разве, Эбби? Что ты вообще знаешь о своём отце? Что тебе рассказывал этот глупец Николас?

– Кто, блядь, такая эта Эбби? – громко спрашивает Крэйг.

– Эбби, – бормочет Эстелла, – это я Эбби. Эбигейл Эстелла Монтойя.

– Эбигейл Эстелла Рурк, – поправляет Рурк. – Брось, моя звёздочка, ты же давно это подозревала. Ты была зачата на этом острове, хотя я долгое время не подозревал даже о твоём существовании. Лив была очень умной женщиной. Умной и хитрой. Но речь не о ней. Видишь ли, моя звёздочка, я выяснил, что по вполне очевидным причинам я не могу выступать энергетическим донором для этого проекта. И, поскольку для этого требуется моя ДНК… Эта честь выпала тебе.

Эстелла зажимает ладонями рот, её глаза кажутся совсем огромными на побледневшем лице, и в следующее мгновение она теряет сознание. Внезапно происходит что-то странное: пространство кабины около Эстеллы заполняется искрами, свет словно проходит через её тело.

– Ну, на этот раз ты перешёл черту, – угрожающе шипит Джейк, неуловимым движением бросаясь к Рурку и сбивая его с ног. Прежде, чем он успевает ударить его хоть один раз, Келе и Шон подбегают ближе, буквально стаскивая Джейка с Рурка и поднимая того на ноги. Они крепко держат его, и я подхожу ближе, глядя в лицо заклятого врага.

– Останови свой проект, – выплёвываю я. – Останови, или, клянусь, я буду убивать тебя так медленно, что ты будешь умолять меня о смерти.

– Это невозможно, – хрипит Рурк, – его невозможно отменить.

– Мне плевать! – визжу я. – Останови это сейчас же!

– Ирис, отмени протокол, – с издевкой произносит Рурк. Мразь, даже безоружный и пленённый, он может позволить себе вести себя так, словно он по-прежнему хозяин ситуации.

– Отказано, – сообщает Ирис, – протокол Омега не может быть отменён.

Омега перекладывает связку кристаллов из одной механической руки в другую, и на короткое время меня ослепляет голубоватая вспышка. Когда зрение проясняется, воронка над нами становится ещё больше.

– Нужно взломать, – шипит Зара, не сводя взгляда с панели управления в грудном отсеке Омеги, том отсеке, в котором отсиживался Рурк во время последних наших встреч. – Крэйг, подкинь-ка меня…

Прежде, чем я успеваю их остановить, Крэйг буквально исполняет её просьбу. Зацепившись за дно отсека, она с удивительной грацией подтягивается на руках и взбирается в кабину.

– Бессмысленно, – бросает Рурк, – вы слышали Ирис. Протокол нельзя…

Когда он осекается, я оборачиваюсь к нему и вижу, что Мишель с явным удовольствием завязывает на затылке Рурка самодельный кляп. Убедившись, что ублюдок заткнул пасть, я снова поворачиваюсь к Заре. Даже с расстояния видно, как меняется её бледное лицо, освещённое голубоватым сиянием мониторов.

– Вот так, – бормочет Зара, – это должно…

Отсветы на её лице сменяются с голубых на красные.

– Что? Ой, да ладно!

Она снова вбивает какие-то команды, но экран так и мерцает красным.

– Нет, ну это не имеет смысла, – злится Зара. – Не понимаю, почему это не работает. Должно работать! Что-то не так… А-а, блядь! – она в отчаянии бьёт кулаком по приборной панели справа от себя. – Я… я не понимаю.

И прямо из скопления кристаллов отделяется голубоватое свечение, формирующееся в очертания Ваану. Он подплывает по воздуху к кабине и протягивает Заре какой-то предмет, который мне не удаётся разглядеть.

– Скриллекс, – окликает Зару Джейк, – что бы там ни было, возьми это!

Белый свет привычно вспыхивает перед моими глазами.

В наполненном дымом и шумом индустриальном баре так громко играет музыка, что в первое мгновение мне кажется, что я оглохла. На сцену, рядом с которой я стою, окружённая толпой, выходит Зара.

– Как дела, Хартфилд? – кричит она в микрофон. Толпа отвечает ей восторженным рёвом, и Зара смеётся. – Точно, у меня так же! Итак… Сегодня здесь присутствует кое-кто особенный. Он знает, о ком я говорю.

Крэйг выбирается из толпы и становится прямо под сценой. На мгновение лицо Зары приобретает мягкое, расслабленное выражение, а потом из колонок раздаются первые аккорды песни.

Я с трудом разбираю хотя бы слово из того, что поёт Зара – хотя её голос идеально сочетается с отбиваемым барабанщиком ритмом, со звуками, которые извлекают из своих инструментов гитаристы, но мне всё кажется, что она выкрикивает какую-то бессмыслицу, набор букв и слов, пока дело не доходит, кажется, до припева.

– Что ты делаешь со мной, мой Игрок номер два?

Толпа вокруг сходит с ума – люди прыгают на месте, подпевают, танцуют, и всё вокруг превращается в какофонию звуков и движений. Когда песня заканчивается, Зара уходит за кулисы, а позже, когда народу в клубе становится поменьше, выходит к Крэйгу, ожидающему её у барной стойки.

– Должен сказать, – усмехается он, – я немного удивлён, что ты кричишь со сцены о своей личной жизни.

– Во-первых, это называется «петь», – отмахивается Зара, – а во-вторых… Ну, я подумала, хватит уже делать из этого тайну.

– Делать тайну из чего?

– Типа, из того, что я подцепила идеального парня, – усмехается Зара. – Он, кстати, ждёт меня за кулисами, так что, пойду, если ты не…

Крэйг усмехается, глядя, как она притворяется, что уходит, и притягивает её к себе.

– Хорошая попытка, – бормочет он, целуя Зару. Она игриво бьёт кулаком в его массивное плечо. – Прикольная песенка, кстати.

– Там есть ещё куплеты, – улыбается она. – Но я оставила их на потом. Для, знаешь, приватного концерта. Ты в деле?

– Все билеты только что распроданы, – кивает Крэйг. – Так что, мы домой или…

– Шутишь? Сегодня наша годовщина! Мы будем тусоваться так, словно завтра никогда не наступит, зануда.

Вспышка возвращает нас в реальность.

– По-моему, – медленно произносит Зара, – это… именно то, что нужно. – В первое мгновение я думаю, что она говорит о видении, но она включает устройство, которое ей протянул Ваану – небольшой планшет. Зара поднимает его на уровень глаз и щурится, а потом её лицо озаряет широкая улыбка. – Ну конечно… Ирис.

Пальцы Зары двигаются над клавиатурой так быстро, что невозможно за ними уследить.

– Внимание! – раздаётся голос Ирис. – Система безопасности под угрозой! – голограмма мерцает, а потом её речь становится бессвязной, как на зажёванной пластинке. – Это пр-гр-ммное об-чение прин-жит К-рол-ве М-ртв-цов.

– Вот это моя девочка, – выдыхает Крэйг, улыбаясь от уха до уха.

– Восстанавливаю доступ к Имоджен! – сообщает Зара.

Голограмма вдруг застывает, а воронка в небесах над нами… Перестаёт увеличиваться. Искрящееся сияние вокруг тела Эстеллы в голове робота затухает.

– Ирис, – неуверенно зовёт Куинн, – ты можешь освободить Эстеллу?

Голограмма вздрагивает, переводя взгляд на Куинни, а потом – на Рурка, который как раз в этот момент ухитряется освободить рот от кляпа.

– Это действительно то, чего ты хочешь? – спрашивает он. – Освободить дочь Оливии?

Голографическое лицо искажается яростью.

– Ирис, – Эстелла приходит в себя незаметно для всех остальных, – пожалуйста, вытащи меня отсюда.

– Эбигейл, – произносит Ирис. И в следующее мгновение Омега грузно опускается на колени, а стеклянная дверь распахивается. – Разумеется. Я бы оказала твоей матери плохую услугу, если бы не сделала то, что правильно.

Майк бросается к Эстелле и вытаскивает её из кабины. На её щеках пылает лихорадочный румянец, но теперь, к счастью, ей ничто не угрожает. Омега тем временем ставит связку кристаллов на пол.

– Не может быть! – орёт Рурк. – Тупая корова! Твоё программное обеспечение было создано, чтобы предотвратить это! Активируй протокол…

Шон и Келе, переглянувшись, опускают Рурка лицом в пол.

– Прости, дорогой, – нараспев произносит Ирис, или Имоджен, хрен их теперь разберёт, – я тебя не расслышала. – она разворачивается к Алистеру. – Я понимаю, что принять свою истинную природу было сложно. Но я хочу, чтобы ты знал: ты всегда будешь моим сыном, несмотря на то, что он, – голограмма указывает на Рурка, – отказывается быть твоим отцом.

Алистер кивает, не в силах произнести хоть слово.

– Посмотрите вокруг, – вдруг произносит Шон. – Кто-то вообще понимает, где мы?

Я растерянно оглядываюсь. Пространство по-прежнему искажено воронкой, и складывается такое же ощущение, как во время путешествия сквозь измерения. Воронка словно окутала крышу «Небожителя» коконом, края которого кажутся пропущенными через калейдоскоп.

– Мы в пространстве между всеми возможными временными линиями, – замечает Ирис.

Так, вообще-то, теперь нам нужен Ваану. Я подхожу ближе к сверкающим кристаллам. Кто-то окликает меня, но я, не оборачиваясь, протягиваю руку к тому из кристаллов, который положила сюда сама несколько дней назад, и вдруг ощущаю, как всё моё тело сдавливает, словно протягивает через трубу – а потом я оказываюсь в незнакомом мне доселе месте. Связки пылающих разными цветами кристаллов как будто растут из фиолетовой пыльной почвы, тёмные небеса освещены двумя лиловыми лунами, из-под земли бьют гейзеры – только не с водой, а с энергией.

Что ещё за…

– Эй, кто-нибудь, – неуверенно зову я. – Здесь… Кто-то есть?

Я чувствую, что я не одна, но никого не вижу.

– Э-э… Ваану? – неуверенно зову я.

И тогда он появляется передо мной. По-прежнему прозрачный, всё же в свете лиловых лун он кажется куда более материальным, чем тогда, когда протягивал Заре её планшет.

– Я… что происходит? – спрашиваю я. – Где мы?

Искры в груди Ваану сверкают алым.

– Это мой дом, дитя. Каким я помню его перед тем, как взорвалось первое солнце и возникла чёрная дыра. Всё погибло в пламени, всё, что я когда-либо знал… И, когда мир раскололся, меня пронесло сквозь чёрную дыру, через огромное пространство, и так я попал на Землю. В этот самый момент и возник вулкан на Ла-Уэрте… И меня разбило на кусочки.

– Почему ты показываешь мне это место?

– Хотел, чтобы ты увидела мой дом, – кажется, бесплотное тело пожимает плечами. – Хотя он находится очень далеко от Земли, мы куда больше похожи на людей, чем кажется. Позволь-ка я тебе покажу кое-что ещё, – призрак подходит вплотную ко мне и протягивает свою призрачную руку к моему лицу.

Когда я ожидаю, что его ладонь сейчас пройдёт сквозь мою кожу, вместо этого почему-то приходит ощущение тёплых пальцев на моей щеке. И перед моими глазами вспыхивает видение: Диего сидит в одиночестве в готовящемся к взлёту самолёте и с тоской смотрит в окно.

– Как и наши, их сердца обладают неизмеримой силой.

Голос Ваану в этот момент звучит, кажется, прямо в моей голове. Впрочем, ведь всё это и так происходит только в моих мозгах.

Диего откидывается назад, на сидение, и прикрывает глаза.

– Как и мы, они умеют останавливать время. Замораживать его, оставляя какие-то моменты навеки в своих душах.

Видение сменяется – Вечное расхаживает вокруг пустых пьедесталов в храме, где я впервые её встретила.

– И очень часто они пытаются изменить то, что им неподвластно.

Готовясь к погружению в анабиоз, Рурк нервно измеряет шагами свой кабинет.

– Мы настолько похожи, – говорит Ваану, когда я снова оказываюсь на планете, которую мне он мне показал, – что я сумел создать человека из осколка своей сущности. – НЕТ. – Создать жизнь. – Заткнись. Не говори этого. Я всё равно не поверю, НЕ ГОВОРИ! – И ты превзошла все мои ожидания, дитя.

Ох, нет.

Нет-нет-нет-нет-нет!

Это попросту невозможно!

Холод сковывает всё моё тело, и я не могу, кажется, даже дышать.

Я – осколок Ваану. Потерянный фрагмент!

– Зачем? – я могу только беззвучно шевелить губами.

– Ты была нужна им, Марикета, – мягко говорит Ваану. – Каждому из них. Без тебя они не сумели бы пройти этот путь. И без тебя я не был бы так близок к тому, чтобы снова стать целым. Моя энергия была лишь семенем, которое проросло в нечто совершенно необыкновенное благодаря твоим друзьям. Несмотря на то, что я фактически дал тебе жизнь, именно они сделали тебя человеком.

Я – инструмент. Я искусственная. Меня сделали для того, чтобы я помогла восстановить это странное существо напротив меня.

Ваану, кажется, может слышать мои мысли, потому что он качает призрачной головой и замечает:

– Нет, Марикета. Ты действительно была им нужна. Каждому из них. Ты стала тем самым человеком, все они нашли то, чего им не хватало.

Я чувствую, как по моим щекам стекают слёзы, а потом вдруг принимаюсь хохотать, захлёбываясь рыданиями.

– Нет, ты не можешь, – сквозь истерику произношу я, – это, блин, самый хуёвый вариант фразы «Люк, я твой отец!» Я… – я затыкаюсь на полуслове, когда меня внезапно осеняет. – А, так вот почему у меня были все эти видения. И почему я не могу вспомнить жизнь до острова. У меня реально не было никакой жизни до острова. Окей, – я икаю, пытаясь сдержать новый приступ истерики, – а как тогда всё это? – я указываю на себя. – Типа, как ты придумал всё это? Где-то, – ещё раз икаю, – подглядел или подслушал?

Ваану не реагирует ни на обвинительные нотки в моём тоне, ни на то, что я явно несу какую-то херню.

– Я не придумывал тебя, дочь моя. Фактически… Это сделал Диего. Ему ты была особенно нужна. Он был так одинок, что придумал для себя друга, которого я ему дал.

Я икаю в третий раз.

Ага. Заебись. То есть, фактически я не просто безродное существо непонятного происхождения – я плод фантазии. Ваану – мой новоиспечённый папаша, а второй папа у меня, получается, Диего. Чёрт, ещё сегодня утром я была новобрачной с невероятно амбициозными планами, готовая бороться за счастливое будущее всеми силами, которые у меня есть. И вот теперь я – ёбаный нефилим с двумя отцами, один из которых мой ровесник!

Диего… В моей грудной клетке разливается тёплый мёд. Что бы там ни сделал Ваану, мою любовь к Диего он мне не внушал. Как и любовь к остальным: к Мишель, Крэйгу, Заре, Шону, Грейс, Алистеру, Раджу, Куинн, Эстелле, Джейку… Особенно к Джейку, потому что я вообще сомневаюсь в том, что вот это существо напротив меня способно испытывать любовь в её романтическом аспекте.

– Ну почему же, я могу, – прочь из моей головы, папуля! – но, конечно, не к людям. Это было бы ненормально.

– Хватит читать мои мысли, – отрезаю я.

– Пожалуйста, Марикета, не стоит сердиться, – мягко произносит Ваану.

– Я не сержусь, – и вдруг оказывается, что это правда: я не сержусь. Смущена, обескуражена и не могу понять своё место в этом мире – да. Но… Не сержусь. Этот странный призрак, мой создатель, сделал то, что казалось ему правильным. И теперь я должна понять, как мне самой поступить правильно. – А что насчёт моих сил? Того, что со мной произошло, когда мы впервые… Поговорили?

– В тебе таится безграничная мощь, дитя моё. Безграничная по людским меркам… Хотя, конечно, в нашем родном мире это считалось бы лишь каплей в море.

– Безграничная, – повторяю я, – почему тогда я не смогла открыть портал прямо в отель? Я думала, что это ты не позволял мне этого сделать, предполагала, что ты преследуешь свои цели…

– Нет, – мне слышится усмешка в голосе Ваану, – просто пространство, в которое ты хотела попасть, уже было искажено тем, что делал Рурк.

– Но ты же можешь меня контролировать, – настаиваю я. Ваану кивает. – Тогда что это было? В атриуме… То, что я сделала… Почему ты мне это позволил?

Ваану смеётся, и я понимаю, что смех, который я слышала, прежде чем упала в обморок, принадлежал ему.

– Эти люди сделали много плохого, дитя. Мне, не скрою, было любопытно, что ты предпримешь… Безграничная сила и власть портят людей. Но ты, дочь моя, всего лишь сделала то, что было необходимо для спасения близких. Не знаю, смог ли другой на твоём месте проявить бы такое великодушие…

– И что теперь, Ваану? Я… Я должна пожертвовать собой, чтобы ты мог восстановиться?

– Конечно, если бы ты была другой, я мог бы потребовать от тебя такой жертвы. Но, дочь моя, на самом деле выбор за тобой. Я не могу просить тебя о том, чтобы ты добровольно покинула тех, кого любишь.

– Но если я этого не сделаю… – я нервно сглатываю, боясь услышать ответ на свой вопрос. – Будущее…

– Будущее не наступит, – подтверждает Ваану, и внутри меня всё обрывается. – Этот остров останется таким, какой он сейчас… Со всем, что люди считают аномалией…

– А весь остальной мир так и останется в руинах, – заключаю я, с трудом шевеля обескровленными губами.

– Ты права.

– И все видения, что ты показывал о моих друзьях… Это никогда не сбудется.

– Да.

– Но в противном случае я перестану существовать.

– Нет, – качает головой Ваану, – не перестанешь. Воссоединишься со мной – да, но существовать ты не перестанешь.

– Для них это одно и тоже, – шепчу я. – Это… Немного жестоко, не находишь?

– Жестоко?..

– Ты дал им надежду. Очень странным, извращённым способом ты дал им меня, как ты говоришь, заключив в меня всё то, что им требовалось. А теперь я должна добровольно оставить их…

– Я говорю ещё раз, ты не должна. Я не стану принимать за тебя этих решений. Дитя моё, ты вольна поступить так, как тебе заблагорассудится… Но если ты воссоединишься со мной, твои близкие поймут, что ты сделала это ради них.

– Ох, отец, – вздыхаю я, вложив в обращение максимум сарказма, – ты так долго наблюдал за людьми… Но на самом деле так ничего о них и не понял.

========== действие IX - глава 12 - «всё, что у меня есть» ==========

Комментарий к действие IX - глава 12 - «всё, что у меня есть»

Мари: https://yadi.sk/d/qq0uX0Vsdv5SKQ и https://yadi.sk/d/kA5Tqs3tEPPERQ

Теперь-то уж можно, что уж тут.

Финал: https://yadi.sk/d/xwh4Hyhaley7Hw

go on, go on,

go b r a v e l y on

into the blackest night

Я хочу, чтобы это закончилось. Прямо сейчас. Не потому, что я желаю смерти – наоборот, именно сейчас я как никогда хочу жить. Но я всё равно должна сделать это, так или иначе, и, чем дольше я буду об этом думать, тем сложнее мне будет решиться.

Я существую лишь для того, чтобы у моих друзей был шанс на лучшую жизнь. Нет, ещё для того, чтобы восстановить Ваану, но с этим мы почти закончили. Только он никак не соглашается завершить начатое, и в течение долгого времени я всё остаюсь на этой его родной планете, периодически задавая создателю вопросы, ответы на которые, на самом деле, не слишком-то и нужны: все знания, которыми Ваану охотно со мной делится, я не собираюсь передавать ни одной живой душе.

– Всё, – выдыхаю я, когда моё пребывание в этом странном видении, посланном мне Ваану, затягивается, кажется, на долгие часы. – Давай закончим это здесь и сейчас. Я отдам тебе обратно энергию, которую ты использовал, чтобы создать меня… И мир вернётся к своему нормальному существованию.

– Разве ты не хочешь попрощаться? – изумляется Ваану.

– Не хочу, – отрезаю я, – я не хочу с ними прощаться! Что я им скажу? О, ребят, я тут, как бы, не совсем человек, и чтобы у вас была та жизнь, к которой вы стремитесь, мне надо вернуться туда, откуда я пришла? Мы с вами больше никогда не увидимся, всё, пока, было круто?..

Что я скажу Джейку?

– Господи, – внезапно осеняет меня, – ты… ты позволил мне этот трюк в атриуме «Небожителя», чтобы я не дала Майку умереть. Если бы Джейк потерял нас обоих в один день, он бы этого не пережил.

– Дочь моя, клянусь, у меня и в мыслях не было…

– Заткнись! – я снова чувствую подкатывающую к горлу истерику. – Не надо мне… ни в чём клясться… Просто… Просто давай закончим, я не могу, я не хочу так…

– Постой, дорогая, – мягко возражает Ваану, – прежде чем ты примешь окончательное решение… Я бы хотел показать тебе кое-что ещё.

– Я не хочу ничего видеть, я хочу просто уже…

Он, конечно, меня не слушает. Прежде, чем он дотрагивается до моего лица, я успеваю подметить, что за время моего пребывания здесь я как будто стала способна разглядеть очертания его лица – довольно странно, учитывая, что он всегда казался совершенно безликим. Он немного похож на Вэйрина, но выглядит куда менее похожим на человека, чем ваанти.

И, когда перед моими глазами вспыхивает белый свет, я надеюсь, что он всё-таки передумал, и это конец – но, к сожалению, когда зрение ко мне возвращается, я оказываюсь в пещерах разлома, прямо перед лавовым озером, где Вечное встретила свою смерть.

И теперь она стоит прямо передо мной.

– Как, блядь, вы меня заебали, – я не могу сдержать разочарованного стона. – Ты умерла. Как это возможно?

– Умерла, – кивает Вечное, – но я не перестала существовать.

– Класс, – я закатываю глаза. – Почему ты и словом не обмолвилась о том, кто я… кто мы такие?

Вечное пожимает плечами.

– Я говорила тебе – ты должна прийти к этому сама. Я… Если честно, долгое время не была уверена. Ваану встретился мне, только когда я проживала с вами жизнь на острове уже далеко не в первый раз… Мне было сложно это принять, а ведь тогда я уже была старше, чем ты… О, дорогая, я представляю, как тебе сейчас сложно.

– Нихрена ты не представляешь, – огрызаюсь я. – Как я сейчас должна просто взять и… уйти? Оставить их? Ты сама приложила столько усилий, чтобы они остались в живых…

– А я не хочу, чтобы ты уходила, – внезапно заявляет Вечное. И я ждала бы от неё чего угодно, только не этих слов. – Наш… создатель, – она произносит это слово не без того же сарказма, с которым я назвала Ваану отцом, и меня это неожиданно и крайне неуместно веселит, – не вправе требовать от тебя ничего подобного. Я хочу, чтобы ты осталась, Марикета.

– Но это будет означать конец света, – осторожно напоминаю я.

– Какая разница? – с обескураживающим простодушием спрашивает Вечное. – Решать тебе. Ты можешь сохранить энергию в себе. И тогда Ла-Уэрта останется такой же, как сейчас. И вы все будете в безопасности здесь. Ты и наши друзья.

Я долго смотрю на неё, пытаясь понять, насколько она серьёзна.

А потом неожиданно для самой себя принимаюсь хохотать.

Вечное смотрит на меня, как на идиотку. Не могу её за это осуждать.

– Прости, – в конце концов сквозь смех произношу я, – просто это так… У меня никогда не было настоящих родителей, а вы с Ваану сейчас ведёте себя так, словно вы – разведённые супруги, и каждый из вас пытается перетянуть ребёнка на свою сторону… Ой, не могу.

– Хорошо, – жёстко произносит Вечное. – Если так… Ваану показывал тебе все эти видения о возможном счастливом будущем твоих друзей, но будет ли это будущее таким безоблачным, радостным и, главное, безопасным? И как они смогут жить после того, как ты пожертвуешь собой? Как Джейк…

– Не говори о нём, – внезапно успокаиваясь, перебиваю я её. – Что ты вообще знаешь… О нас? Обо мне и о нём, обо всех остальных? О том, что я к ним чувствую?

– Ваану показывал тебе будущее, – снова говорит Вечное. – Что ж… У меня свои козыри.

И она, сделав шаг ко мне, обхватывает моё лицо ладонями.

Блядь, я ненавижу их обоих.

Я в теле Вечного. Смотрю её глазами, так же, как было на протяжении всех тех ужасных видений, вызванных идолами. Наблюдаю из густого леса, как мои друзья веселятся около бассейна. Среди них я вижу и саму себя – беззаботную, радостную, лежащую в гамаке с коктейлем в руках и снисходительно наблюдающую поверх очков, как ребята играют в какую-то дурацкую игру типа водного волейбола.

Внезапно Шон подаёт мяч, не рассчитав силы, и он летит прямо в мою сторону, падает к моим ногам.

В этот момент зрение размывается, и я обнаруживаю себя в заснеженных горах неподалёку от «Элизиума». Раздаётся жуткий рёв, от которого опадает снег с вершин деревьев. Я вижу себя и Грейс, стремительно бегущих по горному склону, на моих руках Снежок, а за нами гонится наша подруга-йети, рога и шерсть у неё в крови, и сразу становится понятно, что в этой версии событий подружиться нам не удалось.

В пещере рядом с обсерваторией Мишель едва удерживает равновесие на хлипком металлическом мостике, чуть не падает в кипящую лаву, но кто-то ловит её за руку.

– Поймала! – кричит Фиддлер, затаскивая Миш на твёрдую землю.

– Джанин, ты… спасла меня?

– Да, теперь мы в расчёте, – фыркает Фиддлер. – Так что не жди, что это снова произойдёт.

В комнате, которая принадлежит Часовщику, Укжааль торжественно говорит собравшимся Анахронистам:

– Это знаменательный день для нас, братья и сёстры! Наконец-то у нас появился новый Часовщик!

Он становится на колени перед причудливым креслом, в котором вольготно развалилась Зара.

В окрестностях Элистель идёт ожесточённая битва между ваанти и Арахнидами.

– Сомкнуть ряды! – командует Симаэдра. – Не позволим людям Гидры и Паука завоевать наш дом!

К атакующим приближается механизм Омега, и в кабине управления можно с лёгкостью разглядеть Эстеллу.

Тетра сбрасывает бездыханное тело Рурка с самой верхней площадки Элистель.

– Таари, где ты нашёл это ожерелье? – спрашивает Куинн у ребёнка, указывая на висящий на его шее золотой ключ.

– У водопада! Тебе нравится?

Она наклоняется и берёт ключ в руки, задумчиво касаясь гравировки в виде дельфина на основании ключа.

– Погодите, – бормочу я, – то есть, ты…

– Ради всего святого, – произносит Мишель голосом Алистера, – Мари, мы же уже в десятый раз об этом говорим. Я Алистер.

– А ты…

– А я Мишель, – кивает Алистер, точнее, Миш в его теле. – Ты можешь что-то сделать? Это… кошмар!

– Что удивляет меня сильнее всего, – замечает Грейс, – так это то, что Рурк реально назвал эту штуку «Чумовая пятница».

– Его любимый фильм, – произносит Алистер.

– Ребята? Почему Снежок сменил цвет?

Лисёнок бегает вокруг Раджа, и его шерсть действительно не привычно голубая, а насыщенно-фиолетовая.

Малатеста рассекает по волнам, оседлав Ситаса.

– Идиот, – просто поясняет Ивонн в ответ на встревоженные взгляды Диего и Шона.

Фигура, зависшая в воздухе над озером неподалёку от комплекса МАСАДА, окружена зеленоватым свечением и совершенно точно не принадлежит Куинн… Это Крэйг, и я даже не хочу думать, как он заполучил силы Сердца острова.

– Добро пожаловать домой, Волк, – с искренним радушием произносит Лундгрен, глядя на стоящего перед ним Джейка, и тот отвечает абсолютно неосмысленным взглядом.

– Рад служить, командир.

Алистер выходит из портала в Хартфилд, держа на руках безжизненное тело Грейс.

– Это ты виновата, – глухо произносит он, глядя в упор на меня. – Её кровь на твоих руках.

Вэйрин сидит на побережье в полном одиночестве, из ракушки в его руках раздаётся голос Диего.

– Я всегда буду любить тебя, Вэйрин… Всегда буду любить тебя… Всегда буду…

И так, пока эхо не смолкает навсегда.

– Я держу тебя! – кричит Шон, ухватившись за руку Крэйга и пытаясь вытащить его обратно, не дать тому рухнуть в пропасть.

– Нет, бро, – с тоской произносит Крэйг, – ты упадёшь вместе со мной.

– Крэйг, нет!

Он разжимает пальцы и срывается вниз.

Рурк сидит за столом в ресторане «Небожителя». По правую руку от него расположился Алистер, по левую – Ирис.

– Вся семья в сборе, – удовлетворённо заключает Рурк, переводя взгляд на сидящую напротив Эстеллу. Её взгляд совершенно пуст, словно она под гипнозом. – Ты согласна, дорогая? – спрашивает Рурк.

– Да, отец, – без выражения отвечает Эстелла.

Таари подбегает к Алистеру и обхватывает его колени руками.

– Я люблю тебя, дядя Ал!

– Я, э-э, тоже люблю тебя, Таари.

– Этот тост за вас, – говорю я, окружённая друзьями на крыше «Небожителя». – Вы – лучшая семья, о которой я могла бы мечтать.

– Вот так? – спрашивает Куинни, старательно перебирая гитарные струны.

– Почти, – кивает Келе. – Почему ты решила научиться играть на гитаре, кстати?

– А ты догадайся.

А потом характер видений неожиданно меняется. Среди сотен разных ситуаций, которые продолжают мелькать перед моими глазами, самыми яркими становятся совсем другие – повторяющийся момент, один и тот же из раза в раз, отличается только место действия.

– Я люблю тебя, Марикета, – шепчет Джейк, прижимая меня к себе в полутьме моего номера в «Небожителе».

– Я так и не сказал, что люблю тебя, – бормочет он, умирая на моих руках от попавшей в его живот пули.

– Чертовски сильно люблю тебя, Принцесса, – как бы невзначай бросает он, сидя рядом со мной за обедом, и никакой роли не играет, что мы окружены друзьями.

– Я, по-моему, тебя люблю, – улыбается он, разрывая новогодний поцелуй.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, Марикета, – замечает он, убирая с моего лица мокрые волосы, когда я выхожу из-под струй водопада.

– А я люблю тебя, Джейк.

Я совсем не вижу лица Вечного из-за застилающих мои глаза слёз.

– Почему ты плачешь? – спрашивает она, когда я громко всхлипываю, пряча лицо в ладонях.

– Я так люблю их всех, – выдавливаю я, – так… сильно.

– Поэтому ты и не должна уходить, – замечает она. – Если ты действительно любишь их, позаботься об их безопасности.

– Я услышала тебя, – твёрдо говорю я, постепенно успокаиваясь. – Я понимаю твою позицию.

Вечное качает головой, словно говоря «ничего ты не понимаешь», а потом моё зрение размывается, и я прихожу в себя на крыше «Небожителя», по-прежнему протягивая руку к кристаллам.

– Марикета, всё хорошо? – Джейк мягко касается моего плеча, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не дёрнуться, не упасть в обморок, не повиснуть на его шее и не разрыдаться. Я натягиваю на лицо улыбку и беззаботно киваю:

– Да. Поболтала тут с Ваану и выяснила, что нам теперь делать. Поднимите его, – жёстко произношу я, кивая на Рурка. Когда Шон и Келе делают то, о чём я прошу, я подхожу к нему вплотную.

– Марикета, – он издевательски улыбается, – как ты себя чувствуешь?

– Нахуй пошёл, – бросаю я, задумчиво глядя на Рурка. – Расскажи мне, как именно ты планировал перекроить мироустройство.

Улыбка Рурка становится ещё шире.

– Интересуешься? О, я мог бы дать тебе то, чего ты была лишена, – ухмыляется он. – Я знаю, что ты такое, Марикета, – я не выдерживаю и влепляю ему мощную пощёчину. Я не «что такое», ублюдок! Но он спокойно продолжает: – Я могу сделать абсолютно всё, что угодно. Вернуть к жизни тех, кто давно умер – например, Имоджен. И я могу восстановить несправедливость и дать тебе жизнь, которой у тебя не было. Нужна только твоя энергия…

– Заманчиво, – бормочу я, – но нет, Эверетт.

– И все вы будете живы, – добавляет Рурк. – Это я могу пообещать.

С уст Эстеллы срывается истерический смешок.

– Твои обещания ничего не стоят, – замечает она. – Нет, Марикета, не слушай его. Если выбирать между тем, чтобы поверить ему и остаться здесь навсегда… Я выбираю Ла-Уэрту.

– И я, – подхватывает Радж. – Мира больше нет… И, может быть, в какой-то параллельной временной линии всё в порядке, но в нашей мы просто должны смириться с этим.

– У нас есть всё, что нужно, чтобы спокойно жить здесь, – добавляет Грейс.

– И вы действительно хотите остаться на острове? – поражённо спрашиваю я.

– Вся моя жизнь была ложью, – задумчиво произносит Алистер, – мне, по сути, не к кому возвращаться. А то, что было в видении… Это может произойти и здесь.

– Всё хорошо, пока все мы есть друг у друга, – заключает Радж.

Но ведь есть ещё один способ. Тот, за который вы можете меня возненавидеть. Хотя, может быть, я просто преувеличиваю свою значимость в глазах близких или банально не хочу их покидать… Но я совершенно уверена в том, что моё решение окончательное.

– Ни у кого случайно не завалялось время-фона? – беспечно спрашиваю я.

– Зачем тебе? – щурится Зара.

– Хочу попробовать кое-что сделать, – отмахиваюсь я. – О, Зара, не волнуйся. Больше никаких временных парадоксов!

Она с сомнением качает головой, но всё-таки протягивает мне устройство.

Время замирает. Ненадолго, но я успеваю сказать всё, что хочу, и даже вытереть слёзы, прежде чем оно возвращается к своему бегу.

– Сейчас всё закончится, – сообщаю я Рурку. – И я надеюсь, что ты понесёшь заслуженное наказание.

– О чём ты говоришь, Мари? – настораживается Мишель. – Что ты…

– Простите, – я делаю шаг обратно к кристаллам и прикасаюсь к Сердцу Ваану. – Кажется, я снова вам соврала. Но, обещаю, это был последний раз.

– Марикета, нет, – выдыхает Джейк, и я вижу, как он смертельно бледнеет. – Что ты задумала?

Он оказывается рядом со мной и отрывает мою руку от кристалла.

Но я уже чувствую, что Ваану услышал меня и наконец-то принял мой выбор.

И я бы хотела, чтобы мой муж тоже принял его.

– Я должна была, – шепчу я, когда Джейк обнимает меня. – Прости, я… Я очень люблю тебя, Джейк.

– Что ты сделала? Что ты, блядь, сделала, Марикета?

Я вижу зеленовато-голубой свет, словно исходящий от моей кожи.

– Нет, – бормочет Джейк, – нет, пожалуйста, Марикета, не делай этого.

– Прости, – снова говорю я и тянусь к его губам. Мне так сильно это нужно – в последний раз. И он, будто слыша мой молчаливый призыв, отвечает на поцелуй так, словно это может удержать меня в его объятиях, но, конечно, это не может.

Ничто не может.

Потому что я ощущаю, как моё тело постепенно превращается в сгусток энергии. В то, чем оно было до того, как Ваану сотворил меня.

Моё размытое слезами зрение ещё вылавливает изумительный цвет глаз Джейка, и я вижу в его взгляде всю боль, которую причинила ему. Но всё будет хорошо – главное, что у него, как и у всех остальных, теперь есть шанс на нормальную жизнь.

Всё ещё чувствую тепло его губ.

Я люблю тебя. Где бы я ни находилась, чем бы я ни стала, ничто на свете не изменит того, что я люблю тебя.

А потом меня ослепляет очередная вспышка. На этот раз – последняя.

*Sea may rise, sky may fall,

my love will never die

На месте застывшей в небесах воронки – только безоблачное, чистое небо, усыпанное звёздами.

– Мы же были на крыше ещё мгновение назад, – растерянно бормочет Радж, глядя на громаду «Небожителя» с подъездной площадки. Ребята ошарашенно переглядываются. Все они, включая Рурка, каким-то чудом оказываются внизу.

– Прощальный подарок, я полагаю, – с отвращением произносит Рурк.

– Где Марикета? – спрашивает Мишель, в беспокойстве оглядываясь вокруг. – Она что, осталась… там? Я видела только свет, а потом…

Джейк смотрит прямо перед собой широко раскрытыми глазами и находит в себе силы только покачать головой.

– Где она, Маккензи? – рычит Эстелла, хватая его за ворот куртки. – Где, блядь, Марикета?

Взгляд Джейка остаётся таким же пустым, и он ничего не отвечает. Эстелла встряхивает его, и Майк мягко перехватывает её ладони.

– Не стоит волноваться, – бросает Рурк. – Мы возвращаемся назад, – он извлекает из нагрудного кармана кристалл. – На этот раз девчонка сделает правильный выбор.

Но кристалл теперь больше напоминает простой камушек – тусклый, серый, совершенно бесполезный. Рурк в отчаянии отбрасывает его на землю, достаёт из карманов брюк ещё один кристалл, а за ним последний, третий, и результат каждый раз остаётся нулевым.

– Посмотрите на горизонт, – вдруг произносит Вэйрин. Там, где раньше пылало алое зарево погибшего мира, теперь совершенно чисто.

– Кристаллы, – бормочет Грейс, – аномалии, всё это… Всё это исчезло.

– Ребята, там корабли! – восклицает Крэйг. – Два корабля, они приближаются к острову!

– Береговая охрана Флориды, – кивает Майк, вглядываясь в военные судна.

– И что? – восклицает Мишель. – Какая разница, мы никуда не… нужно найти Мари…

– Удачи с этим, – шипит Рурк. – Идиотка! Она испортила всё, и…

Эстелла подходит к новоиспечённому отцу и с размаху бьёт его по лицу. Отплёвывая кровь из разбитой губы, Рурк падает на колени.

– Надеюсь, тебе полегчало, Эбби, – бормочет он. – Вот только это не вернёт вам вашу подружку.

– Что нам делать? – шепчет Куинн. – Они приближаются.

– И что мы им скажем? – спрашивает Шон. – Как расскажем всем, что мы видели? Где были всё это время? И вообще, какой сейчас день?..

– Давай так, – Зара потирает виски, – нас ждёт очень тяжёлый день.

Чуть позже, когда над Карибским морем занимается заря, капитан корабля в очередной раз задаёт один и тот же вопрос своим пассажирам.

– Вам нужно что-нибудь? – когда ему никто не отвечает, он сообщает: – Мы прибудем в Майами через несколько часов.

Снова не дождавшись никакой реакции, мужчина уходит прочь.

И в этот момент у Диего в кармане пищит телефон. Он берёт аппарат в руки и запускает входящее голосовое сообщение.

– Ребята, – неуверенно окликает он, – это…

Он включает громкую связь, не в силах выдавить из себя ещё хоть звук.

– Эм-м… Я правда надеюсь, что это сработает, – раздаётся из динамика голос Марикеты. – И я надеюсь, что вы простите меня за то, что бросила вас в этом последнем приключении. Пожалуйста, постарайтесь понять. То, что я сделала… У меня не было другого выхода. Только так я могла дать вам то будущее, которое вы заслуживаете. Не то, которое придумал бы для вас Рурк… И не то, в котором мы все навеки оказались бы заложниками Ла-Уэрты. Вы вправе ненавидеть меня за это, но, уверена, в конечном итоге поймёте, почему я так поступила. Поймёте, что я сделала это, потому что люблю каждого из вас. Джейк, – он вздрагивает, когда она произносит его имя, – я обещала тебе год и день… Но мне так жаль, что я не сумела сдержать это обещание, – на записи слышно, как Марикета сглатывает слёзы. – Я всегда буду рядом. Куда бы я ни попала, часть меня всегда будет принадлежать тебе. Только благодаря тебе я нашла в себе силы принять это решение. Твоя сила, твоё упрямство… Ты научил меня этому. Благодаря тебе я прожила полноценную счастливую жизнь, и благодаря тебе я ухожу с лёгким сердцем, зная, что, хотя у нас было так мало времени, мы испытали то, что многие люди ищут годами и порой так и не находят. Зара и Крэйг, – голос Марикеты надламывается, – вы двое научили меня смотреть на жизнь под особенным углом. Благодаря вам я могу видеть, что всё, произошедшее с нами, действительно было восхитительным приключением. И Радж, спасибо тебе за твоё огромное сердце. Ты никогда не требовал благодарности за то, что мы все держимся вместе твоими усилиями, но я всегда видела, что ты делаешь. Ты сделал нас не просто друзьями… Ты сделал нас семьёй.

Марикета прерывисто выдыхает, прежде чем продолжить.

– Грейс, ты была самым ярким примером того, насколько обманчивой бывает внешность. Ты всегда говорила, что ты боишься всего на свете, но ты – самый бесстрашный человек, которого я знаю. И Алистер… Никто, кроме тебя, не мог бы научить меня тому, как сильно люди могут меняться. Шон, ты показал мне, что значит быть настоящим лидером. Твоя храбрость, твоя преданность, твоя самоотдача… Это бесценно. Диего, – Мари усмехается, будто бы её позабавила какая-то шутка, известная ей одной, – и что бы мы делали друг без друга? Я обязана тебе всем на свете. Твоё богатое воображение, – она издаёт нервный смешок, – твоё отношение к жизни… Всё это делало меня тем человеком, которого вы знали. Мишель, я не сомневаюсь, что ты получишь от жизни всё то, к чему стремишься. Потому что твоя целеустремлённость – это то, что всегда восхищало меня в тебе. И ты заслуживаешь той жизни, которой всегда хотела. Я прошу тебя только об одном – никогда не меняйся. Куинн… Больше, чем кто-либо другой, ты знаешь, что значит бороться. Ты никогда не сдавалась, и, более того, научила этому меня. Ты показала мне, что жизнь бывает быстротечной. И я счастлива, что для тебя всё только начинается. Эстелла, я так рада, что научилась у тебя страсти, с которой ты делаешь всё, к чему прикасаешься. Твоё чувство справедливости, твоё умение принять верное решение – я должна признать, что моё верное решение было принято не в последнюю очередь благодаря тебе.

Марикета снова всхлипывает, и на записи слышно, как она тяжело вздыхает, пытаясь вернуть себе самообладание. Ребята на борту корабля переглядываются, кто-то сглатывает молчаливые слёзы, кто-то бледнеет, кто-то прерывисто выдыхает, прежде чем Мари произносит последние слова.

– Я люблю вас. Вы – это всё, что у меня есть. Я верю в то, что каждый из вас найдёт своё место в жизни. И пусть наше лето закончилось, впереди всегда ждёт новое. И, когда вы вновь соберётесь все вместе, представьте, что я рядом с вами. Потому что на самом деле это будет именно так.

Content

Macrieve Catherine Вечное Лето, Том III: Спасение (СИ)