Халимендис Тори

Сказочная Академия

Тори Халимендис

Сказочная Академия

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

АКАДЕМИЯ СЫНА КОЩЕЕВА

Если хорошенько подумать, то виновата во всей этой истории моя мама, а вернее - царившая семнадцать лет назад в нашем городе мода на старинные имена. Оно-то, конечно, с одной стороны и хорошо, что меня не назвали Феклой или Евстахией, к примеру, но и Василисой быть тоже как-то не в кайф. Особенно если учесть, что полностью произносить мое имя лень было даже школьным учителям, так что шла я по жизни Васькой, как соседский кот. Ну да ладно, вот родители моего одноклассника и вовсе учудили и обозвали сына в честь деда Лапанальдом, вот над тем бедолагой не то, что класс - вся школа потешалась, так что мне грех жаловаться, Васька звучит еще и неплохо. Куда хуже было то, что выпускной мы уже отгуляли, до сентября, а следовательно, до учебы в универе, оставалось еще все лето, вот родители и сослали меня в колхоз к двоюродной бабке Любе.

- Воздухом свежим подышишь, сил перед учебой наберешься, - уговаривала меня мама.

Папа сидел молча, не решаясь спорить, ибо мама у нас - леди даже не железная, а чугунная, пройдется паровым катком, раздавит и не заметит.

- Я бы лучше в Турцию, - робко заикнулась я.

- Ах, в Тууурцию, - угрожающе протянула мама. - С Зинкой, небось?

Зинку мама недолюбливала. Точнее, недолюбливала она большей частью Зинкину маму, Клару. Та вообще-то по паспорту была Клавдией Сергеевной, но давно уже переделала собственное имя в более, по ее представлениям, благородное, да и отчество отбросила. А самым лучшим способом нажить себе врага в ее лице было обратиться к ней "тетя Клава". Вот этого преступления Клара никому не прощала.

Ясное дело, ни в какую Турцию меня не отправили. И вместо Анталии я оказалась в чудном местечке под названием Козополье.

Романтика в Козополье, правду сказать, была. Особая, деревенская. По вечерам два раза в неделю - по вторникам и четвергам - козопольская администрация в целях экономии отключала на три часа электроэнергию. Причем, как узнала я спустя несколько дней, график этот был выработан после долгих споров и препирательств. Дело в том, что с шести до семи по центральному каналу транслировали сериал "Вечная любовь", пользующийся бешеной популярностью у прекрасной половины обитателей деревни, стало быть, свет в это время был необходим. Глава администрации о том уведомлен не был, потому первоначально в графике отключений значилось "с шести до девяти". Но следствием сего прискорбного факта явились многочисленные бытовые травмы несчастно мужика - грозная супруга, чей вес давно уже перевалил за центнер, доходчиво пояснила мужу, сколь сильно ее расстроила невозможность узнать, поцеловались ли Розита и Андреас во время пятнадцатого свидания. И пусть буквально в следующей серии выяснилось, что к поцелуям влюбленная пара так и не перешла, поскольку героиня дала обещание умирающей троюродной бабушке хранить целомудрие до свадьбы и позволять жениху только брать себя за руку, урок несчастный мэр запомнил накрепко.

Идею отключать свет с семи до десяти не поддержали уже местные мужики, поскольку как раз в девять на местном канале показывали любительские матчи между "Волками Козополья" и "Воронами Козопасья". Путем длительных и бурных дискуссий - а также нескольких драк - был достигнут компромисс: во тьму деревня погружалась с одиннадцати и до двух ночи. Мне, правда, непонятен был смысл такой экономии, поскольку как раз в это время деревенские жители укладывались спать, однако же администрация весьма собой гордилась и даже подала в область некую бумагу в расчете на премию.

Так вот, о романтике. Благодаря сей чудной экономии, я, как человек непривычный к раннему отходу ко сну и вообще сова городская обыкновенная, имела счастье буквально погрузиться в атмосферу прошлого при помощи чтения при свечах. Помимо свечей у бабы Любы имелся еще и карманный фонарик, но тому было отведено строго раз и навсегда определенное место на полочке у входной двери - исключительно из практичных соображений. Дело в том, что такое благо цивилизации, как санузел, в козопольских домах не предусматривалось. Видала я как-то рекламу спа-отеля в Тае, так там отдельно упоминался душ на свежем воздухе. Ха! Куда тому Таю до Козополья, у местных аборигенов такое спа в каждом доме. Ну и дощатая будочка для размышлений в углу участка, само собой. Неудобно, зато экологично. Хорошо еще, что на зимние каникулы меня драгоценные родители дышать свежим козопольским воздухом не отправляли, а летом ничего, жить можно.

Два раза в неделю, когда гас не только свет в домах, но и единственный фонарь на бабы-Любиной улице, я, чертыхаясь, шлепала через огород, светя фонариком себе под ноги и с осторожностью делая очередной шаг. Первый-то раз я промаршировала вполне себе бодро - ровно до тех пор, пока не споткнулась о поливочный шланг и не пропахала носом землю. С тех пор, наученная горьким опытом, я стала гораздо предусмотрительнее.

Еще романтизму добавляло бренчание на расстроенной гитаре местного ловеласа Вовки. Вовка беспощадно дергал струны и завывал хит лохматых девяностых "Дым сигарет с ментолом", а местные девицы млели. Причем ни горе-певцу, ни его дружкам, ни восторженным девицам темнота помехой не являлась. Они рассаживались на лавочках у клуба и "культурно проводили время". И ведь не придерешься же - действительно культурно: песни поют, анекдоты травят. Поскольку поблизости от клуба никаких домов не было, а были так называемый парк (несколько чахлых тополей и невесть как затесавшаяся среди них развесистая липа) и свалка за задним двором, то культурную молодежь никто со скамеек не гонял. Но вот разносящееся в полной темноте "Пьяный угааар качааает" меня изрядно напугало, когда я впервые вышла ночью во двор.

Меня парни тоже зазывали "посидеть на лавочке", а я обещала подумать. К общению с Вовкой и его друзьями я вовсе не стремилась, но не смотреть же телевизор с бабой Любой каждый вечер? Взятые с собой из города романы заканчивались, а иных развлечений в Козополье предусмотрено не было.

Здесь надо бы заметить, что я, как "городская", вызывала у парней повышенный интерес. Девицы же, случись им столкнуться со мной в местном сельпо, гордо именуемом "мини-мегамаркетом", здоровались через губу, но я не сильно расстраивалась и в подружки к ним не набивалась. Иной раз даже жалела, что вряд ли у меня получится незаметно сфотографировать их "вечерние туалеты", чтобы потом поржать вместе с Зинкой. Но если бы меня застукали за подобным занятием, то мне уж точно было бы не до смеха - козопольские бабы на расправу были скоры и круты - история с женой мэра тому подтверждение - а девицы от своих мамаш не отставали. Достаточно мне было и того, что при виде меня они переходили на другую сторону дороги, чтобы не здороваться. Смешно, ей-богу, на тех дорогах две тетки бабы-Любиной комплекции разминались-то с трудом, но девицы задирали носы, смешно щурились и делали вид, будто близоруки настолько, что в паре метров от себя ничего и разглядеть не способны. Я уж даже начала обдумывать идею презентовать им в качестве благотворительности по собаке-поводырю, ну или хотя бы по палке каждой. Остановила меня только мысль о том, что даже самые уродливые трости, типа той, с которой передвигался дед Никита, никто мне бесплатно не даст. А покупать их даже по оптовой цене я не была готова - перебьются, козы козопольские.

В тот четверг я уже привычно брела через огород к дому, как вдруг фонарик в моей руке пару раз мигнул и погас - видимо, батарейки сели. Я только успела порадоваться, что произошло это несчастье уже на обратной дороге и мне не придется искать отхожее место на ощупь, когда опять запнулась о злополучный шланг и, разумеется, упала. Ну да, с моим-то счастьем иного ожидать не приходилось. Фонарик вылетел из руки и откатился куда-то в темноту. Чертыхаясь, я принялась на корточках передвигаться по огороду, шаря по земле руками и радуясь, что споткнулась я около грядок с помидорами, а не у колючих кустов крыжовника. Найти фонарик надо было кровь из носу, иначе поутру меня ожидала знатная головомойка от бабы Любы, и без того любившей поворчать по поводу моих "городских замашек". Мысли о том, что она скажет, узрев утром раскуроченные грядки, отчего-то мою светлую голову не посетили. А зря, лучше бы я оставила поиски на светлое время суток. Так вот, пока я ползала, луна совсем скрылась за тучами. Вокруг установилась темень непроглядная. Ругаясь уже словами совсем неприличными, я постепенно продвигалась предположительно в сторону забора. А потом из темноты кто-то позвал меня:

- Василиса!

И этот кто-то определенно не был бабой Любой, поскольку голос принадлежал мужчине.

- Вовка, ты, что ли? - безрадостно спросила я.

Мысль о том, чтобы предстать перед первым парнем Козополья с содранными коленями и перепачканными руками, как-то не вдохновляла.

Если бы я соображала побыстрее, то догадалась бы, что никакому Вовке не разглядеть ничего в этакой кромешной тьме без прибора ночного видения - а таковых у козопольских парней не имелось. Но нет, в тот момент все мои мысли оказались заняты проклятущим фонариком, так что я продолжала безуспешно угадывать:

- Степка? Димка? Гарик?

Никто из вышеупомянутых парней не откликнулся, зато где-то рядом прошелестело потусторонним голосом:

- Василиса, иди сюда!

- И вовсе не смешно, - обозлилась я. - Лучше бы фонарик найти помогли, чем прикалываться. Спички есть?

Ответа на свой вопрос я не получила и, разозленная, поднялась на ноги, чтобы высказать шутникам все, что я о них думаю.

Вот только, сделав шаг, поскользнулась - даже думать не желаю, на чем именно - и, взмахнув руками, стала заваливаться на бок. Не упала я по той лишь причине, что кто-то меня подхватил. По глазам резануло ярким светом, и я зажмурилась, а когда проморгалась, то печально констатировала:

- Глюк.

- Милослав, - поправил меня густой сочный бас.

- Говорящий глюк, - печально вздохнула я и закручинилась.

И в самом деле, как мне было не опечалиться, если в паре шагов от себя я разглядела мужика в на редкость странной одежде. Похоже, глюк по имени Милослав подрабатывал в театре костюмером и получил зарплату реквизитом. А что, мама рассказывала, в девяностые практиковали подобное: платили работникам продукцией. Соседу дяде Лене вон выдали как-то килограмм гвоздей. А стоящий рядом со мной Милослав был обряжен - иного слова не подберу - в ярко-красную шелковую рубаху без пуговиц навыпуск и широкие штаны, заправленные в блестящие сапоги. А на дворе-то лето, между прочим. И пусть Козополье далеко не Анталия, но летом здесь теплую обувь все же не носили.

Глюк Милославский тем временем тоже меня разглядывал, пристально и не без удивления. А затем задал вопрос, блещущий оригинальностью:

- Ты кто?

Мда, не дело это, конечно, собственные галлюцинации этикету обучать, хотя, с другой стороны, кому как не мне этим заниматься? Раз глюк мой, то и ответственность за его поведение несу тоже я.

- Вообще-то в приличном обществе здороваться принято, - ехидно заявила я и тут же на себя рассердилась.

Ну действительно, с чего это я взяла, что попала в приличное общество?

- Здрасьте, - обиженно пробурчал Милослав. - Так кто ты?

Настырный какой! Но раз уж я взялась обучать его правилам поведения, то и самой хамить не стоит. Он-то мне представился.

- Василиса я! - заявила и тут же осознала абсурдность ситуации.

Как-то не припоминаю, чтобы пациенты психушек знакомились со своими галлюцинациями. С другой стороны, психов (во всяком случае, со справкой) среди моих знакомых не водилось, так что я могла о данном факте попросту не знать. Но Милославу и здесь удалось меня удивить. Он вытаращился на меня самым неприличным образом и выдал совсем уж неожиданное:

- Ты - Василиса? Да быть того не может!

Вот тут обиделась уже я. Чтобы мой личный глюк посмел сомневаться в моих же словах? Ну уж нет!

- Паспорт показать? - спросила я и тут же прикусила язык, вспомнив, что в санитарный домик ходить с документами как-то не догадалась.

- Погоди, Милослав, - раздался приятный голос с хрипотцой из-за моей спины. - Разобраться надо.

Я резко обернулась, чтобы посмотреть на говорившего, и поняла, что не избежать мне-таки знакомства с дядей-психиатром, если уж мне такие красавцы мерещиться стали. Мужчина был не слишком молод, но и далеко не стар - лет тридцати пяти, полагаю - высок, черноволос, голубоглаз и вообще впечатление производил на неустойчивую девичью психику очень сильное. Только теперь я догадалась, что это он, скорее всего, подхватил меня при падении. Догадалась и тут же посетовала на свою невезучесть: побывала в объятиях такого красавца и даже не успела прочувствовать всю глубину своего счастья.

- Итак, девушка, - обратился тем временем ко мне роковой мужчина, - вы утверждаете, что вы и есть Василиса?

Несколько озадаченная такой постановкой вопроса, я кивнула.

- Василиса.

- Да какая из нее Василиса, боярин? - всполошено запричитал Милослав. - Пугало она огородное, а не Василиса.

Я скрипнула зубами от злости. Нет, ну раз уж видения принадлежат эксклюзивно мне, то не могу ли я убрать противного типа, оставив только сказочного красавца? И процедила сквозь зубы:

- Сгинь! Провались, кому говорю!

- Малахольная! - шарахнулся от меня противный глюк, даже не подумав исчезать.

Какое, однако, неуважение! И не верит, и не подчиняется. Нет, как только вернусь в город, на йогу пойду. Ну или еще куда, где обучают управлению сознанием. Причем чужого мне не надо, мне бы со своим справиться.

- Милослав, - укоризненно произнес красавец со странным прозвищем, - людям надо верить.

- Ага, - прогундосил мерзкий глюк, - вот так поверишь кому, а потом ложек не досчитаешься.

- Каких ложек?

- Ну или вилок. Или еще чего в хозяйстве нужного. Ну уж нет, боярин, вы-то сами как пожелаете, а я доверять всяким-разным не намерен. Не то у меня положение, потому как ответственность на мне большая.

Дурацкое препирательство мне порядком поднадоело, и я решила вмешаться. Благо, и вопрос назрел, пусть и не больно важный.

- А почему у вас кличка такая странная?

- Какая кличка? - изумился Мужчина Великолепный.

- Боярин. Ведь не могли же родители вас в самом деле так обозвать. Хотя не мне о том судить, конечно, - стушевалась я.

Теперь уже оба глюка - прекрасный и противный - уставились на меня с одинаковым недоумением.

- А что я говорил? - на Милославской физиономии проступило редкостное самодовольство, отчего она стала еще противнее. - Как есть малахольная.

Желание стукнуть его кулаком по выдающемуся во всех смыслах носу было столь нестерпимым, что у меня даже руки зачесались, но я велела себе стоять спокойно. Мысль о том, что в присутствии привлекательного мужчины женщина должна выглядеть трепетной ланью, а не бой-бабой нам с Зинкой накрепко вбила в головы Клара.

- Ни один мужчина, девочки, не желает чувствовать себя слабаком, - поучала она нас, изящным постукиванием расписанного цветами и бабочками ноготка сбивая пепел с длинной тонкой сигареты. - Мужчины хотят быть принцами, но - только для принцесс. Читайте сказки, мои дорогие, там вся многовековая мудрость. Разве хоть одна принцесса сама перековывала коня? Так нечего и нынешним женщинам самостоятельно менять резину. И сражаться всегда доводилось именно принцам, а принцессы только хлопали ресницами и восхищались.

Клара знала, что говорила. Нынешний ее муж, Эдик, четвертый по счету, был всего на семь лет старше нас с Зинкой. Клару он обожал безмерно и выполнял все ее прихоти. Да и экс-мужья исправно снабжали бывшую деньгами, дарили дорогие подарки и мчались на помощь по первому зову. Оттого-то мы и внимали Зинкиной матери, затаив дыхание - когда еще услышишь откровения самого настоящего гуру? Подозреваю, она и в тот памятный вечер не стала бы делиться с нами своими секретами, если бы не бутылка мартини, приконченная ею в одиночку в честь временного освобождения от семейной жизни - Эдик с друзьями отправился на футбольный матч в соседнюю область и вернуться должен был лишь под утро.

Вовремя припомнив откровения Настоящей Женщины, я застыла столбом и похлопала ресницами в сторону Боярина, ожидая, когда он за меня вступится.

- Вообще-то, - медленно протянул красавчик, глядя на меня с непонятной жалостью, - я и есть боярин. Из славного рода бояр Беспределкиных, между прочим.

- А? - глубокомысленно выдала я, потом задумалась и дополнила вопрос. - Беспределкиных?

- Иван Алексеич, славный мой предок, беспределом на большой дороге занимался, - охотно пояснил Боярин. - Гра... кхм... неважно. А в бояре его пожаловал сам царь, когда по незнанию напал Иван Алексеич на карету, в коей друг царский ехал.

-Постойте, - не поняла я, - получается, ваш Иван царского друга убил, а его за это - в бояре? Нелогично как-то.

- Не убил, - поправил меня славный потомок беспредельщика, - а токмо огра... Тьфу, ценности реквизировал. А потом оказалось, что другу царь денег должен - в картишки проиграть изволил. Так вот, Иван Алексеич царю его долю законную отдал, и тот с другом расплатился.

- Мошенник, - вынесла я вердикт.

- Кто - царь или Беспределкин? - живо поинтересовался Милослав.

- А оба.

Красавчик нахмурился, а Милослав залился хохотом, но, поймав взгляд боярина, закашлялся.

- А я что, - забормотал он, - ничего я. Мое дело маленькое, ходить да за порядком присматривать. А в царские заботы я не лезу, не по чину мне.

Беспределкин посмотрел на него с подозрением, но все же повернулся ко мне - не то решил оставить выходку Милослава без внимания, не то собрался устроить разгон позже, без лишних свидетелей, то бишь без меня. Едва додумав сию замечательную мысль, я тут же спохватилась: как это без меня? Мои глюки отдельно от меня существовать не могут. Как оказалось, у глюков на сей счет имелось свое мнение.

- Давайте начнем сначала, - предложил мне Беспределкин.

- Давайте, - согласилась я, не вполне понимая, что именно нам следует начинать.

- Итак, меня зовут Венедикт Распопович Беспределкин, - чинно представился красавчик, который, признаться, с каждой минутой казался мне все менее привлекательным.

Честно говоря, я уже даже считала, что от плаката с Бредом Питтом толку больше - Бред хотя бы молчит.

- Понятно, Веник, - кивнула я.

Милослав подозрительно закашлялся, будто туберкулезник.

- Венедикт Распопович, - занудно поправил меня изрядно упавший в моих глазах Глюк Прекрасный.

И тут до меня дошло! Это его папашу, получается, Распопом звали? Ну ничего себе фантазия у деда с бабкой Беспределкиных была! Все, в жизни больше не упрекну маму за то, что дала мне столь дурацкое имя. И над Лапанальдом смеяться не буду, ни на одной встрече выпускников, нет-нет.

- А вы, стало быть, Василиса, - продолжал Распопович. - Вас-то мы и искали.

- Боярин, - вмешался Милослав, - говорил я вам, что пить меньше надо. А вы заладили: чудный самогон, когда еще такой конфисковать доведется. Вот мы с пьяных глаз-то и промазали. Явно ведь не эту девку искали.

Я нахмурилась. Наглость глюка превзошла всяческие пределы.

- Давайте вернем ее обратно, - канючил Милослав. - Другую Василису поищем.

- Не выйдет, - вздохнул Веник. - Придется принимать.

- Эй-эй, - забеспокоилась я. - Чего принимать? Зачем?

- Вооот! - радостно взвыл Милослав. - И я говорю: не надо!

- Надо! - отрезал Беспределкин.

Глагол "принимать" сочетался у меня в основном с существительными "меры" и "пилюли", оттого-то я и пригорюнилась. Ни того, ни другого мне не хотелось. Есть, конечно, еще вариант "принять на грудь", но, судя по словам Милика (это я Милослава так для краткости называть решила), на грудь мои глюки принять уже успели. Возможно, именно этим и объяснялось их странное поведение.

- Итак, уважаемая Василиса, - торжественно провозгласил Веник, - имею честь объявить вам, что вы приняты на первый курс Сказочной Академии имени Яйца и Иглы.

Я поперхнулась.

- Кого имени?

- Яйца и иглы, - немного смущенно повторил Распопович. - Это ректор наш, Иван Кощеевич, так ее назвал. Хотя споров по поводу названия было... мда...

Еще бы! Я была удивлена, что ректору с дивным отчеством (у них эпидемия, что ли - детей так обзывать - в свое время была?) удалось название таки отстоять. По-моему, на такое пациенты не всякой психушки согласятся. И тут до меня медленно дошла вторая часть сказанного.

- Куда это я принята? Не подавала я документы во всякие Яйца и Иглы. Я в универ поступила, вот! - последнее предложение прозвучало гордо. - На истфак!

Беспределкин начал терять терпение.

- Какой истфак? Причем здесь истфак? Так, Василиса, времени у нас мало, давайте-ка руку и пойдем.

На всякий случай я спрятала руки за спину.

- Боярин! - запричитал внезапно Милослав. - Смотрите, смотрите! Ох, задержались мы здесь.

Я невольно бросила взгляд туда, куда тыкал пальцем мужик, и увидела странное нечто, больше всего похожее на клубящийся туман. Странным было то, что туман этот концентрировался в одном месте, не расползаясь за его пределы. Отчего-то вспомнился фильм про Ивана Васильевича, того самого, что профессию менял, и мне как-то сразу стало не по себе.

- Пора!

Поскольку я накрепко сцепила руки за спиной, да еще и пальцы переплела для верности, гадский Веник схватил меня за плечо и буквально швырнул в туман. Я охнула, пролетела пару метров и шлепнулась на что-то мягкое.

- Ой-ой! - взвизгнуло мягкое.

Я заорала и подскочила на ноги, а затем лишь удосужилась осмотреться. Непонятным образом я очутилась на опушке леса, а рядом со мной на траве валялась пушистая лисья шуба. Я протерла глаза. Выходило, что именно на эти шкурки я и приземлилась, но кто же тогда визжал?

Тем временем из клубящегося марева вывалились Милик и Веник, после чего туман развеялся, будто его и не было.

- Ивааан Кощееевич! - заорал Беспределкин, озираясь.

- Здесь я, здесь, почто голосишь-то? - раздалось откуда-то из-за моей спины. - С природой сливаюсь.

Я резко обернулась и увидела очередного чудика. Внешностью он, пожалуй, не уступал Венику, хоть был хорош в несколько ином роде: широкоплечий зеленоглазый блондин. Чудиком же я его обозвала потому, что стоял он на одной ноге, уперев босую стопу другой в бедро и вытянув руки над головой - очень похоже на знаменитую "позу дерева", в которой я ни разу так и не смогла выстоять положенную минуту, но все же немного не то.

- А мы вам Василису доставили! - обрадовал его Распопович.

- Это боярин настоял, - тут же сдал подельника Милослав. - Я-то его уговаривал не брать девку. Ну какая из нее Василиса: ни косы, ни сарафана, тьфу, срамота одна.

Блондин опустил руки и левую ногу, натянул на нее сапог, подошел к шубе и набросил ее на плечи.

- Василису, говоришь?

- Вот она, - Веник выставил меня вперед, прикрываясь, будто щитом.

Иван внимательно оглядел меня и протянул руку:

- Рад познакомиться, Василиса. Иван Кощеевич Бессмертный, ректор Академии имени Яйца и Иглы, названной в честь моего покойного батюшки.

В мозгу у меня будто что-то щелкнуло.

- Сундук, заяц, утка, яйцо и игла! - радостно выпалила я. - Сказка про смерть Кощееву!

- Именно, - подтвердил ректор, все еще держа на весу протянутую руку.

- Простите, - стушевалась я, окончательно сообразив, с кем разговариваю.

- Ничего страшного, - сверкнул белозубой улыбкой блондин. - Тем более, что ваша информация не совсем достоверна. Все было несколько иначе.

Я наконец-то догадалась пожать протянутую руку. От вопросов о том, что же случилось с Кощеем на самом деле, решила пока воздержаться.

- Полагаю, вы уже познакомились с Вениамином и Милославом? - спросил Бессмертный. - Пойдемте, покажем вам женский терем, то есть общежитие. Милослав, кстати, там кастеляном служит. Ну, завхозом, если так понятнее. А боярин Беспределкин в нашей Академии проректором по учебной работе является. Вопросы есть?

- Вопросов нет, - бодро отрапортовала я. - Есть возражения.

- Возражения не принимаются, - отрезал Бессмертный и направился по тропинке вглубь леса.

Поскольку я замерла на месте, Милослав довольно ощутимым пинком придал мне ускорение.

- Ай! Чего пинаешься?

- А ты жалобу на меня подай, - ехидно посоветовал он.

- И подам! - азартно пообещала я.

- Не выйдет, - скучным голосом вставил Беспределкин. - Согласно указу номер девятьсот тридцать один дробь двадцать восемь жалобы на кастеляна имеют право подавать только уже заселенные в соответствующий своему полу терем студенты.

На сию мудреную фразу я даже не нашлась, что ответить, и покорно пошлепала по тропинке вслед за ректором. Но любопытство снедало меня, и я все-таки не выдержала, спросила у Веника:

- А почему ваше начальство в шубе? Жарко ведь.

Хоть и спрашивала я шепотом, но отошедший довольно далеко Иван Кощеевич неким таинственным образом - уши-локаторы, да - услышал мои слова и ответил, даже не удосужившись обернуться:

- Потому и в шубе, что начальство. Шуба сия силу волшебную имеет, не всяк с такой совладать способен.

Псих, как есть псих! На меня внезапно снизошло озарение: должно быть, я таки знатно приложилась головой при падении в огороде, вот мне и мерещится черт-те что. А раз так, то буду делать вид, что все в порядке, пока не очнусь.

Тем временем мы вышли на большую поляну, на которой стоял двухэтажный деревянный дом - мечта эколога. Я подобный в журнале видела, там одна известная певица жила. Певица дом нахвалила - ей он обошелся в кругленькую сумму, а проект разрабатывал модный дизайнер-архитектор. Так вот, дом в лесу отличался от дизайнерского совсем незначительными деталями. Всегда подозревала, что работать дизайнером - значит получать деньги за ерунду, теперь вот убедилась. Певица-то распиналась про эксклюзивность своего жилья - ха!

- Прошу, - засуетился Милослав, забегая вперед и отпирая боковую неприметную дверцу. - Добро пожаловать, Иван Кощеевич. Чайку не желаете?

Мы вчетвером протиснулись в небольшое помещение, захламленное донельзя. Шкаф ломился от пухлых папок, три разномастных стула у стены были завалены книгами, на подоконнике, полускрытый кокетливой занавесочкой, располагался электрочайник, зато письменный стол был девственно пуст.

- У меня вот и в тайничке осталось немного от вчерашнего, - продолжал завхоз.

- Милослав! - оборвал его ректор. - Мы зачем сюда пришли?

И повел подбородком в моем направлении.

- Ах, да, - разом сник кастелян. - Новенькую оформлять. Сейчас, сейчас...

И он принялся рыться в шкафу среди многочисленных папок.

Вытащив наконец одну из них, Милослав уселся за стол и принялся перебирать бумаги, что-то бормоча себе под нос. Иван Кощеевич, тяжело вздохнув, сбросил с одного из стульев стопку книг и уселся, расставив ноги. Беспределкин последовал его примеру. Поскольку за дамой, то есть за мной, никто поухаживать не пожелал, то пришлось позаботиться о себе самой. Книги с третьего стула с громким "шмяк" приземлились прямо посреди кабинета, подняв тучку пыли. Веник закашлялся, а кастелян бросил на меня строгий взгляд, будто я совершила невесть какое правонарушение. Криво ухмыльнувшись, я уселась на стул, решив, что ни за что не стану извиняться. Могли бы и сами предложить мне присесть, в конце-то концов!

- Итак, - объявил наконец Милик, - есть свободное койкоместо в крыле "Б". Девочки-соседки хорошие, смирные: Василиса Прекрасная и Василиса Премудрая.

- С ума сойти! - вырвалось у меня. - Вы себе что, по именам студентов отбираете?

- Не только, - уклончиво ответил ректор. - Но соответствовать данному условию требуется, да. Какую-нибудь Марисабель точно не возьмем.

- Новенькую-то как записать? - вернулся к насущным делам кастелян.

- Корбышева Василиса Юрьевна, - чинно представилась я.

- Не доросла до Юрьевны, - заявил Милослав. - Да и с фамилией тебе того... неудобственно будет.

Не успела я обидеться на "не доросла" - в нашем универе, видите ли, доросла, а здесь нет - как до меня дошла вторая часть сказанного, про фамилию.

- Получается, Прекрасная и Премудрая - это и не фамилии вовсе?

- Разумеется, нет, - вмешался Беспределкин, снисходительно эдак на меня поглядывая. - Вы вообще когда-нибудь такие фамилии встречали?

- Распоповичей Беспределкиных да Кощеевичей Бессмертных среди моих знакомых тоже отродясь не водилось, - сердито буркнула я. - Или это тоже всего лишь клички?

У Веника и Милика одинаково вытянулись физиономии. А ректор поспешно сказал:

- Нет-нет, наши фамилии самые что ни на есть настоящие. У нас и в документах так записано.

- В паспортах? Или в берестяных грамотах? - никак не желала уняться я.

- Пожалуй, запишем Противной, - задумчиво сказал Милослав.

И не успела я возмутиться, как он быстро застрочил по бумаге самой обычной дешевенькой шариковой ручкой.

- Сам ты такой, - запоздало отмерла я. - Не буду на такую фамилию отзываться.

- А и не отзывайтесь, - беззаботно сказал ректор. - Имя-то у вас все равно свое останется.

Я растерялась. Свое-то свое, да вот только, если я правильно поняла, со мной в комнате еще две Василисы жить будут. Или они и не Василисы вовсе? Хотя вроде бы как раз по именам их и отбирали, разве нет? Словом, я совсем запуталась. Но не забыла дать себе самую страшную клятву отомстить мерзкому Милославу за сделанную гадость.

Тем временем кастелян заполнил очередную бумажку и протянул ее мне.

- Вот, талон на форму ученическую. Придешь с ним в каптерку и вручишь кастеляну.

- Тебе, что ли? - прищурилась я.

Милик важно кивнул.

- Так забирай! Зачем вообще мне отдал?

- А положено так. Выписывают талоны в бухгалтерии, а принимают к рассмотрению в каптерке - про то всякому известно. Порядок потому как должен быть! Вот придешь куда след в приемный час, отдашь мне талон и форму-то и получишь.

Я только скрипнула зубами.

- Кстати, приемное время вот-вот наступит, - обрадовал меня Милослав. - Так что пойдем. Иван Кощеевич, Вениамин Распопович, вы здесь останетесь? Наливочки, чтобы не скучно ждать было?

У Беспределкина заблестели глаза.

- Сливовая наливочка-то? - потирая руки, осведомился он.

- И вишневая есть, - тоном Змея-искусителя протянул кастелян. - И даже крыжовниковая. Какую пожелаете?

Но ректор тут же обломал этим двум алкашам весь кайф, заявив:

- Отставить наливочку! Работать надо.

- Так мы только по стопарику, для сугреву, - заискивающим тоном проскулил Милик.

- Лето на дворе! - рявкнул Иван Кощеевич. - И без наливки жарко. Все, забыли до вечера.

Слышать о лете и жаре от мужика в шубе было по меньшей мере странно, но Бессмертного я прямо зауважала - вон как он ловко порядок в рядах подчиненных навел!

Мы гуськом вытянулись из кабинета, который Милослав тут же запер - и сразу же отпер соседнюю дверь, жестом пригласив меня проходить. Здесь стоял точно такой же стол, но вот книг и шкафов с папками не было, зато вдоль стен тянулись полки с вещами.

- Стой! - скомандовал мне кастелян. - К полкам не подходи. Медленно иди к столу и держи руки так, чтобы я их видел.

Решив не спорить с психом, я выполнила его требование.

- А теперь талон давай.

Получив талон, Милослав несколько раз перечитал им же написанное, беззвучно шевеля губами, затем удовлетворенно кивнул и спрятал бумажку в ящик стола, вытащив взамен очередной журнал.

- Вот, распишись.

И ткнул пальцем в строчку. Я увидела мерзкое прозвище "Противная" и из вредности вместо росписи нарисовала крестик, но кастелян сделал вид, будто так оно и надо. Стащив с ближайшей полки какой-то сверток, он подал его мне.

- Вот, форма ученическая. Все, как полагается: сарафан в пол, парадный; сарафан короткий, учебный; рубаха расшитая; бусы, одна нитка; лента алая, одна штука. Куда ты ее вплетать будешь, хотел бы я знать? Косы-то у тебя не имеется.

- Найду куда, - прошипела я. - Скажи лучше, с размером хоть угадал? Или у вас сарафаны, как бусы - безразмерные?

- Обижаешь, девка, - прогундосил кастелян. - Я, между прочим, знаток, у меня глаз наметанный.

- Эксперт, блин, - проворчала я.

- А то, - горделиво приосанился Милослав. - И это, девка... Не ругалась бы ты. Некрасиво.

Я даже задохнулась от возмущения. Нашелся эстет, понимаете ли.

Милик между тем резво вытолкал меня за дверь и запер каптерку. Я повертела головой в поисках Бессмертного и Беспределкина, но те уже куда-то улетучились.

- Пойдем, покажу тебе горницу, - кастелян направился к лестнице на второй этаж.

Я потрусила за ним. Поднявшись, Милослав уверенно прошел по коридору до двери с криво приколоченной цифрой "пять".

- Вот, пятая горница, - сообщил он и постучал.

- Вооойдите, - донесся протяжный ленивый голос.

Я просочилась внутрь вслед за кастеляном и замерла. У окна стояла... стояла... Вот не было у меня слов, хоть тресни! Всякие "Мисс мира" и в подметки не годились девушке, что сейчас рассматривала меня без особого интереса. Огромные синие глазищи на пол-лица, изогнутые черные брови, длинные ресницы, белая кожа, пухлые алые губы, бюст размера эдак третьего, талия сантиметров пятидесяти в обхвате - я едва не застонала от зависти. А девица откинула за спину тяжелую светлую косу и все тем же ленивым голосом поинтересовалась у Милослава:

- Чего явились спозаранку?

- Да вот, Васюша, соседку новую вам привел, - как-то подобострастно пропел Милик.

- Со-сед-ку? - по слогам выговорила "Васюша", взглянув на меня с таким недоумением, что меня зло взяло.

- Да, Васюшенька. Вот, прошу любить и жаловать - Василиса Про...

- Корбышева! - зло рявкнула я, перебивая мерзкого кастеляна.

Под моим разъяренным взглядом Милослав даже присел.

- Ну, вы знакомьтесь, девочки, - скороговоркой выдал он. - А я сбегаю тут... белье постельное принесу, вот.

И скрылся за дверью.

- Здорово ты его, - хихикнула Васюша. - Надо же, сам за бельем помчался. Интересно, а заставить тебя расписаться в получении забудет? Хотя вряд ли, этот жук учет любит даже больше самогонки.

Я застыла столбом посреди комнаты.

- Да ты располагайся, - предложила соседка. - Вон моя кровать, а эта - Васьки Прекрасной, стало быть, твоя у окна.

- Прекрасной? - изумилась я. - А ты тогда кто?

- А я - Премудрая, - расхохоталась Василиса и понизила голос до шепота, - козел Милослав, правда? Спорим, он и тебе дурацкое прозвище придумал?

- Придумал, - мрачно процедила я. - Противная.

Васюша согнулась от смеха пополам.

- Ой не могу, прости. Сейчас Васька из читальни прибежит, тоже повеселится. А вечером еще Машка обещала заглянуть. Ее Милослав особо невзлюбил. Знаешь, как обозвал? Искусница.

- Все лучше, чем Противная, - проворчала я.

- Ага, лучше, - хохотала Премудрая. - Машка вчера чулок заштопать пыталась, так полчаса нитку в иголку вдеть не могла, а от помощи отказывалась - мол, прозвание новое обязывает. Тебе-то, если с этой стороны посмотреть, так и вовсе лучше всех приходится - сделаешь что не так, стой и глазами хлопай: а чего вы от Противной хотели, дяденька?

И я ощутила, что по моему лицу расплывается злорадная ухмылка.

Плюхнув выданный кастеляном сверток на тумбочку у кровати, я поймала удивленный взгляд соседки.

- Что-то не так?

- А где твои вещи?

- Дома остались, - зло ответила я. - Меня Милослав с Беспределкиным едва ли не из сортира вытащили.

- Ааа, - понимающе протянула Васюша. - Это они могут, чурбаны бесчувственные. Погоди, познакомишься с русалками, они тебе такого об этой парочке понарассказывают. А пока подумаем, как тебе помочь. Книжки-тетрадки тебе, как малоимущей, должны выдать за счет Академии...

- Это с чего бы я малоимущей вдруг стала? - разгневанно перебила я соседку.

- С того, что имущества у тебя мало, - резонно пояснила та. - И не перебивай, с мысли собьешь. Значит, так, на всю канцелярию напишешь заявление и отнесешь Милославу, он побрюзжит, само собой, но выдаст, никуда не денется. За всякими женскими штучками - кремом там, шампунем - вечером сходим, только ты при кастеляне о том молчок, договорились? Форма у тебя есть, а халат и пижаму у Машки попросим, ее все равно на курсы кройки и шитья определили, так пусть расстарается по такому случаю.

Я вспомнила недавний рассказ о сражении местной Искусницы с иголкой и робко спросила:

- А без Машки не обойдемся?

- Никак, - помотала головой Васюша. - Да ты не бойся, ежели Машка не справится, то у нее помощники на такой случай имеются. Ну, пауки там кружева плетут, мыши...

- Не хочу пижаму! - поспешно выкрикнула я. - В футболке спать буду. И вообще, чем мои джинсы плохи?

- Не положено, - вздохнула соседка.

Задать новый вопрос я не успела, поскольку дверь распахнулась - с ноги, не иначе - и в комнату ввалился пыхтящий Милослав с охапкой постельного белья в руках.

- А постучать слабо было? - прищурившись, осведомилась Премудрая.

- Извини, Васюш, не подумал. Вот, белье принес, теперь за него расписаться надобно.

Соседка выразительно на меня посмотрела особым Я-же-тебе-говорила взглядом, а я вздохнула и намалевала несколько крестиков в очередной ведомости.

- Ну, я вижу, вы уже подружились, - преувеличено бодро заявил кастелян. - Тогда я пойду. Встретимся за обедом.

И поспешно выскочил за дверь.

- Смылся, - удрученно констатировала Васюша, пнув ногой стул.

Стул, возмущенный таким обращением, пошатался-пошатался, да и рухнул на пол с противным звуком.

- Эй, ты чего? - удивилась я. - Расстроилась, что Милослав сбежал?

- Понимала б ты, - моя тезка скривилась. - Теперь его до обеда точно не отловишь, а тебе еще заявление писать. Если завтра без тетрадей на занятия заявишься - влетит.

- От кого?

- От преподавателей, от кого еще? Одна Баба-Яга чего стоит - не зря ее сам ректор побаивается.

Я недоуменно потрясла головой. Баба-Яга? И куда это меня занесли мои глюки? Да уж, чем дальше в лес, тем...

Дверь опять распахнулась, и в комнату влетела худенька шатенка с острым носиком и большими серыми глазами. Коса ее растрепалась, сарафан слегка измялся, да и в целом она отчего-то походила на встрепанного воробышка.

- Васюша, - заговорила она от порога, еще не заметив меня, - мне тут Кузьма такое рассказал! По секрету! Ой!

Это взгляд ее упал на меня, и худышка смущенно умолкла. На щеках ее заалел трогательный румянец.

- Знакомься, Васька, - весело сказала Премудрая. - Это наша новая соседка. Придумай ей имя, а?

Как, опять?

- Вообще-то у меня есть имя, - вознегодовала я.

- Есть, конечно, - абсолютно серьезно подтвердила Васька, и в глубине серых глазищ заплясали смешинки. - Дай-ка угадаю. Василиса, точно?

Мне даже стыдно стало. Действительно, и как я не подумала.

- Значит, так. Она - Васюша, я - Васька, а ты Лиской будешь. Идет?

- Да ладно, все лучше, чем прозвище, которым Милослав наградил, - согласилась я. - Лиска так Лиска, подумаешь.

Васька уставилась на меня с любопытством.

- А как он тебя записал?

- Противной, - мигом сдала меня Васюша.

Прекрасная, вопреки моим ожиданиям, смеяться не стала, только рукой махнула:

- Да ладно, переживать еще из-за такой ерунды.

- А еще у Лиски тетрадок нет, - тут же доложила Премудрая. - А Милослав смылся - запасы, небось, проверяет.

- Это плохо, - нахмурилась Васька. - Надеюсь, до погреба под дубом он не дойдет. А то не видать нам тетрадок. Знаете, давайте-ка на обед пораньше пойдем да у столовой кастеляна перехватим, вдруг повезет.

- Так, - хищно улыбнулась Васюша. - Недостача, говоришь, в погребе?

- Это когда я такое сказала? - сделала слабую попытку отбиться Прекрасная.

-А вот только что. Мол, ежели Милослав в погреб уже сунулся, то лучше на глаза ему не попадаться. Колись давай, что вынесли?

- Сливовицу, - потупилась Васька. - Аж пять бутылок, мне Кузьма рассказал. И передал, что вечером нас ждут - пить будем.

У Васюши загорелись глаза.

- Здорово, и Лиску с собой возьмем, пусть с парнями познакомится. Но ты права, Милослав, когда пронюхает, от злости кого угодно порвет. Так, побежали в столовую. Лиска, переодевайся в форму и быстро-быстро за нами.

Я вытащила из свертка два сарафана.

- Чего замерла? - поторопила меня Васька. - Короткий напяливай, а то еще в подоле запутаешься. Я знаешь как в первый день грохнулась? Синячище на полноги был.

Короткий сарафан оказался не так уж и короток, вполне себе миди. Бусы я отложила в сторону, а вот ленту, злорадно усмехаясь, обмотала вокруг щиколотки и завязала пышным бантом.

- Это еще зачем? - удивилась Васюша.

- Да так, Милослава порадовать, - отмахнулась я. - Ну что, идем обедать?

Столовая располагалась между теремами-корпусами и представляла собой одноэтажное здание внушительного размера, к которому вели от корпусов крытые галереи. Питаться предлагалось по принципу шведского стола, что мне, признаться, очень понравилось. На первое сегодня неведомые повара приготовили грибной суп и уху, на второе можно было взять гречневую либо пшеничную кашу и котлету - куриную либо рыбную. Овощи были представлены в изобилии.

- Так, быстро обедаем и ловим Милослава на выходе, - скомандовала Васька, нагружая тарелку помидорами, болгарским перцем и огурцами.

На столах стояли графины с компотом и с водой - иных напитков не было. Быстренько умяв потрясающе вкусный обед, мы устроились в засаде возле выхода. Надо признать, весьма вовремя: Милослав показался почти сразу.

- Уже пообедали? - осведомилась Васюша низким грудным голосом. - Чего так быстро? Или невкусно было?

- Дела не терпят, - хмуро отозвался кастелян. - Чего вам, девки?

- И вечно нас в чем-то подозревают, - пропела Васька. - Мы что, просто приятного аппетита пожелать не можем?

- "Просто пожелать", - передразнил ее Милослав. - Нет, Васька, я тебя знаю, нужно тебе от меня чего-то. Так что говори давай, я тебе скоренько откажу и разойдемся, довольные друг другом.

Соседки выпихнули меня вперед.

- Вообще-то это ей надо.

- Надо же, уже и форму натянула, - с некоторым удивлением отметил кастелян. - А я-то думал, что кочевряжиться будет, а оно вон как...

Тут он заметил бант на моей ноге и примолк, но только для того, чтобы через секунду возмущенно проорать:

- А это еще что такое?

- Лента, - как можно наивнее захлопала я ресницами. - Сами же повязать велели.

Милослав покраснел и принялся хватать ртом воздух, да так, что я испугалась - вдруг мужика сейчас инсульт разобьет. Васюша тем временем пребольно ткнула меня локтем в бок и сказала сладеньким голоском:

- Да не волнуйтесь вы так, Милослав Константиныч, это она на спор. Вот вернем к себе, сразу же снимет, как миленькая. Нам бы заявленьице написать надобно.

Надо же, у Милослава оказалось вполне нормальное отчество! Не успела я как следует изумиться сему факту, как мерзкий кастелян вновь вывел меня из себе, злобно прошипев:

- А она писать-то хоть умеет? Вон, все документы мне крестиками измалевала.

- Ха-ха, - натужно засмеялась Премудрая, ввинчивая на сей раз локоть мне в спину. - Шутник вы, однако, Милослав Константиныч. Умеет, конечно же, не дура, чай. Так, малость пришибленная.

И я ощутила очередной тычок в бок, на сей раз от Васьки.

- Ну да, я так и говорил - малахольная, - подобрел Милослав. - Да разве ж ректор с проректором слушать станут? Нет, они полагают, что я ни в чем, окромя самогонки, толком и не разбираюсь. Ладно, ступайте за мной, будем заявление писать.

- Я теперь вся в синяках буду, - возмущенно ворчала я, пока мы, груженные выданным добром, поднимались на второй этаж. - Чего пинались-то?

Васька остановилась так резко, что я едва не впечаталась в нее и не полетела с лестницы от неожиданности.

- Нет, вы на нее поглядите! Сама-то как додумалась злить Милослава? С кастеляном, между прочим, дружить надо, если не хочешь, чтобы он тебе какую дрянь подсовывал! А ежели мужиков драконить любишь, так это тебе к Змею Горынычу. Он такими на завтрак закусывает и еще добавки требует.

- К к-к-кому? - прозаикалась я.

- К Горынычу, - закивала Васька, а затем опять повернулась ко мне спиной и продолжила подъем. - Он у нас животноводство ведет. Строгий - ух! Зато живность всякая его любит. Да сама скоро увидишь.

В нашей комнате мы сгрузили притащенное на стол. Я уже потянулась разбирать добычу - интересно же, что в этой странной Академии люди изучают! - но тут дверь без стука распахнулась и влетела высокая тощая несуразная рыжая девица. Была она обладательницей мальчишеской фигуры, скуластого вытянутого лица и шикарной длинной косы толщиной едва ли не в две руки - даже у Васюши волос поменьше было.

- Чего это вы с обеда так рано смылись? - заголосила она с порога.

- Утихомирься, Машка, - бросила Прекрасная. - Новенькая у нас, вещи получать ходили.

- Новенькая? - Машка посмотрела на меня с прищуром. - Привет, Василиса.

- Лиска, - поправила ее я.

- А ты ничего, Лиска, - вынесла вердикт Искусница, осмотрев меня с ног до головы. - Не заносишься, не то, что некоторые.

- Это ты сейчас о ком? - не поняла я.

- Да о своей соседке, чтоб ей неладно было, - в сердцах бросила Машка. - О Несмеяне. Налюбуешься еще на нее. Мнит себя настоящей принцессой, да к тому же - вот умора! - на Ивана глаз положила.

- На Кощеевича, что ли? - сообразила я.

- А на кого еще? По вечерам все рассказывает, как ректор на нее посмотрел, да как посторонился, чтобы дать ей пройти, да как платок, что она обронила, поднял. Зануда.

- И что, ректору она тоже нравится?

Мысль о том, что Бессмертный мог влюбиться в жеманную дурочку, была мне отчего-то неприятна.

- Да какое там! - Машка даже руками взмахнула от возмущения. - Он, как Несмеяну увидит, сразу спрятаться пытается. А шуба над ней еще и издевается.

Шуба! Вот точно, можно же разузнать у новых знакомых побольше об этом странном предмете одежды.

- Девочки, а почему ректор наш летом в шубе ходит?

- Магическая она потому как, - уважительно произнесла Васька.

- Сила в ней немалая, - добавила Васюша.

А Машка просто закивала. Я же в очередной раз поняла, что ничегошеньки не поняла. А чувствовать себя чушкой непонятливой как-то неприятно.

- Ну сила, и что? Что эта сила дает-то?

Мои собеседницы переглянулись.

- Понимаешь, Лиска, - прошептала Марья, округлив глаза, - никто точно не знает. Секрет это страшный. Вот только шубу уже украсть не единожды пытались, стало быть - ценность она великую собою являет.

- А кто украсть-то пытался? - допытывалась я. - Все сказочные злодеи, как я поняла, здесь и работают: Баба-Яга, например, Змей Горыныч вот еще. Так кто вор? Соловей-Разбойник? Королевич Елисей?

К моему изумлению, Васька покраснела от злости, а руки ее сжались в кулаки.

- Не смей на Елисея наговаривать! Я-то думала, что ты подругой нам будешь, а ты вон какая! Змея! Ехидина!

- Вась, - растерянно забормотала я. - Вась, ты чего? Да я ляпнула, не подумав. И не знакома я с Елисеем вовсе, так, к слову пришлось.

- Плохо пришлось, - все еще зло процедила Прекрасная.

- Ну прости, а? Откуда мне знать, кто здесь "за наших", а кто - нет?

- Действительно, Васька, - поддержала меня Васюша, - не думаю, что Лиска хотела твоего королевича обидеть. Так что остынь.

- Ладно, только уговор - о Елисее больше гадостей не говорить.

- Ни за что! - пылко пообещала я.

Разговор о шубе после бурной Васькиной реакции на имя Елисея так и не возобновился, плавно перешел на парней, но я была преисполнена решимости разгадать эту загадку. К тому же ведь шуба, когда я на нее свалилась, ойкнула - или мне показалось? Улучив минутку, я шепотом спросила у Машки:

- Скажи, а ректорская доха правда говорящая?

Я ожидала, что собеседница фыркнет, округлив глаза, и покрутит пальцем у виска, но Машка вполне серьезным тоном уточнила:

- Сказал кто?

Пришлось, вздохнув, поведать о моем появлении на опушке леса. Искусница громко охнула, привлекая внимание моих соседок.

- Ну что там еще? - недовольно осведомилась Васюша.

- Да представляете, Лиска сегодня на шубу Бессмертного плюхнуться умудрилась!

- Задом, что ли?

- Ну не носом же пропахала, - начала злиться я.

Теперь на меня испуганно уставились все трое.

- Лучше бы носом, - абсолютно серьезно сказала Васька. - Такого неуважения шуба тебе не спустит.

Да они об этой шубе говорили так, будто пыльная лисья шкурка являлась любимой мамочкой ректора, а я - нерадивой невесткой! Ну уж нет, как говорила уже моя мама: "Нельзя позволять тряпкам командовать собой и определять твою жизнь!" Правда, сию сентенцию она обычно высказывала в ответ на мое нытье о том, что у всех одноклассниц, кроме меня, есть турецкие кожаные куртки и шубки из кролика, а я хожу, как тетя Дуся, в китайском пуховике. Но ведь, если вдуматься, мысль-то верная!

- Так, девочки, хватит о шубе! Васька, сегодня вечеринка намечается, так? В чем идем - в джинсах или в сарафанах?

Тьфу ты, опять о вещах, вот не вышло у меня уйти от этой темы!

- Вечеринка? - оживилась Машка. - А почему я не знаю? И по какому поводу?

Я тут же мысленно обругала себя глупой курицей. А вдруг участие Машки вовсе не подразумевалось, и я сейчас сдала секретные планы? М-да, Штирлица из меня определенно не выйдет, я сначала ляпаю, а уже потом думаю. Но оказалось, что все в порядке.

- Вечеринка в честь отважных похитителей сливовицы из погреба Милослава, - отрапортовала Васька. - А ты не знаешь потому, что я совсем забыла тебе сказать.

- И кто ты после этого? - обиженно прогудела Мария. - Я из-за тебя такое событие пропустить могла. Вот Лиска - молоток! Теперь, девочки, главное - чтобы Несмеяна не пронюхала, не то испортит нам все веселье.

Машка надеялась зря, потому как Несмеяна умудрилась-таки появиться на вечеринке, куда ее никто не звал. Но обо всем по порядку.

После сытного ужина (пшеничной каши с гуляшом, капустного салата и творожника со сметаной) мы приготовились незаметно удирать из терема. Я переоделась в джинсы и футболку, мои соседки - в темные эластичные штаны и майки.

- Спортивная форма, - пояснила мне Васька, заметив мой недоуменный взгляд. - Тебе тоже выдадут.

- Милослав? - скривилась я при мысли, что опять придется идти на поклон к мерзкому кастеляну.

- Нет, Соловей все в тренерской держит, Милославу не доверяет. Впрочем, он никому не доверяет, видать, прошлое сказывается.

Ну вот, оказывается, Соловей-Разбойник тоже затесался в сию чудную компанию, верно я предположила, что без него здесь не обойдется.

Тут дверь приоткрылась и в комнату проскользнула Машка. В сарафане и бусах.

- Ты чего? - вытаращилась на нее Васюша. - Как из окна в этом лезть думаешь?

- Да она на парней впечатление произвести хочет, - хмыкнула Васька. - Полагаешь, Светозар прежде девок в сарафанах не видал?

У Искусницы заалели кончики ушей.

- Нужен мне этот лопоухий! Я переодеться не смогла, Несмеяна в комнате торчит и никуда не уходит. Если бы я спортивку напялила - точно бы неладное заподозрила.

- Ну и как по стене лезть собираешься? - скептически поинтересовалась Васюша.

- Как-как, да вот так!

И Машка лихо подвернула и закрутила подол сарафана, заправив его за верхний край кокетливых кружевных трусиков. Ноги у нее, кстати сказать, были что надо: ровные, стройные, в меру мускулистые.

- М-да, - протянула Прекрасная, созерцая подругу. - Если тебя Милослав в таком виде вылезающую из окна увидит, то точно решит, что навестила его лесная подруга.

- Что за лесная подруга? - не поняла я. - Кикимора какая?

- Кикиморы на болоте живут, - вздохнула Васька. - А в лесу - белочки, вот!

- А-а-а, - глубокомысленно заметила я.

Лучший ответ все равно мне в голову не пришел.

Первой из окна, чертыхаясь, полезла Машка. Вскоре мы услышали громкое "плюх!" и особо заковыристое ругательство, в котором поминались все предки Несмеяны до седьмого колена в самых нелестных выражениях.

- Ну что там? - страшным шепотом спросила Васька, высунувшись из окна и вглядываясь в темень внизу.

- Да сарафан, зараза, размотался, - проскулила Искусница. - Вот я и грохнулась. Хорошо еще, что почти слезла, невысоко было.

- Ясно. Ну, отойди подальше, сейчас следующая пойдет.

И лихо перекинула ногу через подоконник.

- Ты за ней, - подтолкнула меня в спину Васюша.

Слезла я довольно быстро, Премудрая спустилась следом, и вскоре мы вчетвером под оханье Машки двинулись в лес.

- Где сидеть-то будем? - спросила Искусница. - У пруда?

- Да ты что?! - возмутилась Васька. - Чтобы русалки опять всю сливовицу выдули? Ну нет, больше мы с ними не празднуем. Мальчики с лешим договорились, он нам полянку обустроить обещал.

- А что, русалки пьют? - поинтересовалась я.

- Все пьют. Особенно на халяву, - отрезала Васька. - А русалки потом еще и песни поют. Про утопленников, чтоб им неладно было.

- Кому неладно - мертвецам или русалкам?

- Слушай, Лиска, тебя действительно этот вопрос интересует?

- Нет, - растерянно ответила я. - А что?

- А то, что зачем тогда спросила?

- Да просто, для поддержания разговора.

Васюша тронула меня за плечо.

- Ты лучше у нее про русалок не спрашивай, - шепотом посоветовала мне она. - Лорелея, как напилась в прошлый раз, взялась к Елисею приставать, чуть под воду его не затащила. Вот Васька и злится.

- Я все слышу, - деланно равнодушным голосом произнесла соседка. - А Лорелея ваша - дамочка поведения облегченного, даром, что с хвостом. Ее и остальные русалки из-за этого недолюбливают. Они, между прочим, мировые девки, Лиска, сама увидишь.

Переговариваясь таким образом, мы подошли к поляне, посреди которой был накрыт самый удивительный стол, который мне доводилось когда-либо видеть. На большом пеньке лежала свернутая в несколько раз изрядно потрепанная скатерть, а рядом гордо высились пять припыленных бутылок.

- Скатерть-самобранка! - ахнула за моей спиной Васюша. - Леший, колись, где раздобыл?

- Из царского музея позаимствовал, - ответил невысокий сухощавый мужичок с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и длинной седой бородой, отливавшей зеленью.

- Позаимствовал, - фыркнула Машка. - Хранителя музея хоть в известность поставил?

- А зачем? - натурально удивился леший. - Многие знания - многие печали, меньше знаешь - крепче спишь, да и вообще...

- Ясно все с тобой, кладезь народной мудрости, - дружески похлопала его по плечу Искусница.

- А кого это вы с собой привели? - спросил леший, уставившись на меня пронзительно-зелеными глазами. - Новенькая, что ли?

- Новенькая, - охотно подтвердила Васька. - Лиска, она же Василиса Противная.

Мужичок неодобрительно покачал головой.

- Говорил я Милославу, что нет у него чувства юмора. Так нет же, уперся, гусак надутый, да заладил: ничего, мол, ты, леший, не понимаешь, есть у меня юмор, только черный. А какой он черный, коли плоский?

Озадаченные вопросом, мы примолкли, пытаясь нащупать связь между черным и плоским. Выходило плохо, точнее - никак не выходило. Я взглянула на лешего с уважением: силен мужик, кого угодно запутает.

- Работа у меня такая - людей путать, - сказал леший, будто прочитал мои мысли, и подмигнул мне лукавым глазом.

- Девчонки! - донеслось до нас из темноты. - Чего застряли, сюда идите!

- Идем! - весело откликнулась Машка и ринулась к пеньку.

Мы последовали за ней.

Где-то рядом чиркнула спичка, и тут же весело заплясал небольшой костерок, в свете которого я смогла разглядеть лица обступивших нас парней.

- О, новенькая! Знакомиться давай!

- Лиска, - представилась я.

- Василиса, значит, - определил рыжий веснушчатый парень. - А я Кузьма.

- Елисей, - кивнул предмет Васькиного обожания, невысокий широкоплечий паренек с носом-картошкой.

-Емельян, - чинно произнес смазливый шатен, чем-то неуловимо смахивавший на Орландо Блума.

- Светозар.

Я обернулась, чтобы взглянуть на Машкину симпатию, и у меня перехватило дыхание. Светозара вполне можно было без проб брать в любой кинофильм на роль рокового красавца. Он был настолько хорош собой, что я даже кивнуть на его приветствие не сразу догадалась. А затем поймала Машкин ревнивый взгляд и немного пришла в себя.

- Так, рассаживаемся, - объявил Кузьма. - Глядите, какие нам леший чудные сиденья подогнал.

И точно, вокруг пня располагались на удивление мягкие кочки, покрытые травой.

- Так, у нас четыре бутылки - по половине на брата, - объявил Елисей.

- И на сестру, - уточнила ревнивая Искусница.

- А почему четыре? - удивилась я. - Вроде бы Васька о пяти говорила.

- Одной пришлось лешего задобрить, - пояснил Кузьма. - За просто так этакую поляну не организуешь.

И, взяв с пенька клетчатую видавшую виды скатерку, как следует встряхнул ее.

Я глядела во все глаза. Вот скатерка легла на пенек, вот на ней неведомым образом появились миски и тарелки, вот посуда наполнилась едой, а мой рот - слюной.

- Бери кулебяку, Лис, - предложил мне Кузька. - Вкусная, с капустой. Или курник вот.

И тут же у меня в одной руке оказалась тарелка с едой, а в другой - стакан с мутноватой жидкостью.

- Ну, за знакомство!

Сливовица обожгла горло и желудок, я быстренько закусила расстегаем с рыбой, и мне стало так тепло и уютно - словами не передать. Елисей уже разливал по второй, Машка наполняла тарелку Светозара разными вкусностями, Васюша смеялась над какими-то шутками Елисея - с моего места их слышно не было. С другой стороны от парня сидела Васька и, похоже, вовсе не ревновала своего кавалера. Во всяком случае, сейчас она тоже улыбалась, привалившись к мужскому плечу.

- А что это вы здесь отмечаете? - внезапно раздался капризный голосок. - И меня не позвали. Вот пойду, доложу Милославу Константинычу, чем вы после отбоя занимаетесь.

И в освещенный костром круг вступила девица в красном сарафане. Росту девица была небольшого, а вот весу немалого. В жиденькую темно-русую косу была вплетена алая лента, на шее - коралловые бусы, на щеках - свекольный румянец. От такого обилия красного у меня заломило виски. Хотя дело вполне могло быть не в ярком цвете, а в писклявом голосе незнакомки - не отрицаю.

- Несмеяна! - изумилась Машка. - Ты как нас выследила?

Пришедшая злорадно усмехнулась.

- А я твой голый зад из окна увидала, вот и вышла посмотреть, куда ты намылилась.

- Врешь! - покраснела от злости Искусница. - Не могла ты ничего из окна видеть.

- Это еще почему? - оскорбилась Несмеяна.

- А потому, что наши окна на ту же сторону выходят, что и у Василис. Так что колись, голуба, где была?

Машкина соседка замялась, но тут встрял Кузьма.

- Так, девочки, а что это за история с голым... кхм, обнаженной попой? Я желаю услышать подробности.

Вот тут Несмеяна воодушевилась.

- Стою я, значит, на поляне, - начала она, - и на окна Васькины смотрю...

- И что увидеть желаешь? - недобрым тоном спросила Прекрасная.

Настолько недобрым, что ее сейчас впору было бы Презлющей назвать. Но подлая Несмеяна Васькин вопрос проигнорировала и зачастила дальше:

- Смотрю, значит, и вижу чудо чудное, диво дивное...

- Мышь летучую? - самым невинным тоном осведомилась Васюша.

Однако же рассказчицу оказалось не так-то просто сбить с толку.

- ...в окне появляется зад голый! - радостно выпалила она.

Парни дружно обратились в слух и даже, кажется, затаили дыхание, а Машка мгновенно вспыхнула.

- Не ври! - звенящим от злости голосом выкрикнула она. - Не голый вовсе, а в стрингах.

По поляне прокатился дружный мужской вздох, отозвавшийся эхом откуда-то справа. Я скосила глаза в ту сторону и увидела лешего, привалившегося к березе и внимавшего Несмеяне с таким видом, будто она читала вслух и с выражением "Эммануэль", ну или хотя бы "Пятьдесят оттенков серого".

- В очень крохотных стрингах, - уточнила вредная девица. - Почти незаметных. Я их даже не сразу разглядела.

- Подробнее, подробнее, - подначил ее Кузьма. - Цвет, фасон, размер.

Вот этого уже Машка стерпеть не смогла.

- Знаешь что, Кузьма? - зло прошипела она. - Надо бы вам с Несмеяной создать общество тайных эротофилов. Похоже, что вы с ней нашли друг друга. Придумайте себе какой-нибудь кружок любителей трусиков, что ли.

Васька усердно совала разбушевавшейся подруге в руки стакан со сливовицей в надежде, что она выпьет и успокоится. Кузьма покраснел так, что все его веснушки стали незаметны, а Несмеяна невесть с чего разобиделась.

- Ты чего это мне Кузьку сватаешь? - спросила она. - На меня, между прочим, сам ректор засматривается.

Парни дружно фыркнули, а все еще злая Машка заявила:

- Он не засматривается, он тебя высматривает. Чтобы сбежать подальше, как только ты появишься.

- А ты... а ты... - у бедной Несмеяны не хватало аргументов, и она решила применить запрещенный прием и ударить ниже пояса. - А я вот пойду и Милославу расскажу, чем вы здесь занимаетесь!

- И что же ты мне поведаешь, Несмеянушка? - раздался откуда-то из-за моей спины знакомый голос.

Улыбки мигом исчезли с лиц моих новых друзей, а леший тихо пискнул и провалился сквозь землю. В буквальном смысле слова - вот только что стоял на краю поляны, и уже нет его.

- А они пьют, - тут же наябедничала Несмеяна. - В смысле - выпивают.

Я одним махом опрокинула в себя стакан сливовицы, который держала в руке, и храбро повернулась к Милославу.

- Да, мы пьем. Но не выпиваем. Разницу улавливаете?

- И что же вы пьете? - ехидно осведомился кастелян.

Я лихорадочно принялась соображать, на что именно может быть похоже содержимое наших стаканов. Было бы вино - назвала бы колой, а мутноватая полупрозрачная бесцветная жидкость...

- Сок мы пьем, березовый, - нашлась я. - Вот!

- Сок, говоришь? - нехорошо прищурился Милослав. - А ну-ка дай мне на пробу.

Охнула Машка, Несмеяна злорадно ухмыльнулась. Я протянула руку к скатерти и едва слышно прошипела:

- Березовый сок, быстро, не то в отбеливателе постираю.

Рука нашарила стакан с чем-то прохладным. Искренне надеясь, что скатерка испугалась угрозы, я протянула напиток Милославу. Тот осторожно понюхал, затем на лице его появилось недоверчивое выражение. Кастелян поднес стакан к губам и сделал глоток.

- Гляди-ка, и впрямь сок, - удивленно произнес он. - Ну да все равно, девки, нечего вам здесь сидеть, отбой давно уж был. За нарушение дисциплины накладываю на вас взыскание. Завтра после занятий ко мне подойдете, объявлю, чего делать будете. А теперь - марш спать!

- И мне отработка? - заканючила Несмеяна.

- И тебе тоже. А чем ты от прочих отличаешься?

- Милослав Константиныч, так я же специально... Я ведь вам доложить хотела, вы ведь слышали, - ябеда едва не плакала.

- Знать ничего не знаю. Поймал на правонарушении - получишь отработку.

Бросив прощальный взгляд на погрустневших парней, мы поплелись в общежитие. Машка шепотом на все лады костерила Несмеяну, испортившую нам веселье. Васька и Васюша угрюмо молчали. И лишь когда мы уже оказались в комнате, Прекрасная спросила:

- Лиска, а где ты сок взяла?

- У скатерти попросила.

- И что, она дала? Ну ты сильна, уважаю. Обычно она заказы не выполняет, даже царь ест, что дадут.

- Просить тоже нужно уметь, - пожала я плечами.

Но соседки только восторженно ахали.

- Вообще-то кормит самобранка вкусно, - пояснила Васюша. - Ну да ты сама убедилась. Вот только иногда вредничает. Как-то царя на диету посадила - давала кашу без масла да салат из капусты, и так целую неделю. Царь бился-бился, да без толку. В музей скатерть вот сослал, осерчал потому как.

И что мне было на это ответить? Предложить написать царю, чтобы купил отбеливатель?

Утро началось с вопля.

- Проспали! - орала Васька, ошпаренной кошкой метавшаяся по комнате. - Вставайте, быстро!

Я с трудом разлепила глаза и сползла с кровати. Поскольку до русалок мы вчера так и не добрались, соседки милостиво поделились со мной своими кремами-мазями-шампунями. А еще мне здорово понравилось, что в женском тереме на каждую комнату полагался отдельный санузел, и сейчас нас на умывальник и душевую кабину было только трое. Наскоро умывшись, я провела расческой по волосам, пока соседки споро заплетали косы.

- У нас сегодня физкультура перед завтраком, - пояснила Васька. - Бежим, быстро.

Вот так и вышло, что на физкультуру мы попали, в разминке уже не нуждаясь. Впрочем, у Соловья на этот счет было иное мнение. Низенький полный лысоватый дядечка осмотрел меня с головы до ног и вынес вердикт:

- Плохая форма! Ничего, я из тебя человека сделаю.

Я только беззвучно открыла и закрыла рот, кипя от возмущения. Надо же, форма моя ему не нравится! На свою бы полюбовался, атлет расплывшийся!

Получив форму - такие же эластичные штаны и маечку, как у моих соседок - я направилась в раздевалку, где уже переодевались обе Василисы, Машка, Несмеяна и еще десятка два незнакомых девушек. Когда же вышли на стадион, Соловей скомандовал:

- Пять кругов бегом марш!

И громко свистнул безо всякого свистка. У меня аж уши заложило, зато и с места я сорвалась резко. Машка неслась впереди всех, только коса по ветру летела. Несмеяна пыхтела где-то позади, а потом и вовсе отстала.

- Так, а теперь прыжки в длину! - заорал Соловей, когда мы, добежав до финиша, устало повалились на траву. - Чего расселись?

К концу занятия я была вымотана так, что больше всего на свете хотела вернуться обратно в спальню, заползти в кровать и тихо уснуть. Но надо было принимать душ, идти в столовую на завтрак, а затем нас ждала учеба. Хитренькая Несмеяна сделала вид, что споткнулась на втором круге бега, заохала, запричитала, а потом уселась с комфортом в холодке. Пока мы бегали, прыгали и отжимались, она, по-моему, успела даже задремать.

- Опять откосила, - завистливо вздохнула Васька, бросив на неприятную девицу злой взгляд.

- Да Соловей с ней связываться не желает, - пояснила Васюша. - Заставь ее бежать со всеми дальше, так она к ректору жаловаться пойдет и часа два точно у него в кабинете просидит. Бессмертный закипит от ярости и устроит Соловью разнос. А главное, никто Ивана осуждать не будет - ему из-за Несмеяны все сочувствуют.

Завтрак мы проглотили очень быстро, почти не ощутив вкуса, и галопом понеслись на травознание. В небольшом душном помещении на сей раз оказались лишь мы втроем да невысокая худенькая седовласая женщина с острым взглядом пронзительно-голубых глаз.

- Новенькая? - спросила она, ткнув в меня деревянной указкой.

- Новенькая, Яга Никифоровна, - подтвердила Васька, наступая под партой мне на ногу, чтобы я молчала. - Лиской кличут.

- Хм, Лиской. Василиса, стало быть. О том, под каким прозванием тебя Милослав записал, даже спрашивать не буду. У меня все четко и строго, как в аптеке, учащиеся под порядковыми номерами идут. Ты, таким образом, будешь Василиса Третья. Ну а я - Яга Никифоровна Баба. С ударением на второй слог.

Я с удивлением взирала на эту странную помесь Бабы-Яги с Али-бабой и не находилась с ответом. Впрочем, странной преподавательнице он и не требовался. Окинув нас строгим взглядом, она велела:

- Так, а теперь открыли тетради и записали тему занятия: "Рута, ее свойства и применение в магической косметологии".

И мы послушно раскрыли тетради и зацарапали ручками.

С травознания я выползла с гудящей от этих самых знаний о травах головой, а впереди меня ждало еще знакомство с Горынычем. После вчерашних рассказов соседок этого персонажа я немного побаивалась. Занятие проходило в неком подобии зооуголка или, пожалуй, даже мини-зоопарка. У входа нас встретил высокий плечистый носатый дядька с рыжими волосами.

- Новенькая? - задал он уже традиционный вопрос.

- Ага, Лиска. Василиса Противная, - обреченно представилась я.

Горыныч оглушительно расхохотался.

- Говорил я Милославу, неча над девками измываться, да какое там. Уперся рогом, баран безруный. Ты, Лиска, на него обиды не держи, он не злой, просто глупый. А я - Василий Горынович Змей, меня здесь по-простому кличут, по-батюшке - Горынычем.

Горыныч показался мне мужиком компанейским и даже здорово понравился. И нравился ровно до того момента, как представил мне моего питомца, за которым я должна буду лично ухаживать.

- Вот, - сияя, будто начищенный серебряный поднос в гостиной у Клары, объявил он, - знакомься - Мышка-Норушка.

Из домика высунула острый носик обычная серая мышь с черными бисеринками-глазками. Я взвизгнула и спряталась за спину этого... этого... Змея.

- Ой!

- Чего блажишь, девка?

- Там мышь!

- А кого ты увидеть ожидала? Ясно же сказал - Мышка-Норушка. Правда, она больше в норе не живет, я ей вон какой дворец соорудил.

Я опасливо высунулась из-за спины Горыныча. Мышь выбралась из домика и теперь нагло таращилась на меня крохотными блестящими глазками. От ее мордочки за километр несло ехидством. Нахальная зверина просто забавлялась, наблюдая за мной! Я оглянулась и заметила Ваську, увлеченно сыпавшую корм в аквариум с Золотой Рыбкой. Уловив мой страдальческий взгляд, подруга покачала головой, и я поняла, что от знакомства с мышью мне не отвертеться.

- Корм в подсобке найдешь, - распорядился Змей. - Ступай.

В подсобке я наткнулась на красавца Светозара, роющегося среди многочисленных коробок. Вот все же хорош собой, гад! Блестящие темные прямые волосы почти до плеч, четко очерченные скулы, чувственные губы, прямой нос, твердый подбородок, большие зеленые глаза под изящно очерченными бровями - не удивительно, что Машка от него голову теряет.

- О, Лиска, привет! - обрадовался он. - Кого тебе выделили?

- Мышь, - не преминула пожаловаться я. - Бррр, жуть какая.

- Норушку, что ли? Да ладно тебе, она смирная и некапризная. Вот мне Конек-Горбунок достался. Ох и вредная, доложу я тебе, скотина! И никчемная. Верхом на нем не поездишь - смех один. Зато уши постоянно этому гаду чистить надо.

- Лучше бы и мне какого-нибудь Сивку-Бурку дали, - вздохнула я. - Вон Ваське повезло, ей Золотая Рыбка досталась.

Светозар согнулся пополам со смеху.

- Повезло, говоришь? Да она у Васьки каждый день спрашивает, не надумала ли та стать царицею. И то, что царю уже восьмой десяток пошел, никак заразу чешуйчатую не смущает. Еще Владычицей Морскою предлагает сделать. Морской Владыка, конечно, помоложе царя будет, но жить среди русалок и питаться ежедневно морской капустой - испытание не для слабонервных. Да и с Елисеем у Васьки вроде бы серьезно, так что ей ни царь, ни Морской Владыка даром не сдались.

- Это да, - с гордостью за подругу произнесла я. - Васька - она такая. Слушай, а чем Норушку кормить? Меня Горыныч за кормом послал, а какой нужен - не сказал.

- А вон видишь, полка с надписью "Грызуны"? Там ищи.

Я подошла к полке с большой желтой наклейкой и принялась перебирать коробки. "Хомяк Хома злобный", "Мексиканский тушкан", о, вот, нашла - "Мышка-Норушка". Радостно ухватив корм, я потопала к своей питомице.

Мышка все так же сидела у входа в домик и сверлила меня недобрым взглядом.

- Хорошая Мышка, хорошая Норушка, - засюсюкала я. - Давай дружить?

Моя питомица презрительно фыркнула и отвернулась. Я насыпала ей в мисочку корма, налила в поилку чистой воды.

- Разобралась? - раздался надо мной голос Горыныча. - Молодец, девка!

Меня принятое в данном учебном заведении обращение к студенткам уже изрядно бесило. Вероятно, именно от злости я и ляпнула:

- А почему у вас одна голова?

- Чего? - разинул от удивления рот Горыныч.

- Ну у Змея Горыныча три головы быть должно, а у вас одна всего.

- Зато ума у меня на троих, - самодовольно объявил Змей. - А вообще ты меньше россказни Милослава слушай.

- А причем здесь завхоз? - изумилась я.

- А у кого спьяну в глазах троиться стало? Вот он и углядел у меня три головы, а у Кали - была здесь такая, из Индии приезжала курс лекций читать, ух, горячая баба, огонь! - так у нее и вовсе шесть рук дураку померещилось. Да ладно бы смолчал, болезный, так нет, выскочил в перепуге и давай языком направо-налево мести. Насилу Яга его успокоила. Пришлось укольчик целительный делать.

Больше в тот день у нас занятий не было. Правда, Баба-Яга дала столько домашних заданий, что я даже не представляла, когда успею их все выполнить. А вскоре грозилась и вовсе провести практическую работу по сбору целебных трав.

- После ужина пойдем к русалкам, - шепнула мне Васюша. - Попросим у них для тебя косметику. Они вообще-то немного с придурью, так что ты не удивляйся, если что.

- Да здесь, похоже, многие с придурью, - откликнулась я. - А завхоз - вожак этого стада. Мне Горыныч про него рассказал кое-что.

- При русалках тему Милослава не поднимай, - предупредила Васька. - В контрах они. С тех самых пор, как он трехлитровый бутыль самогона в озеро вылил. Крепко тогда русалки на него обиделись, хотя потеха знатная была. Водяной на лист кувшинки забрался, помню, и стриптиз танцевал, а вокруг караси прыгали. Лорелея сказала, что лучше бы Милослав этот бутыль ей отдал. Хотела утянуть его под воду и защекотать с досады. Только зря она говорит, что на русалок самогон, разведенный в воде, не подействовал. Видела я, как она Елисею на шею вешаться пыталась. Чуть все патлы ее плесневелые не повыдирала.

- Плесневелые? - переспросила я. - И вы еще предлагаете брать мне у нее шампунь?

- Не слушай Ваську, - отмахнулась Премудрая. - Нормальные у Лорелеи волосы, просто зеленые. Говорит, это самый модный цвет сезона.

- И все равно, - не унималась я, - может, приготовим шампунь сами? Яга научит.

- У русалок все равно лучше, - вздохнула Васька. - У них на морских минералах есть и на водорослях. И контрабанда, с целебной грязью Мертвого Моря.

- Ну разве что контрабанда, - проворчала я. - Так и быть.

Вновь вспомнилась Клара, долго рассуждающая о том, почему ей больше подходит израильская косметика, чем японская. Из Франции Клара привозила только декоративку, не доверяя европейцам уход за своей физиономией. Потому-то я польстилась на волшебное словосочетание "грязь Мертвого Моря".

К русалкам выбирались так же, как и на вчерашнюю вечеринку - через окно, только Машки на сей раз с нами не было. Мелкими перебежками мы двинулись к пруду.

Лунная дорожка поблескивала на ровной водной глади. Вокруг стояла тишина. Никаких русалок поблизости не наблюдалось. Да что там русалок - даже лягушек было не слыхать.

Васька подняла с берега камень и бросила его в воду. Плюх! По воде разошлись круги, и опять все затихло. За первым камнем последовал второй, за ним третий. Вошедшая в раж Васька швыряла в пруд все большие и большие булыжники.

- Вот, значит, как, - бормотала она себе под нос. - Надулись, значит. Общаться не хотите. Ничего, я вас выманю.

- А в лоб? - раздался сердитый голос из камышей. - Неужели непонятно - нас нет дома.

- Как это - нет дома? - изумилась я. - А ты тогда кто? Автоответчик?

В центре пруда медленно всплыла русалка с грудой камней в руках.

- Лорка! - радостно помахала ей Васька. - Лорка, мы тебе клиентку привели!

Прижимая левой рукой камни к груди размера этак четвертого, русалка размахнулась правой и метко попала Ваське по лбу. Хорошо еще, что камешек был мелким, но на оном лбу Прекрасной тут же образовалась приличных размеров шишка.

- Лорка, ты чего? - обиженно прогундосила Васька.

- Я тебе не Лорка, а Лорелея Вольфганговна, - неожиданно низким тоном пробасила русалка. - Уяснила?

- Лор, ну не дуйся ты на Ваську, - примиряюще попросила Васюша. - Сама ведь знаешь, ревнивая она - жуть! Все ей мерещится, что на ее Елисея кто-то покушается.

- Да кто на ее сокровище курносое польстится? - презрительно фыркнула Лорелея. - Мне, между прочим, столько не выпить!

Васюша мигом подскочила к Ваське и предусмотрительно зажала ей рот рукой.

- Плыви сюда, а? - заискивающе позвала она. - С новенькой познакомим.

- Лорик, - колокольчиком прозвучал нежный голосок. - Лорик, клиентка ждать не станет.

И рядом с Лорелеей из воды поднялась еще одна русалка, тоненькая, хрупкая, с небольшой высокой грудью той самой формы "бокал" и узенькой талией. В ее светлые волосы были вплетены кувшинки, а белая кожа, казалось, отражала лунный свет. Лихо руля хвостом, она на крейсерской скорости помчалась к берегу.

- Лилия, - представилась она, протягивая мне хрупкую, но неожиданно сильную ладошку. - Как вам наш лунный пейзаж? Наш дивный пруд? А наш чудный лягушачий хор?

- Лилька, - одернула ее Прекрасная, - угомонись, совсем Лиску заболтала.

- Лиска? Ах, чудное имя! Дивное, оригинальное! И так вам подходит! Надо только добавить чуть-чуть рыжины волосам.

- Имеется краска для волос оттенка "Настоящая Патрикеевна", - добавила незаметно подплывшая к нам Лорелея.

Часть камней она успела выбросить, но несколько булыжников все еще держала в руках - на всякий случай, я полагаю.

- Ну, я не совсем уверена, - промямлила я.

- Соглашайтесь, - понизила голос до интимного шепота Лилия. - Лорик дело говорит. Шубу Бессмертного видели? Один из наимоднейших оттенков. Круче только "Шкатулка из малахита", но его я вам не рекомендую.

Я покосилась на Лорика, выкрашенную, очевидно, той самой "Шкатулкой". Да уж, как любил говорить Лапанальд, "Лес и водка - зеленые друзья". В том плане, что этакую красоту на собственной башке можно сотворить только после обильных возлияний.

Тонкие прохладные пальцы тем временем ухватили меня за подбородок, запрокинули мое лицо так, чтобы на него лился лунный свет.

- Вам нужна маска, - бескомпромиссным тоном заявила Лилия. - Чудесная, превосходная маска для снятия стресса кожи "Яблоко наливное". И замечательный крем "Мечта девицы". И, конечно же, набор для волос.

- "Рапунцель"? - поинтересовалась я, впечатленная названиями.

- Почему "Рапунцель"? - удивилась Лилия. - "Варвара". У нее коса-то подлиннее будет, это я точно знаю. И погуще.

- Лилька, - встряла в коммерческую беседу Васька Прекрасная, - а чего это ты Несмеяне продала на днях?

Русалка поморщилась.

- Не напоминай мне об этой неприятной особе. Я приложила столько усилий, подбирая ей имидж, я так работала над ее стилем. А она что? Она! - патетически воскликнула Лилия, прижимая руки к груди, отливающей в лунном свете перламутром. - Она! пошла! к Кикиморе! И купила такой ужасный ужас, такой страшный страх, такой кошмарный кошмар. Румяна "Свекольные"! Крем тональный "Сажа бела"! И самый ужас-страх-кошмар - деревянные бигуди! А потом набралась нахальства заявиться ко мне и потребовать "что-нибудь, чтобы распутать эти колтуны". Ну разве не нахалка?

Глаза русалки горели зелеными огнями, губы приоткрылись и вся она сейчас просто являлась-таки скульптурой "Воплощенное возмущение". У меня уже имелся свой повод негодовать, поэтому я охотно поддакнула:

- Да-да, Несмеяна - на редкость противная девица.

- Вот! - воскликнула Лилия. - Дорогая моя, в первый же миг, как я вас увидала, то поняла, что мы - родственные души. Мы даже людей чувствуем одинаково.

- Да Несмеяну никто не любит, - вмешалась Васюша. - Здесь ты, Лиля, родня всей Академии.

- Ах, милочка, - вздохнула русалка, картинно прижимая пальцы к вискам, - не мешай беседовать с высокоинтеллектуальным человеком.

Мне эпитет польстил, хоть я и понимала, что сказано это было с целью подкупить возможную клиентку. В то же время я испугалась, что Васюша может разобидеться и начнется скандал, потому быстро спросила:

- Так что вы продали этой неприятной девице?

- Шапочку она ей предложила, - встряла Лорелея. - Фасона "Лысый карлик". И смесь разглаживающую, которую под шапочку наносить надобно.

- То-то Машка так смеялась, - сказала Васька. - Говорила, что соседка весь вечер по комнате в жути ужасной на голове рассекала, а зачем напялила - не призналась. Мы уж подумали, что ты ей шапчонку для повышения интеллекта всучила.

- Я не имею привычки облапошивать своих клиентов, - презрительно заметила Лилия. - Нельзя повысить то, чего нет.

- Любое число, умноженное на ноль, становится нулем, - козырнула я знанием математики.

Примерно на этом, кстати, они у меня и заканчивались. Как истинный гуманитарий, с алгеброй и геометрией я не слишком дружила. И сдав (а точнее - благополучно списав у Сашки-медалиста) выпускные экзамены, тут же столь же благополучно выбросила сии премудрости из головы.

- Именно, именно, - закивала Лилия. - Приятно поговорить с образованным человеком. Нечасто встретишь таких в наше нелегкое время. Так что, будем оформлять заказ?

- Но у меня нет денег, - растерялась я.

- Ну что вы, какие счеты между своими, - пропела русалка. - Первый заказ - за ответную услугу. А уж потом, если понравится, то и покупочку сделаете.

Мысль об услуге настораживала. В поисках совета я обернулась к подругам и те синхронно кивнули - соглашайся, мол. А у русалки в руках невесть откуда уже появилась толстая тетрадь в клетку.

- Итак, - произнесла она деловым тоном, - начнем. Шампунь - одна штука...

В терем я вернулась с огромным пакетом. От экстремально-рыжей краски мне удалось отвертеться, но зато всем прочим я затарилась сполна.

- А что могут русалки потребовать взамен своих товаров? - подозрительно спросила я подруг, расставляя новые приобретения на полочке.

Васька пожала плечами.

- Да разное, но ничего сложного пока ни у кого не просили. Я им бутылку сливовицы принесла и шкуру Царевны-Лягушки у Милослава из каптерки стащила. Он ее в музей сдать хотел.

Связываться с завхозом мне лишний раз не хотелось и я искренне понадеялась, что мне поручат что-нибудь иное.

- А что это у вас за музей? - заинтересовалась я. - Скатерть-самобранка там хранится, шкурку вон Милослав хотел сдать.

Соседки захихикали.

- Вообще-то официально он именуется Царский Музей Волшебных Артефактов, - пояснила Васюша. - А на деле туда как правило тащат всякую рухлядь. Яга ступу треснутую пожертвовала, Иван Бессмертный - меч-кладенец заржавевший. Божится, якобы от батюшки покойного остался, да только всех сомнения берут - чтобы Кощей этаким консервным ножом махал? Самобранка туда случайно попала, ты эту историю уже знаешь. Царь решил, что у нее срок эксплуатации вышел и она испортилась, осерчал да и сослал в музей. Полагаю, уже обратно вернул.

- Ага, понятно. Битая посуда, ржавые ножи, ветхие скатерти, шкурка вот еще лягушачья. Прямо домик маньяка, а не музей.

- Ну иногда там и интересные вещи встретить можно, - вступилась за музей Васька. - Сходим как-нибудь на экскурсию - сама увидишь.

Рассматривать всякий хлам у меня особого желания не имелось, так что разговор этот я поддерживать перестала и тема музея вскоре заглохла.

Зато мы принялись обсуждать завтрашнее расписание.

- Завтра день легкий, - радостно говорила Васюша. - Ни Соловья, ни Яги. Только Горыныч и Крошечка-Хаврошечка, она домоводство преподает. Зануда, правда, но не вредная.

- Слушай, Васюш, а тебе кого в питомцы определили? У Васьки - рыбка, у меня - мышка, а у тебя кто?

- А она моя коллега, - заржала Васька. - У нее Чудо-Юдо-Рыба-Кит в подопечных.

- Врешь! - не поверила я. - Кит большой, он в наш зооуголок не поместится.

- У страха глаза велики, - нараспев произнесла Васюша. - И вовсе мой Кит не большой. Он такой... среднего размера.

- Среднего размера кит? Ничего себе, я хочу это увидеть.

- Увидишь. Только не бойся, хорошо? Он не опасный, от Емелькиной щуки и то вреда больше, вечно ее тянет с реальностью материй экспериментировать, а выходит такое, что хоть стой, хоть падай. А мой Китик только всяких дурачков пугает.

- Ну я-то вполне разумна, - заметила я. - Стало быть, испугаться не должна.

В зверинец мы отправились после завтрака. Причем в дверях столкнулись с Елисеем, и Васька тут же оказалась потерянной для общества. Парочка воркующих голубков оправилась чистить аквариум, а я уже собиралась проследовать за Васюшей к ее Китику, как оказалась перехвачена Горынычем.

- Стоять! Куда это ты намылилась? Подсобка в противоположном направлении. До чего безответственная молодежь пошла, диву даюсь! У нее зверь с голоду вот-вот загнется, а она прохлаждается. А ну бегом за кормом!

Не то мне почудилось, не то Горыныч на последней фразе действительно дыхнул на меня огнем, но в подсобку я полетела быстрее, чем на спринтерской дистанции у Соловья. И рысью прискакала обратно, всем своим видом демонстрируя усердие.

На умирающую от голода Норушка походила мало. Напротив, серая шерстка на ее объемных боках лоснилась, усы гордо топорщились, а нос забавно дергался. Увидав меня, наглая мышь тут же повернулась ко мне хвостом.

- Ну не сердись, - залебезила я, насыпая корм в мисочку. - Я тебе вкусненького принесла. А сейчас еще за водичкой схожу.

Противный грызун медленно повернулся, поплелся к кормушке и принялся нехотя грызть зерна с таким видом, словно оказывал мне огромное одолжение. И еще время от времени посматривал с ехидцей, словно желая убедиться, что я все поняла, осознала и прониклась.

А я налила наглой мыши воды в поилку и тихонечко, бочком отправилась разыскивать Васюшу. Мимо Васьки и ее Елисея я проскользнула незамеченной. Да что я, Золотая Рыбка давно уж безуспешно била хвостом по аквариуму и выпрыгивала из воды в тщетной надежде привлечь к себе внимание влюбленных. Понадеявшись, что им не влетит от Горыныча, я шмыгнула в кусты и наткнулась на Кузьму. Тот ворковал еще похлеще Елисея, вот только не с девушкой, а с огромной змеюкой.

- Ой, мамочки! - взвизгнула я.

Похоже, это была моя карма: визжать в зверинце. Вчера меня напугала Норушка, сегодня - Кузькин питомец. Новый приятель обернулся на мой голос и тут же расплылся в улыбке.

- Привет, Лиска. Иди сюда, поболтаешь с нами, я тебя вот с Великим Полозом познакомлю.

- Нет-нет, - тут же отказалась я от столь великой чести. - Я Васюшу ищу.

- А, - мигом помрачнел Кузьма. - Она со своим Юдищем возится. Это тебе туда, к крайнему водоему.

И он махнул рукой, указывая направление.

Я прибавила шаг. Если и дальше буду замирать у каждого куста, то Горыныч уж точно заметит мое отсутствие и выдаст мне по первое число. Наконец я услышала голос Васюши. Потянуло водяной свежестью, раздался плеск.

- Васюш!

- А? Лиска, ты?

Подруга высунулась из-за бамбукового заборчика и поманила меня рукой.

- С Китиком знакомиться пришла?

- Угу.

Я проскользнула в калитку и оказалась на берегу небольшого прудика, на поверхности которого радовали глаз кувшинки. При виде этих водных растений я припомнила чудный цвет волос Лорика и невольно улыбнулась.

- Ну и где твой питомец?

- В воду спрятался, засмущался, наверное. Ничего, сейчас мы его позовем. Китик!

И Васюша бросила в пруд какое-то лакомство из пестрой коробки. Щелк! Будто сами по себе из воды показались острые зубы и схватили угощение.

- Ну Китик! Так нечестно! Выплывай давай!

Очередной кусочек Китикового завтрака полетел в воду. На сей раз Чудо-Юдо таки решило не выламываться и высунулось из воды.

- Ой!

На "мамочки" меня на сей раз не хватило.

Китик ответил мне радостным оскалом. Я даже не поняла, как такое количество огромных острых зубов помещается у него во рту. Сам он был размером со свинью бабы Нюры, что жила через дорогу от нас в Козополье. Весьма раскормленную, надо заметить, свинью. Звали ее отчего-то Машкой, а мне было ее жалко: участь Машке предстояла незавидная. Так вот, размеры Китика примерно совпадали с Машкиными (которая свинья, а не Искусница), шкура у него была буро-зеленого цвета, усеянная опять-таки острыми на вид шипами, а длинный трогательно розовый хвост, который никак не мог принадлежать рыбе, заканчивался толстой иглой.

Я помахала Китику рукой, а сама шепотом, чтобы он не услышал, спросила у Васюши:

- Слушай, а чего он такой? Болеет, что ли?

- Не-а, - ответила подруга. - Это царские селекционеры чего-то спьяну намудрили. Они тогда к нам приезжали лекции читать, а Милослав им стол накрыл да сливовицей угостил. Они - люди ученые, столичные, к благородным напиткам всяким-разным привыкшие, а вот к сливовице - нет. Проводили практическое занятие, вот и получилось. Они еще Курочку-Рябу с Жар-Птицей тогда скрестили.

- И что вышло? - заинтересовалась я.

- Золотой Петушок.

Действительно, и сама могла бы догадаться. Однако же знатная сливовица у Милика, раз местных ученых так разобрало. Может, оно и к лучшему, что мы тогда всю не выпили. В результате какого скрещивания получился Китик, я спрашивать поостереглась. Печенкой почуяла, что здесь двумя видами местного зверья не обошлось.

Китик тем временем подплыл поближе к берегу, внимательно осмотрел меня с ног до головы круглыми выпуклыми глазами и дискантом попросил:

- Васюш, познакомь с подружкой.

- Ой! Он разговаривает!

Нет, я в этом зверинце точно ума лишусь. Впрочем, раз тут даже шубы разумные имеются, то чему я сейчас удивляюсь? Подумаешь, говорящая жертва пьяных генетиков.

- А почему это я не должен разговаривать? - не на шутку обиделся Китик. - Я, между прочим, весьма общительный. Вот не понять этих девок: Серый Волк, например, молчун, каких поискать, а от него девицы не отлипают. Я же сам охотно иду на контакт, но получаю такую вот нестандартную реакцию. Или в моем случае ее правильнее назвать стандартной?

Я только глазами захлопала.

- Китик у меня интеллектуал, - с нежностью сказала Василиса. - Поумнее Кота Ученого будет.

- Да что ваш Кот? - фыркнуло Чудо-Юдо. - Заучил наизусть с десяток сказок и дюжину песен, и на тебе, пожалуйста - уже Ученый! Да он, если знать хотите, ни чем от глупой птицы попугая не отличается. Зато все ахают: ах, "песнь заводит"! ох, "сказку говорит"! Чужие слова он повторяет! Ни одной оригинальной мысли мне от него услыхать еще не довелось. А я, кстати, склонен к философским размышлениям. И всегда делюсь собственными выводами со всеми желающими.

- Ах, Китик, ты так умен! - восхищенно пропела Васюша.

Я покосилась на нее: издевается, что ли? Но нет, похоже, подруга искренне пребывала в восторге от пафосной рыбины.

- Вот! - воскликнул Китик. - Меня все-таки ценят, пусть и не все. Но ничего, остальные еще поймут свою ошибку. Они поймут и придут ко мне просить, чтобы я просветил их и развеял тьму невежества огнем своей ясной мысли.

- Слушай, Китик, - осторожно спросила я, - а ты случаем сливовицу Милослава не употребляешь?

Васюша уставилась на меня с укором, а результат генетического эксперимента порядком стушевался.

- По праздникам, - наконец выдавил из себя он.

- Китик! - ахнула Васюша. - Как ты мог? И, главное, где взял?

-Как мог - как мог? А что, всем можно, а мне нельзя? Вы, значит, веселитесь, развлекаетесь, а меня обрекаете на серое беспросветное существование?

Он все повышал и повышал голос, а под конец и вовсе перешел на странно звучащее писклявое завывание.

- Хороший манипулятор, зараза хвостатая, - оценила я его попытку отвести внимание от вопроса подруги.

Но Васюша оказалась тоже не лыком шита.

- Чудо-Юдо-Рыба-Кит! - повысила она голос. - Отвечай немедленно, где взял сливовицу.

- Да какая разница, Васенька, - заюлил Китик. - Давно это было и неправда почти.

- Где - ты - взял - сливовицу? - с расстановкой повторила вопрос Васюша совсем уж ледяным тоном.

- Русалки угостили, - буркнул Китик, сдавая собутыльниц.

Моя соседка задохнулась от возмущения.

- Ну, Лилька, Лорка, доберусь я до вас! Мигом отучитесь мне несовершеннолетних спаивать!

- Эй! А чего это я несовершеннолетний? - обиделся раскрытый выпивоха. - Не малек, чай!

- Ага, скажи еще, что не икринка! - негодовала Васюша. - Лет тебе мало, да и документов нет. А опекун есть - я! Старшая, самим, между прочим, Горынычем присматривать за тобою приставлена.

Понимая, что сейчас подруга примется читать подопечному нудную нотацию, я поднялась и попятилась обратно к ограде.

- Эй, Лиска, ты куда? - сиреной взвыл Китик, понявший, что я бросаю его наедине с разгневанной Васюшей.

- Туда, - туманно ответила я. - Пора мне.

И перемахнула через ограду. Пожалуй, надо было возвращаться к Норушке. Если Горыныч сам и не успел обнаружить моего отсутствия, то вредная мышь точно меня заложит.

Едва увидев подопечную, я поняла смысл выражения "надуться, как мышь на крупу". В роли крупы, правда, выступала я, но выглядела Норушка впечатляюще, этакий свирепый грызун.

- Горыныч не проходил? - шепотом спросила я у нее.

Ответа меня не удостоили. Грозно раздувая усы, Мышка оскалила зубы.

- Послушай, ну не сердись, мне и правда отойти надо было. Хочешь, я тебе из столовой завтра кусок сыра стащу?

Мышиный нос заинтересованно дернулся. Окрыленная успехом, я продолжила:

- Понимаешь, меня подруга обещала с питомцем познакомить. С Китиком.

Меня прервал возмущенный писк.

- С Китиком? - Норушка верещала почти на грани ультразвука. - Ты бросила меня ради знакомства с этим нудным болталой?

То, что и мышь оказалась говорящей, меня уже не удивило ни капли. Раз уж попала я в сказку, знатно приложившись головой, то и правила здесь должны действовать сказочные, а значит, звери вполне себе могли обладать даром речи. Но питомицу следовало задобрить, иначе, как пить дать, заложит меня Горынычу.

- Я ведь не знала, что он такой зануда. Васюша сказала - любимец. Вот мне и стало любопытно. Я от него сразу же сбежала, как только смогла. Попить принести?

- И соломки свежей, - скомандовала Мышка. - И это... про сыр не забудь. Ты обещала.

- Да помню я, помню. Будешь себя хорошо вести, я тебя еще и орешками угощу.

- А шоколадкой? - вконец обнаглела Норушка.

- А не дают нам в столовой шоколадки.

Мышка смерила презрительным взглядом.

- Всему-то тебя учить надо. Значит, так: заводишь себе из местных парней ухажера, вот он и будет тебя конфетами снабжать.

В этот момент Мышка столь сильно наполнила мне Клару, что я не сдержалась и фыркнула от смеха. Хотя, назови кто Клару серой мышью, кровавая вендетта была бы гарантирована.

- Слушай, Мышка, - спросила я с опаской, - а ты, случаем, сливовицу не употребляешь?

- Нет, - покрутила носиком крохотная собеседница, - я больше по сладкому.

Ну что же, и то хлеб. А то мысль о пьяной мыши повергала меня в самый настоящий ужас.

Крошечка-Хаврошечка оказалась кругленькой невысокой женщиной средних лет с добрыми карими глазами.

- Как тебя зовут, детонька? - обратилась она ко мне.

- Василиса, - ответила я. - Противная.

Хаврошечка замахала руками.

- Глупое какое прозвание тебе Милослав Константинович придумал. Не в духе, наверное, был. Знаешь, - тут она понизила голос, - у него иной раз по утрам состояние слабое бывает, подташнивает и голова болит. Я уж Ягу просила-просила, чтобы она ему отварчик какой сварганила, да только так и не допросилась. Уперлась Яга, не желает болезного лечить. А он у меня банку с солеными огурчиками попросил, представляешь? Кабы был бабой, так я б подумала, что в тягости, но с мужиками такого ведь не происходит, верно?

Похоже, Хаврошечка действительно не знала, в каких случаях мужикам по утрам требуется рассольчик. В карих глазах плескалось беспокойство, но никак не насмешка.

- Нет, этакая напасть кастеляну уж точно не грозит, - с трудом сдерживая смех, ответила я.

- Так вот, детонька, тебя Милослав Константинович не со зла обозвал так, ты уж мне поверь. Он-то, небось, сам уж сто раз раскаяться успел, да только не изменишь ничего, потому как в документах все зафиксировано. А что написано пером, то топором, как известно, не вырубишь. Я-то к тебе как обращаться должна?

- Да как пожелаете, - пожала плечами я.

В конце концов, каждый из преподавателей сей Сказочной Академии уже успел придумать для меня прозвище на свой лад.

- Нет-нет, детонька, так негоже. Вот как подруженьки твои тебя кличут?

- Лиской.

- Лисочка, стало быть, - расцвела Хаврошенька. - Вот и ладненько.

Ну, Лисочка - так Лисочка, возражать не стану. Однако же как обращаться к самой Хаврошечке?

- Ой, а я-то тебе и не представилась, - спохватилась она. - Меня Хавроньей Лукьяновной кличут. Теперь, Лисонька, о моем предмете потолкуем. Знаешь, что самое важно в жизни каждой девушки?

- Получить достойное образование? - предположила я, припомнив мамины слова. - Найти хорошую работу?

Хаврошечка всплеснула пухлыми руками.

- Да кто ж вам, девоньки, дурь этакую в головушки-то вкладывает? Вот посмотри на Бабу: она толковая, образованная, на язык остра - и все одна. Потому-то и желчи в ней через край. Главное, девонька, спутника жизни себе правильного отыскать. И не какого-нибудь, лишь бы был, а такого, чтоб с ним как за стеной каменной жить. #285520869 / 01-Jun-2018 Но такого отыскать мало, его еще и удержать надобно. Есть у нас факультатив, - она понизила голос до шепота, - царица Шамаханская ведет. Срамные вещи рассказывает, зато ох как пользительные. Рекомендую записаться, непременно. Я бы и сама с радостью обучила чему подобному, только стеснительно мне на столь личные темы со студентками беседовать. Да и, признаться, сама я к царице похаживаю, только не вместе со всеми, а по вечерам, на индивидуальные занятия. Оченно полезные вещи узнаю. Ну а я научу тебя иной истине, не менее в семейной жизни важной. Итак, запомни: сытый мужик - довольный мужик. У хорошей жены муж голодный не ходит. Девоньки, напомните-ка мне, чем мы сегодня заниматься собирались?

- Дак огурчики крутить, - откликнулась Машка. - Запасов-то никаких не осталось, все Милослав Константиныч повыгреб.

- Огурчики - это хорошо, - отозвалась Хаврошечка. - Можно еще и перчик закрыть, и помидорчики на зиму. А на следующем занятии тортик приготовим, а то в столовой разве что запеканкой когда побалуют, а сладенького охота.

Огурчиками мы и прозанимались все время до обеда. Отпуская нас, Хаврошечка выдала каждой по литровке с маринованными огурцами.

- Значит, послезавтра - тортик, а на следующей неделе леший грибочков обещал принести, - мечтательно улыбнулась она. - Уж тут-то мы развернемся! И засолим, и замаринуем, и насушим побольше на зиму, и супчик из белых сварим, и блюдо новое, заморское - жульен - приготовим.

За спиной Крошечки ровными рядами теснились трехлитровки с огурцами.

- А что это за факультатив у вас царица ведет? - как можно равнодушнее спросила я у соседок после обеда.

- Царица? А, ты про Гюльчатай?

- Наверное, не знаю. Мне Хаврошечка разрекламировала.

- Тогда точно про Гюльчатай, Крошечка ее обожает. Пойдем, скоро занятия начнутся. Только ты это... не проси ее лицо открыть, не любит она такого, у них не принято.

- Точно, - встряла Васька. - Говорит, что в женщине загадка должна быть. Изюминка. Так я тебе скажу, там шарада на шараде и мешок сухофруктов сверху. Какая еще загадка, когда понятия не имеешь, как эта тетка без своих покрывал выглядит. Не женщина, а тайный агент Гадюкин прямо.

Царица меня заинтересовала. Оказалось, к ней на факультатив бегает весь женский терем, включая Несмеяну. Гюльчатай же потребовала разбить студенток на группы, мотивируя тем, что столь важные вопросы толпой не обсуждаются. Так что Машке, как я поняла, опять не повезло.

Меня же соседки взяли с собой. В классе - если только можно было так назвать устеленное коврами полутемное помещение - источали терпкий запах ароматические курильницы. Тонкая женская фигурка, вся замотанная в шелковые покрывала, казалась волшебницей из иного мира.

- Новенькая? - пропела она мелодичным голосом.

- Василиса Противная, - отрапортовала я.

Гюльчатай разразилась низким грудным смехом.

- Ох, Милославушка, ну затейник. Оригинален, как всегда. Неподражаем!

Впервые в Академии я услышала, чтобы кто-то похвалил Милослава.

Отсмеявшись, царица уставилась на меня огромными черными глазищами.

- Но вот представляться молодым людям подобным образом я тебе категорически не рекомендую. Мужчине должно быть приятно произносить женское имя. Нет, и твое-то запомнить можно, но ежели тебя возлюбленный в интимный момент Противной назовет, то, уж поверь мне, на этом ваши отношения и закончатся.

Я представила себе парня, выстанывающего в весьма пикантный момент: "Протиивная!" и поморщилась. Парень почему-то весьма походил на Светозара, и от осознания этого факта мне стало не по себе. Нечего представлять Машкиного обожэ, пусть даже и в столь нелепой сцене!

- А как мне тогда представляться? - поинтересовалась я.

- А как тебя подруги зовут?

- Лиска.

- Лисичка, значит. Ну, недурно, но можно и получше. Лисия, например. Или Лисанда. Вот тебе, кстати, первое задание: придумать себе красивое имя.

Интересно, следует ли это понимать так, что от рождения Гюльчатай именовалась Прасковьей или Евстахией? Или каким-нибудь восточным, но неблагозвучным именем?

- А теперь, - таинственно прошелестела царица, - я хочу рассказать тебе о великой женщине. О Шахерезаде.

- Той самой, что шаху макаронными изделиями уши украшала?

- Извини, но о чем это ты?

- О сказках. Шахерезада рассказывала шаху сказки, причем обрывала их на самом интересном месте. Он хотел узнать, чем все закончилось, вот и не казнил ее.

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: Алла (alla.sheketera@mail.ru) ЗАКАЗ: #285520869 / 01-Jun-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

- Это кто же поведал тебе такую чушь? - искренне удивилась Гюльчатай. - Если бы шах желал дослушать сказку, то он бы всяко ее дослушал. А казнить жену, способную только сказки рассказывать - так это и не грех даже.

- Ну, так я книгу читала, "Тысяча и одна ночь" называется, - не сдавалась я. - И там как раз описывалось, как именно Шахерезада шейха обхитрила. Он каждый раз новую жену наутро после свадьбы казнил, а ее не стал... из-за сказок...

Тут я умолкла, поняв, насколько нелепо это звучит. Ну ладно, допустим, обед там приготовить или штаны постирать - для этого у шейха и специально обученные люди имелись. Но чтобы в его шейхском дворце да не было библиотеки? И некому было читать ему сказки, хоть по три штуки за ночь? Вот ни за что не поверю!

- Сообразила? - понимающе осведомилась Гюльчатай. - Жена - не телевизор, у нее функции иные.

- А вы откуда о телевизоре знаете? - подозрительно прищурилась я. - Что-то я пока никаких чудес техники здесь не наблюдала.

- А про яблочко на тарелочке слышала? Между прочим, вещь весьма популярная. Кое-кто даже о надкушенном мечтает.

Я потупилась, поскольку айфон с тем самым "яблочком надкушенным" был моей заветной мечтой уже давненько.

- Так что правило первое: не задавай глупых вопросов и всегда будешь выглядеть умной, - назидательно произнесла Гюльчатай. - Правило второе: мужчина должен быть уверен, что он умнее тебя.

Эти два правила как-то плохо состыковывались в моей голове.

- Я умная, а он умнее?

- Разумеется, - тон собеседницы был снисходительным. - Быть умнее дуры - это всякий сможет. А вот превзойти женщину разумную - это любому польстит. Понимаешь?

Я кивнула. Неужели после занятий с Гюльчатай я постигну Великую Премудрость и смогу приблизиться к уровню блистательной Клары? От такого эффекта я бы не отказалась.

- Так что там с Шахерезадой? - робко спросила я.

- О, это была, как я уже упоминала, умнейшая женщина. Сказки... Разумеется, она рассказывала супругу сказки, вот только далеко не те, что изложены в детских книжках. Она всегда тонко намекала ему, что он - умнейший, прекраснейший и вообще самый лучший из людей. И лишь она достойна быть с ним рядом. Вообще-то Шахерезада рассчитывала, что шейх просто разгонит свой гарем, но он предпочел избавиться от наложниц куда более радикальным способом. Вот так и возникла эта легенда о казненных женах.

Меня передернуло.

- И как Шахерезада отнеслась к такому поступку?

- Полагаю, что ее это вряд ли обрадовало. Но сделанного не воротишь, и ей оставалось только похвалить мужа за смелость и решительность.

- Смелость? - я задохнулась. - Решительность? Убийство беззащитных женщин теперь именуется именно так?

- А кто говорит об убийстве? - удивилась Гюльчатай. - Шейх отправил свой гарем в полном составе в буддийский храм, просвещаться. Так что эти женщины все равно что умерли для мира. Зато они принесли немало пользы для науки. Одна из них даже работала консультантом при написании известнейшего трактата о любви. Разумеется, она освещала сугубо физиологические аспекты.

Я не нашлась, что сказать, придавленная новой информацией. Однако же ловко шейх налаживал межгосударственные связи! Вероятно, на истфаке сию новость сочли бы сенсационной.

- Значит, какой делаем вывод? - менторским тоном продолжала наставница. - Правильно, своего мужчину нужно хвалить. Опять же, у козла женой львица быть никак не может. Если уж муж твой - козел, то и тебе имя коза, здесь без вариантов.

- Угу, - согласно промычала я.

А что, имелась в нашем дворе склочница Зинка. Она своего Толика иначе, чем "козлиной" и "долбоящером" не величала. А как по мне, так Толику памятник прижизненный ставить надо было за то, что не прибил еще супружницу. Как говаривал мой папа, за убийство отсидел бы и вышел, а жизнь с Зинкой - каторга пожизненная. Так что с Гюльчатай я согласилась вполне искренне.

- Тогда продолжаем. Избавиться от соперниц - дело важное. Но Шахерезада прекрасно понимала, что однажды может сыскаться юная особа, которая точно так же пожелает подвинуть и ее. И что сделала эта мудрейшая из женщин? Она, стоило ей только учуять потенциальную соперницу, тут же провозглашала ее лучшей подругой. А визири, прикормленные ею, исподволь высмеивали при шейхе юную дурочку. Шахерезада вставала на ее защиту, снисходительно оправдывая глупость недостатком опыта. Но шейх-то, не будь дурак, прекрасно понимал, что ему не нужна жена, над которой все будут потешаться.

М-да, способ, как по мне, довольно сомнительный. Поди еще договорись с этими визирями, чтобы насмехались над соперницей. Хотя, наверное, Шахерезада-то уж знала, как их уболтать.

- Кроме того, хоть супруга ни разу не дала шейху повода для ревности, он постоянно слышал, как восхищаются ею люди, от последнего нищего до иностранных послов. Конечно, расстаться с такой великолепной женщиной он никак не мог.

- Все это, безусловно, хорошо, - сказала я. - Но мне бы какой советик попрактичнее. Все-таки мне на восхищение нищих и послов рассчитывать не приходится.

Лица Гюльчатай мне за покрывалом видно не было, но я готова была поклясться, что она неодобрительно поджала губы.

- Что же за молодежь-то нынче пошла, - неодобрительно посетовала она. - Вот вынь вам да положь все и сразу. Нет, чтобы проникнуться многовековой мудростью, вы желаете узнать какие-нибудь примитивные хитрости, на которые разве что дурачка поймать можно. Тоньше нужно быть, деликатнее. А вы все в лоб норовите.

Я оглянулась на своих подруг. Они чинно сидели, скрестив ноги, и внимали наставнице без тени улыбки. Надо полагать, нетерпение и прямоту Гюльчатай из них уже выбила - по крайней мере, на своих занятиях.

- Ну ладно, - вздохнула царица. - Лисиния, таланты ты какие имеешь?

Подивившись новой форме своего имени, я послушно ответила:

- Крестиком вышивать умею. Стихи еще в детстве сочиняла. Торт "медовик" испечь могу.

- Неактуально, - оборвала меня Гюльчатай. - Вышивка, хоть крестиком, хоть гладью, мужчин не интересует. Стихи давно вышли из моды. Сейчас даже романсы петь бесполезно. Торт, конечно, неплохо, но с этим лучше к Харитее. Танцевать умеешь?

С трудом сообразив, что Харитея - это "изысканное" прозвание Хаврошечки, я кивнула.

- Покажи!

- Без музыки? - удивилась я.

Но все же встала и попробовала изобразить нечто в спортивно-танцевальном стиле.

- Ах нет, не так! - закатила глаза Гюльчатай. - Что это за угловатые ломаные движения? Танцующая женщина должна разжигать в мужчине желание. И отнюдь не желание отправить ее в травмпункт.

За "травмпункт" я даже немного обиделась. В конце концов, еще ни разу во время танцев я не то, что перелома, а даже ушиба или вывиха какого не получила.

Так что я вполне посчитала себя вправе высказаться.

- И вовсе я не так уж плохо танцую. Мальчишкам нравится.

- Мальчишкам! - голос Гюльчатай был полон презрения. - Да мальчишкам, особенно еще не познавшим женщину, понравится все, что угодно. Но нужны ли они тебе, эти желторотые юнцы? Ведь рано или поздно любой мальчишка повзрослеет, и тогда наиболее достойные из них обратят внимание совсем на других женщин. И открою тебе еще один секрет: на этих женщин обратили бы внимание даже наименее достойные, вот только они понимают, что им такие женщины не по зубам.

Я задумалась. Рациональное зерно в словах Шамаханской царицы, как бы ни звали ее на самом деле, определенно было. Да и ощутить себя шикарной женщиной тоже очень хотелось. Некстати вспомнилось, как мои одноклассники провожали взглядами выходящих из собственных авто ухоженных взрослых красоток - и какие это были взгляды. Да, ухаживали они за соседками по партам и лестничным площадкам, но только сейчас я задумалась, а что было бы, помани такая красотка Петьку или Митьку хотя бы пальцем? Выходило так, что ничего хорошего для упомянутых соседок не случилось бы.

- В женщине должен быть соблазн, - вещала тем временем Гюльчатай. - Женщина должна привлекать и манить каждым своим движением. Сейчас снимем с тебя мерки, и к следующему занятию получишь форму.

- А Соловей сразу форму выдал, - неосмотрительно ляпнула я.

-Ах, Со-ло-вей, - протянула Гюльчатай, но, по своему обыкновению, плохо о мужчине, хоть и том еще разбойнике, говорить не стала. - Соловей молодец, запасливый. У него, как и у Милослава, много чего в наличии имеется. А я - простая женщина, меня заранее предупреждать надо. Да и танцы - искусство высокое, тут иная одежда нужна. Это бегать и прыгать в чем попало можно, а танцевать - ни в коем разе.

Смирившись, я позволила измерить все свои объемы. В момент измерения груди Гюльчатай сокрушенно покачала головой, зато моей пятой точкой, кажется, осталась довольна.

- Очень хорошо, - приговаривала она, делая записи в пухлой тетрадке в клетку. - Эффектно. А волосы отчего короткие такие?

- И вовсе не короткие, - возразила я. - До подбородка.

А потом бросила взгляд в сторону соседок по комнате и смутилась. Хотя, конечно, такой косы, как у Васюши, у меня все равно никогда не будет. Ну разве что наращивание сделать, но подозреваю, что данный ход Гюльчатай не одобрит.

- Очень короткие, - упрямо повторила наставница. - К русалкам ходила уже?

Вопрос меня обескуражил. Девочки так долго убеждали меня, что покупка контрабанды у русалок - дело страшно секретное, о котором болтать нельзя ни в коем случае. Да я уже уверилась, что это едва ли не преступление уголовно наказуемое. А тут вдруг оказалось, что тайна-то эта давно всем известна. Местный секрет Полишинеля.

- Не всем, - сказала Гюльчатай, будто прочитав мои мысли. - Но я сама у девочек кое-что беру. Сурьму им поставляют качественную, да и не накручивают они много, масла натуральные опять же на таможне по тридцать лет и три года стоять будут, если официально заказывать. Ну и еще всякого по мелочи, для тебя это неважно. Но я так поняла, что ты с Лилией уже познакомилась?

- Познакомилась, - не стала отнекиваться я.

- Вот и чудненько. В следующий раз закажи ей "Волшебную мазь Рапунцель". Дорого, конечно, сама понимаешь: Европа, высокая оплата труда, сертификация, налоги опять же. Зато действенно и гарантированно оригинал. А то "Чудодейственный бальзам Лю Ся" один раз из пяти хорошо если нормальный придет. Волосы, конечно, преображает, но подделок - воз и тележка на две оригинальные банки. Я уж и жалобы писала, и с отделом рекламаций связываться пыталась...

- И что?

- И ничего. Не доходят до них жалобы. Говорят, силы враждебные перехватывают.

Да, в данной ситуации Гюльчатай оставалось только посочувствовать. Враждебные силы - это даже не отвратительная работа почты и не зависший интернет, это куда серьезнее. А главное, жаловаться на эти самые силы точно некуда. Хотя куда следует жаловаться на почту и интернет, я тоже не знала.

- Ладно, закажу эту "Рапунцель". Мало ли, вдруг действительно поможет. Хотя русалки «Варвару» советовали.

- Поможет-поможет, не сомневайся. «Варвара» тоже неплоха, но я качеству «Рапунцель» больше доверяю. Теперь следующий вопрос. Косметика декоративная. О, смотрю, ты оживилась. Так вот, запомни накрепко: есть здесь одна Кикимора Болотная, конкуренцию русалкам составить пытается. Ты у нее ничего не покупай. А то одна отоварилась по дешевке. Прикупила румяна "Марфушечка", так неделю с аллергией ходила. И шампунь "Варвара" у нее хоть и дешевле, чем у Лилии, зато без лицензии, я-то знаю. Варя даже судиться хотела, да потом плюнула и рукой махнула. Денег у этой шарлатанки не отсудишь, а честное имя свое замараешь. Кикимора хоть низкими ценами и соблазняет, но качество у нее паршивое. Поняла?

- Поняла, - послушно повторила я. - Все брать у русалок, к Кикиморе не ходить.

- Интересно, ей от Лильки с Лориком проценты капают? - спросила я у подружек, когда мы шли в терем.

- Все может быть, - пожала плечами Васька. - Но вообще-то она права, у Кикиморы на такую гадость нарваться можно, что сто раз потом пожалеешь. Несмеяна от ее пудры "Белоснежка" прыщами покрылась. А вот кто из наших румяна брал, я и не припомню.

- Да сама Гюльчатай и брала, - рассмеялась Васюша. - Мне Лилька по секрету рассказала. Просто под покрывалом не видать последствий, а только мазь от аллергии наша царица у Лорика заказывала.

- Девчонки! - услышали мы, а несколько мгновений спустя нас нагнал запыхавшийся Елисей.

- Ой, Елька! - обрадовалась Прекрасная. - Ты куда?

- Да меня к ректору вызвали. Опять кто-то в спячку впал не вовремя, разбудить требуется.

- Елечка специализируется на лечении жертв наведенного сна, - гордо пояснила мне Васька. - Он уже разбудил семь царевен и пятерых медведей.

- Медведей? - поразилась я.

- Да, как-то раз семейка трех медведей не в сезон в спячку впала. Потом, правда, оказалось, что это они пирожков с маком переели. Ну и еще два мишки, приятели Мишутки, которые вместе с ними угощались, тоже хорошо так закемарили.

- Ага, понятно.

Васюша между тем наморщила лоб и старательно шевелила губами.

- Что это с тобой? - озадачилась соседка.

- Да вот я тут думаю, - протянула Премудрая, оправдывая свою фамилию, - смотрите: всего случаев странного сна было двенадцать, так? Пять медведей и семь царевен.

- Ну, так, - не понимая, куда клонит Васюша, ответил Елисей.

- Следовательно, теперь мы имеем дело с тринадцатым.

- Нехорошее число, - согласилась Васька. - Так кто, ты говоришь, на сей раз заснул?

- Я не знаю, - растерялся Елисей. - Меня просто к ректору вызвали, сказали, что задание есть.

- Ох, чую, грядут неприятности, - глубокомысленно заметила Васюша. - У меня на них, родимых, чувствительность очень развита.

И мы все непроизвольно бросили взгляды на то самое, чувствительное место подруги.

- Не туда смотрите, - обиделась она. - Я пакости пяткой обычно чую, вот!

- Ладно, - решительно произнесла Васька. - Пойдем сейчас к ректору и все узнаем.

- Так он только меня звал, - попробовал отбиться от навязываемой компании Елисей.

- Ну и что? Не выгонит он ведь нас. Вы со мной, девочки?

Не знаю, о чем там думала Васюша и отчего замялась она, а я ректора все же немного опасалась. Пусть он и произвел впечатление человека толерантного, демократичного и доброжелательного, однако о том, кто был его папенькой, забывать не стоило. Я, пусть и гуманитарий до кончиков ногтей, и таблицу умножения подзабыла за ненадобностью, но в великую науку генетику все же верила. А с другой стороны - Бессмертного я всего один раз в жизни видела, тогда как с Васькой вообще вместе живу. Вот и думай, чье неудовольствие хуже - начальства или соседки.

- С тобой, конечно, - вздохнула наконец Васюша, разрешив тем самым и мои сомнения. - Эх, Васька, Васька, вечно мы из-за тебя вляпываемся в... в удобрения органические, вот!

В кабинет ректора мы ввалились гурьбой. По первому же взгляду на Ивана Кощеевича стало понятно, что дело предстоит серьезное. Во-первых, между его бровей залегла суровая складка. А во-вторых, облачен он был самым торжественным образом. В шубу.

- Это еще что за толпа? - нахмурился Бессмертный. - Я одного Елисея вызывал.

Упомянутый Елисей предпочел сделать вид, будто не расслышал слов ректора.

- О, Иван Кощеевич, а вы в шубе? - подхалимски произнес он. - Значит, случилось что-то важное?

Я припомнила слова Ивана о некой силе, которой эта шуба якобы обладает, и уважительный шепот девочек и прониклась серьезностью момента.

- Да, нечто экстраординарное, - торжественно провозгласил сын Кощеев. - Но ты не ответил, зачем притащил с собой эту группу поддержки?

- Ну Иван Кощеевич, ну миленький, - кокетливо стреляя глазками, пропела Васюша, - неужели мы вам помещаем? Будем сидеть тихо-тихо, как мышки.

- Норушки, - невесть зачем ляпнула я.

Ректор побагровел, и Елисей счел нужным вмешаться.

- Вот скажите, Иван Кощеевич, а вы смогли бы отказать невесте? Только честно, ладно. Вот смогли бы? Да она ж не даст после такого... житья совсем.

Васька зарделась не то из-за того, что ее назвали невестой, не то из-за паузы перед упоминанием, чего именно не даст. Бессмертный растерянно моргнул.

- А я не знаю, - честно признался он. - У меня невесты нет.

- А была? - вновь не к месту вмешалась я.

- И не было.

- Так, - решительно заявила Васька, - личную жизнь обсуждать, безусловно, интересно. Но мы собирались поговорить о деле.

- Ах да, дело! - спохватился Иван, уже успевший позабыть, что собирался выставить нас из кабинета. - Так вот, сегодня я получил депешу от царя. Срочную. Секретную.

Мы дружно стали ровно, будто на линейке, и разве что не отдали честь.

Ректор между тем подошел к двери, приоткрыл ее, выглянул в коридор и опять закрыл.

- Предусмотрительность, - пояснил он нам. - Дело-то не простое, а международное.

- С Заморском связанное? - предположил Елисей.

- Нет. С Тридесятым царством.

Бессмертный произнес эти слова прямо-таки замогильным шепотом. Васюша присвистнула.

- Так ведь тамошний царь-то того... молодильными яблочками отравиться изволил, - недоуменно произнес Елисей.

- А все потому, что немытые съел, - вклинилась Васька. - А садовник их от вредителей ядом как раз накануне обработал. Он же не знал, что царь тоже вредитель.

- Насмерть отравился? - испугалась я.

- Нет, дня на три поселился в особой комнате для раздумий, - хихикнула Васюша. - Хотя говорил, что лучше бы насмерть - меньше бы мучился.

- Да только не вразумил его тот случай, - вздохнул ректор. - И от любви к яблокам не излечил. Вот и съел он якобы по ошибке яблочко наливное, что одна мерзкая особа для падчерицы своей приготовила. И уснул. В Тридесятом царстве теперь такой бардак - ужас просто. А главное, никто не знает, был ли то несчастный случай либо же умышленное покушение. Так что мы едем разбираться. Наш царь желает знать все детали сего запущенного дела. А чтобы ни у кого не вызывать лишних вопросов, я поеду в Тридесятое царство якобы сопровождать своего студента - специалиста в излечении от сна. Понятно?

Мы с Васюшей усиленно закивали, но вот Васька решительно заявила:

- Нет, не понятно. Вы едете, а как же мы?

- А что вы? - удивился ректор. - Вы учитесь по расписанию. Елисей, подумай, кого из парней нам имеет смысл взять с собой. Все равно я отправил в Тридесятое царство запрос на размещение команды спасателей. Думаю, лучше, если рядом окажутся свои, те, кто в случае чего помогут.

- Та-а-ак, - уперла руки в бока Прекрасная. - Мы, значит, учиться, а вы, значит, с парнями в Тридесятое. И почем мне знать, чем вы там заниматься будете? Что, Елечка, рад ускользнуть из-под надзора? Небось по кабакам пойдете, не успев приехать, или куда похуже.

- Ну Васенька, - забормотал сконфуженный Елисей. - Ну Васюнечка, ну прошу тебя, не надо. Ну не при Иване Кощеевиче же... Иван Кощеевич, вы внимания не обращайте. Она у меня хорошая, ласковая, только ревнивая - жуть! Васька, кому говорю, не позорь меня!

Васька тем временем принялась хлюпать покрасневшим носом, вытирая глаза платком. По лицу ее катились слезы. Елисей неловко топтался вокруг нее и порывался обнять, но Васька его отталкивала.

- Во дает! - едва слышно шепнула мне в ухо Васюша. - Я и не знала, что она платок с собой таскает.

- Платок? - удивилась я.

Васюша приблизила губы почти вплотную к моему уху и прошептала, щекоча теплым дыханием:

- Смоченный в луковом соке платок способен творить чудеса.

Ни Елисей, ни ректор нас не слышали. Первый был занят рыдающей невестой, а второй - разворачивающейся на его глазах драмой. А вот Прекрасная показала нам исподтишка кулак.

- Иван Кощеевич! - воззвал наконец к ректору вконец растерявшийся Елисей. - Ну сделайте же что-нибудь!

- Я? - не на шутку изумился Бессмертный. - Но что? Это ведь твоя невеста.

- Моя. Но она плачет из-за вас. И она мне потом...

- Жизни не даст, я помню.

- Да нет же! То есть не даст, конечно. Жизни, в смысле. Тьфу ты, совсем вы меня запутали. Я хотел сказать, что она мне потом на глаза показываться не будет, потому что у нее нос распухнет. Будет ходить в покрывалах, как Гюльчатай Юсуповна.

Ага, так папеньку Гюльчатай таки звали Юсупом. Или это она какого-нибудь Йоську так переделала? С этими роковыми женщинами никогда не поймешь, правду они говорят или же немного искаженную истину.

- Ну и пусть себе ходит в покрывале, - заявил непонятливый ректор. - Чем оно тебе мешает?

- Так это же, - Елисей смутился и покраснел, как помидор. - Целоваться оно мешает, вот!

Рыдающая Васька тоже покраснела, прикрыла лицо платком и совсем уж взвыла, да еще и расчихалась.

- Ладно-ладно, - быстро произнес испуганный ректор. - Поедешь со своим женихом, только не плачь больше.

- Одна? - Прекрасная даже рыдать перестала от возмущения. - В мужской компании? Это что же после такого от моей репутации останется?

- И что? - заинтересовался Иван Кощеевич.

- А ничего! - торжественно провозгласила Васька. - Даже такого вот платочка! И когда мы с Елечкой поженимся, все будут говорить, что это вынужденно, чтобы грех прикрыть. Даже если свадьба будет, как планировали, после выпускного. Даже если ребеночек лет через семь родится. А все равно судачить будут, что я его еще в Тридесятом царстве нагуляла.

Я застыла, пораженная такой логикой местных сплетников. А Васюша выступила вперед.

- Ивае Кощеевич, мы вам пригодимся, - проникновенно сказала она. - Мы ведь к кому угодно в доверие втереться сумеем. Все-все сплетни и слухи пособираем. Согласитесь, ведь странно будет, если мальчики начнут вдруг интересоваться чужими любовными историями.

- А причем здесь любовные истории?

- А это одна из версий, - не моргнув глазом, мигом выдала Васюша. - Может, царя из ревности отравить хотели. Или не его, а ту девицу, чье яблоко он схомячил. И вообще, уже выяснили, точно ли это одно и то же яблоко? Или девица – отдельно, царь – отдельно?

- Ишь ты, у нее уже и версии есть, - уважительно протянул Бессмертный. - Ладно, ступайте собираться. Отправляемся на рассвете. Кто проспит - остается здесь.

Мы согласно кивнули и мигом вымелись из кабинета.

- Так, Лиска, - распорядилась Васька, когда мы поднялись в свою комнату, - вечером сбегаешь к Лорику, вдруг что из твоего заказа привезли. А теперь быстренько складываем вещи и в зооуголок - Горынычу доложиться. Пусть за нашим зверьем присматривает.

- Как-то мой Китик без меня будет? - закручинилась Васюша. - Надо бы ему из Тридесятого царства подарок привезти. Научный журнал какой-нибудь.

- Лучше сатирический, - посоветовала Васька. - Твое Юдище выучит парочку новых острот и будет донимать ими весь зверинец и русалок в придачу. То-то счастье ему будет.

А я задумалась: надо ли что-то везти Норушке? Вроде бы мы только-только начали налаживать дружеские отношения, стало быть, гостинец нужен, не то мышь снова надуется. С другой стороны, я еще плохо знаю питомицу, а уж о том, что можно купить в этом самом Тридесятом царстве, понятия не имею. Не говоря уж о том, что и денег местных у меня нет. Впрочем, последний вопрос оказался вполне решаемым.

- Хорошо, что напомнила, - сказала Васька, когда я спросила у нее, какие денежные единицы в ходу в Тридесятом царстве. - Отставить все, быстро побежали к Милославу за командировочными.

- Влетаем в кабинет и перекрываем выход, - планировала Васюша уже на бегу дальнейшие действия. - И не даем ему смыться ни под каким предлогом.

- А что, он и командировочные зажать может? - спросила я.

И уже задав вопрос, сообразила - это же Милик, он вообще может зажать абсолютно все.

Нам не повезло - Милослав находился в каптерке.

- Это ж какая такая командировка? - подозрительно прищурился он. - Ничего ни о какой командировке не слыхал.

- Да неужели? - уперла руки в бока Васюша. - Сам Иван Кощеевеич едет! В шубе, между прочим. А вы так-таки и не знаете?

- Про Ивана Кощеевича знаю, - не стал отпираться кастелян. - А вот про то, что он с собой целый гарем, аки султан какой тащит, слышу впервые. У него там шуба да Елисей в помощниках выступать должны.

- Правильно, - закивала Васька. - У него - шуба и Елисей, у Елисея – друзья, а у тех уже - мы. Да вы сами сходите, поинтересуйтесь.

Васюша тут же ткнула подругу кулаком в бок.

- Только потом, как заявления подпишете, - быстро сказала она. - А сначала в кабинет давайте пойдем.

- Нет, девки, приходите ближе к ужину, - отказался Милослав. - А то и после. У меня еще дел много, мне каптерку бросать никак нельзя.

- Это каких еще дел? - поинтересовалась Премудрая.

- А мне это... опись составить надо, вот. Того, не знаю чего.

Я даже рот приоткрыла, пораженная бесперспективностью стоящей перед Милославом задачи, но Васюша только погрозила каптеру пальцем.

- То, не знаю что к имуществу Академии не относится, - уверенно произнесла она. - Я-то знаю, мне Китик рассказывал, как хранитель царского музея на него жаловался.

- А ты побольше свое Чудо-Юдо слушай, - буркнул Милослав. - Он тебе еще и не то расскажет.

- Мой Китик никогда не врет! - оскорбилась Васюша. - Он может только искренне заблуждаться.

- Но только не в этом случае, - добавила Васька. - Милослав Константиныч, миленький, ну пойдемте в кабинет. Все-таки нам без командировочных никак. Ну вы же сами прекрасно понимаете.

- Занят я, сказано вам.

- Так и у нас дело важное. Шутка ли, Иван Кощеевич даже шубу берет.

- На шубу командировочные не положены, - выдал вконец замороченный Милослав.

- Вот-вот, только представьте, какая экономия, - коварно предложила Премудрая. - Уж ради шубы вам пришлось бы расщедриться.

В процессе разговора мои соседки исподволь подталкивали Милослава к двери. Тот, увлекшись подсчетами командировочных для шубы, пришел в себя только в коридоре.

- Так, девки, я подзабыл, мне срочно отлучиться надо. С инспекцией.

Но мы перегородили ему все пути к отступлению. Кастелян окинул нас тоскливым взглядом и со вздохом отпер дверь.

К Мышке-Норушке я все-таки решила заглянуть перед отъездом. Милослав, скрепя сердце, выдал нам все положенные командировочные, и я решила узнать, чего же привезти питомице из Тридесятого Царства.

- Только не яблоко, - решительно заявила Норушка. - Подозрительные у них яблоки какие-то. Расхваливают, дескать, золотые, наливные, молодильные. А на деле что получается? Травятся этими фруктами пестицидными все подряд с царем во главе.

- В Тридесятом Царстве применяют пестициды? - удивилась я. - У них и такое есть?

- Да у них все есть, - отмахнулась мышь. - Только делиться они не хотят, жадные потому как. Подозреваю, что Милослав наш оттуда родом. А меня они и вовсе недолюбливают. Я когда-то яйцо куриное разбила. Это яйцо их делегация у нашего Бессмертного выпросила. Не знаю, чего они там думали, но яйцо, без дураков, самое обыкновенное было. Безо всяких заговоренных игл внутри. Так вот, я его случайно хвостом задела, оно со стола и шлепнулось. Крик стоял такой, что уши закладывало.

- Из-за одного несчастного яйца? - изумилась я.

- Ага, - Норушка отчетливо шмыгнула носом. - Оказывается, я символ Академии грохнула, о как. Да чего ты от этих тридесятников хочешь, если у них даже царь яблоки втихаря подворовывает.

- Действительно, - пробормотала я. - А чего это, кстати, у них царь яблоки тырит? Или он тоже из славного рода бояр Беспределкиных?

- А, тебе тоже уже историю проректорского предка рассказали? Нет, у тридесятников царь только на фруктах повернут. Говорят, посетил он как-то с визитом заморское государство Мумба-Юмба. Так там на пальму за бананом полез.

Я припомнила рассказ о самобранке и царской диете, и тут же уточнила:

- Может, там царя просто недокармливают? Вот он и восполняет дефицит витаминов, как умеет.

- Вот уж не знаю, - ответила Норушка. - Но мое мнение таково: от жадности все это. И от невоспитанности.

- А разве бывают невоспитанные цари? - совсем уж запуталась я.

- Конечно, бывают. Кто же царя воспитывать возьмется? Он же не кто-нибудь, а царь. Приличный монарх этакую демократию в своем царстве разводить не станет. Если что - указ издаст особый. Считать царскую невоспитанность эксцентричным поведением, а самого царя - не хамом и невеждой, а личностью яркой и неординарной.

Подобное толкование хамства и истеричности было мне хорошо знакомо по многочисленным телешоу, так что с Мышкой я вынуждена была согласиться.

- Слушай, - внезапно пришло мне в голову, - а ты не хочешь со мной в Тридесятое Царство прокатиться? Ты ведь маленькая, везде пролезть сможешь, все подслушать.

- Нет, не получится, - грустно сказала Норушка. - Я ведь тебе уже про яйцо рассказала. Меня тридесятники не жалуют.

- А если мы тебя замаскируем? Так, что никто не узнает? Будешь не Мышка-Норушка, а Крыс-Недокормыш. Или Хомка Остроносая.

- Нетушки, - закапризничала моя питомица. - Мне не нравится. Хотя сама идея маскировки, надо признать, неплоха. Весьма и весьма. Но имидж нужно подобрать подходящий, а ты мне каких-то деревенщин предлагаешь.

- Ну так это первое, что пришло мне в голову. Подберем, конечно.

- И у Горыныча отпросить меня надо. И командировочные оформить.

- Слушай, Норушка, а давай я просто у Горыныча корма побольше с собой возьму? А то Милослав и мне-то командировочные выдавать не хотел. Представляю, что он мне скажет, если я еще и на тебя попрошу. А уже на месте я куплю тебе чего захочешь.

- Ну ладно, - смилостивилась Мышка. - Вечно все пользуются моей добротой. Так и быть, я согласна. Но помни - ты пообещала купить все, что мне понравится.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ЦАРСТВО ТРИДЕСЯТОЕ

На следующий день мы торжественно вступили в Тронный зал царского дворца. Ну как торжественно: церемониймейстер с перевязанной щекой ("Зуб болит", - пояснил он свой странный вид) распахнул перед нами дверь и промычал что-то неразборчивое.

- Флюс, - поставила диагноз Васька. - К Яге бы его.

- Или к стоматологу, - добавила я.

Ректор шикнул на нас и подтолкнул в спины. Правильно, к царю идем, не к кому-нибудь, задерживаться негоже, а опаздывать - тем более. Вырядились мы для встречи с царем в форму парадную, а я даже повязала ленту на голову. У моих соседок ленты были вплетены в косы.

Норушка сидела у меня на руках и гордо поглядывала по сторонам. Шерстка ее была выкрашена контрабандной краской "Золотистый блонд", а коготки - алым лаком. На спине у моей питомицы красовалась попона из парчового лоскутка.

- Норушка, тебя в жизни никто не признает, - заверила Мышку Васюша.

Я была с ней абсолютно согласна. В целях конспирации мы решили выдать Норушку за жутко модного домашнего любимца Мышильду Бояринову из семейства мышей необыкновенных.

На Мышильду царская охрана бросала опасливые взгляды. Мышильда мыла усы, скалила зубы и блестела глазками-бусинками. Наконец самый смелый из бравых парней спросил:

- А это кто будет?

- Мышь необыкновенная, не видишь, что ли? Мышильда Бояринова фон Драугебриг де Нонбер ди Грасси, - пропищала обозленная мышь.

А я только глазами захлопала. Как только Норушке в голову взбрела сия диковинная фамилия? И как бы мне ее заучить, чтобы не путаться?

- Ого! - уважительно сказал охранник. - Сразу видать, что необыкновенная. Жаль, дорогая, наверное.

- Почему жаль-то? - удивилась я. - Себе такую хотите?

- Да мне она и даром не нужна. А вот жена плешь проест, чтобы и ей купил. Она у меня все модное страсть как любит. То шляпу с перьями диковинной птицы нелетающей - страуса - ей подавай, то сумочку, как у княгини Любавушки, только размером побольше, то перстень с каменьями. И такое вот диво дивное тоже захочет.

- Я не сумочка, - надулась Мышильда. - Я - создание уникальное. Так что ходить тебе, дружок, плешивым. Понял?

- Ну так уж и уникальное, - ухмыльнулся охранник. - Редкое - согласен. Я так точно с таким еще не встречался. Но вот с уникальностью ты погорячилась.

- Что б ты понимал, - презрительно фыркнула мышь. - Я, между прочим, единичный экземпляр. Гордость селекционеров Заморска и Заречья, а также Загорья и Заполярья.

Я дернула зарвавшуюся питомицу за хвост, желая охладить хвастливый пыл. Но куда там - она уселась поудобнее и уже приготовилась вещать дальше, когда, на мое счастье, раздался густой бас:

- Делегацию лекарей-пробудетелей ждут в царской приемной.

Подивившись тому, как странно нас обозвали, я подхватила свою сумку и зашагала за Васюшей.

- Слушай, - прошипела я Мышильде, когда мы удалились на достаточно безопасное расстояние, - откуда ты эту фамилию взяла? Бояринова фон Брау... Драу... как там дальше?

- Бояринова фон Драугебриг де Нонбер ди Грасси, - отчеканила мышь. - Я ее, между прочим, всю дорогу придумывала. Правда, звучит впечатляюще?

С этим я спорить не стала.

А вот царь меня поразил. Я-то ожидала увидеть исполненного достоинства бородатого мужчину, солидного и статного. Но на троне сидел тощий вертлявый мужичонка. Дождавшись, пока ему представят нас всех по именам, он сказал:

- Рад вас видеть. Ну а я - царь. Можно просто - ваше величество.

- А имя-отчество у вашего величества имеются? - пропищала нахальная мышь.

Все вокруг ахнули. Я заподозрила, что нелюбовь жителей Тридесятого Царства к Норушке имела своей причиной отнюдь не только по неосторожности разбитое яйцо. Но царь только широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие правого переднего зуба, и ответил:

- Есть. Леопольд Базилевсович. Яблочко будешь?

И взмахом руки указал на огромный золотой поднос, где одиноко покоилось краснобокое яблоко.

- Благодарю, но я не голодна, - вежливо отказалась Мышильда.

- Ишь ты, чудная мышь какая, - искренне поразился царь. - Откуда она у тебя, девица?

Я дернула Мышильду за хвост, чтобы она не лезла с ответом.

- Подарок это, ваше величество. От суженого.

Похоже, царь расстроился.

- Жаль, очень жаль. Подарки нельзя передаривать - примета плохая. Слушай, девица, а может ты зверька своего обменяешь на что-нибудь? Обмен - это ведь не передаривание, так?

- Вы хотите мою мышь? - удивилась я.

Мне действительно казалось странным, чтобы кто-нибудь в здравом уме пожелал бы заполучить такую противную питомицу. Ну ладно еще жена караульного - та, судя по его словам, была той еще жертвой моды. Но царь?

- Да, она забавная. Говори, что за нее хочешь?

Мышильда вздрогнула и прижалась ко мне, царапая коготками кожу. Похоже, от перспективы стать царской мышью она в восторг не пришла.

- Простите, ваше величество, - вежливо, но твердо отказалась я, - но мне этот зверек дорог, как память. Видите ли, суженый мой оказался вовсе и не суженым. Точнее, суженым, но не моим. Словом, он собирается жениться теперь на другой. На Несмеяне, вот. А эта мышь - его последний мне подарок, который я трепетно берегу.

Стоявшие рядом Прекрасная и Премудрая, позабыв про этикет, повернулись по мне с одинаково круглыми глазами и отвисшими челюстями. А я сделала вид, будто утираю слезы. До Васькиного мастерства мне, конечно же, было далеко, но царя таки проняло.

- Какая прекрасная история. Нежная и трогательная. Определенно, по ней надо бы написать пьесу. И сыграть в нашем царском театре!

Прервало восхищенные восклицания царя сдержанное покашливание.

- Простыли никак, Иван Кощеевич? - сочувственно осведомился самодержец.

- Простите, Леопольд Базилевсович, - твердо сказал наш ректор, - но я желал бы знать, что случилось с Иннокентием Третьим.

- Ах, с этим, - скривился царь. - Да ничего с ним не случилось, дрыхнет он. А я вот пока его обязанности временно исполняю.

- Весьма недурственно исполняете, - похвалил Бессмертный. - На троне вон удобно устроились, корону опять же нацепили. Стражу всю дворцовую сменили, величеством себя именуете. Вжились в роль полностью.

Царь побагровел.

- Вы что же, меня подозреваете, что это я Кешку отравил?

- Кешку, - повторил Бессмертный. - Вон оно как. Нет, я пока еще никого не подозреваю. Да и не в моей то компетенции. А вот взглянуть на пациента нам бы не помешало.

- Стража! - завопил Леопольд Базилевсович. - Эй, стража! Отведите-ка этих в лекарские палаты. Они на Того Самого Больного посмотреть желают. Организуйте им экскурсию!

Честно говоря, я сильно опасалась, что стража организует нам экскурсию куда-нибудь в подземелье. С билетом в один конец и новым местом жительства, темноватым и сыроватым. Мышка тоже прониклась и дрожала у меня на груди, хотя ей-то чего бояться? Она сквозь любую решетку пролезет и из любой камеры выберется. Но все обошлось. Видимо, ректор понимал, на кого он может наехать безнаказанно.

Хотя на больницу то место, куда нас в итоге привели, тоже походило мало. Это были именно что палаты, устланные коврами, с расписными стенами и парчовыми занавесками.

- Антисанитария, - проворчала я едва слышно.

Поскольку мама моя работала хирургической медсестрой, я прекрасно знала, что всяким пылесборникам в больнице не место. А здесь - полный набор: ковры, занавески, статуэтки, покрывальца. Маму бы сюда - она бы разгон местным лекарям устроила. Потому-то они и царя вылечить никак не могут: знаний элементарных им не хватает.

Койка в палате была одна. Хотя как койка - этакий ВИП-вариант кровати, ложе кингз-сайз. Я даже не сразу рассмотрела среди подушек и одеял спящего на нем мужчину. Лишь услышала, как охнула рядом Васюша.

- Какой мужчина! - произнесла она с придыханием.

Действительно, до спящего царя даже объекту Машкиной симпатии - Светлозару - было далеко. Темные волосы царя разметались по подушке, длинные черные ресницы и изогнутые брови резко выделялись на светлой коже, изящного рисунка губы были чуть приоткрыты. Я невольно залюбовалась, но противная Мышильда тут же испортила мне все впечатление.

- Ага, красавчик, - пропищала она. - Только яблоки чужие таскает.

- Тише ты, - шикнула я на нее. - Еще услышит кто!

По счастью стражники остались за дверью, так что никто, кроме своих, наглую мышь не услышал.

- Да ладно яблоки, - тихо произнес ректор. - Тут вон целое царство умыкнуть пытаются.

Он подошел к ложу и склонился над Иннокентием.

- Иван Кощеевич, - позвала я. - Скажите, а вы давно этого Леопольда Базилевсовича знаете?

- Давненько, - ответил ректор. - Пройдоха он знатный. Но вот в то, что он самолично царя отравить решился, я не верю. Трусоват Лелик для такого.

Иван Кощеевич слегка похлопал Иннокентия по бледным щекам. Без толку - царь даже не вздохнул. Васюша рядом горько всхлипнула.

- Ты чего? - удивленно спросила у нее я.

- Жалко-то как, - прорыдала подруга. - Молодой какой, красивый. Неженатый. Жить бы да жить.

- Да погоди рыдать-то, - досадливо сказал Бессмертный. - Что ж вы, девки, чуть что, так сразу в слезы? Вот потому и ходят некоторые мужики неженатыми, что вас опасаются. Вы либо затопите, либо рубаху промочите. Хоть так, хоть эдак, а радости мало. Жив Кеша, дрыхнет только. Крепко так дрыхнет, против этого ничего не скажу. Однако же жив.

- Ага, спит, - всхлипнула Васюша. - И мало ли кого там во сне видит. А я тут у его постели убиваюсь.

Ошарашенный столь непревзойденной логикой, ректор остолбенело уставился на нее.

- Так и не убивайся! Чего реветь-то?

- Ах, Иван Кощеевич, ничего-то вы не понимаете в тонкой женской душе! Вот потому и неженаты, а вовсе не оттого, что слез боитесь. Придумали себе фобию и прячетесь за ней.

Вот тут у ректора и вовсе челюсть отвисла. Я даже посочувствовала бедолаге, который никак не мог сообразить, каким образом связан сон Иннокентия со слезами Василисы, а все это - с его семейным положением. Васька хихикнула.

- Да что вам непонятно-то, Иван Кощеевич? - спросила она. - Влюбилась наша Васюша, вот и все.

- А, - с облегчением выдохнул ректор, но тут же вновь напрягся. - А я здесь при чем?

- Не при чем, - заявила вредная Васюша. - Я Кешика люблю-у-у.

- Кешика? - переспросил вконец замороченный Бессмертный. - А, царя Иннокентия. Да как же так? Ты его и не видела ни разу. Тьфу ты, я хотел сказать - не разговаривала.

- А разве для любви обязательно разговаривать? - удивилась Премудрая. - У влюбленных говорят сердца.

Сбитый с толку окончательно ректор в сердцах махнул рукой и отвернулся к спящему.

- Так, Елисей, поди сюда, - позвал он. - Диагностику проводить будем.

Елисей подошел к постели больного - или Иннокентий больным все же не являлся? - с другой стороны. Он пощупал лоб царя, зачем-то подергал его за ухо, оттянул веко и заглянул в глаз, приложил ладонь к груди.

- Крепко спит, - наконец констатировал он. - Из пушки не разбудить.

- Да я уж догадался, - сказал Кощеевич. - Пушка - она только спящих караульных будит. Ты мне лучше скажи, какую методу применять будет? Хор водяных? Эти и мертвого подымут. Купание в ледяной живой воде? Вроде бы тоже способ неплохой, я им завсегда сонливость сгоняю. Или поцелуй царевны?

- Вот еще, - вмешалась Васюша. - Не позволю какой-то посторонней царевне моего Кешика целовать.

- Так я нашу царевну предложить хотел, - виновато принялся оправдываться ректор. - Сама знаешь, она обладает столь альтернативно прекрасной внешностью, что любой подскочит и сбежит. Даже в одних портках. Да что там - даже без порток.

- Все равно, - стояла на своем Премудрая. - Знаю я этих царевен. Сначала воспользуется ситуаций и поцелует, а потом и жениться заставит. Особенно если Кешик без порток перед ней пробежится. Заявит, что он ее скомпрометировал. И оп – уже жена!

- А откуда ты знаешь, в портках он или без оных? - похоже, Бессмертный уже ничего не соображал.

- Так вы же сами сказали, вот только что!

Тут Иван Кощеевич все-таки потерял терпение.

- Стража! - заорал он. - Стража!

Караульные влетели в палату, готовые отразить нападение неведомого врага. Не обнаружив никаких несанкционированных посетителей, они методично приступили к обыску: заглянули под кровать, за занавески, даже в прикроватную тумбочку.

- Что это вы делаете? - полюбопытствовал ректор.

- Супостатов ищем! - дружно отрапортовали бравые стражи. - Сами же на помощь звали.

Мышка захихикала, а Бессмертный растерялся.

- Так нету никаких супостатов. Я не затем вовсе вас звал.

- А зачем? - насупился бородатый караульный.

- Да вот студентки мои устали. Отведите их в женский терем.

- А я, быть может, здесь остаться хочу, - закапризничала Васюша. - Возле Кешика.

- Не положено, - сурово ответил караульный.

- Да-да, не положено, - радостно подхватил ректор.

Елисей и его друзья промолчали. Быть может, кто из них и захотел за нас вступиться, да только не решился спорить с грозным ректором.

После недолгих препирательств нас все-таки отвели в женский терем. Оный представлял собой правое крыло дворца, надежно отгороженное от прочей части решеткой. Васюша покосилась на увесистый замок, который отпирал караульный.

- Это что же, в вашем женском тереме не живет никто?

- А ты почем знаешь, девка? - изумился стражник.

- А с какого перепуга тогда днем дверь заперта? Ясно же, что покои пустуют. Пыли там, небось.

- Сейчас дворовых девок пришлю, приберут.

- А зачем нас вообще там селить? - вкрадчиво поинтересовалась Васюша. - Давай выберем другую комнату, в жилой части.

- Так ведь начальство ваше так и приказало - в женский терем, - упрямо сказал караульный.

Премудрая скользнула к нему поближе, положила ладонь на его локоть.

- Так наше начальство - оно ведь не ваше начальство, понимаешь? Вам-то его слушаться вовсе не обязательно.

Караульный только захлопал ресницами. Видимо, столь гениальная мысль ему в голову не приходила.

- Ну да, - забормотал он. - Я подчиняюсь своему начальству, но не подчиняюсь вашему. Вы подчиняетесь своему, но не моему. Верно?

- Ах, как вы умны, - польстила ему коварная Васюша. - Как сообразительны! Как быстро ухватили самую суть!

Караульный горделиво приосанился, Мышильда насмешливо фыркнула, а я все-таки дернула ее за хвост - желания жить в заброшенном тереме у меня не было, так что Васюшу я всецело поддерживала.

- Вы ведь, вероятно, весьма уважаемый человек, - пела тем временем Премудрая. - Важный начальник, да? Поселите нас поближе к лекарским палатам. Понимаете, все эти события так волнительны, что я всерьез переживаю за свое здоровье. Мало ли, вдруг сердечко пошаливать начнет? Девичьи сердца - они такие, шаловливые, понимаете, да?

Охранник кивнул. Видимо, мысль о девичьих сердцах пришлась ему по вкусу.

- Тогда да, к лекарю поближе надо быть, - важно заметил он. - А еще неподалеку от караульной.

- Это еще зачем? - удивилась Васюша.

- Ну, так... вдруг вам чего понадобится? Вы только кликните - я вмиг прибегу.

Мышильда не выдержала и захихикала - зря, охранник тут же обратил на нее внимание.

- А что это за зверушка у вас диковинная такая?

- А это мышь необыкновенная, фон... дер...

- Мышильда Бояринова фон Драугебриг де Нонбер ди Грасси, - без запинки выдала необыкновенная мышь.

- Ишь ты, - уважительно произнес караульный. - А по виду и не скажешь. Да у нее хвост короче имени.

- А тебя самого звать-то как? - оскорблено пропищала моя питомица.

- Федотом кличут.

- Ну, ясное дело, - наморщила нос Мышильда. - Куда там всяким Федотам оценить истинный аристократизм.

Я опять дернула наглую мышь за хвост, чтобы не зарывалась. К счастью, Федот настолько проникся Васюшиными чарами, что не обиделся, а только усмехнулся.

- Забавная зверушка. Нам бы на посту такая пригодилась. Вот только-только в сон клонить станет, а она и скажет чего смешного, расшебуршит.

На сей раз я была начеку и дернула Мышильду за хвост заранее, пока она не сказала очередную ехидную пакость. Мышь обиженно засопела, но промолчала.

А караульный выделил нам целые покои.

- Вот, для гостей особых здесь все оборудовано. И название мудреное имеется - "Ви Ай Пи". Для гостей высоких, то есть. Я по-басурмански знаю плохо, но мне старший растолковал. Для царей и королей, стало быть, место отведено, коль его так странно именуют. Ну иль вдруг султана каким ветром занесет, то и его тоже, наверное, сюда селить надобно.

- А тебе не влетит за то, что ты сюда не султана, а нас поселил? - спросила сердобольная Васька.

- Так ведь не узнает никто, - ответил наивный Федот. - Я в журнале регистрации укажу, что в женский терем вас заселил. С царем такое бы не прошло, а вот Леопольд Базилевсович в таких тонкостях не разбирается. Обойдется все.

- А кто он вообще такой, Леопольд этот? - поинтересовалась я. - Раз взял и так просто объявил себя и.о. царя, стало быть, право имеет?

- Да никакого права он не имеет, - заявил караульный. - Просто подсуетился вовремя. Пока все бояре в растерянности от состояния царя пребывали, он вперед вылез. Так, мол, и так, стало быть, буду царство хранить для царя нашего батюшки, покуда он почивать изволит. И так вывернул, что спорить с ним никто не решился. Царь, мол, в любой момент проснуться может, а тут бояре за трон спорят. Вот они и убоялись, бояре-то. А ну как действительно в смуте обвинят? Сам-то, быть может, ни ухом, ни рылом, да только нашепчет Леопольд чего царю, вот и осерчает Иннокентий. Так что не решились спорить бояре. А сам Леопольд и не Леопольд вовсе. Лешка он, сын Васьки-шута. Никчемное, скажу я вам, создание. Вот только батюшка его покойный большим уважением пользовался. Головастый мужик был! А Лешка в мать-дуру пошел, только хитрый больно. Его в память о батюшке царь и держит... держал...

Тут Федот некрасиво хлюпнул носом.

- Ну-ну, успокойся, - потрепала его по плечу Васька. - Водички вон попей.

Она налила воды из стоящего на столе графина и протянула караульному. А я увидела скромненькую такую тумбочку, навевающую некие ассоциации. Распахнула дверку - и точно: вплотную друг к другу на полочках стояли небольшие бутылочки и кувшинчики.

- Мини-бар, - ахнула я.

- Так для гостей же этих самых, вайповских, - пояснил успокоившийся Федот. - Каждый день новые приносят взамен выпитых, во как! И закусь в соседнем отсеке имеется. Так что, девки, я к вам по долгу службы заглядывать буду. После смены.

- Какая ж это служба, если после смены? - резонно спросила я.

- Внеурочная! - нашелся Федот.

- Ты бы прямо сказал, что выпить охота, - посоветовала ехидная мышь.

Вопреки моим ожиданиям, Федот не рассердился.

- А и то верно, что охота. Только не выпить, а продегустировать. Там, между прочим, напитки дорогие есть, заморские. У нас этакого пойла запросто не купишь.

Я тем временем извлекла из бара крохотный пузыречек с неровно наклеенной бумажкой. На ней четкими буквами было написано: "Сливовица Милославская".

- Ты гляди, - удивилась я. - Уж не нашего ли это кастеляна?

- Контрабанда, - свистящим шепотом предположила Мышильда.

- Где контрабанда? - переполошился Федот. - Не положено контрабанде в особых гостевых апартаментах быть. Это вам не потайной бар в царском кабинете, вот там что угодно обнаружить можно. А ну-ка покажи. Фух, и не контрабанда это вовсе. Это подарок от вашего Ивана Кощеевича, между прочим. Он-то раньше не с целительской миссией приезжать изволил, а с визитом официальным. И дары, как положено, привозил. Так вот сливовицы этой самой по описи бутыль пятилитровый был. А наш царь от щедрот своих и повелел для знатных гостей напитка отлить.

- Не поскупились, видать, для гостей знатных-то, - опять съехидничала мышь. - Не налили, а накапали.

- И правильно, - заступился за царя караульный. - Нечего добро государственное разбазаривать. Ежели всех подряд угощать от пуза, то и самим не останется.

Спровадив наконец Федота, мы принялись обустраиваться. Кровать в ВИП-спальне была такого гигантского размера, что на ней и вдесятером спать можно было, а уж втроем мы тем более помещались. Мышильда потребовала соорудить ей гнездо из полотенец в кресле.

- Я бы с вами спала, да боюсь, что раздавите.

- А я с мышами не сплю, - тут же заявила Васька.

- Что, Елисей ревнует?

Прекрасная оказалась скора на расправу. Она оттаскала мышь за хвост, подергала ее за усы и пригрозила усадить в банку из-под соленых огурцов. Оные огурцы оказались в отделении с закусками, рядом с маринованными помидорами.

- А нормальной-то еды здесь и нет, - вздохнула Васюша, произведя ревизию закусок. - Соленья вот разные, колбаска копченая да сухарики. А я каши хочу с мясом. Надо бы узнать, есть ли здесь столовая какая.

- Да какая ж тебе столовая в царском дворце? - изумилась Мышильда, благоразумно улизнувшая подольше от Васьки. - Здесь небось зал целый. Пиршественный.

- Да мне все равно, как оно называется, помещение для принятия пищи. Голодна я.

- А давайте я все разведаю? - предложила мышь. - Пробегусь по дворцу и быстренько разузнаю, где у них гостей кормят.

Васюша посмотрела на нее с сомнением.

- Как бы тебя не пристукнули, если вдруг на кухне обнаружат. Как источник антисанитарии.

- Чего? - разобиделась моя питомица. - Это я-то - антисанитария? Да на себя посмотри! Все харчи немытыми лапами перебрала!

- Тихо, девочки! - мигом утихомирила спорщиц Васька. - Так, Норушка, ты в кухню свой нос не суешь. До поваров могли еще не дойти слухи о мыши дер... фер... тер...

- О Мышильде Бояриновой фон Драугебриг...

Но Васька только замахала руками.

- Да-да, мы-то в курсе, а вот повара - нет. Стражники, я думаю, уже все о тебе наслышаны, их можно не бояться. Но и специально глаза им не мозоль.

- Уж чай не дура, - с достоинством произнесла мышь. - Ну, я побежала.

И махнув хвостом, исчезла за дверью.

- Давайте руки пока действительно помоем, что ли, - предложила Васюша.

И мы направились в ванную. Обнаружилась она рядом со спальней и привела нас в такой восторг, что мы даже на время позабыли про голод. Огромная ванна на львиных лапах выглядела довольно безвкусно, зато в ней чуть ли не плавать можно было. И имелась функция "массажа полезного струями водными", как гласила лежавшая рядом инструкция - чем не джакузи? Полочка рядом была уставлена таким количеством баночек и флакончиков, что у нас глаза разбежались. Полотенец было так много, что мы и считать их не стали. А на крючках висели халаты. Четыре штуки, разных цветов и размеров.

Когда же мы, вдоволь наохавшись, вернулись в гостиную, мыши еще не было.

- Есть хочу, - простонала Васюша. - Умираю.

И она вытащила из бара сухарики и орешки, а еще кувшинчик с квасом.

Мышильда появилась, когда уже закончились и орешки, и сухарики, и печенье, и шоколадки. Причем пришла она не одна.

- Знакомьтесь, - представила она нам своего спутника. - Крыс благородный.

- Мама дорогая! - пискнула я.

- Ой-ой! - взвизгнула Васюша.

А Васька молча запрыгнула на стул и подобрала подол сарафана.

Крыс выглядел устрашающе. Его усы свирепо топорщились, маленькие глазки горели алыми огоньками, а оскаленные зубы поблескивали. Нимало не смутившись, диковинная зверюга отвесила учтивый поклон.

- Я сожалею, что вид мой привел вас в устрашение, о благородные девы, - пробасил он. - Увы, но прекрасные дамы отчего-то приходят в замешательство при моем появлении.

- Крыс бывал при дворе короля заморского, - похвасталась Мышильда. - Обучился там этикету и манерам, подобающим благородному кавалеру.

- Так ты за кавалерами, оказывается, охотилась, - пришла в себя Васюша. - Мы чуть с голоду не померли, а ты личную жизнь устраивать решила?

Васька, благоразумно не слезая со стула, скосила глаза на ворох оберток и пустых упаковок на столе. Отправить их в мусорную корзину мы не успели.

- Голодные, значит? - пропищала мышь возмущенно. - Настолько голодные, что все закуски слопали и мне не оставили? И у вас еще совесть имеется меня попрекать?

- Дражайшая Мышильда, - бархатистым басом произнес Крыс, - давайте не будем гневаться на благородных дев. Голод, как вам, должно быть, известно, никому тетушкой не приходится. Вот ваши подруги и перекусили немного.

- Немного?! - вознегодовала мышь. - Да они сожрали все, все: леденцы, печенье, шоколадки, сухарики, орешки, даже корюшку сушеную! И как их наглые физиономии не треснули!

- Не зарывайся, хвостатая! - рявкнула Васюша. - А то я хвост-то и укорочу!

- Дамы, дамы, - укоризненно покачал головой Крыс. - Давайте не будем ссориться. Лучше я покажу вам потайной ход в кладовую и вы возьмете себе еды.

- У меня два вопроса, - встряла я. - Во-первых, зачем в кладовой потайной ход? И во-вторых, разве здесь не кормят обедом и ужином?

- Разумеется, кормят, о благородная дева, как же иначе. Вот только с тех пор как впал наш царь в зачарованный сон, а трон его захватил узурпатор, стало у нас с едой не то, что раньше. Главный повар вывесил расписание и строго его придерживается. И меню составил. Попробовал было самозванец порядки свои наводить, да не на того напал. Главный повар заявил, что на своей кухне лишь он хозяин и никто, кроме царя, ему не указ. Вот и подают теперь в царской столовой три раза в день капусту тушеную да котлеты рыбные. Ради дорогих гостей, что царя нашего спасать приехали, обещал повар расстараться, да только раньше ужина плоды трудов его не поспеют. Оттого-то и предлагаю я вам, прекрасные дамы, отправиться в кладовую с дружественным визитом.

- Значит, ужином нас все-таки накормят? - обрадовалась Васюша. - Замечательно, а пока сходим на легкий перекус.

- Погоди, - остановила ее я. - Крыс еще не рассказал нам, что это за потайной ход в кладовую, кто его придумал, а главное - откуда наш новый знакомый о нем узнал?

Усы Крыса дернулись.

- Да будет вам известно, благородные девы, что потайной ход обнаружил предок мой Августин, личный крыс царицы Ефимии, бабушки ныне здравствующего монарха Иннокентия. Случилось же это вот как. Однажды Августин прогуливался по дворцу и размышлял о сущности бытия.

- О чем размышлял? - перебила его Васюша.

- О сущности бытия, неужели непонятно? - презрительно фыркнула Мышильда. - Предок благородного Крыса был настоящим философом, не то, что твой доморощенный Китик.

- Ах ты!.. - Васюша побагровела.

Я схватила ее за руку и прошипела:

- Погоди, давай дослушаем.

- Итак, прогуливался Августин по дворцу, размышляя о сущности бытия, - повторил Крыс. - И в размышлениях своих он не заметил, как забрел в коридор, ведущий к кухне. Однако же не зря предок мой слыл мудрецом. Унюхав запах сырного суфле, он методом логических рассуждений уяснил, где именно находится. И решил проверить свою догадку.

- И стащить кусочек суфле, - проворчала Васюша.

Подруге Крыс явно не слишком понравился. А еще у них с Мышильдой, похоже, наметилось противостояние. Я с тоской подумала, что одну из них надо было бы оставить в Академии и не брать в Тридесятое Царство. Только вот кого? Васюша встретила здесь свою любовь, а Мышильда... тоже, да. Во всяком случае, на Крыса она взирала едва ли не с благоговением.

- Нет ничего дурного в дегустации сырного суфле, - рассудительно заметил Крыс. - Напротив, если вдуматься, то поступок Августина был сопряжен с благородным риском. Ведь вздумай кто отравить царя, то суфле оказалось бы с ядом. Но нашелся подлец, пожелавший помешать моему отважному предку.

- Повар? - спросила я.

По моему разумению, вряд ли повар был способен обрадоваться благородному дегустатору.

- Хуже, - вздохнул Крыс. - Кот. Отвратительный наглый толстый рыжий Барс. На редкость нахальное самоуверенное существо, возомнившее, будто ему все позволено на том лишь основании, что к нему благоволила царевна Агриппина. Барс давно уже точил зуб на Августина, но опасался гнева царицы Ефимии.

- Люблю котиков, - вздохнула Васюша. - Такие лапочки.

Крыс метнул на нее гневный взгляд и продолжил:

- Итак, подлый Барс, пользуясь тем, что застал благородного Августина врасплох вдали от покровительницы, бросился на него. Но мой предок был мудр. Он знал, когда врагу нужно давать достойный отпор, а когда - уносить хвост подальше. И он метнулся в поисках убежища в первую же попавшуюся дверь. Он бежал, не чуя лап и не разбирая дороги, пока внезапно не оказался в кладовой. Августин не знал, кем именно был в свое время проложен потайной ход, спасший ему жизнь, но всем своим потомкам наказал заучить его расположение.

- Все ясно, - мрачно сказала Васюша. - В эту крысиную нору, именуемую потайным ходом, мы не пролезем.

- Отчего же? - возразил Крыс. - Очень даже пролезете. Ползком только, правда. И объедаться вам нельзя будет, иначе обратно не вылезете.

- Хватит спорить, - вмешалась Васька. - Васюш, ты вроде как голодная была? Или шоколадками наелась?

- Да разве ими наешься? - вздохнула Васюша. - Это так, на один укус. Ладно уж, веди к своей норе.

- К ходу, - поправил ее Крыс. - К потайному. Только, прекрасные девы, вам бы это... переоблачиться не мешало бы. Ваши наряды прелестны, но для лазанья по ходам не приспособлены, уж не обессудьте. Пыльно там очень, да и паутина попадается.

- И пауки? - испуганно спросила Премудрая. - Большие?

Мышильда смерила ее презрительным взглядом, что выглядело в ее исполнении презабавно.

- В любом случае ты побольше будешь, - пропищала она. - Так что они тебя не съедят.

Я ухватила разозленную Васюшу за руку.

- Девочки, пойдемте уже переодеваться, а? И так уже полчаса болтаем. Такими темпами мы и ужина дождемся.

Подруга вздохнула и поплелась в спальню, где мы оставили свои вещи.

Чертыхаясь, я ползла на четвереньках по длинному узкому пыльному лазу, чихала время от времени от пыли и с трудом смахивала с глаз то и дело падавшую на лицо паутину. Во что превратилась моя прическа - подумать было страшно. Позади пыхтела Васюша.

- Ну, Крыс! - шепотом причитала она. – Ну, злодей! И чтобы я еще хоть раз в жизни какому грызуну поверила?

Между тем грызуны - Крыс и Мышильда - важно шагали впереди меня и даже ухитрялись вести светскую беседу. Иной раз Крыс галантно отводил пыльную нить паутины перед своей дамой.

- Архитектура нашего дворца весьма примечательна, - рассказывал он. - Строил его мастер из Заморского Царства Бугалуччи совместно с нашим, тридесятницким, известным на весь мир архитектором Баранкиным. Оба гения имели свое видение будущего шедевра, и не всегда у них получалось прийти к общему мнению.

- Как вы интересно рассказываете! - восторженно пропищала Мышильда.

- Так вот, - продолжал вдохновленный Крыс, - оба мастера частенько ругались. Судя по мемуарам очевидцев, споры архитекторов могли даже довести до заикания людей неподготовленных, поскольку темпераментом оба гения обладали поистине бешеным. И что примечательно - прекрасно обходились без толмачей. Заорет, скажем, Бугалуччи: "Идиото! Кретино!" - а Баранкин ему в ответ: "Сам дуралей! Олух заморский!"

Я прыснула со смеху и тут же зашлась в приступе кашля: пыли мне в рот попало изрядно.

- В результате сего совместного творчества, - подошел к сути своего повествования Крыс, - архитектуру дворец имеет весьма причудливую. Например, башенки придумал Баранкин, а уж галереями их опоясал Бугалуччи. С коридорами же и переходами дело обстоит так, что без карты и заблудиться можно. Кто уж из мастеров здесь чего наворотил - за давностью лет и не выяснишь. А для чего сей ход бдбзйзв первоначально предназначался - остается только догадываться.

Узкий лаз сделал очередной поворот и уперся в стену.

- Пришли, - резюмировал Крыс.

- Сейчас я одному хвостатому хвост-то укорочу, - пообещала Васюша. - За шуточки неуместные.

Но Крыс постучал по стенке, и она отъехала в сторону.

- Ходють и ходють тут всякие, - проскрипел высокий голосок.

А мы с удивлением уставились на непонятное лохматое существо около полуметра ростом.

- Знакомьтесь, прекрасные дамы, - церемонно произнес Крыс. - Это Фома, дворцовый.

- Как это - дворцовый? - не поняла я.

- Дворцовый - потому как во дворце живу, - пояснил новый знакомец. - В домах домовые, в замках замковые, а во дворцах - дворцовые. Все логично. А вы на прекрасных дам не тянете. Разве что на пыльных. А пыльные и прекрасные - не одно и то же.

- Фома! - возмутился Крыс. - Как ты только можешь?

- Да очень просто, - фыркнул дворцовый. - Я чего вижу, то и говорю, потому как правду люблю. Ну и чего пожаловали?

К моему глубочайшему удивлению, Васюша не стала ругаться, а только умиленно вздохнула:

- Ах, как он на моего Китика похож! Такой же правдоруб.

Фома даже подпрыгнул от волнения.

- Китик? Это Чудо-Юдо-Рыба-Кит, что ли?

- Он самый, - растерянно подтвердила Васюша. - А вы его откуда знаете?

- А мы с ним дружим, - с достоинством заявил Фома. - По переписке. Два светлейших разума нашего времени просто обязаны поддерживать общение. Так, сейчас я угадаю. Вы - Василиса Премудрая, да? Существо красивое, хотя и несколько бестолковое.

- Китик вам писал обо мне? - охнула Васюша.

- Писал, как не писать! Он к вам, знаете ли, очень нежно привязан.

Премудрая зарумянилась.

- Надо же, а на меня ворчит. Нет, я-то знаю, что на самом деле он меня любит, но всегда думала, что он сам этого не осознает.

Фома укоризненно покачал головой.

- Он просто полагает - и весьма справедливо! - что женщинам нельзя говорить о своих чувствах, не то еще на голову усядутся. Но вы проходите, проходите. Ох, хорош же я - друзей-гостей на пороге держу аки татей каких. Добро еще, что стражу не кликнул. Прошу, прошу, я тут вот чайком балуюсь. С плюшками.

Я хихикнула.

- Фома, а у вас в Швеции родственников часом нет? Любителей прогресса, с моторчиком на спине?

- А как вы догадались? - изумленно спросил дворцовый. - Есть, как не быть. Позор рода, на крыше живет. В одном из королевств заморских.

- А любовь к плюшкам у вас, надо полагать, семейная?

- Нет бы чего другого унаследовал, - проворчал Фома. - Не спорю, плюшки - дело важное и нужное, но вот скажите мне, дорогие мои гости, что это за занятие такое - по крышам шататься? Уж я, было дело, стыдил его, стыдил! Уговаривал найти себе какое занятие. Вон дворец королевский аккурат неподалеку от его крыши имеется - шел бы туда, в помощники тамошнего дворцового. Ан нет, ни в какую. Я, говорит, мужчина свободный в самом расцвете сил. Тьфу!

И Фома даже покраснел от негодования.

- Не то что вы, - не преминула подольститься к нему Васюша. - У вас и дворец в порядке содержится, и друзья по переписке вон какие!

- Содержался мой дворец в порядке, - приуныл Фома, - при Иннокентии-батюшке. А уж как самозванец все дела заграбастал, так пошла такая свистопляска, хоть плачь. Прислуга ему диверсии устраивает. И правильно-то оно, да только у меня сердце кровью обливается на всякие непотребства вроде луковых котлет или сухой уборки смотреть. Да ладно, чего ныть-то. Вы проходите, гости дорогие, сядем да за чайком покумекаем, авось чем царю-то нашему и помочь сможем.

За дверцей скрывалось крохотное чистенькое помещение. В центре его стоял круглый столик, на котором гордо пыхтел самый настоящий самовар. Фома засуетился, доставая из шкафа стаканы в золоченых подстаканниках - я такие только на картинке видела. Следом появились вилки-ножи-ложки и изящные тарелки из тонкого полупрозрачного фарфора. Дворцовый явно принадлежал к любителям красивой жизни. И уважал хорошую еду. Это я сообразила, когда к блюду с аппетитно пахнущими ванилью плюшками прибавилось множество других: с тонкими ломтиками сыра и ветчины, с баранками, с эклерами. Невесть откуда взялись масленка с маслом и несколько плошек с медом и вареньем.

- Прошу, - сказал Фома. - Устраивайтесь, гости дорогие.

Вольготно за столом чувствовали себя только Крыс с Мышильдой. Для них дворцовый приволок высокую подушку, положил ее на табурет, и мышино-крысиная парочка устроилась весьма удобно. Нам же с соседками пришлось усаживаться прямо на пол, благо, что он был покрыт пушистым теплым ковром. Мебель у Фомы была под стать хозяину, слишком уж для людей низкая. И все было бы ничего, но за столом для нашей компании места оказалось маловато. Пришлось положить себе на тарелки еды, подхватить стаканы с чаем и устроиться чуть в стороне от стола.

- Какая красота! - восхитилась Васюша, сооружая себе многоэтажный бутерброд. - Фома, я для вас орден выхлопочу. За спасение будущей царицы от голодной смерти.

Дворцовый, Мышильда и Крыс уставились на нее в недоумении. У Фомы даже выпала из руки чайная ложечка и со звоном ударилась о блюдце.

- И чего вы так удивились? - с набитым ртом спросила моя подруга.

- Ну... дак... ничего я не знал о планах царя-батюшки, - забормотал Фома. - Как же так-то... мне ж положено... по должности...

Дворцовый выглядел столь расстроенным, что я потрепала его по плечу и поспешила утешить:

- Да ваш царь сам еще не знает о том, что сразу после пробуждения у него по плану свадьба. Узнает - будем лечить его уже не от наколдованного сна, а от глубокого обморока.

- Вот еще! - возмутилась успевшая прожевать бутерброд Васюша. - Кешик - он вам не дурак от счастья своего отказываться. Проснется, увидит меня, влюбится и женится! Вот! Ты лучше скажи, Крыса ты эдакая, отчего обманул нас? Сказал, будто в кладовку ведешь, а сам привел в гости к милому Фоме?

- И вовсе я не обманывал, - надулся Крыс. - Кладовка - вон она, за стенкой. Только я решил, что лучше почаевничать в приятном обществе, чем тайком тырить колбасу. И попрошу впредь не именовать меня Крысой!

Мышильда бросила на Васюшу укоризненный взгляд и фыркнула.

- Никакого воспитания у некоторых, - пропищала она. - А еще в царицы метят.

- Спокойствие, только спокойствие, - Фома разговаривал почти как его знаменитый родственник. - Лучше скажите, чего вам с собой выдать? Печенья-варенья?

- И паштета с колбасой, - облизнулась Васюша. - Но это потом, а пока о Кешике расскажите поподробнее.

- А что именно вы узнать желаете? Как он в сон зачарованный погрузился?

- И это тоже. Но сначала побольше о нем самом, я ведь совсем ничего не знаю: что он любит, чего не любит, с кем дружит.

- А как же вы замуж за него собираетесь? - изумился дворцовый. - За незнакомого, по сути, человека?

Мышильда захихикала. Васюша дотянулась-таки до нее, благо комнатка была небольшой, и исполнила свою угрозу - дернула за хвост.

Мышь что-то возмущенно пропищала, но на нее никто не обратил внимания, так как Фома начал свой рассказ - на редкость, надо отметить, занимательный.

- Пожалуй, надо начать с того, как именно Иннокентий стал царем, - задумчиво произнес он. - Раз уж тут все свои, то можно и подробности упомянуть. Всем известно, что батенька Иннокентия, царь Петр Десятый, передал сыну корону и скипетр и со словами: "Наконец-то воля вольная!" удалился в неведомые дали. Однако же мало кто знает, почему Петр принял такое решение.

Я слушала дворцового с отвисшей челюстью. Царь, добровольно отдавший власть и исчезнувший из дворца в неизвестном направлении - да такого даже в сказках не бывает! А если и бывает, то я о таких сказках не слышала.

- Все дело в том, что супругу юному Петру подобрали в свое время его родители, - продолжал дворцовый. - И выбрали не кого-нибудь, а Теодору Августу Марию Эухению из Предивного Королевства.

Крыс печально покивал. Он определенно знал какие-то подробности не то о Предивном Королевстве, не то о самой Теодоре Августе Марии Эухении, не то обо всей этой странной истории.

- Нравы в Предивном Королевстве пречудные, - пояснил Фома. - Сами-то жители тамошние объясняют это темпераментом, но я бы сказал проще: истеричность это. И неумение держать себя в руках. Теодора Августа Мария Эухения не могла, например, просто спросить, отчего яйцо ей на завтрак сварили не вкрутую, как она любит, а всмятку. Нет, она непременно собирала толпу народу: горничную, старшего повара, поварят, Петра - и начинала плакать, заламывая руки, и твердить, что ее хотели отравить. Все дружно принимались уверять ее в своей любви, она долго не желала верить, но спустя полчаса непременно расцеловывала каждого. Каждого! Включая поварят и крутящихся под ногами собачек диковинной породы, что она привезла с собой из отчего дома. Этакие, знаете ли, лохматые мыши-переростки... Ой, простите!

Мышильда, к которой была обращена последняя фраза, величаво махнула лапкой: мол, ничего страшного, я даже внимания не обратила. А Васюша нахмурилась.

- Надеюсь, Кешик не унаследовал нрав своей маменьки, - процедила она. - Я не потерплю, если мой муж будет целовать поварят. Собак еще - куда ни шло, но повар с поварятами пусть лучше к нему не приближаются.

Фома замахал руками.

- Нет-нет, Иннокентий мало что унаследовал от царицы Теодоры Августы Марии Эухении. Разве что иногда в нем пробуждается некая темпераментность. Но привычки целовать всех подряд у него точно нет.

- Темпераментность - это хорошо, - довольно промурлыкала Васюша. - Это нам подходит.

Дворцовый покраснел и откашлялся.

- Так вот, о чем я... Да, царь Петр дождался совершеннолетия своего наследника, вручил ему державу, а сам решил отправиться странствовать. Он полагал, что его супруга останется во дворце при сыне. Но не тут-то было! Теодора Августа Мария Эухения объявила, что ее долг состоит в том, чтобы разделять с супругом все тяготы.

- И испортила ему всю каторгу, - вспомнила я старую шутку.

Все честное сборище дружно уставилось на меня.

- Что за грязные инсинуации! - возмутился Фома. - Да наши цари всегда были образцами благопристойности! Эх, а такой приличной девушкой казались, да. Нечего на царскую семью поклеп возводить!

Дворцовый разбушевался не на шутку. Он выскочил из-за стола, размахивал руками и смотрел на меня едва ли не с ненавистью. А я запоздало поняла, что о декабристах в Тридесятом Царстве никто не слыхал.

- Простите, - покаянно произнесла я. - Я вовсе не хотела оскорбить вашего царя. Это у нас шутка такая есть, про жен, которые за мужьями даже на каторгу поедут. Мол, нигде от этих баб не скрыться.

- Глупая шутка, - буркнул Фома. - Хотя, пожалуй, что и верная. Во всяком случае, Теодора Августа Мария Эухения последовала за Петром даже на вершину самой высокой горы, где расположена обитель Просветленных Духом. Петр признался потом, что вовсе не собирался этих Просветленных посещать - нарочно брякнул, думал, что жена отстанет. А она спальный мешок, коронами расшитый, прихватила - и за ним. Пришлось на гору карабкаться. Ну и просветляться заодно.

- Постойте, - внезапно всхлипнула Васюша, - это что же получается, родители бросили Кешика одного? Да еще и управление царством на него повесили? Неудивительно, что он в конце концов уснул так крепко. Умаялся, бедненький.

Крыс посмотрел на мою подругу с уважением.

- О прекрасная дева, ваш ум не уступает красоте, - галантно провозгласил он. - Признаться, такую версию никто не рассматривал. Все ухватились за отравленное яблоко, но ведь два события, пусть и произошедшие одно за другим, вовсе не обязательно должны быть связаны.

Мышильда надулась, Васюша просияла, а Фома помотал головой.

- Нет, не в усталости там дело, это точно. Иначе царь Петр дрых бы как сурок. У нашего нынешнего государя супруги-то нет, а она, супруга, сил отбирает у мужика поболее, чем управление царством. Напротив, как матушка царева заявила, что вслед за мужем отправится, так Иннокентий наш лицом и просветлел сразу. Правда, радость его не столь уж и долго длилась: Теодора Августа Мария Эухения полагает, что помимо супружеского долга существует и материнский. И четыре раза в год неизменно навещает сына и дает ему наставления.

- И Петр приезжает с ней? - невесть зачем поинтересовалась я.

- Нет, отец нашего государя передает ему письма с заверениями в горячей любви. Но желание хоть ненадолго отдохнуть от благоверной, надо понимать, оную любовь перевешивает.

- Так что же, Кешик при живом отце безотцовщиной остался? - возмутилась Васюша. - Гад этот ваш Петр, вот! Ну и пусть, что царь бывший и Кешин отец, все равно как есть гад! Как он посмел сына бросить?

- Да он не бросил! - слабо отбивался Фома. - Он оставил! Царство оставил! Разницу чувствуете?

- Вот-вот, - ядовито парировала Васюша. - И сына оставил, и царство бросил. Свалил. Сам свалил и заботы на Кешика перевалил. Гад!

- Так, хватит! - внезапно хлопнула ладонью по столу Васька.

Чашки жалобно тренькнули, Мышильда испуганно подскочила, Васюша и Фома замолчали и уставились на Ваську.

- Я так понимаю, благородная дева собирается сказать нечто важное? - догадался Крыс.

- Собираюсь. Во-первых, ни бывшего царя, ни его жены во дворце сейчас нет, правильно? Следовательно, нечего их и обсуждать. Проблемы надо решать по мере их поступления. Во-вторых, проблема у нас сейчас какая? Правильно - продуктами затариться. Вот к ее решению и приступим.

Фома неожиданно погрустнел.

- Это вы в точку, про наступающие проблемы-то. Дело в том, что до очередного приезда Теодоры Августы Марии Эухении всего ничего осталось. А тут такие дела творятся. Ой, что будет-то, что будет...

Фома выдал нам с собой столько еды, что в столовую - ой, простите, в трапезную - можно было вовсе не ходить. Вернувшись в комнату, мы с Васькой принялись утрамбовывать все это добро в мини-бар, а Васюша плюхнулась в кресло и объявила военный совет.

- Какой совет? Тебе чего, переедание на мозг повлияло? - удивилась Прекрасная.

- Не могло, - авторитетно заявила я. - Ученые, конечно, заявили, что ожирение пагубно влияет на сосуды головного мозга, но Васюше до оного ожирения еще лопать и лопать. Так что за совет и с какой радости он военный? Со свекровью воевать собралась? С этой, как ее... Фредерикой?

- С Теодорой Августой Марией Эухенией, - мрачно отчеканила Васюша. - И не воевать, а применять тактические хитрости.

- А какие? - поинтересовалась Васька.

- А вот это мы и должны придумать. Вы будете предлагать идеи, а я - их рассматривать и отвергать. Ну или принимать.

Мышильда что-то пискнула об обещанном Крысу свидании и попятилась к двери.

- А ну стоять, хвостатая! - рявкнула на нее Премудрая. - Обещала пригодиться - так пригождайся, будь любезна.

- Так я вообще-то уже, - обиделась Мышильда. - Кто вас с Крысом познакомил, а?

- Со свекровью можно подружиться, - заметила Васька. - Будете вместе в баню ходить. Болтать о разной ерунде. Моду там обсуждать, мужиков своих и чужих.

- Ты, Васька, не сравнивай матушку Елисея с этой Теодорой Августой. Это тебе повезло, у тебя будущая свекровь - святая женщина. Хочет супруг ее, Ермолай Елисеич, на рыбалку - она ему с собой тормозок соберет и отпустит. И неважно, что вместо леща или там карасиков притянет домой Ермолай лишь парочку коряг и одного несчастного рака, невесть как ему попавшегося. Из коряг новомодную композицию по-восточному икебану соорудит и всем гостям рассказывать будет, какой добытчик ее муж. А рака в пруд выпустит. Или решит, например, Ермолай лично телегу какую починить. Так Матрена заранее с мужиками договорится, чтобы притянули годную, а затем лично доску расшатает или колесо ослабит. А Ермолай и горд - вон какой рукастый-то он, оказывается. Любую поломку исправить может. Да и Матрена довольна: счастливый муж - он и жену крепче любит, и зарабатывать со свежими силами больше стремится. Вот и живут они ладно. Сомневаюсь, чтобы матушка Елисеева из-за яйца всмятку скандал дома закатила.

- Это вряд ли, - согласилась Васька. - Матрена Степановна, если завтрак не по ней будет, может лично в кухню пойти и повару тарелку на голову надеть. Молча. И ни Ермолай Елисеевич, ни Елисей ничего и не узнают. Со мной вот она делится, говорит - подруги для того и нужны. Да и мне опыт жизни семейной передает: мужа любить и хвалить, но дом в строгости держать. Кстати, это и к супругу относится. Пока его забавы рыбалкой да телегами ограничиваются, Матрена Степановна и слова мужу поперек не скажет.

- А если он выйдет за рамки? - поинтересовалась я. - Что будет?

- А не знает никто. Не пытался Ермолай Елисеевич. Ему Матрена Степановна перед свадьбой список разрешенных развлечений составила: рыбу ловить, телеги чинить, в баню с мужиками раз в неделю ходить. Вот он списка-то и придерживается.

- Ой, Васька, - ахнула я, - да она тиран домашний покруче этой Эухении. Как же ты жить с ней будешь?

Подруга улыбнулась.

- А я и не буду. У нас с Елисеем свое жилье будет. За тридевять земель от его родителей. Чтобы навещать их только по праздникам.

- Мне твой опыт не подходит, - уныло заметила Васюша. - Фома ведь ясно сказал, что Теодора Августа Мария Эухения приезжает специально, дабы исполнять материнский долг. А уж долг свекрови во выпиванию невесткиной крови тем более не позабудет.

- А если кровь невкусная будет? - предположила Мышильда.

Мы дружно захлопали глазами.

- А это как?

- Ну вот вам вариант первый: невестка - сладкая дурочка, - снисходительно пояснила хвостатая. - На все реплики свекрови отвечать только: "Да, мама!", "Ах, какая вы умная и предусмотрительная женщина, мама!" и "Конечно, мама, с этой задачей вы справитесь гораздо лучше меня!" Скоро у свекрови диатез с диабетом от такой невестки приключатся. Да, чуть не позабыла - надо еще непрестанно улыбаться и при каждой встрече лезть к свекрови с поцелуями, приговаривая, что вы просто счастливы ее видеть и жизнь свою без нее не представляете. Любому нормальному человеку захочется сбежать от такой невестки подальше и видеть ее как можно реже.

- Так то нормальному, - возразила Васюша. - Думаешь, Кешикову мамашу к ним отнести можно?

- Вопрос, конечно, интересный, - протянула Мышильда. - И однозначного ответа на него так просто не дашь. С одной стороны, у царицы...

- Экс-царицы! - немного ревниво рявкнула уже застолбившая в мечтах место на троне Премудрая.

- ...экс-царицы, - не стала спорить мышь. - Так вот, у нее вроде как явных отклонений - таких, чтобы в терем с мягкими стенами запереть - замечено не было. С другой стороны - а что вообще есть норма? И являемся ли все мы нормальными с точки зрения нормы других личностей?

- Ух ты! - вздохнула Васюша. - Да это прям Китиковы слова! Но все-таки, есть ли у тебя другой способ? На случай, вдруг первый не сработает.

- Ну если сладкое свекровь переносит неплохо, - туманно высказалась Мышильда, - то можно попробовать пресное. А именно - невестку-зануду. Нудить постоянно, по поводу и без. Каждый свой чих долго объяснять. Подробно и монотонно. Любая свекровь сбежит.

- Сбежать-то она сбежит, - уныло заметила Васька, - да вот только сынок ее удерет от занудной жены еще раньше. В загул.

- Ой, нет, - испугалась Васюша, - мне такого счастья не надо. Я бы без свекрови, но при муже как-нибудь. Можно ведь так, а?

Важное совещание прервал стук в дверь, причем колотили, как мне показалось, кулаком. Почти сразу же створка приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова караульного Федота.

- О, девки, чего не открываете?

- Добежать не успели, - язвительно ответила Васюша.

А я отметила разом две вещи: во-первых, известие о приезде потенциальной свекрови здорово испортило характер подруги, а во-вторых, меня перестало коробить принятое здесь обращение к молодым незамужним особам.

- Перекусить хочешь? - предложила хлебосольная Васька.

- Да я бы не отказался, вот только некогда. Вас к ужину ждут. И лучше бы того, не опаздывать, не то осерчают-с.

- Кто осерчает? - пискнула Мышильда. - Леопольд ваш Базилевсович? Так видали мы его...

Федот замахал руками, не дослушав, где именно видала Мышильда самопровозглашенного и. о. царя.

- Что вы, что вы! До этого сына шутового и мне дела нет, и вам с ним цацкаться не советую. А осерчают главный повар-с, господин Филимон. Решат, что вы неуважение к таланту его проявляете. А злить главного повара - дело, я вам так скажу, последнее.

Вот здесь мы дружно согласились. Потому как война со свекровью - войной, любовь - любовь, но еда должна быть сытной и вкусной всегда.

Трапезная во дворце была не чета столовой в Академии. Высокие потолки с лепниной, огромные окна, картины на стенах и мужичок с гуслями на невысокой лавочке.

- Это еще что за нововведение? - сурово спросил Иван Кощеевич у караульного.

- Леопольд Базилевсович распорядиться изволили. Говорят, музыкальное сопровождение способствует пищеварению.

Ректор хмыкнул и подошел к длинному столу, застеленному вышитой скатертью. Во главе было место царя. Сейчас же к высокому резному креслу, действительно смахивавшему на трон, была криво прилеплена бумажка с двумя буквами: "И.О."

- И.О., значит? - повторно хмыкнул Иван Кощеевич и отодрал бумаженцию. - Напомни-ка мне, Лелик, где ты ранее вкушать пищу изволил?

- В людской, - пробормотал Леопольд, разом делаясь ниже ростом.

- Неплохой карьерный рост, - усмехнулся наш ректор. - Кстати, Лелик, слыхал я, что скоро царица наведаться должна к сыну в гости. Как бы ты ей перемены во дворце объяснил?

Самозванный и.о. втянул голову в плечи. Видимо, достойной отмазки для как-ее-там-Эухении он так и не придумал.

- Дык... Сказал бы матушке, что я все ради... не корысти ради... а токмо...

- А токмо волею пославшей мя жены, - не удержалась и выпалила я.

Лелик замахал руками.

- Что ты несешь, девка? Почто оболгать меня желаешь? Нет у меня никакой жены и не было отродясь!

- Конечно, - брезгливо заметила Васюша, - кто ж тебя, болезного, выдержать-то сможет?

Леопольд покраснел, набрал воздуха в грудь, но тут Иван Кощеевич хлопнул его по плечу и бросил пренебрежительно:

- Сдуйся, шарик.

- А чего они напраслину на меня возводят? - не преминул наябедничать Леопольд. - Я вот кликну стражу, узнают тогда, как языками молоть.

- Значит так, Лелик, - строго сказал Иван Кощеевич, - вздумаешь студенток моих обижать - пеняй на себя. Я прикрывать твои художества не буду ни перед царицей, ни перед Иннокентием. А если уж Петр прознает про то, что ты здесь натворил, так самолично прибудет и за уши тебя оттаскает. Или сомневаешься?

И ректор недобро усмехнулся.

- Да откуда ж ему прознать-то? - пискнул Леопольд.

- А я напишу. Вот возьму и напишу, а то больно много ты воли взял. Думаешь, что царь проспит тридцать лет и три года, а ты тем временем дел здесь наворотишь? Нет, дорогой, и не надейся. Иннокентия мы обследовали, и могу тебя заверить, что меры по его пробуждению вскоре будут приняты.

- Надеюсь, без всяких посторонних девиц с поцелуями? - встряла неугомонная Васюша.

Иван Кощеевич перевел взгляд на нее.

- Мне этот вариант доверия не внушает. Но если так уж хочешь - попробуй. Но только под нашим контролем.

- Ой, правда? - обрадовалась Премудрая и зарделась. - Я? Не какая-нибудь царевна-принцесса-королевна?

- А зачем нам королевна? Своих девок мало, что ли? - удивился ректор.

Стянул с плеч шубу и небрежно бросил ее на царский стул. Все собравшиеся посмотрели на мохнатую ветошь уважительно - видимо, и в Тридесятом Царстве о волшебных свойствах одежки были наслышаны.

- Да что ж мы стоим все? - встрепенулся Лелик. - Трапезничать пора.

- По привычке командуешь? - усмехнулся Иван Кощеевич.

- Что вы, что вы! Переживаю, как бы гости дорогие голодными не остались.

Мы расселись за столом - мне выпало место рядом с ректором - и дружно взялись за вилки. Двери трапезного зала распахнулись и к столу чередой поплыли слуги, неся тяжело нагруженные подносы. Одновременно зазвучала музыка, напомнив мне незабвенный фильм о меняющем профессию Иване Васильевиче. Правда, в нашем случае пение обед не сопровождался, только Лелик тихо выдыхал при виде очередного блюда:

- Ого!

Впрочем, если вспомнить слова дворцового о саботаже главного повара, то оно и понятно. После тушеной капусты и прочих диетических изысков нынешний ужин поражал воображение. Даже мои подруги, основательно перекусившие совсем недавно, с энтузиазмом принялись наполнять свои тарелки разнообразной снедью. "Прощай, фигура", - подумала я и тоже потянулась за закусками.

После ужина все мы, включая Мышильду, собрались в покоях ректора, совет держать. Моя подопечная хотела позвать еще и Крыса, но я ее отговорила: мало ли как Иван Кощеевич отнесется к такому расширению штатов. Лучше уж потом представить ухажера мыши ректору чин по чину. Мышильда, немного поразмыслив, согласилась.

- Иван Кощеевич суров бывает, - пропищала она. - Решит еще, что я тот самый болтун, который находка для шпиона, да и отправит меня обратно домой.

Как оказалось, пока мы исследовали тайный ход и заводили полезные знакомства, мальчики тоже времени зря не теряли. Елисей, само собой, обследовал Иннокентия и составил программу лечения. А Светозар разжился кое-какой полезной информацией.

- У меня среди дальних предков заморские эльфы затесались, - смущенно пояснил он и потер кончик слегка заостренного уха. - Я от них кое-какие особенности унаследовал. Ходить вот могу бесшумно и слышу хорошо.

Я посмотрела на парня с новым интересом. Не скажи он о предках, я бы его в родстве с эльфами и не заподозрила. Ну, красив, конечно, даже слишком, так мало ли красавцев без всяких эльфийских кровей? Да чуть ли не в каждой голливудской мелодраме снимаются. А эльфы, благодаря все тому же Голливуду, представлялись мне несколько иными. С выдающимися ушами как минимум. У Светозара же уши были вполне обычного размера, ничуть не лопоухие, и даже те самые кончики заострялись едва заметно. Если бы не его слова и жест, так я бы и не заметила, честное слово.

- Погоди рассказывать, - прервал парня ректор. - Сейчас еще кое-кто придет, тогда и приступишь.

Мы с Василисами переглянулись. Кого же ждет Иван Кощеевич? Вроде бы свои все в сборе.

- Неужто Крыса? - тоненько пискнула Мышильда.

Васюша только махнула на нее рукой. Я была солидарна с подругой: Крыс, конечно, экземпляр интересный, вот только вряд ли Бессмертный позвал на наш совет именно его.

К счастью, ждать нам пришлось недолго. Довольно скоро раздался деликатный стук в дверь, и ректор впустил в комнату невысокую стройную женщину средних лет. Одета она была просто, в мужские штаны и темную рубаху, густые черные волосы заплетены в косу. При виде незнакомки Елисей и Светозар тут же вскочили и низко поклонились. Кузьма и Емельян смотрели на приятелей с недоумением.

- Здравствуйте, дорогие мои, - певучим голосом произнесла незнакомка. - Елисеюшка, как вырос-то. Писала, писала мне твоя матушка о том, что жениться ты удумал. Не рановато ли?

- И вовсе даже не рано, - возмутилась Васька. - Как раз вовремя. А то привыкнет к свободному житью, а мне потом перевоспитывай.

Елисей сначала покраснел, потом побледнел, а незнакомка обернулась к Ваське, посмотрела на нее пристально и рассмеялась, показав аккуратные ровные белые зубки - всем бы такие, стоматологи разорились бы.

- А ты, надо понимать, невеста Елисеева? Что ж, давай знакомиться. Меня Марией звать.

- Теодора Августа Мария Эухения - мать-царица, - важно дополнил Иван Кощеевич.

Васюша с Васькой синхронно ойкнули.

- Сейчас не до расшаркиваний, Ваня, - устало сказала царица и опустилась в кресло. - Разобраться бы побыстрее, что происходит. Одно дело - нелепая случайность, а совсем иное - заговор. Петя сам хотел приехать, как только услышал, но я его отговорила и сразу же тебя оповестила.

- И правильно, - поддакнул ей ректор. - Не знаю, что здесь происходит, но ясно одно: этот шутов сын Лелик просто воспользовался ситуацией. Самому отравить яблоко у него смелости бы не хватило.

- Но он откуда-то узнал, что сон царя беспробудный, - вставил Елисей. - Не побоялся ведь сам себя главным во дворце назначить.

- Кстати, Маш, царством-то кто управляет? - спросил Иван Кощеевич. - Не Леопольд же этот. Кеша спит, Петя далеко... Так кто за главного?

Царица потерла виски.

- Казначей, кому же еще? Ну и я присматриваю помаленьку. Живу в женских покоях, мне Глаша прислуживает. А чтоб не сунул любопытный кто носа, повесили на вход в женскую половину ржавый замок. Мы с Глашей потайными ходами пользуемся.

- М-да, - вздохнул ректор. - Прости, Маша, но я тебе всю конспирацию порушил. Студенток своих велел в женский терем заселить.

- Каких студенток? - удивилась Мария. - Не было никого.

Иван Кощеевич перевел на нас подозрительный взгляд. Васюша съежилась в своем кресле, Васька глупо заулыбалась, я опустила взгляд, а Мышильда отважно пропищала:

- Ну вы же не полагали всерьез, что мы согласимся жить в такой пылище?

- А взять тряпки и убрать? - рявкнул разозленный ректор. - Или хотя бы ко мне обратиться? Нет, за моей спиной своевольничать решили!

- Так ведь не желали вас от забот государственной важности отвлекать, - нашлась храбрая мышь. - Вы ведь задачу глобальную, вселенского, можно сказать, масштаба, решали, а тут мы с глупыми вопросами. Девочки вот у стрельца спросили, где почище будет, он их и поселил в незанятых покоях.

- И правда, Ваня, - вмешалась царица, - чего злишься по пустякам?

Я уставилась на нее во все глаза. Из рассказов Фомы следовало, что Мария-как-ее-там-дальше - особа вздорная и капризная, в любой ерунде видящая повод для скандала. Однако сейчас перед нами сидела собранная, спокойная и рассудительная женщина. Одно из двух: либо на нее так повлияло несчастье с сыном, либо царица прежде успешно притворялась взбалмошной истеричкой. Зачем? А кто ее знает. Развлекалась так, наверное.

- Ладно, - согласился с царицей ректор. - Не столь это и важно, не будем время зря терять. Светозар, ты как раз собирался рассказать, что именно тебе удалось подслушать.

- Не подслушать, а услышать, - поправил Ивана Кощеевича дальний потомок эльфов. - Видите ли, мои предки никогда шпионами не были, хотя и имели все предпосылки для столь неблагородного дела. Но ни один уважающий себя эльф ни за что подслушивать бы не стал. Вот случайно услышать нечто важное - дело иное. И пусть в попытках случайно это важное услышать моим благородным предкам приходилось очень внимательно прислушиваться - но делали они это ни в коей мере не специально.

- Да хватит уже о предках, - не выдержал Кузьма. - Мало нам в комнате портретов остроухих Амандилов и Мораноров, генеалогического древа на всю стену, прихватывающего еще и плинтус и посягающего на потолок, так ты и здесь решил о своей исключительности вспомнить.

А я посмотрела на Светозара с уважением. Мне еще не встречались парни, увлекающиеся семейной историей. А эльфов, как и упоминала, я видела только в кино. Пожалуй, надо потом напроситься в гости, порассматривать портреты. Только сделать это как-то так, чтобы Светозар не понял меня превратно. А то я наслышана, как некоторые воспринимают приглашение выпить чашечку кофе или фотками полюбоваться. У меня же интерес был сугубо научный.

- Судя по тому, что мне довелось случайно услышать, - начал между тем Светозар, - существуют две версии произошедшего. И ни одна из них, надо сказать, не связана с попыткой захватить власть.

Царица согласно кивнула.

- Я тоже так думаю, - произнесла она. - На корону претендентов не было, кроме разве что дурака Лелика. Да и всякий понимает, что в случае чего мы с Петей тут же вернемся и устроим такое, что мало не покажется никому. Петя, между прочим, у просветленных кое-каким штукам полезным обучился.

- Да, он мне рассказывал, - вставил Иван Кощеевич. - Вот только как его новые знания помочь могут?

Мария зарделась.

- Да я не о том, Ваня. Иные полезные умения супруг мой приобрел: ложь от правды отличить способен и в сердцах зло видеть.

- А-а-а, - протянул ректор. - И точно, не то я припомнил.

Мы заинтригованно навострили уши, еще похлеще Светозаровых предков, но в воспоминания об откровениях бывшего царя Бессмертный углубляться не стал.

- Продолжай, - махнул он рукой эльфийскому потомку.

- Так вот, сначала о том варианте, что мы еще в Академии слышали. О мачехе и падчерице. Не было такого, сплетня это. Упомянутые дамы между собой не ладили, и мачеха в результате домашней войны умудрилась спихнуть дочь мужа от первого брака замуж подальше, чтобы видеть ее пореже. Травить девушку она и не собиралась. Таким образом, у нас остаются два варианта случившегося. Первая версия связана с одной пренеприятной особой, сватьей Бабарихой. Вроде бы она подсунула некому боярину товар некондиционный: невесту кривую, косую да злоязыкую. Вот боярин в отместку и отблагодарил сватью яблочком отравленным. Да только Бабариха из фруктов предпочитает редкости всякие оранжерейные либо заморские, вот яблоком и не прельстилась, а поднесла его царю, памятуя любовь Иннокентия к сим плодам.

- Хлипенькая версия, - сдвинув брови, отметила царица. - Критики не выдерживает.

- Ну почему же? - не понял ректор. - Версия неплоха. Я и сам иной раз подношения кому-нибудь передариваю. Иначе, знаете ли, и спиться недолго. Мне отчего-то напитки крепкие дарят. А еще Милослав сливовицу чуть ли не через день таскает, да Беспределкин мой вечно зовет посидеть за компанию. Спаивают, как есть спаивают, окаянные.

- Ваня! - укоризненно произнесла царица и указала глазами в нашу сторону.

Но Иван Кощеевич даже не подумал смущаться.

- Подумаешь, - заявил он. - О проделках этих друзей я тоже наслышан. Кто у Милослава из погреба запасы подворовывает?

- Иван Кощеевич, - с самым что ни на есть смирным и невинным видом сказал Кузьма, - вы ведь версии произошедшего с царем выслушиваем, так? Или уже на кастеляна женского терема переключились? Что-то я никак за полетом вашей буйной мысли уследить не могу.

- Да, действительно, - спохватился ректор. - Какая там вторая версия?

- Поговаривают, что яблоко было с приворотным зельем, - бодро отрапортовал Светозар.

- Чушь какая, - скривился Бессмертный. - От приворотного совсем не такой эффект. Если бы и впрямь Кеше это зелье подсули, то он бы к свадьбе готовился, а не в спячку впадал. Чем ты только на лекциях слушал? Вроде и уши эльфийские, а важный материал пропустил. Нехорошо, студент, пересдавать зелья отправлю.

- Иван Кощеевич, - взмолился Светозар, - я и сам отлично все о приворотных зельях знаю: и как их варят, и из чего, и сколько настаивают. И о действии осведомлен. Вот только дело все в том, что яблочко-то не царю предназначалось, а девице одной, по имени Варвара-краса.

- Знаю такую, - вмешалась царица. - Долгий волос, короткий ум. Но хороша, чертовка, этого не отнять. И приданое за ней дают чуть ли не царское. Ясное дело, она носом вертит, женихами перебирает.

- Вот-вот, - обрадовался заподозренный в отсутствии должного рвения к учебе Светозар. - А кто-то из бояр и решил пойти наикратчайшим путем и Варьку приворожить. Вот только яблоко царь съел. А в спячку впал, потому как не пожелал противоественную страсть испытывать. Не в его наклонностях это.

- Ах он гад! - отмерла Васюша. - Боярин этот! Ишь, чего удумал - Кешика привораживать.

Все дружно повернули головы в ее сторону. И если Васька, парни и ректор смотрели с состраданием, то в глазах Марии разгоралось нешуточное любопытство.

- А ты кто такая будешь? - обманчиво ласковым тоном спросила она. - И отчего сына моего Кешиком зовешь?

- Невеста я его! - брякнула Васюша.

Мы с Васькой дружно застонали.

- Вот как? - удивилась царица. - А я почему тогда ничего о тебе не знаю?

- Ну так вы в женском тереме сидели и общались только со своей Глашей, вот и не знаете, - нашлась Васюша. - А так-то все давно уже в курсе: и стража, и Крыс, и Фома.

О том, что сам Иннокентий даже представления не имеет о грядущей женитьбе, она благоразумно умолчала. А глаза царицы при упоминании дворцового потеплели.

- Ну, если Кеша тебя с Фомой познакомил, тогда и впрямь всерьез жениться удумал, - сказала она. - Кого попало хранителю представлять не станут.

- Хранителю? - переспросила я.

Отчего-то слово это упорно ассоциировалось у меня с "Братством Кольца" и я тут же представила Фому в виде Фродо: с мечом и в кольчуге. Выглядел дворцовый презабавно.

- Домовой - хранитель жилища, - спокойно, словно малому ребенку, пояснила мне Мария. - А дворцовый - он тот же домовой, только площадь работ у него побольше будет.

- Да, это я знаю, - похвасталась я. - О домовых и дворцовых.

- Если вы все выяснили, - вклинился ректор, явно обрадованный, что удалось избежать скандала, - то вернемся к версии с Варварой.

- К сожалению, я мало что выяснил о ее воздыхателях, - сказал Светозар. - Похоже, богатая и красивая невеста много кому оказалась нужна. К ней едва ли не половина холостых бояр царства сваталась, не говоря уж об иноземцах.

Васюша поджала губы, а затем внезапно выдала:

- Правильно, пусть мужа себе подальше ищет. Нечего здесь крутить... косой.

Светозар оставил ее выпад без внимания и продолжал:

- Доподлинно известно, что яблоко ей попытались подсунуть во дворце, иначе царь не смог бы съесть его по ошибке. Следовательно, надо установить, кто еще находился в приемном покое в тот же день.

- Да здесь всегда толпы туда-сюда снуют, - поморщилась царица. - Не дворец, а проходной двор. Нам с Петей никакой свободы для личной жизни не давали. То ли дело в горах, в шалаше - вдвоем на много-много верст. И никто не вломиться в самый неподходящий момент.

И она вздохнула. А Васюша пробормотала себе под нос:

- Поставить новые запоры на двери царских палат.

- И все же версию со сватьей я бы не отметал, - добавил Иван Кощеевич. - Не мешало бы и ее проверить, тем более, что подозреваемый по ней нам известен. Итого, у нас две задачи: узнать, не присылали ли во дворец в день отравления яблок от Бабарихи и выяснить, кто из желающих получить Варвару в жены мог подсунуть на блюдо отравленный плод.

- Надо бы к наведаться к сватье, - предложил Кузьма. - Я могу. А что, прикинусь женихом, которому позарез как невеста нужна.

- Тут-то она тебя и женит, - усмехнулась царица. - Глазом моргнуть не успеешь. У Бабарихи в нашем царстве репутация давно сложилась как у сватьи, которая любой залежалый товар с рук сбудет. Ей уж и окна били, и ворота навозом мазали, да только бесполезно. Раз женился - так живи. Вот девок к ней заслать можно. Она торговаться начнет, а они, глядишь, чего-нибудь в разговоре и вытянут.

Иван Кощеевич окинул нас оценивающим взглядом.

- Васюша не сгодится, - заключил он. - Да и негоже царевой невесте по сомнительным сватьям бегать. А вы вдвоем завтра натяните одежку какую поплоше, прическу там пострашнее придумайте и ступайте. О! И ее с собой возьмите.

И ткнул перстом в Мышильду.

- У меня, между прочим, кавалер есть, - надулась та.

- И что? - удивилась Васька. - А у меня и вовсе жених. Мы ведь не замужества ради, а расследования для.

На том и порешили.

Дом Бабарихи больше походил на дворец: высокий, в три этаже, с большими окнами и резными перилами.

- Ты нас точно по адресу привел? - усомнилась Васька.

- Не сомневайтесь, - пробасил приставленный к нам в качестве сопровождающего Федот. - Просто богато она живет, Бабариха. Дурную деньгу зашибает.

- Раз дурную, то чего сам не попробуешь? - неожиданно встала на защиту сватьи Мышильда. - Все вам, мужикам, кажется, будто на баб всевозможные блага с неба сами собой падают.

КНИГА КУПЛЕНА В ИНТЕРНЕТ-МАГАЗИНЕ WWW.FEISOVET.RU

ПОКУПАТЕЛЬ: Алла (alla.sheketera@mail.ru) ЗАКАЗ: #285520869 / 01-Jun-2018

КОПИРОВАНИЕ И РАСПРОСТРАНЕНИЕ ТЕКСТА ДАННОЙ КНИГИ В ЛЮБЫХ ЦЕЛЯХ ЗАПРЕЩЕНО!

- А разве нет? - удивился Федот. - Сиди себе дома, обед вари да детей тетешкай. Ну и мужа ублажай. Делов-то. Так некоторые не желают правильной жизнью жить, лезут в чужие дела, мужиков в сарафане из себя строят. Деловые, да!

Хоть я и не причисляла себя к феминисткам, но после этих слов стрелец мне резко разонравился. Шовинист сказочный!

Мышильда, видимо, разделяла мое мнение, поскольку только презрительно фыркнула и отвернулась. А Васька постучала в ворота.

- Кого нелегкая принесла? - раздался скрипучий голос. - Полдень еще не наступил, в столь раннее время приличные люди дома сидят.

- Во дает! - поразился Федот. - Сама лентяйка и девок небось таких же наивным парням втюхивает. Надо же - дрыхнуть до полудня! Да у маменьки, помню, встанешь с рассветом, а на столе уж каравай свежий стоит и молочко парное для сынка дорогого.

- То-то и видно, что маменькин сынок, - не упустила случая подколоть стрельца моя питомица.

- Открывай, Бабариха, клиенты пожаловали, - громко произнесла Васька.

Небольшая калитка беззвучно распахнулась, и на улицу высунула длинный нос сухонькая невысокая старушонка.

- Это вы к Бабарихе? Невесты, что ли?

- Невесты, - с готовностью согласилась Васька. - А что, не похожи?

- Бойкая больно, - осуждающе проворчала старушонка, но калитку распахнула пошире. - Ну проходите, коли пришли.

Мы прошли во двор, оставив Федота за воротами.

- Так, девки, - тут же деловито произнесла наша сопровожатая, - гоните по монете.

- За что? - изумилась я.

- За то, что научу, как свахе понравиться. Подружка твоя слишком языката, Бабариха таких не любит. А ты - тихоня, такие ей тоже не по нраву.

- Бойких не любит, тихих тоже, - удивилась Васька. - Так какие ей нравятся?

- Без денег ничего не скажу. Хитрая какая - бесплатно совет получить решила?

Я молча вытянула из кошеля две монеты и мрачно подумала, что Милослав ни за что не согласится возместить нам расход на поход к свахе. Разве что у Ивана Кощеевича необходимые бумаги вытребовать, что это он нас сюда отправил с важным заданием.

- Значит, так, - мигом подобрела старушонка, - звать меня Федорой, я не первый год у Бабарихи служу, нрав ее хорошо изучила. Очень уж она любит, когда ей уважение оказывают.

- Да кто ж такого не любит? - вздохнула Васька.

- Ты, девка, со своими замечаниями не встревай, а умного человека слушай, - отбрила ее Федора. - Как войдете в покой приемный, так поклонитесь первым делом низенько, до земли. А главное - молчите, пока вас не спросят.

- А поздороваться? - спросила я.

Понравиться Бабарихе нам требовалось, хоть и не с той целью, о какой подумала хитрая Федора. Женихи нас не интересовали, но расположить сватью к себе и разговорить было необходимо.

- Поздороваться надо. Скромно так, уважительно. А потом замолчать, взгляд в пол устремить, вид невинный принять. Покраснеть не мешало бы, да только не выйдет у вас. Ладно, ступайте за мной.

- Маловато сведений за две монеты, - пробурчала Васька.

Федора сделала вид, будто не расслышала.

Бабариха баловалась плюшками. Судя по ее виду, с постели она поднялась совсем недавно. Во всяком случае, облачена была в накинутый на ночную рубаху распахнутый халат, алый, шитый золотыми драконами. "И сюда мода на кимоно добралась", - отстраненно подумала я. А потом спохватилась и неуклюже поклонилась, звонко выкрикнув:

- Доброго вам здравия, хозяйка!

Бабариха так и застыла с пышной булочкой в одной пухлой руке и исходящей паром чашкой в другой.

- Наше почтение вам, сударыня, - пропела Васька.

Сватья сделала шумный глоток, оттопырила мизинец, поставила чашку на блюдце и недовольно спросила:

- Из какой деревни прибыли?

- Вы не подумайте, - зачастила Васька, - у нас деньги есть. Маменька с папенькой двух коров продали да пять свиней, чтобы дочек, нас, то есть, хорошо пристроить. Вон в самую столицу направили, здесь, по слухам, мужа сыскать не из простых можно, а богатого да чиновного.

Бабариха поморщилась.

- Есть и богатые, и чиновные, да по твою ли честь? Не лучше ли в деревне себе жениха сыскать?

Я сложила руки перед грудью, точно героиня латиноамериканского сериала.

- Пожалуйста, ну не прогоняйте нас. Мы так на вас надеялись! Вы ведь самая лучшая сваха на всем белом свете. Кто же еще сможет нам помочь?

- Пожалуй, правду говорят, - смягчилась сватья. - Пожалуй, что и лучшая. Вот что, девки, присаживайтесь-ка к столу. Федора. Плесни клиенткам чайку.

Федора неслышной тенью выскользнула из-за скрывающей дверь парчовой алой занавески, поставила перед нами простые глиняные кружки и налила светло-желтый едва теплый напиток из чайника. Себе же Бабариха то и дело подливала в изящную фарфоровую чашку из самовара. И угощать нас с Васькой кренделями и сдобными булочками, а также медом, вишневым вареньем, засахаренными цукатами и прочими вкусностями, коими был заставлен стол, никто и не подумал. Перед нашими носами появилась плетенка с ванильными сухариками. "Ничего, стройнее будем", - подумала я и бросила злорадный взгляд на не в меру раздобревшую Бабариху. Та как раз с удовольствие слизывала с ложки варенье.

- Ну, девки, рассказывайте, кем будете да каких женихов найти надеетесь, - произнесла она и опять отхлебнула из чашки.

Федора незаметно для хозяйки пнула Ваську и скрылась за занавеской.

- Вы не подумайте, что мы голь перекатная, - начала я. - У маменьки с папенькой хозяйство большое. Сами мы за скотиной не ходили, маменька не дозволяла. Она давно уж чаяла нас в большой город отправить да за богатых замуж выдать, оттого-то руки портить не давала да грамоте обучаться велела.

- И как, многому научились? - поинтересовалась Бабариха.

Она с таким удовольствием пила чай, что я не выдержала и пригубила из своей кружки. И едва не скривилась. Похоже, нам налили сильно разбавленный отвар из веника. Пришлось схватить сухарик и сунуть его в рот в надежде перебить гадкий привкус.

- Грамоте мы обучены, - ответила за меня Васька. - Истории, географии, арифметике. Опять же танцам и манерам хорошим. И музицировать умеем.

Я едва не подавилась сухариком. Какое там "музицировать"! Мама хотела в свое время отдать меня в музыкальную школу, но тамошняя учительница отказала ей, мотивируя тем, что мне по ушам от души потопталось целое стадо медведей. А ну как сватья сейчас прикажет продемонстрировать умения?

Но нет. Барариха откусила от очередного пончика, слизнула выступившую темно-красную каплю повидла и насмешливо сказала:

- Понятно. Из глуши явились. Музицируют они. А разговор поддержать на должном уровне сумеете?

- А как же! - обрадовала ее Васька. - Маменька нам накрепко в головы вбила: коль хочешь, чтоб мужику с тобой приятственно поговорить было, хвали его да всем словам его поддакивай.

Хозяйка закашлялась.

- Пожалуй, не так уж и глупа ваша мамаша, - наконец сказала она.

- Маменька - голова, - с готовностью подтвердила я. - Вся деревня про то знает. Даже староста.

- Но разговаривать придется не только с супругом, а и с его друзьями. Следовательно, вы должны поддержать беседу о новомодных философских течениях, о политике, об искусстве.

Я отчего-то вспомнила Китика Васюши и усмехнулась про себя.

- А вот папенька сад свой подлинным искусством называет, - несколько неуклюже попыталась свернуть разговор на интересующую нас тему Васька. - У него там знаете, какие груши растут? Картины, а не груши. И яблоки. Подлинные плоды соблазна. Это не я придумала, это их заезжий художник из студентов так обозвал. Хотите, мы папеньке отпишем, и он вам целую корзину пришлет?

- Не надо, - поспешно отказалась Бабариха.

- Отчего же? - принялась настаивать Васька. - Брезгуете, что ль? Зря вы, такие яблочки и самому царю не зазорно на стол подать.

- Изжога у меня от них, - пояснила сваха. - И вообще, я твердо верю, что польза яблок сильно преувеличена. Вот получила я недавно в подарок от одного боярина дюжину плодов... Кстати, в благодарность, что невесту хорошую ему сосватала. Скромную девушку, тонкую, душевную, изящной словесности обученную. Повезло девице, будет теперь мед из золотых кубков пить, под одеялом из лебяжьего пуха спать да на слуг покрикивать. А все потому, что вовремя ко мне обратилась.

При упоминании боярина я затаила дыхание и обрадовалась, что разговор свернул в нужное русло, но тут же чуть не сплюнула от злости: Бабариха вновь переключилась на восхваление себя, любимой и неповторимой. Васька, уже поерзывающая на лавке от нетерпения, не выдержала и вклинилась, как только сваха сделала паузу, чтобы глотнуть чайку:

- Так что с яблочками-то?

- С какими яблочками? - удивилась успевшая подзабыть начало своего монолога Бабариха.

- Так с теми, которыми боярин поклонился, - с самым бесхитростным выражением лица пояснила подруга. - Не по вкусу они вам пришлись, что ли?

- Ах, эти, - досадливо поморщилась сваха. - Не знаю, не пробовала. Я их Федоре отдала, так дурында их в один присест умяла и после животом маялась. Говорю же, нет в плодах этих ничего особенного. Иное дело - фрукты заморские.

И Бабариха перешла к восторгам в адрес апельсинов и ананасов. А мы с Васькой поняли, что ловить здесь больше нечего и пора откланиваться.

Так просто уйти от сватьи не удалось. Только расспросив нас, заполнив некое подобие анкет и торжественно вручив тоненькую брошюрку, Бабариха нас отпустила.

- Дай-ка посмотрю, что там такое, - попросила я, едва мы оказались за воротами и сделали несколько шагов по улице.

Васька раскрыла книжицу, и мы дружно уставились на выведенные четким твердым почерком без завитушек слова. Федот пытался заглянуть из-за Васькиного плеча, выворачивая шею.

- "Купец небогатый - двадцать золотых", - прочитала Васька вслух. - Что это?

- Прайс-лист, - пояснила я. - Стоимость товара. Или, вернее, покупателя. Ого, за боярина сто золотых просит. Интересно, а цари у нее предлагаются?

- Хм, а богатый купец не дешев ныне, - заметил Федот. - Вот, видите, девяносто девять золотых? Почти как боярин.

И он ткнул пальцем с неровно обрезанным ногтем в привлекшую его внимание строчку.

- Бояре разные бывают, - вздохнула я. - У иных, кроме галереи предков, никаких достоинств. Потому и цена такая. Вот дальше на бояр не просто родовитых, но и состоятельных, цены повышаются.

- А вот ежели князья или царевичи там? - встрял любопытный Федот. - Они почем?

- А ты с какой целью интересуешься? - ехидно спросила Васька.

Стрелец даже отпрыгнул от нас.

- Да вы чего, девки, - залопотал он, - чего удумали-то? Да неужто я на такого похож?

- На какого "такого"? - невинным тоном переспросила я. - О чем это ты?

- На такого... не такого, вот! Да я по бабам, чтоб вы знали. Матушка говорит, еще в колыбели лежал, а уже на соседок поглядывал.

- Врет твоя матушка, - вздохнула Васька. - Или сам ты сочиняешь. Впрочем, неважно. Нам во дворец с докладом возвращаться пора, а мы тут ерундой занимаемся.

Федот так обрадовался прекращению неловкого для него разговора, что во дворец побежал впереди нас, совсем позабыв об обязанностях стража.

В наших виповских апартаментах Васюша скучала в одиночестве.

- А где Мышильда? - спросила я.

- На свидание унеслась. Усы наполировала, парфюмом облилась и усвистела. Вы-то что-нибудь выяснили?

- Выяснили. Не имеет Бабариха к отравлению никакого отношения, - ответила Васька.

- Уверены? - усомнилась Васюша. - Может, она вас специально по ложному следу направила, подозрения от себя отвела.

- Не думаю, - вздохнула я. - Мы, как учил Иван Кощеевич, дурочками деревенскими прикинулись. Похоже, она нам поверила.

- А остальные где? - поинтересовалась Васька.

- Елисей с ректором в больничных палатах, какую-то новую хитромудрую методу выведения из сна опробовать решили, - уныло отозвалась Васюша. - Меня с собой не взяли, сказали, способ с поцелуем напоследок оставят. Негигиенично, говорят. Если, мол, проснется, то и ничего, а вот коли лежать останется - так порцию новых микробов получит. Это Елисей заявил. Больно уж он у тебя, Васька, на стерильности помешан.

- А и правильно, - ринулась на защиту возлюбленного подруга. - Он, между прочим, лекарское дело изучает. Факультативно.

А я представила выражение маминого лица, узнай она о таком факультативе, и усмехнулась.

- Остальные ребята разбрелись по дворцу, - продолжила доклад Васюша. - Кузьма и Емельян с каким-то боярским сынком общаются, а Светозар к Варваре пошел.

Тут меня неприятно кольнуло в сердце. Как это - к Варваре? К той самой, которая признанная красавица, чьим именем даже шампунь назван? Помнится, мне Лорик такое средство предлагала. Правда, царица сказала, что Варвару умной не назвать, но когда это парни считали отсутствие острого ума у девушки недостатком? Им бы фигурку поточенее да физиономию посмазливее, а больше и не надо ничего. Не то, чтобы мне самой так уж понравился потомок эльфов, но ведь жаль отдавать его неведомой заносчивой капризной девице. И Машке он нравился. Точно! Из-за Машки я и распереживалась.

- А ты здесь одна сидишь? - спросила ничего не подозревающая о моих грустных мыслях Васька.

- Ко мне царица заходила, побеседовать. Оказывается, она неплохая тетка. Думаю, мы с ней поладим, особенно, если она к своему Петру в горы вернется. Будем дружить по переписке.

- Дружба по переписке - дело хорошее, - одобрила я. - Только ведь Мария все равно во дворец наведывается.

- Ничего, - отмахнулась Васюша. - Несколько дней в году я свекровь любить согласна.

Дальнейший разговор прервал стук в дверь.

- К вам можно? - просунул голову внутрь Светозар. - Я тут мышино-крысиную парочку повстречал, и они по секрету рассказали, что вам вчера съестного перепало. А я умираю, как есть хочу.

Хозяйственная Васька тут же вытащила из мини-бара здоровенный кусь ветчины и принялась кромсать его кинжалом с инкрустированной самоцветами рукояткой.

- Откуда он у тебя? - поинтересовался гость.

- Елисей подарил, - пояснила подруга. - Сказал, что его невесте полагается. Я все не знала, к чему бы этот ножик приспособить, но с собой таскала, чтобы жениха не обидеть. А теперь вот пригодился.

А я не выдержала и съязвила:

- Что это тебя Варвара не накормила?

- Она угощала, - без тени смущения пояснил Светозар. - Пастилой и пирожными. А я мясо люблю.

И с вожделением посмотрел на розовую ветчину с полоской жира на боку.

Васька бросила взгляд на оголодавшего потомка эльфов, тяжко вздохнула, и вынула в придачу к ветчине еще и небольшую головку сыра. А потом немного подумала и достала пузыречек сливовицы. А я порадовалась, что красивая, но недалекая Варвара совсем не знает, что для мужика, как правило, котлета вкуснее любого пирожного.

- Девочки, может, и мы перекусим? - предложила Васька, споро нарезая сыр. - А то у Бабарихи только аппетит раздразнили.

- Не знаю, - с сомнение ответила Васюша. - Мы с царицей чай пили, с бутербродами. Так что не уверена, влезет ли в меня хоть что-нибудь.

- В тебя-то? - усмехнулась Васька. - Даже не сомневайся.

А я спросила у Светозара:

- Ну как, выяснил что-нибудь полезное?

Он покачал головой.

- Узнал, что за Варварой увиваются и бояре, и купцы, и королевичи заморские, но вот кто ей яблоко подсунуть мог, красавица не знает. Более того, она даже оскорбилась, услышав, что кавалер ее таким плебейским плодом угостить способен.

- Прямо как Бабариха, - хихикнула я.

- Начала мне подарки от воздыхателей показывать: серьги с самоцветами, перстни золотые, ленты шелковые. На яблоко, сказала, и внимания бы не обратила.

- И здесь пусто, - резюмировала Васька. - Ладно, будем надеяться, ребята из боярских сынков новые сведения вытянут.

Но Кузьма и Емельян задерживались.

- В кабак отправились, - пояснил вернувшийся из лекарских палат ректор. - Я разрешил. Пусть подпоят оболтусов, глядишь, у тех языки и развяжутся.

- А как там Кешенька? - озадаченно поинтересовалась Васюша. - Все спит?

- Спит, - подтвердил Иван Кощеевич, неохотно признавая свое поражение. - Новые экспериментальные методы оказались не столь уж и хороши.

- А что за методы-то?

- Да вот Мария предложила иглоукалывание опробовать. Им с Петром рассказал об этом чудо-средстве некий просветленный. Не припомню только, как звать его, не то Чунь Ву, не то Вунь Чу, не то Су Ву. Мудреное имечко.

- А шуба что? - робко спросила Васька, бросив взгляд на вешалку, где оная шуба и висела.

- А ничего, - поморщился ректор. - Не в ее, говорит, это компетенции - царей будить.

- Иван Кощеевич, - осторожно начала я, - а все-таки, что же у вас за шуба такая чудесная?

Любопытство снедало меня уже давно, а здесь представился такой замечательный случай все выяснить. К моему удивлению, уходить от ответа Бессмертный не стал.

- Не чудесная она, - пояснил он, - а зачарованная.

- Как? - удивилась я. - И кем?

- Долгая история, - вздохнул ректор. - Если вкратце, то шуба моя и не шуба вовсе. Полагаю, ты уже догадалась, что она живая?

Я кивнула. Действительно, трудно не догадаться, если шуба разговаривает. Тут два варианта: либо я окончательно рехнулась, либо шуба ожила. Второй как-то предпочтительнее.

- Так вот, произошло это с десяток лет назад. Вздумалось Лисе Патрикеевне полакомиться курятинкой. И нет бы в птичник какой залезла, но она от великого ума решила Золотого Петушка утянуть. Еще бы на Жар-Птицу польстилась!

- Ну я же не знала, - виновато проворчала шуба с вешалки.

- Думать надо было! - отрезал ректор. - Попалась наша Лиса при попытке кражи со взломом.

- И из нее сделали шубу? - в ужасе спросила я.

Странное дело, прежде я завидовала счастливым обладательницам норкового манто. Да что там, даже полушубок из кролика казался мне прекрасным. Но пустить на шубу говорящую Лису - это... это... бесчеловечно это, вот. И как только ректор эту шубейку носит? Изверг и гад!

- Ее превратили в шубу, - поправил меня Иван Кощеевич.

- И захотели подарить царевне, - наябедничала Лиса-шуба.

- Той самой, что отличается альтернативной красотой? - припомнила я.

- Именно, - подтвердил ректор. - Но плутовке и здесь повезло. Царевна желала шубку из диковинного зверя, именующегося шиншиллой, потому царь и пожаловал ненужную обновку мне. В благодарность за службу.

- Так вот почему вы ее даже летом носите, - осенило меня.

- Ну да, - согласился Иван Кощеевич. - Живая ведь душа, жаль ее в шкафу держать. Опять же, советами иной раз помогает. На важные собрания всегда ее с собой беру. Послушает, послушает, а потом чего дельного и скажет.

- А она теперь навсегда такой останется?

Шуба тихонько фыркнула.

- Нет, конечно, - ректор как будто даже удивился. - Через семь лет опять лисой станет. И снова сможет в неприятности вляпываться.

- Скажите, Иван Кощеевич, - робко вмешалась в разговор Васька, - а Елисей в лекарских палатах остался?

- Конечно, где же ему еще быть?

- А можно я сбегаю быстренько, бутербродик ему отнесу? Он ведь проголодался, небось.

- Какой бутербродик? - возмутился Бессмертный. - Лекарские палаты - это вам не столовая. Нечего стерильность нарушать.

Большие Васькины глаза наполнились слезами.

- Да-а, а бедный Елисей сидит сейчас один, голодный.

- Он плотно позавтракал, - отмахнулся ректор. - Хотя... Вот пусть невеста с царем посидит, а ты пока жениха накормишь.

- Ой, Иван Кощеевич, а можно мне Лиску с собой взять? - тут же спросила Васюша.

Получив разрешение, она схватила меня за руку и потянула за дверь. Я же испытала легкое сожаление, покидая наши виповские покои. Все-таки интересно было узнать историю шубы, да и Светозар редко к нам захаживал...

- Зачем я тебе понадобилась?

Васюша остановилась и прижала ладони к щекам.

- Ой, Лиска, боязно мне, - неожиданно призналась она. - А вдруг Кешик очнется?

- И что? - не поняла я. - Мы ведь для этого сюда и приехали: царя разбудить, преступника найти. Да и тебе муж, дрыхнущий, как сурок, разве нужен?

- А вдруг он откажется на мне жениться? - едва слышно прошептала Васюша. - Проснется и прочь прогонит? А вдруг он тоже в эту Варвару влюблен? И что мне тогда делать? Пока он спит, я себе представляю, как хорошо мы с ним жить будем. Вот только получается, что он пробудится и мне придется проснуться.

- В Варвару он точно не влюблен, - заверила подругу я.

- А ты откуда знаешь?

- Разве ты не слышала, что Светозар рассказывал? Как эта красотка перед ним поклонниками похвалялась? А главное, такими, что и проверить никак нельзя, королевичами разными. Поди узнай, пишут они ей любовные письма или не пишут. А если и пишут, то по каким причинам. Они-то Варвару в глаза не видели. Значит, либо не от большого ума в любви ей признаются, либо финансовое положение за счет ее приданого поправить хотят.

- Королевичи? - усомнилась Васюша.

- А королевичи разве не люди, что ли? Может и им на забаву какую королевскую не хватает. На войну, например, или на поход. Крестовый. Так что хватит бояться, пошли к твоему Кешику. Иначе Васька с нас семь шкур спустит: пока мы здесь болтаем, ее Елисей голодный сидит.

Елисей сидел у постели царя и что-то сосредоточенно записывал в блокнот.

- О, Васюш, хорошо, что ты пришла, - обрадовался он. - А я все думал, как бы тебя позвать, чтобы ректор не узнал.

- Так это он нас сюда послал, - растерялась подруга. - Попросил тебя подменить. Васька переживает, что ты голодный.

- Нет, я есть пока не хочу, - отмахнулся Елисей. - Меня другое интересует. Я теорию проверить хочу.

- Какую теорию? - заинтересовалась я.

- Поцелуйную, - пояснил парень. – Нестерильно, конечно, да ладно, во имя науки чем-то да жертвовать нужно. Доподлинно известно, что спящую девицу можно пробудить поцелуем. А вот на парнях такие опыты пока никто не ставил. Я, сами понимаете, целовать царя не рискну. И самому неохота, и Иннокентий шею свернет, если проснется, да и Васька, опять же, не поймет. Иван Кощеевич тоже с царем целоваться не станет. А вот ты, Васюш, вроде как согласна была, правильно?

- А, - замялась Васюша, - а, да.

- Вот и отлично. Целуй!

- Что, вот так сразу? Без подготовки?

Елисей расхохотался.

- Ну ты даешь! Ты всегда к поцелуям готовишься? Настраиваешься, момент подходящий выбираешь?

- Не твое дело! - вспыхнула Васюша. - Будешь приставать с дурацкими вопросами, Ваське скажу.

- Не мое, так не мое, - беззлобно согласился Елисей. - Ты не разговоры разговаривай, а жениха целуй.

- Отвернитесь! - потребовала подруга.

Я послушно отвернулась, а будущий лекарь принялся сопротивляться.

- Я не имею права. Как ответственный за эксперимент, я просто обязан наблюдать за его ходом.

Тут и мне стало любопытно, и я повернулась обратно. Красная, как деревенский помидор, Васюша склонилась над спящим царем и клюнула его в щеку. Иннокентий даже не пошевелился.

- Не халтурь! - прикрикнул на подругу Васькин жених. - Нормально целуй.

Васюша совсем уж побагровела, но послушно прижалась губами к губам царя.

- Вот, так нормально, - удовлетворенно заявил Елисей. - Один, два, три...

Он отсчитывал, будто на свадьбе, а я, затаив дыхание, ожидала чуда.

Наконец Васюша оторвалась от своего Кешика, и мы все дружно уставились на царя. Он зевнул, потянулся, а потом повернулся на бок и продолжил спать.

- Ну вот, - чуть не плача, сказала подруга, - провалился твой эксперимент.

- И вовсе нет, - важно возразил Елисей. - Больной выдал реакцию. А теперь ступайте, мне нужно как следует обдумать результаты.

- Сам ступай, - велела ему я. - К Ваське. А то она переживает.

При упоминании грозной невесты королевич засуетился, быстро-быстро черканул в блокноте несколько слов, стянул через голову белый лекарский балахон и скороговоркой выдал нам наставления:

- Значит, так, ничего не трогать, сидеть смирно, к больному не прикасаться, я скоро вернусь.

И вылетел за дверь. Васюша надула губы.

- "Ничего не трогать, к больному не прикасаться", - передразнила она Елисея. - Будут мне еще всякие указывать, как с женихом обращаться.

И уселась у кровати царя прямо на пол. Я видела, что подруга расстроена, и попробовала ее утешить.

- Но он ведь отреагировал, Елисей правильно сказал.

- Ага, зевнул. Значит, мои поцелуи так на мужиков действуют? В сон вгоняют?

Я погладила Васюшу по плечу.

- Ну что ты глупости придумываешь? Кешик твой и до поцелуя спал. Просто не проснулся.

- А знаешь, - произнесла подруга тихо-тихо, так, что мне пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать, - он ведь меня тоже целовал. Я потому и решила, что все, удался эксперимент, проснулся Кешик. Но нет. И почему мне так не везет?

Я села на пол рядом с ней, обняла за плечи, притянула к себе.

- Ну что ты говоришь, Васюш? Ты ведь у нас умница и красавица. Между прочим, я когда тебя впервые увидела, то решила, что Милослав в тебя влюблен.

Васюша хихикнула.

- Милослав? Да ему бутыль сливовицы кажется привлекательнее всех студенток, вместе взятых. Меня он немного побаивается, это правда. А все потому, что шуба, то есть Патрикеевна, ко мне хорошо относится. Я ведь ее еще лисой помню. Один раз я ей помогла, вот она и благодарна мне.

- А как это случилось? - заинтересовалась я.

- Да ну, говорить не о чем, - отмахнулась подруга. - Я еще мала была. Собирала грибы в лесу, а Патрикеевна в капкан угодила. А мы с Кузьмой ее освободили.

- Так ты Кузьму давно знаешь?

Васюша улыбнулась.

- Давно. Мы с ним по соседству росли. А теперь вот учимся вместе. Представляешь, он в Машку влюблен. А эта дурында нос воротит, говорит, внешность у Кузьки не соответствует ее представлениям о прекрасном. Она и влюбленность в Светозара себе придумала, как только узнала, что он из эльфов. Это ведь так романтично - эльф-возлюбленный. Я и сама хороша, правда. С Кешиком и словом не перемолвилась, а уже в невесты записалась. Только люблю его не за то, что он царь и красавец. Я, Лиска, как его увидела, так сразу и поняла, какой он человек. Есть у меня такая особенность - душу чуять. Потому и с Машкой дружу, хоть она и дурында, зато хорошая. А Несмеяна - та с гнильцой.

- И всех так чувствуешь?

Подруга покачала головой.

- Нет, не всех. И не всегда. Но иногда бывает. Почему, как ты думаешь, я с тобой сразу приятельствовать захотела? Потому что нет в тебе зла и зависти, вот!

Я еще крепче обняла подругу. А потом осознала, что она сказала нечто важное.

- Так ты думаешь, что Машка не любит Светозара? В смысле, по-настоящему?

Васюша усмехнулась.

- Да как она его любить может, если толком не знает, какой он? Нафантазировала себе прекрасного эльфа и влюбилась. Она бы его, как Варвара, пирожными кормила. А тебе он понравился, да?

- Но я ведь тоже его почти не знаю, - призналась я.

- Зато ты не наделяешь его воображаемыми чертами, - возразила Васюша. - Не рассказываешь часами о том, какой он благородный и возвышенный.

Я припомнила, с каким удовольствием Светозар уплетал ветчину и как пересказывал дворцовые сплетни, и фыркнула.

А Иннокентий на кровати вновь пошевелился.

- Смотри, - испуганно прошептала Васюша. - А вдруг он сейчас проснется? Может, Елисея позвать? Или Ивана Кощеевича?

Но позвать мы так никого и не успели. Царь заворочался, потянулся и распахнул ярко-синие глаза.

- Кешик! - подскочила к нему Васюша.

Иннокентий тепло улыбнулся ей.

- А я вас знаю, - неожиданно заявил он. - Вы мне снились. Мы с вами во сне...

Тут он оборвал себя на полуфразе и покраснел. Васюша тоже залилась румянцем. А мне стало интересно, что же приснилось царю? Вряд ли бы его так смутили только поцелуи.

- Ой! - спохватилась Васюша. - Что же мы? Надо Ивану Кощеевичу сказать! И царице!

- Ваня здесь? - удивился Иннокентий. - И когда только приехать успел? А что за царица? Только не говорите, что я проспал собственную свадьбу.

Моя подруга помотала головой.

- Царица Мария, ваша матушка, - объявила она, от волнения или страха обращаясь к предполагаемому жениху на "вы".

- Мама? - поразился царь. - А она откуда взялась? До ее приезда ведь еще больше месяца.

Я вздохнула. Права Васюша, надо срочно кого-нибудь позвать. Сами мы не сможем объяснить Иннокентию, что спал он гораздо дольше, нежели способен себе представить.

К счастью, никуда идти не понадобилось. Двери распахнулись, и в палату, цокая каблучками, влетела царица.

- Мама! - приподнялся на постели Иннокентий. - Мама, я рад тебя видеть!

Мария подскочила к нему, схватила за плечи и затрясла с силой, удивительной для столь хрупкой женщины. Впрочем, она ведь с мужем в горы ходила. Просветлилась и мышцы заодно нарастила.

- Я сама сейчас тебя убью! - выкрикивала царица. - Так ты мог? Нет, как ты мог?

- О чем ты, мама? - с трудом дождавшись паузы, вставил царь.

Мария отпустила его, уселась, изящно скрестила ноги и промокнула глаза кружевным платочком. Я догадалась, что сейчас мы увидим один из тех самых знаменитых спектаклей "царица в отчаянии".

- А как вы узнали, что Кешик проснулся? - влезла Васюша.

Но сбить Марию с намеченного пути столь простым вопросом не получилось. Царица прижала руку к груди и трагическим тоном возвестила:

- Материнское сердце подсказало!

- Мама, - обреченным тоном произнес царь, разом став похожим на нашкодившего мальчишку, - мама, ну не надо...

- Ах, не надо! - от голоса Марии даже занавески, казалось, всколыхнулись. - Я чему тебя с детства учила, сын? Мыть руки перед едой и фрукты перед употреблением. Так?

- Мама...

- Что - мама? Я тебе вот уже... неважно, сколько лет мама. Ты зачем немытое яблоко съел?

- Да не ел я никое яблоко, ни мытое, ни немытое!

Вот этого никто не ожидал. Мы с Васюшей застыли молчаливыми истуканами, и даже царица перестала заламывать руки и вытирать абсолютно сухие глаза (эх, далеко ей до Васьки с ее луковым соком). А потом Мария внезапно закричала:

- Глаша! Глаша! Веди сюда Ивана. Да побыстрее!

Иван Кощеевич первым делом выставил нас из палаты.

- Пусть Елисей для начала больного обследует, - заявил он.

- Я не больной, - возразил царь. - И обследовать меня не надо.

А потом бросил взгляд на свою матушку и перестал пререкаться.

В коридоре Мария прошлась взад-вперед мимо охранявших палату стражников, потом остановилась, задумалась и воскликнула:

- Не мешало бы пир закатить. Глаша! Глаша!

А нам с Васюшей ничего не осталось, кроме как вернуться в свои покои. Светозар еще дожевывал приготовленный заботливой Васькой бутерброд, а Кузьма и Емельян пока не появились.

- Проснулся? - спросила Васька, увидев нас.

Я кивнула.

- Жениться не отказывается?

За Васькиной спиной Светозар поперхнулся бутербродом, Васюша покраснела и опустила глаза в пол, но промолчала, и отвечать пришлось мне:

- Пока не успел.

- Это хорошо, - глубокомысленно заметила Васька. - Если сразу не отказался, то и потом смириться может.

Светозар закашлялся, а я пожалела парня. Небось, раньше он пребывал в счастливой уверенности, что это мужчина выбирает женщину, завоевывает ее и делает своей избраннице предложение. А теперь узнал, что и выбора-то зачастую мужикам не предоставляют.

- Да, главное позабыли! - суетливо спохватилась Васюша. - Кешик-то, оказывается, никакого яблока не ел.

- А чем же он тогда отравился? - удивилась Васька. - Мы все были уверены, что дело в яблоке.

Светозар дожевал бутерброд и спокойно заметил:

- Похоже, что все гораздо запутаннее, чем нам представлялось. Сами посудите: Бабариха подношений царю не посылала, Варвара яблоки тоже не жалует. Вот что я вам скажу: версия о несчастном случае критики не выдерживает. Отравить хотели Иннокентия.

- Да что же это делается? - всхлипнула Васюша. - И где душегуба искать?

- А ты подумай хорошенько, - раздался с пола писк.

Я опустила взгляд - Мышильда. На редкость довольная собой, надо заметить.

- А где Крыс?

Моя питомица махнула лапой.

- Остался с друзьями. А я, как услышала кое-что интересное, так сразу же поспешила к вам.

- Так, хвостатая, - не выдержала Васюша, - мигом выкладывай все, что узнала.

- А будешь указывать, - тут же надулась мышь, - совсем ничего не скажу.

Но она и так ничего не сказала. Просто потому, что двери распахнулись и в комнату ввалились с трудом державшиеся на ногах Емельян и Кузьма. Шапка первого была лихо сдвинута на правое ухо и почти прикрывала глаз, а головной убор второго и вовсе отсутствовал. Рубахи обоих украшали живописные пятна. "Вино, - определила я. - Красное". И тут же удивилась: сама ведь видела, как после приличной дозы сливовицы парни оставались почти трезвыми. Это ж сколько они выпили?

- Ой, Маруся! - заголосил Кузьма дурниной.

- Ой, красава! - подхватил Емельян.

Васька поморщилась, а Светозар ледяным тоном произнес:

- Заканчивайте балаган. Здесь никто не подслушивает и не подсматривает.

- Уверен? - спросил Кузьма, подмигнул и ухмыльнулся.

- Никто, - подтвердила Мышильда. - Уж мы-то с Крысом непременно бы заметили.

Парни разом утратили вид разухабистых пьянчуг и сделались серьезными. И абсолютно трезвыми.

- Рассказывайте, что выяснили, - потребовал эльфийский потомок.

- Во-первых, версию с Варварой можно отбросить, - доложил Кузьма.

- Да, я тоже пришел к такому выводу, - кивнул Светозар. - Отравленное яблоко этой девице подбрасывать смысла нет. Вот плод заморский ананас - дело иное. Его бы она слопала с кожурой и листьями.

Да уж, моя мама часто говорила, что нынешняя молодежь в глупой погоне за имиджем последний ум растеряла. Не права была. Таких, как Варя, оказывается, всегда хватало.

- Ну вот. А один из боярских сынков проболтался, что его братец старший сам окольцевать красотку хочет. И следит бдительно, чтобы никто ему дорогу не перешел. Своих людей к Варваре приставил.

- Похищение готовит, - дополнил Емельян.

- Не по совести это, - осуждающе произнесла Васька. - Надо бы девку предупредить. Хоть и не нравится она мне заочно, а все же такой судьбы никому не пожелаешь.

- Предупредим, - пообещала Мышильда. - Я Крыса попрошу, он что-нибудь придумает.

- Шагу без своего Крыса ступить не можешь, - скривилась Васюша. - Что мы, сами с этой Варварой поговорить не способны?

- Так она вам и поверила, - усмехнулась моя питомица. - Скажет, что вы завидуете ее красоте, вот из зависти и сочиняете.

Подруга вспыхнула.

- Кто завидует? Я? Царская невеста? Этой драной кошке?

- Надо заметить, на драную кошку Варвара плохо походит, - вставил Светозар. - Пусть она и не блещет разумом, но смотреть на нее приятно.

- Вот и любуйся! - невесть на что обиделась я.

Парень посмотрел на меня с недоумением.

- Хватит! - прервала нас Васька. - Только споров о Варваре нам не хватает. Точно роковая красотка, у Гюльчатай в любимицах бы ходила. Достаточно упомянуть ее имя, чтобы тут же ссоры начались.

Я улыбнулась.

- Да уж, Гюльчатай бы Варю нам в пример ставила.

А Кузьма поежился.

- Нет уж, девки, вы лучше собой оставайтесь. Ну ее, Варвару эту. Наслушались мы сегодня о ее выходках. Бр-р-р. Одного влюбленного идиота туда, не знаю куда послала. Захотелось ей, видите ли, то, не знаю что заиметь. Ну так дуралей и рад стараться. Сначала приволок старый светильник с рынка и стал доказывать, что это лампа самого Алладина. Ясное дело, Варвара его на смех подняла, да еще и при людях. Потребовала джина вызвать. Бедолага лампу до блеска натер, но никто, ясное дело, из нее не вылез. Тогда красотка предложила ему наняться в трактир, кубки натирать.

- Вот зараза! - в сердцах воскликнула Васька, еще недавно жалевшая жестокую и - чего уж скрывать - глупую красавицу.

- Ну вот, а потом незадачливый ухажер все-таки незнамо куда и отправился. Во всяком случае, назад пока не вернулся.

- И что они все в ней находят? - изумилась я. - Неужели такая красивая?

- Приданое у нее такое большое, - хмыкнул Емельян, - что она могла бы быть кривой, косой и горбатой, а желающие жениться все равно бы в очередь выстраивались. В многокилометровую.

- По-моему, вы отклонились от темы, - недовольно пропищала Мышильда. - Я, между прочим, новости принесла, но раз вам неинтересно, то и промолчать могу.

- Нам интересно, - заискивающе произнесла Васюша. - Очень-очень интересно. Просто день сегодня такой, событиями насыщенный. Вот и Кешик мой проснулся.

К моему немалому удивлению, на сей раз мышь даже не вздумала обижаться на то, что ее словам не уделили должного внимания. Напротив, она сделалась чрезвычайно серьезной и решительно заявила:

- Раз царь проснулся, то нам нельзя терять ни минуты. Злодей в любой момент может повторить покушение.

Васюша ахнула, побледнела и прижала руки к груди. Мы с Васькой растерялись. А Светозар отложил в сторону очередной бутерброд и сказал:

- Так, хвостатая, немедленно докладывай, что ты там узнала.

Мышильда даже нелестное прозвище пропустила мимо ушей, так была взволнована. Она потерла усы лапками и начала:

- Понимаете, у Крыса есть много разных приятелей. Из всевозможных слоев общества. Я даже шокирована поначалу была: как может такой приличный, более того - блестящий Крыс водится со всякими... всякими... помоечными, вот. Но он мне объяснил, что всякое знакомство может оказаться полезным и принести неожиданную выгоду. Так и оказалось. Вот что мы сегодня выяснили...

У входа в палату, где лежал царь, ожидаемо стояла стража. Неожиданностью оказалось то, что нас пропускать отказались.

- Велено не пущать! - заявил усатый стрелец, для пущего эффекта сердито вращая глазами.

Вот уж на такой фокус меня не возьмешь, я в голливудских фильмах чего только не видала. Да от одного "Аватара" вся эта стража в обморок бы грохнулась. Моих друзей грозное вращение глазами тоже не испугало.

- Послушайте, милейший, - мягко начал Светозар, - у нас к царю неотложное дело.

- Как царь проснулся, так у всех дела и образовались, - не дрогнул стражник. - Неотложные. Хоть бы кто сказал, что готов через недельку заглянуть. Нет, всем срочно надо.

- Плохо дело, - прошептал Кузьма.

Да уж, похоже, слух о пробуждении царя мигом разнесся по дворцу. Значит, нам следовало поспешить.

- Тогда Ивана Кощеевича позовите, - предложил Светозар. - К нему-то на прием записываться не надо? Или наш ректор тоже внезапно всем вдруг понадобился?

- Разговор у них важный, - нехотя сообщил караульный. - С допросом. И боярин Бессмертный никак отлучиться не может.

- А допрашивают-то кого? - догадалась спросить Васька.

- Отравителей, кого же еще?

- Поймали, значит, - с облегчением выдохнула Васюша.

- А не ты ли царская невеста будешь? - неожиданно поинтересовался у нее усатый страж. - Повернись-ка, дай рассмотрю получше. А то все говорят, а я еще и не видел.

- Она самая, - быстро ответила сообразительная Васька. - А ты невесту к царю пускать не хочешь. Непорядок.

Стрелец растерялся.

- Так не велено ведь, - пробормотал он.

Но было видно, что он сомневается. Мало ли, что там велено, а что нет, только с царской невестой отношения портить - себе дороже. Вот как станет царицей да как припомнит, что к будущему супругу не пропустил - хорошо, ежели разжалованием отделаешься. А с другой стороны, невеста - она ведь не жена. И не факт, что женой станет. А указ нарушить уже сейчас придется. Эти мысли так отчеливо читались на лице караульного, что мне на миг даже стало весело. А Васюша топнула ногой.

- Пропусти меня к жениху!

Стрелец все еще колебался, никак не решаясь, кого ему выгоднее послушаться, но тут нам повезло. В коридор выглянула царица Мария и спросила:

- Что за шум?

- Мы пришли к Кеше, матушка, - почтительно ответила Васюша.

- А я уж решила, что девку привели, а она буянит, - вздохнула Мария. - Проходите.

И караульному пришлось посторониться, пропуская нас в палату.

Народа в ней оказалось неожиданно много. Иннокентий полусидел, опираясь на подушки, рядом с его кроватью устроились на высокой лавке Иван Кощеевич и Елисей, с другой стороны пустовало пока отдаленно смахивавшее на трон кресло, предназначенное, судя по всему, для царицы. Мария в волнении прохаживалась по палате, то и дело подходила к сыну, брала его за руку, поправляла одеяло. А в углу посверкивал злым взглядом из-за спин охранников Лелик.

- А, невеста пожаловала, - весело поприветствовал нас царь.

Васюша что-то пискнула и спряталась за Светозара. Иван Кощеевич поднялся со своего места, выглянул в коридор, что-то сказал, и вскоре парочка стрельцов притащила крепкую деревянную лавку и поставила ее у стены.

- Располагайтесь, - предложил нам ректор. - Сейчас приведут вторую подозреваемую и мы возобновим допрос.

Будто в ответ на его слова дверь распахнулась и стража втащила красную от злости растрепанную девицу в алом сарафане до пят. Украшения увешивали девицу, словно гирлянды - новогоднюю елку. Бусы в несколько рядов, длинные серьги, какие-то странные штуки, спускавшиеся с волос у висков и колыхавшиеся у лица - у меня зарябило в глазах. А девица вырвалась из рук охранников и бросилась на колени у постели царя.

- Не губи, царь-батюшка!

Иннокентий посмотрел на нее с брезгливым выражением лица и спрятал под одеяло руку, которую девица порывалась облобызать.

- Встань, Варвара.

Я во все глаза уставилась на подозреваемую. Это и есть Варвара? Та самая роковая красавица? Ну, предположим, волосы у нее действительно хороши: толстые пшеничные косы сейчас, когда она стояла на коленях, касались пола. Лицо... Да что тут поймешь, когда Варвара вся красная и зареванная, нос распух, губы на пол-лица, глаза заплыли. Может, в нормальном виде она и симпатичная, не знаю. А вот фигура немного подкачала. Под сарафаном пока не слишком заметно, но Варвара уже начала расплываться, в ее-то юные годы. А лет через десяток точно будет квашня квашней. Любовь к пирожным - штука коварная, она даром не проходит. А Варя, если верить Светозару, именно такую пищу и предпочитала.

- Не губи! - повторила Варвара и принялась колотиться лбом об пол. - Не виноватая я, меня бес попутал!

- Перестала блажить! - резко велела царица.

Варвара икнула, всхлипнула последний раз и затихла, видать, ослушаться Марию побоялась. Но с колен подниматься не стала.

- Это не я придумала, - почти спокойно произнесла она. - Это все Леопольд!

- Врешь, зараза! - подал голос Лелик из своего угла. - Разве бы я до такого додумался?

- Пожалуй, что нет, - согласился царь. - Твои мыслительные способности нам прекрасно известны.

И вот тут-то сын шута вышел из себя.

- Дураком меня считаете? Думаете, я не знаю? Папаша, мол, шутом был, и сам придурок?

- Отец твой покойный, - вставила Мария, - умнейшим был человеком. И за тебя, идиота, ему бы сейчас стыдно было.

Этого Лелик и вовсе стерпеть не мог. Он затопал ногами, заорал, и из его криков мы постепенно смогли вычленить более-менее связную историю.

Лешка с детства отличался трусоватостью. Сверстники и даже взрослые считали его тугодумом, но ошибались: соображал сын Васьки-шута неплохо, должно быть, хоть что-то унаследовал от папеньки. Вот только озвучивать свои мысли побаивался. Сначала опасался оказаться поднятым на смех, а потом с удивлением обнаружил, что казаться недоумком выгодно. Во-первых, при нем, не таясь, обсуждались мелкие секретики и большие тайны. Кого таиться-то, дурака, который все равно ничего не понимает? Во-вторых, со слабого рассудком и спрос маленький. Никто не ждал от Лешки великих свершений. Правду сказать, даже малых не ждали. И все складывалось просто замечательно, но... В таких историях всегда бывает "но".

"Но" Лешки заключалось в том, что в мечтах он видел себя абсолютно иным, мнил себя предметом всеобщего восхищения. Иной раз представлял он, что совершит подвиг, и все окружающие сразу прозреют, поймут, какой Леша герой и повесят ему орден на грудь. Или памятник поставят. Памятник - оно даже лучше. Весомее. Внушительнее, вот как. Поначалу с памятником не ладилось - в фантазии упорно лезла навязчивая мыслишка, что подобная почесть живым не полагается, а помирать Лешка не хотел. Но потом он придумал-таки устроившее его решение: совершенный им подвиг будет столь значимым, что ради него сделают исключение и памятник поставят, не дожидаясь кончины героя.

Время шло, подвиг все никак не совершался. Зато Кешка, с которым вместе росли и играли одними игрушками, из царевича вдруг стал самым настоящим царем, а из Кеши - Иннокентием Вторым. И ничего-то для этого делать ему не пришлось, отец сам царский венец отдал. Лешку стала покусывать черная-пречерная зависть. Являлась к нему по ночам и назойливо твердила: "А он ведь ничем не лучше тебя. Просто повезло в правильной семье родиться. И вот теперь он - царь, а ты - никто!" Сын шута не мог после таких визитов уснуть, ворочался с боку на бок и пытался строить коварные планы мести бывшему приятелю. Планы строиться отказывались. Здравый смысл твердил, что царевредительство - дело опасное. Попадешься - так никакие папенькины заслуги не помогут, да и детская дружба с царем не спасет.

Леша похудел, подурнел лицом, от переживаний - не иначе! - выпал передний зуб, что тоже счастья не прибавило. И вот в один из особо тоскливых дней к нему явилась Варвара.

Тут Лелику пришлось прервать свой рассказ, поскольку вмешалась упомянутая Варвара.

- Я тебе чего принесла? - взвыла она. - Приворотное зелье, у лесной ведьмы купленное. А ты чего Кешеньке дал?

Васюша зло сузила глаза.

- Кешеньке? Ты, кошка драная, как посмела царя приворотным поить?

Варвара резко повернулась к ней.

- А ты кто такая? Откуда взялась?

- Василиса - невеста моего сына, - спокойно пояснила Мария. - Будущая царица.

- Не было у него никакой невесты, - истерично выкрикнула Варвара. - Я специально узнавала. Сама спрашивала!

- Припоминаю что-то такое, - признался царь. - Она ко мне пристала с разговорами о том, какие купцы-бояре-королевичи к ней сватаются, да и вусмерть уболтала. А потом спросила, отчего я сам еще не женат? Вот я возьми и брякни, не встретил, мол, еще единственную.

Лелик расхохотался, будто гиена в мультфильме о джунглях, на редкость мерзким смехом.

- Королевичи? Заморские? Да не нужна им наша Варька? К ней только младшие купеческие сыновья да обедневшие бояре сватаются, дела свои поправить за счет ее приданого хотят. Всех своих заморских воздыхателей Варенька сочинила, сама себе письма писала, а потом подружкам заклятым показывала, чтоб те завидовали. И слухи о том, какие удальцы к ней сватались и отказ получили, тоже сама распускала, уж я-то знаю!

- Подожди, - встрял Кузьма, - а как же тот влюбленный дурак, который туда, не знаю куда, направился?

- А он никакой не боярин, - с готовностью доложил Лелик. - Актеришка, из незадачливых. Его Варька наняла, чтобы все вокруг ей поверили.

Варвара взвыла сиреной и бросилась на выдавшего ее подельника, растопырив пальцы и выставив вперед длинные ногти.

- Уберите от меня эту сумасшедшую! - по-бабьи завизжал Лелик.

- Ах, сумасшедшую! - бесновалась Варвара. - А кто меня замуж звал? Царицей сделать обещал?

Не без труда охранникам удалось растащить сладкую парочку в разные стороны. Косы Варвары растрепались еще сильнее и даже сбились в колтуны, на расцарапанной физиономии Лелика наливался багровым кровоподтек. А Иннокентий, выждав пару минут, продолжил допрос.

Оказалось, что Варваре очень-очень сильно хотелось замуж. Да не за кого-нибудь, а за такого мужчину, чтоб все подруги ахнули, охнули и чувств лишились от зависти. Только вот беда - не сватались к Вареньке такие женихи. И ведь выбирали себе в жены таких девок, что только зубами от злости скрипеть и оставалось. Владимир, княжич соседнего государства, посватался к Вариной соседке Маланье, а та - мышь серая, обыкновенная (здесь Мышильда презрительно фыркнула), волосенки жиденькие, глазки небольшие, носик остренький. Весела нравом, правда, и приветлива со всеми, но разве ж этого достаточно, чтобы княжной стать? А Владимиру, надо же, Маланьиных достоинств хватило. Заезжий иноземный граф Бонифаций и вовсе выбрал молчаливую тощую зануду Ульяну. Уля целыми днями над книгами сидела, и Варенька иной раз даже снисходительно жалела убогую: какой же мужик посмотрит в сторону этого книжного червя? А вот посмотрел, и не только посмотрел, а и посватался, и увез в графское свое поместье где-то далеко за синим морем. И только Варя все куковала одна-одинешенька. Нет, желающие жениться, конечно, были, но какие-то не такие. Недостойные.

А потом Варенька поняла, на кого ей нужно внимание свое обратить. Царь-то неженатый до сих пор ходит. Вот уж жених - всем на зависть. И Варя тут же приступила к делу.

Для начала она стала появляться во дворце каждый день и старалась почаще попадаться на глаза Иннокентию. Царь вежливо здоровался, осведомлялся о ее самочувствии и тут же выбрасывал встречу из головы. Варенька назойливо лезла всюду, где только появлялся предмет ее нежных чувств, но только без толку. Папенька ворчал, что дочь "дурь затеяла", но хоть не мешал. А совсем недавно внезапно как с цепи сорвался. Наорал, что доченька его единственная - девка-дура, не по зубам себе фрукт выбрала. И что выдаст ее замуж поскорее, потому как засиделась она в родительском доме. После этой безобразной сцены Варенька осознала, как близка она к беде. Следовало действовать решительно, пока папенька действительно не вручил ее руку, сердце и приданое какому-нибудь захудалому боярскому отпрыску.

Поначалу Варя надумала было создать компрометирующую ситуацию, чтобы вынудить царя жениться. Но потом, как следует поразмыслив, решила, что план этот опасен - а ну как Иннокентий не захочет спасать ее репутацию? Тогда ей даже за купеческого сына выйти не удастся. Нет, необходимо было действовать иначе.

О лесной ведьме Варенька знала давно. Еще няньки ее шептались о том, что за зелья богомерзкая особа просит дорого, зато никогда не обманывает. Упоминали некую хромую Лукерью, отдавшую ведьме подарок покойной бабушки - золотые сережки кольцами - зато весьма удачно вышедшую замуж за кузнеца. По словам нянюшек, обмен был явно несправедливым - кузнец, на их взгляд, представлял ценность гораздо большую. Про кузнеца Вареньке слушать было неинтересно, а вот ведьма впечатлила ее столь сильно, что даже приснилась ночью, заставив девочку проснуться в слезах.

Дело было за малым - узнать, жива ли еще старуха, и в случае, если жива, то купить у нее приворотное зелье. Раз уж оно на кузнеца, парня дюжего, подействовало, то и царя возьмет.

В этом месте рассказа Лелик вновь разразился визгливым смехом.

- Верно говорят, что у бабы волос долог, да ум короток. Ты кого за зельем отправила, дурында?

- Служанку, - шмыгнула носом Варвара. - Верную.

- Верную, вот только не тебе. Подкуплена твоя служанка. Гришку, сына боярина Пантелеймона, знаешь? Вот он и подкупил девку, чтобы все секреты твои ему доносила. И о ведьме узнал, и о зелье приворотном. И склянку велел подменить. Чтобы тебе, значит, вода колодезная досталась, а ведьмино варево - ему. Догадываешься, кому он пакость приворотную подлить удумал?

- Ах он гад! - возмутилась Варвара. - За счет приданого моего жить хочет?

- Не просто жить, Варенька, - сладко пропел бывший и.о. - А в кости играть. На деньги. А ты и не знала, небось?

- Значит, ты получил склянку с колодезной водой, - вмешался в их увлекательный диалог царь. - Отчего же я тогда в спячку впал, словно Топтыгин какой?

Лелик на этот вопрос отвечать не пожелал, зато Мышильда тут же принялась объяснять, как было дело.

Когда Крыс привел ее к своим приятелям, обитающим на одной из самых больших столичных помоек, Мышильда сморщила свой длинный носик. Новые знакомые не то, что не отличались гламурностью - от них за версту разило пролетариатом. В прямом смысле слова пахло. Причем нехорошо: огуречным рассолом, смазкой для замков, дрянным алкоголем. Брезгливая мышь постаралась усесться как можно дальше от компании и сделать вид, что она просто мимо проходила, устала и отдыхает. А с этими странными личностями, что вульгарно дергают усами и не в меру резво шевелят хвостами, она ничего общего не имеет. Ни-ни.

А еще Мышильда сильно обиделась на Крыса. Вот право слово, о чем можно думать, ведя подругу в такую компанию? "Мужики, - тоскливо вздохнула мышь, - даже самые умные из них творят порой такие глупости!"

Меж тем разговор, начавшийся с обсуждения некоего кота по кличке Тихон (этого зверюгу побаивались все собравшиеся и даже имя его произносили шепотом), повернул к событиям во дворце. Крыс с грустью поведал, что царь все спит и просыпаться не собирается.

- Устал, поди, бедолага, - пожалела Иннокентия старая Крысища с седыми усами, усыпанными табачными крошками.

- И вовсе даже нет, - пропищал юркий мелкий Крысеныш. - Отравили царя-батюшку злые люди.

Тут уж Мышильда перестала притворяться сторонней наблюдательницей, резво подскочила к крысенку и спросила:

- Откуда знаешь?

- Живу я в одном доме, - пояснил тот. - Даже не в доме - в хибаре. Хозяин делишками разными нехорошими занимается. Краденым приторговывает, с разбойниками за деньги сводит. А недавно пришел к нему тип наружности престранной, в плащ закутанный, несмотря на жару. Капюшон на самые глаза надвинут. Купил отравы экзотической, такой, чтоб не насмерть убивала, а в сонное состояние вводила. Отрава хитрая, редкая, дорогая. Новинка. Уж откуда пришелец о ней разузнал - ума не приложу. Да вот только, как ни старался незваный гость неузнанным остаться, а хозяин все равно его опознал. Сын это Василия, шута покойного.

- Ну вот! - триумфально закончила свой рассказ Мышильда. - Как только я узнала имя отравителя, так сразу кинулась со всех лап во дворец. Надо же было вывести этого подлеца на чистую воду.

- Не понимаю я, к чему такие сложности? - недоуменно произнес Кузьма. - Зелье, которое дважды подменили... Зачем?

- А чтобы вину с себя на другого переложить, - ответил Иван Кощеевич. - Не при чем наш Лелик, ему склянку с отравой Варвара дала. Так?

- И я обвел всех вокруг пальца! - торжествующе заявил Леопольд, он же Леша, он же Лелик. - Никто меня не заподозрил. Если бы не ваш грызун, то ничего бы вы не узнали. Мое дело маленькое - подлить приворотное. Я-то думал, что там вода, Гришкой Варваре данная. А уж кто мне яд подсунул - то неведомо. Вот только эта дрянь хвостатая всюду нос свой сунула, все разнюхала. Надо было ее сразу же по приезду у девки отобрать и в клетке запереть. Вот здесь я сглупил.

- Да ты вообще в этой истории дураком себя выставил, - не выдержал царь. - На что только надеялся? Понятно, что до смерти меня травить побоялся, решил в долгий сон вогнать. Но неужели не понимал, что венец царский - не по твою башку? Отец бы вернулся, снова царство под свою руку принял.

- А хоть бы и так! - злобно выкрикнул Лелик. - Здесь я согласен. Петр - он царем был всегда, сколько я себя помню. А ты... ты... у тебя игрушки в детстве лучше были, и пирожные тебе каждый день давали, и кинжал настоящий тебе подарили!

- Лешка, - растерянно проговорил Иннокентий, - так это ты из-за детских обид? Но я ведь всегда с тобой делился. И игрушками, и пирожными.

- А кинжал? Ты мне его даже трогать запретил!

- Предлагаю закончить вечер приятных воспоминаний, - вмешался Иван Кощеевич. - Стража, уведите эту парочку. Царю отдохнуть надо. А к утру он решение вынесет и царское свое слово скажет.

- Помилуйте, царь-батюшка! - вновь взвыла Варвара. - Не виновата я. Воду простую подлить велела, Леопольд, гад, сам в том признался!

Стрельцы без особого почтения выволокли ее в коридор, следом вывели Лелика.

- Пожалуй, нам тоже пора откланиваться, - произнес ректор. - Прощаемся до утра.

- Невеста пусть останется, - распорядился Иннокентий.

Васюша перевела испуганный взгляд на Ивана Кощеевича, но поддержки не нашла.

- Оставайся, - усмехнулся Бессмертный. #285520869 / 01-Jun-2018 - Вам с женихом о многом переговорить надо.

- Слушай, хвостатая, может, все-таки сбегаешь? - в очередной раз попросила Васька.

Мышильда упрямо поводила носом. Васюша уже больше часа находилась в палате царя, и мы втроем от волнения сгрызли пять упаковок сухариков, три пакетика орешков и четыре шоколадки из мини-бара. Через полчаса ожидания Васька попросила мою питомицу пробраться в лекарские палаты и послушать, о чем беседуют Кешик с Васюшей, но Мышильда отказалась.

- Личные дела у них, зачем лезть.

- Вот уж не подозревала в тебе такой деликатности, - съехидничала Васька.

Мышь обиделась было, но вскоре перестала дуться. За Васюшу она все же не могла не переживать.

- И парней зачем-то выставили. Так хоть они бы нас отвлекали.

- Мы думали, Васюша быстро вернется, - напомнила я. - Потому и выставили, чтобы расспрашивать не мешали.

Хотя мне бы тоже сейчас присутствие приятелей не помешало. Особенно Светозара. Рядом с ним отчего-то даже бояться не получалось.

Когда же Васюша наконец-то вернулась, мы с Васькой бросились к ней с расспросами.

- Ну что? О чем говорили?

- Сильно ругал?

- Ой, девочки! - раскрасневшаяся Васюша прижала ладони к щекам. - Я такая счастливая!

- Неужели жениться согласился? - ахнула я.

- Не то, чтобы согласился... Скорее - не отказался. Сказал, что я ему снилась, представляете? И это из-за меня он проснулся. А Мария, когда об этом услышала, то сказала сыну, что я - его судьба. Они с Петром, когда в горах просветлялись, многое о судьбе узнали. Она, мол, знаки людям подает. И знаки те игнорировать нельзя, иначе жизнь себе испортишь.

- И что, царь решил жениться на тебе из-за каких-то там знаков? - недоверчиво спросила Васька.

- Нет, я же говорю - пока мы не женимся. Присматриваться друг к другу будем. Но я его от сна пробудила, и маме его понравилась, и вообще ему подхожу, вот! Мы с ним обо всем разговаривали, представляете? Будто много-много лет знакомы. Я ему и о Китике рассказала, и об учебе, и о Кузьме, как он в Машку влюблен. И он мне столько всего рассказал! И за руку держал. И отпускать не хотел, но Мария заставила. Пришла и разогнала нас, как детишек.

- И правильно сделала, - проворчала Васька. - Царю, небось, отдыхать пора, после такого-то нервного потрясения. Сначала узнал, что его друг детства убить хотел, а потом - что невестой обзавелся. Да от таких новостей и рехнуться недолго.

Но Васюша так радовалась, что даже не обратила внимания на недовольное брюзжание подруги. Зато меня подстерегала опасность.

- А ведь ты одна у нас непристроенная осталась, - внезапно объявила она мне.

- В смысле? - растерялась я.

То есть, я-то поняла, о чем Васюша ведет речь, но вот как она собралась решать данную проблему - понятия не имела. Хотя, зная Васюшу, даже уверена не была, что хочу узнать. С нее станется предложить мне еще раз навестить Бабариху и даже денег мне на это дело всучить.

- Это ненадолго, - хитро улыбнулась Васька.

Вот тут я поняла, что происходит нечто, моему скромному уму недоступное. Что такое знает Васька, чего не знаю я, да еще и обо мне?

- А ну давай поподробнее, - распорядилась Васюша. - О чем я еще не слышала?

- Как вы ушли сегодня в лекарские палаты, а потом и Иван Кощеевич удалился, шубу прихватив, так Светозар принялся меня о Лиске расспрашивать, - доложила Васька. - Как бы между делом интересовался, но меня-то не проведешь. Даже Елисей уже знает - бесполезно.

У меня запылали уши.

- И что он спрашивал?

- Да как обычно: есть ли у тебя кто или ты одна. А если одна, так, может, кто тебе нравится. И прочее в таком духе. И старательно делал вид, что его бутерброды интересуют больше, чем разговор. Верный признак того, что он к тебе дышит неровно.

Васькиной логике оставалось только подивиться.

- А по-моему, он просто голодный был.

- Ничего-то ты, Лиска, не понимаешь, - гордо заявила мне Васька. - Парни, ясное дело, перекусить всегда готовы. Но вот наш эльфийский друг никогда прежде бутербродов у меня не выпрашивал. Ему не только острый слух от предков достался, но и тонкий нюх, и обаяние эльфийское. При желании он мигом мы кухню отыскал и у повара царский обед для оголодавшего студента выпросил. А он к нам пришел, понимаешь?

Мне ее доводы все еще казались какими-то сомнительными. А Васюша сказала:

- Помните, Мария пир обещала устроить? В честь пробуждения Кешика? Вот там атмосфера будет веселая, настроение подходящее. Спорим, Светик сам к Лиске подойдет?

Я только фыркнула. Ну и привычка у подруги имена сокращать: Светик, Кешик... Но пир - это интересно. На балу я уже бывала, на выпускном. А на пирах прежде присутствовать не доводилось.

С утра во дворце царила суматоха. Туда-сюда носились молодые служанки с метлами, ведрами, тряпками. Чистили, драили, натирали до блеска все, куда только падал взгляд. Потом на смену полотеркам пришли другие девицы, принявшиеся развешивать пестрые цветочные гирлянды над окнами и дверями.

- Новая мода, - пояснил Крыс. - Самой царицей из странствий привезенная.

- Оригинально, - оценила я.

Над резными наличниками снаружи дворца яркие цветы выглядели особенно экзотично. Я полюбовалась на это дикое буйство, хмыкнула и присела на деревянную лавочку под яблоней. Васюша спозаранку умчалась к своему Кешику, Васька с Елисеем тоже куда-то отправились вместе после завтрака, так что компанию мне на прогулке по саду составляла мышино-крысиная парочка. Поскольку шли они слишком медленно (или я, по их мнению, неслась, как угорелая), решено было просто присесть и понаслаждаться свежим воздухом.

- А что решили с Варварой и Леликом? - спросила я. - Не знаете?

Крыс важно встопорщил усы.

- Разумеется, знаю. Лешку под стражей в горный монастырь отправили, просветлятся. А Варвару велено замуж выдать поскорее, чтобы блажить перестала.

Как по мне, так наказание для этой мерзкой парочки еще и слабое выбрали.

- Царица требовала, чтобы Варьку в жабу обратили, - доложила Мышильда, - и посадили на болотную кочку жениха дожидаться. Если кто вдруг с перепою жуть зеленую бородавчатую поцелует, то Варвара вновь девицей обратится и замуж за спасителя пойдет. Но царь отказался. Пожалел.

- Варвару?

- А чего ее жалеть-то? - удивился Крыс. - Несчастного алкоголика он пожалел. Мало того, что с жабой целоваться, так еще и на Варьке жениться придется. И не решишь сразу, что из двух зол хуже.

- Так у нее ж это... приданое есть, - вспомнила я. - Так что чего алкаша жалеть? Разбогатеет ни с того, ни с сего.

- И упьется до смерти, - сердито сказал Крыс. - Нет, правильно царь решил. О подданных подумал. Нечего пьянчугам в руки богатство давать.

- А если ее трезвенник какой поцелует?

Сладкая парочка дружно фыркнула.

- Скажешь тоже, - насмешливо произнесла Мышильда. - Кто ж на трезвую голову к жабе целоваться полезет?

- Пожалуй, что и так, - вынуждена была согласиться я.

- Лиска! - раздалось за моим плечом.

Светозар, как обычно, подошел бесшумно.

- Ой! - смутилась я. - А ты почему один?

- Елисей с Васькой, а Кузьма с Емельяном в кабак ушли. У них там со вчерашними знакомыми встреча назначена. Меня с собой звали.

- Что же не пошел?

Светозар опустил взгляд в землю и замялся.

- Тебя увидел, - наконец признался он. - Сидишь одна на лавочке...

- И вовсе не одна, - вскинулся Крыс. - Или знаменитое эльфийское зрение подвело?

Я ожидала, что и ехидная Мышильда тоже вставит язвительную реплику, но услышала совсем иное.

- Крысик, - пропела она не хуже Васюши. - Крысик, мы ведь прогуляться хотели во-он до той груши.

- Разве? - удивился Крыс.

Мышь энергично закивала.

- Ладно. Идем, Лиска.

Мышильда щелкнула хвостом по филейной части недогадливого кавалера.

- Лиска ногу натерла, разве ты забыл? Пусть остается на лавочке, а Светозар ей компанию составит, чтобы не скучала.

О моей натертой ноге Крыс (как, впрочем, и я) услышал впервые, но переспросить ему Мышильда не позволила. Резво вскочила с места и потянула за собой.

- Ну, пойдем же!

- Забавные они, - сказал Светозар, когда мышино-крысиная парочка удалилась на достаточное расстояние.

- Забавные, - согласилась я.

- Интересно, твоя мышь захочет здесь остаться? Кощеевич сказал, что послезавтра мы возвращаемся.

Странно, я даже не задумывалась о том, что миссия наша, раз уж царь проснулся и злодеи пойманы, подошла к концу. А ведь действительно, больше нас в Тридесятом Царстве ничто не держало. Пора возвращаться к учебе. Только... Как же Васюша и ее Кешик?

Не то я задала этот вопрос вслух, не то Светозар уловил своим эльфийским чутьем, доставшимся от далеких предков, но только ответил:

- Письма писать друг другу будут. И видеться, разумеется, хоть и не так часто, как хотелось бы. Вскоре Иннокентий к нам с визитом собирается. С дипломатическим. А на каникулах Васюша к нему приедет. А вот с мышью сложнее.

- Почему это? - не поняла я.

- Объяснительную тебе писать придется. Для Горыныча. Он-то мышку под твою ответственность отпустил.

- Действительно, - загрустила я. - Но что же делать? Если Мышильда захочет остаться с Крысом, я ей запрещать не стану.

Светозар взял меня за руку.

- Не бойся, Горыныч поймет. У него вроде бы в прошлом тоже любовная история приключилась, так что поворчит и перестанет. Вот если бы подведомственное Милославу имущество затерялось - худо бы пришлось. Он бы долго вспоминал тебе утрату особо ценной мыши. С Горынычем полегче будет. Вот только, если Васюша замуж выйдет и на заочное обучение перейдет, он тебе ее питомца передать может. В назидание.

- Но ведь Васюша может забрать Китика к себе, - предположила я.

- Не думаю. Во-первых, Горыныч не согласится. Представь, лишиться второго ценного экземпляра за столь короткий срок - нет, на это он не пойдет. Да и сам Китик - тот еще консерватор. Хоть он Васюшу и любит, но менять обстановку, переезжать на новое место... Вряд ли. Будет писать Василисе пространные письма и похваляться знакомством с царицей.

Я хихикнула.

- Да, это вполне в его духе.

Руку мою Светозар так и не выпускал. Ладонь у него была крепкая, сухая и теплая, и сидеть так, держась за руки, казалось мне очень... Правильным, наверное - вот подходящее слово. Прежде знакомые парни, стоило им остаться со мной наедине, либо вели себя так, будто я их совсем не интересую (вероятно, так оно и было), либо принимались делать пошлые намеки. А в одной компании, куда меня позвала бывшая одноклассница, мерзкий тип по имени Борька и вовсе попытался затащить в пустую спальню, норовя попутно облапать. Я с трудом вырвалась, двинула ему острым носком туфли по колену и сбежала домой. Так вот, Светозар совсем не походил ни на Борьку, ни на прочих неприятных типов. Хотя я, пожалуй, не возражала бы, если бы он вел себя чуть-чуть смелее.

Мышильда с Крысом между тем дошли до груши и повернули мордочки в нашу сторону. А потом дружно помахали нам лапами и направились в сторону дворца.

- К Фоме пойдут, - предположила я.

- К дворцовому?

- А ты откуда знаешь?

Светозар с виноватой улыбкой дернул себя за острый кончик уха. Понятно, случайно услышал. Тонким эльфийским слухом.

- Слушай, Лиска, я вот что у тебя спросить хотел, - Светозар упорно смотрел в сторону, а эльфийские уши его заалели. - Пир - это не бал, конечно, туда парами не приходят. Но можно я рядом с тобой сяду? Ну и мы весь вечер проведем вместе, ладно?

Ух ты, вот если это он мне в симпатии не признается, то я даже не знаю тогда, что это такое. С трудом подавив желание радостно завопить: "Да!", я чинно ответила:

- Ну, если ты хочешь...

- Хочу, - признался Светозар, - очень.

И крепче сжал мою руку.

А вечером к нам заглянула царица.

- Готовы, красавицы? - ласково спросила она.

- Готовы, - отозвались мы нестройным хором.

По поводу предстоящего пира парадно-выходные сарафаны были наглажены, бусы нацеплены, косы заплетены. Я, по причине отсутствия косы, просто повязала в волосы ленту. А Мышильда украсила кончик хвоста кокетливым бантиком трогательного розового цвета.

Мария же жестом фокусника вытащила три небольшие коробочки.

- Вот, девочки, это вам подарки. Лиске и Ваське сережки жемчужные, а мышке чудесной - подвеска на бархотке. Для тебя, невестка будущая, есть у меня особый сувенир.

И в руках ее будто из ниоткуда появилась цепочка с круглым медальоном. Мы с Васькой даже бросили восхищаться своими подарками и заинтересованно уставились на покачивающуюся вещицу. Как-то сразу стало понятно, что это далеко не обычная безделушка.

- Какая красота! - вырвалось у Васюши.

И я ее прекрасно понимала. На золотом диске посверкивали разноцветные прозрачные капли-камни, складываясь в причудливый узор.

- Оберег! - гордо провозгласила Мария. - Просветленными заговорен от дурного глаза. Как чуяло материнское сердце, что сын мой скоро невесту в дом приведет. В дар от самого Верховного я его получила с тем, чтобы матери будущих внуков передать.

И повесила медальон на шею раскрасневшейся Васюше.

- Но мы еще с Кешиком не решили окончательно, - залепетала та. - Рано мне такие подарки принимать.

Мария властно закрыла Васюше рот узкой ладонью.

- Я уже все вижу. На роль Кешиной жены ты подходишь замечательно. Думаю, через месяц-другой на свадьбе гулять будет.

- Ну вот, - тихо шепнула мне Васька, - все царя жалели, а влипла-то наша Васюша.

- Ничего, - заверила я подругу. - Она справится. Я в нее верю.

Пожалуй, пир мало чем отличался от выпускного бала. Разве что богатством стола, который прямо-таки ломился от разносолов. Да музыка играла немного непривычная.

- Царица оркестр наняла, - пояснил всеведущий Крыс. - Ей подобные мотивы о родине напоминают.

Нанятые Марией музыканты как раз исполняли нечто среднее между бессмертным "Джимми-Джимми" и "Ай-нэнэ-нэнэ". Во всяком случае, мне показалось именно так, и я содрогнулась, представив, что этакую какофонию кто-то на исторической родине царицы выслушивает каждый день.

Светозар довольно трогательно ухаживал за мной, подливал в кубок напитки, подкладывал на тарелку вкусности и развлекал забавными историями. А в разгар веселья Васюша позвала меня с собой за компанию "попудрить носик".

В небольшом "предбаннике", куда выходили двери заветных комнаток, в кресле одиноко лежала шуба. Должно быть, Иван Кощеевич скинул ее, направляясь по своим делам. Я хихикнула: ну да, есть места, куда и шубе ход заказан. А потом присела и провела рукой по мягкому меху.

- Тяжело тебе, наверное.

- Не слишком, - откликнулась шуба-Патрикеевна. - Вот если бы царевна себе оставила - тогда да, туго бы пришлось. А с Иваном мы неплохо ладим.

- Слушай, а почему у тебя отчество такое странное? Я с детства понять не могла.

- И ничего не странное, - фыркнула бывшая лиса. - Я, между прочим, наполовину ирландка. Неужели не догадалась? Смотри, я рыжая, в отца, Патрика, хитрая, ловкая.

- А как его в такую даль занесло, твоего родителя? - удивилась я.

- Попутным ветром, - загадочно ответила Патрикеевна. - Вот ты сама-то как здесь очутилась?

- Головой ударилась, - честно призналась я. - Вот глюки и начались.

Шуба зашлась лающим смехом.

- Глюки, говоришь? Вечно вам, рационалистам, объяснение попроще требуется.

- А разве нет? Или все это происходит на самом деле?

- А ты сама-то как думаешь? - вопросом на вопрос ответила лиса.

- Не знаю, - честно призналась я. - Не хочется думать, что я после падения на грядку тронулась, но... Такого ведь не бывает, правда? Сын Кощея, Горыныч, Баба Яга, царь Иннокентий... Да кому рассказать - стыда не оберешься. Мигом городской сумасшедшей прослывешь.

- В мире есть много необъяснимого, - философски заметила шуба. - И для того, чтобы попасть в сказку, вовсе не обязательно сходить с ума. Уж поверь, я знаю, о чем говорю.

- Гарри Поттер, часть седьмая, - пробормотала я.

- Что, прости?

- Да так, книжку одну вспомнила. Там тоже на разные загадки давались мистические ответы. Вот только герой с призраком разговаривал. Точнее, не с призраком, а просто с умершим человеком. А я вот с шубой беседую.

- Разговор с умным собеседником никогда не повредит, - назидательно произнесла Патрикеевна.

- Послушай, умный собеседник, - забеспокоилась я, - получается, что если мне все это не снится и не кажется, то мои родители дома сейчас с ума сходят: дочь пропала.

- Не сходят, - произнес за моим плечом голос незаметно подошедшего ректора. - Вот посмотри.

И он вытащил из кармана шубы небольшое блюдце.

- Так, где-то здесь и яблоко было, очень кстати со стола прихватил, - пробормотал он, продолжая рыться в карманах.

- А я думала, что это только Иннокентий от чрезмерной любви к яблокам страдает, - не удержалась я.

И тут же отругала себя за развязавшийся после выпитого на пиру очень вкусного хмельного меда язык. А ну как ректор сейчас возмутится и сделает выговор чрезмерно нахальной студентке? Но Иван Кощеевич тоже не изображал за столом трезвенника, поэтому ответил вполне миролюбиво:

- Нет, я тоже яблочки уважаю. Вот, нашел, смотри.

И водрузил краснобокое яблоко на блюдце. Фрукт чуть покачнулся, а потом покатился по посудине, точно шарик.

- Надо же! - вырвалось у меня.

Мне казалось, будто я смотрю на планшет, только почему-то круглый. Родители сидели перед телевизором, смотрели фильм и о чем-то переговаривались.

- А звук увеличить можно?

Яблоко сделало полный круг по краю блюдца-экрана, и звук действительно стал громче. Теперь я слышала каждое слово. Мама и папа смотрели старую комедию и обсуждали ее.

- Они уверены, что ты уехала учиться в другой город, - пояснил мне Иван Кощеевич.

- Откуда вы знаете? - шмыгнула носом я.

- Я сам позаботился о том, чтобы у них сложилось такое впечатление, - пояснил ректор. - Это было несложно.

На глаза навернулись слезы.

- И что, я больше никогда их не увижу?

- Почему? - удивился Иван Кощеевич. - Ты сможешь их навещать. Или даже вернешься домой. Если захочешь, конечно.

Первой мыслью было: "Конечно, хочу!" Но потом я вспомнила Мышильду и Крыса, Васюшу и ее Кешика, Ваську, Елисея, Кузьму, Емельяна, все наши приключения, случившиеся за последние дни. И Светозара, конечно же. И решительно ответила:

- Нет, я хочу остаться. Но я точно смогу ездить домой? И писать письма? Или звонить?

- И ездить, и писать, - успокоил меня ректор. - Что же касается звонков... Я давно уже убеждаю Милослава в необходимости этого вида связи, но он такой ретроград. Впрочем...

Иван Кощеевич хитро мне подмигнул и вытащил из потайного кармана мобильный телефон.

- Так вот как вы поддерживали связь с царицей Марией! - догадалась я.

Ректор кивнул и приложил палец к губам.

- Но помни, что это секрет.

- Какой секрет? - спросила появившаяся на пороге дамской комнаты Васюша.

- Секретный, - ответил Бессмертный.

Телефона в его руке уже не было. И когда только спрятать успел?

Я ожидала, что Васюша пристанет ко мне с расспросами о моем разговоре с ректором, но нет. Чужие тайны подруга уважала. В наши покои она заявилась под утро с припухшими слегка губами.

- С Кешиком прощалась, - пояснила нам.

- Целовались? - спросила Васька, на мой взгляд, об очевидном.

Васюша покраснела и кивнула, а потом повалилась на кровать и раскинула руки.

- Ой, девочки, он такой... такой... замечательный, самый лучший, самый добрый, самый заботливый!

Мы с Васькой слушали ее и улыбались. Совсем недавно в этой комнате уже звучали подобные дифирамбы, только в адрес Крыса. Как и предполагал Светозар, Мышильда возвращаться отказалась.

- Мне очень неудобно перед Горынычем, - говорила она. - Но здесь я встретила свою судьбу. Вы уж передайте мои извинения, ладно?

И что нам оставалось делать? Только согласиться.

Крыс с Мышильдой, и царь с царицей, и Фома, и даже Федот пришли утром проститься с нами.

- С нетерпением буду ждать следующей встречи, - сказала Мария. - Ваня, мы всегда рады тебе и твоим студентам.

- Я скоро наведаюсь к тебе, - пообещал Иннокентий Васюше. - Если надо, то даже инкогнито.

Крыс церемонно раскланямся со всеми, Мышильда лапкой смахнула слезы с усов. Фома молча сунул мне в руки объемный сверток, от которого пахло пирогами.

- Ну, девки, того... Приятно познакомиться было, - пробубнил Федот.

- Все, заканчиваем прощание, - объявил ректор.

Воздух перед нами уже привычно замерцал, и мы по очереди шагнули на знакомую лесную опушку. Тридесятое царство оставалось позади, а к нам уже летел Милослав с воплями:

- Иван Кощеевич! Иван Кощеевич! Прибыли! А я с докладной к вам!

- Начинается, - пробормотал ректор. - Что у тебя там?

- Кража! Преступление века! Сливовицу у меня из подвала похитили! Целых десять литров!

Иван Кощеевич едва слышно застонал. Ему вторила шуба

Content

Халимендис Тори Сказочная Академия

Тори Халимендис Сказочная Академия