Лев Шкловский

Клайпеда, бывший Мемель

Клайпеда, бывший Мемель

Лев Шкловский

Улица между бюстом и памятником Сталина, через мост.

Отец мой покойный Борис Эмануилович (Борух Менделевич) окончил Саратовский автодорожный институт и поэтому всю войну воевал сапером в звании лейтенанта, ранили его тяжело на Одере в конце войны.

...............

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ.

С начала апреля 1942 года по 21 апреля 1945 года / день ранения / я находился в действующей армиии. Хочу рассказать о последнем для меня бое на реке Одер. Будучи командиром взвода амфибий, мне было приказано обеспечить форсирование реки Одер \2-й Одер\ Н-ской дивизией. 21 апреля 1945 года к 3 часам дня под огнём немцев в районе города Грейфенхаген - ниже 70 км. от города Штеттин амфибии были мной спущены на воду и началось форсирование. Амфибии берут 40 человек пехоты и 1 пушку.

С незначительными потерями форсирование прошло успешно помимо артиллерийского огня бризантными снарядами , немцы использовали миномётный и пулемётный огонь , а также огонь снайперов. Форсирование Одера началось почти одновременно на протяжении 4 - 7 км. Почти одновременно были спущены амфибии моего батальона 1-й гвардейской особой бригады Главного Командования , так что я слышал крики ,, УРА " на расстоянии 3 - 4 км.нашей пехоты. И вот когда немцы были сбиты с большого Одера и частично ещё держались на высотках , я услышал полёт кукурузника - учебного самолёта. Над нашими и немецкими позициями с самолёта полилась московская музыка по радио. У всех было приподнято настроение была радость победы , радость за успех операции. Вся дивизия закрепилась за Одером. Радость за успех боя был также радостью за Родину , которая дала нам необходимую технику и нужное оружие , за партию которая сорганизовала народ и армию и обеспечила Победу День 9 мая / день капитуляции немцев / я встретил в городе Грейфенхаген уже будучи раненым. Борис Шкловский 8 . 1979. Клайпеда.

------------------

Потом, как только выздоровел, был у него выбор небольшой - куда ехать жить и работать после войны. Строителями дорог, помимо всего другого занималось ведомство товарища Лаврентия Берии, отцу какой-то бериевский генерал предложил, как инженеру-автодорожнику, строить

дороги, либо в Соликамске, либо в Литве, видимо Литва показалась отцу, прошедшему часть Европы предпочтительней.

Но сразу после войны Клайпеда имела довольно страшный вид, большая часть зданий были разрушены, приехавшие в пустой город люди должны были сперва разобрать мешавшие проезду и проходу обломки зданий.

Восстанавливались сперва только, более или менее" пригодные для жилья здания, остальные разбирались на кирпичи.

Как раз отец этим и занялся в Стройбанке, куда его назначили старшим инженером, осуществляли финансирование ремонта и строек, а его с супругой поселили в зданиии самого Стройбанка по улице Пятраса Цвирки д.15 на втором этаже. Один угол в кавртире был пробит снарядом у потолка и кое как залатали, но протекало ещё много лет. С детства хорошо памятники Сталина запомнил, один в конце нашей улицы у Клайпедского драмтеатра, где с балкона товарищ(партайгеноссе) Адольф Гитлер в 39 году выступал и тогда Папанов работал. Это бюст великого вождя был, а с ближнего моста в парке у реки Дане памятник на высоком постаменте, который вличественно показывал правой рукой на ещё не убранный постамент немецкого памятника перед ратушей "Боруссия" и заодно на далее расположенную тюрьму. По большому счету Литва и литовцы эти памятники просто обязаны восстановить))) тов. Сталин Литву увеличил путем присоединения Вильнюсского Края с куском Белорусии и Клайпедского Края с Клайпедой. Без Сталина слабо Литве было у Германии и Польши такие лакомые куски оторвать, даже у Белорусии Друскеники и Ошмяны. Так пожалуй начну мумуары свои радостные - приятно сесть в машину времени и увидеть прежние времена, когда бабы были моложе и даже армянский коньяк вкуснее французского(которого не было в наличии).

ПЕРВАЯ КВАРТИРА.

Моя первая квартира в КЛАЙПЕДЕ была на улице Пятраса Цвирки, теперь улица Тургаус. Как поселились мы в Клайпеде, бывшем Мемеле история интересная. После войны немецкое население из города которое не эвакуировалось было выселено в Германию, и город заселили в основном русскоязычными гражданами СССР 72 национальностей.

Во времена Сталина и Берии многие так были переселены, особенного то выбора у советских людей не было, Литва считалась богатой заграницей. Мой отец Борис Шкловский выздоровев после тяжелого ранения был, как он рассказывал в ГУШСДОР (Главное управление шоссейных дорог) которое в числе прочих управлений возглавлял вездесущий Лаврентий Берия.

Так что ему лейтенанту, прошедшему всю войну, как инженеру - дорожнику было предложено выбирать между работой в Литве или в Соликамске. Дорогам тогда придавали стратегическое значение, кстати дорога от Клайпеды до Вильнюса через Каунас построена отлично и не уступает европейским, а из Москвы в Петербург куда хуже

В общем большие средства и множество специалистов в ущерб России направлялись на освоение приобретенных после войны колоний и Клайпеда - город порт хороший этому пример.Из Калининграда (Балтийска - Пилау) в Клайпедский порт (Мемель) моряки ВМФ СССР перегнали десятку немецких торпедных катеров (ТК). Это и явилось ядром т.н. "тюлькиного флота" - всей рыбной промышленности послевоенной Советской Литвы, восстанавливать которую были направлены (посланы, сосланы, завербованы, распределены) люди 72-х национальностей (перепись 1979 года) из РОССИИ

Так-что первая квартира нашей семьи в Клайпеде была как-бы служебная, полученная от Строительного банка, где мой отец и проработал до пенсии, контролируя почти все строительство в городе. Дом, где была эта квартира был особенный - здание немецкого банка со стеклянной крышей и бронированными дверями в подвале 30 сантиметров толщиной, ранее там хранились видимо деньги.

Впрочем конторские помещения банка для жилья не совсем подходили и хотя две комнаты были довольно большие, угол одной из них был поврежден снарядом и во время дождя текла вода. Но семья моего друга Валентина Тауткуса тогда жила вообще в развалинах с пятью детьми в одной комнате.

Ну, а в нашем доме жили служащие банка и семьи рабочих судоремонтных заводов, почти все русские, ну и там украинцы и других национальностей. Помню фамилии Циркин, Колонтиренко, Кувшинникова, Минины, Денисовы, Романенко, Матяш, Федичевы.

В общем первые послевоенные жители Клайпеды восстанавливали разрушенные войной предприятия, на этих предприятиях потом работали, некоторые служили в расположенных в городе и окрестностях воинских частях. Тогда войск в Клайпеде было пожалуй больше, чем сейчас имеет Литовская Республика.

Вспоминается анекдотический случай тех времен, напился в ресторане однажды командир Клайпедской дивизии, пожилой заслуженный генерал, даже Герой СССР и стал буянить, милиция военных трогать не имела права и его успокаивали вызванные из комендатуры майоры.

Все было в разное время в Клайпеде после войны и не надо всё отрицать и приукрашивать Советский период. Помню Клайпеда оканчивалась невдалеке старого рынка, поля чуть дальше были, при Хрущове строить отсюда первые пятиэтажки начали. Хоть скромным но приличным жильем народ обеспечивать стали, но долго это жилье люди тогда ждали.

После житья в развалинах получила семья Тауткусов квартиру на Балтийском проспекте, затем и многие получили вполне приличное жилье, особенно после постройки домостроительного комбината. Это немного попозже, а сейчас хочу сосредоточится на первых послевоенных годах в старой Клайпеде.

Везде помню лазали вездесущие мальчишки, лично залазил на верхушку высочайшего дерева на горке Йонаса и бродил по многим казематам прибрежных заброшенных фортов, леса чудесные вокруг Клайпеды были, так сядешь на велосипед "Школьник" затем "Орленок" был, и за грибами, ягодами, орехами - что-нибудь обязательно привезешь.

Когда лес рядом, с голода не помрешь в общем, листья липы с заячьей капустой тоже еда, щавель там, грибочки, зайца однажды помню съели. Я уже о березовом соке, малине и землянике не говорю.

Люди тогда были неприхотливые, видимо после тяжелого военного времени и помню многие даже кур держали в городе, благо среди развалин место было, а первый секретарь горкома даже свиней держал. Мы курей то хлебом и крупами кормили, держали дома в кладовке, а вот ребята из ПТУ работавшие в доме секретаря его свиньям позавидовали - манной кашей зараза кормил, когда и перловка в дефиците была.

Впрочем по сравнению с Россией продуктов больше было, рыба на рынке всегда была, да и мясокомбинат работал. Родственники саратовские приезжавшие в гости изобилием восхищались - Европа, однако, грех жаловаться.

Тут 72 национальности русскоязычные в Клайпеде упомянуты в Клайпеде, так или иначе присланные из разных углов советской империи, и думается Сталин то с Берией о "советском" человеке мечтали - такой грузино-белорус или армяно-литовец, в общем русскоязычный манкурт, опора Империи Зла. Увы не вышло.

Конфликты меж национальностями при развале Империи в Прибалтике слава богу угасают, вот на Кавказе наоборот (люди более горячие). В Клайпеде кстати встретил работавшего в фотомагазине армяно-азербайджанца, бежавшего из Карабаха, страшно, когда родственники отца, воюют с родственниками матери.

ПЕРВАЯ КВАРТИРА 2

Значит тогда в послевоенной Клайпеде население почти полностью поменялось, немецкое население в большинстве эвакуировалось запуганное пропагандой Геббельса (вроде учившегося когда-то в школе Кайряй, неподалеку от Клайпеды) уверявшей, что русские жестоко расправятся с населением в отместку за притеснения и зверства при оккупации России. Какая то часть не успевших эвакуироваться даже покончила с собой отравившись газом, некоторые впрочем остались и растворились в потоке приехавших новых жителей.

Первыми послевоенными обитателями Клайпеды были присланные специалисты из разных областей СССР и Литвы, а также перемещенный, бездомный народ пестрого состава, от заключенных немецких концлагерей, до бывших полицаев, которые скрывались от преследования. Затем из деревень литовских крестьяне поселяться стали - времена ещё те были, кино "Никто не хотел умирать" лесные братья долго Советской власти сопротивлялись, вот, кто не хотел умирать, и красные и белые в Клайпеду и потянулись, неспокойные времена пережить, многие так и остались горожанами.

Улица наша начиналась с Театральной площади со знаменитым балконом Гитлера, впрочем выступивший с него якобы первый секретарь горкома был наказан за нарушение табу, нехорошее дескать место. Сейчас это улица Тургаус и проживал значит я там ну почти лет 20 и постараюсь описать тогдашнюю жизнь поподробнее, как я ее запомнил будучи ребенком.

Рядом с драмтеатром площадь, вроде от довоенного памятника Даху тогда еше постамент оставался, сейчас памятник Аннике из Тарау восстановлен - символ города, вообще приятно старый город сейчас выглядит, а тогда полно развалин было, их или разбирали, или ремонтировали по возможности.

За драмтеатром на углу ресторан находился, помню висела там картина с медведями и при Хрущове одно время хлеб там бесплатный был, почти коммунизм, берешь значит за 3 копейки полпорции супа и наедаешься. Денег правда тогда что-то всегда нехватало и товары уж очень дорогие были.

Из памятников того времени помню памятники Сталина и Ленина у вокзала кстати памятник рукой указывал направление к зданию НКВД, куда особенно активно доставляли "врагов народа" из окресностей Клайпедской области для последующей отправки уже в советский ГУЛАГ, правда после смерти "отца народов" и особенно Хрущовской "оттепели" репрессии уменьшились.

Ну, а за речкой напротив драмтеатра тогда тюрьма находилась, видел, как там во дворе в волейбол играли, а памятник на близлежащей центральной площади народу в назидание на тюрьму ручкой указывал. Впрочем памятники Сталина исчезли после разоблачения культа личности, а последний памятник Ленина, фотографировал я когда его торжественно снимали - конец эпохи советской наступал.

По улице далее за упомянутым рестораном большое здание семиэтажное милиции располагалось, туда не в пример больше, чем в НКВД-КГБ людей или доставляли, или самим приходилось приходить, ну и за документами всякими тоже. Первое время и в НКВД и в милиции, да и в большинстве учреждений и предприятий большинство русскоязычные специалисты были, потом и местных товарищей они обучили.

У нас детишек той поры свои заботы и интересы были, полно в развалинах всяких вещей интересных было, книги там всякие, игрушки, иногда опасные вещи попадались, патроны, гранаты, снаряды - поджигать их любили, некоторые правда и пострадали от неосторожности. Потом разобрали наконец дома эти полуразрушенные, не было тогда средств их восстанавливать, особенно колоссальные развалины были двух кирх неподалеку от нашей улицы.

Около горки Йонаса, где мы боярышник собирали, одна такая большая кирха находилась, нас правда больше конфетная фабрика интересовала рядом, ириски, барбариски, подушечки всякие делали, однажды ну свезло колоссально, кусок такой здоровый патоки из дальних складов добыл, а кирха высокая и прочная была, долго сносили, фундамент только бетонный остался. Многие впрочем постройки старинные сохранились, почта центральная например, сейчас интересно сравнивать по старинным фотографиям, что было и что осталось - путешествие такое в прошлые века, беречь надо историю - сохранять и реставрировать. Впрочем и виртуально многое по старинным фото, рисункам и открыткам теперь доступно на различных сайтах

КЕРОСИН и БЕРИЯ.

Давно это было, больше чем 60 лет назад, ну когда Берия уже был разоблачен и расстрелян, а Сталин продолжал оставаться в Мавзолее вместе с Лениным. Жили мы тогда в Литве, в Клайпеде в самом центре на улице Пятраса Цвирки - был такой литовский советский писатель. Дом был старинный, немецкий, как и вся Клайпеда - бывший Мемель, родина Геббельса. Начиналась наша улица с площади, где был тот самый театр, с балкона которого выступал Адольф Гитлер в 1939 году, а заканчивалась конфетной фабрикой "Первое мая" или "Geguzes pirmoji" по литовски.

Дом номер 15 в котором мы тогда проживали в войну почти не пострадал, хотя кругом было полно развалин с которых хозяйственные литовские крестьяне потихоньку увозили кирпичи для своих построек. Из удобств была холодная вода, туалет в коридоре и одна ванна с водонагревателем в подвале. Вообще-то этот дом при немцах был зданием банка и для жилья не предназначался, но тогда многие жили почти в развалинах и по тогдашним меркам две холодные комнаты с кухней были шикарной квартирой.

Отопление конечно было печки и плита на кухне и даже какое-то центральное отопление с котлом, но печки почти не грели, а топить котел была большая проблема - жильцам дома постоянно надо было за ним следить. Хотя лет мне было мало, но любил тогда растапливать печки и плиту на кухне - это была целая растопительная наука. Берешь сперва старые газеты ну "Советская Клайпеда", "Известия" или "Правда" с портретами вождей на первой странице, потом на газеты кладешь толстые листы из немецких книг, подобранных на развалинах и затем несколько щепок, затем пару полен и когда разгорится хорошо уголь.

Готовили еду или на плите, или на керогазе, в котором фитиль часто пригорал и запах был довольно неприятный, то ли дело плита. Но керосинкой пользовались чаще - оно удобнее если керосин в наличии имелся, правда перебои часто бывали с его покупкой.

Однажды ходил я пару дней с бидончиком на рынок за керосином, бидончик небольшой был ну литра на три, но для меня полный он был довольно тяжел и ручка узкая руки резала, менять приходилось. Зато идти по городу на рынок мне нравилось - много чего было интересного.

Из подъезда выходишь, а там под домом в полуподвале пивная - люди сидят выпивают и не только пиво. На подводе с лошадью бочки с пивом с пивзавода "Швитурис" привезли, по доскам в пивную скатывают. Инвалид безногий на дощечке с подшипниками ждет пока пиво спустят и ему проход освободят.

Переходишь улицу и прямо по переулкам на рынок, дома, что после войны уцелели в переулках кирпичные, некоторые с замурованными бревнами и несмываемые надписи витрин - реклам на немецком языке готическим шрифтом. Краска сажа на керосине так впиталась в кирпич, что не закрасишь, не сотрешь.

На третий день, наконец привезли бочку с керосином и конечно уже очередь длиннющая - долго керосину не было. В очереди женщины в основном и подростки вроде меня, почти дети - мужчины с утра на работе, только инвалиды военные неработающие на рынке тогда бывали. Много их было, и безрукие, и безногие с костылями или деревянными протезами.

Получил наконец я свои три литра керосину, пропустив перед собой сапожника безрукого инвалида, из соседнего подъезда нашего дома. Выпивал он здорово этот дядя Миша ухитрялся как-то ботинки чинить одной рукой, а на праздничных демонстрациях тяпнув грамм двести кричал патриотические лозунги типа "Слава Сталину."

Денег у меня немного осталось от покупки керосина и заприметила их какая-то старушка, не то татарка, не то цыганка и предложила купить у нее собачку-щенка, уговорила так сказать. Ну вот иду назад по переулкам мимо развалин кирхи огромных и с одной стороны руку керосин оттягивает, а с другой щенок на веревке дергает. Щенок то красивый, видно породистый был, да кто тогда после войны о породе знал - собака и все тут.

Добрался я до своей улицы вконец уставший и присел отдохнуть на тумбу каменную, и тут увидали щенка подошедшие пожилые мужчина и женщина, видимо супруги и приглянулся он им очень. Откуда мальчик у тебя такая красивая собака спрашивают. Ну я им и говорю, что на базаре купил у старушки за три рубля, и опасаюсь, что родители ругать будут.

Тут и они меня уговорили этого щенка им за пять рублей продать, хотя я никак больше трех брать с них не хотел, деньги эти тогда небольшие были, рубли желтые, трешки зеленые размером со стодолларовую купюру, потом в 1961 году их поменяли на более маленькие.

Ну и хотя принес наконец домой долгожданный дефицитный керосин, но в награду за это мне разрешили затопить в виде развлечения и пользой для семьи плиту на кухне и затапливал я её бумагами аж с тремя портретами Берии, вырезанными из каких-то книжек.

Запомнил я это тогда крепко, что нельзя хранить дома портреты врагов народа, а если на семейных фотографиях попадались люди с выскобленными лицами - то это либо раскулаченый дядя, либо враг народа или вредитель из отцовских сослуживцев, родственников или друзей. Потом для полной безопасности и эти фотографии пошли на растопку.

Кремль 63.

В августе 1963 года, уважаемые читатели было мне уже 16 лет, и поэтому запомнил я это событие довольно отчётливо, и пока есть возможность, находясь в здравом рассудке и хорошей памяти описать его, постараюсь сделать это.

Итак, было наше семейство тогда проездом в Москве, и естественно захотелось осмотреть по возможности музеи и прочее, редко ведь бывать там приходилось. Ну а посещение Кремля - без него и Москва не Москва, поехали и Кремль смотреть.

В Мавзолей мы не попали, очередь, как всегда была большая, а стоять на жаре несколько часов не каждый сможет. Помню ещё, что года через 4 ехал я уже один из Москвы в поезде Москва-Калининград и вёз тогда один учитель из Литвы свой класс домой с экскурсии в Москву. Дело было в декабре, и почти весь его класс кашлял и чихал, а учитель гордо рассказывал о жизни и деятельности великого Ленина, к которому они в декабре стояли полдня в очереди.

Могилу Сталина у Кремлёвской стены тогда в 63 году мы посмотрели и зашли внутрь Кремля поглядеть на Царь-пушку, Царь-колокол и прочие кремлёвские чудеса. Идём себе по дорожке среди ухоженных газонов и вдруг замечаем, идут нам навстречу два человека и один из них вроде бы нам известен.

Ну да уважаемые читатели, конечно, это был дорогой Никита Сергеевич Хрущёв, было ему тогда 69 лет, но выглядел он довольно энергичным, немного уставшим и задумчивым, а с ним шел человек помоложе с папкой в руках, типа того, что носят бумаги на подпись начальству. На него внимания никто особого не обращал, разве что я мельком заметил его тогда не особенно выдающиеся кустистые брови.

В общем, мы просто обалдели - живой Хрущев это вам не мёртвые Ленин-Сталин, а вообще простому советскому человеку ну как батюшка Царь лет так 100 назад.

Народ вокруг нас тоже в осадок выпал, особенно которые в тюбитейках из Средней Азии, да и остальные тоже. Отец наш правда не растерялся - фронтовик все-таки бывший, говорит моему младшему брату - Володя дай ручку Никите Сергеевичу, поздоровайся, но замешкался Володя, было ему тогда всего лет 10, и Хрущев пожал руку рядом стоящему человеку в тюбитейке из Казахстана.

В общем, радость и восхищение - стоим, и опомниться не можем, а Никита Сергеевич пройти по дорожке должен был, оказывается, ждала его машина большая легковая, чёрная с маркой ЗИЛ и длиной явно больше обычных.

Пропустите, товарищи Никиту Сергеевича - это нам кто-то из подоспевших говорит, а где тут пропустишь, на газон подвинуться неудобно, трава культурная - мять нельзя, а сзади народ подпирает, как спрашивается царям нашим нынешнему и следующему, которые нами почти 30 лет правили, пройти.

Впрочем, наш дорогой вождь моментально решил эту задачу, - пока восхищённый верноподданный народ толпился на дорожке, Никита Сергеевич в своём скромном сером костюме с широкими по тогдашней моде брюками пожал по возможности руки народа и, обойдя нас, прошел по траве газона к машине.

За ним прошел еще только один человек с папкой документов и пока еще не особенно выдающимися бровями. И сели в машину наши дорогие Никита Сергеевич -/ 3-жды Герой Соц. Труда, в 64 году на 70-летие наградит его Леонид Ильич тогдашний Председатель Верховного Совета ещё и званием Героя Сов. Союза, а затем отправит на пенсию,/- и Леонид Ильич - который по части наград тоже, однако весьма будет отмечен.

А тогда они дружно сели в машину, наши цари - генеральные секретари и поехали из Кремля. Машина у них уж очень была большая и видимо очень тяжелая - покрышки так с натягом зашуршали. Никита Сергеевич поехал на отдых в Югославию, оставивши Леонида Ильича на управлении народом.

Правда тогда ездил он по Югославии всё больше сельское хозяйство и шахты смотрел и всё хотел у нас работу улучшить, особенно сельское хозяйство, но не успел, ушли его на пенсию и похоронили не у Кремлёвской стены, а вместе с простым народом на Новодевичьем.

Но народ не унывает, начали уже опять Никите Сергеевичу памятники ставить и школы в его честь называть, правда, пока в Чечне и Ингушетии. Честно говоря, с его "оттепели" и началась более спокойная жизнь - ну, сколько можно было врагов народа выискивать да по лагерям держать или расстреливать без суда и следствия.

Нет уже СССР, - отец наш похоронен в Литве, брат мой Владимир живёт в Эстонии, прочие родственники в России и Латвии, а я вообще далеко, но нашего Никиту Сергеевича мы помним и уважаем.

Выпивон с фашистом.

Тогда было мне лет вполовину, чем сейчас, и водки естественно потреблял тогда раза в два более. Конечно, и сейчас можно литер скушать, но моральная ответственность не позволяет - я теперь человек солидный и боюсь в нетрезвом виде попасть в неловкое положение.

Итак, дело было в Клайпеде, ранее этот город назывался Мемель и был он прежде исконной так сказать частью 3-го Рейха. Жил я тогда на улице Марите Мельникайте, бывшая улица Канта - теперь, кстати, историческое название возвращено, великий был философ, однако. Дома на этой улице были в основном старые трехэтажные с хорошими бетонными подвалами, в соседнем доме кстати на дверях подвала внутренних сохранилось решетчатое оконце, камера там была однако отдела НКВД после войны. Ну а до войны, если пройти вдоль Кантштрассе, вполне можно было дойти до зданий Гестапо и тюрьмы - сейчас там вроде бы школа и полиция, а через речку Данге драмтеатр, тоже исторический, сам Адольф Гитлер с его балкона выступал.

Ну, а я тогда проживал на этой исторической и философской улице в доме 53 и знаком был естественно с ближайшими соседями, как оказалось довоенными аборигенами. Жили они в соседнем подъезде в конце этого длинного дома, и познакомился я с ними абсолютно случайно - обычные люди.

В общем, по какому-то поводу собрались у Рейзманов - так их фамилия была выпиваем и закусываем - дело житейское, да и беседуем помимо выпивки, иначе пить скучно будет.

Спрашиваю соседа, где тебе дорогой полруки отстрелили, ну наверное как моему отцу, где нибудь под Берлином, ты наверное в 16-й Литовской дивизии служил, судя по фамилии. Однако что-то молчал он, но вот после 3-4 рюмки рассказал мне свою историю. Как он мне это сперва начал объяснять, то я чуть ржаной литовской самогонкой не поперхнулся, Фашист натуральный, этот Рейзман оказался.

В общем, так в 39 году Мемель Германия опять к себе присоединила, восстановила границы, что были до 1 мировой войны. Гитлер сам лично приплыл на линкоре "историческую несправедливость" ликвидировать и местные немцы его приветствовали - кинохроника есть, где он на балконе речь произносит.

Местных литовцев и евреев тогда из Клайпеды выгнали в Литву, а немцы и мемелендеры стали гражданами Великой Германии со всеми вытекающими правами и обязанностями.

Рейзмана тут же мобилизовали в Вермахт, конечно, мог он отказаться, но вот оно рядом Гестапо и прочие неприятности в виде тюрем и лагерей, как впрочем, и в тогдашнем СССР. В общем, после 4 рюмки признался он, что отстрелили руку ему, где - то под Сталинградом и даже за это медаль и почётную типа грамоту - благодарность с подписью Фюрера дали. Вроде бы и показывал тогда мне он эту бумагу, ну больно она мне похожа, показалась на отцову Благодарность Верховного Главнокомандующего с факсимильной подписью И.В. Сталина. Медальки Рейзмана правда выглядели похреновее орденов Красной Звезды отца, там серебро, а тут какой-то эрзацметалл типа люминьдюраль.

Выпили мы тогда изрядно, помню объяснял я тогда бедному Рейзману, что давно пора ему было жить в Западной Германии среди прочих фашистов и получать не 60 рублей пенсии, а значительно больше. На это его жена Зося Рейзманене весьма возмутилась и заявила, что они и так живут отлично и никуда не собираются уезжать из родной Клайпеды. Фюреры и Вожди приходят и уходят, а Мемель-Клайпеда остается - недаром подумал тогда, живём на улице бывшей Канта. Впрочем, тогда я больше слушал не Зосю, а ее племянницу назовем ее, допустим, Клара или Грета - настоящего имени не называю, вдруг прочитает.

В общем, принял я тогда этого напитка изрядно - ржаная литовская самогонка напиток истинно арийский, ну примерно как ирландский или шотландский виски в 45 градусов. После поллитры чувствуешь себя настоящим арийцем, ну или викингом - при повышении дозы ты уже берсекир, затем отключаешься. Так что всю ночь мне снились развалины Сталинграда - немцы гады наступают, патроны кончаются, на здоровенном танке типа "Тигр" едет небритый фашист Рейзман и стреляет в меня из автомата. Кидаю в танк противотанковую гранату - взрыв, рушится на меня и танк заводская стена - придавлен чем-то тяжелым, особенно затекла правая рука. Просыпаюсь в ужасе, но рука действительно чем-то придавлена, впрочем, слава богу, это не танк, а мягкое место молоденькой племянницы Рейзмана. Да приятно вспомнить старые добрые брежневские времена, сейчас ну выпьешь грамм 300-400 виски "Кент" или коньячка "Наполеон" из Бордо, далее опасаешься, а тогда чаще безбоязненно употреблял до отключки - молодой был, однако.

САМИЗДАТ ЭПОХИ БРЕЖНЕВА.

РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ.

Сейчас, когда я вижу молодых парней на мощных мотоциклах, которые с оглушительным рёвом проносятся мимо, часто на одном заднем колесе, то припоминается, как лет так 40 назад форсировал свой мотоцикл ЯВА и удирал просёлками и лесами от милиции.

В тот осенний день было очень трудно проехать по шоссе от Пагегяй через Шилуте в Клайпеду. На все 100 километров и далее продвигались машины с солдатами, танки на тягачах, бронетранспортёры, полевые кухни и прочая военная техника. Солдаты не знали, куда их везут, молодые офицеры говорили, что это маневры, а бывалые старушки, глядя на всё это, шли в магазины закупать соль, сахар, крупы, муку и прочие запасы на всякий случай - вдруг завтра война.

Все эти войска пошли в Чехословакию оказывать так, сказать интернациональную помощь своим неразумным демократическим собратьям по социалистическому лагерю. В то время мы не отрывались от радиоприёмников - чем всё это закончится, душа просто разрывалась, ну дайте же СВОБОДУ чехам.

В общем, перестал я на некоторое время ездить на мотоцикле и написал небольшую листовку, расклеил по городу и подложил в самом большом кинотеатре. Впрочем, конспирацию соблюдал - один из уличных друзей служил в конвойных войсках и рассказывал, что в лагерях живётся значительно хуже, чем вообще в социалистическом лагере. Тюрьма так сказать в тюрьме народов и удрать из одной из них или вообще почти невозможно, заборы и стены с колючей проволокой и там и вокруг.

Лагерь тогда процветал - в гости к Брежневу ездили многие из руководителей других лагерей, как партайгеноссен Ким Ир Сен, Мао, Пол Пот, Фидель и даже африканские товарищи. Чехи и прочие славяне приутихли, а в СССР появилось множество всякой подпольно-запрещённой литературы. Сейчас ВЫ удивитесь, что тогда попадало в запрет и за что можно было попасть из внешнего лагеря во внутренний. Например, СОБАЧЬЕ СЕРДЦЕ Булгакова или даже пресловутый секретный доклад Хрущева, Архипелаг Гулаг или вроде бы безобидный учебник иврита и многое, многое другое.

Один из комментаторов говорил тогда на БИ-БИ-СИ -

- "Глушение иностранных радиопередач придумал Гитлер в 1936 году, теперь этим пользуется только одна страна в мире". Вслед за этим в эфире, разумеется, появлялись помехи. 2000 радиостанций-глушилок было в то время в Радиокомитете КГБ, и каждая из них потребляла от 800 кВт и более электроэнергии, не говоря уже об их охранниках, инженерах и начальстве.

Имелись специальные АТС для прослушивания и записывания телефонных разговоров, а на КАЖДОЙ городской почте был пункт перлюстрации, где клей на конвертах ваших писем отпаривался с помощью пара из обыкновенного чайника и ИНТЕРЕСНЫЕ письма копировались, а особо вредные изымались.

ИМПЕРИЯ ЗЛА, - что было взять с бывших сталинских гаулейтеров типа Суслова и Устинова, который просто ненавидел Хрущева за разоблачение людоедского режима Сталина.

Разумеется, копировально-множительные машины находились под строгим контролем и охраной - охрана помещений множительной техники имела тройную систему сигнализации, а в периодической печати каждый "свободный" советский человек имел "счастливую" возможность благодарить родную КПСС за заботу о благе народа.

Увы, запретный плод всегда сладок, и конечно стоило появиться любой интересной да к тому же запрещенной книжке или брошюре, то её моментально перепечатывали и размножали всевозможными методами. Особенно мне понравились книжки, отпечатанные фотометодом, они если были изготовлены профессионально, то были куда лучше бледных ксерокопий или слабо пропечатанных на пишущей машинке.

Поскольку фотографии меня обучили ещё в пионерском тьфу опять лагере, то довольно быстро и самиздат у меня свой появился, чем больше делал и качество и количество росли. Конечно, Архипелаг Гулаг для фотометода слишком велик, но такие книги, как Собачье сердце вполне можно было изготовить в любом количестве.

Рукописи не горят, если это интересные рукописи, а так называемые произведения советских писателей, даже изданные миллионными тиражами сгниют на свалке истории.

Сейчас, когда есть Интернет и современное печатное оборудование, описание издания книг фотометодом это вроде описание изготовления арбалетов обладателям современного оружия - это уже история.

В общем начал, как и многие фотографировать книги и напечатанные на машинке тексты, но при обычном проявлении в маленьких ванночках не получалось хорошего качества и что главное количества. Попробуйте напечатать в таких условиях книжку в 60 - 100 страниц - трудно и долго.

Изучил я этот вопрос и понял, что проявлять и закреплять надо сразу несколько фотографий, желательно около 20 и, оказывается, есть для этого специальные приспособления - коррексы, куда закладываются листы фотобумаги. Применялись они тогда в фотолабораториях для изготовления цветных фотографий и для массового производства фотооткрыток, но для домашней лаборатории пришлось их немного усовершенствовать.

Вкратце принцип работы был таков - печатались с каждого листа, обычно с двух страниц 25-50 фотографий вся книга могла быть около 100 страниц, а если надо и более. Затем 18-22 фотографии вставлялись в коррекс изготовленный для обычного пластмассового ведёрка на 7 литров и минуты 3 в нем проявлялись, после чего ополаскивались в таком же ведре с водой и на 15 минут погружались в следующее ведёрко с гипосульфитом для закрепления и промывка 30 - 50 минут в ванной. После промывки фотографии обычными бельевыми прищепками развешивались за уголки на верёвках для просушки.

В общем, за день можно было изготовить 600 - 800 фотографий весьма хорошего качества и большого размера, на которых помещались 4 страницы текста. Из одной имеющейся рукописи за пару дней издавались 25 - 50 книг, ну а листовок до 5000 и более.

Дорогие проявители в фотомагазинах я почти не покупал, изготовлял их сам, или однажды увидел в магазине уценённых товаров таблетки проявителя на фенидоне за 1 копейку и купил сразу весь товар, якобы для школьного фотокружка. Там же в основном покупал и фотобумагу - если для портретов и пейзажей она, может быть, и не годилась, но для текстов вполне - даже сейчас после 35 лет хранения всё чётко и не пожелтели.

К концу работы все следы преступления смывались в воду, иногда, правда ещё пригодные проявитель и закрепитель сливались в 3-х литровые банки для дальнейшего использования, ведёрки складывались одно в другое и прятались под ванну. Просушенные фотографии раскладывались по страницам и прятались желательно не в квартире, то же самое и с фотоплёнками.

Пришедший однажды участковый милиционер, якобы искавший самогонные аппараты ничего подозрительного не нашёл, хотя осмотрел все углы и закоулки, даже понюхал банку с закрепителем. Затем, оглянувшись на висевший на стенке портрет Брежнева в маршальской форме с орденами, пошёл искать самогон по запаху в следующую квартиру.

Не смейтесь над этим дорогие мои братья - современные самиздатчики, а подумайте, сколько лет лагерей можно было получить за перепечатывание текстов с папиросной бумаги, провезённой интуристами в наш социалистический лагерь. Кто не соблюдал конспирации, в лучшем случае получал срок на химический завод в Энгельсе, или на лесопилку в Архангельске, но было и хуже, читайте Солженицына.

Обращаясь в заключение к молодым, неопытным самиздатчикам особенно хочу предупредить, что несоблюдение конспирации может им повредить даже хуже чем быстрая езда на японском мотоцикле на одном колесе. Спецслужбы почти всех стран следят за инакомыслящими постоянно, в том числе и за Интернетом. Вычислить тех, кто выступает против недемократических режимов несложно, почти как телефонный разговор. Так что уважаемые, если хотите долго жить будьте осторожны и бдительны:)

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ПОЛУЧЕНИЯ ГРАЖДАНСТВА ЛИТВЫ.

Посвящается Адольфасу Бушаускасу.

Лет это было так 30 назад, можно при желании уточнить - дата была официальная. Сейчас трудолюбивые китайцы большие деньги платят за получение гражданства Литвы, заключая фиктивные браки, а тогда некоторая часть населения сомневалась, стоит ли переходить в граждане Литвы из граждан СССР в большинстве русские, ну и некоторые упертые литовские коммунисты.

Проживал я тогда по улице Паневежио с женой и двумя маленькими детьми в маленькой однокомнатной квартире - интересные тогда времена были перестройка и крушение Империи, в общем время перемен. Жена в основном с детишками сидела, а я активно в общественной деятельности участвовал, был председателем комитета по правам человека.

Никаких благ и зарплаты эта деятельность не давала, но помощь людям иногда приносила моральное удолетворение, супруга вообще то была недовольна. Поэтому, когда ко мне пришел уважаемый председатель католической общины Адольфас Бушаускас, она выразила недовольство - опять наверно выступать собрался на митинге "Саюдиса" сходил бы лучше за кефиром.

Тогда, кстати, Адольфас один из лучших друзей моих был, жаль умер, как и Валентин Тауткус, поэтому рассказ ему и посвящается. Дело то серьезное было, как раз относящееся к защите прав человека. Тогда именно настал последний день получения гражданства Литвы и обмена паспорта СССР на паспорт гражданина Литвы, и многие почему-то решили стать гражданами именно в последний день, хотя на решение около двух лет давалось.

В общем пришли к паспортному отделу и видим, что всего то времени рабочего до 6 часов немного так чуть больше часа осталось, а очередь приличная, ну человек около сотни толпится в очереди. Заглянули в учреждение, служащие не успевают явно, за минуту бланки то не заполнишь. Ну и граждане будующие волнуются, закрывать вроде контору собираются и служащие уставшие за день уходят домой.

Пришлось мне людей успокоить и решение вопроса найдти - значит залез на бочку (стул то есть) на 2 таже перед очередью, представился и громким голосом вещаю на двух языках, что есть решение правительства всем в последний день обратившимся за гражданством его предоставить, а работники паспортного стола уже не бездушные советские бюрократы а полномочные представители Свободной Литвы. Поэтому господа - товарищи сдавайте сразу все паспорта СССР секретарше, она их примет, а оформят потом, поскольку уже 6 часов и рабочий день кончается. Так что народ обрадовался и быстренько паспорта секретарше сдал, служащие не возражали, правда человек десять всё сомневались, что гражданство получат - пришлось свой телефон дать и заверить, что лично гарантирую. Заодно помню всех поздравил с получением гражданства. Минут через 15 дело закончилось, контора закрылась, а мы с Бушаускасом пиво пошли пить, заодно вроде и кефир детям купил.

Content

Лев Шкловский
Клайпеда, бывший Мемель