Шерлин

Шерлин

Гринь Анна

ПРОЛОГ

— Внимание! Внимание! — закричал Пашка, и все дружно засмеялись над его потугами призвать нас к порядку. — Успокойтесь!

— Не кричи, — попросила Олеся, морщась. — Нас тут три с половиной человека. Даже если ты будешь шептать, каждый услышит.

— Помолчи, — велел ей Паша и строго погрозил пальцем. — Я здесь главный!

— Главный, — передразнил Иван. — Придумал тоже!

— Главный, — насупился Паша. — Это я предложил поиграть в квест!

— Да какая разница? — беззлобно спросила я и пожала плечами. — Давайте лучше играть, иначе я лично рискую простыть, если и дальше буду торчать на этой поляне. Хочу пройтись, поиграть, а потом с удовольствием слопать бутерброд с чаем во-он в той беседке.

Наша маленькая компания заинтересованно глянула на небольшую открытую беседку, которую от промозглого ветра защищали высокие кусты и хорошенькие пушистые елочки. Я вздохнула и плотнее прижала к себе рюкзак, заранее предвкушая, как мне будет тепло и уютно после долгой прогулки.

Игру и правда предложил Паша. Даже сам все организовал. Для веселья он выбрал редкий лесок рядом с деревней, где проводил каждое лето подростком. Неделю назад, когда Пашка опрашивал сокурсников, царило настоящее бабье лето и отдых на природе казался идеальным времяпрепровождением, но вчера погода кардинально изменилась.

— И почему я все равно сюда приехала? — озвучила мои мысли Маша. — Дома тепло! Пледик. Чай! Я бы лучше поспала подольше!

— Разве плохо? — искренне обиделся Паша. — Вечно вы ноете!

Я вздохнула и дернула плечом. Ноздреватое, затянутое серыми тучами небо не располагало к веселью. Ветер пробирался под куртки, шевелил ветви и шуршал опавшими листьями.

— Зато вполне похоже на идеальное место для квеста, — оптимистично заявил Леша. — Это не какой-то облагороженный парк посреди города. Получится знатное веселье.

— Да уж, — фыркнула Маша, пнув пустую консервную банку.

Этот лесок, похоже, был пристанищем всевозможного мусора, который сюда сносили жители деревни и залетные любители походов. Мелкого мусора, вроде пластиковых банок, бумажек и окурков я не заметила, но повсюду встречались какие-то железяки, обломки советских стенок, спинки железных кроватей.

— Учти, Пашенька, если я случайно наступлю на какой-нибудь штырь и поранюсь, то виноватым будешь ты, — предупредила Маша.

— Под ноги надо смотреть, — буркнул Пашка, и мне стало его жаль. Сокурсник старался, собирал нас, придумывал задания, а мы ворчим.

Святые пряники, как же они долго!

— Так что там с квестом? — спросила я.

Через полчаса, получив инструкции, мы разошлись в разные стороны. Паша заверил, что придумал несколько разных маршрутов, так что всем будет весело.

Найдя дерево, отмеченное красной лентой, я прочла свою подсказку и стала осматриваться, надеясь сразу приметить то, что Пашка для меня оставил. Вдруг в траве мелькнуло что-то блестящее. Я поскорее схватила предмет, но это была не загадка и не следующая подсказка, а большой, длиной в мою ладонь, латунный ключ.

— Разве это подсказка? — обиженно прошипела я себе под нос. — Ключ! И ни одного слова! — Я внимательно осмотрела землю вокруг, надеясь, что бумажка с подсказкой просто отлетела в сторону. — И в чем тут смысл? Я должна найти дверь?

Повертевшись на месте, я оставила рюкзак с термосом под деревом, проверила телефон в кармане куртки и побрела в первом попавшемся направлении.

— Куда идем мы с Пяточком большой-большой секрет, — невесело пропела я тоненьким голосом. — Даже от нас с Пяточком.

Ребята весело перекликались по лесу, доводя Пашку до белого каления. Он рычал на всех волком и требовал, чтобы мы серьезнее относились к заданиям.

— Это ведь игра! — крикнул Лешка.

— Игра, — согласилась я, хотя никого из сокурсников поблизости не было.

Зато среди кустов обнаружилась дверь! Совершенно несолидная, из крашенной белой краской фанеры. Зато в дверь был врезан замок.

Осмотрев дверь и усмехнувшись над тем, что делаю, я сунула ключ в замочную скважину. И удивленно вскрикнула, когда крупный латунный ключ не только подошел к старенькому замочку, заляпанному все той же белой краской, но и провернулся, стоило совсем немного надавить.

— Пашка постарался, — прошептала я, услышав солидный щелчок замка. — Бесполезно, конечно. Но впечатляет. Впечатляет.

Дверь просто полулежала среди кустов, опираясь на толстые ветки, но я все равно потянула ее на себя.

— Лучше бы залезть и посмотреть с той стороны, — запоздало сообразила я, когда дверь подалась.

Я с трудом перевернула дверное полотно, сознавая, что занимаюсь бесполезным делом. Держа дверь за ручку, я заглянула под нее, ожидая увидеть все те же кусты и спрятанную среди ветвей или на двери подсказку, и охнула, обнаружив что-то черное и непроницаемое, как глухое беззвездное ночное небо.

— Что это? — едва слышно спросила я и толкнула дверь. Та, хоть и не сидела на петлях, с тихим скрипом провернулась и шлепнулась на соседние кусты, открыв передо мной зияющий черный прямоугольник.

Едва дыша, я осторожно сорвала листик и сунула его во тьму. Тот не сгорел, не рассыпался пеплом, а просто исчез, стоило мне его отпустить.

— Что это такое? Я сплю?

Ущипнув себя, я на секунду зажмурилась, а потом снова уставилась на темный прямоугольник.

— Эй, ребята… — очень тихо позвала я и оглянулась. — Что это?

Постояв еще немного, я закусила губу и подвинулась ближе к черному провалу.

— Нужно всех собрать и показать им это место, а не совать туда руку, — предложила я самой себе разумную идею. — Лина, все страшные сказки начинаются именно с того, что какая-нибудь идиотка на свою беду отправляется гулять по улицам, спускается в подвал или открывает двери, открывать которые не следовало бы.

Вопреки своим же словам, я сунула в черноту руку и замерла, пытаясь хоть что-то почувствовать, а секунду спустя у меня закружилась голова, и я кулем упала вперед, сквозь тьму…

ГЛАВА 1

Шарлотт было тяжело начинать новое письмо отцу. Старая ссора все еще не давала им обоим покоя, снова и снова раздражая зудящую рану. Девушка постепенно свыклась с этим, но вот отец забывать не желал, всякий раз повторяя свои упреки что в письмах, что при встрече.

Со вздохом Шарлотт перечитала написанные строки и скомкала лист, понимая, что в словах, начертанных нервной непослушной рукой, нет и доли правды. Ей пришлось достать новый лист и начать все заново.

— Что-то вы сегодня долго, мисс, — укоризненно произнесла служанка, входя в комнату.

Молли, милая и доброжелательная девушка, работала в этом доме всего несколько лет, в отличие от остальных слуг, нанятых еще тогда, когда Шарлотт неразумным младенцем лежала в колыбельке. Ее отец долго сопротивлялся тому, чтобы в маленьком коттедже на краю Элежканской долины появился кто-то новый и посторонний, кого пришлось бы посвятить в маленькую тайну графской дочери, но родство с няней убедило всех сомневающихся. И не зря. Молли тяжело приняла правду, но хранила тайну не хуже своей тетушки, поручившейся за нее.

За небольшим домом в лесу присматривало всего несколько человек, и лишь няня Бетт жила с Шарлотт постоянно. Кухарка, плотник и горничная приходили из деревни, стремясь сбежать обратно до того, как наступит ночь.

Из всех людей, окружавших Шарлотт, кроме няни девушка любила лишь Молли, никогда не дававшую знать, что побаивается свою молодую госпожу.

— Я почти закончила, — улыбнулась девушка и отвлеклась, наблюдая за тем, как служанка ловко перестилает кровать.

— И зачем вы письма пишите перед сном? — спросила Молли и покачала головой. — Только расстраиваетесь, а потом плохо спите, мисс.

Шарлотт вздохнула и глянула на лист бумаги, на котором уже успела вывести пару строк.

— Лучше я закончу с этим сразу, — призналась она, — чем оставлю на потом. Не хочу завтра весь день думать о письме.

— А что случилось?

— Отец вызывает меня домой, — ответила Шарлотт. — И не похоже, что он собирается сообщить мне что-то хорошее.

С каждым новым посланием тон отца становился все жестче. Даже через бумагу девушка ощущала его недовольство.

— Может… все обойдется? — понадеялась Молли, и Шарлотт была вынуждена ей улыбнуться, хотя прекрасно знала, что ни разу за все эти годы визит в родовое гнездо не заканчивался хорошо.

Молли ушла, а хозяйка все еще не завершила письмо. Дописав еще несколько слов и перечитав послание, она недовольно вздохнула и поднялась.

— И вот что?.. Что я должна ему ответить, если он не удосужился ни разу за все письмо назвать меня дочерью?

Подхватив со столика послание графа, Лотта еще раз его перечитала и вздохнула:

— Ни разу.

Бессильные слезы заструились по ее щекам, падая на платье и мягкий ковер. Внезапно позади нее что-то громко стукнуло, и раздался недовольный вскрик. Шарлотт оглянулась и застыла, широко распахнув глаза.

На пороге ее гардеробной, на половину вывалившись в спальню, лицом в ковер валялась незнакомая девушка. Еще раз недовольно вскрикнув, незнакомка медленно села на корточки и зажмурилась, болезненно сморщившись и придерживая одну руку другой.

Шарлотт захотелось заорать, но, присмотревшись, она закрыла рот и несколько раз быстро моргнула. Но незнакомая девушка не исчезла.

— Вы… кто? — спросила Шарлотт жалобно и оглянулась на дверь в коридор.

* * *

Как же больно! Больно! Больно! Я отбила себе ладошку, падая сквозь дверь. Хорошо хоть, что не выпорола себе глаза!

— Вы… кто? — прозвучал совсем рядом незнакомый голос, и я подняла голову, уставившись на стоявшую у дальней стены девушку. Мой рот непроизвольно открылся. На миг стало до чертиков страшно, потому что мы с этой девушкой были похожи, как сестры. Не как близняшки, но как дочери одних родителей. Разве что незнакомка была облачена в какое-то старомодное платье, а волосы она зачем-то скрутила в жуткий узел на макушке.

Лишь несколько мгновений спустя до меня дошло, что я не просто таращусь на незнакомую, но похожую на меня девицу, а делаю это посреди чьей-то спальни, сидя на пороге самой настоящей гардеробной.

Да в этой гардеробной поместится вся моя комната в общаге! И это при том, что я живу с двумя соседками.

— Я… — промямлила, не представляя, что должна сказать.

А что можно сказать, если я на все сто знаю, что не могу в данную секунду находиться в каком-либо доме. Тем более в доме, похожем на фотографию интерьера начала прошлого столетия.

Мы с ребятами на квесте. В лесу. А лес в паре километров от ближайшей деревни.

Жуть!

Раньше, читая книги, я лишь недоверчиво фыркала, когда герои, оказавшись в другом мире, мгновенно понимали, где находятся. Мне казалось, что подобное просто не может случиться. Но вот я сижу на полу в чужом доме и лишь провал в чужой мир является невероятным, но логичным объяснением произошедшему.

— А я где? — решила я сделать хотя бы попытку отсрочить ужасное открытие. Мало ли, может еще пронесет!

Девушка открыла рот, таращась на меня, закрыла его, перевела взгляд на мои ноги, обтянутые джинсой и медленно ответила:

— В долине… В Элежканской долине.

Я покатала на языке название, надеясь, что вспомню его, но ничего не вышло.

— И где находится эта долина? — уточнила я.

— В графстве Краймист, — ответила незнакомка ошарашено.

Вот черт! Чем дальше, тем дела мои хуже.

— А что это за страна? — чувствуя себя полнейшей идиоткой, в конце концов спросила я.

— Страна? — переспросила девушка. — Королевство Шарадез.

Святые пироженки! Королевство…

— Как… королевство? — спросила я обреченно. — Королевство? Серьезно?

Девушка нахмурилась и открыла было рот, собираясь о чем-то спросить, но я поспешила ее перебить и все объяснить. Это ведь только в глупых сказках герою нужно обязательно скрывать правду, а потом мучится с решением своих проблем. Может здесь все очень просто, и меня в одно мгновение вернут домой?

— Видите ли, похоже, я не из этих мест, — выпалила я. — В том смысле, что не из этого королевства. И не из какого-то соседнего, если что! Я все эти названия впервые слышу. Еще несколько минут назад я стояла посреди самого простого леса возле какой-то деревни. То ли Большие, то ли Малые Зеленушки… Не помню, какое-то дурацкое название. — Я устроилась на полу поудобнее и с надеждой посмотрела на девушку. — А потом просто дверь открыла — и очутилась здесь. Можно мне домой?

Девушка моргнула, постояла неподвижно, а потом еще раз моргнула и заторможено спросила:

— Как это возможно?

Отличный вопрос, дорогуша! Сама хочу знать, но лучше бы знала ты и отправила меня домой.

— Я не знаю. — Я отрицательно качнула головой. — Похоже, я из другого мира.

— Из другого мира? — переспросила девушка, и я почувствовала, как накатывает обреченность. Девушка смотрела на меня так, что становилось совершенно ясно, что ни в ближайшие минуты, ни в ближайший час домой я не отправлюсь. — Это магия? Ты ведьма?!

В голосе девушки сквозил такой неприкрытый ужас, то я тут же поспешила ее заверить:

— Нет, нет, нет. Я не ведьма. И никто-то вроде. Никакой магии! Я не колдую, но попала сюда. К кому мне обратиться, чтобы вернуться назад?

Девушка нахмурилась, вздохнула, шагнула к стулу и неловко на него присела.

Святые кренделечки! Какая же она малахольная! Мы похожи, но я не замечала за собой склонности к обморокам, а моя внезапная собеседница едва в один не грохнулась.

— Так к кому? — повторила я свой вопрос.

— Не знаю, — покачала головой девушка, а потом шепотом добавила: — Это ведь магия, а ведьмы и колдуны…

Она не договорила, но взглянула так, что мне мигом стало жаль и ведьм, и колдунов.

— Но как-то же я сюда попала, — напомнила я девушке. — Не сама же по себе. Не по вселенской случайности же. Вселенная не настолько ленива, чтобы происходили случайности.

— Я не знаю, — ответила моя собеседница. — Я мало что знаю о чем-то подобном.

— Значит, мне нужно спросить у того, кто знает больше? — предположила я.

— Не советую, — перепугано прошептала девушка. — Это может плохо кончится. Особенно… если кто-то узнает, что вы появились именно в моем доме.

— Это почему же? — насторожилась я, готовая к любым поворотам и неприятностям.

Святые вафельки! Я только что провалилась в другой мир сквозь валявшуюся посреди леса дверь и не знаю, как вернуться обратно. Вот что может быть хуже?

— Я проклята, — коротко пояснила девушка и отвела взгляд.

— М-м-м… — выдавила я, не представляя, как поступить и что говорить. Это ведь не тоже самое, когда кто-то сообщает, что болен неизлечимой болезнью. Совсем не тоже самое! — Прокляты? М… Простите, мы так и не познакомились. Я сразу напала с вопросами.

— Меня зовут Мира Шарлотт Краймист, — без дальнейших просьб и извинений представилась собеседница. — Можете звать меня Шарлотт.

— А я Щер… — начала было я, но тут же сообразила, что в данном месте ни моя фамилия, ни мое отчество не сыграют роли, и промычала: — Лина.

— Шерлин? — переспросила девушка.

Я на секунду замешкалась, раздумывая над тем, что ответить, а потом осторожно поправила:

— Можно просто Лина.

Совсем не хочется, чтобы меня величали случайно возникшим прозвищем из частей фамилии и имени.

Шерлин! Ну и ну. Какой-то неправильный Мерлин получился. Пополам с Шерлоком.

— М… Шарлотт, и в чем же проявляется ваше проклятие? — со вздохом вернулась я к разговору. — Почему я не могу обратиться к кому-нибудь в округе за помощью?

ГЛАВА 2

Шарлотт сходила за чаем и печеньем. Я волновалась из-за ребят, которые не знали, куда я подевалась, волновалась из-за возможности вернуться, но пока пришлось все отложить и выслушать рассказ внезапной знакомой, на данный момент являвшейся единственным моим союзником в этом новом мире и в моем, надеюсь, недолгом путешествии по другим мирам.

Шарлотт рассказывала, а я слушала и ловила себя на мысли, что жизнь собеседницы похожа на сказку из книжки. Сказку про сказочную страну, ведьм и колдовство. На фоне этой истории вся моя жизнь казалась серой и обыденной.

Вместе с няней девушка жила на краю большой долины, недалеко от какой-то безымянной деревушки. Саму долину со всех сторон окружали невысокие горы, западная гряда которых подступала к морю.

— Знаешь, — вздохнула Шарлотт, когда мы дружно перешли на «ты», — самое печальное, что я даже с отцом по душам не могу поговорить. С одной стороны, я его боюсь, потому что совершенно не знаю и не понимаю, а с другой… он меня не любит. Верит, что я все сочиняю, лишь бы уехать отсюда. А я заперта в этом доме и вряд ли смогу однажды куда-либо переселиться.

Я вздохнула и с сочувствием погладила девушку по руке.

— Ты… — Она ошарашено уставилась на мою ладонь. — Ты не боишься?

— Ты пока не рассказала о своем проклятии, — напомнила я ей. — Да и не верю я в проклятия, если честно.

— Но я проклята, — всхлипнула Шарлотт. — Я приношу несчастья. Люди рядом со мной могут умереть.

— И как много людей ты убила своим проклятием? — уточнила я, все еще до конца не веря в то, что сидевшая напротив девушка, так уж опасна.

Шарлотт моргнула, будто впервые об этом задумавшись, и сконфуженно призналась:

— Моя мама умерла через три дня после того, как я появилась на свет.

— И все? — безмятежно спросила я и махнула рукой, пытаясь отогнать комара.

— Но я живу вдали ото всех! — напомнила Мира. — Только так я могу защитить людей вокруг меня.

— А твоя няня и те слуги, что приходят днем? — уточнила я, уже успев узнать про обитателей дома.

Шарлотт вновь замолчала и только через пару минут тихо сказала:

— Как хорошо, что я тебя встретила. Значит, ты не веришь в проклятия?

— Я поверю, если сможешь взглядом убить… этого доставучего комара, — прошипела я, хлопнув в ладоши. — Рассказывай.

Девушка улыбнулась и принялась за повествование перипетий своей жизни дальше.

Отец Шарлотт, граф Краймист, владел одним из самых маленьких и самых отдаленных от столицы графств, но зато происходил из древнего и славного рода, давшего название этой земле. О жизни отца до своего появления на свет девушка знала со слов своей няни Бетт, а та много раз повторяла, что в какой-то момент в семье Краймистов стало слишком много лжи. Так много, что граф перестал верить даже слугам, работавшим у него из поколения в поколение.

Все начало незадолго до рождения Шарлотт. Няня Бетт взрастила молодую графиню с самых ее первых пеленок и после помогала женщине переносить тяготы вынашивания первого ребенка. Няня часто рассказывала Шарлотт, что даже в самые тяжелые дни графиня оставалась прекрасной, как нежнейший цветок.

От матери Шарлотт достались темные, почти чернее волосы и голубые глаза. В отличие от нее, мои глаза были карими с золотистыми пятнышками, а бледную кожу портила россыпь темных веснушек.

Няня Бетт утверждала, что граф всегда очень любил свою жену и радовался, узнав о скором появлении первенца, но однажды все переменилось. В тот день он, как и много раз до этого, уехал на охоту, но возвратился с нее лишь на следующий день. Он был мрачен, как туча. Даже ни разу не навестил свою молодую жену.

Обеспокоенная этим, графиня сама разыскала супруга и расспросила его о случившемся. И тогда мужчина признался, что в лесу на время отделился от слуг и доехал до маленького озера в центре леса. На берегу того озера он увидел девушку, прекраснее которой никогда не встречал. Девушка рыдала и молила его светлость о помощи. Граф согласился довезти незнакомку до опушки, но по дороге девушка всячески пыталась соблазнить мужчину, и он едва сдержался.

Признавшись жене, граф заверил ее в своей любви, думая, что эта история так и закончится, но не прошло и месяца, как в замок попросилась на службу странная незнакомка, быстро заручившаяся привязанностью графини. Няня сразу заподозрила неладное, когда та девушка, Марвилет, принялась давать графине никому неизвестные травяные настои, которые, вроде как, должны были поддерживать ее. Но на деле все выглядело иначе. Графиня худела, бледнела и уставала больше обычного, но ни она, ни граф этого не замечали.

Проходили дни, графиня увядала на глазах, а граф проникался интересом к Марвилет. Няня Бетт боялась, что коварная служанка изведет графиню еще до рождения ребенка, но у Марвилет, похоже, были иные планы. Граф не знал о них и не подозревал, что Марвилет и есть его несостоявшаяся соблазнительница.

Роды были трудными, графиня едва смогла произвести Шарлотт на свет, почти сразу же провалившись в беспамятство. Той же ночью, думая, что ее никто не видит и не слышит, Марвилет пришла в спальню к графине и, склонившись над колыбелькой, гнусавым голосом поведала Шарлотт правду о ее рождении. Но она не подозревала, что ее тираду слышала няня.

Оказалось, что Марвилет еще в лесу поклялась заполучить графа себе в мужья, хоть и не призналась в причинах своего желания. Но ради этой цели девушка каким-то образом изменила свою внешность и проникла в резиденцию Краймистов.

Уходя, Марвилет с усмешкой сообщила лежащей без сознания графине, что ее дочь проклята и скоро об этом все узнают. Няня выбралась из своего убежища и бросилась к графу с попыткой убедить его, что Марвилет — ведьма, но тот уже подпал под влияние хитрой злодейки и не поверил служанке.

Мне пришлось задавать вопросы, чтобы лучше узнать мир, в котором я оказалась. Тут-то и выяснилось, что когда-то давно здесь была большая война. В те времена в этом мире среди обычных людей жили и всевозможные волшебники. Но часть из них возжелала править остальными, и началась война между магами, в ходе которой большая их часть погибла. Война задела и людей, так что после ее окончания люди объявили чародеев своими врагами, делая исключения лишь для тех, кого они стали называть мастерами. Эти волшебники работали только с той магией, которую они заключали в предметы, создавая всевозможные механизмы и артефакты.

Тех, кто оперировал чистой магической силой и произносил заклинания, люди клеймили и называли ведьмами и колдунами. А тех, кто мог принимать звериный облик, — оборотнями. И этих, последних, считали злом пострашнее колдунов, потому как существовали десятки историй о том, как злые обезумевшие оборотни терзают невинных младенцев в их колыбельках.

Выходило, что няня Бетт распознала в Марвилетт ведьму, но граф был так очарован этой девушкой, что никому не поверил. И когда через пару дней мастер звездных механизмов взглянул на свои карты, собираясь высчитать судьбу Шарлотт, и объявил, что на судьбе ребенка есть след магии, то граф без сомнений поверил, что его дочь проклята и опасна для других. Поверил просто потому, что об этом ему сказала Марвилет.

А через несколько дней умерла графиня, и уже все обитатели графских угодий поверили, что маленькая дочь графа опасна.

Граф находился под влиянием Марвилет и дал убедить себя в том, что его жена, вероятно, была ведьмой, раз у дочери проявились какие-то ненормальные способности, а значит от младенца лучше поскорее избавиться.

Убить собственную дочь граф не дал, но через неделю вместе с няней и кормилицей отправил подальше от родового замка. Еще через несколько месяцев, не доносив траур по жене, граф женился на Марвилет, хотя та не была в родстве ни с одной знатной фамилией в королевстве.

Шли годы, из памяти людей стирались воспоминания о первой графине, разрушался ее надгробный камень на семейном кладбище. Марвилет давно и прочно заняла место по правую сторону от графа, ловко и незаметно управляя землями. Но Шарлотт на свое житье-бытье особо не жаловалась — отец выделял достаточно на содержание дочери. Ей лишь запрещалось покидать домик в долине и говорить кому-либо, что она дочь графа Краймиста.

— На самом деле… — вздохнула девушка. — На самом деле, если бы не проклятие, я могла бы жить в одном из портовых городков на побережье и радоваться самым простым вещам. Мне не так много нужно, чтобы быть счастливой. А люди никогда бы не догадались, что я дочь графа.

— Верно, — согласилась я, — у тебя же на лбу не написано.

Шарлотт вздохнула и добавила:

— Но отец не позволяет мне покидать долину. Я могу уехать отсюда лишь ненадолго и лишь тогда, когда он призывает меня к себе. Вот и через пару дней поеду.

Я сочувственно вздохнула, не представляя, как девушка смогла столько лет прожить практически в четырех стенах. Она даже в деревне ни разу не была!

По ходу обмена жизненными историями я узнала, что Шарлотт на пять лет меня старше, хотя у меня создавалось впечатление, что все наоборот.

— Значит, если я вдруг обращусь к кому-то и расскажу, что каким-то образом сюда попала, то меня могут принять за ведьму? — уточнила я у девушки.

— Возможно, — ответила она и пожала плечами. — А ты точно не ведьма?

— Со мной первый раз в жизни произошло что-то столь странное, — объяснила я. — И не я тому виной. Так что вряд ли я ведьма, маг или кто-то еще.

— А у тебя есть враги? — предположила графская дочка.

— А у кого их нет? — философски пожала я плечами. — Но мои враги мелкие. Мне могли навредить, пустив какой-нибудь слух… Вряд ли я перешла дорогу волшебникам нашего мира.

— А у вас есть волшебники?

— Не знаю. Официально считается, что магии нет, все выдумка. Но кто же знает наверняка? — со вздохом сказала я. — Но что же мне теперь делать?

— Может… магия сработает как-то так, что тебя просто вернет обратно? — предположила Шарлотт.

— А такое возможно? — в свою очередь уточнила я.

Девушка пожала плечами и призналась, что совершенно ничего не знает о магии:

— О них не пишут в газетах. Есть только всякие штуки, созданные мастерами. Вроде механизмов, заменивших лошадей. Или эти… паровозы.

Интересненько!

— Так эти мастера… они магией пользуются или просто создают механизмы? — уточнила я, пытаясь понять, кого же имеет ввиду девушка.

— Нет, они точно пользуются магией, — покачала головой она. — Почти все их изобретения имеют внутри что-то вроде магического сердца, которое заставляет шестеренки крутиться, а артефакты срабатывать.

Как все запутанно. Эх, домой хочу! Там же ребята!

Прошло уже несколько часов с тех пор, как я пропала. Мне-то здесь нормально, можно сидеть в тепле и пить чай, а сокурсники, наверняка, обзвонились, пытаясь меня найти.

Я вытащила мобильный, но тот закономерно показывал отсутствие связи.

— Это что? — насторожилась девушка.

— Это… это артефакт моего мира, но в нем нет магии, только наука, — объяснила я.

— Да? — удивилась Мира. — Не похоже.

Точно-точно, — покачала я головой. — Эта вещь… если в вашем мире есть паровоз и остальной транспорт может двигаться без лошадей, то… здесь есть телефоны?

Шарлотт моргнула, а потом медленно покачала головой.

Так… Думай голова. У них здесь, похоже, изобретения двигаются, пусть и магические, происходят в одной последовательности с нашим миром. И о чем нам это говорит?

Паровоз изобрели, кажется, в начале девятнадцатого века, а телефон — ближе к концу того же века. Значит…

Я осмотрела наряд девушки, пытаясь включить в себе скрытые таланты и опознать фасон, но домашнее платье Шарлотт лишь слегка напоминало что-то из того, что я когда-то видела в Интернете на фотографиях и рисунках.

— А… здесь есть какой-то способ быстрой передачи сообщений?

— Магограф, — ответила девушка. — Но он не для всех.

— Вот, это… наша версия чего-то подобного, но с возможностью напрямую разговаривать с другим человеком, а не только набивать ему послание, — усмехнулась я.

— Ясно, — заворожено ответила девушка, глядя на трубку.

Пожав плечами, я отдала ей телефон, показала как включать и оставила наедине с техникой. Мобилка у меня не очень дорогая, уже старенькая, прошедшая со мной через все, так что вряд ли трепетная барышня в бледно-сером платье способна ее угробить. Мне же необходимо было немного подумать.

Поднявшись и пройдясь по спальне Шарлотт, я попыталась просчитать возможные варианты своих дальнейших действий. Получалось плохо, потому как пока вырисовывался лишь один план — сидеть и ждать чуда, но я все равно пыталась.

Не унывать из-за изгибов судьбы меня научили бабушки. А уж они в этом понимали гораздо больше меня.

Моя жизнь в отличие от жизни Шарлотт на сказку братьев Гримм не походила. Мои родители жили в одном доме и даже ходили в одну школу. Лет в восемнадцать они увидели друг друга с иной стороны, и между ними вспыхнуло чувство. Чувство бушевало, горело и сметало все на своем пути, но однажды утихло. К тому моменту родители успели зачать меня и вынужденно сбегать в загс. Но великая страсть не пережила семейного быта, тем более, что оба никогда прежде не жили самостоятельно.

Окончательный разрыв случился через месяц после моего рождения, когда лодка семейного счастья окончательно и бесповоротно затонула. Отец собрал вещи и ушел в общежитие, а моя мама притащила меня к своей матери и укатила на выходные в компании студенческих подруг.

Тут-то бабушки и сбились в стаю, готовясь защищать ни в чем не повинного ребенка и спасать молодую семью. Молодая семья спасаться не желала, а от меня мои родители дружно воротили носы. Отцу было не интересно нюхать памперсы и не спать ночами, а маме хотелось жить полной жизнью.

Все закончилось тем, что бабушки разругались со своими деточками, произвели знатный обмен квартирами, расселив своих детей в две однокомнатные квартиры в разных частях города, а сами зажили вместе со мной в маленькой двушке, выбрав ее так, чтобы пристроить меня в хороший садик и неплохую школу.

Своих детей бабушки не обвиняли, сами ведь тоже когда-то развелись с мужьями, но ко мне мамочку и папочку, которых в один голос звали кукушками, не подпускали. Потом и родители обо мне забыли. Мама второй раз вышла замуж и нарожала мне троих сводных братьев, а отец время от времени ввязывался в отношения, но так и не сходил в загс повторно. Но о них я не думала. Для меня всегда родителями были бабушки.

И как они теперь без меня будут, если вдруг так случится и этот странный то ли сон, то ли явь не закончится? Как будут жить мои бабулечки, если узнают, что я не вернулась в общагу?

Меня передернуло от страха.

Только и остается, что надеяться на крепкое здоровье и боевой дух родственниц.

— Мне обязательно нужно вернуться назад, — прошептала я, глядя в ночь за окном дома.

ГЛАВА 3

Посовещавшись, мы дружно решили пока ничего не рассказывать няне Бетт. Оставался шанс, что я смогу выбраться из этого мира, не посвящая в историю посторонних людей.

На ночь Шарлотт выделила мне кое-что из своей одежды, и мы устроили удобную лежанку в глубине гардеробной, где меня никто не смог бы заметить. После всех переживаний спала я плохо, переживала из-за друзей и бабушек, боялась, что не вернусь обратно. И в итоге проспала появление няни Бетт.

Лишь когда она загремела посудой и стала ворчливо выговаривать Шарлотт, что та устроила бедлам на полу, где мы с ней болтали едва ли не до рассвета, я подкралась к двери в спальню и взглянула на женщину через щелочку.

Няня Бетт была высокой и мощной бабищей с необъятной фигурой. Но не злобной, а мягкой и уютной. Усадив свою мисс в кровати, няня водрузила ей на колени поднос с едой и велела все съесть. Когда няня ушла, я выбралась из гардеробной, и мы с Шарлотт вместе умяли самый вкусный завтрак, какой я когда-либо пробовала.

— Наверное, я не смогу все время сидеть в доме, если не хочу, чтобы твоя няня меня заметила, поэтому давай я потом какое-то время погуляю по окрестностям, а? — предложила я.

— Давай вместе, — предложила Шарлотт. — Няня разрешит, если я пойду не в сторону деревни, а в самую чащу леса.

Я поймала себя на мысли, что чаща леса вызывает ассоциации со сказками, но тут же постаралась об этом забыть. Святые булочки с повидлом, ну не может же все здесь быть настолько похожим на мрачную сказку?

На деле оказалось — может.

Чтобы не возникло вопросов, Шарлотт выдала мне один из своих плащей, так что в случае, если няня надумает искать подопечную и наткнется на меня, никто ни о чем не догадается. В плащах и с накинутыми капюшонами мы были совершенно одинаковы, как самые настоящие близняшки.

Шарлотт вышла из дома через дверь, а я выбралась через окно, благо домик был одноэтажный.

Влажный хвойный лес поднимался по склону горы сразу за домиком, наполняя воздух тяжелый ароматом мха, прелых листьев, смолы и гниющей древесины. То тут, то там росли забавные грибы. Издали казалось, что они светятся голубым, но стоило подойти поближе, как свечение затухало, словно грибы выключали свои встроенные лампочки, запутывая грибника.

Завороженная лесом, я обогнала Шарлотт и настолько углубилась в чащу, что перестала слышать звонкий голосок девушки, а потом набрела на большую, залитую солнышком поляну, густо поросшую морошкой. Сунувшись в заросли и позабыв о том, что совсем недавно завтракала, я стала судорожно срывать ягодки и отправлять их в рот.

— Надеюсь, здесь нет медведей, готовых перекусить девицей в малиновом соку, — невесело усмехнулась я, осматриваясь по сторонам, но заросли безмолвствовали. — Как же мне выбраться?

Мне очень легко далось понимание, что я попала в другой мир, и какого-либо страха из-за пребывания в этом мире я не испытывала. Страх за переживания друзей и родных терзал меня гораздо больше, чем возможные трудности на новом месте.

«Не смей, — велела я себе. — Не смей думать о том, что будешь здесь жить. Ты выберешься! Обязательно».

Съев несколько пригоршней ягодок, я выбралась из зарослей, отряхнула плащ и осмотрелась, прикидывая, куда идти искать Шарлотт. Потеряться я не боялась. Пусть я и не великий следопыт, но в состоянии найти западное направление и спуститься с горы к ее подножию.

Немного постояв и насладившись тем, как солнышко пригревает макушку, я отправилась обратно, собираясь разыскать Шарлотт. Хотелось позвать девушку, но я сдерживалась, помня о том, что отошла не так уж далеко от домика.

Среди деревьев мигнуло золотистым свечением, и я радостно улыбнулась, решив, что снова вышла к грибному ковру.

— Нет, стоп, — притормозив, припомнила я. — Грибы светились голубым.

Накинув капюшон и стараясь не шуметь, дальше я не столько шла, сколько кралась, сама не понимая, зачем это делаю, но интуиция вопила об опасности. Впереди снова мелькнуло что-то золотистое, и я услышала сдавленный вскрик. Удерживая себя от желания броситься вперед, я продолжила медленно красться, пока мне не открылась картина происходящего.

Спрятавшись за стволом толстой сосны, я, прикусив губу, наблюдала за тем, как какая-то женщина склонилась над лежащей на земле Шарлотт. Вряд ли моей новой знакомой было удобно лежать с подвернутой ногой, но я не пыталась вмешиваться, нутром ощущая, что не смогу помочь девушке.

Склонившаяся над Шарлотт женщина была красива удивительной холодной красотой бледнокожих блондинок, а алая помада, алое платье и темно-красный плащ лишь подчеркивали полупрозрачный фарфор кожи и льняную белизну волос. Я бы упивалась завистью и восхищением, если бы эта красавица не стояла на коленях рядом с Лоттой и если бы от ее ладоней не исходило золотистое свечение.

«Кажется, мы не подписывали согласие на операцию, — подумала я отстраненно, понимая, что незнакомка явно делает что-то нехорошее. — Это не добрая фея!»

Если уж я оказалась в сказке, то по закону жанра фея должна помогать своей крестнице, попутно объясняя свое колдовство, а не чаровать над бессознательным телом.

Святой крекер! Что мне делать?

Я стояла и наблюдала за происходящим, а женщина продолжала водить руками над Шарлотт, пока над девушкой не стал возникать довольно внушительный шар золотистого света. Еще немного поводив руками, блондинка удовлетворенно усмехнулась и поднялась, а потом с удовольствием наступила Мире на живот, от чего девушка застонала сквозь беспамятство.

— Скоро ты изменишься, — довольно сказала блондинка. — Изменишься настолько, что даже твой отец наконец решит избавиться от тебя. Ты мне мешаешь. Ты прожила слишком долго и все еще существуешь. Ты знаешь, что создаешь проблемы, девчонка?

Я слушала и все больше убеждалась, что смотрю на Марвилет. Больше никому Шарлотт так не насолила, как этой женщине.

Но за что та ее так ненавидит? Маму Лотты извела, отца на себе женила. Выставила девушку из отчего дома, вынудив жить, как прокаженная. Зачем все это? Просто лишь потому, что Марвилет — ведьма? Или потому, что она в принципе не любит людей, хочет власти, а Шарлотт — первенец графа и его наследница?

Ведьма еще недолго постояла над девушкой, рассмеялась и тенью очень быстро унеслась прочь, оставив после себя лишь облачко черного тумана рядом с жертвой колдовства.

— Шарлотт? — позвала я, медленно приблизившись к лежащей на земле девушке, но та никак не отреагировала. — Что мне делать? Как тебе помочь? Что эта ведьма сделала?

Шар все еще висел над Лоттой, тонкие щупальца, переливаясь и искрясь, тянулись от него к девушке, от чего ее кожа едва заметно светилась.

— Я не могу оставить все так, — решила я и стала шарить вокруг, разыскивая палку.

Магия, электричество — какая разница?

Но к моему разочарованию палка просто проходила сквозь шар, не позволяя отогнать его прочь. Даже нити оборвать не удалось. Тогда, немного поубеждав себя, я решительно схватила шар и стала тянуть его в сторону. В ту же секунду шар зашипел, заискрился, и я закричала, потеряв сознание еще до того, как что-либо произошло.

* * *

— Почему я здесь лежу? — удивилась Шарлотт, сев и скривившись от боли в колене. — Ой…

Осмотревшись, она обнаружила рядом с собой и свою новую знакомую, зачем-то уткнувшуюся носом во влажный мох.

— Шерлин, — позвала Шарлотт. — Шерлин!

Девушка не отзывалась. Тогда Шарлотт подползла поближе и осторожно тронула Шерлин за плечо и сквозь слои ткани ощутила нестерпимый жар.

— Ой… — выдохнула девушка и прикусила губу. — Что же случилось? Шерли? Шерли!

Ее новая знакомая закашлялась, на миг подтянула коленки к груди, а потом с громким стоном перевернулась на бок, отплевываясь от мха.

— Шерлин!

— Лучше Лина, — прохрипела девушка, глядя на Шарлотт светящимися золотом глазами.

— Ой! У тебя глаза светятся!

— Вот же… пресвятой кулич! — выдохнула Шерлин таким тоном, будто выругалась. — Что со мной случилось? Глаза?..

— Я не знаю, — помотала головой Шарлотт. — Я очнулась… Увидела тебя.

— Тут была твоя мачеха, — пояснила Шерлин. — Я ушла вперед, а когда вернулась, то увидела, как она над тобой склонилась и что-то делала. Колдовала, как я понимаю.

— Ой! — пискнула Шарлотт, прижав ладони к губам.

— Когда она ушла, я попыталась избавиться от того, что она сделала, но меня… кажется, ударило, — с сомнением сказала Шерлин и тяжело потерла лоб грязной рукой. — Что-то мне не хорошо.

— Что?.. Что ты чувствуешь? — напряглась Лотта.

— Пока жива, — уверенно ответила Шерлин. — Только мне жарко, хочется есть и спать. Дома я бы решила, что у меня вот-вот начнется простуда, но здесь я ни за что не могу ручаться.

Шарлотт помогла девушке вернуться домой и влезть в спальню через окно, а потом устроила ее в свою кровать, резонно опасаясь за здоровье Шерлин. От мысли о Марвилет Шарлотт трясло так, что, заперев комнату на ключ, она отправилась на кухню и вынудила кухарку приготовить себе крепкого травяного отвара с сахаром.

— Что с тобой, милая? — насторожилась няня Бетт.

— Ничего особенного, — отмахнулась от расспросов Шарлотт, не представляя, как рассказать самому близкому человеку обо всем, что случилось. Няня поверит в визит Марвилет, но решит, что Шерлин такая же, как мачеха, да еще попытается снова достучаться до графа, от чего все станет только хуже.

— Не хочу ехать к отцу, — простонала девушка, возвращаясь к себе. — Не хочу, не хочу, не хочу.

ГЛАВА 4

— И как я позволила себя уговорить? — раз сотый за последнюю неделю спросила я, таращась на обивку кареты, в которой преодолела целое графство по тряским дорогам.

Шарлотт так ныла и убивалась, что я позволила ей себя убедить. В тот момент предложение заменить ее в визите к отцу не казалось таким уж неверным. Сколько раз я сдавала за подруг книги в библиотеку или ходила просить преподавателей за кого-нибудь из сокурсников. Этот случай мне казался примерно из той же категории, разве что мне предстояло разыграть перед графом Краймистом его дочь.

— Как я позволила?

Когда Лотта меня убеждала, то упирала на то, что я не смогу обмануть няню Бетт, если останусь в долине, а вот с графом все гораздо проще, потому как с дочерью он встречался всего раз или два в год и перед ним Шарлотт всегда представала закутанной в плащ.

Мне тоже пришлось постоянно носить здоровенный черный балахон, со стороны похожий на хиджаб. Почему-то в этом мире кто-то посчитал, что тонкий слой черной материи способен уберечь окружающих от проклятия. Вот глупость же!

Вслух я об этом не говорила и вообще старалась помалкивать. С собой Шарлотт собрала мне огромную сумку с книгами, заверив, что они мне понадобятся. Я сначала не поверила, собираясь всю дорогу любоваться ландшафтом, но потом выяснилось, что к графу меня повезут в закрытой карете, оберегая и сопровождающих, и земли вокруг от жу-у-уткого проклятия.

Карета останавливалась два раза в сутки. Днем мне позволяли выйти и провести два часа в гостиничном номере, где я могла умыться, размяться и поесть, а второй раз в гостинице меня запирали в номере на ночь. Мне запрещалось гулять без плаща, даже выглядывать в окно. За соблюдением этих правил следила охрана, бессменно дежуря под окнами и возле двери. При этом охранники сами боялись на меня смотреть.

В итоге все эти дни я провела за чтением весьма скучных повестей о приключениях какого-то местного барда, но хоть получила представление об устройстве королевства Шарадез.

— Прибыли, — сообщил один из охранников и стукнул в дверцу кареты.

По неписаным правилам дверцу охрана открыла лишь через пять минут, давая мне время привести себя в порядок и поправить плащ.

— Сюда, — указывая на пустую гравийную дорожку, зажатую между двумя рядами лиственниц, сказал страж, не глядя на меня.

Я вздохнула и без чужой помощи выбралась из высокой кареты. К страху перед встречей с графом в очередной раз начала примешиваться неуместная злость.

Вообще с того самого момента, как проснулась на утро после столкновения с Марвилет, я ощущала себя странно. Время от времени резко сменялись эмоции и хотелось то плакать, то смеяться, то вцепиться кому-то в горло, но я старалась себя сдерживать. К тому же иногда начинало казаться, что я стала лучше слышать. Или обострялось обоняние. Но об этом Шарлотт я не рассказывала, решив не пугать девушку. Почему-то казалось, что я смогу с собой справиться, а новая подруга и так слишком напугана и может слишком нервно отреагировать на разговоры о магии.

Дом графа рассмотреть мне не дали, проводили до большой комнаты и заперли внутри. Комната больше всего напоминала гостиную, поэтому я не стала снимать плащ, а просто устроилась в одном из кресел и подвинула к себе блюдо с виноградом.

— Что ж… подождем, — прошептала я себе под нос, поедая ягоды. — Я неделю тряслась и молчала, так что мне еще немного подождать?

Гостиная была обставлена добротной мебелью, но обивка на креслах и диванах выглядела немного потертой. На деревянных поверхностях виднелись трещины и следы скола лака. На ковриках — затертых и замытых следов. Да и запах в гостиной держался такой, будто это помещение в течение длительного времени держали запертым. Что ж… хорошо хоть не на улице. А то с отца Шарлотт сталось бы встретиться с дочерью не в доме, а за его пределами.

Где-то в отдалении скрипнула дверь, и я повернула голову, надеясь хоть кого-нибудь увидеть. И едва не зарычала, когда в гостиную невесомой пташкой впорхнула Марвилет.

— Ты уже здесь, — довольно улыбнулась блондинка, с ехидцей рассматривая мой плащ и наверняка представляя, как Шарлотт выглядит без него. — Замечательно! Твой отец очень хотел тебя повидать и сообщить последние новости.

Тон Марвилет мне не понравился. Она явно чувствовала себя победительницей. Интересно, в чем?

Отпуская меня к графу, Шарлотт умоляла ничего не делать и не ссориться с ее отцом. Вникать в причины ссор она не стала, лишь обмолвилась, что последние пять лет отец пытается вынудить Шарлотт отказаться от материнского наследства.

Не о наследстве ли хочет поговорить граф?

— Какие же новости? — решив не следовать наставлениям Шарлотт, спросила я.

Марвилет дернулась, словно узрела, как ожил убитый неделю назад кролик.

— Что?

— Я спросила, какие же новости собирается сообщить его светлость? — терпеливо повторила я.

— Он сам тебе расскажет, — выдавила блондинка, глядя на меня с ненавистью. — А ты осмелела, Шарли.

— Это ты обнаглела, — не осталась я в долгу, чувствуя невероятно острое желание броситься на графиню и придушить ее собственными руками. Я сдавила пальцами подлокотники и силой воли удержала себя на месте.

Хм… Откуда это у меня?

Поймав себя на неожиданной и ненормальной реакции, я мигом взяла себя в руки и вжалась в спинку кресла.

— Маленькая… нахалка, — выдохнула Марвилет с запинкой. — Да как ты!..

Она подступила ко мне и занесла руку, собираясь ударить.

— Только попробуй, — сказала я ей, подаваясь вперед.

— И что? Отцу нажалуешься? — фыркнула ведьма, но руку убрала.

— Нет, — покачала я головой и очень спокойно добавила: — Сама тебе голову откручу.

Марвилет сглотнула и отступила. На миг ее глаза полыхнули, но во мне кипела такая злость и азарт, что я не испугалась. Сейчас я боялась графиню не больше, чем других нахалок, возомнивших себя самыми крутыми девчонками в округе. В драках я никогда не участвовала, просто научилась разговаривать так, что меня здраво опасались.

— Не посмеешь, — выдохнула ведьма.

— Как и ты не посмеешь навредить мне при отце, — напомнила я ей. — Моим рассказам он, возможно, не поверит, а вот если ему сообщит кто-то другой…

Мой слух уловил шаги за дверью, так что последняя фраза прозвучала за миг до того, как в гостиную заглянул высокий и аккуратно одетый молодой мужчина.

— Ваша светлость? — обратился он к Марвилет. — А я уж думал, что мне показалось, но я и правда слышал ваш прекрасный голос.

Я не удержалась и ехидно фыркнула. Вышло тихо, но отчетливо. Мужчина перевел на меня недоуменный взгляд.

А хорош! Высокий, широкоплечий. Золотисто-русые волосы и ярко-голубые глаза. Скулы, щетина, волевой подбородок. Все при нем! Ну надо же! Такие экземпляры на самом деле существуют!

— Я вам помешал, ваша светлость? — уточнил молодой мужчина, отведя от меня взгляд.

— Нет, что вы, Бенедикт, — сладко пропела Марвилет. — Вы совершенно мне не помешали.

— М… у вас еще гости? — предположил этот самый Бенедикт, — какое имя, мамочки! — чуть кивнув в мою сторону.

— Нет, что вы! — отмахнулась блондинистая ведьма. — Это… Не обращайте внимания, Бенедикт! Давайте я вас провожу?

Марвилет решительно направилась к двери, собираясь выпроводить мужчину прочь.

Хм, похоже этот тип ничего обо мне… в смысле, о Шарлотт не знает. Интересно, кто он?

Похоже, фигура в черном заинтересовала Бенедикта не меньше, потому как молодой мужчина шагнул ко мне, явно собираясь о чем-то спросить, но Марвилет, заметив его маневр, рванула к нему через всю комнату и вцепилась в рукав.

— Пойдемте! — воскликнула она, налегая всем телом. За возгласами ведьмы и стуком ее каблуков потонул легкий звяк, когда что-то упало на пол и проехало по ковру прямо к моим ногам.

Я сорвала ягодку с грозди и, чуть подвинув капюшон плаща, отправила ту в рот.

Интересно, у меня получился кадр, как из кино или нет? Уж очень хотелось позлить Марвилет посильнее. Она это заслужила!

Когда ведьма выпроводила мужчину прочь и захлопнула за собой дверь, я фыркнула, сменила позу и подвинула блюдо с виноградом поближе.

— Хоть какое-то развлечение, — выдохнула, отрывая очередную ягодку, и тут заметила, как что-то сверкнуло на полу.

Глянув на дверь и прислушавшись, я наклонилась и подобрала с пола увесистый латунный ключик. Сердце странно екнуло, потому как этот ключ выглядел младшим братом того самого ключа, которым я, увлеченная квестом, отперла дверь в лесу.

— Святые бублики, — простонала я, разглядывая ключ. — Неужели я попала в этот мир из-за… местных магов?

Захотелось сорваться с места и кинуться на поиски то ли Марвилет, то ли этого Бенедикта, ведь это кто-то из них обронил ключ!

Дверь вновь скрипнула и на этот раз в гостиную решительно зашел седовласый очень худой мужчина, который по описанию и был отцом Шарлотт. Я выдохнула, поскорее спрятала ключ в складках плаща и постаралась не нервничать.

— Ты здесь, — озвучил очевидное граф и, пройдя вперед, устроился в кресле напротив. При этом он очень старался на меня не смотреть.

— Я здесь, — согласилась я и внимательно посмотрела на его светлость, пытаясь понять, заметит он подмену или нет.

— Шарлотт, я надеюсь, ты наконец все обдумала и в этот раз согласишься подписать бумаги? — спросил граф, решив не ходить вокруг да около.

— А если нет? — уточнила я. — Почему я должна что-то подписывать?

Похоже, моя разговорчивость впечатлила графа не меньше, чем Марвилет.

— Что? — уточнил он, помолчав немного.

— Марвилет сказала, что ты сообщишь мне какие-то новости. И какие же новости я пропустила?

— Теперь у меня есть еще один наследник, — ответил его светлость и улыбнулся. — Теперь у меня есть сын.

Я хмыкнула. Хоть я ничего такого не планировала, прямо сейчас меня распирало от желания нагрубить графу. Неужели всему виной магия Марвилет? Она захотела рассорить Шарлотт с отцом и поэтому попыталась сделать ее более агрессивной, но досталось мне?

— Поздравляю, — отозвалась я. — Значит, теперь у меня есть брат.

— Не смей называть его братом! — рявкнул граф. — Не смей.

Я прикусила язык, сдерживая рвущееся наружу недоумение.

— А раз теперь у меня есть настоящий наследник, то мне нужно, чтобы ты освободила ему дорогу и позволила кому-то нормальному унаследовать графство, — сказал Краймист. — Я ведь все равно не позволю тебе оставаться моей наследницей.

— Я все никак не пойму, — вздохнув и оторвав ягодку от грозди, произнесла я, — почему ты не обратишься к его величеству с прошением?

На самом деле я тыкала пальцем в небо, но, похоже, попала в яблочко, потому что граф как-то весь сжался, будто его мучила зубная боль, побледнеет и невразумительно ответил:

— Я не собираюсь втягивать в это короля.

Вот как! Значит, его величество просто не в курсе, что у графа существует такая проблема.

— Я никогда не задумывалась, но ты вообще сообщил королю о том, что на твоей дочери лежит проклятие? — уточнила я, чувствуя себя куда спокойнее, чем в начале этого разговора.

— Зачем королю об этом знать? — дернулся граф.

— Он не знает обо мне и не знает, что за жену ты себе выбрал, — прошептала я себе под нос.

Как все интересно!

— Ты!.. — рявкнул граф. — Ты хочешь, чтобы король потерял доверие к семье Краймистов, узнав о твоем проклятии? Ты настолько ненавидишь нашу семью?

— А за что мне вас любить? — уточнила я.

— Вас?

— А когда я была частью вашей семьи? — усмехнулась я. — В тот день, когда ты поверил в проклятие? Или все эти годы, когда ты прятал меня от всего мира? Или теперь, когда хочешь, чтобы я отказалась от наследства? Я никогда не была частью семьи. И просто хочу отплатить тебе той же любовью, которую ты ко мне испытываешь, отец.

Граф почти зарычал, но побоялся вставать и прикладывать ко мне свою карающую длань. Я позволила себе усмешку и продолжила, чувствуя себя обязанной высказать графу за все годы страданий Шарлотт:

— Я не собираюсь что-либо подписывать. Ты можешь требовать от меня этого, но я не сделаю. Хочешь лишить меня наследства — обратись к королю и получи от него официальное дозволение.

Граф таки зарычал и вскочил.

— Как ты мне надоела! А Марвилет говорила, что ты змея.

Вот! Они тут придумали и держат бедную девочку вдали от нормальной жизни, не дают мир посмотреть и хотя бы разок влюбиться, а она — змея, оказывается! Вот те на!

— Если бы не мой душеприказчик, заявивший, что я не могу сам лишить тебя прав, я бы давно отправил тебя туда, откуда бы ты никогда не вернулась! — рявкнул граф. — Я был вынужден давать деньги на твое содержание, а ты… такая черная неблагодарность!

Я позволила себе скрестить ноги под плащом.

— Дорогой, — заглянув в гостиную, с милой улыбкой проворковала Марвилет, — что мне делать с этим… Бенедиктом. Он не желает больше ждать.

Граф перестал багроветь лицом, глядя на меня и строго велел:

— Подумай о своем поведении. Я еще вернусь.

Марвилет поджала губы, но оставаться не стала, вышла вслед за графом. Немного посидев, я рванула следом, затолкав ключ в карман плаща.

Стараясь и дорогу обратно запомнить, и не попасться на глаза родственникам Шарлотт, я дошла вслед за ними до дверей в какие-то покои, с раздражением подумав, что этот огромный дом полон однотипных дверей.

— Простите, что заставил ждать, — удивительно вежливо произнес граф.

Я осмотрелась и постаралась устроиться возле дверей так, чтобы и слышать, и видеть коридор. Будет не слишком удобно, если меня тут кто-то застанет.

— Ничего-ничего, — ответил Бенедикт. — Но у меня не так много времени, поэтому, если вы не против, я хотел бы поскорее решить все вопросы.

— Конечно-конечно, — зачастил отец, как-то подозрительно пресмыкаясь перед этим молодым мужиком. Интересно, кто он?

— Я вам писал, — напомнил Бенедикт, — но вы мне так и не ответили.

— Правда? — с наигранным удивлением проворковала Марвилет. — Ну вы же знаете, что порой почта работает из рук вон плохо.

Мир другой, а что-то неизменно!

— Верно, — согласился Бенедикт, — но я писал вам трижды.

На несколько минут повисла тягостная пауза, а потом Марвилет со смешком спросила:

— Так что вы хотели узнать?

Я приготовилась услышать подробности, но тут за дверью произошло какое-то движение, и мне, от греха подальше, пришлось поскорее спрятаться за поворотом коридора. А когда дверь со скрипом открылась, то я и вовсе поспешила вернуться в гостиную, чтобы не попасться кому-то из хозяев.

ГЛАВА 5

— И что? И что? — в который раз спросила Шарлотт, подперев рукой подбородок.

— Ничего, — вздохнула я, пытаясь устроиться поудобнее. — Потом вернулся твой отец и снова стал добиваться от меня согласия, но я ему отказала.

Лотта тяжело вздохнула и прошептала:

— Он не отвяжется.

— Это не он, — убежденно отмахнулась я. — Не он все придумал, а твоя мачеха. Граф не выглядит таким уж решительным человеком. Статистика показывает, что за подобными решениями в семьях обычно стоят женщин.

— О чем ты? — удивилась девушка.

— О том, что как раз твоему отцу нет никакой надобности лишать тебя наследства, — пояснила я.

— Но ты же сама сказала, что у меня теперь есть сводный брат, и граф с графиней хотели, чтобы я отказалась от притязаний, — напомнила девушка.

— А теперь ответь мне, — таки найдя удобное положение, начала я, — зачем им это?

— В смысле?

— Есть ли здесь закон, по которому любой первенец знатного рода может унаследовать титул после смерти отца? — спросила я.

Шарлотт на секунду задумалась, а потом отрицательно качнула головой и прошептала:

— Нет, по правилам наследуют только мужчины.

Я кивнула, радуясь тому, что бард в своих рассказах меня не обманул.

— Значит, если твой отец умрет, то в любом случае все унаследует твой брат, так? — продолжила я.

— Не совсем. Титул графа Краймиста, земли, закрепленные королевским указом, — да, но это не все.

— Именно, — кивнула я. — Как я понимаю, твоя мать была довольно богата.

— Мама была вторым ребенком графа Раймиста, — пояснила девушка. — Тот перед смертью отписал ей часть незакрепленных короной земель, а это золотые рудники в горах.

— Вот! — усмехнулась я. — Вот и мотив. Они хотят лишить тебя этого наследства.

— Но зачем?

— Затем, что это надо не твоему отцу, а твоей мачехе, — ответила я.

— Но… разве в этом есть какой-то смысл? — удивилась девушка.

— Давай рассуждать, — предложила я и перевернулась на спину. — В данный момент все принадлежит семье и неделимо до смерти твоего отца.

Лотта тяжело вздохнула, но ничего не сказала.

— Он выглядит не слишком хорошо, но не ведет себя, как умирающий, — быстро добавила я. — И не похож на того, кто внезапно озаботился темой наследования. Он разговаривал со мной как человек, собирающийся жить еще очень долго и воспитывать своего сына.

— И что?

— А то, что в таком случае нет необходимости требовать от тебя отказа, — пояснила я. — Замуж тебя они отдавать не хотят, так?

— Так, — с печалью согласилась Шарлотт.

— Значит, тебе деваться некуда, ты и дальше будешь жить здесь, — продолжила я развивать свою мысль. — Это может продолжаться еще годы, десятилетия. И возраст у твоего отца не такой уж преклонный, чтобы он о чем-то беспокоился.

— Верно.

— Но почему-то тебя уже довольно продолжительное время изводят требованиями отказа от наследства.

— Вот уже пять лет.

— Именно, — кивнула я. — А ведь пять лет назад никакого брата у тебя не было!

— И что это значит?

— Это значит, что всю историю с наследованием затеяла Марвилет, — ответила я. — И это значит, что она уже давно обдумывает, как избавиться от твоего отца.

— Не может быть! — воскликнула девушка и прихлопнула рот ладонью.

— Почему же? — хмыкнула я. — Ты же сама говорила, что она отравила твою маму и сделала из тебя проклятую.

— Ну…

— Не «ну», а так и есть, — оборвала я строго. — К тому же она попыталась что-то сделать с тобой перед самым отъездом.

— Я так и не поняла, что именно, — призналась Лотта. — И пострадала не я, а ты.

— Ощущения странные, — согласилась я. — Я до сих пор чувствую себя более вспыльчивой, более эмоциональной, чем раньше. Вероятно, эти чары должны были усилить твою нервозность и страх, выставив перед отцом обезумевшей плаксой.

— Что? — даже немного обиделась девушка.

— Я для примера, — миролюбиво отмахнулась я, — не принимай близко к сердцу.

— Нет, — чуть помолчав, прошептала Шарлотт. — Ты права. Я бы рыдала и билась в истерике. Для меня бы вызвали лекаря и тот бы объявил меня безумной.

— И тогда бы твой отец преспокойно написал королю с просьбой дать возможность лишить тебя прав? — с прищуром спросила я.

— Да, король обязательно разрешил бы, — кивнула Шарлотт. — И никто бы не стал разбираться.

— А вместо этого попало мне, — хмыкнула я. — Мы же различаемся с тобой.

— Ты гораздо решительнее меня! — заверила Лотта.

— И стала еще более решительной, чем была прежде, — согласилась я, вспомнив тот детский сад, который устроила.

— И как теперь быть? — вздохнула Шарлотт. — Я совсем не хочу, чтобы Марвилет извела отца.

— А что ты можешь сделать? — удивилась я. — В твоих силах лишь отказывать отцу, не подписывать бумаги и быть осторожной.

— А ты?

— А что я?

— Как же теперь быть тебе?

— Мне нужно искать способ вернуться обратно, — вздохнула я, стараясь не думать о том, что вот уже три недели обитаю в чужом мире и все эти три недели друзья и родные не знают, где я нахожусь. Даже если вернусь, то будет очень сложно объяснить, что же со мной случилось и где я все это время пропадала. Мрак!

— Я хочу, чтобы у тебя получилось, — улыбнулась мне Лотта.

— Я тоже, — кивнула я. — Давай спать. Тебе ли не знать, как ужасно неудобно трястись в карете, спать в гостинице. Так еще и твой отец! Я честно думала, что хотя бы на несколько дней останусь в замке, но он выставил меня в тот же день!

— Так всегда было, — вздохнула Шарлотт, натягивая одеяло до подбородка. — Я никогда не ночевала там, отец боялся, что из-за меня ночью кто-нибудь умрет.

— Я не боюсь, так что давай спать, — обняв девушку, шепнула я.

— Ты дверь заперла? Няня сегодня вернулась от родственников, у которых жила во время моего вроде как отсутствия, удивилась, что пропала часть запасов из кладовки и очень странно на меня смотрела. Не хочу, чтобы она утром обнаружила еще и тебя. Хотя надо как-то это решить. Нельзя от нее и дальше скрывать, — сонно прошептала девушка.

— Заперла-заперла, — пробормотала я. — Давай спать. Завтра все решим.

* * *

Я проснулась среди ночи от собственного кашля. Стоило вдохнуть — и легкие наполнились дымом, голова закружилась. Я чуть не потеряла сознание, но какая-то часть меня вырвалась на свободу, борясь за жизнь. Я вскочила, натянула халат и попыталась открыть дверь в коридор, но обожгла руку.

Только теперь я услышала, что за дверью бушует огонь, пожирая все на своем пути.

«Святые печеньки, там же няня Бетт!» — я обреченно прикусила ладонь, не представляя, как буду выбираться из этой огненной западни.

— Лотта! Лотта! — Я бросилась к кровати и стала трясти девушку. — Просыпайся же! Шарлотт!

— Что? — вяло спросила она и закашлялась. — Ой, что происходит?

— Поднимайся! Нужно выбираться! Дом горит! — пролаяла я и бросилась к окну, собираясь его распахнуть, но тут выяснилось, что с той стороны тоже бушует пламя и облизывает деревянную раму. — Вот же!

Я быстро осмотрелась, пытаясь сообразить, что предпринять.

— Шерлин, мы сгорим, — запричитала на кровати Лотта, пытаясь спрятаться под одеялом.

— Выбирайся, дура! — рявкнула я и внезапно для себя отчетливо зарычала. — Одевайся! Живо! Мы не сгорим!

Единственной возможностью спастись было или попытаться выпрыгнуть из окна, или разыскать ключ от двери в гардеробной Шарлотт, выходившей прямо в лес.

Прежде мы эту дверь не открывали, потому что девушка утверждала, что потеряла ключ, но теперь мне ничего не оставалось, как постараться найти его за несколько минут.

— Давай же! — рявкнула я на подругу, попутно выдергивая из стола ящики один за другим. — Или я сама тебя одену!

— Няня Бетт, — прохныкала Шарлотт.

Стараясь не дышать глубоко, я на секунду замерла, а потом шагнула к Лотте и спокойно сказала, стараясь, чтобы девушка меня услышала и поверила:

— Нам нужно сначала выбраться самим, а уже потом пытаться помочь няне. Понимаешь? Мы не сможем ее спасти, находясь внутри. Так что давай, заканчивай рыдать и накинь на себя что-нибудь.

Шарлотт закивала и, ворвавшись в гардеробную, принялась судорожно натягивать на себя все вещи, которые попадались ей под руку. Я сглотнула и продолжила поиски, но в ящиках ключа не было. Зарычав от бессилия, я снова попробовала подступиться к двери из комнаты, но та прогрелась уже настолько, что жар исходил не только от ручки, но и от дерева. Зашипев, я сдернула со стула брошенный туда черный плащ Шарлотт, накинула его на себя, натянула рукав и попробовала снова, но металл раскалился почти докрасна, и ткань плаща тут же занялась. Сбив пламя, я с рыданиями кинулась к тазу с водой и быстро сунула в воду руку.

— Мы сгорим, — прошептала я, глядя, как огонь лижет стекло за окном.

Подхватив край плаща, я обмотала им обожженную руку, и тут из кармана на пол выпал латунный ключ. Тот самый, что я подобрала в доме графа. Промедлив всего секунду, я схватила ключ и бросилась в гардеробную. Ни на что не надеясь, я подбежала к двери и ткнула ключом в замочную скважину. К немалому удивлению и радости ключ не только подошел, но и провернулся, огласив маленькую комнатку хриплым скрежетом старого замка, на миг перекрывшим треск пламени. Хлопнули рычажки, шестеренки сдвинулись с места, и замок раскрылся, позволяя мне растворить дверь.

— Лотта, скорее! — рявкнула я и обернулась к девушке, но той не оказалось в гардеробной. — Вот черт!

Я вернулась в спальню и нашла Шарлотт рядом с ворохом бумаг, которые я минуту назад высыпала на пол. Девушка хрипела и хватала листы, хотя прорвавшееся в спальню пламя уже подобралось к этой куче и радостно заскакало по страничкам.

— Шарлотт, идем! Здесь больше нельзя оставаться!

Схватив девушку за руку, я волоком потащила ее к распахнутой двери и просто таки выпихнула наружу. А потом, цепляясь за землю, корни и траву оттащила себя и Лотту подальше от горящего дома.

— Няня… — прохныкала девушка, цепляясь за мои руки, но я не отпускала. — Няня.

Прижавшись друг к другу, мы лежали на влажной траве. Я шумно дышала, а Шарлотт сдавленно всхлипывала.

— Няня… — повторила девушка, прежде чем провалиться в беспамятство.

— Лотта? — позвала я и потрясла девушку. Она не откликнулась, дышала сипло и прерывисто, но была жива.

Вздохнув, я закрыла глаза и привалилась спиной к дереву.

ГЛАВА 6

Я очнулась от того, что моросил мелкий дождик. Вздрогнула и попыталась сжаться, но вся моя одежда полностью пропиталась влагой и заледенела. Глубоко вздохнув, я села и склонилась над Шарлотт, свернувшейся калачиком у меня под боком.

— Очнись, — попросила я, чувствуя себя такой слабой, будто из меня выпили все силы. — Пожалуйста.

— Шерлин? — позвала Лотта и открыла глаза. — Мне приснился страшный сон…

Моргнув, девушка увидела мое лицо, явно перепачканное сажей не меньше, чем ее, и заплакала.

— Мне не приснилось?

— Нет, — покачала я головой и, испытывая страх, глянула на дом.

Там, где прежде возвышался небольшой и уютный коттедж, чернели только стены. С нашей стороны дом выгорел так, словно кому-то очень хотелось наверняка от нас избавиться.

«Так и есть, — напомнила я себе. — Дом загорелся не сам по себе. Это Марвилет. Она его подожгла, решив так разобраться с неугодной падчерицей».

— Он выглядит так, будто сгорел уже давно… — прошептала Шарлотт.

Я нахмурилась, глянула на девушку и снова перевела взгляд на дом.

— Да?

Дождь усилился и птицы, прежде певшие где-то в чаще, умолкли. Собравшись с силами, я наконец поднялась на ноги и шагнула к черным обугленным остаткам дома, соображая, что предпринять.

Дождь медленно поливал стены, провалившуюся крышу, капли залетали внутрь через разбитые окна, но сам дом выглядел так, словно огонь, пожиравший его, давно утих и ни следа не осталось.

Ничего не понимая, я подошла и прикоснулась к стене. Обуглившееся дерево оказалось холодным. Нахмурившись, я несколько минут так и стояла, глядя сквозь разбитое стекло внутрь дома. Темнота, пустота. Мебели не видно, та выгорела дочиста. Сглотнув, я толкнула то, что осталось от двери, и с тревогой вновь вошла в дом, не понимая, что происходит.

Мне не верилось, но глаза не врали. Это был дом Шарлотт, который я неплохо изучила за эти недели, но… все выглядело так, словно пожар разрушил его не этой ночью, а несколько месяцев назад.

Пройдя дом насквозь, не найдя ни единого сухого уголка и ни одной живой души, кроме большого сытого ежа, устроившего гнездо среди обломков, я, обнимая себя за плечи, вышла через бывший парадный ход во двор, надеясь узнать, что же случилось с няней, — в доме я не обнаружила даже ее останков.

Дождь промочил и халат, и наброшенный сверху плащ насквозь, и к конюшне я подошла заледеневшая и мечтающая о чашке чаю. Мне казалось, что хотя бы в уцелевших хозяйственных постройках я узнаю, что же случилось, но передо мной предстало полное запустение и разруха. Ни в конюшне, ни в других зданиях не было ни души. Даже большой паровой котел исчез.

Лотта, следовавшая за мной, расплакалась, и только на этот звук я обернулась, собираясь задать вопрос, но тут же закрыла рот, увидев девушку, замершую перед двумя холмиками чуть в стороне от дома.

Я смотрела на эти холмики, на каменные плиты над ними и не могла понять, что происходит.

— Шерлин… — прошептала Лотта. — Тут…

Внезапно меня повело, ноги подкосились и я упала на колени, с трудом удерживаясь от того, чтобы не повалиться ничком.

— Шер!.. — перепугано пискнула Шарлотт, кидаясь ко мне. — Что?

Она подхватила меня, удержала, и я тяжело оперлась на девушку, пытаясь привести себя в чувства. Голова гудела, перед глазами все плыло, то и дело начинали скакать световые блики. В нос ударил резкий запах земли, горелого дерева. Помотав головой, я села и сжала голову руками.

— Шерлин, я ничего не понимаю, — зашептала Лотта. — Там… там могилы. И там написано, что няня Бетт мертва. И я… я тоже мертва! Мы умерли. Во время пожала. Но этого не может быть!

— Не может быть, — согласилась я.

— Но пожар был всего несколько часов назад! — всхлипнула Шарлотт. — Этого не может быть.

— Не может, — опять повторила я, видя, как над одним надгробием поблескивает что-то вроде золотой паутинки.

Оттолкнув девушку, я подползла к могилам и присмотрелась к сияющему свечению.

— Это не ты, — сказала я Лотте, удивляясь тому, что чувствую себя вполне уверенно, без чужих подсказок трактуя то, что вижу. — Здесь похоронен только один человек. Но вторая могила… твоя могила пуста.

— Что? — удивилась Шарлотт и подползла ко мне. — Но как?.. Как все могло произойти так быстро?

Я подняла руку и тронула поросший травой холмик.

— Не быстро, — покачала я головой. — Прошло какое-то время.

— Что?

— Смотри, могилы успели порасти травой, — пояснила я, окончательно приходя в себя.

— Разве такое возможно?

— Шарлотт, только не пугайся, — предупредила я.

— В чем дело? — застонала девушка и заплакала.

— Похоже, я протащила тебя куда-то… вероятно, немножко в будущее, — глядя в полные слез голубые глаза, тихо сказала я.

— О чем ты? — едва слышно спросила девушка.

— Помнишь, я рассказывала тебе о ключе, который нашла в своем мире и с его помощью открыла дверь в этом? — Шарлотт чуть кивнула. — В доме твоего отца я подобрала похожий, но тогда не придала этому значения. Во время пожара я была готова на все, лишь бы выбраться, поэтому попробовала открыть дверь из дома первым попавшимся ключом. Тем самым.

— Значит… — прошептала Лотта. — Мы здесь из-за магии?

— Кажется так, — пробормотала я. — Думаю, ключ обронил тот мужчина… Бенедикт.

— Значит, он мастер, — заявила Шарлотт.

— Мастер… — повторила я за девушкой. — Да, похоже, что мастер. А дом подожгла Марвилет.

С этим Лотта не стала спорить, лишь вздохнула и спросила:

— И что нам теперь делать?

Да, вопросец…

— Для начала нужно выяснить подробности, — озвучила я свой план через несколько минут.

— Мне нельзя заходить в деревню и подходить к людям, — напомнила Лотта.

— Это был запрет твоего отца, — воспряв духом, отмахнулась я. — Он запретил это своей дочери. А дочь графа в данный момент мертва, и мы даже не знаем как далеко в будущее нас забросило.

Лотта немного помолчала, а потом кивнула.

— Так… Мы должны смыть с себя гарь, привести себя в порядок и уйти отсюда, — сказала я. — В деревню в любом случае заходить не стоит. Дело не в твоем проклятии, а в том, что там живут твои слуги. Мы могли бы попросить у них помощи, но, не обижайся, я не уверена, что вскоре после этого кто-то из них не отправит весточку ведьме.

Шарлотт секунду подумала, а потом кивнула.

— Прежде ты была дочерью графа, но никто не знает, как ты выглядишь. Если даже Марвилет в курсе, что ты не погибла, она будет искать одинокую девушку, но нас двое и мы похожи. Значит, не составит труда выдать себя за сестер.

На этот раз Лотта не только кивнула, но и улыбнулась.

— При первой же возможности мы узнаем о пожаре, выясним дату и после этого решим, куда двинуться дальше.

— А нам есть куда идти? — усомнилась Шарлотт.

— Пока не знаю, — ободряюще улыбнулась я, — но что-нибудь придумаем.

Мой оптимизм воодушевил Шарлотт и та, вскочив, побежала в развалины дома.

— Куда ты? — позвала я, не пытаясь подняться.

— Мы с няней устроили тайник в доме, — крикнула девушка. — Она не должна была никому о нем рассказать, так что… если повезет, то у нас будут деньги!

Теперь и я искренне воодушевилась. Деньги — это неплохой новый старт. С ними мы точно не пропадем. Если не случится беда, то мы сможем хотя бы первое время не нуждаться в еде и крыше над головой.

Марвилет не удастся нас сломить. Она одна, а нас двое!

Через несколько минут что-то затрещало, Лотта недовольно вскрикнула, а потом победно возликовала и принесла довольно увесистый сундучок. Сверху его крышка чуть помялась, но содержимое не пострадало. Внутри нашлось немало монет разного достоинства и множество вычурных украшений.

— Это что? — спросила я, разглядывая массивные серьги, украшенные черным агатом.

— Мамино наследство, — вздохнула Шарлотт. — Но я эти украшения никогда не носила. Они слишком громоздкие.

— Да, — кивнула я, разглядывая остальные вещи. — Но они из золота и серебра, в них довольно крупные камни. В моем мире что-то подобное можно продать за очень хорошие деньги. Не думаю, что здесь как-то иначе.

— Наверное, — пожала плечами особа, вообще ничего не знавшая о жизни. — Значит, их можно продать.

— Но только в достаточно крупном городе, иначе мы не получим за них хорошую цену, — чувствуя себя жестокой и меркантильной девицей, которая без пиетета обращается с чужой памятью, сказала я. — А теперь давай… Где здесь брали воду? Нам нужно что-то с собой сделать. Ванну уже не принять, но надо хотя бы стереть гарь и постирать вещи, иначе далеко мы так не уйдем.

ГЛАВА 7

Целых три дня мы провели возле сгоревшего домика, устроив себе времянку в пустой хозяйственной пристройке. Найденная старая солома послужила нам основой подстилки. Я наломала целую груду тонких веток, из которых мы и сделали себе что-то вроде постели. Хотя то и дело начинался дождь, погода в долине была летняя и даже ночью мы не рисковали замерзнуть, а лес щедро кормил нас грибами, которые я поджаривала на костре, и ягодами, но с каждым днем я все отчетливее понимала, что пора выдвигаться в путь.

Выбираясь из дома, Шарлотт натянула на себя куда больше одежды, чем нужно одному человеку, поэтому перед тем, как пуститься в дорогу, мы перераспределили немногочисленные вещи.

— Но нужно или прикупить где-то вторую пару обуви, или что-то придумать, — кусая губы, озвучила я нашу важнейшую заботу, рассматривая тонкие домашние туфельки на своих ногах.

Рассудив здраво, самую крепкую обувь я отдала Лотте, а себе оставила хлипкие комнатные туфельки. Пусть уж лучше графская дочка поменьше ноет, а я перетерплю до ближайшей… Интересно, где в этом мире продают обувь?

Деньги и драгоценности мы разделили поровну и тщательно спрятали под одеждой. Среди уцелевших вещей обнаружилась небольшая плотная котомка, и в нее мы насобирали грибов.

Деревню решено было обойти стороной, а на тракте, пролегавшем чуть в стороне от поселения, свернуть на север, чтобы попасть в более густонаселенную часть королевства. В выборе направления мне пришлось положиться на Шарлотт, которая хотя бы карту в общих чертах помнила.

До деревни мы добирались целый час, пробираясь по изрядно заросшей дороге.

— Странно, — хмурилась Шарлотт, разглядывая высокую траву, в которой едва проглядывала наезженная колея. — Я хорошо помню дорогу. Здесь еще недавно было совсем иначе.

Я на эти реплики не отвечала, но все больше уверялась в том, что нас с Шарлотт занесло в будущее как минимум на год. Для меня это не плохо, я ведь не привязана к кому-то в этом мире, но вот для Шарлотт, если мои предположения подтвердятся, новость станет весьма неприятной.

Хотя что это я? Для меня подобная новость так же приятной не будет, ведь неясно, как бежит время в этом мире относительно моего. Еще недавно я переживала, что для своего мира я уже несколько недель как пропавшая без вести. Страшно подумать, если там тоже прошел год!

Ко всему прочему, мне нужно решить вопрос с поисками местного мага Бенедикта. Пока что он мой единственный шанс вернуться обратно. Год — ладно. Гораздо хуже, если вскоре мы выясним, что прошли десятилетия! Вот когда только и останется, что упасть и разрыдаться.

Деревню мы обогнули и вышли на тракт ближе к вечеру. Мне очень хотелось избежать столкновения с местными жителями, поэтому мы двигались не по дороге, а вдоль нее, благо высокий кустарник создавал прекрасное укрытие, а наши темные одежды не выделялись на фоне ландшафта. Лишь после заката, когда набежали тучи и небо заплакало редкими холодными каплями, мы вышли на тракт.

— Что там? — спросила Шарлотт, вцепившись мне в локоть.

— Видимо, местная гостиница, — ответила я, разглядывая темную груду построек впереди. В больших окнах нижнего этажа самого большого строения горел свет, навевая мысль о сытном ужине.

— Но… мы ведь далеко отошли, — удивилась Шарлотт.

Я хмыкнула, оглянувшись назад — деревня сзади была видна так же хорошо, как и гостиница.

— Мы за полдня прошли едва ли несколько километров, — сообщила я девушке. — Нам стоит двигаться быстрее, если не хотим многие недели провести в пути.

— Недели? — опешила Шарлотт. — В карете до дома отца неделя, а это на другом конце графства.

— Вот именно, — кивнула я. — Если верить той карте, что ты для меня рисовала, то до ближайшего города как минимум два дня езды. Но идем мы куда медленнее, чем едет карета.

— Ужасно, — промямлила девушка, едва переставляя ноги.

— Ничего, — отмахнулась я. — Это тебя не убьет.

— А может наймем карету? — в который раз предложила Лотта.

Прежде я лишь отмахивалась от этой идеи, щадя чувства девушки, но после недолгого перехода в тонких туфельках, сквозь подошву которых мои ступни нещадно кололи камешки и ветки, после необходимости подбадривать попутчицу, во мне проснулась сварливая половина и я сладким голосом предложила:

— Давай. Давай наймем карету. Если, конечно, найдем здесь такую возможность.

— Правда? — обрадовалась Шарлотт.

— Правда, — почти рявкнула я. — Давай наймем карету. Но как ты думаешь, что подумает всякий, увидев двух молодых девушек, имеющих при себе средства на наем кареты?

Лотта замерла и перепугано на меня уставилась.

— Святые пироги с капустой! — почти взвыла я. — Солнышко, я, конечно, не из этого мира. Здесь, вероятно, все иначе. Но я слабо верю, что нам повезет, и мы наймем хоть какой-то транспорт с добрым и ответственным возницей. Куда более вероятно, мы не доедем до конечной точки нашего путешествия. Будет чудом, если нас просто ограбят и оставят возле дороги.

— А что может быть хуже? — удивилась Шарлотт, глядя на меня совершенно невинными глазами.

— Нас могут изнасиловать, — прямо ответила я. — Нас могут убить.

— Ой… — приглушенно пискнула девушка и схватила меня за руку. — Я не хочу.

Как же так? Мы ведь никому ничего не сделали плохого!

Я с жалостью взглянула на Шарлотт и тихо сказала:

— Это раньше ты была Мира Шарлотт Краймист, дочь графа, которую обихаживала няня и к отцу возили в закрытой карете. Ты же понимаешь, что с тебя сдували пылинки?

Лотта вздохнула и прижалась ко мне.

— Я понимаю, Шерлин, — прошептала она. — И понимаю, что если бы не ты, я бы пропала! Это высшие силы послали тебя мне на помощь.

Я обреченно застонала и в сотый раз напомнила:

— Зови меня Лина. Меня зовут не Шерлин, а Щербакова Лина Михайловна вообще-то. Это во-первых. А во-вторых… я очень надеюсь, что никакие высшие силы меня сюда не посылали, и однажды я вернусь домой. Знаешь, мне было хорошо там.

— Мне нравится Шерлин, — призналась Лотта. — Я не знаю подобного имени, но звучит очень мило. К тому же, так мы можем на самом деле выдавать себя за сестер. Няня говорила, что у нас довольно часто детей с небольшой разницей в возрасте называют похоже. Мы будем Шерлин и Шарлотт. Лина и Лотта.

Я вздохнула, кивнула и уже мягче предложила:

— Пойдем, сестренка. Нам нужно шагать. Дождь едва моросит, но неплохо бы найти укрытие, иначе к рассвету мы промокнем до последней нитки.

— Зайдем в таверну? — спросила девушка.

— Давай для начала разведаем обстановку, — подумав, решила я.

Мы прошли еще немного по тракту, а после спустились с насыпи в поле и подкрались к самой большой из построек, оказавшейся одноэтажной таверной. Строго-настрого велев Шарлотт держаться рядом, я прокралась к одному из больших распахнутых окон и присела под ним, вслушиваясь в разговоры.

— Ну и вонь, — прошептала новоявленная сестра, зажимая себе нос.

Я шикнула на нее, хотя вряд нас мог кто-то услышать. Сама я начала дышать ртом задолго до того, как мы добрались до таверны, и ближайшие заросли обошла по дуге, опасаясь неприятных открытий.

Выждав немного и сделав Шарлотт знак не высовываться, я развернулась и чуть приподнялась, чтобы быстрым взглядом окинуть заведение. Таверна представляла собой здоровенный амбар. То ли хозяева однажды переделали его под едальню, то ли изначально так задумывалось, но внутри все оказалось устроено чрезвычайно просто: массивные столы, лавки, перегородка в дальней части, откуда подавальщики несли кружки и миски на больших подносах. Все бы ничего, но смрад, царивший внутри, перебивал ароматы жареного мяса и овощей так качественно, что мне мгновенно расхотелось есть. Пол устилала почерневшая солома, среди которой проглядывали кости и нелицеприятные пятна, что тоже не добавляло желания заглянуть на огонек.

— Нет, — решила я, — мы туда не пойдем. Тем более сейчас.

Шарлотт взглянула на меня с видом очень голодного домашнего питомца, но согласно кивнула.

Хоть в этом и не было нужды, но мы крадучись обошли таверну, здание гостиницы и другие постройки и двинулись дальше вдоль тракта, надеясь в ближайший час-два подыскать себе место для ночевки.

— Эй! — внезапно раздалось из ближайших кустов. — Эй!

Лотта перепугано сжала мою руку и тихо пискнула.

— Эй, помогите дядюшке Фрэнку встать! — пробасила холмик в полосатой рубахе и темных штанах на подтяжках. — Дядюшке Фрэнку пора домой.

— Пойдем? — позвала меня Шарлотт, но я, удивляясь себе, приблизилась к лежавшему в траве мужчине.

— Вы слишком много выпили? — вежливо уточнила я, разглядывая незнакомца.

Выглядел он вполне безобидно. Разве что был пьян настолько, что мог лишь неопределенно сучить ногами по земле.

— Помоги мне встать, девочка, — велел мужчина, глядя куда-то между нами с Шарлотт. — Что-то ты двоишься.

— Нас тут две… девочки, — хмыкнула я, приседая и приподнимая мужчину.

— Шерлин! — громко зашипела на меня Лотта. — Что ты делаешь?

— Перед глазами все плывет, — вздохнул Фрэнк и попытался схватиться за Шарлотт, но та отскочила в сторону. — Что ты скачешь? Еще одна… танцовщица.

Последнее слово он произнес медленно и очень горько, а потом вздохнул и стал подниматься.

— Шерлин, зачем? — застонала Шарлотт, глядя на то, как я помогаю мужчине встать.

— А что вы… делаете в канаве? В таком виде, — спросила я у Фрэнка и одернула на его пузе рубаху.

— Шерлин, он же… — зашептала мне Лотта на ухо, но я мигом от нее отмахнулась.

Да, связываться с пьяницами, валяющимися на земле, чревато в любом из миров, но от этого не несло блевотиной или мочой, так что он выгодно отличался от любого из посетителей таверны. Да и одет Фрэнк был довольно чисто. От него разве что немного попахивало потом.

— Нам нужно хоть кого-то расспросить, — шепнула я Шарлотт. — И это неплохой шанс.

— Эх, вот даже напиться я как следует не умею, — ничего не замечая, произнес Фрэнк, покачиваясь из стороны в сторону. — Правы девчонки мои. Ох, правы…

— Ваши дочери? — не столько для поддержания беседы, сколько по инерции спросила я.

— Ха, эти девицы мне не родня, хоть и живем мы, как одно дружное семейство. Циркачам нынче везде сложно, держаться нужно друг за дружку, — заплетающимся языком пояснил Фрэнк.

— А вы из цирка? — мигом переменившись лицом, спросила Лотта, а мне на ухо призналась: — Я никогда не видела выступлений циркачей, но няня мне много раз рассказывала. Иногда я представляла, как сбегу и примкну к труппе, чтобы выступать по городам.

Я фыркнула.

— Эх, все эта Джанин. Подумать только! Девчонка собралась замуж, а мне теперь без новой танцовщицы вешайся… — простонал Фрэнк. — Джанин хоть публику собирала лучше всякого зазывалы, и жандармы сами на ее выступления приходили. А теперь что? Времена смутные…

— Может вас домой проводить? — с сомнением предложила я. На самом деле провожать, а точнее тащить на себе огромного пьяного мужчину мне не хотелось, но это был неплохой предлог, чтобы по дороге расспросить его о новостях.

— Мой фургон где-то там! — прохрипел толстяк и махнул рукой куда-то в бок. — За кустами.

— Тогда… — произнесла я, пытаясь сдвинуть мужчину с места, — давайте… пойдем.

Фрэнк кивнул и едва не упал. Мы с Шарлотт кое-как его придержали и, сгибаясь под весом толстяка, зигзагами побрели вперед. Дождь усилился, моя одежда мигом промокла, а туфли то и дело норовили соскочить со ступней.

— Где же? — шептала я ежесекундно, высматривая впереди хоть что-нибудь. — Ну

где?

В тот миг, когда я решила плюнуть и бросить Фрэнка обратно в траву, а Лотта с тяжелого дыхания перешла на скулеж, за кустами блеснуло и до нас донесся невероятный аромат запеченной картошки. Сглатывая слюну, как беспородная дворняга, я рванула вперед, ломовой лошадью волоча за собой и Фрэнка, и графскую дочку.

Через десяток метров стали видны высокие деревянные кибитки, поставленные в круг, и большой костер между ними. Счастливо выдохнув, я дошла до ближайшей повозки и упала на колени. Фрэнк повалился рядом, ощутимо приложившись о колесо кибитки.

— Ах ты, пьяная морда… — раздалось от костра, а через секунду мы увидели невысокую пышнотелую блондинку с длинной косой. — Напился таки! Я ж тебе говорила, Триш, что его не остановишь. Как же мы теперь поедем? Фрэнк еще дня три горевать будет! Вот бедолага наш…

Заметив нас, девушка оборвала себя и нахмурилась.

— Вы кто? — спросила вторая девушка, возникая рядом. Эта была тоненькая и настолько огненно-рыжая, что в первый миг мне почудилось, что ее голова охвачена пламенем.

— Да, кто вы, что вам нужно? А, чужачки? — подбоченилась блондинка, смерив нас с Шарлотт пренебрежительным взглядом. — Мы вольные, нам не запрещено здесь быть, а вот вы… Если из дома сбежали, то не думайте, что тут вас кто-то ждет! Нам и без всяких пустоголовых девиц проблем хватает! Валите, пока целы.

— Не вопи, — хрипло велел Фрэнк и озадаченно охнул, когда стенка фургона ускользнула из-под его руки, и мужчина свалился на траву.

— Да ладно тебе, Мэл, — отмахнулась от подруги рыжеволосая. — Вечно ты всех так привечаешь! Ты посмотри на них. Не бродяжки ведь.

— Нормальные девки по домам сидят в такую погоду и не мокнут под дождем, как мы с тобой, Триш, — хмуро отозвалась блондинка. — Что вы тут забыли? У, глазастые какие!

Рыжеволосая расхохоталась и подошла ближе к нам с Шарлотт:

— Не обращайте внимания на Мэл. Она всегда такая, даже с друзьями. А вы как здесь оказались? Да еще и с нашим Фрэнком. Учтите, это он с виду такой милашка, а вообще гуляка еще тот! Пойдемте. Нужно отыскать вам что-то сухое, промокли до последней нитки.

Девушка развернулась, подхватила нас под локти и потащила за собой к одному из фургонов.

— Плащик тоненький, промокла до костей, да? — спросила она у Лотты, а на мои туфли лишь поцокала языком.

— Триш, прекрати изображать мамочку! — крикнула блондинка.

— Ничего я не изображаю, — ответила девушка негромко и мотнула головой. — Но в мокром ходить нельзя. Что ж вы так?

Сама рыженькая щеголяла в высоких ботинках, плотных штанах, рубашке, жилетке и накинутой поверх кожаной куртке, защищавшей ее от дождя. На ее фоне мы выглядели особами, совершенно не подготовленными к долгому пути.

— Вы и правда сбежали из дому? — спросила Триш, подводя нас к одной из четырех кибиток. — Или деревенским девушкам просто стало любопытно?

— Мне сложно объяснить, — чуть помедлив, ответила я.

— Ну, — задумчиво промолвила Триш, — когда я сбежала из дому, я тоже слабо представляла, что именно увело меня от теплого очага и родительской заботы. Ладно, не объясняйте. Знаете, какое у нас здесь правило?

Я отрицательно помотала головой, осторожно поднимаясь вслед за девушкой по ступенькам и помогая подняться Шарлотт.

— Не вмешиваться. Мы живем тесным коллективом, путешествуем по королевству, переезжаем от города к городу. Если каждый из труппы будет перемывать другим кости, то долго мы не продержимся.

Внутри Триш провернула рычажки, запуская небольшие механизмы, тут же осветившие вытянутую комнатку теплым сиреневым светом.

— Это была кибитка нашей танцовщицы, — вздохнула Триш, обведя внутреннее убранство печальным взглядом. — Вчера Джанин объявила о том, что влюбилась и собирается замуж. Эх… Если бы дожди не вынудили нас простоять на одном месте так долго, она бы и не снюхалась с тем лавочником! И вот только мы отъехали, как она заныла, что хочет вернуться к нему. Мы все верили, что схлынет… Сколько раз она влюблялась! А вчера днем он нас догнал, и наша дуреха мигом побросала в сундук самое ценное и умчалась строить жизнь оседлой горожанки. Заявила, что не вернется. Что ж… думаю, она не будет против, если вы возьмете что-нибудь из ее вещей.

Я смущенно кивнула, осматриваясь. Небольшое помещение представляло собой малогабаритную квартиру в миниатюре: на дальней стороне под окошком расположилась кровать, застеленная лоскутным покрывалом, дальше половину пространства отъедал шкаф с множеством дверок, а напротив него разместился вытянутый стол с несколькими зеркалами над ним. Пол устилали плетеные коврики, стены были обклеены афишами и газетами. Среди множества пожелтевших газетных листов я заметила парочку свежих.

— До нее тут жила старушка Фэлли. Она была чудаковатой гадалкой, но делала нам хорошие сборы… — улыбнулась Триш, заметив мое любопытство. — Жалко очень. Ее не стало пять лет назад. А теперь и наша единственная приманка сбежала. И так едва сводили концы с концами. Ума не приложу, что теперь делать.

Я слушала девушку, а сама с неподдельным интересом рассматривала газеты. Их наклеили кое-как, явно пытаясь избавиться от сквозняков. Первым делом я вгляделась в дату на свежих газетах, а уже после мельком прочла заголовки статей. Танцовщица не заботилась о читабельности, поэтому первый лист был наклеен вверх тормашками, часть второго отсутствовала, а третий вообще состоял из разрозненных кусочков.

Внезапно мое внимание привлекла статья, большая часть которой отсутствовала. От первых же строк меня бросило в ледяной пот. Прикоснувшись пальцами к бумаге, я медленно пробормотала:

— Да, сейчас всем тяжело живется.

— Ладно, — хлопнула в ладоши Триш. — Не стесняйтесь. Берите все, что нужно. А потом приходите. Мы сейчас навес организуем, и можно будет спокойно поесть, позабыв про дождь.

Когда девушка вышла, прикрыв за собой скрипучую дверцу, я с тревогой глянула на Лотту и сказала:

— Посмотри.

Девушка непонимающе приблизилась, обхватив себя за плечи, и вчиталась в статью.

— Нет, — пробормотала она и мотнула головой. — Что за глупость?

Девушка уставилась на меня, рассчитывая, что я заверю ее в лживости напечатанных слов, но я лишь прикусила губу, глядя на обрывок статьи.

— Шерли… — простонала Шарлотт. — Неужели?..

— Похоже, что все именно так, — мягко пробормотала я и кивнула, а потом сжала плечи и заставила ее сесть на лавочку. — Как ты?

— Я в порядке, — прошептала она. — Ты говорила, поэтому я была готова. Но… все равно…

— Знаю, — ободряюще улыбнулась я. — Мне очень жаль. Но… дата. Скажи мне.

Шарлотт еще раз глянула на газету, а потом ответила:

— Два года. Прошло как минимум два года с той ночи, когда загорелся мой дом.

Я сглотнула и опустилась на коврик у ног Лотты.

— Два года, — повторила я.

— «Мой муж был прекрасным человеком, — с отвращением прочла Шарлотт, вновь взглянув на газетный лист. — Много лет назад он пережил потерю любимой жены, а после в чудовищном пожаре погибла его дочь, которую мы оба очень любили. Все это время я помогала его светлости справляться с этими трагичными потерями, но последние события подорвали его хрупкое здоровье…»

— Не читай, — попросила я, видя, что Шарлотт тяжело.

— Эта… ведьма, — выдохнула девушка. — Она ото всех избавилась, а теперь изображает из себя разбитую горем вдову!

— Мы выясним, как именно это произошло и постараемся вывести Марвилет на чистую воду, — сказала я.

— Как? — со слезами на глазах спросила Лотта. — Разве это возможно?

— Всегда есть шанс, — убежденно ответила я. — Просто нельзя опускать руки.

— Но не в том случае, когда дело касается этой женщины, — вздохнула Лотта.

— И все же стоит попробовать, — не согласилась я. — Иначе ты до конца своих дней будешь себя корить.

— Но как? — прохныкала девушка.

— Раз уж мы попали к циркачам, то стоит попытаться набиться им в попутчики, — не особо веря в то, что придумала, ответила я. — Так мы обезопасим свое путешествие.

— Они нас не примут, — уверенно покачала головой Шарлотт. — Я ничего не умею.

— Знаю, — согласилась я, стаскивая мокрую одежду. — Но не так уж много нужно, чтобы удивить публику. Ну и… можно же научиться.

За дверцами шкафов обнаружился целый ворох всевозможных тряпок, которые с трудом, но возможно было назвать одеждой.

— Раздевайся, а то простудишься, — велела я.

Пока Лотта медленно раздевалась, я по одной выдергивала вещи, пытаясь угадать, что же держу в руках. Через несколько минут на полу скопилась целая гора безразмерных юбок, блуз и шарфов.

— И? — нахмурилась девушка, разглядывая вещи. — Тут же все ветхое. Едва не разваливается.

— Будем творить многослойность! — усмехнулась я, обнаружив потрепанные, но удобные шаровары в цветочек и толстые чулки в черную и зеленую полоску. Шаровары я отдала Лотте, как нежной и стеснительной, а сама облачилась в чулки и коротенькие шортики. После этого выбрала для нас по блузе и стала слой за слоем облачать нас в тонкие юбки до пола, так что в конце, добавив к нарядам узкие безрукавки на шнуровке, мы превратились во вполне сносный косплей цыганок. Ботинки танцовщицы мне оказались чуть великоваты, но вот Лотте как раз по ноге.

— Ого, какие вы забавные, — улыбнулась Триш, рассматривая нас. — Присаживайтесь. Мы вам оставили немного картофеля.

Мэл глянула на подругу, недовольно фыркнула, но ничего не сказала. Мы с Лоттой устроились на раскладных стульях, и я тут же потянулась к потемневшим, но аппетитным клубням, лежавшим чуть в стороне от костра.

— А этот… Фрэнк? — спросила вежливая Шарлотт, прежде чем взяться за картошку.

— Откатили под его кибитку, — отмахнулась Триш. — С утра обязательно стукнется о дно, но голова у него так и так будет трещать.

По кругу пошла большая деревянная коробка с солью. Я так увлеклась, что даже застонала от счастья. Посматривая на нас, Мэл хмуро спросила:

— Так вы сбежали?

— Нет, — прожевав и вытерев подбородок, ответила я. — Нам не откуда было сбегать. Наши родители давно умерли, а тетка, помогавшая сводить концы с концами, погибла два года назад в пожаре. — Я глянула на Шарлотт, стараясь незаметно сделать знак, чтобы девушка помалкивала. — Все это время мы жили на оставшиеся деньги и подрабатывали, помогая другим. Но потом пришлось распрощаться с домом… А раз родных у нас не осталось, то пришлось уходить куда глаза глядят.

— Даже без вещей, — фыркнула Мэл.

— У нас все забрали, — пояснила я, стараясь ничем не выдать свою ложь. — Нас просто выставили на улицу в том, в чем мы были.

Лотта так душераздирающе вздохнула, что у девушек отпали всякие сомнения в правдивости нашей истории.

— А пожар… — пробормотала Триш. — Это не тот ли, про который столько говорили?

— А что говорили? — спросила я, радуясь, что тактика сработала, и теперь мы без труда сможем узнать все сплетни. — Мы-то здесь тихо живем. Все, конечно, шептались о гибели тети, но нам некогда было прислушиваться.

— Как это вы пропустили такой слух? — удивилась Триш. — Хотя… об этом же в городах болтали. Да и не ясно, сколько в том слухе правды. Может все сплошная выдумка.

— Мы точно ничего не знаем, — подыгрывая мне, сказала Шарлотт.

— Да, люди-то наверняка болтают, но при нас все всегда замолкали, — кивнула я.

— Говорят, будто один мастер то ли по приказу, то ли по собственному желанию обложил дом дровами и поджег его среди ночи. Подробностей никто не знает, но на месте нашли ключ, которого там не должно было быть. А на ключе — знак мастера. Тут уж не отопрешься. Мастера попытались схватить, но он каким-то чудом скрылся,

— пересказала нам неизвестные подробности Триш.

— Мастер? — переспросила я и судорожно сглотнула.

Святые бублики! Это же… из-за меня! Ключ в дом принесла я, а не какой-то маг. Вот же ж человеку не повезло.

— Еще говорят, что касайся дело каких-то обычных людей, его бы замяли, но в огне погибла какая-то знатная девица, — посматривая на нас, добавила Триш. — То ли она гостила там, то ли жила… В общем… того мастера могут повесить. Если найдут, конечно. Он не дурак, сбежал сразу же, как только слухи до столицы долетели. До сих пор его ищут.

— Вот как… — пробормотала я.

— Да, а граф Краймист так распереживался, что аж разума лишился. Погибшая вроде как приходилось родней его жене, даже по наследству первой графини должна была получить что-то… Граф с месяц полежал без сознания и умер. С тех пор в графстве заправляет леди Марвилет. Стерва еще та! Фрэнк долго думал, прежде чем сюда приехать.

— Это почему?

— Графиня за последние два года столько указов насочиняла, что и ступить страшно, — расстроено хмыкнула рыженькая девушка. — И так по всему королевству ужесточили закон об оборотнях. Их и прежде отлавливали, а графиня дала разрешение на убийство без суда и следствия. Говорят, еще жителей налогами обложила. — Триш печально глянула на огонь. — Еще говорят, что теперь жандармы при малейшем подозрении могут человека схватить, и никто не будет разбираться… А мы же циркачи. Кто за нас заступится?

Слова Триш напугали даже меня, а Шарлотт и вовсе вогнали в ступор.

Да, однако…

— Ведьма знает, что я жива, — зашептала Шарлотт, когда обе девушки отошли от костра, чтобы проверить Фрэнка. — Она не оставила меня в покое, а продолжает искать, чтобы разделаться окончательно.

— Успокойся, — улыбнулась я. — Да. По ее приказу будут искать дочь графа, пока не найдут живой или мертвой. Но ты не одна. Никто не усомнится, что мы сестры, поэтому мы не вызовем подозрений.

— А оборотни? — спросила Лотта. — Почему ее так озаботили оборотни?

Я пожала плечами, стараясь не думать о том, что могло послужить причиной приказу Марвилет. Для ведьмы прошло два года, но для нас всего несколько недель. Возможно, те чары, что ведьма применила, еще должны о себе напомнить…

Я вздрогнула, стараясь не думать о том, чем для меня это может обернуться.

— Слушайте! — окликнула я девушек. — А мы можем к вам присоединиться?

Триш и Мэл оглянулись, а потом посмотрели друг на друга, и Мэл спросила:

— И что же вы умеете, деревенские красавицы?

— Нас зовут Шерлин и Шарлотт, — сказала я. — Ну… наверняка найдутся таланты.

Мэл подошла и скептически на нас воззрилась.

— Что-то не верится.

— Что ж… — прикусив губу и глянув вокруг, пробормотала я. — Я ведь могу попробовать, да? Просто попробовать?

— Пробуй, — хмыкнула Мэл, снова садясь у костра. — Только что ты можешь?

— Ну…

— Умеешь показывать фокусы? — усмехнулась блондинка, разглядывая меня. — Предсказывать будущее? Пройдешь по канату, натянутому между кибитками?

— Я могу танцевать, — ответила ей.

— Танцевать? — переспросила Триш и заинтересованно на меня воззрилась.

Вдохнув и выдохнув, я заставила себя отрешиться от недоверчивых взглядов девушек, от перепуганной мордашки Лотты, от мокрой травы и продолжающейся мороси. Встав, я отошла на несколько шагов, прикрыла глаза и хлопнула в ладоши. После нескольких ритмичных хлопков мне стала помогать Триш, и ночь наполнилась звуком. Под эту импровизацию я попыталась повторить то, что несколько раз видела в кино, хотя прекрасно осознавала — цыганка из меня совершенно ужасная.

После нескольких минут тряски юбками и плечами, когда себе самой я напомнила нечто среднее между плясками цыганского ансамбля на свадьбе и попыткой станцевать танго с тенью, Мэл задумчиво сказала:

— А в этом что-то есть. Еще что-то можешь?

Воодушевившись, я скинула жилетку, связала блузу спереди узлом и изобразила зрительницам импровизацию на тему танца живота, как следует работая бедрами и поводя руками.

— А неплохо! — воодушевилась Триш. — Очень неплохо. Только нужно отточить и наряды подобрать.

— Значит… — не веря ушам, пробормотала я.

— Да, до утра вы кандидатки на место в труппе, но надо еще Фрэнка спросить. Это он у нас главный, — ответила Триш.

— Раз вы бездомные, то пока поспите в кибитке нашей беглянки, а если Фрэнк одобрит, то кибитка станет вашей, — вздохнула Мэл. — Как тебя?

— Шерлин, — мигом ответила я. — Лина.

— А ты что можешь? — спросила блондинка у Шарлотт.

— Я, наверное, ничего не умею, — скуксилась девушка.

— Она научится отбивать ритм и будет мне помогать, — быстро сказала я.

— Что ж… Добро временно пожаловать в цирк, — без улыбки, но и без пренебрежения сказала нам Мэл.

ГЛАВА 8

Солнечный луч пригрел щеку, и Лотта довольно вздохнула. Открывать глаза не хотелось. Хотелось остаться лежать на жестковатой постели, накрывшись невероятно теплым тонким одеялом и до последнего мгновения верить, что все беды закончились. Она проснется, и няня Бетт принесет завтрак. Молли опять посмеется над своей неприспособленной к жизни хозяйкой. Мистер Стабс запустит точильный камень в хозяйственной пристройке, собираясь выправить ножи. Все будет просто и легко.

Как прежде.

Девушка вздохнула и осмотрелась. Кибитка. Округлый потолок и стены, заклеенные афишами и газетами. Ото всех предметов пахнет сладковато — яблоком и корицей. Пестрое одеяло, пестрый ворох юбок на лавочке. Маленькая кружевная шторка, сквозь которую внутрь проникает солнечный свет.

Ничего уже не будет как прежде.

Отца нет. А Марвилет не позволит Шарлотт вернуть свое. И что остается?

Девушка перевернулась, зарываясь носом в подушку.

Вся надежда на неунывающую Шерлин, взявшую на себя все заботы. Но что может Лина?

— Просыпайся, — позвала Шерлин, откидывая покрывало у входа и заглядывая внутрь. — Уже утро.

— Мне все приснилось? — спросила Лотта, сев и подтянув одеяло до подбородка.

— Нет, не приснилось, — ответила Лина и покачала головой. Она забралась внутрь и присела на лавочку перед столиком с зеркалами. — Вчера мы прибились к циркачам. С утра я переговорила с Фрэнком. Он даже не вспомнил, что именно мы помогли ему дойти до лагеря, но очень легко согласился на то, что мы поедем с ними.

— Согласился? — переспросила Лотта. — И ты будешь танцевать?

— Шарлотт, а у нас огромный выбор? — удивилась Шерлин.

— Думаешь, сможешь так заработать?

— Дело не в заработке, — сказала Лина, пересаживаясь на край лежанки, ночью послужившей им обоим постелью. — Так у нас с тобой будет крыша над головой, компания и еда. В данный момент это самое главное. Мы не можем пропасть. А в одиночку мы точно пропадем.

— И как долго нам придется так жить? — с тоской спросила Шарлотт.

— Все не плохо, солнце, — убежденно сказала Шерлин и ласково погладила девушку по руке. — Все совсем не плохо.

— Это ведь даже не нормальный дом… — стараясь не ныть, все же проныла Шарлотт. — И я…

— Так, — оборвала ее Лина. — Слушай, я понимаю, для тебя все очень внезапно.

Ты потеряла свою прошлую жизнь, отца… Я понимаю тебя, как никто. Я тоже потеряла всю свою жизнь. Там, в своем мире, я чувствовала себя прекрасно! Я ни за что не пришла бы сюда, если бы мне предложили. Там лучше. Гораздо. Но я здесь. И пока у меня нет идей, как выбраться обратно. Но я не ною.

— Ты сильнее меня, — вздохнула Шарлотт.

— Глупости, — отмахнулась девушка. — Просто не унывай. Все как-нибудь сложится.

— И какой у нас план? — натянуто улыбнувшись, спросила Лотта.

— Пока действуем по обстоятельствам, — сказала Лина. — Я нашла… — Она понизила тон до шепота. — Я нашла несколько подходящих мест в этой кибитке и спрятала деньги и украшения так, чтобы в случае чего можно было быстро забрать, а другие не заметили. Циркачи побывали в паре портовых городков и теперь направляются в центр графства, а оттуда — в соседнее графство. В резиденцию ведьмы не поедут, что нам с тобой только на руку. Наша цель — разузнать побольше о том мастере, которого обвинили в твоей гибели.

— Зачем?

— Если я все правильно поняла, то это тот самый мужчина, которого я видела в доме твоего отца. Бенедикт. Во-первых, он может помочь мне вернуться назад, — загибая пальцы, проговорила Шерлин. — Во-вторых, ты жива, так что с него снимут обвинения. В благодарность он наверняка поможет как-то устроить твою жизнь.

— Думаешь? — понадеялась Лотта.

— Я не слишком уверена, — призналась Лина. — Но это хоть какой-то план. Другое дело, что этот мастер скрывается… Разыскать его будет трудно. Если не найдем его, то будем думать над запасным планом.

— Запасным?

— Для этого плана нужно попасть в достаточно большой город, где ювелир сможет дать настоящую цену за твои украшения, — пояснила Шерлин. — Я верю, что сумма в итоге получится солидная. На эти деньги можно будет жить и не ездить с циркачами.

Лотта глубоко вздохнула и улыбнулась. Последний план ей особенно нравился. Она тут же представила маленький домик, тихую и спокойную жизнь.

— Так-так, прекрати мечтать, — оборвала ее Лина, заметив улыбку. — Да, какое-то время на вырученные деньги можно будет жить, но вряд ли много лет. Прежде чем переходить к этому плану, нужно испробовать другие.

Вздохнув, Шарлотт потянулась за юбками.

— Выходи, — напомнила Шерлин. — Мы там кашу сварили. Тебе нужно поесть, пока горячая. Нам с тобой необходимо хорошо питаться, если хотим справиться с ситуацией. Еда и сон не под открытым небом — вот что сейчас важно. А там разберемся!

Воодушевившись словами Лины, Шарлотт улыбнулась.

* * *

Уговаривала я прежде всего себя. Как уговаривала все последние дни. Твердила и твердила себе о том, что нельзя унывать. Что нужно держаться. Не только ради себя, но и ради Лотты. Без меня она точно пропадет! И мир, будто сжалившись надо мной, подарил нам целую неделю покоя.

Дома я не думала учиться вождению, но в этом мире пришлось спешно осваивать управление транспортным средством, потому как без водителя кибитка двигаться не могла. Я переживала и боялась, но на самом деле все оказалось на удивление просто. Магическое сердце запускалось амулетом, внутри большой штуки, похожей на тракторчик, вспыхивал огонек и начинали крутиться шестеренки, приводя в действие двигатель, а дальше оставалось лишь придерживать длинный рычаг.

Вход в кибитку располагался сразу за облучком, поэтому днем я закрепляла дверцу внутри крючком, расправляла покрывало, позволяя ему свободно колыхаться у меня за спиной, и устраивалась поудобнее.

Большую часть времени приходилось лишь следить, чтобы рычаг не оказывался повернут в сторону, от чего повозка тут же стремилась скатиться с дороги. В пути мы проводили по четыре часа за раз, — столько работало магическое сердце двигателя — а дальше требовалось выждать не меньше двух часов, прежде чем вновь отправиться в путь. В этом мире придумали и более выносливые механизмы, работавшие на магии, но циркачи не могли их себе позволить. Наших новых знакомых это печалило, но я была только рада время от времени отвлекаться и не думать о затекающей спине и ногах.

Во время остановок или Триш, или чуть подобревшая Мэл рассказывали нам с Лоттой то, о чем мы бы при других обстоятельствах не узнали. В основном это касалось быта циркачей и этой конкретной труппы в частности. А флёром сквозь эти рассказы просачивался образ того самого королевства Шарадез, с которым ни Шарлотт, ни тем более я знакомы не были.

Так стало ясно, что не зря труппа показалась мне странно маленькой и какой-то неказистой.

Еще несколько месяцев назад Фрэнку подчинялось более полусотни человек. Были в труппе и фокусники, и жонглеры, и даже дрессировщик, чей белый пони умел выполнять нехитрые трюки за кусочек морковки. Но в какой-то миг зрителей стало чуть меньше, и Фрэнк стал всем затягивать пояса, опасаясь, что скоро денег станет в обрез. И труппа отреагировала бурно. Тут же начались выступления тех, кому хотелось истратить все, что до этого получили, не думая о завтрашнем дне. И, в конце концов, большая часть артистов, забрав свой заработок и транспорт, укатила новой труппой, которой еще предстояло выбрать руководителя, а руководителю получить разрешение для гастролей. С Фрэнком остались лишь те, кто не видел в уходе смысла.

— Разрешение для труппы стоит денег, — поясняла Триш, — и без него выступать нельзя. А Фрэнк в свое время ждал целых две недели, пока ему выдали соответствующие документы и особый знак. Штраф за выступление без разрешения больше стоимости разрешения.

Разрешение требовалось не только для выступлений, но и для путешествий.

Имея на руках свидетельство о том, что вереница повозок не какие-то праздные путешественники, циркачи имели право до недели жить на любом клочке земли в радиусе километра от трактов королевства. Исключение делалось только для пахотных земель. При этом циркачи имели особое разрешение брать на этой территории плоды, дичь и рыбу, не спрашивая владельца земли и не компенсируя жителям потери. Естественно, это опять же не касалось пахотной земли, домашнего скота, искусственных садков для выращивания рыбы и меда как от диких, так и домашних пчел.

Но труппа Фрэнка, как и многие циркачи по всему королевству, почти не занималась собирательством или охотой. Это отнимало силы. Да и само это занятие, требовавшее выдержки, раздражало.

Первые пару дней я смирно съедала свою порцию утренней каши и вечернего печеного картофеля, радуясь пресному чаю с каким-то странным привкусом во время полуденной стоянки. Потом я стала собирать не только хворост для костров, который мы вязанками прикручивали к бокам кибиток, но и что-то еще. То целую охапку малиновых веток, то пучок дикого чеснока, то какие-то грибы.

Грибы в первый же вечер я насадила на веточки и запекла над костром, вызвав у попутчиков радостный ажиотаж. Мы с Лоттой ограничились парой грибочков, после всех наших тягот ощущая легкую ненависть к этому подарку леса, а вот троица наших новых знакомых умяла угощение за милую душу, всем видом демонстрируя, как им осточертели пустая крупа и картофель с одной лишь солью. А уж отвар малиновых листьев стал вершиной успеха.

С тех пор днем и вечером я искала какое-то дополнение к нашему рациону, потчуя коллег то супами из дикого щавеля и кресс-салата, то лепешками из трав, то ухой, когда мне удалось поймать рыбину в речушке.

Триш в шутку называла меня добытчицей, а я лишь отмахивалась. Оголодать мы не могли, но на пустой каше ни желудок, ни голова работать не хотят, а нам с Лоттой были необходимы силы на будущее.

С девушкой приходилось сложнее всего. Путешествие ее угнетало, и большую часть дня Шарлотт спала в кибитке или вяло пялилась на окрестности, устроившись на облучке рядом со мной. Я отслеживала ее состояние, предчувствуя, что долго она не выдержит.

Дома я бы подсунула ей какую-нибудь книжечку с юмором или приключениями, сериал или кино. А ко всему этому делу большую шоколадку и чашку очень сладкого чая. Но я терялась при мысли, что мне придется лечить чужую апатию без привычных средств.

В один из дней я набрела на несколько кустиков сладкого картофеля. В тот вечер вместо обычной картошки у нас был батат. Разломав горячий клубень пополам, мякоть достаточно было просто выдавить из шкурки. Хотя я и не рассчитывала, но картофель на самом деле оказался очень сладким. Этот внезапный десерт вместо ужина так нас всех взбодрил, что еще три дня все с улыбками его вспоминали.

Все оставшееся время я оттачивала образ и несколько танцев, стараясь не думать о том, что с ними мне предстоит выступать перед зрителями за деньги. Триш и Мэл хвалили, Лотта научилась отбивать нужный мне ритм, но я все больше и больше нервничала.

По истечению недели, когда мы уже подъезжали к первому городу, где мне предстояло выступить, я начала осознавать, что кроме общей нервозности у меня вновь появилась та неспособность полностью себя контролировать, которая самую малость проявила себя в доме графа и сразу после пожара. Нервничая еще больше, я старалась как можно меньше проводить времени среди попутчиков, опасаясь, что они заметят, как меня бросает то в игривую бесшабашность, то в немотивированный хохот, а то и вовсе в почти неконтролируемую ярость. Мне даже стало тяжело управлять кибиткой. То и дело внезапно возникало желание все бросить и или сломать механизм, или разрыдаться.

Я не стала скрывать перемены от Шарлотт, подробно ей обо всем рассказав. Возможно, зря, но в случае чего мне могла потребоваться помощь или защита, а в одиночку с чем-то подобным не справиться.

Я старалась держать собственные эмоции под контролем, но порой Шарлотт замечала, как мои глаза начинают светлеть, становясь почти золотистыми. Я пыталась скрывать этот факт, но длинный плащ днем вызывал бы вопросы, поэтому до самых городских окраин, где мы встали лагерем, я не расставалась с найденной в кибитке потертой шляпой. От нее попахивало табаком и полынью, но я терпела.

ГЛАВА 9

— Нельзя, — шептала я, медленно заводя кибитку в один ряд с другими и стараясь не психовать. — Нельзя никому показывать, что я дурная истеричка. Циркачи чем-нибудь смогут это объяснить и как-нибудь примут странную Лину, но перед горожанами опасно светить свои странности.

Слова не особо помогали, но что оставалось делать? Мои глаза все чаще меняли цвет и оставались такими надолго. Приходилось надеяться, что во время представления люди будут глазеть на тело, а не на лицо.

— Лотта, — позвала я, заглядывая в кибитку, — найди мне какую-нибудь маску.

Девушка прикусила губу, а потом кивнула — ее мой внешний вид волновал не меньше. Иногда по ночам мы лежали обнявшись и пытались сообразить, чем же меня наградила Марвилет. А еще страшились того, что об этом узнают. Но Лотта всякий раз напоминала, что ни один законопослушный маг в королевстве не сможет обнаружить мои странности, если их не демонстрировать. На подобное способны указать только маги незаконные, то есть ведьмы и колдуны, а никто в этом не признается, если не хочет попасть под арест. Поэтому опасаться мне особо нечего. Если буду осторожна, то никто не заявится с обвинениями.

— Осталось лишь быть аккуратной, — вздохнула я, посматривая на дома вокруг.

— Напитка из золотых листьев хочу, — простонала Мэл, спрыгивая на брусчатку. — Фрэнк, ты веришь, что здесь мы хоть на кусок мяса наскребем? Я согласна на самую худую курицу, но чтобы много и с хлебом. Не обижайся… — улыбнулась она мне, — но травяные лепешки не чета хлебу.

— Кто ж спорит? — вздохнула я. — Хлеб…

— На хлеб нам завсегда хватит, — убежденно отмахнулся Фрэнк. — А вот на листья для напитка или мясо… Надо потрудиться. У нас даже запасы круп на исходе.

Триш и Мэл дружно тяжело вздохнули и принялись скреплять колеса соседних кибиток цепями и замками, чтобы их не украли.

— Чумазка! — окликнула меня Мэл. — Вы остаетесь, а мы с Фрэнком пройдемся по городу.

Я безропотно кивнула и забралась на козлы нашей с Лоттой кибитки.

— И почему она тебя вечно зовет этим прозвищем? — вздохнула Шарлотт, отодвигая шторку.

— Потому что руки то в земле, то в травяном соке, — усмехнулась я и вспомнила, как несколько часов перетирала траву, чтобы та лучше подсохла для травяной муки.

В тот день у меня руки почти до локтей были в пятнах сока.

— Но зачем же обзываться? — со вздохом проныла Шарлотт. — А?

— Солнце, все нормально, — отмахнулась я. — Меня подобное не обижает. Да и Мэл… она немного вредная, но добрая. Если уж принимает кого-то, то принимает всем сердцем. Не из тех, кто готов назвать другом любого человека после десяти минут знакомства. Нам с тобой очень повезло, что мы встретили этих людей. Но они другие. Жили другой жизнью, были иначе воспитаны.

Девушка вздохнула, подтянула коленки к подбородку и с сомнением взглянула на окрестные домики. Мы остановились не в центре, откуда циркачей бы выгнали, но девушку даже в такой тихой части города смущало обилие людей. Ее больше не защищал от других плащ. Она не упоминала о проклятии, но продолжала инстинктивно сжиматься, втягивать голову в плечи и прятать глаза.

— Не думай о том, что прохожие на нас посматривают, — велела я, уже привыкнув, что уговоры не всегда помогают. — Они смотрят не на тебя, а на девушку среди цирковых кибиток. Они видят крупную надпись «Шоу дядюшки Фрэнка», а не «Смотрите, здесь Мира Шарлотт Краймист!», поэтому не горбись, не сжимайся в комок. Не бойся их.

— А если… — выдохнула Лотта.

— Тебя могли узнать лишь те люди, которые работали в твоем доме в долине, — быстро перебила я. — Только они. Да, мы не знаем, может твоя Молли переехала в город. Это возможно, но шанс невелик. Другие же люди никогда не догадаются кто ты, если им не сказать. Поэтому… расслабься. А если переживаешь…

Я нырнула в нашу кибитку, вернулась с потрепанной фетровой шляпой с широкими полями и нахлобучила ее на голову Шарлотт.

— Ой! — пискнула девушка.

— Один только нос и виден, — хмыкнула я и легонько щелкнула по этому самому

носу.

Вернувшись в кибитку, я запустила руку в одну из наших заначек и спрятала десяток монет в маленьком тряпичном кошельке под одеждой. Оценив свой внешний вид и немного посомневавшись над нарядом, я все же оставила и блузу с довольно глубоким вырезом, и ворох цветных юбок, но решила сделать все, чтобы меня ни в коем случае не спутали с обычной горожанкой. Пусть уж лучше все сразу видят, что в город приехал цирк, чем провожают недоуменным взглядом.

Я подыскала себе темный платок в крупные алые цветы и повязала его на манер банданы. Распустила заплетенные в косы волосы, позволив им рассыпаться по плечам мягкими волнами. Вдела в мочки причудливые серебряные серьги-полумесяцы с гранатами, доставшиеся нам от прежней танцовщицы. Напоследок я тщательно подкрасила глаза, стараясь, чтобы стрелки и чернота ресниц сделали меня максимально не похожей на Лотту.

Занимаясь подготовкой, я обнаружила среди вещей танцовщицы шкатулку с ворохом цепочек и бус, и, уже собираясь уходить, нацепила несколько самых дешевеньких, с металлическими кружочками, надеясь, что со стороны они будут напоминать монисто.

— Шерлин? — не удержалась от вопроса Шарлотт, задрав на меня голову. — Ты… сама на себя не похожа.

— Знаю, — отозвалась я и привстала на цыпочки на козлах, высматривая, какой улочкой лучше отправиться в город. — Я этого и добивалась.

— Очень причудливо, — призналась Шарлотт.

Я ей широко улыбнулась и подмигнула.

— У тебя снова глаза светлеют, — со вздохом заметила девушка.

Я вздохнула.

— Лотта, я прогуляюсь, — предупредила я названную сестренку. — А ты оставайся здесь. Фрэнк добудет в ратуше разрешение и вернется, а Мэл и Триш разнесут по городу листовки. Я постараюсь вернуться раньше, но ты в любом случае не бойся, ладно?

Девушка понуро опустила голову и тихо промямлила:

— Ладно.

Пообещав себе, что куплю для Шарлотт что-нибудь вкусненькое, я решительно спрыгнула на мостовую и двинулась по одной из узких улочек вверх, к центру города.

Каждые несколько минут мне приходилось напоминать себе, что это, конечно, первый город малознакомого мира, который я вижу, но все же не стоит глупо таращиться на дома и людей. Вот только мне едва хватало сил, чтобы коктролировать выражение лица.

— Не веди себя, как безумная туристка! — громко шептала я себе под нос, но не переставала крутить головой, разглядывая все кругом и пытаясь запомнить обратный путь.

Прохожие обращали на меня внимание, и тогда я задорно им улыбалась и громко приглашала приходить на представление. Уши горели, скулы сводило судорогой, но я очень старалась ничем не выдать то, что мне неловко ото всей этой ситуации. В конце концов, я сама придумала себе слишком эпатажный образ и нечего теперь пытаться быть незаметной.

Я прошла через кварталы ремесленников и оказалась среди множества лавочек, где торговали всем, что только можно было придумать. Солнце стояло над головой, и множество людей толклось на узких улочках. Внезапно среди этих запахов я отчетливо уловила кофейный и развернулась так резко, что толкнула прохожего.

— Ах, простите, пожалуйста! — воскликнула я и широко улыбнулась, еще даже не успев разглядеть человека. — Простите!

В следующий миг я рассмотрела широкий лоб, близко посаженные голубые глаза, длинный нос, тонкие губы — слишком знакомое лицо, чтоб я могла не узнать этого человека.

— Простите, — снова повторила я, чувствуя, что вот-вот готова с воплем вцепиться в руку человека, которого меньше всего ожидала увидеть так скоро.

Мастер Бенедикт неопределенно кивнул, явно удивленный извинениям там, где каждую секунду люди толкались и наступали друг другу на ноги, и направился прочь, а я замерла посреди улочки, позабыв о кофе и глядя ему вслед.

Несколько секунд в голове царила полнейшая пустота, а потом я рванула следом, осознавая, что не могу упустить этого человека из виду. Сама судьба позволила мне разыскать его. Видно сжалилась над неудачницей! И кто я такая, чтобы игнорировать подобные подарки.

— Нужно что-то делать, что-то делать, — бормотала я себе под нос, спеша вперед и высматривая темно-зеленый сюртук, а мужчина преспокойно шел по своим делам, не испытывая никакого страха перед тем, что его в любой миг могут увидеть и арестовать по обвинению в умышленном убийстве.

Неужели он не боится? Или настолько уверен в себе? А может его уже оправдали? Но что он в таком случае делает в этом городке, который Фрэнк обозвал арбузным зернышком в сравнении с крупными городами королевства?

Наконец Бенедикт вошел в одно из зданий. Я, прочтя вывеску, немного постояла рядом и тоже вошла. На мое счастье мастер выбрал одно из местных кафе, а не одно из тех заведений, куда меня по той или иной причине не пустили бы. Но и здесь человек при входе задумчиво осмотрел меня с ног до головы, явно пытаясь оценить платежеспособность столь пестрой девицы и мои намерения.

Оглядевшись, я выбрала самый маленький столик, расположенный в укромном углу, откуда я могла безбоязненно наблюдать за мастером. Тот же подсел к какому-то человеку, что было мне только на руку — собеседник отвлечет Бенедикта, и тот не обратит на меня внимания.

— Можно мне меню? — совершенно светским тоном попросила я подошедшего молодого человека в темно-коричневом передничке.

Если не обращать внимания на посетителей, то заведение мало чем отличалось от самого обычного кафе: столы, стулья, вкусные ароматы еды. Ничего общего с придорожным трактиром.

— Надеюсь, тут не заоблачные цены, — пробормотала я себе под нос.

Из разговоров с Триш и Мэл я выяснила, что кроме чая, в этом мире существовал и кофе, а так же какао. Но сами девушки о кофе отзывались с прохладцей, называя его отвратной черной жижей. Из их рассказов выходило, что кофе здесь цениться не выше чая, а самым дорогим напитком считается напиток из золотого листа, для которого не было аналога в моем мире.

Сделав заказ, я постаралась дождаться его с максимально нейтральным лицом, хотя меня так и тянуло время от времени глянуть в сторону мастера.

— Спокойно, спокойно, спокойно, — прошептала я себе, — меня же так выгонят.

ГЛАВА 10

— Значит, ничего? — переспросил Бен и недовольно поморщился.

— Уж простите, — без тени извинения в голосе произнес собеседник. — Мои ребята снова прочесали все окрестности, но нет, ни одного слуха, который бы давал зацепку.

Мужчина поклонился Бену, подхватил с соседнего стула свою шляпу и удалился, оставив молодого мужчину наедине с его чашкой кофе.

Бен любил кофе и пил его очень крепким, но сейчас эта горечь лишь обозлила, вызвав острое желание бросить чашкой в стену, а после смотреть, как гуща с хлюпаньем сползает на пол.

— Проклятье, — прошипел он себе под нос. — Вот же проклятье.

Бен закрыл глаза и попытался успокоиться, но не выходило. Он всякий раз уговаривал себя, что злость не поможет, но снова и снова приходил в бешенство, когда неудача следовала за неудачей.

— Что мне делать?

Ответа не было.

Допив кофе, Бен бессмысленно огляделся и выцепил взглядом девушку, которую уже видел прежде. Он секунду соображал, где именно, пока не вспомнил, как столкнулся с ней на улице меньше четверти часа назад. Глядя на нее, мастер некоторое время просто вдыхал и выдыхал, стремясь успокоиться. Злость не ушла окончательно, но в который раз заползла в отведенное ей гнездо где-то внутри и затихла.

А девушка сидела за маленьким столиком у окна и то посматривала за окно, то обводила взглядом зал. Один раз Бен встретился с ней взглядом, но она не смутилась, лишь чуть прищурилась и отвела взгляд.

В какой-то миг Бен решил, что она красивая, но потом передумал, остановившись на том, что внешность незнакомки кажется ему интересной, очень необычной и оттого привлекательной. Ко всему прочему, манеры девушки никак не вязались с ее обликом, от чего создавалось впечатление, что какая-то особа с хорошим образованием решила на один день изменить свою жизнь и переоделась в обноски. Девушка сидела прямо, не горбилась, и безумные тряпки не мешали видеть мягкие очертания фигуры. Чашку девушка держала так, будто осознавала, что за ней наблюдают, и хотела произвести впечатление. Изысканность и утонченность, но никакой чопорности.

— О чем ты вообще думаешь? — с вновь возникшим раздражением спросил себя Бен. — У тебя нет времени ни на эту, ни на какую-либо другую девицу, если только она не дочь графа Краймиста.

И в это самое мгновение девушка отломила кусочек печенья и отправила его в рот, а Бен испытал то странное ощущение, будто в него ударила молния. Боли не было, но из головы мгновенно исчезли все мысли.

Бросив на стол несколько монет, мастер встал и направился к незнакомке. Она уловила его приближение и смотрела, не отрываясь, все то время, что он шел к ней.

А когда Бен опустился на стул напротив, она с совершенно невозмутимым видом заглянула в кофейник и сказала:

— Вы не закажете нам еще кофе?

Бен опомнился и быстро позвал подавальщика. Делая заказ и сразу его оплачивая, как и тот кофе, что уже выпила девушка, Бенедикт пристально разглядывал незнакомку, подмечая детали.

— Я вас откуда-то знаю, — сказал Бен, когда подавальщик удалился. — Откуда?

Бен точно знал, что где-то видел эту девушку, но она выглядела слишком необычно, чтобы он мог так просто ее забыть. Издали она казалась просто довольно приметной брюнеткой, но вблизи выяснилось, что у нее карие глаза, россыпь удивительно темных веснушек, идеальная кожа, которую чуть вызолотил загар, и мягкие пухлые губы. А еще подбородок… Мастер знал точно, что уже где-то видел и этот подбородок, и щеку, и губы.

— Я точно знаю, чего вы не делали два года назад, — с мягкой усмешкой произнесла девушка, отпила из чашки и неторопливо добавила: — Мастер Бенедикт.

Бен вздрогнул. Его никто не узнавал. Никто не мог его выдать. Никто из тех, кто знал королевского мастера, не забирался так далеко от столицы. Да за те два года, что Бен ездил по Шарадезу, никто не выследил его. Без дорогой одежды, без знака на груди он превратился в самого простого молодого мужчину. Никто не мог рассказать этой девушке, кто он!

Когда первые панические мысли стаей гончих пронеслись в голове, Бенедикт вспомнил, первую фразу незнакомки и весь подался вперед, задав вопрос:

— О чем вы?

— Судя по реакции, вы прекрасно знаете, о чем я, — ответила девушка. — Но… не поймите меня неправильно, я не ожидала, что с вами здесь столкнусь.

И тут Бен вспомнил ее. Вспомнил этот мягкий глубокий голос.

— Я видел вас в доме графа, — произнес он и весь напрягся, ощущая, что очень близко подошел к той тайне, которую пытался раскрыть два последних года.

— Да, вы видели меня, — не стала отрицать девушка. — Меня зовут… можете звать меня Шерлин. Так уж вышло, что я знаю — вы не причастны к тому, что произошло в Элежканской долине. Но, видите ли, прямо сейчас я не могу ничего вам рассказать.

— Почему?

— У меня есть важные дела, — ответила девушка с явным сожалением. — Но…

— Нет, говорите, — потребовал Бен. — Я искал ответы два года.

— Вы искали ответы? — искренне удивилась Шерлин.

— Я знаю, что дочь графа не похоронена возле того сожженного дома, но… где

она?

— Она жива, — просто ответила девушка. — Жива и здорова. Но я не могу прямо сейчас все вам рассказать.

— Вы просто денег хотите? — сообразил Бен.

— Нет, — качнул головой Шерлин. — Лично мне от вас нужно кое-что другое. Услуга. И… Давайте встретимся здесь завтра в полдень.

— Почему не сейчас?

— Кто же знал, что это столкновение произойдет сейчас? — пожала плечами девушка. — Я рассчитывала, что мне придется дольше вас искать.

Искать? Она его искала?

— Я бывал здесь прежде, — пробормотал Бен, глядя на девушку. — И в каждом уголке графства. Как так вышло, что я не столкнулся с вами прежде?

Она прищурилась, облизнула губы, а после ответила:

— Это слишком долгая история. Ее нужно рассказывать обстоятельно. Думаю, ничего не изменится, если вы немного подождете. До встречи!

Не дав ему и слова сказать, девушка вскочила и сбежала, оставив Бенедикта сидеть с открытым ртом.

— Проклятие, — наконец вымолвил он, глядя на входную дверь заведения и чувствуя, как внутри потряхивает от пережитого. Он так внезапно наткнулся на человека, который мог дать ему ответы, но оказалось, что придется еще подождать.

Внезапно его осенило недобрым предчувствием, что девушка может исчезнуть, так ничего и не сказав. Бен спохватился, оглядел стол, вспоминая, расплатился ли он, а после поскорее устремился на улицу, надеясь нагнать Шерлин.

* * *

Все было просто замечательно. Все складывалось невероятно удачно. Я была уверена, что нам с Лоттой не будет везти, но нам повезло. Я совершенно случайно встретила нужного человека. Каков был шанс, что подобное произойдет?

Я сидела, пила кофе и постепенно успокаивалась, чувствуя себя самым удачливым человеком на свете. Но так было ровно до того момента, когда мастер обратил на меня внимание и решил подойти. В эту самую секунду я поняла две поразительные и пугающие вещи: он меня узнал и я не готова к этому.

Я придумала простой и логичный план. Я поверила в него и вынудила поверить Шарлотт. Но оказалась совершенно не готова к тому, что удача предоставит мне шанс осуществить этот план в первом же городке.

Кто же мог представить, что мастер Бенедикт окажется настолько близко?

Будто он… Будто он и сам искал кого-то.

Радость и уверенность в себе мгновенно сменились паникой. Мне удалось справиться с выражением лица, но мысли разбегались, и я не знала, что именно буду говорить.

Я придумала план, но не обдумала то, как именно стану объяснять всё совершенно незнакомому человеку. Не выйдет же просто рассказать часть, которая его интересует. Надо рассказать о себе, о Лотте, о Марвилет. Объяснить все. Мастер ведь вряд ли в курсе того, что случилось! Он, возможно, не подозревает о Марвилет. И может так статься, что он не поверит мне. Я ведь даже не дочь графа, у меня нет авторитета знатной фамилии. Бенедикт может не поверить, что Марвилет ведьма. Может не поверить в историю про другой мир. Он ведь не обязан! Из-за нас с Шарлотт его втянули в историю. Он вправе отказаться помогать нам.

Сообразив, что в голове царит самая настоящая каша из всевозможных мыслей, я решила, что нужно как-то отвертеться и перенести разговор, иначе я рискую все запороть. Я рисковала больше никогда не увидеть мастера, но уж лучше так, чем он будет выслушивать весь тот сумбур, который я не готова на него вывалить.

* * *

Бен не догнал девушку и некоторое время просто бесцельно бродил по улицам, пока не наткнулся на другую девчонку в странном наряде с кипой листовок в руках. Узнав, где и когда состоится представление, мастер не стал терять время и сразу направился к маленькой круглой площади, на которой циркачи встали лагерем.

По закону они не могли выступать в центре, но, оплатив пошлину в ратуше, имели возможность в течение семи дней давать представления на любой подходящей площади на окраине.

К моменту, когда Бен добрался до места, там уже во всю кипела работа — огромный неповоротливый дядька в широченных штанах и пожелтевшей от пота рубахе устанавливал походную сцену, крепил на ней столбики и вешал занавес. Выбрав удачный угол для обзора, Бен засел в маленьком баре на углу, неторопливо потягивая дрянной эль и наблюдая за тем, как здоровяк заканчивает свою работу, а вокруг него суетится пухленькая блондинка, то и дело недовольно тыкая в прорехи на вытертой темно-синей ткани.

Вскоре вернулась девушка, у которой Бен взял листовку, и вместе с блондинкой взялась штопать дыры, орудуя огромной иголкой. Бен высматривал Шерлин, но она не появлялась, и мастер даже начал подозревать, что ошибся с родом занятий девушки, когда наконец из фургончика выбралась его новая знакомая. Но в первый миг он ее не узнал. Мало того, что на ней отсутствовала косметика, так еще и одета она была иначе. Бен какое-то время наблюдал за ней, но потом его отвлек здоровяк. Тот взял бубен и принялся с гиканьем и выкриками ходить по площади, зазывая зрителей на выступление, и все девушки попрятались.

Допив эль, Бен бросил на стол плату и решительно направился к сцене.

Циркачи то и дело приезжали во все, даже очень маленькие городки королевства. Правда в родном городе Бена они появлялись не часто. Бродячие артисты не слишком жаловали север королевства, где по полгода царствовали снежные вьюги, а лето было не таким жарким, как на юге. Но Бену нравился его родной край. Хоть развлечения и сводились к песням и пляскам в жарко натопленных домах.

— Дамы и господа! — проорал дядька, когда вокруг сцены собралось не меньше сотни зрителей. — Меня зовут Фрэнк Дулье и я раз представить вам шоу дядюшки Фрэнка!

Звякнув бубном, здоровяк ловко вскочил на сцену и принялся развлекать зрителей шутками и новостями, попутно анонсируя то, что ждало зрителей во время представления. Бен почти сразу понял, что труппа Фрэнка зрителей не впечатлит, хотя он посмеялся над парочкой удачных шуток.

Первым номером выступала блондинка, представленная, как Белокурая Мэл. Под охи и вздохи публики девушка показывала фокусы и мастерство гимнастки, ловко балансируя на поставленных башенкой кубиках и шарах. За ней на сцену вышел сам Фрэнк и устроил небольшое, но занимательное огненное шоу. После была рыжеволосая тоненькая девушка, впечатлившая всех не только своим мастерством скрипачки, но и многочисленными импровизациями на потеху зрителям. После нее в шляпу на сцене ссыпалось довольно много монеток.

— А теперь наш новый номер от непревзойденной Шер! — объявил Фрэнк и захлопал.

На этот раз никто не выбежал на сцену, не раздалось быстрой веселой музыки. Фрэнк даже прикрутил лампы, создавая на сцене легкий полумрак. И когда люди начали недоуменно переговариваться, вдруг раздался один удар барабана. Все замерли, вслушиваясь в то, как поет натянутая кожа. Лишь через несколько секунд звук повторился, но на этот раз в полной тишине. И вновь кожа запела, вынуждая всех вслушиваться. А в третий раз к барабану присоединился мелодичный перезвон.

Бен нахмурился и вгляделся в темноту, пытаясь понять, что же там происходит.

С каждым ударом барабана легкий звон повторялся до тех пор, пока подступивший к сцене сбоку Фрэнк чуть не усилил свет ламп, давая зрителям увидеть, как шаг за шагом из темной глубины сцены к краю подступает девушка.

Темнота все еще окутывала ее, но свет ламп отражался в многочисленных цепочках и монетках, в бусинах и подвесках, украшавших ее весьма откровенный наряд и широкую полосу черной полупрозрачной ткани, прикрывавшей нижнюю половину лица.

Волосы девушки были распущены и разделены ровным пробором, в волосах тоже виднелись цепочки. Темная блуза плотно обтягивала изящные тонкие руки, высокую полную грудь, но была подвязана так, что открывала взгляду плоский живот, а темнее шаровары из мягкой ткани начинались непозволительно низко. Украшения не только взвивались и позвякивали при движениях, но и еще плотнее прижимали ткань к телу, обрисовывая каждый изгиб и подчеркивая каждую деталь. Даже тонкие туфли без каблука оказались темными, украшенными бубенчиками.

Бен вгляделся, попытавшись рассмотреть лицо, и узнал карие глаза Шерлин, хотя теперь они были подведены еще гуще, придавая ей нездешний, совершенно хищный облик. Девушка на миг подняла взгляд на публику, и ее глаза будто вспыхнули золотистым светом.

Ритм барабана ускорился, и девушка стала двигаться быстрее, изгибаясь и поводя плечами в такт. В какой-то миг к барабану присоединилась скрипка, но совершенно все зрители уже не обратили на это внимания, заворожено наблюдая за страстным и чуть диким танцем, от которого в жилах закипала кровь. Люди смотрели, как зачарованные. И Бен наблюдал за представлением, как завороженный, впервые за долгое время ощущая что-то, кроме нервного напряжения и злости. Но интерес… даже возбуждение… были неуместны для него в данный момент. Для этого не было времени.

Бен не понял в какой миг все закончилось, но в одно мгновение ритм оборвался и лампы погасли, отгораживая зрителей от пленительной змеи в человеческом обличье, заворожившей всех. Мастер слышал, что здоровяк сразу же переключился на новый номер в исполнении блондинки, попутно призывая зрителей поощрить выступление Шер, и в шляпу тут же посыпались монеты, подтверждая, что номер на самом деле произвел впечатление. Бен даже слышал выкрики с просьбой повторить или продать встречу с таинственной танцовщицей за довольно внушительную сумму, но Фрэнк мастерски обернул все в шутку.

Смотреть дальше Бенедикт не стал, но и Шерлин он больше не видел, хотя остался и долго наблюдал за фургонами издали. Опустошив несколько кружек эля, мастер тихо выругался и вытащил из кармана связку ключей. Уходить не хотелось, но впервые за долгое время он слишком много выпил и рисковал вообще не попасть этой ночью домой. Найдя неприметную дверь в одном из переулков, Бен выбрал один из ключей, открыл им дверь, выдернул ключ, шагнул внутрь и тщательно захлопнул дверь, обрывая магический контур портала.

ГЛАВА 11

Порой Бенедикту начинало казаться, что он сам придумал магию, за которую его стали называть мастером ключей.

В королевстве существовало множество разновидностей магов… хотя никто их так не называл, но Бен предпочитал не врать хотя бы себе и называл мастеров так, как их величали когда-то, магами. В королевстве существовало множество разновидностей магов, но себя Бен ни к одному из них отнести не мог. И он очень рано понял, что некая неопределенность его будущего ужасно огорчает мать, но даже тогда он еще был слишком мал, чтобы понять, что не только это ее огорчает. Прошло еще не меньше десяти лет, прежде чем мать рассказала Бенедикту обо всем, что случилось в ночь его рождения, но даже подростком он не придал этому значения. А потом та история настигла его…

Теперь он жил с ощущением, что те события, коим он не мог быть свидетелем, происходили прямо у него на глазах. Естественно, это было не так. Но он так часто прокручивал их, что, в конце концов, убедил себя, что видел все, как наяву.

Оглядев холл своего дома и прислушавшись, Бен медленно побрел наверх, собираясь упасть в кресло у камина и довершить этот странный день парой бокалов чего-то достаточно крепкого, чтобы под покровом ночи его не настигли кошмары.

Все началось задолго до его рождения, и не Бен стал всему виной, а его отец, которого в королевстве называли не иначе, как королевский мастер. Большую часть времени главный маг королевства проживал в столице, то и дело мастеря что-то прекрасное то для ее величества королевы, то для его величества короля. Королева как раз ждала первенца, и весь двор желал всячески ей угодить, следуя примете, что у счастливых рождаются добрые и прекрасные дети. Это поверье казалось старым, как мир, но все на время забыли о скепсисе и делали все, чего желала королева.

Королевский мастер участвовал в этих танцах и сюсюканье, хотя его жена так же ожидала ребенка, и это так же был первенец. Но мать Бена не злилась, прекрасно осознавая разницу между собой и королевой, а потом случилось то, чего никто не ожидал.

Пока все были отвлечены королевой, король увлекся какой-то придворной дамой. После оказалось, что девушка вовсе не была придворной дамой — она обманом проникла во дворец и успешно скрывалась длительное время. Но на первых порах король этого не знал и с чисто королевской самоуверенностью завел интрижку. Он и прежде был непостоянен, но каждая дама при дворе знала, что ей не стоит на что-либо надеяться. Но эта оказалась не готова к подобному. Король вдруг узнал, что от него ожидали развода и повторной женитьбы. Тут-то и выяснился обман. А чуть позже и то, что девушка та — ведьма.

Мать Бена не любила вспоминать вечер и ночь, которые стали самыми трагичными в ее жизни. Все началось с малого, как волна на море. Никто не думал, что обыденная сцена выяснения отношений между королем и его временной пассией перерастет всего за несколько часов в настоящий ураган.

Король объяснил девушке, что та с самого начала ни на что не могла рассчитывать, кроме денежной компенсации. Сообщив это, король беспечно удалился, уверенный, что все пройдет гладко. Его жена только-только родила чудесного крепкого мальчика, и его величество посчитал, что на время обязан остепениться. Но пассия считала иначе. Из пересказа матери Бен знал, что ведьма хотела не просто окрутить короля, но и изменить порядки в королевстве, прекратив преследование ведьм и колдунов. Неограниченная власть, которой обладала королева, могла помочь ведьме многое изменить в Шарадезе.

Но отец Бена смог первым понять, что происходит. Он делал механизмы, отвечавшие за наблюдением за погодой. И с профессиональной точностью ощутил надвигающийся магический шторм. Мастер кинулся в покои своей жены и велел ей идти и защищать королеву, а сам поспешил к королю, собираясь умолять его выставить стражу у дверей в покои королевы.

Ведьма оказалась сильнее, чем все думали. Она смела в сторону всех придворных, пока шла по замку. И убила королевского мастера, когда он попытался преградить ей дорогу. И едва не убила мать Бена с ним в животе, когда та заслонила собой королеву. Всех в покоях королевы спасла лишь случайность. Когда ведьма отшвырнула мать Бена в сторону, у одной из горничных хватило храбрости ударить ее по голове деревянным кроликом, которого подарили новорожденному принцу. К тому моменту, когда ведьма прекратила шипеть от боли, к покоям королевы подоспела стража, и злодейке пришлось спасаться бегством.

Ее с тех пор никто не видел.

Мать Бена была очень слаба после всего случившегося. У нее не хватило сил даже на то, чтобы похоронить мужа. Горюя и переживая за своего не рожденного сына, женщина на утро уехала на север, где находилось семейное поместье, и именно там на свет появился Бен.

Король был очень благодарен отцу Бена и хотел как-то помочь вдове своего друга, но мать Бенедикта и слышать не желала о том, что ее сын мог бы расти с королевским наследником. Но ей пришлось принять подарок от короля — визит мастера звездных механизмов.

Для сына столь важного человека король выбрал лучшего из тех, что мог предсказать судьбу. И этот человек очень постарался, составляя предсказание для Бенедикта, но то оказалось настолько неприятным для матери Бена, что она не позволила записать его, чтобы по старой традиции вручить предсказание сыну на его двенадцатилетие.

Но то предсказание оказалось верным, Бен следовал за своей судьбой, нигде не сворачивая. Теперь-то он понимал, что то столкновение с ведьмой не прошло для него даром, хоть он и находился в утробе матери. Ребенком юный мастер все никак не мог разобраться с собственными способностями, которые беспокоили как его мать, так и всех вокруг.

Так уж вышло, что Бену не передались навыки отца, о чем так мечтала его мать. И первые десять лет своей жизни он казался всем вокруг самым большим разочарованием семьи. А семья у него была не простая!

Бенедикт не горел желанием собирать механизмы, не хотел изобретать что-то необычное, но днями напролет любовался формой найденных по всему дому ключей. Из-за того, что он не оправдывал надежд матери, его часто запирали одного или вместе с няней, и какое-то время спустя он сам для себя придумал игру, заключавшуюся в том, что стоит пожелать и любой ключ заведет туда, куда хочется. Нужно выбраться из запертой комнаты — пожалуйста, оказаться в другой части дома — только пожелай, добраться на другой конец деревушки, рядом с которой располагалась родительская усадьба, — нет ничего проще. И в какой-то момент выдумка стала реальностью. Бен на научился создавать то, что он сам стал называть ключами-порталами.

Но почти сразу же Бен понял и то, что мать его не поймет. Не сможет принять, ведь подобная магия куда больше напоминала магию ведьм, чем классическую магию мастеров. И юному Бенедикту пришлось еще очень долго скрывать свои навыки, тайно тренируясь, пока однажды он не был представлен ко двору и не познакомился с принцем Марлоном.

Ему он поведал правду, и, хотя юный принц тогда еще был несовершеннолетним, Марлон смог добиться для Бена особого статуса, с которым через некоторое время все стали считаться. К моменту, когда принц занял трон своего отца, Бена уже называли неофициальным королевским мастером, хотя его магия все еще создавала множество поводов для сплетен. Но юного Бена это мало волновало. Ему нравилась жизнь в столице, положение и особое отношение. А еще то, что можно редко видеться с матерью, постоянно твердившей, что Бену следует все бросить и уехать из опасного города и страшно замка королей.

А потом случилось то, чего Бенедикт не ожидал. Он несколько лет успешно создавал ключи, при помощи которых мог открыть дверь, ведущую в любую точку королевства. Король любил пользоваться подобной транспортной услугой от лучшего друга, да и сам Бен часто плевал на привычные методы передвижения и даже в пределах столицы ходил через свои порталы, успевая за один день так много, что ему все завидовали. Но однажды магия ключей стала работать с перебоем. Некоторые ключи не получались, другие ломались после первого же использования, а были и случаи, когда Бен просто терял ключи, переступая порог, где на долю секунды он оказывался между двумя связанными магией местами.

Обеспокоенный происходящим, Бенедикт отправился к матери, и та рассказала ему о пророчестве, которое более всего походило на проклятие. Она не слишком хорошо помнила детали, а составить точное предсказание столько лет спустя оказалось нельзя, поэтому мастеру пришлось принять то, что сумела припомнить его мать.

С ее слов выходило, что и необычная магия, и успех были Бену предсказаны, как и то, что в двадцать пять лет он рискует частично потерять свои способности. Но это было еще не самое ужасное. Предсказание утверждало, что Бен не доживет до тридцати, и уберечь его от неминуемой гибели может лишь проклятая девушка, связанная с одной из знатных фамилий Шарадеза.

Рассказав об этом, мать со слезами поведала ему обо всем, что случилось в ночь гибели отца Бена, а еще о том, что, убегая, ведьма прокричала, что отомстит и королю, и семье мастера, который его защищал.

— И не видать! Не видать вам покоя, пока королевский род не пресечется! — все повторяла и повторяла мать, раскачиваясь из стороны в сторону. — Я уничтожу вас! И вырву сердце твоего сына, мастер! Вырву сердце!

Бен выслушал мать, но не слишком поверил как в предсказание, так и в угрозы ведьмы. Прошла четверть века, а ведьма еще не приступила к возмездию. Он, конечно, знал, что очень многие из ведьм и колдунов живут дольше мастеров, но не придал этому значение.

Прошел целый год, в течение которого Бенедикт пытался как-то вылечить свой странный недуг. И король Марлон всячески его поддерживал, хотя многие придворные советовали его величеству сменить королевского мастера.

А потом, когда в один из дней Бенедикт обнаружил, что может строить порталы лишь между королевским замком и своим городским домов в столице, он по-настоящему испугался и начал искать решение проблемы. Он даже Марлону обо всем рассказал, и тот предположил, что Бену стоит найти девушку с проклятием, раз она упоминается в предсказании. Но просто разгуливать по домам знати и расспрашивать их о дочерях и других родственницах Бен не мог, и король помог ему, придумав оправдание этой затее — поиск невесты для его величества.

Следующий год Бен потратил на то, что написал письма всем знатным семьям королевства, а после начал посещать те, где имелись дочери на выданье. На это уходило время, но он стремился взглянуть на каждую девушку, хотя и знал, что не сможет увидеть проклятие. В разговорах с родителями или опекунами девушек Бен так запугивал людей, что они готовы были с радостью рассказать все, лишь бы пережить встречу с королевским мастером. Но девушки, к несчастью, были чисты, прекрасны и ни у одной не имелось даже маленького проклятия, ведь все они прожили слишком мало и не могли ничем насолить какой-либо ведьме.

А потом пути-дороги привели Бенедикта в дом графа Краймиста. Тот вел себя очень странно, все юлил и не желал отвечать на вопросы, а его жена, выглядевшая удивительно юно рядом с мужем, заявила, что у графа есть дочь, но та живет далеко, почти на побережье. Бен остался в резиденции графа, чтобы дождаться приезда девушки, хотя был готов сам съездить в указанное место.

Через неделю Бен решил отлучиться и на несколько дней ушел порталом в свой дом в столице, а еще через пять дней под покровом ночи ему доставили пакет с письмом от короля, в котором тот извещал друга о том, что Бенедикту грозит опасность ареста по обвинению в поджоге. Статья об этом вышла на следующее утро, но Бен успел спрятаться, каким-то чудом открыв дверь в еще один свой дом в столице, о котором почти никто не знал.

Выждав несколько дней и убедившись, что за домом не следят, Бен скупил кипу газет и обо всем разузнал, а после и вовсе отправился в долину, чтобы увидеть место, которое он якобы сжег. О причинах в газетах не говорили, но Бен не мог не признать, что интерес к дочери графа и найденный на месте происшествия ключ — весомые улики. На месте же стало ясно, что если в доме и жила девушка, то в огне она не погибла — могила графской дочери была пуста.

И тогда Бенедикт стал расспрашивать, искать тех, кто хоть что-то мог знать, но делал это аккуратно, стараясь не привлечь к себе внимание охотившейся на него стражи.

Вскоре быстро и слишком подозрительно умер граф, и это привлекло внимание Бена к графине. О ней разузнать удалось больше, чем о дочери графа. Чем больше мастер выяснял, тем больше уверялся в том, что имеет дело с опасной и самоуверенной особой. Он не мог этого доказать, но заподозрил, что Марвилет — ведьма.

С тех пор все свое время мастер тратил на поиски хоть каких-то сведений о дочери графа, чтобы иметь возможность снять с себя обвинения и разобраться с ведьмой.

— Надеюсь, завтра все станет ясно, — вытянувшись в кресле и покачивая янтарную жидкость в бокале, прошептал Бен. — У меня осталось не так много времени.

Он взглянул на дрожащее пламя в камине, прислушался к начавшемуся за окнами дождю и с горечью подумал о том, что всего через несколько месяцев ему исполнится тридцать лет, и он может не увидеть новую зиму в родовом имении, где снег заметал дома до самых окон, а солнце холодным морозным утром казалось белым и острым, как круглый нож для горячих пирожков с сыром. И Бен не съест свою порцию этих пирожков, которые так славно печет старая кухарка за неделю до Нового года…

— Я должен во всем разобраться, — прошептал Бен, мотнув головой. — У меня еще есть немного времени.

ГЛАВА 12

— Шерлин! — пискнула Лотта и, кажется, толкнула меня пяткой.

Я рывком села и судорожно огляделась, ища то, что настолько перепугало девушку. В прошлый раз она так кричала, увидев посреди кибитки мышь. Мышь оказалась гостьей, из любопытства забравшейся к нам во время одной из полевых ночевок.

— Что? — сонно спросила я, разглядывая нашу кровать и пол в поисках новых гостей.

— Ты! — перепугано воскликнула она и указала на мои руки.

Я непонимающе скосила взгляд и не удержалась от возгласа.

— Святой крендель с маком! — с веселым ужасом воскликнула я, когда прошел первый испуг.

— Что это? — натягивая на себя одеяло, со страхом уточнила Шарлотт.

— А не видно? — мысленно ругая себя за сарказм, спросила я. — Я когти отрастила.

У меня и правда были когти. Самые натуральные, длинные и изогнутые, как у большой кошки, но, что удивительно, изящные и словно выплавленные из чистого золота. Внезапное приобретение никак не изуродовало мои руки, разве что кожа стала плотнее и у ногтей отливала золотом.

— Это то… то… — не в силах вымолвить, шептала Лотта.

— Ага, это подарочек от Марвилет, — выдавила я с раздражением. — Шикарно смотрится. Черт!

Спустив ноги с кровати и убедившись, что на них ногти не изменили форму, хоть и стали золотыми, я всхлипнула и позорно разрыдалась.

— Лина, — простонала Шарлотт, сев ближе и обняв меня. — Я так виновата. Прости меня.

— За что? — удивилась я между всхлипами. — Это ведь не ты меня этим наградила.

— Но эти чары Марвилет готовила для меня! Это я должна была стать такой, — напомнила девушка.

— А я полезла проверять, — со всхлипом отмахнулась я. — Ты тут не причем. Я сама виновата.

— Шерлин, — едва не плача при виде моих слез, простонала девушка.

— Сейчас, сейчас я успокоюсь, — шепнула я. — Подожди немного.

— Хочешь, я узнаю на счет завтрака? — предложила девушка.

— Фрэнк сказал, что выдаст денег, чтобы мы могли перекусить в ближайшей забегаловке, — вздохнула я.

— Ой, точно, мы же в городе! — спохватилась Лотта. — Ты вчера была невероятна!

— Да, а сегодня я, мать ее, женщина-кошка, — выдохнула я и рассмеялась. — Лучше узнать, сколько времени.

— Ага, — кивнула Шарлотт.

Она одевалась, а я думала о том, что не рассказала ей о Бенедикте. Перед выступлением на это не осталось времени, а после… Я увидела его в толпе возле сцены и испугалась на мгновение, а после в меня будто черт вселился, так мне хотелось впечатлить его. И я видела, что он смотрит, разглядывает. И это странным образом придавало сил продолжать, делая даже то, чего я не пробовала на тренировках. Вчера я танцевала для одного человека, хотя и теперь не могла понять, почему мне так уж надо было все это проделывать, но к концу выступления завороженными оказались все зрители.

Фрэнк радовался как ребенок, взвешивая полную монет шляпу, а я внезапно решила, что не хочу рассказывать о маге Шарлотт, хочу хотя бы на один день оставить этого человека лишь себе. Пусть это глупо. Пусть я сама не знаю, зачем мне это нужно, но глядя на мужчину в толпе, мне хотелось забрать этот странный момент себе. Как и взгляд человека, которого я почти не знала.

— Ой, уймись! — с горечью велела я себе, радуясь, что Лотта вышла и не может меня услышать. — Ты же не влюбилась? Ты не можешь! Ты не можешь в кого-либо здесь влюбиться. Ты найдешь решение и вернешься домой! Лина, ты вернешься домой! Тебе не нужны непонятные мужики из какого-то королевства!

Я впилась ногтями-когтями в матрас и вздохнула.

— Тем более, с такими переменами, — довершила я свои причитания, разглядывая свои руки. — Дурочка, да кому ты нужна, если то и дело у тебя светятся глаза и за ночь отрастают когти?

Стоило бы поплакать, но шок прошел, и ко мне вернулась моя всегдашняя решительность.

— Ничего. Ничего, я правлюсь, — прошептала я. — Все будет хорошо.

Через несколько минут когти сами собой стали меняться, терять форму и цвет, постепенно превращаясь в мои обычные аккуратные ноготочки.

— Я точно справлюсь, — выдохнула я, когда обратная трансформация завершилась.

* * *

Через несколько часов, переодевшись и наскоро перекусив, я вошла в кафе, где меня уже ждал маг с таким невозмутимым видом, словно не было ни вчерашнего выступления, мысли о котором не давали мне покоя, ни утренней истерики, ни неловкого вранья, когда я делала все, чтобы не сообщить Лотте истинную причину моего ухода. Оставалось лишь верить, что актриса из меня хотя бы средненькая, и Шарлотт не поймет, какую дикую вину я перед ней ощущаю.

За вечер, ночь и утро я смогла все обдумать и теперь была полностью готова к разговору с мастером, хотя то и дело приходилось заставлять себя не думать о том, что я вытворяла на сцене, и о том, что Бенедикт все видел. Не думать о том, как он на меня смотрел.

— Доброго дня, — поприветствовала я мужчину и поскорее отвела взгляд, мысленно радуясь тому, что предусмотрительно припудрила лицо перед уходом — щеки так и горели.

— День добрый, — согласился мастер, наблюдая за тем, как я сажусь и расправляю складки на юбках.

— Неважно выглядите, — заметила я, хотя стоило помалкивать и не лепетать все, что придет в голову, но мастер на самом деле выглядел не очень хорошо.

Создавалось впечатление, что он или не спал все ночь, или пил до утра, а потом окатил себя ледяной водой, нацепил свежую одежду и заявился на встречу. Прежде яркие голубые глаза казались чуть мутноватыми, а кожа — желтоватой.

Вздохнув, я оглядела стол и медленно сложила перед собой ладони, готовясь к беседе, которая, возможно, станет самой сложной в моей жизни. Мне пока не приходилось участвовать в собеседованиях, но то и дело мелькала мысль, что именно в такой ситуации я оказалась.

Ах, святые маффины, я справлюсь?

Мастер не пытался мне помогать. Он просто сидел напротив и ждал, что именно я ему скажу, хотя еще вчера был готов терзать меня вопросами. Похоже, кто-то тоже подготовился к этой встрече.

— Что ж… — выдохнула я. — Дело в том, что мы с вами встречались два года назад. Даже уже чуть больше двух лет назад. И вы не ошиблись, мы встретились в доме графа Краймиста за неделю или десять дней до того, как сгорел один дом в Элежканской долине.

— Да, но я пока не понял, с кем разговариваю, — кивнув, произнес маг.

— Это будет довольно сложно объяснить… — чуть поморщившись, выдавила я, глядя собеседнику в глаза.

— Почему?

— Потому что это отдельная история, которая не имеет лично к вам никакого отношения, — ответила я, стараясь не спешить и не вываливать на собеседника хроники моей жизни за последние недели. — И вам, вероятнее всего, нет и не может быть до этого дела, но без этой вступительной части мало что будет понятно.

Бенедикт на миг прищурился, внимательно разглядывая мое лицо, а после кивнул и ответил:

— Я слушаю.

— Надеюсь, у вас хватит такта не перебивать меня с восклицаниями и вопросами до того, как я закончу? — попросила я.

— Хватит.

— Все довольно… запутанно и… местами слишком невероятно, — с запинкой выговорила я.

— Я слушаю.

— Все началось одним днем в одном пригородном лесу…

ГЛАВА 13

Бен проснулся рано утром от того, что из его пальцев выскользнул бокал и, не разбившись, покатился по полу. Вздрогнув, мастер осмотрелся, судорожно дернулся, заметив, что стрелка часов добралась до одиннадцати.

Он заяви лея в кафе за четверть часа до назначенного времени, впервые в жизни надеясь, что девушка опоздает. Но она не задержалась и выглядела такой свеженькой и довольной, что на несколько секунд Бен забыл о своем диком похмелье и о том, какие черные мысли терзали его вчера.

Шерлин в этот раз обошлась без косметики, но все равно выделялась на фоне остальных посетителей из-за своего наряда. А потом внезапно он поймал себя на мысли, что напротив сидит не просто миленькая девушка в очень необычном наряде. Напротив сидела сосредоточенная и вмиг посерьезневшая особа, которая на самом деле решилась ему обо всем рассказать.

То ли из-за этого, то ли из-за того, что ему нравилось наблюдать за ее живой мимикой, Бен как-то сразу ей поверил, хотя история получалась совершенно невероятная, как Шерлин и предупреждала.

— И в итоге я оказалась в другом… в этом мире, — недовольной осой прошипела девушка. — Это, знаете ли, не слишком приятно. Здесь все иначе. Совсем. У нас нет магии. В любом ее проявлении.

— Совсем? — удивился Бенедикт, слабо представлявшись себе как какой-то иной мир, так и пути в него проникнуть.

— Уже потом я поняла, что все дело было в ключе, — внезапно произнесла Шерлин, привлекая внимание мастера. — Но сразу я никак не связала одно с другим.

— Ключе?

— Да, — кивнул девушка. — Так уж вышло, что я открыла дверь случайно найденным ключом… Только я не буду говорить, зачем я вообще это проделала. Это слишком… сложно для объяснения. В этом мире ничего похожего нет, и все лишь еще больше запутается.

— Посторонний не может открыть ключом портал, — перебил девушку Бен. — Это невозможно.

Она открыла рот, закрыла, а потом удивленно спросила:

— Правда?

— Да, — покивал Бенедикт. — Эта магия работает только в моих руках.

«Пока еще работает», — с горечью поправил он про себя.

— А другие? Что говорят другие мастера… ключей?

— Нет других, — ответил Бен, наблюдая за девушкой. — Я искал, но ни у кого нет схожего умения. Есть огромное число тех, кто создает сердца и механизмы для всевозможных машин и приборов, но никто не умеет создавать порталы при помощи ключей.

— Но как тогда я оказалась здесь? И как я вытащила Лотту? — спросила девушка, но тут же одернула себя: — Стоп, до этого я еще не дошла.

— Лотту?

— Подождите, — отмахнулась Шерлин. — Давайте по порядку. Как же так?

Неужели ни у кого не вышло что-то с ключами?

— Нет.

Девушка довольно долго молчала, а потом спросила:

— У вас есть ключ?

Бен удивленно хмыкнул, позволил себе улыбку и вытащил из кармана сюртука связку. Девушка секунду смотрела на ключи, а потом бесцеремонно отобрала и быстро отцепила один из продолговатых латунных ключиков.

— Проще один раз проверить, чем сомневаться, — заявила она, вскакивая с места.

Удивляясь тому, что происходящее его ни капли не злит, Бенедикт забрал ключи, оплатил свой недопитый чай и последовал за новой знакомой, а та решительно огляделась на пороге кафе, проверяя, чтобы за ней никто не наблюдал, и сунула ключ в скважину замка. Бен хотел было заметить, что ничего не выйдет, но тут он различил знакомый и такой любимый звук трения металла о металл, а после сухой тихий щелчок.

— Вы?.. — начал мастер, но девушка уже толкнула дверь и сделала шаг вперед сквозь на миг возникшую тьму.

Бену пришлось шагнуть следом, попутно выдернув ключ из замка, и захлопнуть дверь, чтобы никто в кафе ничего не заметил. В следующий миг его окружили незнакомые запахи и звуки.

— Ура! Получилось! — воскликнула рядом девушка. — Я же говорила! Ой! Я же дома!

Святые вафли! Я и не ожидала, что все окажется так просто!

Увидев знакомую белую дверь, кусты и услышав возгласы ребят в чаще леса, я едва не расплакалась, думая лишь о том, что оказалась дома, в родном и таком удобном мире, где все просто и легко. Захотелось упасть на землю и обняться с чуть пожухлой осенней травой.

Какое-то время я могла лишь восклицать, глядя вокруг, а потом до меня со всей полнотой дошло то, что я на самом деле ни где-нибудь, а дома.

«Я дома, я дома, я дома, — билась в мозгу одинокая мысль. — Я вернулась домой. Больше не надо страдать!»

— Где мы? — вырвал меня из радостного возбуждения мастер, а я на несколько секунд успела забыть, что притащила его сюда.

— В моем мире, — ответила я, вслушиваясь в доносившиеся голоса и понимая, что не просто перенеслась домой, но, похоже, вернулась ровно в тот миг, когда ушла, а это значит, что никто не заметил моего отсутствия!

— Но… подобного не может быть, — произнес маг, даже не догадываясь, что он сам среди обычного лесочка в своем наряде выглядит более невозможным, чем что-либо еще.

— Другой мир? — уточнила я, взяв себя в руки.

— Нет, то что у вас все так просто получилось, — мотнул головой Бенедикт.

— Но это так, — сказала я, шагнув к нему.

Мастер мотнул головой, смиряясь с неожиданным открытием, а я с улыбкой повертелась на месте. Все так же шумел ветер и тучи над головой становились все темнее с каждой секундой, грозя обрушиться нам на головы проливным дождем, а я не могла не улыбаться, совершенно не ощущая холода.

«Я дома, я дома, я дома! — почти пела я про себя. — Я что-нибудь навру ребятам, и сегодня ночевать буду в общаге. А завтра найду свой старый телефон, сделаю новую симку и наконец поговорю с бабушками! Да! Да! Все закончилось! Мне не нужна помощь мастера!»

А в следующий миг до меня дошло, что мастер ничего не знает про Шарлотт. Да и Шарлотт не подозревает о том, что я встретила Бенедикта. А я… А я собираюсь все бросить. Бросить Шарлотт, девушку, которая почти стала мне сестрой!

— Нужно вернуться, — простонала я и добавила уже громче: — Нужно вернуться.

Я шагнула к двери, но в последний миг мастер перехватил меня за руку и оттянул назад, не позволяя шагнуть в темный провел.

— Что? — спросила я, обернувшись и едва не уткнувшись мужчине губами в подбородок.

Он скосил на меня взгляд и уточнил:

— Куда в прошлый раз вывел этот портал?

— В дом в долине, — шепотом ответила я, думая лишь о том, что так и стою слишком близко к едва знакомому человеку, да еще и позволяю себе бесстыдно его разглядывать, подмечая мелкие детали, вроде совершенно рыжей щетины и мелких морщинок вокруг глаз. Интересно, когда он улыбается, то морщинки проявляются четче?

— Тогда нельзя, — ответил мастер. — Нужно всегда закрывать за собой дверь, иначе это может привести к неприятным последствиям.

— Ясно, — прошептала я и сглотнула, когда Бенедикт отпустил мою руку и обошел меня.

Он с совершенно невозмутимым видом перевернул дверное полотно, закрывая им темный прямоугольник прохода, и выдернул ключ из замочной скважины. А после с самым серьезным выражением лица вновь вставил ключ и открыл дверь, хотя со стороны все это действо оставалось нелепым без какого-то подобия дома или хотя бы стены.

— Идем, — позвал мастер, протягивая мне руку, и я без слов шагнула к нему.

На этот раз мы оказались не в кафе, а в каком-то старинном мрачном доме. Из холла, в котором мы очутились, открывался вид на великолепную резную лестницу на второй и третий этаж, потертые темно-красные обои на стенах, почти полностью закрытые картинами, и массивную люстру под самым потолком. Обогнув меня, мастер повернул рычаг на стене, от чего что-то где-то щелкнуло, а потом в самом центре этой люстры на миг зажглось не меньше дюжины красных огоньков, от которых красное свечение по цепям скользнуло к шарикам на двух ярусах рожков — и через секунду все люстра пылала бледно-красным светом, позволяя лучше разглядеть дом.

— Очень красиво, — вежливо заметила я, искоса взглянув на Бенедикта.

Он неопределенно кивнул и указал куда-то в сторону. От люстры с шелестом отделилось несколько огоньков. Они закружили над нами, то соединяясь в клубок, то распадаясь на отдельные красные точки. Когда один из огоньков спустился пониже, я поняла, что это небольшой механический жук, похожий на майского, крылышки которого светились алым.

Хотя дом изнутри казался огромным, мы очень быстро очутились в уютной светлой кухне, где царствовали очень большой камин и широкий дощатый стол. Заметив, что мастер открыл один из буфетов, я села за стол и стала вертеть головой, разглядывая и массивную кованую люстру, на которую сели светлячки, и широкие подоконники, и каменный пол, выложенный из черных гранитных шестигранников.

— Я слушаю, — сказал Бенедикт, выставляя на стол блюдо с печеньем, чайник, чем-то похожий на самовар, и чашки.

* * *

— И где ты была? — хмуро спросила Мэл, когда я вернулась к нашим фургонам. — Твоя Лотта уже несколько раз спрашивала. И Триш забеспокоилась.

— Я… мне нужно было отлучиться, — сказала я.

— Ты, часом, не подцепила ли себе вчера дружка? — невесело уточнила девица. — Ты смотри. Не влипни в неприятности.

— Я не дурочка, чтобы… — начала я, но Мэл меня перебила и хмуро заявила:

— Все так считают. И я такой была. Когда-то… Я начинала не с Фрэнком. И мне было поменьше, чем тебе. Мы давали представление в одном городке на севере, и я приглянулась богатенькому наследнику одной местной семейки. Да… что там скрывать, мне он тоже понравился. Красавец. Ухаживал, обхаживал, а потом предложил остаться, квартиру мне снял, даже экипаж выделил, шмотья мне лучшие портнихи нашили. Миловались мы с ним по три раза в неделю, пока в очередной грошовой газетенке я не прочла, что он женился, а ведь мне он нашептывал, что хочет видеть своей супругой. Расстроилась. Горевала очень. Как-никак… шанс начать новую жизнь был, не выступать на сцене. А потом решила, что, пока есть возможность, из наследника нужно вытащить столько, сколько поместится в сумках. Не сказать, что он был слишком щедрым, но деньжата у меня водились. А потом! — Мэл расхохоталась. — На мою квартиру заявилась женушка этого красавчика, и летела я из города едва ли не в одном белье.

Я вымученно улыбнулась и сказала:

— Спасибо за историю. Я буду осторожна.

Отвязавшись от Мэл, я нырнула в нашу с Лоттой кибитку и заявила:

— Нам нужно поговорить!

ГЛАВА 14

Бен перевел дух и издали присмотрелся к сидевшим за столиком девушкам. Как и сказала Лина, они напоминали сестер. Но стоило мастеру подойти ближе, как он тут же заметил различия. И дело было не только в цвете глаз или веснушках. Девушки вели себя совершенно полярно. Шерлин казалась спокойной и уверенной, даже веселой. Глядя на нее, Бенедикту хотелось улыбнуться. Шарлотт же походила на перепуганного ребенка. Она нервозно кусала губы и вздрагивала от любого резкого звука.

— Добрый день, — поприветствовал мастер, садясь напротив.

— Здравствуйте, — отозвалась вежливая Лотта, а Лина лишь кивнула, как старому знакомому.

Заставив себя оторваться от созерцания Шерлин, Бен мягко улыбнулся второй девушке и осторожно спросил:

— Значит, это вы Мира Шарлотт Краймист.

Девушка покосилась на подругу, а после неуверенно кивнула.

— Да, это я. На самом деле.

— Я верю, — успокоил Бен.

— Но я ведь не могу это подтвердить, — напомнила Шарлотт. — Все документы погибли в пожаре. Или они вообще находятся в доме отца. В доме Марвилет.

— Существуют легкие способы проверить подлинность вашего происхождения, — сказал мастер. — Так что вам нет резона врать.

Шарлотт вздохнула, явно успокоенная его ответом.

— Шерли сказала, что вы все знаете…

— Да, еще я сказал ей, что подумаю над решением, но прежде хочу с вами повидаться, — сказал Бен.

— И что делать? — напряглась дочь графа.

— Пока не знаю, — усмехнулся Бен. — Вообще-то я вас искал, Шарлотт, но никак не ожидал, что вот так столкнусь. Нужно обдумать то, что рассказала мне ваша подруга.

— Вы… вы верите, что моя мачеха — ведьма? — с опаской уточнила Лотта.

— Безусловно, — кивнул Бен. — На самом деле… у меня тоже счеты к этой женщине. Так уж вышло, что когда-то она мне тоже навредила. Точнее, я думаю, что это была она.

Лина нахмурилась, слушая Бенедикта.

— Вы об этом не говорили, — с капелькой обиды напомнила она.

— Я все еще не уверен, — ответил мастер. — Это может быть случайным совпадением.

— Вселенная слишком ленива, чтобы плодить совпадения, — заметила Шерлин.

Бен улыбнулся. Ему определенно нравилась эта решительная девушка, обладающая собственным мнением и сильным характером.

«Подожди, — одернул он себя. — Нужно интересоваться не Линой, а Лоттой. Именно от нее зависит твоя жизнь!»

Но даже повторив про себя эти слова несколько раз, мастер не смог ими проникнуться. Что-то внутри сопротивлялось подобному неизбежному выбору.

— В любом случае я собираюсь вам помочь, Лотта, — сказал Бен. — Но иметь дело с ведьмами непросто. А эта, похоже, достаточно умна и коварна. Когда я встречался с вашим отцом, ей удалось провести меня. Нельзя действовать необдуманно. Нужно загнать ее в угол, как-то спровоцировать и получить признание. Тогда она не сможет отвертеться.

— Что ж… С вас план по возвращению Лотте ее статуса, — кивнула Шерлин. — Это и вам выгодно.

— Да, я смогу очистить свое доброе имя, — согласился Бенедикт, продолжая наблюдать за девушками.

— И тогда я смогу со спокойной душой вернуться к себе, — с улыбкой произнесла Лина.

— А ты не хочешь остаться? — с надеждой спросила Шарлотт.

Лина покосилась на Бена, явно видя в нем постороннего, и тихо напомнила:

— Солнце, меня ничто здесь не держит, кроме тебя. Но когда ты станешь той, кем являешься с рождения, тебе уже не понадобиться поддержка в моем лице. Мне не хочется, но ты же понимаешь, что там у меня бабулечки, учеба, налаженная жизнь. Я здесь чужая.

— Что ж… — вмешался Бен, стараясь не думать о том, что ему хочется задержать Шерлин в этом мире не меньше, чем Шарлотт Краймист. — Давайте… для начала обдумаем нашу стратегию на ближайшие дни.

* * *

Через неделю маленькая труппа вновь отправилась в путь, но теперь каждое утро для нас с Шарлотт начиналось с улыбки.

Когда я пересказала мастеру все, что произошло со мной и Лоттой, опустив лишь часть про темные чары, предназначавшиеся дочери графа, но доставшиеся мне, там же на просторной кухне Бенедикт решил, что будет нам помогать. Нам предстояло не только очистить имя мастера, вернуть Лотте ее наследство, которое присвоила Марвилет, но и поймать злодейку.

После личного знакомства с Шарлотт, мастер пообещал составить план действий и найти способ встретиться с нами на пути к следующему городу или уже там.

Я улыбнулась и прищурилась, глянув на плетеную крышу кибитки, которую снаружи закрывали несколько слоев промасленной парусины. За недолгое время я свыклась с этой малогабаритной квартирой, но теперь ощущала благодарность судьбе за это уютное гнездышко, ведь если бы не Фрэнк и его труппа, мы с Шарлотт могли не встретиться с мастером, и я бы навсегда застряла в этом мире.

Теперь же я точно знала, что смогу вернуться обратно и воспринимала свое пребывание здесь, как внезапный отдых с возможностью погружения в увлекательное приключение.

— Чему ты улыбаешься? — спросила Шарлотт, перевернувшись и заметив выражение моего лица.

— Я рада, что все складывается наилучшим образом, — пояснила я. — Ты же сама слышала Бенедикта.

— Он сказал, что обсудит все с королем, — со вздохом прошептала девушка, — и они придумают, как поймать Марвилет.

— Да, — согласилась я и снова улыбнулась.

С того момента, как пути-дороги свели нас с мастером, все казалось мне простым и легким. Король и Бенедикт и до этого подозревали Марвилет, но теперь у них были свидетели преступлений, так что оставалось удачно разыграть эту карту.

— Как в кино про Пуаро! — воскликнула я. — Им нужно заманить ее в ловушку и представить неопровержимые доказательства! Нет… — Я помотала головой. — Спровоцировать! И не дать сбежать!

— Думаешь, это возможно? — спросила Лотта, прижавшись ко мне.

— Я надеюсь, — ответила я. — В отличие от нас с тобой, они более опытные как в магии, так и в интригах.

— Хорошо бы, — со вздохом прошептала девушка. — А знаешь что?

— Что?

— Мне нравится здесь жить, — призналась Шарлотт.

Я улыбнулась и потрепала девушку по голове.

— Не говори глупостей, — добродушно велела я. — Тебе положено жить в большом доме, принимать гостей, выезжать в свет.

Шарлотт пискнула.

— И ты должна выйти замуж за богатого и любящего тебя мужчину, — довершила я.

— Но…

— И не говори мне о проклятии! — строго велела я.

— А мастер о нем расспрашивал, — напомнила Лотта.

— Ему просто было любопытно, — заверила я. — Но он ведь не дурак и должен понять, что, раз он все еще жив… и я до сих пор жива, то твое проклятие — курам на смех!

— Я вот думаю, что было бы неплохо просто уехать куда-то с труппой. Главное — подальше от Краймиста, где обо мне хоть кто-то мог что-то слышать.

— Лотта, солнце, — строго вымолвила я, — ты же понимаешь, что Марвилет знает о том, что ты жива? Неужели думаешь, она оставит тебя в покое?

— Ну…

— Ты для нее — кость в горле, — жестко напомнила я. — Пока ты жива, Марвилет не может полностью завладеть графством. И Бенедикт просветил меня, что по закону ты имеешь право не просто на часть наследства, раз твой отец мертв, а становишься полноценной хозяйкой всего. Марвилет в пролете.

— Что?

— Марвилет не на что надеяться, — пояснила я. — Ее сын — лишь второй ребенок. Да еще и неразумный младенец. А ты совершеннолетняя. Тебе разве что король приказать может. Но не мачеха. Ко всему прочему, все махинации с наследством и тот факт, что твой отец умер столь скоропостижно, указывают на причастность Марвилет. Так что! Так что мы обязательно заберем у нее то, что она присвоила. Ты это заслужила. Это, а не прятки по всей стране и страх перед ведьмой.

* * *

— Так что ты решил? — уточнил Марлон, взглянув на Бена и вернувшись к просмотру документов. — Каков план?

— Я хочу, чтобы ты объявил большой прием во дворце, — покачивая ногой и рассматривая обстановку в кабинете короля, сказал Бен.

— Когда?

— Как можно скорее, но в пределах разумного, — немного подумав, ответил мастер.

— Не раньше, чем через два месяца, — предупредил Марлон. — Самый приличный срок. И то… будут возражения и попытки отодвинуть на более позднюю дату. Ты же знаешь.

— А ты скажи совету, что наконец решил снять траур по королеве-матери и на самом деле рассмотреть кандидатуры невест, — с усмешкой предложил Бен.

Марлон недоверчиво глянул на друга, а потом с тенью обиды напомнил:

— Ты помнишь, как я разрешил тебе использовать мое доброе имя когда-то? Ты всем твердил, что я обдумываю свою женитьбу. Так ты в курсе, что совет с тех пор с меня не слезает?

— Ты знаешь самый простой способ их утихомирить, — усмехнулся Бен.

— Знаю, но могу сказать тебе тоже самое.

— Я мастер, а не король, — не согласился Бен. — От меня не зависит процветание Шарадеза. Тебе последние лет десять твердят о необходимости жениться и произвести на свет наследника, но ты все тянешь.

— Не хочу я по расчету жениться, — вздохнул Марлон, отложив письмо в одну из стопок на столе. — Это все так скучно. Мало мне этих кошачьих драк при дворе, мелких интриг… Хочешь, чтобы я пустил в свою жизнь женщину, с которой меня будет связывать лишь долг?

— Ты слишком многого хочешь.

— А сам? — уточнил король. — Уж прости мне такое замечание, но больше похоже, что тебе нравится не леди Краймист, а вторая девушка.

— Ты видишь меня насквозь, — вздохнул Бенедикт.

— Но ты сам понимаешь, что тебе предсказали девушку с проклятием, а это — Мира Шарлотт Краймист, а не гостья из иного мира.

— Знаю, — кивнул Бен. — И если будет необходимо, я женюсь на Лотте.

— И не будешь счастлив, — озвучил очевидное король.

— Я обязательно смогу с этим справиться, — не согласился Бен.

— Ты, кстати, знаешь, что эта… Марвилет первой примчится в столицу? — сменил тему король. — Она ведь довольно часто мне пишет.

Бен приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Судя по настроению моих советников, они готовы рассмотреть Марвилет Краймист в качестве моей возможной жены, — пояснил Марлон.

— Даже так?

— Я могу понять, что именно ими движет, — ответил король. — Она не слишком молода, даже если допустить, что Марвилет не та, кем мы ее считаем. Но и не стара. Да, вдова, но на данный момент в королевстве не так много подходящих невест. Уж не знаю, как так вышло, но за последние тридцать лет…

— Я ведь объехал всю страну, — напомнил Бен, — и знаю, что по какой-то странной причине за последние годы в графских семьях умерло много дочерей.

— Не удивлюсь, если это происки ведьмы, — сказал король. — Чего она хочет?

— А ты как думаешь? — усмехнулся Бенедикт. — Мы до сих пор не уверены, что Марвилет — та самая ведьма, что убила моего отца, но я не верю, что две ведьмы действовали независимо друг от друга.

— И я не верю. Жаль только, что матушка умерла и не сможешь опознать ее.

— Жаль, — согласился Бен. — Твой отец отверг Марвилет. После боя она бежала из столицы. Оказалась без средств и возможности вновь подняться. Но она ведьма, а они живут куда дольше. У Марвилет было время обдумать план и еще больше проникнуться жаждой мести. Она попыталась соблазнить графа Краймиста на охоте, а когда это не вышло, она проникла в его владения и постепенно одурманила бедолагу. Избавилась от его молодой жены, женила графа на себе и избавилась от дочери. Так Марвилет из бесфамильной девицы стала графиней. Она могла бы и пораньше задумать осуществление своего плана, но ей приходилось действовать постепенно. Она не могла просто убить Шарлотт. Это бы могло вызвать подозрения окружающих. Значит, ведьма медленно одурманивала всех кругом, чтобы никто не сопротивлялся ее решениям. Она пыталась вынудить Шарлотт отдать свое наследство, но девушка не согласилась. Да и ты… Сначала траур по отцу и восшествие на престол, после которого ты объявил, что не собираешься рассматривать кандидатуры на роль своей жены в ближайшие годы. Потом траур по матери…

— Я понял, — кивнул король. — Она выжидала подходящего шанса. Когда ты начал писать письма, она почувствовала, что удача близка. Попыталась избавиться от падчерицы, убила мужа…

— И в одночасье стала пусть не самой молодой, но завидной невестой, — хмуро сказал Бен. — Я ее видел, Марлон. Даже два года назад эта женщина выглядела юной, как весенний цветок. Я ничего не заподозрил.

— Мне показывали ее портреты, — отмахнулся король. — Да, она красива. Очень. Если это ее настоящая внешность. Уж мои советники так точно ею очарованы. Их не смущает, что она меня старше. Что она вдова. Что у нее есть ребенок. Их волнует лишь ее титул и благосостояние.

— Если не ошибаюсь, Краймист не самое богатое графство.

— Да, но леди Шарлотт наследует своим родственникам по материнской линии, — пояснил король. — Со дня на день род Раймистов может прерваться…

— И твои советники уже видят в Марвилет графиню сразу двух графств, одно из которых — самое богатое в Шарадезе?

— Все верно, — кивнул Марлон.

— Ты в опасности.

— Сам знаю, — вздохнул король. — Тем более, что мы имеем дело не с какой-то меркантильной девицей, а с ведьмой, затаившей обиду на мой род.

— Она обещала отомстить, — пробормотал Бенедикт. — Если бы ты не знал…

— Я и не должен ни о чем догадываться. От тебя она тоже избавилась, так что мне никто бы о ней не рассказал, если бы ты на самом деле скрывался от правосудия.

— Не из-за нее меня обвинили, — покачал головой Бен, — но это ведьма пыталась спалить дом Шарлотт, а после меня подставила. Но ты прав. Если бы все шло, как задумала Марвилет, то сейчас ты был бы один. Без родителей, которые знали ведьму в лицо. Без королевского мастера. Ты бы не устоял перед…

— Я бы устоял перед ней, — недовольно заметил Марлон.

— советом, — довершил мастер с улыбкой. — И в итоге женился бы на ведьме. А через… через год или два… возможно, через десять лет… она бы избавилась от тебя, непременно сообщив всю правду, и села бы на трон.

— Я не допущу, чтобы этим королевством правила ведьма! — воскликнул король.

— Много лет назад люди этой страны сражались против ведьм и колдунов. Я не дам одной из них победить.

Бен кивнул, подумав лишь, что, повернись история иначе, сейчас бы король Шарадеза воевал не с ведьмами, а с мастерами. Да, не мастера, а ведьмы с колдунами убивали людей, чем и навлекли на себя всеобщий гнев, но историю всегда пишет победитель.

ГЛАВА 15

Солнце поднялось высоко и теперь уверенно припекало со своего невидимого трона. Лотта зевнула и удобнее прислонилась к косяку фургона, начиная дремать под тихий скрип колес и тарахтение шестеренок внутри механизма.

Когда-то Шарлотт нервно поглядывала по сторонам, потом привыкла и таращилась с интересом, а теперь же девушка вечно дремала, едва не сваливаясь с облучка, когда фургон потряхивало на неровной дороге. Усмехнувшись на произошедшие с девушкой перемены, я зевнула и сменила руку на рычаге. Ужасно хотелось остановиться и развалиться в густой траве, наслаждаясь отличным днем, а не трястись на пыльной дороге.

На заработанные деньги Фрэнк закупил для нас провизии, так что теперь на привалах не приходилось тянуть какой-нибудь отвар или пихать в себя пустую кашу. В нашей с Лоттой кибитке в нескольких ящиках прятались окорока в соли, яблоки, добытый мною кофе, а в остальных фургонах нашлось место и для сыра, и для муки, и для круп.

Если бы мне предложили еще стопку книг, я бы могла смело заявить, что такая жизнь меня устраивает.

— Надо было выпросить у Бена ключ, — пожаловалась я себе под нос. — Один единственный ключ — и я была бы счастлива!

Делать было нечего, — не на дорогу же смотреть! — и я стала представлять себе, что смогла бы сделать при наличии ключа.

— Я могла бы сходить к ребятам и вместе с ними вернуться в общагу, только нужно как-то решить вопрос с одеждой… Они ведь заметят… О! Я же брала небольшой плед. Он в рюкзаке! Нужно найти штаны, похожие на мои джинсы, неприметные ботинки и закутаться в плед. Пашке и остальным скажу, что замерзла. Никто и не поймет, что я не в тех же вещах! Отлично.

— Что ты там бормочешь? — сонно спросила Шарлотт, открывая глаза.

— Ничего. Иди внутрь, — предложила я. — Не спи здесь. Свалишься.

Девушка кивнула, зевнула и ползком забралась в кибитку. Глянув через плечо на то, как Лотта укладывается на нашу лежанку, я отцепила крючок и прикрыла дверь.

Дорога тянулась вперед извилистой лентой среди холмов, который день по правую руку, всё отдаляясь, маячили горы, название которых я не запомнила. Еще раз зевнув, я поправила сползшие на кончик носа очки с круглыми темно-синими стеклышками. Их обнаружила Лотта, и теперь я могла не опасаться за свои глаза, которые то и дело меняли цвет.

Я все чаще по утрам просыпалась с когтями и все чаще задумывалась о том, что Шарлотт небезопасно находиться рядом со мной. Неизвестно, что может случиться. Нельзя уповать на нашу удачу. Та помогла нам с поисками мастера, но вряд ли расщедриться дважды.

— Эй, Фрэнк! — крикнула впереди Триш. — Что там?

— Заброшенный дом, — отозвался мужчина.

Заинтересовавшись, я поднялась на ноги и, держась за веревочную петлю на боку кибитки, осмотрела обочину далеко впереди. Там и в самом деле обнаружился дом — старая гостиница из потемневшего за многие годы камня с провалившейся крышей. Деревянные постройки вокруг гостиницы покосились, не оставляя сомнений, что хозяева оставили это место много лет назад.

— Остановимся? — крикнула Мэл.

— Да что мы тут забыли? — удивился Фрэнк. — Едем дальше.

Девицы разом заголосили. Их, похоже, тоже доконало припекавшее солнышко. Улыбнувшись, я сняла с крюка шляпу и уселась обратно, подобрав под себя ноги.

Через несколько минут мимо проплыли первые развалины, а потом показался и сам дом.

— Когда-то здесь кто-то жил, работал, — пробормотала я себе под нос. — Но потом что-то произошло. Если я не вернусь домой, то и моя жизнь в родном мире превратиться во что-то похожее. Сокурсники переживут, но друзья… бабушки… — На миг я помедлила, но потом решила, что даже мои родителя вряд ли смогут просто жить дальше, узнав, что я не вернулась домой, что меня больше нет. — Я не могу всех так расстроить. Я вернусь. Я сделаю так, что никто ничего не заметит.

Я вздохнула и посмотрела на кибитки впереди, отчетливо осознавая, что никогда не смогу забыть этот мир, даже если очень сильно захочу. Даже если мне никогда не позволят прийти сюда еще раз, этот мир останется у меня в памяти, как странная, немного пугающая сказка, по которой я бродила по хлебным крошкам, надеясь на удачу.

— Ну… Фрэ-э-энк! — крикнула впереди Мэл. — Жарит же со страшной силой.

— Вперед, девочки! — не уступил своим артисткам дядюшка.

Кибитки моих новых знакомых уже проехали заброшенную гостиницу, когда вдруг открылась дверь в кирпичном строении, и сквозь тьму в густую траву шагнул Бен. Я удивленно охнула, таращась на мага, но тут же прихлопнула рот, сообразив, что не стоит привлекать внимание попутчиков. Бенедикт с прищуром глянул на удаляющиеся кибитки и быстрым шагом направился к последней, на облучке которой ехала я.

— Как вам удалось так точно рассчитать время? — поразилась я и подвинулась на сидении, позволяя мужчине устроиться рядом.

Бен глянул на меня и коротко пояснил:

— За последние два года я изучил это графство вдоль и поперек, а зная места, где можно вас перехватить и примерную скорость данного образца тяглового механизма… ничего сложного.

Я воззрилась на него с нескрываемым скептицизмом.

— Я раз десять проходил сюда, — добавил мастер, вызвав у меня улыбку.

* * *

Бен не сдержался и улыбнулся в ответ.

Шерлин. Лина. Странная. Решительная. Чуть язвительная. Милая.

Она ему нравилась все больше.

«Прекрати, — велел себе мастер. — Не до этого сейчас».

Да, не до этого. Бен должен заняться делом, устроить все так, чтобы через два месяца, когда в столице состоится важный бал, там оказалась не только Марвилет, но и Шарлотт Краймист. Это сейчас важнее всего, а не очаровательная девчонка, так похожая на Шарлотт.

— У нас есть план, — тряхнув головой, сообщил Бенедикт.

— И в чем же он состоит? — спросила девушка, посматривая вперед. — Кажется, ваше появление не заметили.

— Отлично, — кивнул мастер.

— Так в чем план?

— Через два месяца в столице состоится прием. На него будут приглашены все. В том числе и Марвилет. Это идеальная возможность, чтобы схватить ее. Она будет считать, что едет на прием, где король собирается получше присмотреться к возможным кандидаткам в жены. Она уверена, что убрала всех соперников, повлияла на советников, а рядом с королем нет меня, чтобы не дать ей что-либо сделать.

— Думаете, она решит, что уже выиграла и расслабится? — уточнила Лина.

— Вполне вероятно, — согласился Бен. — Она давно вынашивала план, как отомстить королевской семье и за других ведьм, и за то унижение, которое, как она считает, ей нанес отец Марлона. Почти тридцать лет она выжидала и копила силы. Довольно часто у тех, кто столько ждал, не хватает терпения в самом конце, и они несутся сломя голову. Мы можем рассчитывать лишь на нечто подобное. — Мастер вздохнул. — Ведьма сильна. Она уже доказала это много лет назад. И доказывала все последнее время. Нельзя просто приехать к ней и заявить, что ее обвиняют в нападении на прежнего короля, убийстве королевского мастера, убийстве графа и еще ряде смертей по всему Шарадезу.

Девушка покивала и очень тихо прошептала себе под нос:

— Это совсем не похоже на сказку.

— Что?

— Ничего, — улыбнулась Шерлин и поправила очки. На миг Бенедикту показалось, что за стеклами очков ее глаза сверкнули золотом. — Просто… Мне все это казалось сказкой, когда я попала сюда. Знаете, у нас… у нас есть сказки. Сказки братьев

Гримм. Мрачные мистические сказочки. Но даже на их фоне вся эта история кажется куда мрачнее… Потому что она настоящая.

Бен ничего не понял, но кивнул, чувствуя, что Лине это сейчас нужно.

— Мачехи, убивающие своих падчериц, волшебство, ведьмы. Не хватает только оборотня для полной картины… На фоне всего этого отравленные яблочки, эксперименты над животными и тыквы с ГМО выглядят очень розово и безобидно.

Бен снова ничего не понял, но решил, что сейчас не время уточнять.

— Теперь нужно обсудить наши дальнейшие действия, — сказал он. — Нужно подготовиться.

— И что вы предлагаете?

— Вам стоит прямо сейчас отправиться в столицу, — решил Бенедикт. — Шарлотт необходимо встретиться с королем. Он захочет удостовериться, что она на самом деле Краймист. После… есть целый ворох формальностей. Да и…

— Да, Лотте не стоит разъезжать по дорогам в компании уличных артистов, — согласилась девушка. — Вам стоит увести ее с собой. Она ведь графиня, а не какая-то…

Бен опешил и пояснил:

— Шерлин, мы обсудили это с его величеством. Он согласен на эти два месяца обеспечить место для проживания и все самое необходимое вам обеим.

Лина поправила очки, прикусила губу и посмотрела вперед, а после наигранно весело сказала:

— А мне зачем? Мне ведь не нужно на этот… прием. Я вообще не имею никакого отношения ко всей истории.

— Но зачем вам ездить с труппой? — удивился мастер. — Вы ведь не собираетесь здесь оставаться, вы сами сказали.

— Но и торчать в столице два месяца мне незачем, — посмотрев на Бена, улыбнулась Шерлин. — Я уж лучше проведу это время здесь. Мне нравится.

Бенедикт нахмурился, рассматривая девушку. Еще ни разу ему не доводилось видеть человека, который бы так легко отказался от возможности не просто жить за чужой счет два ближайших месяца, но жить эти два месяца под опекой самого короля!

— Шерлин, вы, видимо, не понимаете.

— Нет, я понимаю, — ответила девушка. — Просто… так будет правильнее.

* * *

Решение далось мне на удивление легко. Кажется, все последние дни я только и думала о том, как отделить от себя Лотту и вообще сократить количество людей, с которыми мне приходится общаться.

Вот и сейчас я точно знала, что мне пока нельзя в столицу. Я ведь не знаю, что за проклятие применила Марвилет. Что, если однажды утром я проснусь не собой или не смогу себя контролировать? Нет. Нет. И нет. Я должна оградить от себя людей, должна понаблюдать, должна защитить окружающих, если потребуется.

— Вы заберете Лотту, когда мы доедем до следующего города, — предложила я. — Это уже скоро. Я поговорю с ней.

— Вы уверены, Шерлин?

— Конечно, мастер, — ответила я.

Я видела его недоверие, но заставила себя искренне улыбнуться.

— Через два месяца я вернусь домой, — сказала я с наигранным весельем. — Так почему бы на это время не превратиться в странствующую артистку? Это куда занимательнее, чем столица. Столица… Звучит пресно. Никакой романтики странствий.

ГЛАВА 16

— Но, ваше величество, — выдохнула Шарлотт, кусая губы и рассматривая шахматную доску, — вы же… вы же опять выиграли.

Бен покосился на Марлона и отметил его довольную полуулыбку. Мастер не удержался и покачал головой. Будь они наедине, Бенедикт напомнил бы другу, что не стоит так явно демонстрировать свое превосходство. Но, похоже, девушка ничего не заметила и не расстроилась.

Последние две недели Мира Шарлотт Краймист жила в загородной резиденции короля. Его величество подошел к делу серьезно, так что в особняке находился лишь необходимый минимум слуг, зато территорию охраняли лучше сокровищницы.

Предполагалось, что девушка поживет в резиденции до приема, но на следующий день после знакомства Марлон пожелал вновь увидеть Шарлотт. С тех пор король уже несколько раз навестил девушку, считая своим долгом проявить гостеприимство. Большую часть времени Шарлотт приходилось довольствоваться компанией слуг и книг, так что решение Марлона Бенедикт понимал, хотя и замечал, что его величество слишком сильно печется о комфорте молодой графини Краймист.

Отложив книгу, которую читал, Бен повернулся и стал наблюдать за новой шахматной партией, больше следя за мимикой короля и Шарлотт, чем за ходами на доске. Король много улыбался, шутил, а девушка смущалась и очень мило краснела.

«Она ему нравится, — в который раз подумал мастер. — Это настолько очевидно, что любой заметит».

— Я никогда не смогу вас обыграть, — прошептала Лотта с досадой и прикусила

губу.

Она не кокетничала, не пыталась казаться более слабой и женственной, и, видимо, этим покорила Марлона.

Задумавшись над происходящим, Бен сообразил, что не переживает из-за интереса короля к Шарлотт, но очень бы не хотел знакомить его с Шерлин.

«Они почти одинаковые, — напомнил он себе. — Похожи, как сестры. Так в чем дело?»

Разум требовал сосредоточиться на Шарлотт и попытаться сблизиться с ней, но Бену не хотелось вести светскую беседу, обсуждать прочитанные книги или гулять по оранжерее. Зато его величеству нравилось все это, и он с удовольствием поддерживал беседу, не испытывая никаких трудностей.

— Я просто другой, — тихо сказал сам себе мастер.

«Но придется с этим что-то делать, — тут же напомнил он себе мысленно. — Это уже не имеет никакого значения. Моя жизнь повязана именно с этой девушкой. С ней, а не… не с Шерлин».

За последние две недели Бен видел Лину лишь пару раз, но все равно продолжал думать о ней. Он думал о ней даже тогда, когда находился в компании Шарлотт.

«Она уйдет, когда все закончится», — строго напомнил себе мастер.

* * *

— Линка! Линка! Линка! — загалдели девчонки, когда я появилась в коридоре. — Ты здесь! Сколько можно? Ну? Что? Как?

Я морщась приблизилась и подняла руку, демонстрируя всем добытую папку с вопросами для теста.

— Ты их добыла! — захлопали в ладоши девчонки. — Ура! Как ты смогла?

Я только хитро усмехнулась и предупредила:

— Но учтите, что здесь все возможные вопросы, а не только те, что будут. И ответов нет. Я и так вытрясла из препода все, что смогла.

— Ты чудо! — заверили они почти хором. — Даже список вопросов уже большое подспорье. Хоть не нужно все учить! Сколько их там? Что будет?

Я отдала девчонкам папку и со вздохом прислонилась к стене. Голова немного кружилась от усталости, клонило в сон, но я собиралась дотерпеть до конца пар и только после этого отправиться обратно.

— Нет, еще надо навестить бабулечек, — поправила я себя.

Когда Бен забирал Лотту, он дал мне несколько ключей, предложив в случае чего приходить в его дом, где я уже побывала, но я придумала иное применение его подарку и вот уже две недели жила между двух миров.

Бен мне этого не объяснял, но на практике я очень быстро выяснила, что могу попасть в любой временной промежуток в обоих мирах. Я избегала лишь попыток заглянуть в прошлое или дважды пройти через уже открытую дверь в один и тот же момент в обоих мирах. В остальном же я могла легко выстраивать свою жизнь и даже путешествовать с помощью ключей в родном мире.

Мне удалось выпутаться из поездки-к веста так, чтобы никто из сокурсников ни о чем не догадался, что стало моей первой маленькой победой. Я ужасно переживала до самой общаги, кутаясь в коротенький плед, но ребята так продрогли и устали, что ничего не заметили. В общаге я выпросила у соседки телефон и позвонила бабулечкам, напугав их своими всхлипами и бурной радостью. В первый раз оставаться надолго в родном мире я не стала и вернулась в другой сразу после того, как предупредила соседок, что собираюсь переночевать у подруги. Вставляя ключ в дверной замок в общем туалете, я представила себе дверь кибитки и момент через минуту после своего ухода. Но лишь после нескольких использований ключей я освоилась с мыслью, что могу выбирать точный момент возвращения и что время между мирами вовсе не обязано течь с равной скоростью. В итоге я по неделе жила в родном мире, а потом возвращалась в другой почти в тот же момент, когда уходила.

Было странно несколько дней ходить на пары, а потом возвращаться к жизни в маленьком фургончике на просторах иного мира, но я постепенно освоилась. Даже нагрузила себя курсами по танцам, чтобы поменьше думать о том, что почти не вижу Бенедикта.

— Стоп, — оборвала я себя. — Не надо. Только не сейчас!

Девчонки так увлеклись чтением вопросов, что не услышали моего шипения. А я… Не смотря на уговоры, я в который раз вернулась мыслями к мастеру.

Святые глазированные сухарики!

Разумом я понимала, что не должна даже думать об этом человеке. Он из другого мира. Я знаю его каких-то несколько недель. Мы слишком разные! Но, не смотря на доводы рассудка, я постоянно ловила себя на том, что вспоминаю его лицо, голос. Вспоминаю улыбку. Улыбаюсь, думая о том, что у него до смешного рыжая щетина. И чем больше я думаю, тем больше расстраиваюсь.

Бен почти не появлялся, а когда я заглядывала в его дом, он там отсутствовал. Я старалась не думать об этом, но временами ловила себя на том, что меня изнутри грызет ревность и обида.

— Не думай, не думай об этом, — прошептала я и, прикрыв глаза, стукнулась о стенку затылком.

Боль не помогла, но хоть немного отвлекла.

— В конце концов, я ведь не собираюсь жить там, — напомнила себе, — а раз так, то нет смысла даже начинать. Тем более… тем более, что я, похоже, ему не интересна.

С горечью улыбнувшись, я вытащила из сумки толстый том и, прикрыв обложку конспектом, продолжила читать легенды другого мира.

Временами я задумывалась над тем, зачем изучаю что-то подобное. Логика твердила, что после того, как Марвилет будет поймана, мне стоит навсегда оборвать связь с другим миром. Это будет правильно. Но потом я открывала новую книгу, взятую из библиотеки Бена, и забывала о логике.

Читая книги, я смогла найти объяснение тому, что мне подчинилась магия ключей. Прямо об этом не говорилось, но я обнаружила намеки в нескольких легендах.

По мифологии другого мира выходило, что мастера и ведьмы изначально не были жителями мира. Они пришли из других миров и с самого начала стали воевать друг с другом за власть над новой территорией. Сказочные и ужасные подробности, воспетые в легендах, меня не волновали. Лишь сама идея переселения целых народов. Если допустить, что изначально маги-мастера пришли в другой мир из моего родного, то не удивительно, что мне подчиняется магия. Возможно, у каждого человека из моего мира или у какого-то процента людей есть предрасположенность к магии, но никто из них об этом не знает.

Я осмотрела ребят в длинном коридоре универа и с тоской подумала о том, что никто из них никогда ничего не узнает о магии. Я просто не смогу им рассказать, а если и расскажу, но это может плохо для меня кончится.

— Но было бы здорово, наверное, изучать магию… — подумала я вслух и зашипела, сообразив, что опять вернулась мыслями к Бену.

* * *

— Бабулечки! Я приехала! — крикнула я, входя в квартиру и сбрасывая ботинки.

— Линка, девочка! — обрадовалась бабушка Оля, выглянув из кухни. — Ты вовремя! Мы напекли твоих любимых пирожков!

— Оленька, — строго произнесла бабушка Таня, — не пирожки это, а слоеные конвертики с сырной начинкой.

Бабушка Оля фыркнула и отерла руки маленьким белым полотенчиком.

— Какая разница? — спросила она. — Как говорит наша дорогая внучка…

— Пирожки, конвертики? — расхохоталась я, перебив бабушку. — Все это плюшки!

Бабулечки рассмеялись. Когда-то в детстве я никак не могла понять, почему существует множество названий для выпечки и все изделия из теста называла плюшками. Хоть сухарики, хоть пироженки, хоть пряники. Сначала бабушек это забавляло, а после бабушка Оля тоже стала совершенно наплевательски относиться к точным названиям хлебобулочных, зная, что уж я-то буду рада любым плюшкам. А вот бабушку Таню такая ситуация ужасно расстраивала, потому как ей очень нравилось печь.

— Обожаю плюшки с сыром! — радостно заявила я, пряча в передний карман джинсов латунный ключ и включая свет в ванной. — И булки. И конвертики! И сыр вообще!

— Мы много сделали, так что ты сможешь взять с собой, — сообщила мне бабушка Таня.

— Здорово! Вы лучшие, бабулечки!

— Мы знаем.

— Кстати, у меня к вам разговор…

— О чем? — хором насторожились родственницы.

— О… о мужчинах.

— У тебя появился мальчик? — радостно уточнила бабушка Оля, заглянув в ванную.

— Оленька, ты… мальчик? Нашей Линочке скоро двадцать, — возмутилась бабушка Таня. — У нее может быть парень, кавалер, поклонник, но никак не мальчик.

Я усмехнулась, вытирая руки полотенцем.

— Так ты хотела поговорить о ком-то конкретном или вообще? — спросила бабушка Оля.

— Вообще, бабулечки, — успокоила я их. — Никого у меня нет.

ГЛАВА 17

Приоткрыв дверь кибитки, я осмотрелась и уже без опасений шагнула сквозь портал. Для обитателей другого мира не прошло и нескольких часов, я же пробыла в родном мире больше недели. Голова до сих пор пухла от всего того, во что я сама себя втянула.

— Ничего, зато у меня есть целый мешок плюшек, — ободрила себя, закрывая дверь, чтобы открыть ее уже не в другой мир, а в мой домик на колесах. — Не буду делиться с девочками, иначе придется все объяснять.

Не смотря на то, что я постоянно сбегала через портал то в свой мир, то еще куда-нибудь, мне пока удавалось скрывать от Фрэнка, Триш и Мэл эти свои исчезновения. Они вообще ни о чем не подозревали. Зато мне удалось убедить их поехать в столицу, чтобы попытать счастья и попробовать попасть на праздник во дворец. Фрэнку идея понравилась. Он даже изменил маршрут, чтобы мы могли успеть в столицу до начала празднества.

— Скоро! Скоро все закончится, — убежденно проговорила я, распаковывая принесенные с собой продукты.

Из-за танцев пришлось юлить и выкручиваться, просить денег у бабулечек, и в итоге здесь, в мире без массового производства, приходилось питаться тем, что закупил для труппы Фрэнк, но я все же могла позволить себе лишнюю печеньку к чаю или леденец в дороге. А теперь у меня был огромный пакет с сырными слойками!

Сбегав к костру и добыв себе горячей воды, я поскорее заварила крепкий чай и вместе с плюшками поспешила подальше в поле, чтобы не смущать попутчиков ароматом сыра. Я могла бы с ними поделиться, но как мне объяснить происхождение продуктов? Тем более, вот уже три или четыре дня кибитки катятся по большому тракту, вдоль которого разве что трактир можно встретить, куда нас Фрэнк не пускал ради экономии денег.

Не успела я отойти на пару десятков шагов, как знакомо скрипнула дверь моей кибитки, вынудив меня оглянуться. С самого начала я приноровилась ставить фургон так, чтобы дверь не была видна остальным, но сейчас все равно перепугалась, побоявшись, что Триш или Мэл заметят внезапного визитера.

— Здравствуйте, мастер, — прошипела я, вернувшись назад. — Что вас привело сюда?

Я одновременно и разозлилась, и обрадовалась, но из-за целого спектра эмоций у меня не вышло изобразить хотя бы подобие улыбки.

— Добрый вечер, — задумчиво произнес Бенедикт. — Можно?

— Вы ж уже пришли, — хмуро заметила я.

— Мне нужно кое-что с вами обсудить, но вы не заглядываете сами, — пояснил свое вторжение мужчина.

Я кивнула, принимая такое пояснение, и предложила:

— Тогда давайте поговорим где-нибудь подальше, чтобы никто не услышал.

Бен прищурился, глянув в указанном мной направлении, а после из-за угла взглянул на другие кибитки и кивнул.

Накрывшая поля ночь играла нам на руку, в высокой густой траве мы очень скоро так затерялись, что я рисковала не найти стоянку до рассвета. Ориентируясь на звук, я выбрала для разговора небольшую груду камней, маленьким утесом нависавшую над широким ручьем внизу. Заросли кустарника надежно скрыли нас от посторонних глаз, а свет звезд позволил мне без труда наполнить свою кружку из чайника.

— Я не подумала взять еще чашку, — призналась я. — Но вы можете прямо из чайника хлебнуть, если хотите.

Я ожидала, что мастер откажется. В некоторые моменты он напоминал мне чопорного джентльмена, а из-за того, что мы давно не виделись, неловкость ситуации лишь усилилась. Но Бенедикт взял чайник и благодарно кивнул.

— Слойку? — предложила я, разворачивая слои бумаги.

— М?

Восприняв этот звук, как согласие, я вытащила из свертка самый крупный конвертик.

Давайте, бабулечки! Пусть магия вашего опыта сработает!

Бен с каким-то странным выражением лица взял плюшку и понюхал ее.

— С сыром? — только и спросил он, прежде чем откусить.

— Да.

— Откуда?

— Ну… Из моего мира, — не слишком решительно ответила я, но мастер никак не прокомментировал это, лишь как-то странно вздохнул и откусил еще.

Несколько секунд я молча наблюдала за тем, как он ест, а потом вытащила ему еще один конвертик, вдруг осознав, что испытывали бабушки, наблюдая за мной. Интересно, я тоже похожа на оголодавшего несчастного кота? А в случае с Беном — рыжего кота?

В итоге мне досталось всего две слойки, но я нисколько не расстроилась.

— У вас какая-то особая любовь к сыру? — уточнила я, когда Бенедикт допил чай из носика чайника.

Мастер задумчиво на меня глянул и уклончиво ответил:

— Просто навевает кое-какие воспоминания.

Мне тут же захотелось узнать, что же скрывается за этими словами, но я себя одернула, вспомнив, что Бен здесь вовсе не затем, чтобы рассказывать о себе.

— Так о чем вы хотели поговорить?

— Лина, вы…

— А можно на «ты»? — перебила я мужчину.

Сказала и тут же мысленно на себя накричала. Вот зачем? Зачем? Мы из разных миров, он даже старше меня почти на десять лет! Да он сам не захочет, чтобы я ему тыкала!

Внезапно мастер улыбнулся и кивнул, разом перестав быть слишком серьезным.

— Да, конечно.

— Как Шарлотт? — спросила я. — С ней… все хорошо?

* * *

Бен улыбнулся девушке и ответил:

— Леди Шарлотта находится под опекой его величества. Тот не прочь лично развлекать нашу общую знакомую.

«И, похоже, он положил на нее глаз», — добавил мастер про себя.

— Даже так? — усмехнулась Шерлин, приподняв бровь. — Мне сложно представить, как именно Шарлотт развлекает король. Она, наверное, смущена до безумия?

Бен не удержался и вновь улыбнулся. Рядом с Линой ему было очень легко, как с давним другом. Он чувствовал себя раскованно и спокойно. Но она еще и веселила его, не пытаясь кого-то изображать, а оставаясь собой. Милой и очаровательной. Живой и… красивой.

— Да, ты… хорошо ее знаешь, — согласился мастер. — Но она уже осваивается. Еще немного — и, возможно, перестанет так смущаться.

— Не думаю, что все произойдет быстро, — усмехнулась Шерлин.

— Я хотел поговорить как раз по поводу Шарлотт, — сказал мастер. — Она очень хочет, чтобы ты была рядом с ней на приеме.

— А вы уже придумали, как именно объясните ее присутствие там? — уточнила девушка.

— Будет маскарад, — ответил Бен. — Поэтому не возникнет необходимости представлять Шарлотт придворным. И Марвилет какое-то время не будет знать, что оказалась в одном зале с настоящей графиней Краймист.

— И Лотта хочет, чтобы я тоже была там? — уточнила Шерлин.

— Да. На самом деле… Я все же думаю, что тебе не стоит здесь задерживаться, — высказал свое мнение Бенедикт. — Тебе стоит уже сейчас отправиться к ней.

Лина как-то странно поморщилась, а потом наигранно весело отмахнулась:

— Мне нравится путешествовать. Я бы навестила Шарлотт, если бы знала, куда мне нужно попасть, но бросать Фрэнка я пока не буду. И, кстати, труппа прибудет в столицу ближе к приему.

— Да? — отреагировал Бен, задумавшись над этим.

Его посетила идея о том, что труппа может выступить на приеме среди прочих артистов. И тогда ни у кого не возникнет вопросов к появлению еще нескольких человек в зале приема. Стража, даже в масках, привлечет к себе внимание, а вот стража, выдающая себя за артистов…

— У меня есть идея! — улыбнулся Бен, глянув на девушку.

* * *

Выслушав мастера, я улыбнулась. План выглядел неплохо. Да и мне не придется его осуществлять самой. Что может быть лучше?

— Как на счет того, чтобы навестить Шарлотт? — спросил мастер. — Например, завтра?

— Нужно угадать момент, — предупредила я. — Фрэнк всегда делает остановку ближе к полудню. Я могу отлучиться на пару часов.

Мастер кивнул, и мы замолчали, слушая стрекот цикад в зарослях. Стоило сказать что-нибудь нелепое, вроде «Как тут красиво!», но мне не хотелось портить приятный момент. Когда еще я вот так просто посижу рядом с этим человеком, зная, что он не сможет увидеть всю гамму одолевавших меня эмоций?

Святые маффины с мороженкой! И почему я такая невезучая? Почему я самым глупым образом стараюсь не думать об этом человеке и не таращиться на него?

— Бен… — прошептала я и повернулась, собираясь хоть что-нибудь сказать. — Ой!

— Мимо моего носа неторопливо пролетел толстый светящийся жук. — Что это?

— Светлячок, — ответил мастер, глядя на светящуюся оранжевую точку над нашими головами.

— Такой большой? — опешила я, но тут же вспомнила светящиеся грибы в долине.

— Я никогда не видела таких больших и ярких!

— Смотри, там их целая стая, — указывая в сторону, шепнул мастер.

Сама не зная, что творю, я сунула металлическую кружку в чайник и поспешила к целому клубку светящийся точек.

— Они опасны? — успела спросить я, приблизившись вплотную и даже не зная, шел ли Бен за мной.

— Нет, — отозвался маг. — Просто жуки.

— Красиво! — воскликнула я, шагнув вперед и оказываясь внутри светящегося и двигающегося облака.

Бен улыбнулся, наблюдая за мной со стороны.

— Иди сюда, — позвала я и потянула его за руку. — Магия магией, а тут волшебство самой природы!

Я уселась на траву, наблюдая за светлячками. Они казались маленькими бумажными фонариками или очень шустрыми звездочками на небе. Бен не стал торчать столбом и сел рядом.

— Да, красиво, — согласился он, повернувшись ко мне.

На миг мы оказались очень близко. Так близко, что я увидела отражение света светлячков в его глазах.

— Я никогда… не видела ничего подобного, — с запинкой прошептала я, радуясь, что ночь скрыла тот густой румянец, что жаром прокатился от моей шеи к щекам и лбу.

— Лина, — пробормотал Бен, но я не дала ему ничего добавить, улыбнулась и отвернулась, преувеличенно радостно сообщив:

— Я живу в большом городе в своем мире. Там сложно увидеть что-то подобное. Невероятное зрелище!

Мастер помолчал секунду, а после тихо согласился:

— Да, невероятное.

Я сжалась в комочек и поскорее отпустила чайник, осознавая, что от нервного перенапряжения у меня удлиняются ногти, превращаясь в когти.

«Тише, тише, тише, — велела я себе. — Успокойся. Подожди немного. Он скоро уйдет!»

Но мысль о том, что Бен уйдет, почему-то причиняла боль.

И что же я творю? Ох…

ГЛАВА 18

— Девочки мои, — строго произнес Фрэнк, — мы должны показать себя с самой лучшей стороны! Уж не знаю, кто нам помог, но о нас знали и специально пригласили на торжество! Мы должны постараться. Поэтому!.. Сделайте все, но пусть ваши номера надолго запомнятся публике!

Я негромко хмыкнула и опустила голову, чтобы тень от причудливой золотой маски скрыла усмешку. Уж мне точно известно, кого мы должны благодарить и за пропуск на праздник, и за костюмы.

— Неловко как-то, — шепнула Триш, когда мы вслед за сопровождением вошли в королевский парк.

Мэл впервые за долгое время растеряла привычную боевитость и придвинулась поближе к Фрэнку, а тот шел по боковой аллее с открытым ртом, то и дело бросая замечания:

— Надо нам тоже так сделать!

Представляя прием в королевском дворце, в своем воображении я рисовала огромный зал, залитый светом, музыку… Ну или несколько залов, залитых светом. Но реальность превзошла все ожидания. Торжество должно было продлиться весь день и закончится глубоко за полночь, а потому нас, как и других артистов, позвали ранним утром, чтобы к моменту, когда появятся гости, у тех не осталось времени на скуку.

Прием собирались провести не только в самом замке, но и за его пределами, в парке. И, похоже, все два месяца, что король отвел на подготовку, десятки садовников трудились над тем, чтобы каждый, войдя в парк, ощутил себя в по-настоящему сказочном месте. Деревья обвивали лианы из ярко-зеленых листьев и бесчисленные гирлянды из металлических цветов, которые раскрывались и начинали сиять, стоило лишь подойти поближе. Дорожки засыпали свежим гравием, окрасив его так, чтобы тот складывался в причудливые узоры.

Повсюду были расставлены жаровни, фонари и плетеные беседки, чтобы вечером гости могли чувствовать себя уютнее в огромном парке. В сотнях маленьких клеток со стеклянными прутьями сидели светлячки, механические птицы и жуки. По полянкам разгуливали механические кошки и собаки. А работники все не унимались и тащили в парк новые и новые ящики, спеша превратить его в самое невероятное место развлечений.

— Тут и без нас будет весело, — прошептала Мэл. — Чем мы удивим?

— Мы должны удивить, — заявил нам Фрэнк. — Не зря же король приказал пригласить всех артистов, какие найдутся в столице.

Я кивнула вслед за девушками и нервно поправила золотистый плащ, скрывавший мой довольно откровенный наряд. Краем глаза я заметила высокого мужчину в золотистой маске, с праздным видом прогуливавшегося по одной из дорожек. Среди мельтешения слуг он выглядел слишком приметно. Через несколько минут я увидела еще нескольких таких мужчин и понадеялась, что во время приема стража в масках будет вести себя осторожнее.

Нас вскоре привели к небольшому шатру, где мы могли подготовиться к своим выступлениям. Здесь были плетеные кресла, столик с огромным количеством разных вкусностей, зеркала и многое другое. Но не успела я все осмотреть, как в шатер заглянул Бен. Его лицо скрывала маска, но я мгновенно узнала мастера.

— Мы надеемся, что у вас есть все необходимое? — спросил он официальным тоном, делая мне знаки. — Если что-то потребуется, обращайтесь к обслуге.

Фрэнк радостно кивнул, девочки нерешительно отступили вглубь, и никто не остановил меня, когда я вышла вслед за мастером.

— Гости уже начали пребывать, — сообщил мне Бен.

— Ясно.

— Марвилет уже во дворце. Через три часа, когда соберутся все гости, вход на территорию королевской резиденции будет закрыт, — добавил мастер. — Король привлек к делу всех известных мастеров, чтобы те придумали, как не дать ведьме сбежать. Она пока не чувствует опасности, но может попытаться что-то сделать раньше нас. Шарлотт хотела, чтобы ты держалась поближе к ней. Ей страшно.

Я на миг закусила губу, а потом ответила:

— Я вернусь в шатер и скажу, что нам велено не стоять в одном месте, а развлекать публику по всему парку. И тогда никто из них не удивится, что я куда-то ушла.

Бен кивнул, соглашаясь с моим решением.

* * *

— Мне страшно, — прошептала Лотта, вжимаясь в плетеное кресло. — А если…

— Солнце, все будет хорошо, — заверила я ее, устраиваясь на подушках у ног девушки. — Не переживай. Тут повсюду охрана. Ты в маске и в самом невероятном наряде, какой я только видела!

Шарлотт против воли улыбнулась и расправила юбки, цвет которых в точности соответствовал цвету ее глаз.

— Это подарок его величества, — призналась девушка. — Он очень хотел, чтобы мне сшили наряд для этого приема именно из такой ткани.

Я улыбнулась, заметив румянец на нижней части щеки названной сестрицы, не скрытой воздушной маской из газа и перьев того же цвета, что и платье.

— Он тебе нравится, — озвучила я очевидное.

— Очень, — призналась девушка, оглянувшись по сторонам и убедившись, что на маленькой полянке нас никто не сможет подслушать. — Он очень добр. Но я понимаю, что не слишком ему подхожу.

— Что? — опешила я.

— Шерли… я ведь…

— Только не начинай о проклятии, — взмолилась я.

— Нет, дело не в этом, — помотала головой Шарлотт. — Просто он же… Он же король!

— А ты графиня, — напомнила я. — Если я все правильно понимаю, то в Шарадезе нет никого, кто был бы выше правителя области. Только король. А как только Марвилет поймают, то именно ты станешь главной в Краймисте.

— Но…

— Никаких «но», — строго вымолвила я.

— Шерли, ты не понимаешь, — покачала головой девушка. — Я почти уверена, что его величество… что он… — Она тяжело вздохнула. — Что он не сделает мне предложения.

— Почему? — удивилась я, не видя в таком исходе ничего невозможного.

— Из-за мастера, — ответила Лотта, и мое сердце ухнуло в живот, судорожно там забившись. Я сжала пальцами подушку, на которой сидела, и закусила губу.

— Что ты имеешь в виду? — спросила едва слышно.

— Он не говорил прямо, — пояснила Шарлотт. — Но он приходил довольно часто, и иногда я слышала их разговоры. Марлона… Его величества и мастера Бена.

— И о чем они говорили? — напряглась я.

— Я мало что поняла, они лишь обменивались разными репликами, но мне показалось, что по какой-то причине король не может жениться на мне, — медленно проговорила девушка. — Будто бы это мастер должен на мне жениться. Почему-то. Его величество всякий раз намекал именно на это…

Я замерла и на миг забыла, как дышать. Меня будто кто-то ударил. Боль возникла где-то глубоко внутри и разлилась по всему телу, заполнила белой вспышкой голову. Я не сдержалась и тихо застонала.

— Шерлин?

Глупо… Как же глупо…

Я знала, что веду себя глупо, но непрошенные слезы катились по моим щекам и падали на плащ, оставляя темные отметины на золотистой ткани.

— Шерли? Я… я не хотела тебе говорить… Я ошибаюсь, уверена! В чем здесь смысл?

Ни в чем. В этом нет смысла. Но и в том, что мне понравился Бен, никогда не было смысла. Я знала, что не могу ни к кому здесь привязываться. Особенно с того момента, когда выяснила, что смогу вернуться. Я отговаривала себя, убеждала. И что же? Мне больно… Больно из-за того, что не случилось. Больно из-за чьих-то слов. Больно из-за того, что этот рыжий… что этот человек… Бен…

Я сделала глубокий вздох и тихо сказала:

— Наверное, в этом есть смысл. Мы его не понимаем, но, видимо, он есть.

— Но…

— Как только с Марвилет будет покончено, Бену вернется его статус, а он до всего был королевским мастером. Он завидный жених.

— Но он даже не смотрит на меня, — призналась Лотта. — Приводит короля и даже почти не разговаривает со мной. А если говорит, то будто все время чего-то ждет, глядя в лицо.

— Ты из мира, где для брака не нужна даже симпатия, — напомнила я Шарлотт. — Но в любом случае они оба замечательные. Ты мне столько рассказывала о его величестве…

— А ты?

— Что я?

— Тебе ведь… — начала названная сестра, но я ее прервала и с болезненной улыбкой сказала:

— Не забывай, что после я вернусь домой. Мне не для чего даже думать о том, чтобы остаться здесь.

«Особенно теперь», — добавила про себя.

— И даже ради меня? — с надеждой спросила Лотта.

— Солнце, но ты же понимаешь, что моя семья не здесь, а там? Разве я смогу причинить им боль, оставшись здесь? А жить на два мира… Это тяжело, — прошептала я. — Я попробовала. Это тяжело. Мне будет проще просто забыть.

— Я не хочу, — со слезами в голосе призналась Шарлотт.

— Все буде хорошо, родная.

Я поднялась и отошла на десяток шагов, чтобы девушка не слышала моего всхлипа. Хотелось разрыдаться, упав на землю, но я лишь схватилась за ствол дерева, позволив удлинившимся когтям легко пробить кору.

* * *

Когда гости собрались, Бен в своей маске приблизился к Лотте и подал ей руку, предлагая прогуляться. Обернувшись ко мне, он искренне улыбнулся, но у меня не было сил улыбнуться в ответ. Я казалась себе слабой и опустошенной. Словно меня предали…

Но…

«Он ничего не обещал мне, — сделала я последнюю попытку, но слова не сработали. — Не было сказано ни слова!»

Да, ничего не было сказано, но мне казалось, что он смотрит на меня не просто с симпатией, что что-то таится на дне его голубых глаз, что-то особенное скрыто за улыбкой.

Я ошиблась.

«Привыкай, Линка, это всего лишь неразделенная любовь. В этом нет ничего такого. Все через нее проходят. И не умирают».

Так почему столь сильно болит сердце?

Я держалась позади, делая вид, что танцую среди толпы людей. Маска позволяла мне не играть роль и не улыбаться, не давать мужчинам знать, что мне не нравятся их сальные взгляды.

Вскоре Бенедикт привел Шарлотт к небольшому возвышению, на котором в воздушном кресле из белого дерева расположился его величество. Я видела его мельком во время визитов к Лотте, но теперь могла в полной мере оценить его породистое лицо и мощное телосложение.

Играли музыканты, слуги бродили по поляне, предлагая напитки. Отступив к зарослям, я внимательно осмотрела толпу и мгновенно распознала Марвилет среди гостей. Она не особо скрывалась. Ведьма выбрала весьма фривольное алое платье и весьма символическую маску из алого же кружева. Она улыбалась и всячески флиртовала со всеми желающими, весьма недвусмысленно посылая сигналы королю. Не знай я, кто передо мной, решила бы, что вижу невероятно красивую и очень соблазнительную блондинку, которая нацелилась на его величество. Король же поощрял ее действия улыбкой. Возможно, именно поэтому Марвилет не замечала того, что переодетые стражники немного оттеснили других гостей от возвышения и окружили поляну. Пока никто ничего не понял, но не пройдет и пары секунд, как кто-нибудь заметит эту странность.

Внезапно музыка стихла, и его величество поднялся. То, как росли деревья в этой части парка, позволяло всем гостям далеко вокруг видеть Марлона, на что, видимо, и был сделан расчет.

— Дорогие подданные, сегодня весьма важный день, — хорошо поставленным голосом сказал король. — Я рад, что прибыли все, кого мне хотелось бы видеть здесь. И особенно мне радостно, что сегодня среди гостей есть один человек, которого я хотел бы вам представить.

Гости подступили ближе, но им не дали подойти вплотную, оставив Марвилет, Бена и Шарлотт внутри маленького круга перед импровизированным троном.

Марвилет улыбнулась, но тут же насторожилась, оглядевшись.

— Сегодня я хотел бы представить вам одну гостью, — сказал король и протянул руку, указывая на Шарлотт.

— Не умеете вы держать театральную паузу, ваше величество, — тихо прошипела я себе под нос.

Бен помог Лотте снять маску и выйти вперед. Было видно, что ведьма мгновенно ее узнала. Я улыбнулась, видя, как Марвилет переменилась в лице.

— Хочу представить вам прекраснейшую Миру Шарлотт Краймист! — объявил король. — Ее отец почему-то скрывал леди от нас, а после и вовсе ее по ошибке посчитали погибшей, обвинив во всем моего друга и королевского мастера.

Толпа гостей заохала, увидев, как Бен снимает маску, представая перед гостями. Стражники выдвинулись вперед и приготовились.

— А так же я должен сказать, что обвиняю Марвилет Краймист в том, что она…

— Кто? — громко спросила блондинка, шагнув вперед, но стражники тут же отреагировали и тоже приблизились. — Что она вам наплела, ваше величество?

Я прищурилась и прикусила губу, чувствуя, что королю не удалось выбить ведьму из равновесия. Похоже, она была готова к такому повороту. Я посмотрела на Бена, но тот был сосредоточен лишь на Марвилет.

— Она заявила, что я ведьма? — спросила женщина, и по толпе гостей прокатился вздох. — И вы поверили? Поверили, что эта безумная девица говорит правду?

— Это правда! — выкрикнула Шарлотт. — Ты убила мою мать, убила моего отца! Пыталась убить меня! И отобрала все, что по праву моё!

— Тише, Лотта, — себе под нос прошептала я. — Не реагируй так. Спокойнее.

— Ты бредишь, милое дитя, — с мягкой улыбкой ответила Марвилет. В эту секунду рядом с расстроенной Шарлотт она казалась самим спокойствием. — Я не делала ничего из того, в чем ты меня обвиняешь. Как можно? Я честная женщина. Я любила твоего отца и поддерживала его все годы, что он жил и страдал из-за тебя.

— Что? — ошарашено выдохнула Лотта.

— Мы скрывали, что ты опасна, — с очень натуральной теплотой и болью произнесла Марвилет. — Мы хранили в тайне, что ты неуравновешенна и способна убить. И вот чем ты отплатила мне? Опорочила в глазах короля?

Я подалась вперед, прекрасно понимая, какую игру ведет Марвилет. Она уверенно играла на публику. И со стороны ее расчет казался верным. Спокойная и миролюбивая блондинка на фоне нервной и плачущей Шарлотт, которую люди видели впервые, казалась невинной жертвой обмана.

— Зачем же ты так? — с болью спросила Марвилет.

Внезапно она широко взмахнула ладонями и повернулась по кругу. Тут же во все стороны рвануло белое марево, похожее на туман. Я дернулась вперед, сама не зная, что хочу сделать, но мое тело не послушалось. Бессильно застонав, я наблюдала за тем, как замирают в нелепых позах стражники и гости, как стекленеют их взгляды. Кажется, лишь я, Лотта и Бен остались в сознании. Я видела, что Бен стрельнул в меня взглядом, но, не смотря на злость, он ничего не мог сделать. А Марвилет с довольной улыбкой выждала минуту и подошла вплотную к Шарлотт.

— А я ведь догадывалась, что мне может пригодиться то проклятие, — довольно проговорила она, глядя в глаза девушке. — Мне помешали проклясть тебя в детстве, но было достаточно лишь моего слова, и твой отец отправил тебя подальше от дома. Но ты не жила тихо, смела не делать того, что тебе велели!

Бен попытался дернуться, но не смог даже пальцем пошевелить.

— Даже не пытайся, — с усмешкой проговорила ведьма, глянув на него. — Ты не сможешь вырваться. Жаль, что из-за магии я не смогла усыпить и тебя, но это ничего. Будет даже забавно, если все услышишь. Знаешь, кто я?

Бен с ненавистью прожег ведьму взглядом.

— О! Вижу, что знаешь! — рассмеялась Марвилет. — Когда-то я пообещала, что прерву род семьи королевских магов. Вы, мастера, не любите, когда вас так называют, но из себя мало что представляете! Вы не можете того, что могут подобные мне. Это мы должны быть во главе! Мы должны править миром, а не такие, как вы! И я исправлю эту несправедливость.

Марвилет широко улыбнулась и медленным шагом приблизилась к королю, следя, чтобы Бену было видно каждое ее действие. Ведьма с нежностью погладила короля по щеке, а после с довольным видом уселась к остолбеневшему правителю на колени.

— Замечательные чары! Он ни о чем не догадается, когда очнется. Я усыпила всех вокруг на несколько миль. А недоучек, способных лишь с железками возиться, сковала, так что вы ничего не сможете сделать, — устроившись поудобнее, сказала ведьма. — Вы бессильны! Никто из вас, мастеров, никогда не сможет сравниться со мной! — Марвилет повернулась и с нежностью тронула подбородок короля. — Я могла бы убить его… Он бы и не узнал. — Бенедикт дернулся, но этим лишь вызвал улыбку ведьмы. — Но я этого не сделаю. Не сейчас. Раз все обернулось именно так, то я не могу не воспользоваться шансом!

Она вскочила и плавной походкой приблизилась к Лотте.

— Я знала, что ты выжила, — сообщила она ей. — Я не особо рассчитывала, но учла такую возможность. Как и то, что мага не схватят. Я живу дольше вас и уже ошиблась один раз. Поэтому… я предположила, что ты можешь отправиться к королю.

Я мысленно застонала, понимая, что ведьма нас обскакала.

— Но вы сделали глупость, позвав сюда гостей, — с усмешкой сообщила ведьма. — Вы ничего не сможете мне сделать, а когда я сниму со всех оцепенение, гости увидят безумную Шарлотт Краймист, готовую голыми руками растерзать свою мачеху, королевского мастера и самого короля. Нет, даже не так! — Ведьма вскинула руку, радуясь какой-то идее. — Ты нападешь именно на короля! — Марвилет взмахнула рукой, набрасывая на Лотту тончайший золотой поводок. На миг что-то внутри меня дернулось, но тут же неприятное ощущение пропало. Шарлотт же просто испуганно взглянула на ведьму. — Ты не сможешь сопротивляться моей воле! Но никто этого не узнает. Я спасу короля, а ты убьешь мага… Тебя схватят и казнят за нападение на его величество. А я… я получу то, чего достойна! Я получу корону!

Взглянув на мастера, ведьма расхохоталась, а потом подошла к нему. Бен вновь дернулся, но чары держали крепко.

— Что ты можешь, мальчишка? Твой отец… о, он погиб быстро. Он ничего не смог мне противопоставить! И ты не сможешь.

Громко рассмеявшись, Марвилет вернулась на то место, где до этого стояла, и вновь вскинула руки. Белое марево пришло в движение, собираясь к ногам ведьмы и впитываясь в ее кожу. Гости начали медленно приходить в себя. Бен попытался сделать шаг к королю и что-то сказать ему, но едва не упал. А Марвилет незаметно повела пальцами, словно натягивая нить, но поводок, который она набросила на Шарлотт, тут же рассыпался мелкими искрами. Ведьма опешила и негромко выдохнула:

— Что это?

— А это твой просчет, — ответила я, выходя вперед и снимая маску.

Марвилет ошарашено оглянулась и неверяще на меня уставилась, явно увидев сходство с Шарлотт.

— Кто ты? — с яростью спросила она.

— Рояль из кустов! — с улыбкой ответила я.

Видя краем глаза, как Бен отступает к королю, преграждая путь к возвышению, я продолжила отвлекать ведьму:

— Ты думаешь, что все просчитала? Но ты ошиблась. Ты не прокляла Шарлотт в детстве, но заставила всех поверить, что она проклята. Но после решила исправить этот просчет… Вот только прокляла не ее, а меня.

— Ты не говорила мне, — внезапно заметил Бен.

— Мне не хотелось рассказывать, — призналась я, не глядя на него.

Марвилет зашипела и вскинула руку, выкрикнув:

— Все равно! Кем бы ты ни была, и ты, и твоя копия сегодня умрете!

Я улыбнулась, радуясь тому, что мы смешали карты ведьме, не дав ей обставить все так, как ей хотелось.

— Ты призналась, что не такая уж добренькая, какой хотела казаться, — напомнила я Марвилет.

Ведьма оскалилась, перестав быть самой прекрасной женщиной на свете, и вскинула руки, выбрасывая вперед золотистое лассо. Я дернулась, пытаясь увернуться, но нить с довольным шипением обвилась вокруг меня, причиняя дичайшую боль. Я закричала и бессильно упала на землю, чувствуя, как удлиняются когти, как обостряются запахи и все чувства.

— Шерлин! Нет! — пискнула Лотта, кинувшись ко мне.

Захотелось ее оттолкнуть, а еще лучше — поймать когтями и разорвать горло, ощущая горячую кровь на губах!

Замотав головой, я огромным усилием воли заставила себя замереть.

— Давай! — с усмешкой выкрикнула Марвилет. — Покажи, на что ты способна!

* * *

Бен замер перед Марлоном, с болью наблюдая, как меняется облик Лины. Ее ногти удлинись и окрасились золотом, глаза вспыхнули желтизной. И она вся изменилась, хотя и осталась прежней, а наряд для танца лишь прибавил соблазнительности ее мягким, совершенно кошачьим движениям. Вот только взгляд… В нем плескалось лишь животное безумие.

— Давай! Покажи, на что ты способна! — крикнула ведьма, взмахнув руками.

Шерлин застонала и поднялась с земли, диким взглядом обводя людей.

— Осторожнее! — предупредил Бен стражников. — Не причините ей вреда!

— С каких это пор у вас такое особое отношение к оборотням? — рассмеялась Марвилет.

Бен ее не услышал. Он просто наблюдал за движениями Лины, чувствуя и ту боль, что сквозила за безумием в ее глазах, и обреченность слов предсказания из своего прошлого.

В какой-то миг Шерлин задержала взгляд на его величестве и с невероятной скоростью рванула к нему. Стражники не успели никак отреагировать — она двигалась слишком быстро. Но Бенедикт был готов. Он шагнул навстречу когтям, пытаясь перехватить девушку и не дать ей напасть.

Они упали вместе, Бен охнул, чувствуя, как острые когти вспарывают ему плечо, глубоко входя в плоть. Шерлин зарычала и застонала одновременно.

— Не-е-ет, — с усилием выдохнула она, пытаясь сопротивляться.

— Лина, — прошептал Бен и не смог не улыбнуться. — Проклятие…

— Нет, — простонала девушка, с огромным усилием выдергивая из плеча Бена когти и замирая над ним.

* * *

Разум двоился. Тело почти не подчинялось. Если прежде я просто не могла сдерживать эмоции, то теперь тело действовало отдельно от меня. По чужой указке.

Я не хотела нападать, сопротивлялась, но голос в моей голове звучал так требовательно, что хотелось подчиниться.

«Убей, и я прекращу твои мучения! — убеждал он. — Убей! Убей!»

На миг я отпустила свой разум, позволила требованию взять над собой верх… И очнулась в тот миг, когда ощутила горячую кровь на пальцах, услышала стон Бена.

— Не-е-ет, — с усилием выдохнула я, понимая, что сотворила самое ужасное, что только могла. Голос требовал продолжить, вцепиться мастеру в горло. — Нет.

В горле застыл крик боли и рык, я замерла, чувствуя, что не могу дышать, а исполнение требований Марвилет начало казаться единственной возможностью освободиться от удавки.

— Лина… — услышала я голос Бена. Он был бледен, но он улыбнулся мне. А потом протянул руку и осторожно тронул мою щеку. Я замерла, боясь пошевелиться и сделать еще что-то ужасное. — Проклятие… Я знал, что подобное может произойти…

О чем он?

Я вжалась щекой в его ладонь, впитывая исходящее от нее тепло, пытаясь не думать о том, что не могу дышать. Уж лучше я задохнусь, чем исполню требование ведьмы. Нет-нет-нет!

— Ты зря не сказала мне… — пробормотал мастер. — Я не успел…

Что не успел?

Он с трудом приподнялся и внезапно коснулся моих губ своими губами. В этом поцелуе не было страсти, лишь сожаление и боль. Застонав, я заплакала, бессильно приоткрыв рот в беззвучном крике. Голова кружилась. Еще секунда — и я или потеряю сознание, или сдамся.

— Давай же! — вслух крикнула Марвилет, и я поняла, что прошли не минуты, как мне казалось, а считанные секунды.

Стражники успели обступить короля, но они еще не решили, что делать со мной. Марвилет прикрыла себя куполом света, у которого бездыханными телами лежало несколько слуг, видимо, пытавшихся скрутить ведьму. Лотта со слезами сидела на земле, с надеждой глядя на меня.

Я попыталась вдохнуть, но у меня ничего не вышло. Я хотела позвать на помощь, но не смогла издать ни звука. В панике я глянула на Бена, понимая, что он не поможет мне. Тем более теперь, когда я превратилась в опасного зверя. Но увидев взгляд мастера, я ощутила внезапный покой. Мужчина смотрел на меня без страха и без обиды. Кажется, он даже любовался моим переменившимся лицом.

Какой же он… дурак!

На миг прикрыв глаза, я вскочила и ринулась на Марвилет. Она подобного не ожидала и не успела среагировать. Я прорвалась сквозь ее чары и прыгнула как кошка, толкнув ее ногами и руками, подмяв под себя. В этот же миг удавка на моей шее ослабла, давая возможность вздохнуть.

— Ты! — крикнула я. — Ты не заставишь меня. Я тебе не зверь, а самостоятельная девушка двадцать первого века. И за себя я буду решать сама!

Не контролируя себя, я со слезами вцепилась в ведьму, чувствуя лишь то, как слезы струятся по лицу, и крутит все тело.

— Ты испортила столько жизней! Столько жизней! И хочешь, чтобы я отняла его жизнь! Не дождешься! Я заберу твою!

Несколько минут я просто топтала ведьму, порываясь расцарапать ей лицо.

Никто не пытался меня остановить. И мне самой этого не хотелось. Лишь когда кто-то взял меня за плечи и потянул в сторону, я с рыданиями отшатнулась. Тут же стражники скрутили ведьму и заковали ее руки в какие-то диковинные кандалы. Всхлипнув, я отвернулась и громко разрыдалась.

— Лина, — хрипло позвал Бен, осторожно обнимая меня.

— Ты… — прошептала я. — Я думала, что убила тебя!

Я бессильно ткнула мастера в здоровое плечо и разрыдалась еще горше.

— Тебе почти это удалось, — тихо согласился он и криво улыбнулся.

Я сморщилась и уткнулась ему в плечо, вызвав у мастера стон.

— Я думал, что проклята Шарлотт.

— И почему это было важно? — спросила я сквозь слезы, наблюдая, как вокруг суетятся люди, боясь приблизиться к нам с Бенедиктом. — Нужно что-то сделать с твоей раной!

— Мне было предсказание, что я могу умереть до того, как мне исполниться тридцать, — ответил маг. — И единственный шанс этого избежать — одна проклятая, связанная со знатной фамилией.

— Ты шутишь? Ты ранен!

— Кто знает, чтобы случилось, если бы ты не попала в этот мир? — философски заметил Бен. — Возможно… Возможно, я бы уже был мертв.

— Меня все достало! — сообщила я ему. — Вот проверю, чтобы тебя хорошенько заштопали и сбегу отсюда.

— А если…

— И не говори мне, что меня могут обвинить в нападении! — перебила я. — Я не виновата.

— Тебе стоит остаться здесь, — сказал мужчина.

— Я не могу.

— То, что с тобой сделала Марвилет… От этого не избавиться. Ты должна учиться жить с этим, — пояснил он.

— А может… само как-нибудь рассосется? — с надеждой уточнила я.

Он не понял, но улыбнулся.

— Останься.

— Нет.

— Ради Лотты.

— Нет. У меня дома бабушки! Как они без меня?

— Забери их сюда, — предложил мастер.

— И как ты себе это представляешь? Это же сложнее, чем жить на два мира!

ЭПИЛОГ

Бен задумчиво осмотрел кучу свертков в своих руках и, злясь на себя, постучал в дверь ногой. Открыли не сразу. Лишь через пару минут на пороге возникли две женщины в одинаковых передничках.

— О! Бенедикт! — с улыбкой всплеснула руками Татьяна. — Ты как раз вовремя.

Мастер потянул носом, ощутив теплый сырный аромат, хлынувший на улицу, и улыбнулся.

— Да, я вовремя.

— Это все нам? — усмехнулась Ольга.

Язык не поворачивался называть этих обаятельных и говорливых женщин бабушками. Но они были бабушками. Любимыми бабулечками для одной девушки, увидеть которую в последнее время стало сложнее, чем получить аудиенцию у короля. И это притом, что во дворце все готовились не только к празднику, но и к свадьбе, которая должна была состояться через четыре месяца.

— У вас все хорошо? — уточнил Бен.

После некоторого сопротивления мастер не только уговорил Лину остаться, но и перетащить сюда своих родственниц. И поселить маленькое семейство в свой второй городской дом было тоже идеей Бена, хотя Марлон предлагал решить этот вопрос на королевском уровне. Но Бенедикт отказался.

— Прекрасно! — сообщили женщины хором. — А что за сюрприз упоминала наша девочка?

Бен улыбнулся и ответил, хоть до сих пор, даже спустя несколько месяцев, не мог привыкнуть, что эти женщины называют так решительную и уверенную в себе Шерлин:

— Мы отправимся в горы, если вы не против. Там очень красиво в это время года. Будет большое торжество в замке.

— В замке? — уточнила Ольга. — В твоем?

— В моем, — согласился Бен и не удержался от улыбки, вспомнив, как Лина уговаривала его не распространяться перед бабушками ни о своем титуле, ни о количестве домов и земель, принадлежащих семье. По блеску глаз женщин он вдруг понял, что имела в виду девушка.

— Ты здесь? — спускаясь по лестнице, окликнула Лина.

Ее бабушки тут же засуетились и стали отбирать у Бенедикта свертки.

— Привет, — подойдя ближе, улыбнулась Шерлин.

Бен покосился на дверь гостиной, за которой скрылись женщины, и притянул девушку к себе, внимательно глядя в глаза.

— С Новым годом! — сказала она, привстав на цыпочки и легонько поцеловав его в щеку.

Бен поморщился и обреченно спросил:

— Когда ты им расскажешь?

— Они и так догадываются, — отозвалась Лина. — Но пусть у них будет образ…

— Идеального зятя, который не утаскивает их кровиночку в свою пещеру по ночам? — усмехнулся мастер.

— Все не так! — возмутилась девушка. — Это я тут монстрик. И это мне положено утаскивать в пещеру!

Бен рассмеялся и поцеловал задорного монстрика в нос.

— Учти, я не собираюсь сегодня ничего скрывать, — сказал он.

— А ты готов к тесту на пригодность?

— К чему?

— Ты не понимаешь! — убежденно заверила она. — Все проблемы с Марвилет покажутся тебе незначительными, когда ты по-настоящему столкнешься с моими бабулечками. Это они пока прицениваются и присматриваются! А потом!.. — Шерлин сделала страшные глаза. — Они настоящие драконицы! Как накинутся!

— Я переживу, — заверил Бенедикт. — Кажется, я уже очень давно готов к тому, что у меня будет сложная жизнь.

— Сложная? — с легким неудовольствием спросила Лина.

— Интересная, — поправился Бен, заметив, как чуть посветлели глаза девушки.

— Именно, — кивнула она.

— Мое проклятие, — прошептал он, обняв девушку и прижав ее к себе.

Лина с улыбкой замычала, прижимаясь к нему в ответ.

— Кстати, мне нужно будет завтра к Фрэнку, — предупредила девушка.

— Опять? — недовольно спросил мастер.

— Мне нравится.

— А мне — нет, — ответил он.

— Почему?

— Мне неприятно думать, что ты так танцуешь для всех, — искренне ответил Бен. — Я не хочу этого.

— Смирись, — усмехнулась Лина. — Я имею право на увлечение.

— Мне тяжело. Не хочу думать, что кто-то может причинить тебе вред… Хоть как-то.

— Ты же знаешь, что это сложно сделать, — напомнила она, ткнув Бенедикта в плечо, на котором навсегда останутся шрамы. — Я в состоянии себя защитить. И ты же знаешь…

— Ничего я не знаю, — вздохнул мастер, видя ее таинственную полуулыбку. — Ты мне не говоришь ничего.

Она улыбнулась и потянулась к его уху, вынуждая Бена наклониться.

— Я решила, что отвечу тебе «да», — шепнула девушка.

— Куда 6 ты делать, — в ее манере ответил Бен, улыбнувшись. — Не понимаю, почему ты так долго думала?

— Вообще-то, ты сам виноват! — сообщила она.

— О чем ты?

— Ты ни разу мне не сказал, почему…

Бен с прищуром глянул на Лину и шепнул:

— Потому что ты Лина. Смешная. Милая. Решительная…

— М-м-м… — с улыбкой замычала девушка, прикрыв глаза.

— Любимая…

— И как только это случилось? — спросила она. — Случайность…

— Вселенная слишком ленива для случайностей. Это должно было произойти.

Шерлин потянулась и крепче прижалась к нему.

— Я рада, — шепнула она.

— Но давай ты все же бросишь труппу…

— Нет, — оборвала мастера Лина. — Не брошу. Не переживай за меня. И не ревнуй.

— Не могу.

— И за это в том числе я тебя люблю, — сказала она, вызвав у него улыбку.

— Проклятие…

— Ага. Я твой личный ужас, летящий на крыльях ночи!

— Это откуда? — нахмурился Бенедикт.

— Я расскажу, — отозвалась девушка. — Идем. Посмотрим, как бабулечки пакуют вкусности. Уверена, мы сможем добыть по шарику с сырной начинкой.

Бен улыбнулся и позволил Лине увести себя в теплую кухню, где радостно пылал камин, а в трубе недовольно завывала вьюга, не в силах пробраться в дом.

КОНЕЦ

Content

Шерлин

Шерлин Гринь Анна

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ЭПИЛОГ