Медведева Анастасия

Ловец

Глава 1. О том, как началась эта история

Эта история началась в самый обычный день. Ничто не предвещало появления в моей жизни чего-то подобного. Вот, от слова «совсем».

Кто-то может сказать — «судьба», но лично я предпочитаю слово «рок»…

«Судьба» для меня ассоциируется с чем-то светлым: мол, выглянуло солнышко из-за тучки, светом озарило улицу, и от блика на дверце иномарки Она зажмурилась, прикрывая лицо; а когда открыла глаза и опустила руку… то увидела Его. В удлиненном пальто (да, в моих фантазиях на молодом человеке именно удлиненное пальто серого цвета), модных синих джинсах (именно «модных»: простые штанишки не подойдут, молодой человек должен следить за трендами, иначе никак) и кожаных ботинках (комплексы из детства: без комментариев). Он подошел бы к Ней и убрал с лица локон волос… а потом сказал своим приятным голосом что-то вроде: «Я ждал тебя так долго»…

Ууу! Какая милота-а-а! И неважно, почему он сказал именно это, и почему именно ее он ждал, — чем она вообще так отличилась?.. — самое главное, что он признает тот факт, что теперь они будут неразлучны вопреки всему! Солнце светит, росинки на травке блестят, в сердцах влюбленных появляется надежда, а «долго и счастливо» уже маячит где-то за углом…

Да, так было бы идеально. И я понятия не имею, почему даже в своих фантазиях не ставлю себя на место этой счастливой девушки, а наблюдаю как бы со стороны…

Возможно, все дело во въевшемся в мозг «реализме»? Я не отношу себя ни к оптимистам, ни к пессимистам: я — именно реалистка. В смысле, пофантазировать-то могу, но не уделяю этому занятию больше десяти минут в день, ибо время — деньги. А мне еще ипотеку за отца выплачивать, так что…

Но я отвлеклась!

А началось все это…

— Стася, завтра выйдешь на смену! — Олег вписывает мое имя в график, абсолютно игнорируя недоумение на моем лице.

— Но я же предупреждала, что у меня ночная смена в клубе! — замечаю, ничего не понимая.

Он издевается, что ли? У нас же давняя договоренность!

— Карина заболела, она выйти не сможет, — спокойно отвечает администратор нашего кафе.

— Она не заболела, — также спокойно замечает Рита, которая сегодня вместе со мной стоит на кассе.

Вообще, Рита никогда не принимает ничью сторону, она просто рубит правду-матку, за что я ее очень уважаю.

— Мне по телефону было сказано иное. Хочешь вирус от нее подхватить? Так я тебе быстро организую, — равнодушно отзывается Олег, — а твои подработки меня меньше всего интересуют, — бросает он мне и, не дожидаясь наших комментариев по этому поводу, уходит в свой кабинет.

Обвожу кафе усталым взглядом. Народу сегодня много, зал у нас большой, нагрузка двойная — потому что пятница… освобожусь я в десять, а ночью у меня смена в клубе. Обычно после суток на ногах я отсыпаюсь до вечера… но провидение сегодня немилостиво ко мне. Надеюсь, завтра выживу на кофе. А уж ночью… отосплюсь за двое суток, ага.

— Удачи, — пожелание от Риты звучит почти приговором.

Когда смена в кафе подходит к концу, я мчусь домой — переодеваться и приводить себя в порядок. Хорошие чаевые мне очень пригодятся — сегодня днем с этим делом не густо было. Смена за барной стойкой в ночном клубе делает из меня человека-робота: к пяти утра я уже вообще мало что соображаю, но помню, что у меня есть заветные четыре часа на сон, если я решу добираться до дома. И пять часов на сон — если попытаюсь уснуть на диване в подсобке…

Нет, диван меня сегодня добьет.

Придется пожертвовать одним часом, но уложить свое тело на нормальный матрас. Закрываю кассу, взмахом руки прощаюсь с охраной, выхожу из служебных дверей и иду по узкому переулку.

— Это она, — слышу чей-то голос.

И это повезло, что я его слышу — ведь буквально пару секунд назад в моих наушниках играл трек любимой группы, который не давал мне заснуть на ходу… и в тот момент, когда он закончился, я услышала это немаловажное утверждение.

Нахожу пальцем регулятор громкости на телефоне, не доставая руки из кармана. Не спешу паниковать: на меня не могут напасть. Это просто невозможно…

Не сегодня, в конце концов.

— Эй, ты!

Черт.

Останавливаюсь. Бежать вперед — бессмысленно: догонят. Да и сил на такие атлетические подвиги просто нет. С обеих сторон — стены домов. Позади — неизвестное количество нехороших ребят.

Поворачиваюсь и смотрю на своих преследователей. Их шестеро.

Достаю один наушник, показывая, что готова слушать. Очень надеюсь, что выражение моего лица отпугнет желающих поразвлечься с моим усталым телом: лично меня оно по утрам в зеркале очень отпугивает. Еще больше надеюсь, что вышло какое-то недоразумение, и ребята обращались не ко мне, а к кому-то невидимому рядом со мной…

— Это ведь она, да? — переглядываясь со своими дружками, произносит самый низкий из шестерки.

Блин. Кажется, им нужна именно я.

— Ага, — кивает ему второй, подтверждая, что, мол, да: она — это я.

Молчу. Подтверждать свою личность не тороплюсь. Хочу понять, чего им от меня надо. Еще больше хочу, чтоб от меня отстали и отпустили спать.

— Не боишься, — замечает коротыш, а затем усмехается, — Думаешь, защищена?

Ну, вообще-то да. Я защищена.

Но, если они об этом не знают, то…

Коротыш неожиданно подходит вплотную (а коротыш он только по отношению к своим дружкам) и стягивает бейсболку с моей головы.

— А ты хорошенькая. Это я тебя правильно приметил, — хмыкает он, разглядывая меня, как ценитель — яйцо Фаберже.

Так… «приметить» меня он мог только за стойкой бара, так что, выходит, они ведут меня из клуба.

Но почему они не знают, что…

— Эй, ты — отмороженная, что ли? Реагировать как-то будем? — вопрошает молодой человек, встряхивая меня за плечи.

Морщусь. Чего им от меня надо? Чтобы я завизжала? Или чтобы разревелась с мольбой — не трогать меня?.. Я при всем желании сейчас ни слезинки не выдавлю. В ушах звенит, глаза норовят закрыться, а тело мечтает перестать держать меня в вертикальном положении.

Неужели трудно было «приметить» кого-нибудь другого — менее загруженного по работе?.. Почему именно я и именно сегодня?..

— Реально отмороженная! — усмехается еще один.

Как бы им пояснить-то…

— Тебе по щекам надавать, чтоб отмерла? — хохотнув, спрашивает коротыш и замахивается правой рукой.

С недоверием слежу за полетом его ладони, как в какой-то замедленной съемке… это же не может быть правдой? Как такое вообще возможно?..

Зажмуриваюсь, ожидая вспышки боли… но ничего не ощущаю. А в следующую секунду мое тело резко утягивает куда-то в сторону, после чего прижимает к чему-то теплому.

Открываю глаза и осознаю, что дышу в чью-то куртку. Пытаюсь поднять голову и утыкаюсь взглядом в черный тканевый респиратор, скрывающий лицо человека, который меня защитил.

Меня защитили?..

Если бы мой мозг работал в нормальном режиме, я бы испугалась или еще как-то отреагировала, но сейчас, после суток на ногах, единственное, о чем я могла думать, это о том, что я — героиня из корейской дорамы «Городской охотник»… И возможно все это — мой сон за барной стойкой…

Ущипнув себя за ногу, убеждаюсь, что не сплю. Потом вспоминаю, что в городе началась неделя борьбы за чистое небо, и это акция от молодежи — ходить по улицам в респираторах… Так что никакой это не Ли Мин Хо…

Ладно. Тогда кто это?

Пытаюсь немного отстраниться, чтобы разглядеть лицо, но в этот момент мой защитник передвигает меня за свою спину и принимает на себя несколько ударов от моих преследователей.

Ну, как — принимает? Он их блокирует, а потом атакует нападавших. И делает это со скоростью Брюса Ли, честное слово.

В некотором смысле, стою шокированная. Потому что мозг все еще отказывается нормально реагировать на происходящее и впрыскивать в кровь адреналин — или что там происходит в подобных случаях?..

Стою пять секунд. Стою десять секунд.

Парни заняты своими мужскими разборками…

Достаю телефон из кармана, проверяю время. Спать остается все меньше и меньше.

Обнимаю себя за плечи, спасаясь от прохладного весеннего ветра.

— Извините пожалуйста, — вежливо обращаюсь к своему защитнику.

Тот оборачивается на меня, перед этим отбив очередной удар.

— Можно я пойду? — с мольбой на челе спрашиваю молодого человека, — Вы же тут и без меня справитесь?..

Про себя отмечаю, что глаза у него миндалевидные… красивые такие. Удивленные.

Молодой человек, кажется, хмурится — под капюшоном не видно, — а затем кивает, отпуская меня на свободу.

Искренне благодарю его и иду домой.

Тело говорит мне о том, что сегодняшний день оно не переживет. Уговариваю тело быть сильным…

Когда добираюсь до квартиры, падаю на постель в чем есть и вырубаюсь в следующую же секунду.

***

— Ты там закончил? — звучит голос из наушника.

— Да. Ребята хиленькие оказались, — отвечает молодой человек, разглядывая простую черную бейсболку, а затем натягивает на лицо капюшон.

— Зачем вообще на них отвлекся? Мог бы послушать, чего от нее хотели, — замечает голос в наушнике.

— Ясно, чего хотели, — сухо произносит молодой человек; отходит от лежащих на земле тел и смотрит в ту сторону, куда ушла девушка, — Как-то не тянет она на дочь преуспевающего влиятельного бизнесмена.

— Ее отец в тюрьме — это нормально, что она не ходит с высоко задранным подбородком, — фыркает голос.

Молодой человек поправляет наушник, разворачивается в противоположную сторону и идет к припаркованному у обочины внедорожнику.

— Что-то здесь не так. Она проработала всю смену в кафе, а потом ночную смену — в клубе. Не похоже, что она в деньгах купается, — замечает он, открывая дверцу машины.

— Может, прячет наворованные денежки? — лениво протягивает голос.

— Выясним, — коротко отвечает молодой человек, после чего машина трогается с места.

***

Открываю глаза. Закрываю глаза. Мир, пожалуйста, подожди. Дай еще хоть пять ми…

«I,m on the Hellevator!» — во всеуслышание сообщает мой телефон, заливая комнату мелодией единственной песни, способной меня разбудить.

Группа Stray kids с их композицией «Hellevator» — мои спасители. Остальные треки мой мозг почему-то игнорирует: я из-за этого даже пару раз начало смены проспала, после чего мне влетело от Олега так, что нынче я не имею права даже оспорить его мнение — не говоря уж о том, чтобы прямо «нет» сказать…

В общем, встаю.

Плетусь в душ, просыпаюсь под едва теплой водой. Специально не включаю горячую. Нет, не то, чтобы я экономила… Просто под горячей я не проснусь. Да.

Каждый раз себя в этом убеждаю.

После омовений тела в стиле «Солдата Джейн», иду на кухню и пью воду. Это мой завтрак. Привет, пустой холодильник.

Далее у меня заход в комнату и выбор одежды на работу. В этой кофточке ходила, в этой ходила, остается только… натягиваю майку на бретельках, а сверху — пуловер, которому в этом месяце исполнится пять лет; следом — джинсы и носки. Все, я готова.

Бейсболку на голову и…

Останавливаюсь. Где моя бейсболка? Осматриваю единственную полку, на которой может быть мое спасение от солнца по утрам, от взглядов людей — когда моя голова грязная, и от простуды — когда волосы мокрые. Не нахожу бейсболку.

— Черт, — ругаюсь вслух и иду сушить волосы феном.

Где я ее потеряла? Напрягаю мозг, тот в ответ выдает мне какие-то смутные воспоминания о встрече с шестеркой бандитов и о парне в маске… Эй, это же был мой сон! Зачем путать реальность с игрой воображения?! Зачем вообще тратить энергию на запоминание подробностей из сновидения?!

— Плохой, плохой мозг, — сообщаю части своего организма, рукой подбадривая свои волосенки у корней — гордо встретить новый счастливый день.

Волосы игнорируют мое желание сделать их объемными, и остаются висеть на голове, как приговоренные к смертной казни.

О, они меня добьют сегодня!!!

Осторожно откладываю фен в сторону: он у меня ветеран. Он старше местных третьеклассников, так что с ним нужно обращаться бережно.

Иду в прихожую, обуваюсь, закидываю рюкзак на плечо и выхожу из квартиры.

Здравствуй, суббота! Здравствуй, город! Здравствуй, Моня в наушниках! Надо держать голову выше! Вчера был неплохой улов в клубе: если сегодня кто-нибудь расщедрится на чай, то, можно считать, на ипотечную выплату я уже накопила! А еще только середина месяца!

Надеюсь, Рита позволит мне съесть какой-нибудь вчерашний эклер…

Пока добираюсь до кафе, настроение и вовсе становится неприлично хорошим. Да, я поспала всего три с половиной часа, но это были три с половиной часа счастья! А уж сегодня после смены… ух, держись, кровать! Я запрыгну на тебя с порога!

Ну, если во время полета обогну пару косяков и умудрюсь открыть дверь с первого удара…

В общем, буду спать, как убитая!

Такая бодрость сохранялась примерно часа полтора: потом мозг вспомнил о том, какая я плохая хозяйка, и делать вид, что я бодра и полна энергии — стало реально сложно.

— Рита… — смотрю большими глазами на свою коллегу.

— Делай, — отворачиваясь от меня, сухо произносит девушка.

Благодарю ее черный затылок с идеальным каре и осторожно крадусь к кофе машине, то и дело кося глазом на служебную дверь. Делаю себе Моккачино: кофе и шоколад — это то, что будет помогать мне быть активной ближайшие пару часов.

Да, это запрещено правилами. Да, так нельзя, и вообще у нас есть подсобка с кофе-машиной (подешевле местной, конечно, но тоже какое-то подобие кофе делает), но, если я зайду в подсобку, Олег засчитает мне это, как отлынивание от обязанностей. В подсобку мы имеем право заходить на обед, когда меняемся, и — если приспичило в туалет.

Нарекания мне не нужны. От этого важного человека зависит размер моей надбавки… так что, прости, Олег, но я, пожалуй, обойдусь Моккачино. Это будет наша маленькая месть тебе за излишнюю суровость в отношении своих сотрудников.

— Я сделаю себе через час, — сообщает Рита, проходя к кассе, чтобы принять заказ.

— Договорились, — отвечаю одними губами, переливая священный напиток в полулитровый термос.

Да, я плохой человек. Простите меня за это. Я еще и старый позавчерашний эклер съела. Нашла его в холодильнике и приватизировала. Потому что гостям заведения это все равно уже нельзя подавать! Пусть Олег и требует делать так… мол, на упаковке написано три дня в холодильнике… ага! Это он забыл посчитать, сколько этот эклер добирался до нашего холодильника!

Короче, ем и не мучаюсь муками совести! Я вообще тут людей спасаю! А эти продукты автоматически спишутся в конце дня!

— Убеждаешь себя в своей правоте? — не глядя на меня, спрашивает Рита.

— Так заметно? — поднимаю на нее глаза.

— Когда ты усталая, у тебя лицо — живописная картина, — до жути безразличным голосом отзывается девушка.

Но я знаю эту ее манеру: Рита в принципе не использует всех возможностей человеческой речи, ограничиваясь произнесением слов без каких-либо интонаций.

Но мне кажется, она просто боится с кем-то сближаться, потому строит из себя принцессу-лед.

— А ты сегодня разговорчивая, — замечаю с легким любопытством.

— Больше — нет, — бросает мне девушка и отходит делать клиенту капучино.

Отлично поболтали.

Еще пару часов я смогла продержаться на своем чудо-эликсире из термоса, а потом пришло время обеда. Поскольку с собой я ничего не взяла (какая неожиданность!), пришлось пользоваться услугой нашей кафешки «еда за полцены для сотрудников». Раньше нам отдельно готовили, но потом решили, что это лишняя трата времени. С тех пор ввели систему скидок на основное меню.

Да, у нас странное руководство.

Перекусив и услышав «приятную слуху новость», что цена обеда будет вычтена из моей зарплаты (а то я не знаю, ага!), я вновь вернулась в зал.

— Кофе по-венски, с собой, — бросает мне девица с идеальной укладкой волос, а затем оборачивается к своей подруге, — а он симпатичный.

— Я вообще люблю метисов, — усмехается вторая девица, — особенно, если это касается азиатов.

— Может, подойдем к нему? — то и дело бросая взгляды себе за спину, предлагает девушка номер один, — Ну, а что? У него на лбу не написано, что он женат! Кольца на пальце тоже не видно!

— Ты сериалов пересмотрела. Парни не любят наглых девиц, — с видом профессора психологии сообщает ей девушка номер два, — особенно азиаты.

— Уж больно хорош, чтобы просто пройти мимо, — надувает губки девушка номер один и вновь оборачивается.

Смотрю на нее усталым взглядом, провожу оплату, возвращаю ей карту, иду делать кофе.

Мне бы их проблемы.

Нет, не так. Мне бы их банковскую карту! Знаю я такие…

— Кажется, он посмотрел в нашу сторону, — шепчет девушка номер два, мгновенно превращаясь в глуповато-хихикающую-версию-самой-себя.

— Правда? Я ж говорила, что мы ему понравились! — начинает глуповато хихикать и девушка номер один.

Нет, она этого не говорила: они же все время в очереди у кассы простояли, так что я слышала. Ну, да ладно. Совет им да любовь. Всем троим.

— Еще раз посмотрел! — уходит на невероятные верха девушка номер два.

— Серьезно?! — о, а это уже ультразвук от девушки номер один.

— Ваш кофе, — ставлю перед ней стаканчик с напитком.

— Трубочку воткните, — абсолютно другим — холодным и неприятным — голосом требует девица, взглянув на меня.

Втыкаю. Мне не жалко.

— Спасибо, — бросает мне девушка номер один и разворачивается к выходу, — Черт! Он ушел!!!

От ее вскрика я морщусь, но быстро возвращаю себе спокойно-доброжелательное выражение лица. Клиенты — это наше все. Клиенты порой оставляют на чай. Надо помнить об этом всегда! Даже когда хочешь послать их куда подальше и лечь спать прям на этом самом полу. Здоровья тебе, Кариночка! И пусть у тебя все будет хорошо! Вот прям все-все!!!

Встречаюсь глазами с Ритой и понимаю, что коллега думает примерно о том же.

Встряхиваю головой, возвращая подобие бодрости мыслям: еще четыре часа — и я буду на свободе.

Четыре часа спустя…

Иду по дороге домой с абсолютно пустой головой. И даже слова песен, звучащих в наушниках, не способны заполнить эту пустоту. Да, здравствуйте, меня зовут Стася, и я — робот.

Траектория моего движения — только вперед, прямо до дома. Никаких заходов в магазин. Никаких остановок «по требованию». Меня не существует для остального мира, даже если сам президент остановит меня, чтобы спросить, где находятся «Губернские Аптеки»: потому что единственная моя задача на данный момент — встретить лицом свою подушку.

Да, все так. Правда, есть одна проблема — я буквально чуестеую, что за мной следят. Вот, не могу объяснить — как, но чувствую! Словно кто-то идет по пятам, глядя мне в спину…

Пару раз оборачиваюсь, но за моей спиной — никого.

Достаю телефон и набираю единственный номер, владелица которого ответит мне даже глубокой ночью.

— Чего тебе, киборг?

А это моя лучшая подруга Дина, которая никогда не упустит шанс назвать меня человекоподобной машиной.

— Динь-динь, скажи, что обычные люди делают, когда понимают, что за ними следят? — спрашиваю у нее негромко.

— Ну, во-первых, за обычными людьми не следят. Это их преимущество перед всеми остальными типами людей, — протягивает подруга, которую я ласково зову «Динь-динь»… за что она ласково зовет меня «киборгом».

Да, у нас славные отношения.

— Ладно, пропустим момент с характеристиками всех подвидов. Поясни, что мне делать надо? — продолжаю расспрос, — Куда звонить?

— Для начала — выйди на людную улицу, — советует Динь-динь.

— С этим проблема, — замечаю, осторожно оглядываясь.

Мой район не то, чтобы особо опасный… но здесь полно безлюдных переулков с «не самой лучшей репутацией». По одному из таких я как раз и шла…

— Кто вообще может тебя преследовать? У тебя же крыша! — удивляется Динь-динь.

— Очевидно, тот, кто не знает о ее существовании. И не называй это «крышей» — что за сленг девяностых? — морщусь, протирая глаза, — блин, у меня еще и дежавю…

— Какое дежавю? — я прям вижу, как Динь-динь на другом конце «провода» заваливается на диван, закидывая ноги на спинку и устраиваясь поудобнее. Ей всегда нравилось послушать «странные истории из моей жизни» — как она любила их называть.

— Ну, у меня ощущение, что все это уже было… не наш с тобой разговор, а то, что меня преследуют. По-моему, мне это вчера приснилось… — протягиваю, глядя на небо, а затем останавливаюсь, потому что в этот самый момент из-за угла выходят шестеро смутно знакомых типов и останавливаются прямо передо мной, — Черт…

— Эй, ты чего там? — напрягается Динь-динь.

— Ничего. Потом перезвоню, — тут же отключаюсь и поднимаю подбородок, — Вам чего?

Да, грубо. Но у меня действительно есть покровитель, который обещал мне безопасность в этом районе. А его обещание — это не колыхание ветра беспочвенными словами.

— Смотрите, какая дерзкая, — сплевывает тот, что пониже ростом, — а мы-то вчера решили, что ты — отмороженная.

Вчера? Решили?

Напрягаюсь еще сильней…

Воспоминания о вчерашнем походе домой начинают медленно всплывать на поверхность. Так это был не сон?..

Блин, Динь-динь реально права! Я — не человек, я — киборг. Иначе как можно объяснить, что мой мозг просто отказался фиксировать и заносить в свой «реестр» вчерашнее происшествие, экономя энергию в своем аккумуляторе?!

— Не знаю, кто вы, но советую прислушаться: я нахожусь под защитой господина Кана. Так что подумайте трижды, прежде чем совершить ошибку, — произношу спокойно и хладнокровно.

Я не горжусь своим покровительством, но до этого момента фамилия этого человека всегда спасала меня от излишнего внимания.

— Откуда ты знаешь господина Кана? — тут же напрягается низкорослый, а затем резко сокращает между нами расстояние, подходя ко мне вплотную, — Я тебя спрашиваю?!

— Что ж вы такие непонятливые? — раздается чей-то голос за моей спиной. И я с удивлением наблюдаю, как глаза низкорослого увеличиваются почти вдвое, после чего он тут же встает в боевую стойку.

— Опять ты! — выкрикивает, глядя куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь.

Молодой человек за моей спиной был одет в темные джинсы, толстовку с капюшоном и кожаную куртку. Его лицо было на половину скрыто тем самым капюшоном, а на вторую половину — черным тканевым респиратором. Сам парень был довольно высоким и, кажется, очень ловким: потому что я не заметила того момента, когда на моей голове вдруг очутилась моя родная бейсболка, потерянная (по всему выходит) ранним утром, а коротыш-нападающий оказался на земле после какого-то молниеносного приема моего… защитника?

— А ты кто? — спрашиваю у молодого человека, еще не понимая — мне бояться его или радоваться его присутствию?..

— Иди домой, — произносит тот.

Пытаюсь присмотреться к парню, но тот опускает голову, не позволяя заглянуть под капюшон.

— Ты же хочешь спать. Иди домой, — повторяет он.

Я реально теряюсь: откуда он знает?..

— Сейчас, — чуть жестче произносит молодой человек, и я принимаю важное для себя решение: раз говорят — идти, значит, нужно идти.

Обхожу низкорослого, а потом и всю его братию, напряженно застывшую в нерешительности: ускоряю шаг, иду, не оглядываясь. Слышу за спиной звуки начавшейся драки, которые, к слову, довольно быстро стихают.

Ах, да, если верить моей внезапно активизировавшейся памяти, этот парень вчера неплохо поколотил шестерку отморозков! Но почему он уже во второй раз заступается за меня? Он же не может быть человеком господина Кана? Да и с чего бы тому так беспокоиться обо мне?.. Он не из тех, кто тратит свое время на таких, как я.

Того, что его имя меня защищает — уже достаточно.

Так какого черта происходит?..

А, может, это просто совпадение? Плюс мое невезение. Дважды оказаться в похожей ситуации — это надо постараться. Но в таком случае, что это за самаритянин такой? И почему он оказывается там же, где и я?

Телефон начинает звонить. Отвечаю на автомате, с легким облегчением выходя на оживленную улицу.

— Да?

— Ты там жива? Что произошло-то? — тараторит Динь-динь.

— Жива. Все расскажу завтра, ладно? — ровно отвечаю подруге, прекрасно зная, что она будет мучиться, пока ее любопытство не будет удовлетворено.

Но ничего не могу с собой поделать: если в ближайшее время я хочу заснуть и выспаться, нужно успокоить свой мозг и расслабиться. А болтовня с Динь-динь совсем не способствует «успокоению», наоборот. Сейчас как навалится со всеми вопросами и требованиями быть подробной в описаниях — а я не спала уже почти двое суток!

Так что жертвую разговором с ней — во имя своего собственного здоровья. Завтра воскресенье. Мой единственный выходной. Тогда и поговорим обо всем… А сейчас мой мозг требует перестать вибрировать по поводу и без, и приготовиться к отдыху.

— Ладно, — бурчит Динь-динь недовольным голосом, — хорошенько выспись. Я принесу печеньки.

— Спасибо, — выдавливаю из себя улыбку и отключаюсь.

Да, в такие моменты я действительно понимаю, за что она в свое время назвала меня киборгом. Я реагирую на происходящее не так, как обычные люди: потому что чаще всего у меня нет времени на проявление соответствующих эмоций… или нет на это сил.

Эмоции — это энергия. А ее мне чаще всего тоже не хватает…

Так что, в отличие от Риты, я не прячу свое «я» — я просто не имею возможности его показать.

И иногда мне кажется, что я уже не знаю, какая она — я, на самом деле…

Это страшно. Но это — моя реальность. Когда на тебе висит ипотечный долг отца, а за твоей спиной лишь одиннадцать классов школы — хочешь не хочешь, а начнешь делать все, чтобы выжить. Моя мама давно умерла, мой отец сидит в тюрьме, и у меня даже не было возможности поступить в институт: ведь я должна была зарабатывать деньги и ежемесячно выплачивать за квартиру, которую папа так неосмотрительно приобрел, полагая, что его бизнес-идея выгорит…

Не выгорела. И теперь я все тяну на себе. Мне двадцать один, и моя мечта выучиться на медика и стать хорошим доктором с приличной зарплатой — успела покрыться пылью, а потом и вовсе исчезнуть в океане всех моих не воплощенных «хочу».

Теперь у меня только одна цель: закрыть ипотечный кредит. А потом…

О «потом» буду думать после. Сейчас у меня на это просто нет времени… как нет времени думать о том странном парне в респираторе, который уже дважды за меня заступился.

Защитил? Спасибо. Надеюсь, не буду должна.

В данный момент в приоритете — выспаться. И пусть весь мир подождет…

***

— Ты что, серьезно?.. Опять влез в это? — голос в наушниках заставляет молодого человека поморщиться.

— Сегодня я бил по лицу, — спокойно сообщает он, откидывая влажные салфетки в мусорный бак; затем смотрит на свои костяшки, только что очищенные от следов чужой крови, — их босс заметит увечья, и начнется хоть какое-то движение.

— Ты уверен, что у них есть босс?

— Это не уличная шпана. И игрушки у них не детские. Просто они пользоваться ими не умеют, — молодой человек разворачивается и идет к дороге.

— Девчонке влетит, — замечает голос.

— Не думаю. Она назвала имя, — произносит парень в капюшоне, снимая респиратор и направляясь к своей машине, — очень знакомое имя.

— Я слышал, — сухо замечает голос, — Что делать будешь?

— Следить, — бросает молодой человек и садится на водительское сиденье.

Глава 2. О том, как эта история получила неожиданное

Просыпаюсь в двенадцать дня и с благодарностью смотрю на потолок. Благодарность адресована моим соседям сверху, которые решили не будить меня очередным витком своего бесконечного ремонта… Это прям подарок небес!

Иду в душ, привожу себя в порядок, устраиваю небольшую стирку и ставлю чайник. Ровнехонько к моменту, когда он закипает, раздается звонок в домофон.

Открываю дверь и возвращаюсь на кухню.

— Ждали деда Мороза? — весело спрашивает Динь-динь, входя в квартиру через пару минут.

— Ждали доставщика халявной пиццы, — честно признаюсь ей в своих надеждах.

— Не наглей! — хмыкает подруга, внося пакет с продуктами, — Я тебе кроме печенек принесла хлеба, яиц и колбасы — так что будь благодарна!

— А когда не была? — парирую, тем не менее, с теплотой глядя на Динь-динь.

Эта девчушка весила килограмм пятьдесят при росте метр семьдесят пять. Она была худой, как тростиночка, имела светло русые волосы — в данный момент перекрашенные в голубой, — и очень высокий голос, за что я и прозвала ее «звоном колокольчика». Динь-динь. Это про нее.

Когда-то в школе я сильно выручала ее с конспектами и подготовкой к экзаменам, да и вообще — защищала от всех желающих посмеяться над ее худобой. А теперь, спустя три года, это она меня выручает, зная о моем тяжелом положении. Сама Динь-динь учится в педагогическом университете, куда, скорее всего, попала бы и я, если бы провалила экзамены в медицинский…

Но все это — воспоминания из далекого прошлого, где я еще могла выбирать.

— Так что у тебя там произошло? — ненавязчиво начинает Динь-динь, нарезая хлеб и колбасу, — Я же сейчас вся изведусь! Рассказывай, давай!!! — в итоге, требовательно заканчивает она.

— Да странные дела творятся, — запихивая в рот бутерброд и тут же запивая все это чаем, хмурюсь я, — во-первых, ко мне прицепилась какая-то шестерка отморозков. Они уже дважды меня останавливали, когда я домой шла после работы.

— Это фигово. Ты им сказала про своего чудо-покровителя? — подняв брови, уточняет Динь-динь.

— Да в том-то и дело, что сказала. Но у них реакция странная была, — с набитым ртом объясняю, — обычно все сразу отходят и делают вид, что разговора не было, а эти… прям наглые какие-то.

— И как ты с ними разобралась? — спокойно спрашивает Динь-динь, пребывавшая в абсолютной уверенности, что я справлюсь со всем.

— Не я. Парень в маске, — поглощая второй бутерброд, отвечаю ей.

— Парень в маске? — подняв брови, уточняет Динь-динь, — Ты шутишь, что ли?

— Неа. Реальный парень. В реальной маске. Ну… в этом… в респираторе. Защитник типа. И дерется, как черт. Я аж сама удивилась, — продолжая заниматься «завтрако- обедом», поясняю ей.

— Стоп! Ты хочешь сказать, что тебя защитил какой-то герой из комиксов?! — изумлению Динь-динь нет предела.

— Скорей, герой из сериала, — поразмыслив чуток, поправляю ее.

«Какого-нибудь корейского», — добавляю про себя.

— И твоя реакция по этому поводу?.. — Динь-динь заглядывает мне в глаза, а потом кивает сама себе, — Простите, я забыла. У пациента обычно нет реакций.

— Нет, ну, а как я должна была реагировать? — пожимаю плечами, прихлебывая из стакана, — Что должна была сделать? Телефон достать и снять все это на камеру?

— ХОТЯ БЫ! — припечатывает меня Динь-динь, сверкая огромными серыми глазами из-под линз очков.

— Да я спать хотела; была усталой настолько, что еле ногами передвигала, — хмурюсь, отмахиваясь от нее, — мне вообще не до этого было.

— «Не до этого»? — каким-то странным голосом переспрашивает Динь-динь, — Что ты имеешь ввиду?.. Ты даже не поблагодарила своего спасителя?!

Задумываюсь, припоминая подробности…

— Ну, в первый раз я попросилась домой во время их драки… а во-второй — парень сам меня отпустил, — отвечаю, глядя в потолок.

— Ты. Попросилась. Домой? — по слову выдавливает из себя Динь-динь, и я чувствую — сейчас начнется…

— Ну… — протягиваю, а затем резко замолкаю, потому что в мою дверь неожиданно раздается звонок.

— Это кто? Он? — удивленно и даже немного испуганно спрашивает Динь-динь, машинально отходя подальше от входа.

— Да с чего бы? Моего адреса нет в общем доступе, — отмахиваюсь и иду к двери. Сморю в глазок… — Черт, — тихо произношу, опуская голову, после чего открываю гостям.

В квартиру заходят двое мужчин в одинаковых костюмах и с одинаковой стрижкой.

— Господин Кан вас ждет, — произносит первый.

— Когда? — поджав губы, уточняю.

— Сейчас, — отвечает второй.

Разворачиваюсь и иду переодеваться.

— Что, серьезно? Дайте хоть поесть человеку! — негодованию Дины нет предела, но я останавливаю ее рукой, показывая, чтоб притихла.

Этим людям плевать: ела я или нет, здорова или лежу при смерти. Если их шеф сказал — привести, то они приводят.

Достаю из шкафа единственную приличную блузку белого цвета и облегающие брюки цвета беж. К Господину Кану в спортивных штанах не ходят. Он может неправильно это понять…

— Поди, еще и каблуки наденешь? — невесело усмехается Динь-динь.

Одариваю ее таким же невеселым взглядом и достаю ботильоны, купленные еще для моего выпускного. Надеваю.

Быстро привожу лицо в порядок, подкрашиваю губы и глаза. Прохожусь расческой по волосам, подхватываю сумку (папин подарок на восемнадцатилетие) и выхожу к мордоворотам.

А это были именно мордовороты влиятельного бизнесмена, владеющего почти всеми известными заведениями нашего района. Господин Кан был родом из Кореи и очень ценил, когда люди уважительно относились к его статусу. Потому-то мне и приходилось преображаться для визита к нему…

— Закроешь дверь? — смотрю на Динь-динь, выходя из квартиры.

— Тебя дождаться? — после короткого кивка уточняет подруга.

На всякий случай у нее хранился запасной ключ.

— Если никуда не торопишься, — оглядываясь на мордоворотов, протягиваю, — то дождись, — заканчиваю и выхожу в коридор.

И что, черт возьми, понадобилось от меня господину Кану?.. Мы виделись с ним всего три раза — по разу в год с тех пор, как папа оказался в тюрьме; примерно в одно и то же время. Так с чего это приглашение вне графика?..

Выхожу из дома и сажусь в дорогую тонированную машину. Судя по направлению, мы едем к нему в офис.

Вставляю наушники в уши и включаю первый попавшийся трек. «Everybody Knows» Sigrid… как нарочно…

Десять минут — и мы уже на месте.

Этот офисный шедевр был построен четыре года назад, но жители нашего города до сих пор не могут к нему привыкнуть. Слишком много металла, слишком много стекла, слишком бросающаяся в глаза архитектура. Компания господина Кана, по слухам, занимала сразу несколько этажей. Я не вникала в его бизнес, поэтому понятия не имела, насколько широк спектр его деятельности. Я просто вынуждена была один раз в год приезжать на встречу с ним, чтобы засвидетельствовать свое «почтение». Какие такие дела объединяли их с отцом, что господин Кан дал мне свою защиту после суда над папой, я тоже не знала и знать не хотела. Но и отказать такому человеку не могла: поэтому, если он приглашал меня в гости, я должна была ехать.

Мы с мордоворотами выходим из машины, идем к центральному входу: заходим в здание и поднимаемся на лифте, останавливаясь на семнадцатом этаже.

Я дожидаюсь, когда мои «провожатые» выйдут первыми, затем спокойно следую за ними прямо до кабинета господина Кана. Хотя кабинетом это трудно было назвать… площадь данного помещения была равна, минимум, ста двадцати квадратным метрам.

Большой такой кабинетик. Я бы сказала — «кабинетище».

О моем визите сообщают, после чего я подхожу к столу господина Кана и низко кланяюсь. Это корейская традиция, так что никакого давления на чувство собственного достоинства я не ощущаю. В России, конечно, так не принято, но господин Кан был родом из южной Кореи и, как я уже упоминала, требовал уважения к себе, к своей родине и к традициям, принятым на его родине.

Я выпрямляюсь и устремляю на него взгляд. Господин Кан сухо улыбается и поднимает руку, предлагая мне сесть на диван.

Этот мужчина лет пятидесяти пяти имел невероятно властную ауру. Моя бы воля — я бы не показывалась ему на глаза до конца жизни: я слишком хорошо чувствовала, насколько опасным был этот человек.

И какие дела могли объединять его с моим отцом?!

— Ты, наверное, спрашиваешь себя, зачем я пригласил тебя? — слегка нараспев произносит господин Кан, сразу же переходя к делу.

Киваю. Чем меньше я с ним говорю, тем лучше. Не хочу, чтобы мы имели что-то общее — даже такую мелочь, как приятный разговор.

— Чай, кофе? — словно вспомнив о своем гостеприимстве, предлагает мужчина.

— Кофе, пожалуйста, — соглашаюсь я.

Хозяину никогда нельзя отказывать. Это тоже корейская традиция.

— Даша, принеси, — господин Кан отдает указание одним пальцем, и молоденькая секретарша (или помощница?) тут же исчезает за дверью, — Как твои дела, Стася? Все ли в порядке на работе?

— Все хорошо, благодарю, — как можно ровнее отвечаю.

— Уверена, что тебе не нужна помощь? — с легкой провокацией уточняет мужчина.

— Еще раз благодарю, не нужна, — склоняю голову в легком поклоне.

Папа не оставлял никаких наказов по этому поводу. Но я чувствовала, что мне не нужно брать денег этого человека.

— Гордячка, — усмехается господин Кан, — твой отец будет очень недоволен.

Не уверена. Мой отец вообще запретил мне навещать его в тюрьме. И это не просто странно, это слишком странно.

— Ты могла бы работать у меня, — произносит мужчина самые опасные в мире слова.

— Спасибо за предложение, но мне нравится моя работа, — отвечаю спокойно, но даже не стараюсь выдавить из себя улыбку.

Напряжение — это единственное слово, способное в данный момент охарактеризовать мое состояние.

— Тебе нравится делать кофе и стоять за кассой? — поднимает брови господин Кан.

Ничего не отвечаю; я в курсе, насколько убого все это выглядит со стороны. Но мне ничего чужого не надо. И дареного — тоже. Я сама в силах справиться с ситуацией.

— К тому же ты слишком красивая для того, чтобы заниматься такой неблагодарной работой, — продолжает настаивать мужчина, а я уже не знаю, какое такое слово благодарности придумать, чтобы отбить у него желание предлагать мне «новую и счастливую жизнь».

Я знала, что не интересую господина Кана с «этой» точки зрения, но почему-то он считал необходимым при каждой нашей встрече настаивать на моем переходе в его компанию.

— Да и опасно это — стоять за барной стойкой в ночном клубе, а потом под утро добираться одной до дома…

Резко поднимаю взгляд на мужчину.

Он знает?..

— Ваше имя защищает меня от всех опасностей, — вновь склоняя голову, произношу.

В основном делаю это не из уважения, а потому что мне сложно смотреть ему в глаза. Я бы обошлась и без его защиты. Но в сложившейся ситуации — не мне решать.

Господин Кан некоторое время пристально смотрит на меня, а затем в кабинет заходит его помощница с подносом. На столике передо мной оказываются свежие круассаны и высокий бокал с… Моккачино.

Боже, есть ли на свете что-то, чего не знает этот человек?

— Господин Кан, ваш сын ждет, — негромко произносит девушка, склонив голову перед своим боссом.

— Пусть зайдет, — кивает мужчина.

Черт. Вот чего я точно не хотела — так это встречи с сыном господина Кана. Но ни один мускул не дергается на моем безмятежном лице… кто я такая, чтобы показывать свое отношение ко всему происходящему?

— Я вчера услышал одну любопытную историю, — протягивает мужчина, откидываясь на спинку кресла, — и сейчас очень хочу понять: правда это или вымысел?

Внимательно смотрю на него. Что за история? И зачем он меня позвал, в конце концов?

В следующий момент в помещение стремительно входит молодой человек с волосами цвета красного дерева.

— Отец, — почтительно здоровается он с господином Каном… а затем переводит цепкий взгляд на меня.

Тут надо пояснить.

Сына господина Кана я знала лично: мы часто сталкиваемся в ночном клубе, где я работаю по пятницам и иногда — субботам. Зовут его Лин, он меняет цвет волос едва ли не каждый месяц, носит исключительно дорогие дизайнерские шмотки и — самое главное, — имеет очень неприятный характер. Поэтому встречаться с ним я хотела меньше всего — но, опять же, кто меня спросил?..

— Стася, — здоровается он со мной.

— Лин, — киваю и тут же отвожу глаза.

Занимаюсь своим угощением.

— Он может войти? — вежливо спрашивает сын у своего отца, тот кивает, после чего в помещение заходит… один из шестерки отморозков.

— Это она! — тут же замечает парень, указывая на меня пальцем.

Не тороплюсь вставать и вообще как-то реагировать. Пытаюсь понять, что здесь происходит.

— Свободен, — тут же отпускает отморозка господин Кан, взмахнув рукой.

А Лин разворачивается ко мне и награждает очень внимательным взглядом.

— Как это понимать? — мягко спрашивает он.

— В начале объясните, пожалуйста, кто этот человек? — спрашиваю, глядя в глаза его отцу.

— Это один из… новых телохранителей моего сына, — подыскав слово, не спеша отвечает господин Кан.

Так… теперь все ясно…

— Этот молодой человек утверждает, что на него, как и на остальных телохранителей, напал твой друг, — продолжает мужчина, с легким прищуром глядя на меня.

— Это не так, — спокойно отрезаю.

— Завела себе парня? — недобро усмехается Лин.

Ничего ему не отвечаю. Я вообще не обязана перед ним отчитываться, только перед его отцом — и то лишь потому, что так сложились звезды.

— Стася, расскажи, что произошло, — предлагает господин Кан.

Мне не сложно, потому — рассказываю. Без подробностей: коротко и по существу. Я ни в чем не виновата, парни сами ко мне прицепились, так что смысла что-то скрывать — не было.

— И ты утверждаешь, что не знаешь, что за молодой человек за тебя заступился? — в итоге спрашивает господин Кан.

— Да. Я впервые его видела, — спокойно киваю.

— Ты не можешь быть уверена: он был в маске, — замечает Лин, не сводя с меня цепких карих глаз.

— Я слышала его голос. Он мне незнаком, — не глядя на него, отвечаю.

— Хорошо, Стася, — кивает господин Кан, принимая мои слова на веру, — я хочу попросить прощения за недостойное поведение телохранителей моего сына. Они набраны недавно и еще не посвящены во все… детали.

Напрягаюсь еще больше. Чтобы такой человек — и просил прощения?.. С чего бы? Каких неприятностей теперь мне ждать?..

— Благодарю за ваше внимание, я не держу обиды, — отвечаю вежливо, — Я могу идти?..

Господин Кан награждает меня не самым приятным взглядом. Я не в курсе всех традиций, потому, вполне могла допустить ошибку, когда так прямо попросила отпустить себя… но терпеть взгляды Лина, ровно, как и общество его отца, я больше не могла. В конце концов, это мой выходной. Имею я право хоть один день в неделю спокойно выдохнуть, сидя на своем диване?!

— Да, конечно, Стася. Иди. Все сотрудники ночного клуба будут предупреждены о тебе и о твоем положении, — наконец, отвечает господин Кан.

Они и так предупреждены. Только новоиспеченная банда вашего сына не в курсе — кто я. Интересно, с чего это Лин решил набрать себе охрану? С кем опять поссорился?..

Хотя нет, не интересно.

Поднимаюсь, кланяюсь и иду на выход. У самого лифта останавливаюсь, ожидая, когда дверцы раскроются. Слышу позади себя шаги…

— Хорошо выглядишь.

Не реагирую. Жду лифт.

— Стася.

Не реагирую.

На моем плече появляется мужская рука, а в следующую секунду меня разворачивают на сто восемьдесят градусов.

— Я с тобой разговариваю, — чуть склоняясь надо мной, по слогам произносит Лин.

— Я слышу тебя, — отвечаю ровно.

— Тогда почему не реагируешь? — спрашивает молодой человек.

— Потому что не хочу, — спокойно произношу.

Дверцы за моей спиной открываются: я снимаю с себя чужую ладонь и вхожу в кабину лифта.

— Не обязательно быть такой гордой. Это помешает тебе в жизни, — протягивает молодой человек.

Смотрю на него прямо, жду, когда дверцы закроются.

Наконец, лифт едет вниз…

Не люблю этого парня. Не люблю его отца. Зачем нужно было тащить меня сюда в мой единственный выходной, когда можно было обойтись простым звонком — я бы все равно ответила правду! Господину Кану лучше не врать. Никогда.

Выхожу из здания и иду к автобусной остановке. Уверена, машина мордоворотов ждет меня на парковке, но я не хочу пользоваться этими «благами». Мне не в лом и на автобусе до дома доехать. Пусть это будет чуть подольше по времени… зато я не буду чувствовать себя обязанной.

Странное дело, но, как только я выхожу на улицу, у меня вновь появляется ощущение взгляда на спине. Что это? Паранойя? Или тот парень в маске взял в привычку — следовать за мной по пятам?

Не, это вряд ли.

Кому я вообще могу быть интересна?..

Когда добираюсь до дома, Динь-динь встречает меня у порога и сразу ведет на кухню, придерживая за плечи.

— Как себя чувствуешь? — осторожно интересуется, тут же пододвигая ко мне тарелки с наготовленным.

— Как пациент психбольницы, — отвечаю честно, — Дин! Не надо так со мной. Серьезно, я здорова.

— Ну, раз огрызаешься, значит, действительно здорова, — поджав губы, бурчит Динь-динь.

— Не обижайся. Ты же знаешь — в такие моменты меня лучше не трогать минут десять, — ровно отвечаю, начиная буквально впихивать в себя еду.

Лучше есть и молчать, чем озвучить все то, о чем я сейчас думаю.

— Да, в такие моменты мне хочется нарисовать на табличке «Не трогать, это опасно!» и закрепить эту штуку на твоей голове, — продолжает бурчать Динь-динь.

Около семи минут проходит в молчании, но потом подруга не выдерживает:

— Там и Лин был, да?

— Ага, — отставляя от себя пустую посуду, коротко отвечаю.

— Приставал опять? — уточняет Динь-день.

— Пытался.

— А ты?

— Уехала на лифте, — отставляю и пустой стакан, а затем откидываюсь на спинку стула, — как же он меня раздражает.

— По тебе обычно не заметно, — выдает Динь-динь.

— Чего?! — моему изумлению нет предела.

В моем воображении.

На деле все звучит намного спокойнее.

— Ну, я же тебя знаю. Даже если тебе что-то не нравится, ты этого не показываешь. У тебя обычно… блин, не люблю это выражение, но к тебе оно подходит идеально

— у тебя обычно Poker Face.

— Я показываю, когда мне что-то не нравится, — не соглашаюсь с ней.

— Неа. Ты так думаешь. Твое лицо всегда спокойно. Ты просто бросаешься равнодушными фразами — а этим ловеласов вроде Лина не оттолкнуть.

— Ты хочешь сказать, что он не унимается на мой счет, потому что я недостаточно четко сказала ему «нет»? — поднимаю брови.

— Я в этом уверена, — фыркает Динь-динь.

Я ненадолго задумываюсь над этим утверждением… а потом выпархиваю из своих мыслей с важной информацией, которую нужно озвучить вслух:

— Кстати, та шестерка отморозков оказалась группой новых телохранителей Лина.

— СЕРЬЁЗНО?! — теперь уже изумлению Динь-динь нет предела.

— Да, и меня вызвали, потому что неизвестный в маске побил их, защищая меня.

— Так, может, это Лин их и отправил — чтобы позадирать тебя?..

— Нет, это не выглядело так… в смысле… — встряхиваю головой, пытаясь представить — а если это действительно так? — Какой ему смысл тогда делать все это через отца? Господин Кан не любит, когда его отвлекают по пустякам.

— А как они вообще на тебя вышли? Я так понимаю, Лина с ними не было? — хмурится Динь-динь.

— Эта шестерка заметила меня еще в клубе. Я же за баром стояла… А после того, как их побили, они выяснили — кто я: а там уже Лин подключил отца, чтобы меня привезли на допрос.

— И чего от тебя хотел господин Кан?

— Он хотел узнать, кем был тот парень в маске. Но я сама — понятия не имею, так что они просто время зря потратили.

— Делаааа, — протягивает Динь-динь, — Что ж это за парень такой?!

— Чтоб я знала, — складываю руки на груди.

— Может, ты ему просто понравилась?

Награждаю подругу тяжелым взглядом.

— А у тебя вообще все мировые процессы этим объясняются? — спрашиваю скептично.

— Ты же не слепая, — сухо произносит Динь-динь.

— К чему этот вопрос? — хмурюсь.

— В зеркале себя видишь. Значит, в курсе, что твое личико — очень хорошенькое, — еще суше отвечает подруга, — Тебе даже косметикой пользоваться не надо.

— Всем надо пользоваться косметикой, — парирую спокойно.

— Заканчивай! Ты понимаешь, о чем я! — взрывается Динь-динь.

Этаким «взрывом колокольчиков»… Милым таким. И звонким.

— Я люблю только тебя, — создав из рук подобие сердечка, произношу няшным голосом.

Подруга фыркает, качая головой и закатывая глаза.

— Ну?.. — подначиваю ее, продолжая строить из себя какое-то подобие анимешного персонажа.

Динь-динь держится.

— Ну-ну?.. — демонстрирую ей вторую заготовку, строя милую мордочку.

Та вновь закатывает глаза, но в итоге не выдерживает, и мы одновременно визжим, тряся ладошками:

— Кавайййййй!!!!

Да. Мне стыдно, но это так. Заядлая анимешница и дорамщица Дина Жгутова подсадила меня на азиатскую культуру. В ход пошло все: и японские анимэ, и корейские дорамы, и китайские шоу талантов, и К-рор в целом. Вот почему я знаю, кто такой Ли Мин Хо, и вот почему я в наглую пользуюсь приемчиками (типа Эге) из арсенала айдолов, когда мне нужно вернуть настроение своему колокольчику.

И я не знаю, почему Динь-динь так расстраивается, когда я игнорирую вопросы о своей внешности. Но у нас это постоянная тема для споров.

— Тебе нужен парень, — в итоге припечатывает меня подруга.

— Это заключение врача? — фыркаю, отгрызая от печеньки.

— Это совет подруги.

— Ты знаешь, что у меня нет на это времени, — отвожу от нее взгляд.

— Мне больно это слышать, — неожиданно тихо произносит Динь-динь, — а еще больнее оттого, что я ничем не могу тебе помочь.

— Ты помогаешь. Ты очень заботишься обо мне, — придвигаю свой стул к ее стулу и обнимаю подругу за плечи.

— Это не моя забота. Деньги мне дает мама. Так что, считай, это она тебя подкармливает. А я ничего не могу сделать, чтобы тебе стало чуть легче, — еще тише заканчивает подруга.

— Ты это делаешь своим присутствием, — спокойно отвечаю, притягивая ее к себе и еще крепче обнимая.

Некоторое время сидим молча, обнявшись.

— Так что никакой парень мне не нужен. У меня есть ты, — с улыбкой произношу.

— Парень бы заботился о тебе. Помогал с деньгами. Взял на себя твои проблемы, — начинает перечислять Динь-динь.

— Ты сейчас не парня, а какого-то принца из сказки описала, — фыркаю, отлипая от нее.

— Что есть — то есть, — не стала спорить та.

— Так, мне надо до банка успеть сгонять, — поднимаюсь, — у меня вчера получилось набрать всю сумму.

— Зачем так рано? Ты же без денег на пару дней останешься! — недоумевает Динь- динь.

— Все нормально, у меня останется пятьсот рублей сверху, — улыбаюсь ей, — так что живем!

— Дело твое, — пожимает плечом Дина, но я вижу неодобрение на ее лице.

Человеку без долгов трудно понять, какая это радость — знать, что ты можешь расплатиться раньше, чем обычно! На меня этот ипотечный долг давит так, что скоро седые волосы полезут.

— Ты со мной? — спрашиваю у подруги.

— Не, мне еще эссе писать, — зевает Динь-динь и идет вместе со мной к порогу. Завидую ей. Я бы тоже хотела иметь такую возможность…

— Ну, тогда разбегаемся, — прощаюсь с ней и иду собирать по квартире все свои сбережения.

В банк успеваю перед самым закрытием. Удивительно, но там оказывается полно народу — как будто всем жителям района вдруг приспичило закончить свои денежные дела в последний день недели.

Когда выхожу обратно на улицу, иду, не скрывая улыбки. Как же это приятно, осознавать — что я платежеспособна! И неважно, какие препятствия появятся на моем пути, я со всем справлюсь: если три года назад, когда только закончила школу, — справилась, значит, и в будущем не оплошаю.

Громкие гудки проезжающих мимо машин из свадебного кортежа заставляют меня обернуться им вслед. Весело ребята гуляют… черт!

Застываю на месте, потому что я в кого-то врезалась. В кого-то очень крепкого и доброго, судя по тому, что он сумел и сам устоять, и меня за плечи удержать, да еще и не обматерить меня за рассеянность.

Поднимаю голову и встречаюсь глазами с карей бездной… в количестве двух экземпляров.

— Прости-те, — выдавливаю из себя, глядя в эту красоту.

Блин, а глазки-то реально красивые! У Лина цвет был другим… более разбавленным, а у этого молодого человека он был настолько темным, что заставлял усомниться — не линзы ли?.. Хотя нет, не линзы. Выглядит очень естественно. И весьма подходит своему хозяину…

Так.

***

Что с моей жизнью?..

Почему я не врезаюсь в какого-нибудь славянского парня с шапкой ушанкой? Или хотя бы в медведя с балалайкой?.. Это все из-за того, что в далеком детстве я мечтала стать женой Брендона Ли?

Ну, до того, как узнала, что он умер…

***

Блин, я опять отвлеклась — а тем временем я все еще стою в (почти что) объятиях кареглазого незнакомца.

Кареглазого незнакомца, от которого очень вкусно пахнет…

— Я извиняюсь. Засмотрелась на свадебный картеж и вас не увидела. Простите, — повторяю извинения, но на лице молодого человека с явно азиатскими корнями — странное выражение, а между бровей и вовсе появляется складка.

Он же на меня в суд за это не подаст?..

Мягко высвобождаюсь из его хватки, отступаю на шаг.

Сказать-то мне ему в общем-то больше и нечего… так что выдавливаю из себя подобие улыбки, киваю и обхожу. Судя по тому, что мне в спину не несутся ругательства, жертва не имеет претензий. А если и имеет — то оставляет их при себе. И на том спасибо.

Иду домой по длинной дороге, спокойно наслаждаясь городским пейзажем. Мне нравится гулять, никуда не торопясь. Просто идти. Смотреть по сторонам и слушать звуки города. Это удивительно успокаивает.

И к тому моменту, как я дохожу до дома, мое настроение становится не просто нейтральным, оно стремительно приближается к отметке «хорошо»!

Сворачиваю к своему дому, хочу уже зайти в подъезд, как останавливаюсь: около ворот, огораживающих внутренний двор дома, стоит тот самый молодой человек, в которого я врезалась, и внимательно смотрит на эти самые ворота.

Вот бывает же…

Но не похоже, что он шел за мной. Это просто странное совпадение. Присматриваюсь к нему.

Кажется, он выглядит слегка потерянным. Или растерянным. Молодой человек опускает взгляд на свой телефон, что-то активно проверяет, а потом оглядывается по сторонам в поисках ответа на неведомые мне вопросы. Затем замечает меня.

Ой.

Поднимаю ладонь, приветствуя парня, как своего знакомого.

— Привет. Мы уж сталкивались до этого, — поясняю ему на его вновь ставший странным взгляд.

Молодой человек хмурится, снова смотрит в экран своего смартфона, а затем поднимает свои карие глаза на меня и спрашивает немного неуверенным голосом:

— Help?..

Ох ты ж. Он, кажется, по-русски не понимает. Но у меня с английским тоже не все гладко, так что даже и не знаю, сможем ли мы понять друг друга.

Но все-таки подхожу. Он сегодня — пострадавший. Так что я ему, считай, должна.

На экране его телефона, предложенного мне в качестве подсказки, была парочка иероглифов (ну, тут я позволила себе скептичную усмешку — я ж еще тот знаток азиатской письменности! Как и каждый второй в России, ага… Что не так с этим парнем?!) и (что и привлекло в итоге мое внимание) четыре цифры, две из которых (о, хвала небесам!) были мне знакомы — потому что это номер моего дома. А вторая пара — это, наверно, номер его квартиры. Он — студент по обмену? Или какой- нибудь работник «по обмену», только прибывший в нашу страну?.. Специалист из зарубежья?.. Почему его в таком случае никто не встретил и не довел до съемной квартиры?.. У нас много квартир сдается — дом-то почти новый.

— Этот дом, — потыкав пальцем в сторону оного, поясняю по слогам. Потом на всякий случай указываю пальцем на цифру на экране, а затем — на номер дома на табличке с торца, для чего мне приходится взять молодого человека за локоть и отступить с ним от ворот на несколько шагов, чтобы ему было видно, о чем я говорю.

— О-о-оу! — протягивает тот, когда видит знакомые цифры.

Затем складывает ладони и делает небольшой поклон, благодаря за помощь.

Ну, помощью это, конечно, трудно назвать. Так, указала на очевидное.

Киваю молодому человеку и иду ко входу; вижу боковым зрением, что тот неуверенно идет за мной, поглядывая по сторонам. Наверное, где вход — он тоже не знал. Не мудрено. В воротах нет калитки, войти в дом можно через подъезд с консьержем, а затем вновь выйти на улицу — только уже со стороны внутреннего двора. Двойная линия безопасности, как называют ее местные…

Интересно, у него хоть ключи есть? Или его в квартире кто-то ждет? А вдруг он на свидание к какой-нибудь девушке пришел, а я ему тут помогаю?

Оборачиваюсь. Не. Выглядит слишком потерянным.

До квартиры его, что ли, довести?..

Однако, мои мысленные рассуждения прерывает наш консьерж дядя Сережа, который, заприметив молодого человека, поднимается со своего места.

— А вы, наверное, мистер Чону? — как-то даже подобравшись, спрашивает он у кареглазого незнакомца, делая ударение на последней букве.

— Чону, Чону, — несколько раз кивает последний, оживленно признавая свое имя.

— Вам. Оставили. Ключи, — словно годовалому ребенку — выделяя каждое слово, выразительно поясняет тому консьерж дядя Сережа.

А для доказательств своих слов, трясет связкой в воздухе.

— Вы только документики свои покажите, а то я просто так вам отдать не могу, — моментально забывая о том, что «с иностранцами так просто не разговаривают», замечает дядя Сережа, виновато пожимая плечами.

Но, странное дело, кажется, наш иностранец понял суть претензии и тут же достал удостоверение личности.

— Стась, глянь, там английский язык… Ох уж мне эти загранпаспорта! — жалуется дядя Сережа.

Не комментирую данное высказывание; подхожу, смотрю на документ. Рядом с иероглифом вижу латинские буквы, складываю их в слово и признаю, что похоже на "Чону".

— Ну, тогда ступайте-ступайте, — показывая на выход на внутреннюю территорию дома, произносит дядя Сережа, вновь совершенно забывая, что экземпляр не понимает по-русски.

Тем не менее, незнакомец снова проявляет чудеса смекалки и идет в направлении двери, коротко поклонившись нашему консьержу.

Провожаю его взглядом, затем поворачиваюсь к пенсионеру.

— А это кто, дядь Сереж? — спрашиваю без особого любопытства.

— Понятия не имею. Со мной связались хозяева квартиры, сказали, что у них какая- то организация ее сняла, так что надо будет ключи передать. Вот и весь сказ.

— Ясно, — отхожу от его окна, иду на выход.

— Ты как сама, девочка? Все в порядке? Давно к тебе эти блатные не приходили, — немного напряженно замечает дядя Сережа, сведя брови к переносице.

— Все в порядке, — заверяю дедушку, — спасибо.

Было бы лучше, если бы их на территорию дома не пускали, но тут я могу понять дядю Сережу — как таким откажешь?..

Выхожу во двор, затем иду к своему подъезду, захожу внутрь, сворачиваю к лифту — и вновь едва не врезаюсь в кареглазого.

Он еще и в одном подъезде со мной живет?..

Вот это совпадение, в самом деле…

— О… — замечает меня молодой человек, затем как-то неловко входит в только что спустившийся лифт и нажимает на свой этаж.

Мой — следующий. Тянусь к кнопке, чтобы нажать, но не успеваю — поскольку в проходе неожиданно появляется женщина с коляской.

— Потеснитесь, молодые люди! — предлагает она, буквально зажимая нас у задней стенки своим устройством для катания со спящим пассажиром внутри.

В чем была проблема — вызвать грузовой лифт, или дождаться следующего, я искренне не поняла. Но потеснилась. И в итоге оказалась буквально приплюснута к кареглазому незнакомцу.

— Думаю, проще мне сначала доехать до своего этажа, а потом уж вам, — заявляет женщина и нажимает самую верхнюю кнопку.

Ничего не отвечаю. Некоторых людей не изменить.

Потому просто жду, когда смогу вздохнуть нормально. А еще — чувствую, как дышит молодой человек.

И вроде ничего особенного, но сам факт, что я ощущаю это всем телом… блин, ну, так нельзя, в конце концов! Представляю, как ему сейчас неловко!

А как мне-то неловко!

— Простите, пожалуйста, — шепчу, поворачиваясь к нему лицом.

И только потом вспоминаю, что он не понимает по-русски.

— М? — молодой человек склоняет ко мне голову, по-видимому, не расслышав, что я сказала.

И его лицо оказывается так близко с моим, что меня бросает в жар.

Нет, я не скромница — ничего такого! Просто окажитесь сами в тесном лифте, прижатая спиной к груди незнакомого молодого человека, который склонил к вам голову и едва не касается вашей скулы своим подбородком!..

— Sorry, — произношу также негромко и тут же отворачиваюсь.

Женщина косится на нас. Я кошусь на женщину. Молодой человек продолжает стоять, склонив ко мне голову… А потом вдруг произносит что-то приятное слуху, но совсем не понятное.

— Иностранец, что ли? — фыркает мамаша, а затем цокает языком, мол, до чего мир докатился — в России! И иностранец! Ай-яй-яй!

В общем, сути ее высказывания я не понимаю. Я слишком напряжена из-за близости молодого человека.

Наконец, лифт добирается до верхнего этажа, и дама с коляской покидает кабину. Я выдыхаю с облегчением, а затем нажимаю на свой этаж. Встаю как можно дальше от кареглазого. Даже представить боюсь, что он теперь думает о русских.

Когда приходит и моя очередь выходить, я переступаю порог, разворачиваюсь и взмахом руки прощаюсь с молодым человеком. Пусть хоть этот жест дружелюбия скрасит его впечатления о населении нашей страны.

Когда дверцы закрываются, успеваю заметить взгляд парня. Очень задумчивый взгляд…

А, ладно! На сегодня с меня хватит впечатлений.

Иду к своей квартире, полная решимости набраться сил на неделю вперед — то бишь, отдохнуть. Энергия мне пригодится. На следующей неделе я работаю в клубе и пятницу, и субботу, так что нужно успеть переделать все дела на все семь дней вперед и выспаться так, чтоб уже не хотелось!

***

— Ты ведь это не серьезно, — раздается голос в наушнике.

— Я уже все сделал. К чему эти вопросы? — спокойно отзывается молодой человек, входя в квартиру этажом ниже.

— Я вообще не буду это комментировать, — через некоторое время произносит голос.

— Это мудро, — бросает кареглазый и достает наушник из уха.

Тот повисает на его плече, не подавая признаков «жизни».

Тем временем молодой человек осматривает квартиру, проверяет на наличие мебель и все необходимое.

— Вполне пригодно, — отмечает в итоге и идет мыть руки.

— Тебе необязательно было так близко к ней подбираться, — оживает аксессуар на его плече.

— Ты ведь вызвался мне помочь, а не анализировать мои действия, — замечает молодой человек, не спеша возвращать второй наушник в ухо.

— Если ты попадешь в беду — мне влетит, — замечает голос.

— Считай, я в беде с тех пор, как умер мой брат, — сухо отзывается молодой человек.

— Ты понимаешь, о чем я.

— Все, я отключаюсь, — произносит кареглазый и отключает связь.

Смотрит в зеркало на стене. А затем спокойно моет руки и умывает лицо.

Цель, с которой он приехал в эту страну, неожиданно оказалась сложно достижимой, но ему было не в первой сталкиваться с препятствиями.

А со своего пути он никогда не сворачивал и никогда не отступал.

Вот и теперь не собирался…

Пройдя на кухню, молодой человек сразу проверяет холодильник, достает купленные для него заранее продукты и начинает готовить ужин. В какой-то момент он вдруг поднимает голову и смотрит на потолок, словно над чем-то раздумывая… а затем вновь возвращается к готовке.

— Что-то здесь не сходится, — негромко произносит он, погруженный в свои мысли, продолжая наполнять кухню насыщенными ароматами восточных специй.

Тем временем, Стася, сидевшая на кухне этажом выше, откусывает кусочек печенья и смотрит на темнеющее небо.

Город постепенно успокаивался и готовился ко сну. Впереди было начало рабочей недели. Впереди ждал новый виток жизни, новый узел на судьбах героев, новый шанс найти ответы.

Город знал, как развлечься.

Город дарил возможности.

Город любил своих детей…

Глава 3. О том, что случилось дальше

— Да, милый, я поняла, скоро буду, — девушка сбрасывает вызов и поворачивается ко мне, — а можно побыстрее? Это же не так сложно — два капучино на вынос сделать.

— Конечно. Ваш заказ будет готов через минуту, — отвечаю и поворачиваюсь к Карине.

Та закатывает глаза и увеличивает скорость своих действий ровно на один процент. Я же начинаю обслуживать следующего клиента.

В итоге Латте был готов раньше, а девушка, заказавшая капучино, наградила меня уничтожающим взглядом.

— Объясните, почему не вы приняли мой заказ? — спрашивает она меня, игнорируя людей, стоявших позади нее.

— Я его приняла, — спокойно поясняю.

— Но сделали не вы, — продолжает настаивать она.

— Да, потому что нас двое. И мы разделяем обязанности, — отвечаю ей.

— Но заказ той девушки вы сделали сами, — указывая вслед ушедшей обладательницы Латте-на-вынос, докапывается она.

— Вам не нравится ваш капучино? — не выдерживает Карина.

Я поджимаю губы. Если бы здесь был Олег, ей бы уже влетело.

Или не так: если бы на ее месте была я, и это увидел Олег, меня бы уже оштрафовали.

— Вы делали его слишком медленно, — разворачивается к Карине девушка.

— Я сделала его за три минуты, — парирует Карина-тире-моя-головная-боль.

— Вы считаете, это быстро?

— Я считаю, что это не медленно, — уверенно отрезает Карина.

— С таким гонором вам не кофе готовить надо, а страной управлять. Как же вас сюда занесло? — качает головой девушка, забирает свой заказ и уходит.

А я стою и кое-как давлю улыбку. Это было неожиданно. И это было в самую точку.

— Ты чего лыбишься? — тут же огрызается Карина, заметив выражение моего лица.

— А кто мне это запретит? — спокойно спрашиваю, а затем принимаю следующий заказ.

— Ненавижу таких выпендрежниц, — сквозь зубы цедит медноволосая дива нашего кафе.

Ничего не отвечаю. Не зеркало же перед ней выставлять — боюсь, намека не поймет.

— Ох ты ж, — неожиданно оживает наша фифа, а затем и вовсе забывает о недавнем конфликте с посетительницей, — Это что за красавчик?

Провожу оплату, поднимаю глаза и вижу… незнакомца из моего подъезда.

— Так, давай-ка, ты иди, делай заказ, а я на кассе постою, — Карина вытесняет меня, быстро поправляя свою идеальную прическу.

Стою и пару секунд рассуждаю — тратиться на нее или нет? Выбираю второй вариант и иду делать заказ, который сама только что приняла.

— Добрый день! — расплывается в улыбке Карина, — Вы что-то выбрали?

Упаковываю шоколадные круассаны, не глядя на кареглазого незнакомца. Но молчание, затянувшееся на несколько секунд, заставляет меня бросить на него быстрый взгляд.

Молодой человек стоит и с задумчивым видом смотрит на надпись с перечнем напитков на доске.

Не знаю почему, но усмехаюсь. Наверное, для него наши буквы — такие же иероглифы… хорошо, что рядом с названиями были нарисованы кружки и стаканы с содержимым.

Вручаю заказ и прощаюсь с клиентом, а затем встречаюсь с карими глазами…

— О! — реагирует молодой человек.

А я вновь усмехаюсь. Он забавный.

— Здравствуйте, — чуть склонив голову, здороваюсь с ним.

— Вы что-то выбрали? — повторяет свой вопрос Карина, которой очень не понравилось то, как молодой человек отреагировал на меня.

— Americano, — отвечает тот, взглянув на Карину.

— Так, один Американо. На вынос или сядете в зале? — хлопнув на него ресницами, спрашивает она.

Молодой человек выглядит растерянным и переводит на меня взгляд, жаждущий помощи.

— Неге? — негромко спрашиваю, указывая рукой на зал и вновь ощущая, что на губах сама собой появляется легкая улыбка.

И почему его беспомощность меня так забавляет?..

— Yes, — словно даже с облегчением кивает молодой человек и неловко улыбается.

— О, you speak English? — глаза Карины загораются.

Интересно, с чего вдруг? Ее уровень языка — это две общеизвестные фразы. Но, кажется, она не одна такая…

Между бровей молодого человека появляется складка. Он явно не знает, как лучше ответить.

— Он только пару слов знает, — тихо отвечаю Карине.

— Вы что, знакомы? — также тихо спрашивает та в ответ.

— Не то, чтобы знакомы… — поднимаю взгляд на кареглазого обаяшку.

Да, для меня он именно обаяшка: весь такой неловкий, немного растерянный и невероятно обаятельный.

— Может, возьмете что-нибудь еще? — неожиданно для себя спрашиваю его, а сама указываю на витрину со сладостями.

Не знаю, с чего вдруг во мне проснулась эта забота? Но почему-то я ощущала некую ответственность за этого человека. Как будто это была моя вина — что он приехал в Россию без знания языка…

Молодой человек несколько раз кивнул и рукой указал на тарталетку с голубикой. Хороший выбор. Я их тоже люблю…

— Тогда проходите в зал. Мы принесем ваш заказ, — вытягивая руку, делаю приглашающий жест.

Молодой человек энергично кивает, а на его лице вновь появляется скромная, но очень милая улыбка.

— Какой зайка, — вздыхает Карина, когда он отходит и занимает свободный столик.

Я молча начинаю делать его заказ.

— Эй.

Оборачиваюсь к Карине.

— Не рассказывай Олегу о том, что произошло, — ровно произносит она.

— Ты о том, как ты нахамила той девушке? — также ровно уточняю.

— Я ей не нахамила, — огрызается Карина.

— Рано или поздно Олег услышит, как ты общаешься с посетителями. И тебя уволят, — спокойно отвечаю ей, даже не думая заводиться.

— За словами следи, — тихо цедит Карина, понижая голос.

Никак не реагирую, беру заказ обаяшки и несу в зал.

Когда раскладываю перед ним, он кивает головой, благодаря, и вновь неловко улыбается.

И вновь я улыбаюсь в ответ… Да что же это?.. Почему его улыбка такая заразная?..

Возвращаюсь к кассе со странным ощущением внутри. Даже немного хмурюсь, пытаясь понять, что со мной?

А в следующий момент в кафе заходит Лин с парой новых телохранителей.

— Стася, — усмехается сын господина Кана, останавливаясь напротив меня, — обслужишь?

— Если вы пришли за кофе — то, конечно, я приму ваш заказ, — перефразировав суть вопроса, ровно отвечаю ему.

Вижу боковым зрением, как напрягается Карина.

— Эй, крошка, поработай-ка пока за двоих, — отдает распоряжение девушке Лин, — а нам с твоей коллегой нужно пообщаться.

— Это… — теряется Карина.

— Это не так уж и сложно, правда? — чуть холоднее произносит Лин и переводит взгляд на меня, — Я приму заказ вооон за тем столиком, — кивнув себе за спину, отвечает парень и отходит назад.

Стою без движения. Такой наглости я не ожидала. Он никогда не позволял себе приходить на мою работу.

— Если вы сидите в зале, вас обслуживают официанты, — произношу, глядя Лину в спину.

— Я видел, как ты только что возвращалась из зала. Значит, в некоторых случаях ты берешь на себя эти обязанности? — нехорошо усмехается Лин.

Поджимаю губы. Только скандала на работе мне не хватало. Неужели он не соображает, как может мне навредить?!

— Карина, я приму заказ, — произношу негромко и выхожу из-за стойки.

— Присядешь? — предлагает Лин, когда я подхожу к нему.

— Так не принято, — коротко отвечаю.

— Стася, я ведь по-хорошему пришел, — понижая голос и переводя взгляд на свои ладони на столе, произносит Лин.

— Если бы ты пришел по-хорошему, то не устраивал бы сцен и не ставил бы меня в неловкое положение, а, как минимум, дождался бы конца моей смены, — произношу без эмоций, не глядя на него.

— Если бы я пришел к тебе после твоей смены, ты бы со мной даже не заговорила, — отрезает Лин, и мне нечего ему ответить — он прав.

— Вот меню, — кладу его перед ним, — позовите, когда будете готовы озвучить заказ.

— Я готов озвучить заказ, — голос Лина останавливает меня в тот момент, когда я уже разворачиваюсь, чтобы уйти; приходится вернуться, — Я хочу услышать правду, — четко произносит Лин.

— Этого нет в меню, — спокойно отвечаю.

— Не провоцируй меня, Стася. Я могу быть очень неприятным, — негромко предупреждает сын господина Кана.

Мне ли не знать.

— Не ставь меня в это положение, — прошу серьезно.

— Какое положение?

— Когда я вынуждена помнить о том, кто твой отец, — отвечаю.

На некоторое время устанавливается тишина.

— Это и есть та причина, по которой ты избегаешь меня? — спрашивает Лин спустя несколько долгих секунд.

Ничего не отвечаю.

— Ответь мне, — повторяет Лин.

— Вы сделаете ваш заказ? — спрашиваю ровно.

— Я не буду делать этот чертов заказ! — повышая голос, отрезает парень. Разворачиваюсь, чтобы вернуться, но он хватает меня за запястье:

— Я тебя не отпускал.

— Ты делаешь мне больно, — произношу так тихо, как только могу.

— Скажи, кто тот смертник? Просто назови имя, и я от тебя отстану.

— Ты про кого говоришь? — наконец, поворачиваю к нему голову и встречаюсь взглядом, — Про того человека, что защитил меня от твоих отморозков?

— Девка-то нарывается, — замечает низкорослый, который с самого прихода в кафе не отрывал от меня пристального взгляда.

— Рот закрыл, — ровно осекает его Лин.

Тот быстро отводит взгляд.

Смотрю на низкорослого, затем на второго детину. Потом на Лина.

— И это твой уровень? — спрашиваю спокойно.

Отец Лина никогда не нанимал шпану с улицы. Эти же… телохранители существенно принижали статус своего нанимателя.

— Не выводи меня, иначе на деле узнаешь, какой у меня уровень, — холодно произносит сын господина Кана, и я слышу откровенную угрозу в его словах.

— Я понятия не имею, кто тот человек. Но он защитил меня от домогательств твоих новых телохранителей. Поэтому, — выдергиваю свою руку, стараясь не смотреть на запястье, на котором к вечеру явно расцветет синяк, — даже если бы я знала его в лицо, я никогда бы тебе об этом не сказала.

— Нарываешься.

Одно слово, а у меня мурашки по спине побежали. Да, я никогда не позволяла себе ничего подобного в отношении Лина. Я вообще старалась не общаться с ним — насколько это было возможно.

Но парень всегда находил способ влезть в зону моего комфорта.

— Ты сейчас можешь сделать очень большую ошибку, Стася. Мое терпение тоже не безграничное. Не делай меня своим врагом, — произносит предупреждение Лин, а затем резко поднимается с места, вырастая надо мной. Машинально отступаю. При этом ничего ему не отвечаю — итак уже наболтала лишнего. — На чай, — Лин бросает пару крупных купюр на стол и выходит из кафе; вслед за ним выходят и его костоломы.

Провожаю взглядом их процессию. Затем невольно оборачиваюсь на столик кареглазого…

Черт. Кажется, он все видел. Хорошо, хоть не понял… Но по взгляду можно понять: увиденное ему не очень понравилось.

Поджав губы, смотрю на купюры на столе.

Идиот. Кто оставляет «на чай» две тысячи, не сделав заказа?.. Забираю купюры и иду на свое место. Если он думал меня оскорбить или как-то выпендриться передо мной — то просчитался: я не выношу людей, которые не знают цену деньгам. Зато очень хорошо знаю, на что их можно потратить, когда они мне достаются.

— А ты не гордая, — замечает Карина с усмешкой.

— Ты про что? — ровным голосом спрашиваю.

— Про деньги, — бросает мне девушка.

— Думала, я не возьму, и надеялась, что тебе достанутся? — прямо спрашиваю у нее, останавливаясь и разворачиваясь к ней всем телом.

Вижу, что Карине нечего ответить, поэтому несколько секунд она молчит.

— Я вот все понять не могу: что с тобой не так? — наконец, спрашивает она, склонив голову.

— Каждый день задаюсь тем же вопросом, Карина, — отвечаю спокойно, вновь вставая к кассе и принимая новый заказ.

***

— Вот ведь ушлепки, — негромко произносит молодой человек, прикрывая рот кружкой кофе.

— Сколько их было? — спрашивает голос из наушника.

— Трое. Сынок и двое телохранителей, — продолжая скрывать свой разговор, едва слышно произносит молодой человек.

— Что будешь делать?

— Если будут мешаться — уберу, — спокойно отвечает кареглазый.

— Уберешь? — недоверчиво переспрашивает голос.

— Отправлю поправлять здоровье. Так понятней? — сухо поясняет молодой человек.

— Мне проверить их?

— Пока нет смысла. Их наняли недавно. Лучше достань мне полицейский отчет с места происшествия и заключение судмедэкспертов; не хочу лезть в госучреждения без особой нужды.

— Ты начал сомневаться в способе убийства? — осторожно спрашивает голос.

— Я знаю, что брата сбила машина, — холодно отвечает молодой человек, — Я сомневаюсь в том, кто это сделал и зачем.

— С чего вдруг такие сомнения? — через несколько секунд молчания спрашивает голос.

Молодой человек тоже не торопится отвечать. Он внимательно смотрит на Стаею, стоящую у кассы.

— Не похожа она на дочь убийцы, — негромко произносит он и поднимает руку вверх, давая понять, что готов расплатиться.

Девушка быстро замечает его и подходит к столику; кладет счет рядом с пустой кружкой и некоторое время стоит в нерешительности…

— Наличные или карта? — наконец, мягко уточняет она.

Затем выпрямляется и поднимает взгляд в потолок, словно что-то припоминая.

— Cash? Or card? — неуверенно спрашивает, заглядывая в глаза.

Молодой человек спокойно встречает ее взгляд и удерживает внутри усмешку, готовую сорваться с губ.

— Card, — отвечает он и на этот раз позволяет себе небольшую улыбку.

— О! Тогда я принесу терминал. Подождите минуту, — Стася тут же отходит от столика и не успевает заметить, как молодой человек-таки усмехается, глядя ей вслед — но тут же берет себя в руки, возвращая лицу немного потерянное выражение, когда девушка возвращается, чтобы провести оплату.

— Вот пожалуйста, — она возвращает ему карту и прикусывает губу, на мгновение уплывая в неприятные воспоминания.

«Должно быть, думает о том, что я увидел здесь десять минут назад», — проносится мысль в голове молодого человека.

— Мне очень жаль, что… — начинает, было, Стася, но замолкает; а затем и вовсе встряхивает головой, — Хорошего вам дня! — в итоге, бодро заканчивает она.

Молодой человек кивает, делая вид, что понял «общий посыл ее речи», затем поднимается, убирает карту в портмоне и идет на выход; а у самых дверей останавливается, разворачивается… и поднимает руку, после чего неловко машет на прощание, вызывая улыбку на лице девушки.

— Нужно выяснить, какая связь между ней и господином Каном, — мгновенно меняясь в лице, произносит он, как только дверь за ним закрывается.

— А какая связь между ней и Лином тебя не интересует? — усмехается голос в наушнике.

— Очень смешно, — сухо отзывается кареглазый. — Как раз там-то все ясно.

— А она довольно смелая, если смогла отвергать его так долго, — замечает голос.

— Лин не изменился. Каким был придурком в детстве, таким и остался, — фыркает молодой человек.

— Чону, ты уверен, что на твои сомнения не повлияло то, как хороша дочь убийцы твоего брата? — прямо спрашивает голос через несколько секунд молчания.

— Ты ее не видел — откуда знаешь, что она хороша? — без интонаций спрашивает молодой человек, резко останавливаясь за углом.

— Мне хватает твоих действий, чтобы сделать выводы, — замечает голос.

— А мне сейчас хватит терпения, чтобы сдержать в себе все, что я хочу сказать тебе по этому поводу, — ровно отвечает Чону, глядя перед собой очень нехорошим взглядом; голос ничего не отвечает, — Я хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда — я здесь для того, чтобы выяснить, что случилось с братом. Если подтвердится, что отец этой девушки действительно его убил, я докопаюсь до причины и использую для этого все возможные методы. Но до того момента я не буду устраивать самосуд и развешивать штампы на людей, основываясь на беспочвенных подозрениях. Мы друг друга поняли?

— Поняли, — отзывается голос через несколько секунд молчания, — Но я не понимаю, в чем смысл притворяться, что ты не знаешь языка, когда тебе нужно спросить у девчонки прямо: знает ли она что-то о той трагедии? — упрямо произносит он.

— Я обязательно задам этот вопрос, — сухо отвечает молодой человек, — Но не устами ее нового соседа по подъезду.

— Что, продолжишь играть в "защитника"? — усмехается голос.

— Скорее, в ловца, — также, но без веселья, усмехается кареглазый, — На мое появление отреагировали… но совсем не так, как я ожидал. Какое дело господину Кану до этой девчонки — вот, что интересно. Почему он дал ей свое имя для защиты? И почему так неожиданно отреагировал на обычную стычку с телохранителями его сына? Или здесь снова дело в ней?.. Вот, что ты должен выяснить.

— Понял тебя, — ровно произносит голос и отключается.

А молодой человек возобновляет шаг и идет вперед, о чем-то глубоко задумавшись.

***

— Всем до свидания, — прощаюсь и выхожу из кафе через служебный ход.

Вставляю наушники в уши, включаю музыку и направляю стопы в сторону дома. Настроение — несмотря на все стычки с Кариной, которые сегодня следовали просто одна за другой, — у меня было хорошим; в основном этому способствовала мысль, что завтра на смену снова выйдет Рита. Память об этом факте давала силы игнорировать все старания нашей дивы вывести меня из равновесия…

И, не знаю — расслабилась я в итоге или нет, потеряла бдительность или просто устала за день и не зафиксировала, куда сворачиваю… но факт остается фактом: я снова пошла домой короткой дорогой.

И когда передо мной появился коротыш со своим дружком — огромным детиной, я скорее удивилась, чем испугалась.

Убираю наушники и устало смотрю на них.

— Что опять? — спрашиваю прямо.

— Нам вот интересно, ты кто такая? С чего вдруг из-за тебя столько шумихи? — вроде бы спокойно спрашивает низкорослый, но я вижу — он еле сдерживает свою злобу.

— Может, тебе лучше спросить об этом у своего босса? — перевожу взгляд с одного отморозка на другого; пытаюсь понять, знает ли Лин, где ошиваются его так называемые «телохранители»?

— Я сам решу, у кого мне спрашивать, — огрызается низкорослый, а «детина» делает предупредительный шаг в мою сторону, — Я проверил тебя. Ты вообще никто и звать тебя никак. Твой отец сидит в тюрьме за убийство человека, а ты продаешь кофе днем и подрабатываешь в ночном клубе шесть раз в месяц. У тебя никаких связей. И никакого счета в банке. Так какого хрена над тобой носятся, как над золотым яйцом?! — повышает голос (по всему выходит) главарь шестерки.

Видать, задело его то, как Лин его осек.

— Этот вопрос не ко мне, — спокойно отвечаю, — у тебя — все?

— Ты реально такая бесстрашная? Или перед нами понтуешься? — низкорослый подходит ко мне и вглядывается в лицо.

— Мне нечем понтоваться: ты все верно сказал, — произношу, глядя ему в глаза, — Но трогать меня тебе запретили. Так что ты здесь делаешь?

— Че ты с ней беседы ведешь? — подает голос второй отморозок, — Вдарь пару раз, чтоб не огрызалась. Этот узкоглазый только рад будет, когда она присмиреет.

— Брат дело говорит, — нехорошо усмехается первый…

Начинаю отступать от него.

Что это за дуболомы такие?.. Они что, не знают, на кого работают?.. Или Лин дал им установку: испугать меня, чтобы я стала послушной?..

А если он действительно дал им такую установку?..

***

А если — не давал?..

Страх накатывает волной — и сразу же накрывает с головой. Святая уверенность, что имя господина Кана убережет меня от всех невзгод, неожиданно дает трещину…

Кажется, я впервые на самом деле начинаю бояться за свою жизнь…

— Куда пошла, овца? — холодно интересуется главарь шестерки, а затем начинает стремительно наступать, — На месте стой. Сейчас мы тебя будем разуму учить.

Отступаю еще на шаг, попадаю в какую-то неровность на асфальте, начинаю заваливаться назад… как вдруг ощущаю рывок — и меня утягивает в сторону, за угол складского помещения. А в следующую секунду лицо низкорослого встречается с кулаком парня в маске.

Боже… он появился… он опять появился, когда я оказалась в опасности…

Он что, мой ангел-хранитель?..

— Твою ж!.. — вскрикивает "телохранитель" Лина, хватаясь за нос.

— Вы либо слабоумные, либо реально смертники, — произносит молодой человек через тканевый респиратор, вставая передо мной, — что сложного — запомнить, что ее трогать нельзя?..

— Это ты слабоумный, говна кусок, — выругавшись, отвечает отморозок, продолжая держаться за нос, а затем я понимаю, насколько все серьезно…

Из заброшенного гаража, что располагался напротив нас, не торопясь и поигрывая ломом и прочей атрибутикой «плохих парней», выходит человек десять. Среди них и Лин: в белом пиджаке и льняных штанах, словно он не драться собрался — а наблюдать за побоищем со стороны. Собственно, уверена, он так и поступит…

— Черт… — шепчу, глядя на то, как эти отморозки приближаются, — прости меня… — закрываю рот, боясь даже представить, что сейчас сделают с моим заступником…

Они устроили ему ловушку. Они знали, что он следит за мной! Но как? И почему?!

— Успокойся.

Поднимаю голову и удивленно смотрю на парня в капюшоне. Он стоит спиной ко мне, но даже так и даже через его респиратор я отчетливо слышу: он не боится.

Он бессмертный, что ли?!

— Даже не знаю, стоит ли с тобой знакомиться — или просто убрать тебя по- тихому и забыть навсегда? — протягивает Лин, останавливаясь в паре метров от нас.

— Предпочитаю сам выбирать время для знакомства, — отвечает ему молодой человек.

— Любопытный экземпляр, — оценив ответ, замечает Лин, — пожалуй, мы все же поболтаем. Поломайте ему ноги. И руки, — бросает он своим отморозкам.

— Лин, ты с ума сошел? Тебя ничего в этой ситуации не напрягает?!

С изумлением понимаю, что эти слова произнесла я. И произнесла громко.

— Что должно меня напрягать? — остановив своих псов рукой, спокойно уточняет Лин.

— Да хотя бы то, что я все это вижу! С чего ты взял, что я буду молчать?!

И вновь я слишком поздно соображаю, что мой рот открывается и воспроизводит звуки самостоятельно. Черт, неужели я настолько смелая? Или я действительно — отмороженная?!

— Мы с тобой обязательно обсудим все, что здесь произойдет, — усмехается Лин, глядя на меня с таким холодом, что меня мгновенно начинает знобить, — А сейчас отойди в сторону: я не хочу, чтобы твое личико пострадало.

Уходить в сторону не собираюсь. Почему-то иду и встаю перед парнем в маске.

— Ты совсем бестолковая? — кажется, даже вздохнув от моей глупости, спрашивает тот и передвигает меня обратно за свою спину.

— Они не будут бить меня, — упрямо произношу, не желая становиться причиной его будущей инвалидности.

— Будут, — спокойно отрезает парень, а затем резко отталкивает меня к стене — и тут же принимает на руку удар битой, но успевает перенаправить энергию движения, и вот уже бита в его руках, — отвернись, — произносит громко, и почему-то я догадываюсь, кому адресована эта команда…

Не знаю, куда подевалась моя смелость, и почему я вдруг его послушалась, но я отбегаю от дерущихся, захожу за выступ в стене, спускаюсь на корточки, опускаю голову и закрываю уши.

Когда понимаю, что это не спасает, и я слышу все, я втыкаю наушники и включаю музыку на полную громкость. Группа FTISLAND с их композицией «Ргау» мгновенно заглушает все остальные звуки и позволяет ненадолго абстрагироваться от того ужаса, что происходил в паре метров от меня. Я слушаю трек и чувствую, как колотится мое сердце. Как давно это было? Как давно в последний раз я ощущала столько эмоций?.. Не знаю, хорошо это или плохо, но, кажется, я начала выходить из своего «зомбо- состояния», как звала это Динь-динь…

И теперь мне страшно.

Я сижу за выступом, с плотно закрытыми глазами, и понимаю, что не хочу увидеть избитым парня в респираторе, когда перестану жмуриться и найду в себе силы поднять голову и выглянуть наружу из своей норки. Он не виноват в том, что Лин набрал отморозков в свою банду «телохранителей». Он не виноват, что стал свидетелем того, как они приставали ко мне. Он вообще ни в чем из этого не виноват! Так какого черта Лин его наказывает?! Где здесь справедливость?! И как долго сила будет решать все?!?!

Когда на моей руке появляется чья-то ладонь, я вздрагиваю.

Поднимаю голову и смотрю… в темноту капюшона. Темнота на улице так же не помогает мне разглядеть черты лица моего спасителя. Молодой человек осторожно вытягивает за провод наушники из моих ушей, а затем кладет их в мою раскрытую ладонь.

— Ты в порядке? — спрашивает тихо.

— Я? — изумленно спрашиваю у него, — Я в порядке… Аты?..

— Встать можешь? — не отвечая, уточняет парень.

Поднимаюсь на ноги, хочу выглянуть и посмотреть, что с остальными, но молодой человек меня удерживает:

— Не надо, — спокойно произносит он.

— Я… Лин… — выдавливаю из себя, не зная, как пояснить, что здоровье сына господина Кана может дорого ему обойтись.

— С ним все в порядке — я отпустил его. Он хорошо бегает, — ровно отвечает парень в маске, а затем останавливает меня за плечи, когда я вновь хочу посмотреть на место драки, — возвращайся домой по другому пути, — произносит он, продолжая удерживать меня на месте.

— Зачем ты сделал это? Зачем заступился за меня? — спрашиваю у него прямо.

— А ты зачем заступилась за меня? — вопросом на вопрос отвечает тот.

— Тебя поймали из-за меня!.. Ты следишь за мной? — чуть нахмурившись, спрашиваю.

Очень жду ответа, но его все нет…

— Слишком много вопросов на сегодня, — наконец, произносит молодой человек, а затем разворачивает меня на сто восемьдесят градусов, — иди домой.

— Позволь увидеть твое лицо, — выворачиваюсь из его рук и тянусь к капюшону, но парень мгновенно отступает и почему-то хватается за свою руку (в районе предплечья), которую я невольно откинула во время разворота.

Смотрю на нее широко открытыми глазами.

Только сейчас до меня доходит, что у него наверняка куча синяков, а может — и гематом!

А может — и переломов!!!

— Тебе надо в больницу! — взволнованно произношу.

— А тебе надо домой, — повторяет молодой человек, вкладывая чуть больше силы в свои слова.

Спорить с ним бесполезно: лучше послушаться и позволить ему пойти и залечить свои раны.

Киваю, виновато глядя в пол, разворачиваюсь и иду в обратную сторону. Затем останавливаюсь и, не оборачиваясь, произношу:

— Спасибо.

И вновь возобновляю шаг…

Даже представить не могу, как дорого обошлась ему эта победа.

Если бы не я, он бы никогда не оказался в таком положении…

Что за ерунда происходит с моей жизнью?!

Глава 4. Пробуждение

— Да все с ним будет в порядке, — голос Динь-динь по телефону звучит устало.

Она уже полтора часа меня успокаивает.

— Он так схватился за руку… — протягиваю, закрывая лицо рукой.

— Это естественно: он же с толпой бандитов дрался! — уже в сотый раз повторяет подруга, — Неужели ты думала, что он уйдет без синяков?!

— Это я во всем виновата! — вновь затягиваю пластинку.

— Слушай, если сейчас не прекратишь, я встану с дивана и приеду к тебе. Хочешь?! — предупреждение звучит грозно.

— Нет, пожалуйста, оставайся дома! — тут же беру себя в руки.

Если Динь-динь приедет, то спать я лягу во втором часу ночи и ни разу не высплюсь.

— То-то! — прям вижу, как она поднимает указательный палец вверх, — Тогда приходи в себя и успокаивайся. Своими переживаниями ты ему точно не поможешь.

— Ты права, — падаю на кровать и лежу неподвижно, удерживая телефон у уха, — но я не понимаю: зачем он это сделал? Зачем ответил на эту провокацию? Он же мог спокойно сбежать, когда понял, что я знакома с Лином, и что он меня не тронет!

— Этот Лин — тот еще козел! — тут же вставляет свои пять копеек Динь-динь, — Нет бы прощения попросить за действия своих телохранителей! Так он еще и ловушку устроил! Не, ну, как таких земля носит?!

— Я понятия не имею. Но сказать, что Лин упал в моих глазах — это ничего не сказать. Падать ниже просто некуда. Если раньше он был в конце моего рейтинга, то сейчас он вне какого-либо рейтинга в принципе.

— Боже, ты что, рассматривала его в качестве своего парня? — изумляется Динь-динь.

— Я — нет. А он себя рассматривал. Но теперь уже точно может ни на что не надеяться: я даже разговаривать с ним не буду, — произношу с холодом.

— А если он снова к тебе на работу придет? Что будешь делать? — задает ТОТ САМЫЙ вопрос Динь-динь, — Расскажешь господину Кану?

— Нет, этот вариант исключен, — отрезаю, глядя на потолок, — если он сделает это снова… придется что-нибудь придумывать. Но я это так просто не оставлю.

— Ты помнишь про пятницу? — осторожно напоминает подруга.

— Как можно забыть? — вздыхаю.

То, что мы обязательно пересечемся в ночном клубе — это факт: Лин все время там зависает на выходных.

А в этот раз я буду работать там и пятницу, и субботу…

— Блин, ну, ты и влипла, — протягивает Динь-динь.

— Сама в курсе, — еще тяжелее вздыхаю, затем смотрю на часы, — Ладно, мне пора ложиться — иначе не высплюсь. Спасибо, что поговорила со мной.

— О чем речь? Я же твоя подруга, — фыркает Динь-динь.

— Спасибо тебе, подруга, — улыбаюсь и сбрасываю вызов.

Некоторое время лежу на спине.

Хоть я и сказала, что собираюсь уснуть… было очевидно, что сделать это не получится: я слишком взволнована.

Хоть в аптеку за успокоительным иди…

Собственно, так я и поступлю: иначе и впрямь не смогу выспаться и завтра буду весь день клевать носом.

Встаю с кровати, натягиваю теплый свитер и выхожу из дома. Хорошо, что рядом есть круглосуточная аптека…

Когда вхожу в помещение, невольно останавливаюсь: у кассы стоит мой новый сосед по подъезду. Ничего себе! Как он, интересно, покупает что- либо, если даже языка не знает? Подхожу к нему и замечаю в окошке бумажку с названиями лекарств на русском.

— Здравствуйте, — здороваюсь с женщиной на кассе.

Та здоровается в ответ, а мой сосед оборачивается и смотрит на меня. И, если в первую секунду взгляд его был очень напряженным, то уже буквально в следующую — он смягчился и вновь стал привычно растерянным и обаятельным.

— Здравствуйте, — здороваюсь и с ним, кивая головой.

Тот кивает в ответ и неловко переступает с ноги на ногу, подходя чуть ближе к окошку.

Женщина в этот момент как раз складывает в пакет бинт, лейкопластыри и что-то из обезболивающего. Так! А с ним-то что случилось? Присматриваюсь к той части лица, которую я могла увидеть со своей стороны, и замечаю наливающийся синяк на скуле.

— Боже, на вас кто-то напал? — сама не замечаю, как кладу руку ему на плечо.

Молодой человек поворачивает ко мне голову и смотрит полувопросительно-полу-растерянно.

— Кто это сделал? — указываю пальцем на его скулу.

— Да что, в нашем районе отморозков мало? — фыркает женщина на кассе, — Увидели, что по-русски ни «бэ», ни «мэ», вот и побили.

Поджимаю губы.

— Who did this? — вспомнив уроки английского, настойчиво спрашиваю молодого человека.

Если это были люди Лина… если после встречи с тем парнем в маске они вымещали свой гнев на первых встречных…

— О… — кажется, мой сосед понимает, о чем я спрашиваю, но его ответ мне не особо помогает: он неловко пожимает плечами.

Ну, конечно, он не знает — кто это был. И естественно он не сможет описать внешность нападающих — не при нашей языковой пропасти.

Черт.

— С него три тысячи двести рублей, — произносит женщина.

Молодой человек тут же достает свою карту и прикладывает к терминалу.

А я с подозрением смотрю на женщину. Это что надо было такое купить, чтобы три тысячи вышло?.. Но заглянуть в пакет, конечно, не позволяет воспитание.

Ладно, разберемся.

— Мне фитоседан: номер два, пожалуйста, — быстро произношу и достаю сотку из кармана.

Также быстро расплачиваюсь, забираю товар и выбегаю из аптеки вслед за соседом. Мы вместе идем к дому: он — впереди, и я — позади, отставая на пару шагов и все время поглядывая по сторонам. Мало ли из какого угла кто выпрыгнет? Уже довольно поздно… а район у нас и вправду не спокойный.

В дом заходим вместе, вместе выходим на внутреннюю территорию и в итоге вместе идем к своему подъезду.

— Мм… Чону? — зову молодого человека.

Не знаю, насколько это правильно с точки зрения норм общения его народа… но смысла скрывать, что я знаю его имя — нет. Я же сама проверяла его по паспорту.

Молодой человек останавливается и немного удивленно смотрит на меня.

— Может… эм… you need help? — немного помявшись на месте, негромко спрашиваю.

Выражение лица кареглазого сложно передать. Кажется, он вообще не ожидал ничего подобного… никогда в жизни.

Он переводит взгляд на свой пакет из аптеки, потом на меня, потом на дверь подъезда… открывает рот, чтобы что-то ответить… но через секунду его закрывает, вспомнив, что, что бы он ни ответил — я не пойму…

А затем вдруг кивает, опуская взгляд вниз.

И я не могу сказать точно — какая именно эмоция в этот момент отражается на его лице.

Я киваю в ответ и возобновляю шаг. Хоть так — но помогу. Пластырь приклеить для меня — не проблема. Как и обработать какую-нибудь царапину. Я росла без матери.

Проблема возникает в лифте, когда я тянусь к кнопке этажа…

— Ой… а мы к кому едем? К тебе или ко мне? — спрашиваю, резко разворачиваясь к кареглазому, но тут же машинально отстраняюсь: молодой человек стоит слишком близко…

Неловко поправляю свитер, не зная, что сказать… и как сказать… Блин, он сейчас подумает, что я — какая-то ненормальная. Он же просто рядом был! Даже не жался ко мне.

Черт.

Дверцы лифта закрываются, и мы стоим на месте. Вот ведь…

— Мы поедем ко мне. Хорошо? — спрашиваю, не глядя на него, и нажимаю кнопку своего этажа.

Заходить в его квартиру после того, как навязалась с помощью и устроила такой цирк в лифте — не самая лучшая идея.

Когда мы останавливаемся, я первая выхожу на этаж и иду к своей двери; стараюсь не смотреть на парня за своей спиной. И усердно стараюсь не думать о том, что он обо всем этом думает. Да я сама не знаю, что об этом думать! Я ж незнакомого человека в дом привела!

С моей головой точно что-то не так…

— Разувайся и проходи, — указываю на пластмассовую полку для обуви и иду на кухню.

Ставлю чайник. Слышу, как мой сосед моет руки…

А он быстро осваивается на незнакомой местности! Хотя… тут скорее дело в том, что планировки наших квартир похожи. Мы встречаемся на кухне и пару секунд стоим, глядя друг на друга.

— Присаживайся, — указываю ему на стул, а сама осторожно разглядываю гостя.

Он выглядит слишком хорошо: легкие полуспортивные штаны, белоснежные носки и свитер сливочного цвета; все идеально сочетается и заставляет думать о том, что парень хорошо зарабатывает. Кто же он такой?..

Мою руки, сушу полотенцем и подхожу к нему.

— Позволишь? — осторожно касаюсь его лица, поворачивая его к свету и разглядывая скулу.

У него такая теплая кожа…

Так! О чем я думаю?!

Поджимаю губы и сосредоточиваюсь на проблеме. Удивительно, что кареглазый сосед позволяет мне творить с ним весь этот произвол

— покорно поворачивая голову то так, то эдак, и при этом глядя мне в глаза.

Стараюсь не думать о том, что чувствую по этому поводу. Продолжаю осмотр; помимо синяка, у него оказалась разбита губа, а еще краснела ссадина на подбородке.

— Покажи, что ты взял для этого? — указываю рукой на его пакет, а потом на его лицо.

Чону достает лейкопластырь, перекись водорода, ватные диски и гель с бадягой. Так, пока нареканий нет. Интересно, что же он такое купил, что сумма его чека перевалила за три тысячи?..

О, остановись, Стася! Это вообще не твое дело.

С молчаливого одобрения Чону, обрабатываю синяк, а затем ссадину на подбородке. Когда дело доходит до последнего пункта в списке, я почему- то впадаю в ступор.

Смотрю на запекшуюся кровь на идеальной верхней губе красивого бледно розового цвета; анализирую, какой она. наверняка, будет мягкой на ощупь

— эта губа… и не могу сдвинуться с места.

Как это вообще произошло?.. Как так получилось, что на моей кухне сидит незнакомый красивый молодой человек с нереально глубокими карими глазами и такими красивыми губами, — и покорно ждет, когда я помогу ему обработать его раны?..

Чону произносит что-то на корейском (если я правильно рассмотрела место рождения в его паспорте), заглядывая мне в глаза. Слова звучат так же мягко, как мягко выглядят его губы.

Поднимаю глаза, смотрю на него и… ничего не отвечаю.

Беру ватный диск… и опускаю руку.

— Может, с этим ты справишься сам? — указав пальцем себе не губу, спрашиваю у него.

После чего на меня устремляется такой мило-растерянный и полный ожидания, взгляд, что я не выдерживаю и громко вздыхаю.

Да, я понимаю, что ты очень хочешь понять меня — но ничего не могу поделать. Я даже на русском не смогу объяснить, что сейчас со мной происходит.

— Я… просто губы… это же очень болезненно… наверно, это лучше самому,

— начинаю лепетать, отводя взгляд.

А затем застываю, потому что Чону неожиданно берет меня за руку.

Потом осторожно забирает ватный диск из моих пальцев и смачивает его перекисью.

Я отхожу от него, кусая ногти. Не обиделся?.. Или обиделся?.. Может, чаю ему предложить?..

Блин, какой чай, когда у него губа разбита?!

— М!

Оборачиваюсь и смотрю на молодого человека: он сидит, протягивая мне антибактериальный порошок.

Осторожно беру упаковку, а сама незаметно рассматриваю его губы… вроде сам управился. Ну, слава Богу…

А затем до меня доходит, что мне предлагают сделать. Ох ты ж…

Неуверенно подхожу, рукой поднимаю его лицо, встречаясь с глазами цвета шоколада… затем опускаю взгляд на его губы… и осторожно посыпаю ранку препаратом…

Этого здесь не должно быть — его губы слишком идеальные… Они должны быть целыми и невредимыми — это же губы для поцелуев… наверно, для самых мягких поцелуев… Он весь такой… приятный на ощупь: его кожа, его губы, его волосы, даже материал его свитера — все такое мягкое… его хочется трогать… Невольно провожу большим пальцем по нежной коже, распределяя порошок и убирая остатки… Перевожу взгляд на шоколадные глаза…

Ма-ма… я что тут творю?..

Делаю быстрый шаг назад и отставляю порошок на стол.

— На этом все, — произношу неожиданно высоким голосом, — надеюсь, у тебя все быстро заживет!

Чону, кажется, тоже выныривает из каких-то своих мыслей и поспешно поднимается со стула, после чего низко кланяется.

— Чаю не предлагаю: мы же только что рану обработали, так что в следующий раз, — несу уже совсем какую-то околесицу, затем стремительно иду к порогу.

Слышу, как молодой человек следует за мной, шурша пакетом из аптеки, но повернуться не осмеливаюсь. Неловко-то как!

Когда замечаю краем глаза, что он обулся, наконец, позволяю себе поднять взгляд на его лицо и растягиваю на губах подобие улыбки.

— Пока! — взмахом руки показываю, что пора прощаться.

Кареглазый сосед кивает и открывает дверь. Я уже иду, чтобы закрыть за ним, но замираю, когда тот внезапно появляется в проходе прямо передо мной.

— Что?.. — вырывается из моего рта раньше, чем я успеваю подумать.

— Чону, — произносит молодой человек, кладя руку себе на грудь; при этом он возвышается надо мной и совсем не стесняется того небольшого расстояния, что едва сохранилось между нами.

— Да, я знаю, — киваю, глядя ему в глаза; а сама впитываю аромат его одежды. Невероятно приятный запах.

— You? — негромко спрашивает он, указывая на меня.

— Ой… Стася, — с улыбкой отвечаю, вдруг осознав, что я и впрямь ни разу не называла своего имени.

— Стася, — повторяет Чону практически без акцента, удивляя меня до глубины души.

— Да, — вновь киваю, глядя в его лицо.

— Good night, Стася, — произносит Чону с легкой улыбкой и выходит из моей квартиры.

Быстро закрываю за ним и некоторое время стою у двери, держась за ручку.

Что это сейчас было?.. Почему… почему я так нервничаю?..

— Ты чего это, мать? — спрашиваю у себя, направляясь в ванную; там умываю лицо и еще с минуту стою, глядя на свое отражение.

Что бы со мной ни творилось… это немного пугает меня.

***

Чону заходит в свою квартиру, закрывает за собой дверь, разувается, а затем идет в ванную и подходит к зеркалу: ссадины на лице аккуратно обработаны, со скулы уже спадает покраснение.

Молодой человек усмехается своему отражению, после чего задирает свой свитер и смотрит на огромное красно-фиолетовое пятно под ребрами…

Затем осторожно снимает свитер и разглядывает внушительный синяк на предплечье и еще один — на боку.

Хорошо, что Она не стала осматривать его костяшки: хоть он и дрался в перчатках, опытный человек обязательно бы заметил характерные покраснения — но Чону натянул на кисти рукава свитера, чтобы это не бросалось девушке в глаза.

Выпив антибиотик (а те ублюдки били по почкам, и рисковать здесь не следовало), и обработав все травмы обезболивающим, Чону ложится на кровать и втыкает наушник в ухо… через пару секунд в нем раздается знакомый голос:

— Чего так долго?

— Так получилось, — коротко отвечает кареглазый, — они узнали о том, что мы здесь.

— Ты уверен? — напряженно переспрашивает голос.

— Я не вижу другой причины для того, чтобы нанимать в личную охрану членов бандитской группировки. Им не нужен закон — в этом случае. Это домашние разборки.

— Но они не могут знать, что приехал именно ты, — замечает голос через некоторое время.

— Верно. Я думаю, у них есть свой человек в полиции. Этот человек и рассказал им об утечке информации в прошлом месяце, поэтому Лин набрал себе телохранителей, а господин Кан вызвал к себе Стаею, чтобы расспросить о защитнике в маске… — протягивает Чону, глядя в потолок.

— Я могу понять, что нашу атаку на серверы засекли… это возможно. Как и то, что господин Кан догадался, на что была направлена атака… но я не могу понять, с чего господин Кан вообще заботился о дочери убийцы твоего брата?.. Ведь я правильно понял, что Лин обещал ей неприкосновенность во время вашей стычки?

— Все верно. И та поездка в офис господина Кана… думаю, девушку не запугивали. Наоборот — скорее, справлялись о том случае, когда на нее было совершено нападение. Стася знакома с Лином. Лично. Она даже пыталась защитить меня от него — то есть они не в дружеских отношениях.

— Ничего не понимаю, — хмурится человек на другом конце провода.

— Я тоже не понимал, пока не осознал одну вещь: господин Кан намеренно скрыл от нас всю информацию. Его опека над дочерью убийцы и неожиданное пополнение штата охраны за счет тех ублюдков с улиц после хакерской атаки на сервер — все это говорит о том, что господин Кан обо всем знал. Он знал имя убийцы Кима. Он знал, где все это время брат был захоронен… Он сказал нашей матери, что он не в курсе того, что с ним случилось — и три года мы все блуждали во тьме, не зная, где искать… Он ответит за это.

— Подожди, не горячись. Да, мы смогли найти те файлы трехгодичной давности и опознать твоего брата. Но это не значит, что господин Кан имеет к этому отношение: он же давний друг вашей семьи!

— Я не вею в дружбу, когда дело касается больших денег, — холодно произносит молодой человек; затем произносит, — я свяжусь с тобой завтра, — и вытаскивает наушник из уха.

Что бы там ни произошло — он разберется. И виновные будут наказаны.

Он не имеет права вернуться на родину с пустыми руками. Нет. Он вернется с головой убийцы в мешке. И с прахом брата, место которого в Колумбарии, а не в безымянной могиле в холодной земле чужой страны.

***

Вот уже три года все его мысли вертелись вокруг одного вопроса: что случилось с Кимом? Внезапное исчезновение старшего брата во время его поездки в Россию стало большим ударом для всей семьи. Никто не мог ответить на вопрос: где он? Никто не мог сказать — жив ли он вообще?.. То, что стало с их матерью, то, как быстро постарел отец…

Он никогда не забудет этого. Он раскопает всю правду и накажет всех виновных. Даже если для этого придется преступить закон, — для него это было не в первой.

***

Неожиданно мысли сбиваются, и перед глазами появляется квартира той девушки…

Как небогато она живет… даже не просто "небогато"… едва ли у нее есть все необходимое! Но она так просто приводит незнакомого человека в свой дом, помогает обработать его раны… Задержись он чуть подольше, и, Чону был уверен, она бы однозначно накормила его своей едой!

Правда, также он был уверен, что на такой кухне кулинарные навыки особо не развить…

— Она добрая. Почему она такая добрая? — прикрыв лицо правой рукой, устало спрашивает молодой человек.

Ему никто не отвечает. В квартире он один.

Молодой человек гасит свет и закрывает глаза.

***

Она так долго смотрела на его губы… Что такого интересного она в них нашла? И то, как мило она застеснялась, когда, задумавшись, невольно провела по ним своим пальцем…

Да после этого она буквально выставила его за дверь!

Чону неожиданно для себя улыбается. А затем произносит вслух имя. Ее имя.

***

Она так долго смотрела на его губы… Что такого интересного она в них нашла? И то, как мило она застеснялась, когда, задумавшись, невольно провела по ним своим пальцем…

Да, после этого она буквально выставила его за дверь!

Чону неожиданно для себя улыбается.

А затем произносит вслух имя. Ее имя.

Глава 5. Первые шаги

— Я сломалась.

Рита поворачивается ко мне, осматривает с ног до головы и снова отворачивается.

— В каком месте? — ровно уточняет она.

— В голове, — отвечаю, создавая шедевр под названием «Кофе-Латте- Банана-Крим».

Блин, ну, надо же было такое название придумать… мне аж стыдно готовить.

Черт, о чем я вообще думаю?..

— Не знаю, как насчет головы, но лицо у тебя помятое. Спала плохо? — спрашивает коллега.

— Заснула в три утра… при том, что выпила успокоительное, — протягиваю и подаю кофе.

— Хорошо тебя Карина вчера вымотала, — приподняв бровь ровно на сантиметр, замечает Рита.

Присматриваюсь к ней. А затем и вовсе отставляю все, что было в руках, и внимательно смотрю.

Это ведь тоже способ защиты от окружающего мира? Такое ее поведение?..

— Чего? — сухо спрашивает коллега, бросив на меня взгляд.

— Лучше бы я не просыпалась, — протягиваю и принимаю новый заказ.

У меня все такой же дефицит времени — и в ближайшие лет пять этот дефицит никуда не денется… но теперь я словно больше вижу. Или больше замечаю.

Блин, кому за это спасибо сказать?!

Аййй! Я прекрасно знаю — кому именно…

— Ты странно себя ведешь сегодня, — замечает Рита.

— Вчера я привела незнакомого парня к себе в дом, — произношу негромко, когда посетитель отходит от кассы.

— И зачем ты мне об этом рассказываешь? — прямо спрашивает Рита. Перевожу на нее взгляд.

— Не знаю. Почему-то просто захотелось, — отвечаю ей.

— Мне это неинтересно, — бросает девушка и отходит в уборную.

Провожаю ее глазами…

Вообще, для меня такой ее ответ — не неожиданность. Мы никогда раньше не делились какими-либо новостями. Особенно — новостями из личной жизни.

***

Опускаю голову и плотно закрываю глаза.

***

Да что со мной?! Я что сейчас, переживаю из-за того, что Рита не хочет идти на контакт?.. Я же только вчера радовалась тому, что сегодня будет молчаливая смена!

И почему мне так хочется поделиться хоть с кем-нибудь тем, что произошло прошлым вечером?.. С кем-нибудь, кроме Динь-динь: если вывалить на нее все подробности, она скорее съест меня за то, что я чужого человека в дом завела…

Оххх… действительно, мой мозг сломан…

— Выходи.

Поднимаю голову и смотрю на Лина, стоящего перед стойкой.

Когда он успел подойти?..

Когда он вообще успел в кафе зайти?..

— Что? — не сразу понимаю, что происходит, и чего от меня хотят.

— Выходи оттуда. Нужно поговорить, — отрывисто произносит сын господина Кана и для ясности ударяет рукой по столешнице.

— Не советую так делать: сломаете — и ремонт обойдется в копеечку, — сухо замечает Рита, появляясь из служебной двери и вставая рядом со мной.

— А ты кто такая? — Лин обдает Риту холодом, а затем переводит взгляд на меня, — Если не хочешь, чтобы я тебе здесь проблемы устроил, выходи.

Сжимаю челюсть. Он мне угрожает? Вот так — открыто?..

— Ты один? — стою на месте, смотрю ему прямо в глаза, — А где же твоя банда? Ты их в больницу отправил — здоровье поправлять?

— Ты что-то попутала, девочка? — Лин подходит вплотную и налегает на стойку, — Хочешь, чтобы я тебя манерам поучил?

— Не хочу. Вряд ли ты чему-то хорошему научишь, — спокойно отвечаю.

— Реально страх потеряла, — даже как-то удивленно произносит Лин, — наверное, я слишком хорошо к тебе относился. Часто выделял. Так эта спокойная жизнь очень скоро может закончиться…

— Если это была такая угроза, то я, пожалуй, вызову полицию, — отвечаю ровно, — не хочу, знаешь ли, чтобы моя спокойная жизнь заканчивалась.

— Где он? Ответь мне — где он, и я пропущу это мимо ушей! — лицо Лина заметно напрягается.

Я четко вижу, что контроль над собой дается ему непросто.

Да что с ним не так? Почему ему так взъелось найти того парня в маске?! Это что, ущемленная мужская гордость?!

— Я понятия не имею, где он. Мы номерами не обменивались — некогда было, — отвечаю ровно, не отводя от него взгляда.

— Ты врешь. Он всегда там, где ты, — сквозь зубы произносит Лин.

— У меня нет времени на ваши разборки, Лин! Я работаю, — произношу четко.

— И тем не менее, ты — часть этих разборок, хочешь ты того или нет, — отрезает сын господина Кана, — Не знаю, отдаешь ли ты себе отчет, куда влезла, но лучше бы тебе быть послушной и пойти мне навстречу: покровительство моего отца имеет свои границы.

— Ты говоришь от его имени? — сухо уточняю, опуская взгляд.

— Ты встала на сторону того, кто бросил мне вызов, — холодно произносит Лин.

— Я встала на сторону того, кто уже трижды защитил меня от твоей шпаны, — не менее холодно отвечаю, все также глядя на столешницу; затем поднимаю взгляд на его лицо, — и он не бросал тебе вызов. Это ты бросил ему вызов за то, что он не дал меня в обиду. Так что, прошу, не путай понятия.

— Зря ты так, — опустив голову, произносит Лин.

А затем медленно отходит от стойки, разворачивается и идет на выход. По ходу движения отшвыривает стул, разбивая шкаф с продукцией на продажу, и отпинывает стол, опрокидывая его и заставляя посетителей испуганно вскочить со своих мест.

— Это… очень плохо, — резюмирует Рита, стоя на месте без движения.

— Это не плохо. Это катастрофа, — произношу ровно, глядя в спину уходящему Лину.

Тридцать минут спустя…

— Вы же понимаете, что это катастрофа? — Олег стоит перед нами, скрестив руки на груди.

За нашей спиной ребята-официанты убирают осколки стекла с пола, а вызванный работник пытается починить шкаф. На двери в кафе висит табличка «закрыто».

— И почему я не удивлен, что это происходит в вашу смену? — Олег переводит взгляд с меня на Риту и обратно; затем опускает голову и проводит языком по губам… плохой знак… — Стоимость ремонта шкафа и всей испорченной продукции будет вычтена из ваших зарплат. За простой помещения взять с вас плату я не могу… значит, урежу премию. Стася, — он поворачивает ко мне голову, — этот молодой человек приходил к тебе. И, судя по описанию, он же приходил вчера и вел себя очень грубо по отношению к посетителям… Так что это ты привела его… Мы не можем позволить себе держать такого сотрудника в штате. Дорабатываешь месяц, и мы с тобой прощаемся.

Мужчина разворачивается и идет в свой кабинет.

— Олег.

— Тебе что-то непонятно? — оборачиваясь, уточняет он.

— Вернись, пожалуйста.

Вижу боковым зрением, как Рита поворачивает ко мне голову.

Слышу, как затихают ребята за спиной…

— Что? — недоверчиво переспрашивает мужчина.

— Ты отчитывал нас. Ты выслушал всех очевидцев, ты даже позвонил Карине — которой сегодня не было, — произношу спокойно, — но ты не выслушал нас.

— Мне не за чем вас слушать — картина ясна. Так что помогайте ребятам убирать грязь и побыстрее открывайте кафе, — бросает мужчина и вновь отворачивается.

— Вернись и выслушай нас, — повторяю громко и четко.

В этот раз затихают все.

— У тебя какое-то помутнение? — с искренним удивлением интересуется Олег, — переработала немного?

— То есть, выслушивать нас ты не будешь? — уточняю, глядя ему в глаза.

— Я тебе повторяю во второй раз: нет! — смерив меня презрительным взглядом, отвечает тот.

— Хорошо, — произношу ровно и отхожу к столикам в зале; сажусь в кресло.

Некоторое время смотрю вперед, ничего не видя… Затем достаю телефон.

Вижу, как Рита озабоченно смотрит на меня. Ну, да, она пошла послушно исполнять приказ начальника — а у Олега здесь был авторитет: он исполнял сразу несколько обязанностей, объединяя несколько должностей (в том числе, и должность управляющего) и был одним из немногих, кто состоял в штате сотрудников официально.

Смотрю на экран сотового. Поджимаю губы и набираю номер.

Час спустя…

— Ты рехнулся, мальчик? — пожилой мужчина пятидесяти пяти лет смотрит на Олега внимательным взглядом.

Мы с Ритой сидим за столом в кабинете управляющего в то время, как сам управляющий стоит перед Геннадием Юрьевичем и выглядит слегка растерянно.

— Я повторяю свой вопрос: ты рехнулся? — Геннадий Юрьевич переводит взгляд на меня, а затем вновь — на Олега, — может, ты не в курсе своих обязанностей?

— Я оперативно отреагировал на ситуацию. Мы закрыли кафе только на сорок минут, — отвечает Олег, опустив взгляд.

— Вы закрыли бы его на все полтора часа, если бы я не вмешался. И из-за чего? Ты что, не мог быстро пол подмести? Как разбитый шкаф помешает посетителям брать кофе на вынос? — Геннадий Юрьевич сводит брови к переносице.

— Я заботился об имидже заведения, — произносит Олег уверенным голосом.

— Ты заботился о чем угодно, но только не об имидже заведения. Потому что закрытые двери посреди рабочего дня портят имидж намного больше, чем один буйный посетитель, — отрезает владелец кафе.

— Он пришел к ней, — Олег указывает на меня рукой.

— Он пришел из-за нее, не спорю. Но ты вообще знаешь, кто этот человек?

— прищурив глаза, спрашивает Геннадий Юрьевич.

Олег молчит.

— Считай, это наш вип-клиент, и ему разрешено портить мебель в моем заведении.

— Но почему…

— Потому что на деньги его отца это кафе открывалось, идиот! — повышает голос Геннадий Юрьевич.

А Рита переводит на меня изумленный взгляд.

— И то, что он не стал крушить здесь все вокруг — заслуга Стаей, потому что его отец заботится о ней с восемнадцати лет! — продолжает повышать голос Геннадий Юрьевич.

А у Риты увеличиваются глаза.

— Я… не знал об этом… — бледнея на глазах, произносит Олег.

— Возвращаясь к твоим обязанностям, — моментально успокаиваясь, продолжает Геннадий Юрьевич, проводя рукой по своему гладко выбритому подбородку, — ты хотел уволить Стаею. Позволь уточнить — по какой причине? Насколько я помню, Станислава у нас трудоустроена официально, и просто так ее уволить нельзя — только если она нарушила правила внутреннего распорядка.

— Я… — Олег пытается, но ничего не может из себя выдавить.

- Я тебя слушаю, — холодно напоминает о необходимости говорить владелец кафе.

— С ней одни проблемы! — сквозь зубы произносит управляющий, — Она совершенно не умеет общаться с клиентами. На нее уже несколько жалоб…

— Простите меня, — подает голос Рита, перебивая Олега и удивляя тем самым нас с Геннадием Юрьевичем, — но это не правда. На Стаею не было ни одной жалобы, к ее работе нет никаких нареканий. Она работает больше всех и лучше всех. У нее здесь даже есть свои постоянные клиенты, которые приходят именно к ней за кофе. На кого и копятся жалобы, так это на протеже Олега — Карину. Вот эта девушка вообще не умеет вести себя с клиентами. Но уж никак не Стася.

— Жаловаться у подружки научилась? — негромко цедит Олег, не глядя на Риту.

— Не выношу лжецов, — повернувшись к нему, прямо отвечает девушка.

— Слову Риты я верю. Она никогда не говорит лишнего: всегда по делу, — замечает Геннадий Юрьевич.

А Олег закрывает рот.

— Я был не прав, когда решил объединить несколько должностей в одну, — протягивает владелец кафе через пару секунд молчания, — хотел сэкономить. Мой недочет. И давать много власти в руки одному человеку… это, конечно, было ошибкой. Олег, меня устраивают твои навыки управляющего. Но к качеству обслуживания у нас, как выяснилось, есть претензии. И это твоя вина, ты же это понимаешь?

— Да, — без эмоций отвечает Олег.

— Твоя протеже остается на испытательном сроке. И если я еще раз услышу, что ты злоупотребляешь своей властью, неважно от кого — от уборщицы, от официантки или от бариста… я найду нового управляющего. Свободен.

После этих слов Олег кивает и молча выходит из своего кабинета. Рита тоже поднимается и, вежливо попрощавшись, покидает помещение, и с Геннадием Юрьевичем мы остаемся наедине.

— Стасенька! — по-доброму улыбается друг отца и раскрывает объятия.

Я встаю и обнимаю дядю Гену.

— Ты почему все время отмалчиваешься? Я же был уверен, что у тебя все хорошо, а тут такое творится! — дядя Гена погладил меня по голове и отстранил, заглянув в глаза, — Ты прости, я не могу так просто уволить Олега — он хороший работник и дело свое знает.

— Я не прошу его увольнять и никогда не просила. Он действительно хороший сотрудник, — отвечаю ровно, а про себя добавляю, что испортился он с появлением в его жизни Карины…

— Но почему ты раньше не звонила и не рассказывала, что у вас с Олежей конфликт? — задает вполне себе логичный вопрос дядя Гена.

— Не хотела отвлекать вас по пустякам, — улыбаюсь мужчине, затем замолкаю… а потом спрашиваю негромко, — у него все хорошо?

— С ним все в порядке. Я навещал его месяц назад, — с доброй улыбкой отвечает дядя Гена.

— А по поводу меня… — начинаю старый разговор, — по поводу меня вы не спрашивали?

— Твой папа упрямый, ты знаешь. Он не будет с тобой встречаться, пока не истечет его срок, — ровно отвечает мужчина.

Поджимаю губы. Когда мой отец решил, что моя репутация может быть испорчена визитами в тюрьму, я думала, что он шутит. Но вот уже три года прошло, а я так ни разу и не навестила его. И не потому, что не хотела, а потому что знала — отец не выйдет ко мне.

Упрямый — это про него.

— Ты не подумала над моим предложением? — уточняет Геннадий Юрьевич через пару секунд молчания.

— Я подумала. И я не могу его принять. Для того, чтобы стать хорошим менеджером нужны навыки или время на обучение. У меня пока нет ни того, ни другого, — качаю головой.

— Я не принимаю твой отказ и все еще жду ответа — знай это! — с улыбкой отвечает друг отца.

— Ладно, дядя Гена, я пойду работать. В это время у нас всегда очередь за кофе, — вежливо прощаюсь с мужчиной и возвращаюсь в зал…

— А ты оказалась с сюрпризом, — негромко произносит Рита, когда я подхожу к ней и занимаю свое место за кассой.

— Рада, что смогла удивить, — без какой-либо радости отвечаю.

Мне не нравился тот факт, что я не смогла разобраться с проблемой сама. Звонок Геннадию Юрьевичу — это не способ решить проблему, это отказ от возможности ее решать. Но я была слишком зла на Олега и не смогла справиться с собой.

Это плохо.

— Надеюсь, с президентом ты не знакома? А то, мало ли. кого ждать в следующий раз, — цедит Олег, проходя мимо нашей стойки.

— Ты злишься на то, что ее связей оказалось больше, или на то, что она не ходит и не кичится своими связями, как твоя «протеже»? — равнодушно спрашивает Рита, даже не стараясь сделать это вполголоса.

Олег открывает рот, чтобы что-то ответить, но быстро вспоминает слова Геннадия Юрьевича и замолкает. Теперь его присутствие в заведении зависит от нас, простых смертных. Надеюсь, этот опыт пойдет ему на пользу…

Весь последующий рабочий день прошел довольно спокойно и без происшествий. И несмотря на то, что Лин «обещал вернуться» — по крайней мере именно так я восприняла его последние слова, — никто к нам так и не завалился, размахивая битой: возможно, на исход благотворно повлиял визит владельца кафе — я не знаю. Но, думаю, это вполне в духе Геннадия Юрьевича — позвонить господину Кану и рассказать о происшествии, особенно, учитывая тот факт, что последний дал средства на открытие заведения.

Олег тоже притих и не беспокоил нас с Ритой, поэтому доработали мы спокойно и разошлись, вполне довольные жизнью.

Иду домой, рассуждая о том, как часто я могла бы пользоваться своими, так называемыми, связями, если бы захотела… и быстро прихожу к выводу, что не хочу даже думать об этом. Каждый раз, возвращаясь от господина Кана, я ощущала себя грязной. Не могу объяснить это чувство… Просто дикий дискомфорт и желание помыться, как только доберусь до дома.

И почти то же самое я ощутила сегодня, когда рассказала Геннадию Юрьевичу о сложившейся ситуации. Да, если бы меня уволили, моя жизнь не просто бы «усложнилась»… я даже думать не хочу, сколько бы времени занял процесс поиска и устройства на новую работу! Но, тем не менее, мне было ужасно неловко, что пришлось прибегнуть к этому способу. Неловко и неприятно.

— О!

Поднимаю голову, отрываясь от своих размышлений и смотрю на… Чону, стоявшего перед входом в дом с огромным пакетом из супермаркета.

— Стася, — произносит молодой человек, мило улыбаясь.

— Привет, Чону, — здороваюсь и я, начиная улыбаться в ответ.

Смотрю на его пакет с продуктами, затем указываю на него пальцем и произношу:

— Мастер шеф?

Чону вначале хмурится, но ровно через секунду вновь широко улыбается и кивает — догадавшись о том, что я имела ввиду.

— Мастер шеф… для… Стася, — произносит он, ненадолго задумываясь перед каждым словом.

Теперь приходит моя очередь хмуриться. Для меня?.. Этот пакет продуктов?.. С чего бы?..

А после того, как Чону кивает на дверь, до меня доходит, чего он хочет.

— Ты хочешь приготовить… для меня? — удивленно спрашиваю молодого человека, совершенно забывая, что он не говорит по-русски.

— Мастер шеф для Стася, — повторяет Чону, кивая головой, а затем — идет к двери и придерживает ее для меня.

Мне не остается ничего иного, как следовать за ним.

Понятия не имею, как правильно реагировать на подобные предложения, но тут у меня было полное ощущение, что моего мнения даже не спрашивали — просто решили и все. За нас двоих. Это было странно. И это безусловно интриговало.

— Мы ко мне? Или к тебе? — поочередно указывая пальцами то на себя, то на него, спрашиваю, когда мы заходим в лифт.

— О! — кажется, понимает меня Чону и показывает на меня.

Ну, хорошо. Там мы уже были. Ничего нового.

И почему я слегка расстроена?..

Когда мы заходим в квартиру, я вдруг вспоминаю, что собиралась на работу второпях — и тут же мчусь прибираться, бросив парню несколько рваных фраз, вроде: «Подожди секунду! I’ll be back… soon! Будь здесь!!!»

Когда возвращаюсь в коридор, обнаруживаю на коврике у двери мужские ботинки… а вот хозяина ботинок там не было!

Быстро иду на кухню и с удивлением наблюдаю, как парень уже во всю кашеварит, орудуя ножом с таким профессионализмом, что сам Джейми Оливер позавидовал бы! Даже не знаю, нужна ли ему такая нерадивая помощница, как я…

— Help? — спрашиваю у него несмело.

— Sit down, — указывая на стул, отдает указ Чону и возвращается к готовке.

Наблюдаю за ним, как за звездой кулинарного шоу — только в моем случае это было погружение 5D, потому что я не только могла следить за ним и чувствовать все запахи, я еще и могла потихоньку тибрить нарезанные кусочки овощей! Но потом мастер заметил мелкую кражу и легонько ударил мне по ладошке. Это было так мило, что я даже не обиделась. Наоборот — хохотнула и забралась на стул с ногами.

Через тридцать минут все основное было закинуто в кастрюлю, сковородку и духовку, а Чону достал из пакета бутылку красного вина…

— Оу, — с удивлением смотрю на красное полусладкое, — мы еще и выпивать будем?..

Молодой человек идет к кухонному шкафу, достает штопор, а затем показывает мне рукой, что необходимы бокалы. Ему повезло, что у меня имеются ровно две штуки — их принесла Динь-динь год назад, когда ее родителям подарили очередной набор. По ее словам, эту пропажу мало кто заметит…

Аперитив оказался кстати — в какой-то момент мне вдруг становится неловко находиться с Чону в одном помещении… Не знаю, в чем тут дело. Может, во взглядах, которые периодически бросал на меня молодой человек…

Вроде бы добродушно смотрит, мило улыбаясь, но у меня почему-то появляется ощущение, что его взгляд пробирается вглубь, будто под кожу — словно изучая меня и пытаясь понять…

Очень странные ощущения.

— За знакомство! — поднимаю бокал и отпиваю сразу несколько глотков.

Чону кивает, улыбается и тоже отпивает из своего бокала.

Затем приоткрывает рот, желая что-то сказать… и тут же его закрывает. Прикусывает губу, словно решая внутри себя какую-то задачу… и делает пару неуверенных шагов в мою сторону.

Смотрю на него, заинтригованная: что он хочет сделать?

Отставляет бокал на стол…

Так, активизируем мозг: сейчас, возможно, будет звучать английский! Поднимает на меня взгляд шоколадных глаз…

Звонок в дверь заставляет меня подпрыгнуть, вскакивая с места — настолько неожиданно он звучит!

Глава 6. Первый опыт

— Я открою, — сообщаю Чону и иду к двери.

Понятия не имею, кто это может быть, но этот человек пришел очень не вовремя!

Заглядываю в глазок…

— Что? — удивленно отступаю, а затем открываю дверь, — Динь-динь! Ты что здесь делаешь?

— Как это — что? Я тебе дозвониться не могу! Телефон хоть иногда проверять надо! — с порога начинает заводиться подруга.

— Тише ты! Я не одна, — тут же закрываю ей рот и веду в спальню.

— В смысле: «не одна»? А с кем ты тут?! — изумляется Динь-динь: а потом ее глаза расширяются, — Он здесь, да? Он опять спас тебя, и ты привела его домой?!

— Чего?! Стоп!.. ТАК! — поднимаю обе руки вверх, зажмуривая глаза, — Погоди немного! Ты о чем вообще говоришь? И почему ты пришла? Давай по порядку.

— Ну, пришла я, потому что тебя как бы каждый день прессовали всякие бандиты недоразвитые! — замечает Динь-динь, складывая руки на груди, — И сегодня после работы ты не ответила на мой звонок. Пять раз не ответила, если быть точной. А я, вообще-то, переживаю!

— Подожди секунду, — нахмурившись, прошу и бегу в коридор.

Достаю из кармана куртки телефон…

Сел, зараза!

Быстро заглядываю на кухню: Чону продолжает готовить…

Так, ладно, подождет пока.

— Телефон сел, — возвращаясь в спальню, тихо отвечаю подруге, — я вчера заснуть долго не могла и забыла его на зарядку поставить, а с утра чуть не проспала и, конечно, не вспомнила про это. Извини, что заставила тебя беспокоиться. Все в порядке. Но… постой-ка, кого ты имела ввиду?

— А? — запутавшись в моих показаниях, переспрашивает Динь-динь.

— Кто, по-твоему, на кухне? — с любопытством спрашиваю у нее.

— Парень в маске, конечно! — тут же с азартом отвечает та, — Это же он, да? Он ведь ежедневно сторожит тебя, как пес! Ну, какой он на личико? Красавчик?..

Усмехаюсь, а потом отвожу взгляд и качаю головой.

— Динь-динь, выбирайся из своего фантазийного мира. Ты перечитала мангу, серьезно! Ну, с чего бы ему сторожить меня ежедневно?

— Этот вопрос не ко мне, — переводит стрелки подруга, — это у тебя надо спрашивать, каким таким особым шармом ты его привлекла!

— Да никаким… — начинаю было, но вдруг замолкаю, а затем поднимаю на нее еще более удивленный взгляд, — Так! А с чего бы мне вести его к себе домой?!

— Ты что, неблагодарная? — изумляется подруга.

— Чего? — теряюсь.

— Он из-за тебя тумаки получает, а ты его даже домой бы к себе не пустила?! — глаза Динь-динь уже полыхают праведным гневом.

— Ну… подожди… во-первых, он и не просился ко мне в гости, — замечаю, справедливости ради, — А во-вторых, заступаться за меня и получать тумаки — это его личный выбор.

— Ты чего говоришь!!! — Динь-динь даже отходит от меня на шаг.

— Ты пойми — меня бы не тронули: ни в первый, ни во второй, ни в третий раз, — пытаюсь пояснить спокойно, — Ну, да, пощечину бы получила от того придурка, но потом мы бы смогли все выяснить. То есть мне фактически ничего не угрожало: это же были люди сына господина Кана. А этот человек в маске… он словно специально появлялся каждый раз, когда мы пересекались…

— Стася, это бандиты. В прямом смысле слова. Это плохие парни, и они тебя домогались, — серьезно глядя на меня, произносит Динь-динь.

— Я это осознаю, но…

— И ты сама мне сто раз говорила, что защита господина Кана тебя сильно напрягает. Как и необходимость являться пред его очи пару раз в год.

— Один раз в год, если быть точной, — поправляю ее, — все это так, но…

— Но ты вдруг решила, что этот парень — дурачок, раз он суется на рожон, защищая твою честь?! — громко спрашивает подруга, глядя на меня с таким возмущенным видом, что мне и самой становится стыдно… но…

Но суть-то от этого не меняется!

— Динь-динь! Все это тяготит меня намного больше, чем тебя — ты уж мне поверь! — глядя ей в глаза, произношу уверенно и четко, — Но в данный момент от этого защитника у меня столько проблем — что и не перечислить! Меня сегодня чуть не уволили из-за того, что Лин заявился в кафе и разбил шкаф, а все потому, что я не могу назвать имени парня в маске! Конечно, я бы не стала его называть — даже если бы знала! Но с его появлением в моей жизни начался полный кавардак! А ты знаешь, что для меня значит — выбиться из колеи! Я не имею на это права! У меня просто нет на это времени!

— Но распивать вино с кем-то мне незнакомым у тебя время есть, — слова подруги звучат так холодно и спокойно, что я тут же прихожу в себя.

— Это не то, что ты думаешь. Этот человек… он пострадал из-за меня, — отвечаю тихо, опуская взгляд в пол.

— Пострадал и решил напоить тебя вином?..

Блин, я ж пол бокала выпила! Как она это учуяла?!

— Он… он очень добрый. Я помогла ему вчера, а он решил отплатить мне сегодня, — пытаюсь пояснить.

— Гляжу, ты прислушалась к моим словам и решила найти себе парня. Похвально… Полагаю, знакомить ты нас не будешь? — подняв бровь, уточняет Динь-динь.

Поджимаю губы. С таким настроением она скорее отпугнет Чону, чем понравится ему… а у него итак о нашей стране не самое лучшее мнение сложилось…

— Не в этот раз, Динь-динь, — отвечаю еще тише.

— Хоть бы смотрела на меня, когда говоришь такое, — произносит подруга, а затем идет в прихожую.

— Прости, я обязательно познакомлю вас в следующий раз… просто ты сейчас на взводе. Ты его напугаешь, — шепчу, выходя за ней вслед.

— Он у тебя что, цветочек аленький? — сухо интересуется та, и я впервые вижу подобное выражение на ее лице, — Такой хрупкий, что даже моего вида не выдержит?

Так… Кажется, я действительно обидела ее. Блин. И что ей ответить-то?..

— Хорошего вечера. — поджимая губы, произносит Динь-динь и выходит в коридор.

Плетусь на кухню. Выдавливаю из себя улыбку, когда встречаю вопросительный взгляд Чону… и наливаю себе бокал вина.

Точнее — хочу налить, но молодой человек меня останавливает и делает это сам.

Беру бокал; отпиваю, глядя перед собой.

Ну, почему все так получилось?.. Я же не хотела с ней ссориться! Да мы вообще, наверно, лет пять не ссорились! И главное — из-за чего!

Перевожу взгляд и встречаюсь глазами с Чону…

По какой причине я так хочу уберечь его от всего этого? Почему скрываю его от Динь-динь, хотя представить этих двоих друг другу — дело настолько естественное, что даже странно! Неужели я чувствую перед ним ответственность за то, что его побили люди Лина?..

А если это были не люди Лина?..

Нет, по-другому и быть не может! Кто же еще в данный момент может напасть на человека в нашем районе? Я уверена — сейчас вся мелкая шантрапа забилась в углы, потому что вид шествующей по улицам банды с битами и ломом напугает кого угодно, даже гопников в пятом колене.

Опустошаю бокал и отставляю его на стол.

— И почему все так сложно? — протягиваю, ощущая, как голову слегка ведет…

Так! А чего это ее ведет-то?.. Я что, на голодный желудок пью?

Пытаюсь вспомнить, когда сегодня ела, и понимаю, что не ела вообще — из- за ситуации с Лином, а потом с Олегом, а потом с Юрием Геннадиевичем, у меня просто вышибло из сознания память о необходимости приема пищи.

Наверное, на моем лице было слишком много написано, потому что Чону вдруг подходит ко мне и заглядывает в глаза, а потом спрашивает что-то на своем корейском.

— Мм… — протягиваю, пытаясь подобрать слова, чтобы дать достойный ответ, а потом отмахиваюсь от проблемы и отвечаю на чистом русском, — ничего страшного, просто, я, кажется, не ела сегодня, поэтому вино дало в голову.

Взгляд Чону как-то меняется, но я в данный момент не способна анализировать: я вся погружаюсь в осмысление ссоры с Динь-динь. Почему-то в данный момент мне это кажется очень важным.

Тянусь за бутылкой, но не дотягиваюсь. Это как так?.. А куда бутылка-то полетела?!

Чону неожиданно произносит несколько слов, мне не понятных, а я осознаю, что бутылка вовсе не летит — это молодой человек ее поднял, напряженно глядя на меня.

— Я в первый раз за доооолгое время выпиваю в компании симпатичного парня, — поясняю ему свою позицию, продолжая держать руку вытянутой в сторону бутылки, — поэтому позволь мне расслабиться, пожалуйста. Убежать отсюда ты всегда успеешь. Дверь на свободу — в прихожей.

Наверное, это была странная и малопонятная логика, но Чону к ней прислушался и вновь наполнил мой бокал, хоть и слегка нехотя…

После чего пошел и разложил что-то очень вкусное по тарелкам.

— Ешь.

Начинаю есть, как мне и сказали.

— Что тебя беспокоит?

Отпиваю из бокала, все больше ощущая, как тяжелеет моя голова. Задумываюсь над вопросом.

— Я ведь сейчас со своей лучшей подругой рассорилась, — произношу медленно, пережевав кусок мяса, — и из-за чего? Из-за парня в маске! Парня в маске, представляешь? — повторяю, усмехаясь тому, насколько глупо это звучит, — Он меня защищает, а я еще и недовольна… Мир — сплошная несправедливость, верно? Но если Лин от меня не отцепится, мне будет сложно выплачивать за квартиру… даже людям с образованием сейчас тяжко найти нормальную работу, а мне-то тем более! Это мне еще повезло, что Геннадий Юрьевич — друг отца, и взял меня к себе в штат официанткой. Думаю, он даже платит мне чуть больше, чем остальным… это, наверно, тоже не справедливо, но, если бы не эти деньги, я бы вообще загнулась… мне же в восемнадцать лет пришлось понять, что это — когда у тебя вообще никого нет, и о тебе никто не позаботится… Отец в тюрьме, мама умерла давно, братьев-сестер нет, у меня только Динь-динь и была! А сейчас я с ней рассорилась из-за того, что она никак не хочет понять, что я в этом дерьме уже столько, что перестала бояться всяких ушлепков с улицы… мне намного страшнее оттого, что меня могут уволить — и я не смогу выплачивать ипотеку… я хочу, чтобы, когда отец вышел, у него было место, куда прийти… я хочу к тому моменту выплатить все… и хочу твердо стоять на ногах, понимаешь? Чтобы содержать нас обоих — если отцу не сразу удастся найти работу… И сейчас из-за этого парня в маске я совершенно не понимаю, чего мне ждать! Я не хочу быть частью этих разборок! Это не моя битва… мне бы просто спокойно жить дальше и работать…

— А мечты-то у тебя есть? — спустя несколько секунд спрашивает тихий голос.

— Мечты?.. — задумываюсь еще глубже.

Что такое эти «мечты»? Для меня — это цель, которой нужно достигнуть в обозримом будущем. Я не могу позволить себе мечтать о чем-то, что никогда не произойдет.

— Я мечтаю выплатить ипотеку, — произношу, а потом вновь отпиваю из бокала.

— А еще?

Смотрю вперед, собирая в голове все свои мысли.

— Хочу закончить какие-нибудь курсы и стать кем-нибудь, — с горькой усмешкой отвечаю и вытираю глаз.

Лицо стой стороны почему-то стало мокрым.

Натыкаю на вилку кусочек картошки и отправляю в рот.

Поднимаю взгляд на Чону и некоторое время смотрю. Он смотрит на меня в ответ. Внимательно смотрит.

Удивительное дело, как алкоголь стирает границы непонимания между двумя людьми, не говорящими на одном языке…

— Спасибо, что накормил, — произношу, опуская взгляд на стол, — мне, наверно, пора спать… завтра вставать рано.

Вижу, как молодой человек кивает, и поднимаюсь на ноги.

Плетусь в спальню, борясь с самолетами, закружившими в голове… Телефон… его бы завести… где он?

… ай, не важно…

О, кровать! Я иду к те…

***

Телефон не перестает вибрировать в кармане, а гарнитура, убранная во второй карман брюк, так и просится в ухо, но молодой человек не спешит отвечать на звонок. Он стоит над телом мгновенно уснувшей девушки и смотрит на нее сверху вниз. Через пару минут он опускает голову и вздыхает, прикрывая глаза, а затем наклоняется и снимает с волос девушки резинку, распуская их по длине. После чего осторожно снимает с нее толстовку, стараясь не разбудить, и переводит взгляд на джинсы. Некоторое время раздумывает, отводит взгляд в сторону, напряженно глядя на стену, а затем вновь разворачивается к Стасе и расстегивает пуговицу.

После — аккуратно стягивает джинсы вниз, снимает их и тут же натягивает на девушку одеяло.

Выправляет одежду, осматривая все карманы и складывает ее на стул; потом идет в коридор и проверяет куртку. Находит севший телефон и вновь возвращается в спальню. Быстро отыскав зарядку, подключает устройство и заходит в меню сообщений. Не находит ничего подозрительного и переходит к меню звонков. Тут все было еще скромнее: на этой неделе Стася общалась лишь с двумя людьми — со своей подругой Динь-динь, заходившей к ней около часа назад, и с неким Юрием Геннадиевичем. На всякий случай Чону записывает номер последнего, чтобы пробить его по базе данных; затем хочет, было, убрать телефон на место, но невольно бросает взгляд на Стаею… и заходит в настройки будильника на телефоне. Ставит то время, на которое будильник был заведен сегодня утром. Вновь взглянув на спящую девушку, молодой человек прибавляет громкости и откладывает телефон на тумбу. Еще раз осматривает спальню и выходит в коридор.

На кухне быстро раскладывает еду по контейнерам и убирает в холодильник. Моет посуду, вытирает со стола и, потратив пару минут на поиски стикеров, дважды пишет на английском слово «Обед» и одну бумажку клеит на холодильник, а вторую — на один из контейнеров внутри.

Затем вставляет гарнитуру в ухо, подсоединяя ее к телефону, и отвечает на звонок.

— Да? — негромко произносит, проводя последний осмотр в квартире.

— Ты где был? Почему не отвечал так долго? — тут же начинает возмущаться голос.

— Разбирался с одной ситуацией, — спокойно отвечает Чону, проходя по коридору.

— Ты попал к ней в квартиру? — уточняет голос.

— Да. Сейчас осмотрю замок и завтра сделаю ключ, — молодой человек идет к прихожей, изучает тот самый замок, затем — ключ к нему, после чего делает оттиск на специальной бумаге, и уже собирается выйти… но останавливается, а затем возвращается к спальне.

Некоторое время смотрит на девушку, мирно спящую под одеялом.

— Когда будешь обыскивать?

— Завтра, когда она будет на работе, — произносит Чону тихим голосом и прикрывает за собой дверь.

— А ты чего так тихо говоришь? Ты где вообще?

— У нее дома.

— А что ты делаешь ночью у нее дома?! — искренне изумляется голос.

Чону вздыхает, подняв взгляд на потолок, а затем бесшумно выходит из квартиры.

— Не твоего ума дело, — коротко отвечает он и идет на лестничную площадку.

— Ты же не… — протягивает голос.

— Не, — еще короче отвечает Чону, мягко спародировав интонацию собеседника.

— Но…

— Все, — уверенно отрезает молодой человек, — об этом мы больше не разговариваем. Что ты выяснил?

Голос в гарнитуре начинает перечислять все сделки господина Кана, заключенные за три года, а Чону входит в свою квартиру и садится на диван, включая телевизор. Ему нужно время подумать. И ему нужно время, чтобы подлатать себя. Придется на несколько дней оставить девушку без присмотра — иначе в следующий раз, столкнувшись с людьми Лина, одними ушибами и гематомами он не обойдется…

К тому же в ушах до сих пор стояли слова девушки.

Он усложняет ей жизнь.

Не то, чтобы Чону это было безразлично… просто он не привык, чтобы из- за него кто-то попадал в беду. Особенно — кто-то невиновный. Это ударяло по его гордости.

Но также он осознавал, что он не может сейчас остановиться. Слишком много усилий было затрачено на поиски ответов. И если эта девушка — ключ к пониманию того, что произошло три года назад…

То он просто вынужден использовать этот ключ.

***

Просыпаюсь на следующий день от будильника. Удивленно протираю глаза, пытаясь вспомнить, когда я его успела завести? — а потом до меня доходит, что я не в состоянии вспомнить даже то, когда я поставила телефон на зарядку…

Он же должен лежать в кармане куртки, полностью разряженный!

Это хорошо я вчера выпила… блин, вспомнить бы еще, как я попрощалась с Чону… но это, кажется, вообще за гранью возможного. Все, что происходило со мной вчера вечером — сейчас видится в каком-то плотном тумане.

Зачем было столько пить?!

Вопрос риторический. Но мистика заключалась в том, что выпила я от силы три бокала. Видать, организм совсем ослаб от работы, раз так отреагировал на небольшую дозу спиртного…

Плетусь в ванную, начинаю приводить себя в порядок, и до меня доходит то, что не сразу бросилось в глаза, но стало очевидным перед зеркалом…

А когда я раздеться успела?!

Чищу зубы, напряженно глядя на свое отражение, и никак не могу вспомнить, как раздевалась вчера. Я же раздевалась?.. Но почему тогда лифчик до сих пор на мне, как и майка?.. Я что, только толстовку с джинсами смогла с себя стащить, когда валилась без чувств на кровать?..

Быстро возвращаюсь в спальню и смотрю на аккуратно сложенную стопочкой одежду.

Да не в жизнь.

Никогда бы я не смогла сложить свою одежду так аккуратно, находясь в состоянии опьянения. Только по трезвости, в здравом уме и при ясной памяти.

А, учитывая то, что я осталась в лифчике и майке, — ни о каком здравомыслии речи не шло вообще… соответственно у меня закономерный вопрос: кто меня раздевал?!

Неужели я вырубилась на середине процесса, а красавчик Чону собрал с пола мои вещи и сложил их на стул? Что вообще произошло между нами, если это так?..

И последний, не менее закономерный вопрос, — одна ли я в квартире этим утром?..

Бегом возвращаюсь в ванную, довожу лицо и волосы до состояния «так можно выходить на улицу», и мчусь в гостиную… Чону там не нахожу. Так, ладно. Вполне могу представить себе ситуацию, когда я напиваюсь, а милашка сосед — спокойно уходит к себе домой. Но это наводит меня на определенные мысли, такие, как «когда именно он ушел?», «видел ли он, как я раздевалась?» и «что он теперь думает обо мне?»…

А, может, все было намного хуже?..

Может, я позволила себе нечто, что напугало молодого человека, и он сбежал из квартиры, предварительно собрав мои вещи с пола, поскольку, он, хоть и боязливый, но чистюля, и беспорядка не терпит даже в чужой квартире?..

Бред, Стася.

Ты бредишь.

Иду на кухню — выпить стакан воды, и застываю, глядя на холодильник. Точнее — на стикер, наклеенный на него…

«Dinner»?

Заглядываю в холодильник и вижу несколько контейнеров, полных еды. На одном из них был наклеен точно такой же стикер с той же надписью.

— Это уже не нормально, — ошарашенно замечаю вслух, не в силах поверить в то, что вижу.

Если сложить все находки и предположения, и составить логическую цепочку, то я напилась, начала раздеваться, завалилась на кровать и (предположительно) укрылась одеялом, но при этом так напугала милашку соседа своими решительными действиями, что он сбежал из моей квартиры, предварительно собрав все мои разбросанные вещи в аккуратную стопочку… а когда мчался к входной двери, то его случайно занесло на кухню, где он а) помыл всю посуду, б) рассортировал еду и в) по ходу движения из спальни отыскав где-то стикеры, наклеил парочку на контейнер и холодильник.

После этого он, конечно, сбежал и закрыл за собой дверь.

Да, вроде все сходится.

Смотрю на контейнеры несколько секунд и осознаю, какую чушь я несу в своих собственных мыслях…

Черт! Что же вчера произошло?!?!?!

Так или иначе, думать об этом у меня больше нет времени. Хватаю контейнер и мчусь одеваться, а затем выбегаю из квартиры, прекрасно помня о том, что опаздывать на работу мне никак нельзя — не после того, что вчера произошло.

А о том, что произошло в квартире… постараюсь не думать. Хотя бы до вечера. В любом случае выяснить подробности будет сложно: Чону не знает русского, а я не знаю корейского.

Так что… нужно собраться и хорошо отработать смену!

И если уж о чем и беспокоиться, так это о Лине и его бессловесном предостерегающем обещании вернуться…

Глава 7. Первое желание

И среда, и четверг, и пятница прошли довольно спокойно. Лин больше не появлялся в кафе, а его банда телохранителей больше не преграждала мне путь домой. Единственным, что омрачало мои рабочие будни, было то, что Динь-динь наотрез отказалась со мной разговаривать.

По тому единственному сообщению, что она мне прислала, было ясно: это не простая обида, и мне нужно дать ей время, чтобы она успокоилась.

Я была не против. Если подруге сложно понять мою логику, то лучше и впрямь немного отдохнуть друг от друга. Мы нечасто сталкиваемся с какими-то проблемами в общении, так что каждая подобная ситуация для нас — испытание. И в таких случаях лучше не торопиться: даже крепкую связь можно разрушить, поддавшись эмоциональному порыву. Но дружба не может зависеть от настроения; так что я выбираю время, как способ наладить отношения. Через пару дней подруга поймет, что соскучилась по мне, и попытается разобраться, почему мы поссорились. Скороспелыми разговорами здесь не поможешь. Не в случае Динь-динь.

Поэтому я спокойно ждала, когда она сама позвонит.

Но было еще кое-что, что не давало мне покоя…

Чону.

Я так и не встретилась с ним — ни разу за эти дни. С тех пор, как он покинул мою квартиру после нашего совместного ужина, я не встречала его ни возле дома, ни в подъезде, ни в лифте… он даже в кафе не заходил, хотя, как мне показалось, в прошлый раз ему вполне понравились наши десерты.

У меня так и зудели ноги дойти до дяди Сережи и спросить, в какой квартире он живет (и как так я не запомнила?!), но я останавливала себя, напоминая собственному мозгу, что я понятия не имею, чем закончилась наша предыдущая встреча.

Может быть, милашка сосед больше не хочет меня видеть?..

***

ЧТО ЖЕ Я НАТВОРИЛА?!

Так, ладно. Еще не вечер — выясним. В смысле, сейчас как раз вечер, и мне пора готовиться к своей смене в ночном клубе, но этот вопрос я без внимания не оставлю. Как пить дать — выясню, что произошло во время того злополучного ужина.

Когда мне надо, я могу быть очень настойчивой.

Подхожу к шкафу, выбираю рваные джинсы и черную майку: волосы забираю в конский хвост, на глаза наношу тушь и тени, на губы — блеск. Когда я работаю в клубе, моя внешность должна привлекать всех желающих раздавать чаевые…

Так что не скуплюсь на косметику и делаю себе яркий мейкап.

Сверху накидываю кожаную куртку, купленную мне папой четыре года назад — за год до выпускного. Благо, что качество хорошее, и она совсем не снашивается. Да и дизайн вполне пригодный на все времена: даже сейчас не скажешь, что эта вещица вышла из моды.

Натягиваю на ноги ботинки, убираю телефон в карман и выхожу из квартиры; самое время поторопиться — моя смена начнется через двадцать минут…

Когда захожу в клуб, первое, что бросается в глаза — это новые охранники. Удивленно смотрю на незнакомые лица, киваю «своим» и прохожу через служебный коридор.

— Это кто? — спрашиваю у бармена, который сегодня работал со мной.

— Понятия не имею. Но это не наши. Они вроде с каким-то богатеньким парнем пришли, — жмет широкими плечами Даня — обладатель лысой головы, пугающей комплекции и очаровательных ямочек на щеках.

— А чего тогда в служебке делают? — нахмурившись, уточняю.

— Так вроде этот парень — друг владельца клуба.

Прикрываю глаза, считаю до десяти.

Черт. Лин приперся с новым отрядом «телохранителей»? Эти выглядят намного более опасными, по сравнению с предыдущей бандой.

Но зачем он расставил своих людей в служебных помещениях и на входе?..

Себя любимого так стережет?

Или…

Или это опять ловушка на того парня? Но с какой стати ему теперь появляться? Он ведь уже в курсе, что мы с Л ином знакомы, и что тот мне не навредит — Лин сам сказал об этом перед началом драки!

Ничего не понимаю…

— Сегодня много VIPOB, — протягивает Даня, оглядывая зал.

— Значит, и чай у ребят будет хороший, — замечаю, кивая проходящей мимо официантке.

— Ничего, нам тоже перепадет. Зал полный, — усмехается Даня, «успокаивая» самого себя.

Мы улыбаемся друг другу и приступаем к работе.

Где-то через час ко мне подходит наш администратор Вадим с очень странным выражением на лице.

— Стася… — протягивает не менее странным голосом, — тебя там видеть хотят.

— Где? И кто? — переспрашиваю, подавая бокал с коктейлем очередной девушке. Сегодня у Дани счастливый день: посетители в основном женского пола…

— В випке, — отвечает Вадим, — там… они хотят, чтоб ты их обслужила.

— Чего? — усмехается Даня, создавая очередной алкогольный шедевр.

— Это пожелание клиентов, — поджав губы и отведя взгляд в сторону, отвечает Вадим.

— А больше они ничего не хотят? Ну, может там массажик от любимого бармена клуба? — демонстративно поводя плечами, не без сарказма интересуется Даня.

— Нет. Но я могу предложить, — осекает его Вадим, — хочешь?

— Не хочу, — тут же успокаивается тот, — чего так серьезно-то?

— Ты видишь по моему лицу, что мне это нравится? — рявкает Вадим, мгновенно теряя спокойствие, — Какие-то утырки с кучей бабла решают, кто и что должен делать в нашем клубе! А хозяина нет, и он на звонки не отвечает!

— А управляющий? — я тоже постепенно становлюсь серьезной.

— Он знает Лина в лицо и не может ему отказать. Сама понимаешь — почему, — посмотрев мне в глаза, отвечает Вадим.

Поджимаю губы. Если все это Лин устроил…

— Что им нужно? Был какой-то предзаказ? — спокойно спрашиваю у администратора.

— Да. Ты пойдешь? — уточняет тот.

— Пойду. Говори, что делать надо.

Через десять минут иду в VIP зону с подносом. Когда захожу в помещение, тут же встречаю взгляд Лина. Ничего не говорю. Молча расставляю напитки.

— А ничего такая, — протягивает светловолосый парень, стоя у панорамного окна.

Помещение для важных гостей располагалось на втором уровне и имело вид на танцпол, со стороны зала затемненный — так что обычные гости даже не подозревали, что за ними могут наблюдать.

— Правда? — Лин поднимается с дивана и подходит к своему знакомому, — Которая именно?

Продолжаю расставлять бокалы/бутылки/рюмки, стараясь игнорировать взгляд очередного дружка Лина, оставшегося сидеть на месте.

— Вон та, в золотистом, — светловолосый за моей спиной указывает на какую-то девушку в зале.

— Да, неплохо двигается. Думаешь позвать? — протягивает Лин.

— Посмотрю пока. Нам еще дела обсудить надо, — светловолосый разворачивается и встречает мой взгляд, — а это у нас кто? Официантки здесь не так одеваются…

— Сегодня она будет нас обслуживать. Не обращай внимания, — отмахивается Лин, едва удостоив меня взглядом.

— Как скажешь, — кивает светловолосый дружок, в котором я с удивлением (пусть и не сразу) узнаю еще одного «випа» — заместителя директора одного крупного дилерского центра… кажется, Лин в свое время разъезжал на их самой дорогой машине…

— Она мне нравится, — подает голос третий, что так и продолжает пялиться на меня.

Этот увалень мне настолько неприятен, что я кое-как сдерживаю себя от реакции на его заявление. Лин, кажется, замечает мое состояние.

— Лапать нельзя. Эта девочка под защитой, — произносит он и кивком головы показывает мне, чтобы я свалила.

Покидаю помещение, откровенно недоумевая. Если он хотел меня унизить, то зачем объявил, что я под защитой? И почему сказал не обращать на меня внимание?

Не проще ли было поиздеваться вдоволь, учитывая, что я вынуждена его обслуживать?..

Через сорок минут меня снова позвали в випку. В этот раз в комнате было четверо новых гостей — и все они были женского пола. В мини платьях, с длиннющими ногами и большими накачанными губами — девицы были прям как на подбор.

— Стася, сделай им что-нибудь сладкое и очень алкогольное, — взмахнув рукой, произносит Лин.

— Да, Стася… что-нибудь ооочень алкогольное, — улыбнувшись ангелочку на своих коленях, развязно повторяет за ним светловолосый заместитель директора.

Никак не комментирую ни заказ, ни повторение заказа. Просто выхожу и возвращаюсь спустя пятнадцать минут с четырьмя сладкими и очень алкогольными коктейлями.

— Чего так долго? — оттопырив свои губехи, капризничает одна из девиц.

Расставляю напитки на столике и хочу, было, уйти, как увалень из тройки випов останавливает меня за руку.

— Ты куда пошла? Останься с нами.

Поднимаю взгляд на Лина, но тому откровенно все равно на притязания его дружка: он занят сразу двумя девицами.

Пытаюсь освободить руку, но увалень держит крепко.

— Ты чего такая непослушная? — с пошлой улыбкой спрашивает тот.

— Я позову охрану, — предупреждаю серьезно, не глядя на него.

— Из-за чего? Из-за того, что я тебя прошу с нами посидеть? — продолжает настаивать на своем увалень.

Ответить мне на это нечего. Моей жизни ничего не угрожает, как и моему здоровью. Но оставаться в их компании я решительно не хочу.

Черт! И куда смотрит Лин?..

Хотя… вопрос риторический: в данный момент — ясно куда. В декольте своей куколки.

Одной из двух.

— Ой! А что там происходит? — спрашивает девица в золотом платьице, приподнимаясь с дивана.

Я тоже поворачиваюсь к окну и вижу, что на танцполе какие-то беспорядки.

Увалень отпускает мою руку и резко встает, как и двое его товарищей.

— Они пришли, — негромко произносит Лин, глядя вниз.

— Как ты и планировал. Хорошая ловушка, — одобрительно протягивает светловолосый заместитель директора, который неожиданно оказался вовсе не так уж и пьян, как я полагала.

— Пока еще не все пойманы, — тихо замечает Лин, а затем произносит чуть громче, — Надо быстро проучить их, — и набирает чей-то номер, — видишь тех, что бушуют в центре? — спрашивает у кого-то спокойно и холодно, — Да. Выводи их на задний двор. Всех.

Девочки-ангелочки испуганно переглядываются, не очень понимая, когда их веселые благодетели успели превратиться в расчетливых типов с опасными связями. А я настороженно слежу за тем, как новые «охранники» клуба окружают особо буйствующих и проводят их через толпу к служебной двери.

Надо набрать директора. То, что здесь творится… он должен об этом знать. Как назло — телефон остался внизу в рюкзаке!

Иду к двери, но меня останавливает голос Лина:

— Стой на месте.

Останавливаюсь и удивленно поворачиваюсь.

— Никуда не выходи отсюда, пока все не закончится, — произносит сын господина Кана.

— Мне нужно работать, — замечаю, пытаясь придумать предлог.

— Моим людям — тоже. Хочешь попасть под горячую руку? — холодно спрашивает он.

Уже откровенно недоумеваю.

Что происходит?

— Анатолий Владимирович знает, что ты здесь творишь? — спрашиваю негромко, но четко.

— Она знает его лично? — удивленно уточняет блондин, — Простая барменша?..

— Не простая, — сухо отвечает Лин, — проверь ее.

Увалень тут же подходит ко мне и ощупывает все тело.

— Какого?! — с недоумением восклицаю, но приятель Лина уже закончил свое дело и отошел.

— Телефона с собой нет, — спокойно отвечает сыну господина Кана, — но щупать ее было приятно, — неожиданно растекается в пошлой улыбке увалень, — уверен, что ее трогать нельзя?

— Уверен, — нехотя отвечает Лин, а затем меняется в лице, — Значит так, девочки. Сидим тихо, пьем коктейли, радуемся жизни. Вам ничего не угрожает. Но для вашей же безопасности — лучше посидеть немножко здесь, договорились?

Девушки кивают, озадаченно глядя на молодого человека.

— Отлично. Тебя это тоже касается, — чуть холоднее замечает тот, взглянув на меня, — все, идем, — отдает команду своим приятелям, и они вместе выходят из випки.

Некоторое время стою, не зная, как себя повести? Если быть откровенной, то Лин сейчас вроде как позаботился обо мне. И, скорее всего, с бара он меня забрал по той же причине. Но… что происходит? Что за люди пришли в клуб и «попали в его ловушку»?..

Не то, чтобы мне было дело… но это происходит в месте, где я работаю. Опять. И если в кафе Лин приходил исключительно из-за парня в маске, поскольку тот был связан со мной, то в этот раз… кажется, в этот раз дело не во мне…

Стоп!

А ведь Лин набрал «телохранителей» еще до появления моего защитника. Выходит, он встрял в какую-то ситуацию, которая потребовала иной, скажем так, степени защиты… поэтому он нанял бандитов в охранники… а тут еще и парень в маске объявился, и Лину пришлось удвоить штат телохранителей, а затем и вовсе нанять бугаев, что сейчас выводили людей на задний двор.

А теперь главный вопрос: парень в маске… как он связан с Лином? И еще два второстепенных: как он связан со мной? И связан ли он с историей, из-за которой Лину пришлось набрать себе кучу охранников?

Если связан, то становится понятным, почему он так упорно выступал против Лина. А если нет… то, выходит… он действительно защищал меня?..

— Боже, смотри! Там драка завязалась! — одна из куколок прильнула к стеклу, вглядываясь в то, что происходило в зале.

— А это что? Что у него в руках?! — изумленно взвизгнула вторая.

Резко перевожу взгляд на окно.

Мне необходимо набрать номер директора! Не знаю, по какой причине он не отвечает управляющему, но мой номер у него записан в «приоритетные» вызовы: поскольку я нахожусь под защитой господина Кана.

Медленно отхожу к двери и осторожно ее открываю. Недовольство этих девиц может помешать мне покинуть випку, так что они не должны заметить, как я выхожу…

Хорошо, что все четверо стоят у окна, внимательно глядя на разборки внизу.

За дверью никого не оказывается… это хорошо. Бесшумно спускаюсь по ступенькам вниз и аккуратно приоткрываю дверь в зал; перед дверью явно стоит очередной «охранник», перекрывая своими могучими плечами весь обзор… Черт. Придется идти по служебному коридору — а там совершенно точно будут люди Лина.

Пропустят ли?..

Но придется проверить.

Открываю вторую дверь, впуская свет в тусклый коридор лестничной площадки, и успеваю услышать:

— Он был в випке.

Как меня резко утягивает куда-то в сторону!

Человек, схвативший меня, отступает в самый угол, в тень, и двое амбалов, что шли прямо на меня, проходят мимо и поднимаются по лестнице, не заметив нас.

— Мм!!! — пытаюсь вырваться, но меня разворачивают и прижимают к груди лицом; а на моем затылке появляется ладонь в кожаной перчатке без пальцев, не позволяя мне оторвать голову.

— Тихо, — едва слышный голос вынуждает остановиться.

Он явно принадлежит Ему!

Замираю, чувствуя странное волнение внутри, а в следующую секунду из випки доносится женский визг. Черт! Это не люди Лина! Это те, на кого он охотится! Вырываюсь из рук своего защитника и мчусь в служебный коридор, где быстро ныряю в подсобку и забиваюсь в угол, доставая из своего рюкзака телефон. Парень в маске оказывается в подсобке спустя мгновение и вовремя закрывает дверь — в коридоре уже слышатся чужие голоса.

— Свет! — произношу беззвучно, указывая на стену рядом с ним.

Тот, быстро ориентируясь, вырубает свет и беззвучно подходит ко мне. А затем без слов вынуждает меня отступить еще глубже за шкаф, вставая передо мной и перекрывая своим телом.

Дверь в подсобку открывается через несколько секунд, следом включается свет.

— Здесь никого, — произносит незнакомый голос, а я бесшумно выдыхаю в кожаную куртку своего защитника.

— Эй! Он на заднем дворе вместе со своими охранниками! — кричит второй голос.

— Какого хрена он там делает?! — начинает орать первый голос, а затем оба человека убегают вперед по коридору.

— Пошли, — произносит парень в маске, выходя из нашего укрытия.

— Нет, — качаю головой и набираю номер директора, жду, пока тот ответит.

— Надо уходить, — повторяет парень.

— Надо предупредить директора о том, что здесь происходит! — упрямо шепчу в ответ, и, наконец, дожидаюсь ответа:

— Стася? В чем дело? У тебя какие-то проблемы? — голос Анатолия Владимировича звучит удивленно.

— Добрый вечер! — здороваюсь, — Извините, что отвлекаю, но в клубе сейчас творится черте что!

— В смысле? — тут же напрягается директор.

— Тут какие-то разборки. На заднем дворе, кажется, вообще сходка двух группировок. А в зале какие-то люди драку спровоцировали. Люди Лина вывели нескольких из клуба, но я не уверена, что всех, — отвечаю так быстро, как только могу.

— Что за?!. - слышу, что директор откуда-то выходит, а затем начинает отдавать команды каким-то людям с требованием быстро принести его вещи.

Он где вообще?..

— Стася, спасибо, что предупредила. Не высовывайся! Будь там, где ты сейчас! Я скоро буду.

— Знаете, отряд ОМОНа не помешает, — протягиваю не очень уверенно.

— Понял уже. Потому и говорю — не выходи никуда, — рявкает шеф и кладет трубку.

Смотрю на телефон, затем перевожу взгляд на парня в маске.

— Тебе лучше уйти. Когда эти ребята придут, они тебя за доброго героя точно не примут, — отвечаю ему, не торопясь выходить из своего угла.

— С чего ты взяла, что я — добрый герой? — спрашивает тот.

Этот вопрос вводит меня в ступор.

А он не герой, что ли?..

— Пошли, — парень протягивает мне руку.

— Ты же слышал: сейчас приедут Омоновцы. Я тут в безопасности, — отвечаю ему.

— Ты здесь не в безопасности, ты спряталась в углу, но безопасным от этого это место не стало, — произносит парень.

Его логика ясна. Но выходить отсюда я почему-то не хочу.

— Идем, — он не опускает руки.

— Спасибо, что опять меня выручил. Но иди один, пожалуйста, — отступая к стене и буквально вжимаясь в нее, прошу я.

— Ты меня боишься? — склонив голову, спрашивает парень в маске.

— Нет, — отвечаю ему.

Причем не успеваю задуматься над ответом: выпуливаю его сразу же после вопроса.

— Тогда доверься мне, — произносит парень и одним четким движением вытягивает меня из моего укрытия.

— Но куда… — только и успеваю спросить, как меня уже тащат вперед по коридору, крепко держа за руку.

Мы доходим до выхода в зал, перед которым стоит амбал. Парень в маске еще сильнее натягивает капюшон на лицо, а затем резко открывает дверь и одним ударом вырубает охранника.

— Но он же… — хочу сказать, что он «наш», в смысле — Лина, в смысле — из команды Лина! Но парень уже вновь берет меня за руку и ведет через толпу людей к выходу.

По ходу движения я получаю несколько тычков в бок от особо нетрезвых, зато прихожу в себя и понимаю простую истину: главный вход в клуб в данном случае для нас — единственный выход. Вряд ли люди Лина выпустили бы меня — и тем более парня в маске! — через служебную дверь… не зря же сын господина Кана так расстарался, расставляя везде своих телохранителей.

Перед самым выходом, где до сих пор стояли наши охранники, парень чуть отодвигает капюшон назад, кладет ладонь на лицо и… снимает респиратор.

Изумленно смотрю на тканевую повязку в его ладони, ничего не понимая. Хочу обойти его — со спины лицо не разглядеть! Но меня останавливает разговор двух охранников:

— То, что происходит в зале — дело Лина и его людей. Не вмешивайся, пока директор не… Стася! Ты уходишь?

— Выхожу подышать воздухом, — также изумленно ощущая, как моя ладонь освобождается, а парень-уже-не-в-маске спокойно проходит вперед мимо охраны, отвечаю я.

— А почему не через служебную дверь? — удивляется один из охранников.

— Там люди Лина кого-то стерегут. Не хочу с этим связываться, — быстро нахожу предлог и вижу понимание на лицах ребят.

— Ладно, выходи, — кивают они, и я спокойно прохожу на выход.

Когда оказываюсь на улице, нахожу глазами своего спутника и… степень моего изумления достигает третьего уровня: тот стоит чуть поодаль, и на его лице все еще нет респиратора!

Оглядываюсь по сторонам и вижу, что на него никто не смотрит. Странно. Почему ни…

***

И только теперь до меня доходит!..

Ну, да, парень в темных куртке и джинсах не привлечет много внимания. А вот если бы он был в своей черной тканевой повязке, да с натянутым на лицо капюшоном… Это было бы другое дело.

Тоже самое и с охранниками в клубе — наверняка их напряг бы парень в маске. А вот пижон в капюшоне — нисколько, потому его и пропустили без проблем.

Медленно подхожу к нему, наблюдая за тем, как тот слегка отворачивается от меня, не позволяя рассмотреть лицо… а когда я оказываюсь рядом, он берет меня за руку и ведет подальше от клуба — но не по главной улице, а через узкий проулок между зданиями. По ходу движения молодой человек успевает натянуть маску обратно и выглядит уже менее напряженным, чем пару минут назад.

— Я… дальше я сама могу дойти, — подаю голос, начиная тормозить его скорость.

— Там столкнулись две сильные группировки, — кивнув головой назад, отвечает парень, — считаешь, что дорога до твоего дома — безопасная?

— А ты откуда знаешь, где я живу? — спрашиваю у него.

— Я не знаю. Я вывожу тебя подальше от клуба.

— Но моя смена не закончилась! — стопорю его ногами.

— Хочешь вернуться туда? — парень разворачивается ко мне лицом.

— Не хочу. Но я вынуждена. Это моя работа! — вырываю свою руку из его хватки.

Некоторое время парень в маске смотрит на меня, ничего не отвечая, а затем со словом «хорошо», вновь берет меня за руку и ведет обратно. Но не по той же дороге, а завернув куда-то в сторону. Потом заставляет подняться по пожарной лестнице одного из зданий, соседствующих со зданием клуба, подсаживая и помогая забраться наверх, и, наконец, выводит по плоской крыше к самому краю, заставляя присесть на корточки.

— Смотри, — произносит тихо, удерживая рукой за плечи, хотя прыгать я и не собиралась… хотя, признаюсь, по пути довольно часто сопротивлялась — а лезть на лестницу так и вовсе не хотела…

Кладу руки на перила и выглядываю за бортик. Внизу происходила сходка людей Лина и тех, кто пришел разобраться с ним.

Несколько человек уже лежали без сознания, остальные готовы были драться до конца, но почему-то медлили. С того места, где мы притаились, ничего не было слышно, но я поняла по жестикуляции, что люди внизу активно выясняют отношения.

— Пока они не разберутся между собой, тебе в клубе делать нечего, — негромко произносит парень в маске.

Напряженно смотрю вниз, кусая губы.

— А через пару минут по твоей собственной просьбе туда прибудет омон. Уверена, что хочешь вернуться? — продолжает мой защитник.

Разворачиваюсь к нему лицом, вынуждая парня отпрянуть и наклонить голову вниз.

— Зачем ты мне помогаешь? — спрашиваю его.

Плечом слишком остро чувствую тепло его руки, что держалась за перила. Нас разделяли считанные сантиметры, но я ничего не могла рассмотреть в темноте капюшона. Он был слишком низко натянут.

— Почему я не должен помогать? — едва слышно спрашивает молодой человек.

— Причин для этого намного больше, чем причин для оказания помощи, — отвечаю также тихо, — Мы знакомы? Ты отдаешь мне какой-то долг?

— У меня нет долгов перед тобой, — быстро и четко отвечает парень, еще больше наклоняя голову вниз.

— Тогда зачем? — искренне не понимаю я, — Ты — добрый самаритянин? Или ты решил идти по стопам Питера Паркера? Но тогда кого, в твоем случае, несправедливо забрало небо?!

Да, возможно, это было грубо. Но мне нужно понять, кто так настойчиво рвется в мою жизнь? Вдруг, это какой-то сумасшедший или сталкер?.. Или вообще — тайный агент?..

Но тогда как он связан со мной?

Я должна это знать!

— Зачем ты мне помогаешь? — повторяю свой вопрос чуть громче.

— Может, потому что ты мне нравишься? — неожиданно приблизившись ко мне, отвечает парень.

Но я слышу странную злость в его голосе. Я обидела его вопросом? Надоела с расспросами? Или задела какую-то больную тему?

— Я не верю, что могу тебе нравиться, — отвечаю так, как чувствую.

— Да? — парень чуть склоняет голову в сторону, словно рассматривая движение моих губ — потому что глаз он видеть не мог: капюшон мешал, — Почему ты думаешь, что не можешь мне нравиться? — спрашивает он, и почему-то меня бросает в жар…

Не знаю, что стало причиной — то, как изменился его голос на этом вопросе, или то, как близко от меня он находился, задавая этот вопрос…

— Это… это было бы странно, — с чего-то начиная заикаться, отвечаю, вжимаясь спиной в бортик крыши.

— Почему? Ты считаешь себя непривлекательной? — также негромко интересуется парень в маске, а я начинаю чувствовать странное желание… чтобы на нем не было маски.

Что это со мной?..

— Я… я никак себя не оцениваю… мне не до этого, — мое дыхание сбивается, и, кажется, молодой человек это замечает.

— О чем ты думаешь сейчас? — спрашивает он, вновь слегка наклоняя голову вниз.

— О том, что ты слишком близко сидишь… — отвечаю едва слышно.

— Тебя это смущает? — прямо спрашивает он, все также не повышая голоса.

— Я… не знаю, — пытаюсь отвезти взгляд от темноты под капюшоном, но глаза продолжают всматриваться — независимо от моего желания.

— Ты же не веришь, что можешь мне нравиться, — неожиданно усмехается голос из этой темноты.

— Я… — протягиваю, как парень вдруг стягивает вниз респиратор, сокращает дистанцию между нами и накрывает мои губы своими.

Глава 8. Реакция

Зависаю на несколько секунд, пытаясь понять, что я ощущаю… но мозг быстро выдает защитную реакцию, и вот руки уже сами отталкивают молодого человека, а тело вжимается в бортик крыши так, что спина отзывается болью.

— Ты что творишь? — то ли недоумеваю, то ли отчитываю парня, стараясь делать это шепотом.

— Ты странная. В тебе совсем нет романтики, — выдает этот… (ЭТОТ!..), натягивая обратно свой респиратор.

— Романтики?! При чем тут романтика?! Ты для меня — незнакомый человек! Я о тебе ничего не знаю! Я даже в лицо тебя не видела! С чего я должна позволять тебе целовать себя?! — искренне не понимаю я.

— Точно — странная, — усмехается молодой человек и поднимается на ноги, — не пугайся, это был первый и последний раз. Обычно я никого не принуждаю.

— Обычно? — хватаюсь за его слова, — Но у меня ты вообще не спрашивал!

— Верно. Это было грубо с моей стороны. Прости.

И вновь мне чудится, что он усмехается — но по лицу уже не разглядеть. Слишком темно вокруг.

— Сама спустишься? Или тебе помочь? — склонив голову, уточняет парень в маске.

— Сама спущусь! — тут же выпаливаю, не задумываясь.

— Самостоятельная.

Нет, на этот раз он точно усмехнулся!

Я что, такая смешная?!

— Иди, мир спасай, — огрызаюсь в ответ, но сама тут же начинаю стыдиться своих слов.

А молчание, последовавшее после них, еще больше меня напрягает.

— Я не говорил, что моя задача — спасать мир, — спокойно произносит парень в маске, — более того: «спасение мира» — это далеко не моя задача, — ровно добавляет он.

— Тогда какая у тебя задача? Спасать меня? — спрашиваю в лоб.

— Да, я знаю, тебе это не особо нравится. Но ничего не могу поделать: ты нужна мне живой и невредимой, — уже более холодным голосом отвечает парень, затем разворачивается и уходит, быстро сливаясь с темнотой.

— Что? Живой и невредимой? — удивленно повторяю то, что поразило меня больше всего.

Почему именно живой и невредимой? Чего ему нужно от меня?..

Чуть расслабляю тело и откидываюсь спиной на стену. Прикасаюсь пальцами к губам, вспоминая то, что произошло между нами пару минут назад.

Он поцеловал меня. Что за чушь? Зачем? Неужели Динь-динь была права?.. Но его последние слова… ему явно нужны не "мои ответные чувства", так что дело не в симпатии — несмотря на то, что сам парень в маске пытается убедить меня в обратном.

Странные звуки заставляют меня отмереть и развернуться, вглядываясь в то, что происходило внизу: а там творился полный хаос! Бойцы ОМОНа скручивали тех, кто не успел разбежаться при виде бравых ребят в спец. форме; люди Лина громко матерились, пытаясь объяснить, что не их вязать нужно, а их противники кричали, что те не понимают, с кем связались. Короче, полный кавардак — как обычно в пятницу вечером…

Встаю и иду к лестнице. Чем бы там дело ни закончилось, я должна доработать смену: самое страшное уже произошло, и в клубе, наверняка, остались только самые смелые и самые пьяные — но и от них я буду ждать милости в виде чаевых. А что делать? Я не могу позволить себе махнуть рукой и послать все к чертям. Пусть ипотечный кредит в этом месяце погашен, мне еще много чего нужно купить — а на это нужны деньги.

Так что спускаюсь вниз, стараясь мыслить позитивно… как вдруг останавливаюсь, вспоминая, как он помогал мне забраться наверх — как подсаживал, как придерживал за талию…

А после — как поцеловал меня…

Низ живота стягивает в узел от желания… повторения?..

— Мать, ты рехнулась? — спрашиваю у себя самой, напряженно вцепившись в перила.

Нет, я серьезно рехнулась.

Ведь я даже лица его не видела!

И пусть его губы по ощущениям теплые и мягкие… может, он альбинос вообще, и у него глаза красные!

***

Простите меня все альбиносы!

***

Я ничего против вас не имею! Что за бардак творится е моей голове?!

***

Да и глаза у того парня явно не красные, я же видела, тогда — в первую встречу. Они у него темного цвета: может, темно зеленые, может, карие. Но точно не голубые и не серые…

Осторожно спускаюсь вниз, аккуратно спрыгиваю на асфальт и бреду в сторону клуба.

Неужели я теперь буду постоянно вспоминать об этом?..

Час спустя…

Черт, это вообще когда-нибудь выветрится из моей головы?!

Мычу, зажмурившись и пугая своего коллегу.

— Стася, не нужно так переживать. Это вообще не наша вина, так что чего ты себя коришь? — нахмурившись, спрашивает Даня, натирая бокал до блеска.

— А? — поворачиваю к нему голову, вспоминаю о том, кто он, и что я здесь делаю, и отвечаю, — А… да. Да, нельзя постоянно думать об этом.

— Вот и я про то же! Тем более начальник сам похвалил тебя — что ты вовремя позвонила и вызвала его. А то, что из клуба ушла — так никто тебя не винит: тут такое творилось… я бы и сам тебя прогнал на улицу или спрятал где — если б знал, где ты в тот момент находилась.

— А? — до меня, наконец, доходит, о чем он, и я постепенно включаюсь в разговор, — Я же говорила: я в випке была. А потом решила позвонить директору — когда поняла, что происходит что-то не то…

— А Лин вообще обнаглел, — понижая голос, замечает Даня, — я не расист, но в такие моменты думаю, что Россия — для русских, как бы неправильно это ни звучало.

— У нас многонациональная страна, — дипломатично отзываюсь.

— Он не из Бурятии, не из Хакассии, не из Киргизии и даже не из Якутии. Он из Кореи, — без особого почтения напоминает Даня.

— Я в курсе, — негромко подтверждаю, — и то, что он тебе не нравится, не делает тебя расистом. В первую очередь ты оцениваешь самого человека, а не его национальность — уж я-то знаю, — улыбаюсь ему, помогая с посудой.

Его девушка из Таиланда. Как можно обвинить его в расизме? А Лин и мне не нравится. В отличие от Чону…

— Как думаешь, что тут творилось?

Внимательно смотрю на Даню. Он хоть и общительный, но обычно не такой любопытный. Что же его так зацепило?

— Разборки двух группировок, — отвечаю ровно, погружаясь в важный процесс сортировки бутылок.

— Стася.

Поднимаю голову и смотрю на него.

— Ты можешь продолжать держать нейтралитет и пытаться делать вид, что твое дело — сторона. Но ты находишься под защитой отца Лина, твой телефон единственный смог дозвониться до директора, в отличие от остальных, и ты ушла из клуба перед тем, как прибыл отряд омона. Хотя бы рядом со мной не делай вид, что ты не в курсе дел.

— Но я действительно не в курсе, — честно отвечаю, сводя брови к переносице, — знакомство с отцом Лина не делает меня всезнающей.

Даня ничего на это не отвечает, решив безмолвно закрыть тему, а я еще больше напрягаюсь.

Да в чем дело?

Почему он так подумал?..

***

А потом до меня доходит…

Если Даня провел подобную связь, то почему он не мог сделать тоже самое?..

***

И значит ли это, что парню в маске нужен Лин — а вовсе не я?.. Ведь каждый раз, когда он появлялся, я находилась рядом с людьми господина Кана!

— Стася! — Вадим вырывает меня из напряженных размышлений.

— Да? — поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.

— Шеф требует тебя к себе, — отвечает тот.

Замечаю, как фыркает Даня. Игнорирую его реакцию.

Иду к директору…

И застываю в дверях, переводя взгляд с Анатолия Владимировича на… Лина, удобно расположившегося в кресле напротив.

— Стася, проходи, — кивает директор и указывает на кожаный диван у стены, — как там дела в зале?

— Нормально, — ровно отвечаю.

Это не моя обязанность — следить за уровнем «наплыва» посетителей. После того, что устроил Лин, я вообще удивлена, что в клубе кто-то остался… Но после двенадцати пришла новая волна отдыхающих — тех, кто не знал о том, что происходило здесь полтора часа назад.

— Я бы хотел поблагодарить тебя за то, что ты позвонила мне и предупредила о беспорядках, — Анатолий Владимирович внимательно посмотрел на Лина.

Я знала, что они были друзьями, но пока не понимала, насколько мне влетит и с какой стороны. Мой шеф имел хорошую репутацию и спокойный характер; в свои тридцать семь он уже был владельцем нескольких заведений и по праву носил звание успешного бизнесмена. У работников никогда не было к нему претензий, он умел урегулировать все конфликты… но в данный момент он находился меж двух огней.

— Поскольку ситуация требует всестороннего осмотра, я пригласил тебя к себе, — протягивает шеф, вновь посмотрев на меня.

— Я уже все рассказала Вадиму — еще до вашего приезда, — отвечаю ровно, игнорирую настойчивое внимание Лина.

— Из-за тебя в клуб приехал ОМОН, — произносит тот, сверля меня цепкими глазами.

— Это я вызвал их, — напоминает шеф, чуть повысив голос, — Стася всего лишь рассказала мне о том, что в клубе происходят разборки группировок. Твои разборки, Лин, — Анатолий Владимирович одаривает своего друга не самым дружелюбным взглядом.

— Никто бы и не заметил, что эти разборки происходили, — Лин спокойно встречает взгляд шефа, — если бы не она.

— В зале была потасовка. А кто-то из посетителей заметил нож в руках члена группировки, — холодно произносит тот.

— Повсюду были расставлены мои люди. Твоим охранникам даже действовать не пришлось — я бы сам со всем справился, — уверенно и четко произносит сын господина Кана.

— Мой клуб — не место для твоих разборок, — отрезает шеф так, что в кабинете на некоторое время устанавливается тишина.

— Я никогда раньше не просил тебя об услуге… Но сам нередко помогал тебе. Так в чем дело? Не хочешь испачкаться теперь, когда все законно? Решил отвернуться от тех, кто в свое время подавал тебе руку, вытаскивая из грязи? — напряжение в словах Лина физически ощутимо, несмотря на то, что голос его звучит спокойно.

Ссориться с ним было опасно. И я, положа руку на сердце, не очень понимаю, зачем шеф идет на такие жертвы. Ситуация разрешилась. Можно просто попросить проводить свои делишки где-нибудь в другом месте — и разойтись с миром!

Или в этом вся проблема?..

Лин не хочет проводить свои дела в другом месте. Он считает, что шеф ему должен.

— Я все время думал, на чем основана наша дружба, Лин, — протягивает Анатолий Владимирович, глядя вперед, — на взаимной помощи? Или на взаимной выгоде? Сегодня ты дал мне ответ.

— Не делай поспешных выводов, друг, — сухо произносит Лин, — лучше отдохни и подумай над тем, что ты хочешь сказать.

— Я уже все обдумал, — ровно отвечает шеф, — Стася, можешь возвращаться к работе.

Встаю и выхожу из кабинета. Их разборки меня не касаются. Но я не очень поняла, зачем меня вообще вызывали.

Может, потом хоть кто-нибудь объяснит?..

Через пять минут, когда мой мозг уже полностью сосредоточен на создании коктейля из меню, к бару подходит Лин и останавливается, облокотившись о стойку.

— Ты начинаешь раздражать меня, — произносит он, глядя мне в глаза.

Даня машинально делает шаг в мою сторону, напряженно следя за сыном господина Кана. Я никак не реагирую. Жду, что скажет дальше.

— Раньше ты не козыряла своими связями… учитывая, как ты их получила, — продолжает Лин, а в его глазах появляется неприязнь, — и я даже уважал тебя за это.

— О чем ты? — переспрашиваю без интонаций.

— Ты ставишь меня в неловкое положение, — Лин склоняет голову набок, — Я вроде как должен присматривать за тобой… а вместо этого получаю от тебя палки в колеса, — прищурившись, отвечает он.

— Я набрала номер шефа, потому что в его клубе в мою смену был беспорядок. Это и есть — палки в твои колеса? — ровно уточняю у него.

— Не вставай между нами. Между мной и моим отцом. Тебе должно быть ясно, кого он выберет в критической ситуации, — холод в его голосе заставляет меня поежиться.

Но я не показываю своей реакции. Беру себя в руки и сдерживаю все эмоции:

— Я никогда не вставала между вами. Протекция твоего отца досталась мне по наследству — я никогда о ней не просила. И никогда не напрашивалась в ваш дом. Тебе это известно лучше, чем кому-либо.

— По наследству? — усмехается Лин, — Вот дура, — выплевывает он, а я чувствую, как внутри разрастается что-то очень неприятное… и очень тревожное, — Я тебя предупреждаю в последний раз: не вставай на моем пути. В следующий раз я тебя не пожалею, и уже никто тебе не поможет. А будешь сопротивляться — сделаю то, что давно хотел. Уверена, как бы ты не кобенилась, тебе в итоге понравится, — презрительно усмехается он и уходит, оставляя меня с гулко бьющимся сердцем.

О чем он сейчас говорил? Почему я — дура? По какой причине господин Кан заботится обо мне?..

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает Даня, положив руку мне на плечо.

— Я… — отступаю от него, отворачивая голову, — мне надо выйти…

— Стася, — Анатолий Владимирович появляется передо мной так неожиданно, что я вздрагиваю, — иди за мной.

Вновь иду в кабинет директора; останавливаюсь перед его столом, глядя на стену.

— Я тебе благодарен, — неожиданно серьезно произносит он, — А когда я благодарен

— это не пустые слова и не колебание воздуха, — Анатолий Владимирович усаживается в свое кресло и скрещивает перед собой руки в замок, — я хочу предложить тебе должность администратора в клубе. Что скажешь?

— Я… не имею таких навыков, — честно отвечаю, невольно выплывая из своего состояния из-за неожиданного предложения.

— Они приобретаются со временем, — спокойно останавливает меня шеф, — у тебя есть все задатки для этой должности: ты честная, трудолюбивая, когда надо — прямая и несгибаемая, когда-надо — вежливая и спокойная, и у тебя хорошо наметан глаз. Остальные ребята в коллективе тебя уважают, так что я не вижу проблемы.

— Вы делаете это из-за моих «связей»? — спрашиваю прямо, — Тогда я хочу вас предупредить: у меня нет связей. То, что происходит между мной и господином Каном… я сама не понимаю, почему он проявляет ко мне интерес. И я не знаю, какие границы у этой так называемой «заботы».

— Это мне в тебе и нравится, — усмехнувшись, шеф откидывается на спинку кресла, — ты не хитришь и говоришь, как есть. Скажу честно, твое знакомство с господином Каном частично является причиной моего решения… но не оно является его основой — а тот факт, что ты не используешь его авторитет для своего продвижения. Хотя могла бы. Мне это нравится.

— Вы хотите, чтобы я стала буфером между вами и Л ином? — опустив взгляд, уточняю.

— Я хочу, чтобы в мой клуб больше не попадали члены преступных группировок. Хочу, чтобы сюда не боялись заходить простые посетители. Хочу, чтобы это место не ассоциировалось у людей с притоном для бандитов. Ты разделяешь это мое желание? — серьезным голосом спрашивает у меня Анатолий Владимирович.

— Да, — киваю, напряженно глядя в пол.

— Хорошо, давай так, — шеф запрокидывает голову, несколько секунд сидя с закрытыми глазами, — скажи, ты бы позвонила и предупредила меня обо всем, если бы не знала господина Кана?

— Конечно. Причем здесь вообще господин Кан? — искренне недоумеваю.

— Вот и ответ на вопрос, — спокойно улыбается Анатолий Владимирович, — мне нужен человек, на которого я могу положиться. Тебе повезло, что твой номер был в приоритетных — я этого не скрываю. Но кроме тебя и Вадима мне больше никто не позвонил.

Эти слова заставляют меня изумленно посмотреть на шефа.

Неужели все сотрудники клуба настолько боятся Лина?.. И ладно, пусть они боятся — их за это никто не осуждает, но… выходит, никто даже в полицию не позвонил! А охранники так и вовсе на местах стояли, потому что решили не вмешиваться…

— Теперь понимаешь, почему я хочу отдать тебе эту должность? — подняв брови, уточняет шеф.

— Понимаю. И я обдумаю ваше предложение, — отвечаю ему.

— Иди, — кивнув на дверь, отпускает меня шеф, — ответ дашь завтра.

Выхожу из кабинета и иду к бару на автомате.

Я никогда не пользовалась своим положением. Более того — оно мне претило. Я даже думать не хотела о том, что связывает меня и моего отца с господином Каном…

Но теперь, после всего, что произошло…

Я просто обязана выяснить, какую услугу в свое время оказал их семье мой отец.

***

На небе уже светает, когда девушка выходит из клуба и сворачивает в узкий проулок между домами.

Чону поднимается на ноги, разминает шею, негромко ругается под нос, закатывая глаза, и начинает медленно идти следом — по крыше здания.

Почему она опять пошла короткой дорогой? Ее история вообще ничему не учит?

— Кажется, не учит, — бормочет вслух молодой человек и беззвучно перепрыгивает на крышу следующего дома.

Он внимательно следит за девушкой, попутно успевая отмечать — где и сколько людей прячется по углам, не менее внимательно наблюдая за ней. Ловушки вновь расставлены, но в этот раз молодой человек не спешит обнаружить себя. Он и так сегодня засветился: если владелец клуба просмотрит записи с видеокамер, то сможет рассмотреть нижнюю часть его лица, дополнить которую почти не составит труда — и вот уже фоторобот готов. Но не прийти сегодня Чону не мог. И на то была причина…

— Даже не знаю, что с ними делать, — включая связь, произносит он, прогуливаясь по крыше, — спровоцировать их, что ли?..

— Зачем тебе это? Лишняя морока, — отзывается голос.

Слегка сонный голос.

— Но они совсем обнаглели: почти не прячутся и даже лиц не скрывают, — фыркает молодой человек и спрыгивает с покатой на более плоскую поверхность.

— Она их вообще не замечает? — удивленно уточняет голос.

— Она почти сутки на ногах. Ей бы до дома суметь дойти, — произносит Чону, вновь прикипая взглядом к худой фигурке, бредущей вперед с наушниками в ушах.

Ему вдруг стало интересно — что она слушает?..

— Ты что, жалеешь ее? — сухо интересуется голос.

— Я констатирую факт, — отрезает молодой человек, — Нет, мне действительно любопытно — что эти остолопы будут делать, если я так и не появлюсь?

— С чего ты взял, что они ждут твоего появления? Может, они просто выясняют, какой дорогой идет до дома их жертва?..

— Они в курсе. И для этой миссии вполне хватило бы одного человека. Что-то здесь не сходится, — Чону сводит брови к переносице, — эта сходка сегодня в клубе… И то, что Лин оставил ее в своей личной випке, а до этого заставлял таскаться туда чуть не каждые пятнадцать минут… И теперь его люди стерегут ее по пути домой…

Молодой человек останавливается, а затем напряженно всматривается в тех, что полагали, будто они спрятались от глаз посторонних.

— Он ее охраняет, — доходит до него.

— Что?.. Кто?.. Лин?! С чего бы? — удивленно выпаливает вопросы голос.

— Он набрал себе банду телохранителей… потом напрягся из-за моего появления и удвоил охрану. А теперь следит за тем, чтобы ей не навредили… Слушай, надо понять, что это за люди были сегодня в клубе, и что у них за конфликт с Лином. И — самое главное — в курсе ли его отец, во что вляпался его драгоценный сынок?

— Хорошие вопросы задаешь. Полагаю, эти ребята — не простая шпана, раз Лин так напрягся. Возможно, он даже тебя принял за одного из них, — протягивает голос и начинает что-то жевать; Чону поднимает брови, но никак не комментирует ранний завтрак своего собеседника, — Короче, ты порасспрашивай о том, кто они такие, а я попытаюсь пробить информацию по своим источникам. Потом созвонимся и сверим данные.

— Хорошо. И это… приятного аппетита, — без интонаций произносит молодой человек.

А затем отключается, успевая услышать невнятное «угу» в ответ.

— Что же ты натворил, паршивец? — присаживаясь на корточки у самого края крыши и наблюдая за людьми Лина, негромко спрашивает он.

Некоторое время сидит, молча оценивая работу телохранителей Стаей…

А затем поднимается, догоняет девушку и начинает идти рядом — но на десять метров выше. Когда та, наконец, сворачивает на большую улицу, Чону останавливается и смотрит, как она отдаляется… Тянется рукой к респиратору, стягивает его вниз и неосознанно прикусывает нижнюю губу, напряженно следя за маленькой фигуркой, перебегавшей улицу на последние секунды светофора. Почему она его оттолкнула? Его раньше никто не отталкивал. У него вообще не было проблем с женским полом: потому что он никогда особо не привязывался к своим партнершам. Девушки охотно шли на легкую интрижку с ним — а он никогда не забывал быть благодарным. Он понимал, что нравится противоположному полу, и не видел проблемы в том, чтобы завести недолгий роман, который будет приятен обоим партнерам.

Другое дело — брак.

Брак в их семье — дело важное. И начинать искать себе невесту Чону планировал после того, как разберется со всеми делами, связанными с исчезновением брата. Точнее, он-то не планировал… но мать настаивала. Так что выхода у него особо не было.

Однако, молодой человек даже не подозревал, что в двадцать первом веке найдется девушка, которая отвергнет симпатию героя в маске. В конце концов, ну, не после всех этих комиксов и фильмов, снятых по их сюжету! Романтика, тайна и круговорот событий, сталкивающих героев — все это присутствовало в их истории и немало забавляло самого Чону, но по какой-то причине Стася не торопилась открывать свое сердце для героя-мстителя, или героя-защитника, каким молодой человек представился девушке.

На самом деле сперва ему было плевать, что она о нем подумает. Она была дочерью человека, убившего его брата. Все, что ему было необходимо — это привлечь к себе внимание тех, кто мог стоять за ней и за ее отцом… Но девушка его удивила. И вскоре молодой человек стал ловить себя на мысли, что ему нравится ее защищать. Более того. Ему захотелось узнать ее получше. И он нашел способ сблизиться с ней, не раскрывая себя…

Но что делать, если ее отец действительно убийца?

Об этом Чону старался не думать. Его интуиция редко его подводила, и сейчас он чувствовал — эта девушка не могла быть воспитана преступником.

— Я разберусь в этом, — негромко произносит Чону, проводив взглядом фигуру Стаей до угла здания, и, в итоге, потеряв ее из виду, — Очень скоро разберусь…

Глава 9. Осознание

«Я буду ждать тебя сегодня в гости. Даже, если откажешься прийти — все равно буду ждать»

Такое сообщение я пишу Дине, забравшись в кровать, и тут же отключаюсь, засыпая глубоким сном.

Когда просыпаюсь, на часах уже пять часов. Я спала половину суток…

Надеюсь, выспалась.

Иду в душ, привожу себя в порядок, а затем плетусь на кухню — доедать последнюю порцию мяса с овощами, оставшуюся с Того Самого ужина. Не буду лукавить — благодаря Чону и его кулинарному мастерству, я отлично питалась все эти дни и, кажется, даже вес набрала. По крайней мере, у меня три дня подряд были и завтраки, и обеды, и ужины. Да и сил прибавилось — что не могло не радовать.

Но помимо всего этого, в душе моей (как бы поэтично это ни звучало) поселилось столько всяких разных сомнений, что я уже периодически просто одергиваю себя, когда замечаю, что вновь начинаю уплывать из реальности. Я никогда в жизни СТОЛЬКО не думала о малознакомом мне человеке. Даже вчерашнее происшествие с тем парнем в маске не могло отвлечь меня от дум о кареглазом соседе, решившим сделать мою жизнь чуточку сложнее…

Хотя ладно, вру: то, что произошло вчера… я еще не до конца это осмыслила.

Это был неожиданно. И странно. И вообще.

Но я не буду отвлекаться!

Итак, Чону…

Как бы мне его отблагодарить? И как бы так сделать, чтобы мы смогли поговорить о том дне, да еще и понять друг друга?.. У меня было слишком много вопросов. И я не хочу думать, что мы перестали видеться с ним из-за того, что я вела себя как-то недостойно… что вполне могло быть так — ведь я напилась на голодный желудок и абсолютно не помню, как засыпала! Более того — не помню, как раздевалась!

А это пугает еще больше.

Опустошаю последний контейнер, мою посуду и иду в прихожую: надо сходить в магазин и купить чего-нибудь к чаю, да и вообще прикупить продуктов… звонок в дверь заставляет меня удивленно уставиться на ту самую преграду между моей квартирой и коридором.

Подхожу, заглядываю в глазок… и быстро открываю дверь.

— Динь-динь! — улыбаюсь, глядя на подругу.

На немного хмурую подругу.

— Ты пришла! — еще шире улыбаюсь, игнорируя красноречивое выражение на ее лице, а затем замечаю в ее руках пакет и усмехаюсь, опуская голову.

Только Динь-динь может прийти в гости с угощением, при этом делая вид, что она совсем не хотела идти — и вообще! — даже мой любимый торт купила совершенно случайно. Скорее всего он сам прыгнул с полки к ней в руки. Она тут совсем не причем. Нет-нет.

— Как я могла не прийти — после твоего сообщения? — сухо (по крайней мере, она очень пытается делать это сухо) спрашивает Динь-динь и проходит внутрь.

Принимаю пакет, стараясь не показывать удивления. Потом быстренько убегаю в спальню и проверяю свой телефон.

Упс. Кажется, я врала себе самой. Вчерашнее происшествие ОЧЕНЬ ДАЖЕ взволновало меня — раз я решилась написать подруге, не дождавшись ее первого шага в мою сторону…

Возвращаюсь в коридор, но нахожу Дину на кухне — она уже во всю занимается сервировкой стола.

— Так что у тебя там приключилось, что ты написала мне в шестом часу утра? — разрезая торт на кусочки, спрашивает Динь-динь.

— Подожди… — останавливаю ее негромко, потом иду, ставлю чайник и не спеша подхожу к подруге, — давай в начале разберемся с тем, что произошло.

— Не с чем разбираться, — качает головой Динь-динь, отводя взгляд.

— Есть с чем. Я не могу потерять тебя из-за недопонимания. Это было бы настоящим расточительством, — с едва заметной улыбкой отвечаю.

Динь-динь молчит, поджав губы.

Чайник закипает, и, чтоб разрядить обстановку, я иду за кружками, а затем разливаю чай.

— Мне сложно понять тебя, — наконец, произносит подруга.

— Я это осознаю, — произношу тихо, раскладывая кусочки торта по тарелкам.

— Тогда зачем усугубляешь? — неожиданно громко спрашивает Динь-динь, — Почему не можешь сразу позвонить и объяснить все так, чтобы я поняла? Ты оставляешь меня одну и вынуждаешь придумывать то, чего ты сама даже не имела ввиду!

— Я дала тебе время остыть, — нахмурившись, замечаю.

— Зачем? Тебе кто-то сказал, что так нужно делать?!

Признаюсь, этот вопрос слегка выбивает меня из колеи.

— Я сама дошла до мысли, что ты мне не из-за обиды не пишешь — все-таки столько лет дружим! Но это-то и странно! Неужели за все эти годы ты не изучила меня вдоль и поперек? Неужели так и не поняла, что твое молчание — это худшее, что может быть в подобной ситуации?!

Смотрю на нее и понимаю, что изучила. И поняла. И все сделала правильно.

Отставляю тарелку на стол, подхожу и обнимаю Динь-динь. Та не сопротивляется, но и отвечать не торопится… к тому же начинает подозрительно шмыгать носом.

— Я рада, что ты пришла. И я скучала, — произношу негромко.

— Я тоже скучала, противное создание! — бурчит Динь-динь, наконец, обнимая меня в ответ, — Почему ты меня выставила тогда?!

— Потому что испугалась, что ты не примешь моего нового друга, — с улыбкой отвечаю, — но теперь даже не имею возможности вас познакомить: он исчез и не появляется уже несколько дней.

— Что? Почему? Он какой-то аферист? — Динь-динь тут же отстраняется и заглядывает мне в глаза.

— Нет, что ты. Он иностранец, — отмахиваюсь от нее, — да мы и пересекались-то с ним совершенно случайно… он мой сосед по подъезду.

— Тогда в чем проблема: зайди к нему в гости и спроси, куда он пропал, — жмет плечом подруга, а я забираюсь на стул и задумчиво смотрю на свой кусок торта.

— Спросить-то я могу… но вряд ли пойму ответ. Он не говорит по-русски, — отвечаю ей через пару секунд.

— Что… вообще? — изумленно уточняет Динь-динь.

— Ага.

— А как вы с ним общались тогда? — спрашивает она.

— Душевно, — усмехаюсь и отправляю ложку с десертом в рот.

Некоторое время поглощаем торт молча.

— И что… ты скучаешь по нему? — внезапно огорошивает меня вопросом Динь-динь.

— Что? С чего ты взяла? — тут же взволнованно отвечаю.

— Да вот с этого твоего поведения и делаю выводы. Грустные взгляды, глубокие вздохи, ковыряния в еде… — замечает Динь-динь не без скепсиса.

— Я не ковыряюсь в еде! — тут же защищаюсь я, — Просто ем медленно.

— Свой любимый торт?.. Это только мне кажется странным? — подняв бровь, уточняет подруга.

Ничего не отвечаю. Размышляю над ее словами…

— Как на работе? — через несколько секунд молчания спрашивает Динь-динь.

— На работе нормально. На второй работе еще лучше, — протягиваю, неосознанно продолжая ковыряться ложкой в кусочке торта.

Неужели я действительно по нему скучаю?.. Когда я так успела к нему привязаться?..

— Лин не приходил больше?

— Лин… — выплываю из своих размышлений, — Лин — последний гад. Не хочу о нем говорить, — произношу немного грубо.

Но воспоминания о его наглости… и о его последний словах перед уходом… нет, я даже думать об этом не хочу!

— Значит, приходил, — делает вывод Динь-динь, — нет, ну, что за дебила кусок? Это ж надо быть таким испорченным! Так… постой… Раз он тебе снова докучал, выходит, и парень в маске появлялся?..

— Да, он снова пришел на помощь, — киваю машинально, начинаю размешивать сахар в чае.

Может, действительно зайти к нему в гости?.. Но для этого придется узнать у дяди Сережи номер его квартиры…

— И что? — с любопытством интересуется Динь-динь, — Что он сделал?

— Поцеловал меня на крыше, — задумчиво протягиваю.

Потом застываю. Поднимаю взгляд на подругу…

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!?!??!

Черт… как это вообще вырвалось из моего рта?..

— Стася! — взвизгивает Динь-динь, а затем подлетает ко мне и хватает за руки, — Скажи, что мне не послышалось! Ты же действительно сказала, что он тебя поцеловал?!

— Ну, да, но это было не так, как ты думаешь, — начинаю оправдываться, но подруга уже меня не слушает…

— Божечки! Я, наконец, дожила до этого момента! Даже не знаю, что именно сейчас испытываю — наверно, это родительская гордость, — во всю умиляется Динь-динь, — Девочка моя! Скажи, как ты себя чувствуешь? Какие у тебя впечатления? Как ты вообще?

— Я уже целовалась в этой жизни, — замечаю, подняв брови.

— Это все не то было! Да и когда в последний раз-то? В одиннадцатом классе на выпускном? И что это был за поцелуй? Так — чмокнулись и разбежались, — поэтапно уничтожает меня подруга.

— Ну, для начала, мы не разбежались — просто остановились, потому что мимо беседки проходили учителя, — оправдываюсь справедливости ради, — и да, это был не самый долгий поцелуй — но, если сравнивать, то на крыше все было еще целомудренней…

— Что, даже без языков? — с умирающей надеждой в больших глазах спрашивает Динь-динь.

— Женщина, тебе сколько лет? — ужасаюсь ей.

— Мне-то двадцать два. А тебе по ходу — шесть вчера исполнилось, — тут же упирает руки в бока Динь-динь, — почему не воспользовалась случаем? Опять спешила куда? Или настроение было не романтическое?

— Да меня как бы и не подготовили к действию! — вновь начинаю оправдываться, — Он просто в наглую взял и поцеловал! А я его оттолкнула…

— Она еще и оттолкнула! — стонет Динь-динь, перебивая меня.

— Слушай, я понимаю, что, будь ты на моем месте, то поступила бы иначе. Но это я и моя жизнь, — пытаюсь урезонить ее.

— СТАСЯ! — восклицает подруга, затем прикрывает глаза, качает головой и изрекает,

— А, бессмысленно. Чего с тобой разговаривать — ты же киборг.

— Спасибо, я в курсе: ты повторяешь это чаще, чем произносишь мое имя, — сухо отвечаю.

— Нельзя быть такой, — вновь качает головой Динь-динь.

— Какой — такой? — устало спрашиваю у нее.

— Эти моменты… они же раз в жизни происходят! Нужно уметь ценить их! — с неожиданным порывом произносит Дина, — Такое только в романах бывает, или в сериалах всяких. Ну, сама подумай! Или загляни в статистику: сколько девушек целовалось с героем в маске в реальности?

— Ну, наверно, не так много, — соглашаюсь с ней.

— Единицы, если быть точной! Если такие вообще существуют! — прибивает меня Динь-динь, — А ты не только не прочувствовала момент, так еще и поспешила прекратить этот бессмысленный акт, не входящий в расписание твоего дня!

— Все не так было… просто я опешила слегка… — я уже начинаю сомневаться в правильности своих действий.

— Опешила? Как ты еще не отпнула его — вот, что интересно! — восклицает Динь- динь, взмахнув руками.

— Ну, я не такая больная на голову, — тушуюсь под прессом ее праведного гнева.

— Пожалуйста, Стася, пообещай мне, — складывая ладошки перед собой, просит Дина, — в следующий раз, когда этот юноша вознамерится поцеловать тебя, попытайся вспомнить, что ты — девушка, и что у тебя со школы не было парня. Я тебя, как подруга, прошу.

— Он сказал, что это был первый и последний раз, — произношу негромко.

— Почему он так сказал? Ты что, настолько плоха? — изумляется Динь-динь, — Хотя как можно быть «плохой» в простом чмоке?..

— Это был не простой чмок, — хмурюсь, — но дело не в этом… просто я слегка наехала на него…

Подруга несколько секунд смотрит на меня, а затем встает и идет с кухни:

— Нет, это просто невозможно, — бормочет себе под нос, причитая; потом возвращается и смотрит на меня, как на больную на голову, — Ты скажи, почему ты ему сразу иск не всучила, прям там — на крыше? Расписала бы все свои претензии, заверила нотариусом — и дело с концом!

— Ты все это так преподносишь, что я начинаю чувствовать себя неловко, — поежившись и подтянув ноги под себя, замечаю негромко.

— А ты и должна чувствовать себя неловко! Я бы на твоем месте так себя и чувствовала! Парень в маске целует тебя после того, как несколько раз спас твою жизнь, а ты отталкиваешь его и наезжаешь, мол — как ты можешь, отстань, противный! — уже во всю буйствует подруга.

— Не так все было! — совсем закрываюсь от нее, схватившись за кружку чая, как за спасательную кружку.

Пью и игнорирую негодующий взгляд.

Даже думать не хочу, как все это на самом деле выглядело со стороны. Да, я, возможно, реагирую не как все. Но рассуждать о том, как «я бы поступила на твоем месте» — намного проще, чем действовать так в реальном времени.

— Ладно, оставим этот вопрос. Лучше расскажи, что там с Л ином, — в итоге, смягчается подруга, заметив мое состояние.

Даю ей краткий пересказ событий в клубе.

— Ничего себе! И ты согласишься? — спрашивает она.

— Скорее всего. Не думаю, что по оплате работа будет сильно отличаться, но это всяко лучше, чем стоять за барной стойкой, — отвечаю, пожимая плечами, — к тому же, развитие — это хорошо.

— Слава Богу, — искренне произносит подруга; удивленно смотрю на нее, — я просто боялась, что ты откажешься из-за чувства гордости или что-то типа того.

— Я не настолько гордая, — спокойно отвечаю, — и, если по-честному, мне нравится наш директор. Мое согласие на семьдесят процентов — его личная заслуга. С ним приятно иметь дело.

— Ух, ты! Ты редко кому даешь такую оценку, — присвистнув, замечает Динь-динь, — теперь главное, чтобы он тебя не разочаровал.

Киваю, глядя на дно стакана. А сама думаю, что поводом для разочарования может стать Лин, с которым мне еще не раз предстоит встретиться…

Что напоминает мне о необходимости разобраться в Том Самом важном вопросе…

Но как справиться с этой задачей? С чего начать? Стоит ли мне наплевать на наказ отца и, наконец, навестить его в тюрьме?.. Или этим я привлеку к себе ненужное внимание?

У кого мне попросить помощи?

А потом до меня доходит…

— Точно… — вырывается из моего рта.

— Ну, да, мало кому удавалось удерживать эту планку в твоем рейтинге, — замечает Динь-динь.

— Что? — удивленно переспрашиваю.

— Только спорить не надо. Ты ведь поэтому и замкнулась ото всех три года назад, — Дина поджимает губы, — из-за того, что люди стали тебя разочаровывать.

— Не разочаровывать, — спокойно поясняю, сообразив, о чем она, — они стали отворачиваться от меня. Не путай причину и следствие. Сложно ходить, открытой миру, когда этот мир в одно мгновение забывает о твоем существовании.

Не люблю вспоминать то время. Отца обвинили, а потом посадили в тюрьму. Все произошло так быстро — я даже понять ничего толком не успела, а уже оказалась одна в квартире нового, только что сданного дома, с ипотекой на плечах. И нет, ко мне не слетелись, как феи, добрые знакомые и друзья, желающие помочь в тяжелое время. Со всей трудностью самостоятельной жизни мне пришлось справляться в одиночку.

Хорошо, что друг отца на первое время одолжил денег, а спустя три месяца устроил в свое кафе, которое только-только открылось к тому времени. И долг перед ним я погасила полгода назад — и то лишь благодаря тому, что устроилась в клуб на подработку.

— Прости, — тут же тушуется Динь-динь, — я знаю, что для тебя эта тема — больная. Но я думаю, что этот мир заслуживает второго шанса: по крайней мере он настойчиво клянчит его у тебя, посылая на помощь защитника в маске. Согласись, мало кто может этим похвастаться.

Соглашаюсь, он-то мне и нужен. Защитник. Если я была права, и его цель — Лин, а вовсе не я, то, возможно, он сможет стать моим союзником, а не случайным помощником в опасных ситуациях. Вот только как бы мне так точно сформулировать для него свою просьбу?..

«Послушай, у меня тут протекция есть… надо бы понять, за какие такие заслуги. Не покопаешься в прошлом моего отца, сидящего в тюрьме?..»

Представив подобное начало разговора, закатываю глаза и тяжело вздыхаю. Чувствую, герой в маске быстро растворится в темноте, когда услышит о моих криминальных связях…

Хотя… он же в курсе, что Лин меня не трогает. Значит, осознает, что у меня есть пара скелетов в шкафу…

— И не надо так реагировать! — протягивает Дина, — Ты и так ограничила круг своего общения до минимума.

— Мне хватает, — ровно парирую, вновь вплывая в разговор.

— Миру не хватает, — отрезает Динь-динь, а затем повторяет, чтобы окончательно вдолбить, — миру не хватает Стаей! Он уже просто кричит: пожалуйста, вернись ко мне, дщерь заблудшая!

— Я тута, нечего кричать, — останавливаю ее поток, а затем сама останавливаюсь, — ты меня сейчас «дщерью» назвала?..

— В общем, мое дело — послание доставить, — словно обращаясь к этому самому «миру», произносит Динь-динь, глядя на потолок, — а вы уж сами разбирайтесь, — после чего подруга встает и переводит на меня взгляд глаз цвета синего моря, — пойду я, пожалуй.

— Классные линзы, — замечаю в ответ.

— Ты невыносимая.

— Ты такая же, — парирую ровно.

— Встреться с этим парнем в маске и исправь ситуацию! — наставляет меня гуру отношений, проходя в коридор.

— Да чего там: сразу, как увижу, прыгну к нему на шею и предложу создать крепкую ячейку общества, — заверяю ее.

— Как я с тобой вообще подружилась? — закатывает глаза Динь-динь.

— Я сама в шоке, — заверяю ее.

Мы усмехаемся, глядя друг на друга, а затем Динь-динь уходит, оставляя меня готовиться к ночной смене в клубе.

Как только дверь за ней закрывается, на мой телефон приходит сообщение. Открываю.

«Приходи пораньше, если надумаешь принять предложение» — от Анатолия Владимировича.

Глубоко вздыхаю, а затем поджимаю губы. Я приму его предложение… но для этого мне необходимо обновить гардероб. В джинсах и майке администраторы обычно не разгуливают…

Так что часы до начала работы я трачу на спешный поход по магазинам.

Черное платье футляр за три тысячи рублей делает из меня некое подобие привлекательной девушки среднего дохода. Неплохо было бы и аксессуарами разжиться, но для этого у меня сейчас нет свободных денег. Так что пока сойдет и так.

Другое дело — как я в этом платье на крышу полезу? А ведь я уже четко решила, что сегодня должна встретиться с парнем в маске…

Логично было бы предположить, что он следит за мной — значит, я сама могу назначить встречу, если как-то намекну ему о том, что хочу поговорить… И в этом плане посещение той самой крыши здания рядом с клубом — идеальный показатель данного желания.

Да, я все продумала, кроме того, что буду говорить. В этом вся загвоздка: я все еще не знаю, с чего начать разговор, и как объяснить желание залезть в старое грязное белье своей семьи? Не могу же я прямым текстом заявить, что меня задело высказывание Лина по поводу моих «наследственных связей»… Это вообще сложно назвать мотивацией к действию…

С такими невеселыми мыслями я и пришла на работу, однако, стоило мне посетить кабинет директора, как ворох новых задач обрушился на меня с такой силой, что на следующие несколько часов я просто выпала из реальности, наскоро вникая в суть обязанностей администратора. Шеф остался доволен моим решением, но поблажек не делал и в первый же день пустил меня в «свободное плавание» по залу. Признаюсь, я опешила. Но быстро взяла себя в руки. Зарплата администратора была стабильной, в отличие от чаевых бармена, так что упустить этот шанс я просто не могла…

В итоге, лишь к трем часам ночи, абсолютно вымотанная новой должностью, я нахожу возможность попасть на крышу. И то! «Нахожу» — это громкое слово. Я сбегаю из клуба, используя свободные пять минут, данные мне для похода в дамскую комнату. Как забираюсь на крышу — это отдельная история: больше на каблуках и в платье я туда никогда не полезу… А когда подхожу к краю, осознаю еще одну немаловажную вещь: платье — это не джинсы с курткой.

А здесь, наверху, холод собачий!

— Ну, я и дура, — спустя пару минут бесплотных ожиданий, произношу негромко.

К тому моменту уже кое-как попадаю зубом на зуб. Разворачиваюсь… и застываю, глядя на парня в маске.

— Хотела поговорить? — спрашивает он.

И я тут же забываю о холоде и каком-либо дискомфорте, потому что все мои мысли разом возвращаются к тому моменту, когда он меня поцеловал…

Это что за дезертирство, маленькие засранцы? А ну, вернулись в рабочее состояние!

Опускаю голову, пытаясь привести себя в чувство, прикусываю щеки изнутри, выбивая все лишнее болезненными ощущениями, и, наконец, поднимаю на него взгляд:

— Мне нужна твоя помощь.

Глава 10. Сотрудничество

— Что скажешь? — спрашиваю, когда его молчание слишком затягивается.

— Какая именно помощь? — отводя взгляд в сторону, уточняет молодой человек.

— Я… я хочу понять, за что получила протекцию господина Кана.

Когда эти слова вырываются из меня, первой реакцией становится ужас. Второй — шок. Почему я сказала именно это?!

Кажется, мой защитник так же удивлен, как и я: он вновь поворачивается ко мне и теперь смотрит внимательно и напряженно.

Я, конечно, не могу рассмотреть выражение его лица, но света луны, звезд, а также

— неоновых вывесок с соседних зданий, достаточно для того, чтобы заметить, как изменился его взгляд.

— Ты… этого не знаешь? — медленно переспрашивает он.

И мне кажется, или я слышу облегчение в его голосе?

— Нет. Однажды меня просто привезли в его офис и сказали о том, как теперь будут обстоять дела, — отвечаю ровно; затем обхватываю себя за плечи, начиная подрагивать от холода.

— Почему ты захотела узнать об этом сейчас? — задает логичный вопрос парень в маске.

— Потому что ты появился, — отвечаю честно.

Если бы не он, я бы не столкнулась со всеми теми проблемами, что навалились на меня за последнюю неделю. Но также — я бы не очнулась от своего странного полусна, в котором пребывала до его появления.

— Я не буду скрывать, ты мне нужна, — спустя несколько секунд, протягивает молодой человек, — но для работы в паре ты вряд ли сгодишься.

Резко выдыхаю, качая головой.

— Я и не думала предлагать тебе свои силы. Вряд ли я смогу прикрыть твою спину,

— отвечаю прямо, — я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Ведь тебе нужен он, верно? Тебе нужен господин Кан? Или его сын? Или они оба?..

— Ты умная, — неожиданно произносит парень в маске, — это радует.

— Так ты согласен? — взволнованно уточняю.

— Я подумаю над твоим предложением, — звучит приглушенный ответ.

Киваю, чуть поджимая губы.

А затем иду обратно к лестнице. Когда прохожу мимо своего защитника, невольно останавливаюсь и произношу негромко;

— И, раз уж мы разобрались в этом вопросе… думаю, больше нет смысла притворяться, что я тебе нравлюсь.

Молодой человек опускает на меня взгляд, но ничего не отвечает.

Что ж, это, наверно, и к лучшему. Мы все прояснили, недоразумений больше быть не должно.

— Так и полезешь вниз? — вдруг спрашивает он, когда я подхожу к пожарной лестнице.

— А что? Я по ней и поднималась, — чуть нахмурившись, отвечаю.

— Да, я видел, — отводя взгляд в сторону, замечает он.

А меня моментально бросает в жар. Он наблюдал за этим? Видел, как я карабкалась?.. Откуда он смотрел? Сверху? Снизу? Боже, стыд-то какой…

— Я…

— Забирайся на спину, — он подходит ко мне, разворачивается спиной и присаживается на одно колено.

Удивленно смотрю на все эти действия и, откровенно говоря, недоумеваю.

— Я не шучу. Если хочешь, чтоб помог, забирайся на спину, — ровным голосом повторяет он.

— Но в прошлый раз ты…

— В прошлый раз ты была в джинсах и ботинках. Тот метод в данном случае будет… неуместен, — перебивает меня молодой человек.

Ну, да, представить как он поддерживает меня за бедра в этом наряде…

Быстро подхожу и кладу руки ему на плечи.

— Платье задери, — командует парень, не оборачиваясь.

— Чего? — туг же отступаю от него.

— Чтобы не порвалось по швам, — устало поясняет мой… спаситель.

Поджимаю губы и вновь подхожу к нему. Подтягиваю платье наверх настолько, насколько позволяет воспитание; кладу руки ему на плечи, а затем чуть наваливаюсь, позволяя подхватить себя под бедра.

Молодой человек спокойно поднимается, словно мой вес для него — не такая уж большая проблема, после чего идет к лестнице и разворачивается.

— Я сейчас отпущу твои ноги, — произносит он, а я облегченно вздыхаю: ощущать его ладони (пусть и в перчатках без пальцев) на своей коже было как-то странно волнительно, — а ты обхвати меня ногами покрепче, — заканчивает он.

Паника.

Как это «покрепче»?..

Я же не могу повиснуть на нем, как обезьянка?..

— Тебя что, никогда на спине не носили? — почувствовав мое смятение, со вздохом спрашивает парень.

— Нет, — негромко отвечаю.

— И на лошадях никогда не каталась? — уточняет он.

— Нет, — отводя лицо от его головы, произношу совсем тихо.

— Тогда просто постарайся не свалиться, — через несколько секунд тишины отвечает молодой человек и ловко перебирается на лестницу.

Мы спускаемся так быстро, что у меня сердце едва не выпрыгивает от страха! Как он вообще может так двигаться — со мной на шее?!

— Все, можешь отцепляться, — произносит он, спрыгнув на землю.

Продолжаю висеть, испуганно прижавшись к нему всем телом.

— Ну, вот. А в начале боялась даже ладони на плечи положить, — с легкой усмешкой замечает молодой человек.

Эти слова приводят меня в чувство. Открываю глаза и даю оценку своему состоянию…

Черт, я вишу, полностью обхватив его ногами и руками!!!

Осторожно спускаюсь вниз. Когда каблуки касаются асфальта, парень разворачивается ко мне лицом.

Я едва успеваю отпустить его шею!

Смотрю на респиратор, почему-то стесняюсь поднять взгляд выше. А потом чувствую его руки на своем теле. Что проис…

Парень аккуратно стягивается платье вниз, глядя в мои глаза.

Я буквально чувствую его взгляд.

— Теперь иди, — произносит он.

Киваю, уставившись на тканевую повязку на его лице, а затем отступаю. Отхожу. Разворачиваюсь и иду к клубу.

Боже, что это было?..

В какой-то момент желание обернуться и посмотреть на него едва не заставляет меня сделать это, но я вовремя беру себя в руки. Ни к чему это. И вообще. Не нужно об этом думать! Даже хорошо, что мне еще несколько часов пахать — моя новая работа быстро выветрит из головы все лишние мысли…

***

Чону смотрит ей вслед до тех пор, пока девушка не скрывается в здании. А затем включает связь.

— Ты все слышал, — произносит негромко, стягивая респиратор.

— Да, это было неожиданно. Похоже, она действительно не в курсе, — замечает голос.

— Я так и думал.

— Не спеши, Чону. Возможно, она хорошо играет. Мы вообще ничего про нее не выяснили.

— Ты не прав. Мы выяснили много, но не нашли ничего подозрительного.

— Это и подозрительно, — протягивает голос, — да и про деньги она ничего не сказала…

— Она не сказала о них, потому что ничего об этом не знает, — уверенно отвечает Чону.

— С чего ты взял? Хотя… может, ты и прав. Стоит задать этот вопрос ее отцу.

— С этим возникнет проблема. Вряд ли он станет отвечать просто так. И светиться в тюрьме нам тоже не стоит, — качает головой молодой человек.

— Тогда что собираешься делать?

— Думаю, с этим вопросом она сможет помочь… — протягивает Чону, вновь посмотрев в сторону ушедшей девушки.

— Ты уже определился? Будешь работать с ней? — озадаченно уточняет голос.

— А почему бы и нет? — усмехается тот, — Это может помочь нам обоим.

— И почему я начинаю переживать за тебя?., - задается вопросом его собеседник.

— Подожди, — неожиданно произносит Чону и прислушивается.

А затем беззвучно отходит в тень.

— … просто разгромить все, — доносится чей-то вальяжный голос издалека.

— Без уточнений? — спрашивает спокойный голос.

— Без. Покалечить парочку посетителей, запугать персонал. Схема простая. Сейчас ребят наберу, дождемся их здесь, — отвечает первый.

— Не надо, Чону, — звучит голос в наушнике, но молодой человек уже выходит из тени.

— Это еще что за перец? — протягивает первый мужчина, оказавшийся лысым боровом с наколками на шее.

Второй, более высокий и худой, одетый в костюм двойку мужчина, переводит взгляд на Чону — но ничего не отвечает. И словно присматривается к противнику…

— Сегодня вы в клуб не пройдете.

Эти слова молодой человек произносит так легко и непринужденно, словно всегда только и делал, что защищал чужие заведения от разгрома. Откуда взялась эта уверенность, Чону пока ответить не мог, но чувствовал, что пропускать эту пару не должен. Ни в коем случае.

Особенно — того, в костюме двойке.

— Ты кто вообще? — боров делает шаг в сторону молодого человека, — Те жить что ли надоело?..

— Или вы уходите по доброй воле, или я вас выпроваживаю. Но звонок ты сделать не успеешь, — ровным голосом предупреждает его Чону.

— Подожди, — человек в костюме останавливает своего напарника движением руки, — наш собеседник вполне серьезен.

— Так дай я ему… — вновь начинает, было, боров, но его напарник вновь останавливает его:

— Нет.

Чону присматривается к нему. Он явно в этой паре за главного…

— Ты слышал о наших намерениях, — замечает человек в костюме.

— Так тем более его прибить надо! — в очередной раз взрывается боров.

— У него гарнитура в ухе, — спокойный голос мужчины в костюме быстро осекает его,

— если побежишь за ним — он успеет позвонить в полицию. Для этого хватит одной нажатой кнопки.

Чону слова этого человека очень не понравились. Он еще раз окинул обоих пришлых внимательным взглядом, запоминая каждую деталь, которую возможно было рассмотреть при скудном освещении переулка.

— Вы из тех, что были здесь вчера, — произносит молодой человек, и по смене выражения лица борова понимает, что попал в яблочко. Мужчина в костюме в свою очередь остается беспристрастным — и это вновь напрягает Чону.

— Что с ним делать? — боров поворачивается к своему напарнику, — Если дашь команду — я догоню его и устрою небольшое сотрясение. А может — не "небольшое".

— Не догонишь, — спокойно отвечает мужчина в костюме, не отрывая взгляда от молодого человека в респираторе. А затем начинает снимать свой пиджак.

— Ты чего? — удивляется боров.

— Как насчет небольшого поединка? — оставаясь в рубашке, предлагает тот, глядя на Чону, — Если сможешь продержаться пару минут — мы уйдем. Сегодня. Насчет остальных дней недели обещать не могу.

Молодой человек молчит, напряженно глядя на соперника. Было бы глупо соглашаться. Проще всего — проникнуть в здание и предупредить Стаею, что члены вчерашней группировки планируют разгромить клуб. А еще проще — позвонить в полицию прямо сейчас и предупредить о нападении.

Но в данный момент никто никому не угрожает, и никто ни на кого не нападает.

А на пути у этой парочки стоит только он…

— Где гарантия, что вы уйдете? — спрашивает громко.

— Я даю слово, — абсолютно серьезно отвечает человек в костюме.

Чону переводит взгляд на борова. Мгновенно оценивает того, как бойца: сильный, но неповоротливый и быстро выдохнется. Затем возвращается взглядом к человеку в костюме…

И некоторое время анализирует свои впечатления, потому что по какой-то причине не может понять, какая у того физическая форма.

— И я могу доверять твоему слову? — без эмоций уточняет у него.

— Выбора у тебя все равно нет. Ты же не уйдешь с нашего пути, — так же ровно отвечает мужчина в костюме.

— Ты прав. Не уйду, — произносит молодой человек.

— Тогда начнем… — предлагает человек в костюме и выходит вперед.

Спустя несколько часов…

— Ащщщ! — поморщившись, выдыхает молодой человек, перебинтовывая торс.

— Ты там живой вообще? — интересуется голос из наушников.

— Почти, — сквозь зубы отвечает Чону, — ты выяснил, кто он?

— Я тебе что, многорукий Шива? — возмущается голос, — За те пятнадцать минут, что мы с тобой общаемся, я успел взломать камеры наблюдения на нескольких улицах, отследил откуда он выходил и в какую машину садился, но лица так и не разглядел толком.

— Мне не нужно, чтобы ты его разглядывал, мне нужно, чтобы программа его опознала, — поджимая губы от боли, отвечает Чону и закрепляет бинт.

— Раз такой нетерпеливый, нужно было фото сделать — у тебя было достаточно времени даже для совместного селфи, — фыркает голос.

— Ладно, понял. Не буду давить, — поднимаясь с кровати, произносит молодой человек и идет к аптечке, лежащей на столе.

— Сегодня он отступил. Но что будешь делать завтра? Снова встанешь на его пути?

— задает логичный вопрос его собеседник.

— Завтра клуб не работает. И послезавтра тоже. Я успею прийти в форму, — отвечает Чону.

— Ты понял, о чем я.

— Я не знаю, что я буду делать. Для начала нужно понять, что это за человек и на чьей он стороне, — начиная рыться в аптечке, сухо произносит Чону, — может, он и его хозяин — это враги младшего Кана. Но тогда им незачем воевать с владельцем клуба: насколько я понял, они с Лином довольно холодно разошлись после разборки в пятницу. Так что мне всего лишь нужно донести до этой третьей стороны, что они не на тех нацелены. Черт!

— Что такое?

— Обезболивающее закончилось. И снотворное тоже.

— До больницы не хочешь дойти? — протягивает голос невзначай.

— Не хочу, — отрезает молодой человек, а затем, морщась, натягивает на себя пуловер.

— Я найду этого человека. Если он смог так тебя отделать, он действительно опасен, — замечает его собеседник.

— Если бы мы сражались не на время, я бы его сделал. Но мне нужно было понять, почему он сказал про две минуты, — убрав портмоне в карман, произносит Чону и идет в прихожую.

— И почему? — уточняет голос.

— За две минуты он может вырубить любого противника серией мощных отработанных ударов. Но я видел по его лицу: он не привык к тому, чтобы кто-то оставался на своих двоих после встречи с ним. В следующий раз мне будет проще.

— Что, полагаешь, сможешь предугадать все его ходы при следующей встрече? — фыркает голос.

— Нет. Просто не буду драться «на время», — выходя из квартиры, произносит Чону.

— То есть…

— Буду бить всерьез, — отрезает молодой человек и, захлопнув дверь, идет к лифту.

Через пятнадцать минут, купив в аптеке все необходимое, Чону возвращается обратно. У самого подъезда его телефон вновь вибрирует, предлагая ответить на звонок.

— Что? — спрашивает молодой человек.

— Я пробил то здание — куда он с лысым приехал после вашей встречи. Оно принадлежит одному известному бизнесмену. У него очень тесные связи с несколькими депутатами, и в данный момент он активно пропихивает в политику своего сына. Могу предположить, что те двое — его люди. Но кто и с кем повздорил, это еще надо разобраться.

— Ясно, — Чону вытягивает руку и опирается о стену, выдыхая сквозь зубы.

— С тобой там что? — тут же начинает беспокоиться его собеседник, — Почему дышишь так странно?

— Странно, что ты об этом спрашиваешь, — легко огрызается Чону в ответ, задирая край свитера и рассматривая багровое пятно на боку, выглядывающее из-под бинта.

— Прости, я иногда забываю о том, что ты — простой смертный, — усмехнувшись, отвечает его собеседник.

— Ну, я не простой смертный, — продолжая разглядывать пятно и дожидаясь лифта, замечает Чону, — я довольно обеспеченный молодой человек из хорошей семьи, способный отлупить любого противника без каких-либо мук совести. Конечно, при условии, что человек реально накосячил.

— Да, пункт про совесть — довольно своеобразный, — фыркает голос.

— Точно. В полицию меня не возьмут.

— И что, прям любого противника можешь отлупить? Даже мастера спорта по восточным единоборствам? — заинтересовавшись, спрашивает голос.

— Звание мастера спорта не гарантирует человеку хорошую реакцию на улице. Я как-то сходился с парой мастеров кунфу… бороться на матах — это немножко другое, — усмехается Чону, — но, согласен, туг нужно оговориться: с сумоистами я бы не стал драться. Они меня пугают.

В гарнитуре раздается смех. Чону тоже улыбается. Оба собеседника прекрасно понимают, для чего нужен этот разговор, потому и чувствуют себя довольно свободно.

Звук захлопнувшейся двери заставляет молодого человека повернуть голову…

И встретиться глазами со Стасей, изумленно глядевшей на него.

Когда она пришла? Почему он не услышал ее шагов?! Оповещающий звонок лифта, спустившегося на первый этаж, отвечает на последний вопрос: из-за шумной работы подъемной машины. Он не заметил ее приближения из-за шума от лифта!

Что на нем из одежды? Как долго она смотрит? Что успела понять? Все эти вопросы роятся в его голове, не позволяя четко отреагировать.

Кажется, он вообще завис…

Но вот Стася делает шаг в его сторону, поднимает руку и, с изумлением глядя на него, открывает рот…

***

Я словно застыла. Стою, смотрю на него и не могу выдавить ни звука.

Чону прямо передо мной, в шестом часу утра, стоит и ждет лифт, весело болтая с кем-то на корейском и при этом — разглядывая огромное бардовое пятно на идеальном подтянутом теле.

Он буквально стоит, приподняв край свитера, и смотрит на этот ужас, выглядывающий из-под бинта, продолжая какую-то легкую непринужденную беседу…

Дверь за моей спиной хлопает, и красавец-брюнет поворачивает голову, замечая меня.

Затем приходит лифт…

А мы так и продолжаем стоять, глядя друг на друга…

Не знаю, что толкает меня, но я поднимаю руку, указывая на гематому на его боку, делаю шаг вперед и произношу едва слышно:

— Это… что?..

Чону тут же опускает край свитера, прикрывая бинты.

Но меня уже несет: я подбегаю к нему, задираю мягкий белый пуловер и смотрю на идеальный пресс… черт, мои глаза — мои враги! Перевожу внимание на забинтованный торс и разглядываю размер катастрофы. Сама не замечаю, когда сажусь на корточки, потому что наверх меня поднимают силой.

— Ты с ума сошел! — тут же набрасываюсь на соседа, — Даже не думай напрягаться! — аккуратно (насколько позволяют нервы) освобождаюсь от его рук на своих плечах и вновь уделяю все внимание кошмару на его теле.

— Стася! — голос, которым было произнесено мое имя, заставляет меня прийти в себя. Не знаю — почему, но я мгновенно реагирую, поднимая на Чону свой взгляд, — Please… stop.

— Но тебя избили! Кто это сделал? Когда? Надо подать заявление в полицию! И в травмпункт съездить… Вот ведь… а я-то думала, почему тебя нигде не видно…

— Стася, — вновь произносит мое имя Чону, вновь останавливая меня.

— Но тебе надо в…

— No, — отрезает Чону.

Смотрю на него, поджав губы. Почему он не хочет довериться? Почему не обратится в полицию? Почему ничего не хочет делать?!

***

Или я как-то невнятно объяснила?.. Черт… он, может, про травмпункт не понял… но про «полицию»-то должен был понять! Звучание слов почти одинаковое! Или он уже везде побывал?

Опускаю взгляд на пакет из аптеки.

Вспоминаю, как он лечился в прошлый раз…

Ага, трижды он пошел в полицию! И в больницу! Да он скорее всего вновь занялся самолечением!

— Так нельзя, Чону! — взволнованно произношу, но на этот раз — пытаюсь сделать это спокойно, — Ты должен показаться доктору! Doctor! Understand?

— No, — вновь отрезает Чону.

Да чтоб тебя!

От досады запускаю руку в волосы. Что с ним не так? Почему не хочет, чтобы его осмотрели профессионалы?!

— Beautiful, — неожиданно произносит молодой человек, спустя пару секунд молчания.

Удивленно застываю и поворачиваюсь к нему. Замечаю взгляд карих глаз, обводящих мою фигуру в черном платье, мои ноги, удлинившиеся из-за каблуков…

Это он сейчас меня так осматривает?..

Ну, да, я же впервые перед ним в подобной одежде, да с вечерним макияжем…

А затем его взгляд вновь поднимается наверх и встречается с моим.

Ой.

Машинально убираю локон за ухо, опускаю голову. Осознаю, что его комплимент мне приятен. Даже не просто приятен…

Кажется, я начинаю дико смущаться.

Глава 11. Перемена

— Спасибо, — выдавливаю из себя; почему-то не могу поднять на него взгляд.

Так, что за ерунда? Это же Чону — все тот же Чону, раны которого я уже обрабатывала!

Вспоминаю его губы и свое смятение в тот момент, когда он предложил мне помочь ему с ними… и краснею так, что чувствую жар от собственного лица.

Что делать? Почему это происходит?

Боковым зрением вижу, что Чону вновь нажимает на кнопку лифта, и тот тут же открывается, предлагая нам войти.

— Стася? — зовет сосед.

Поднимаю на него взгляд, киваю и вхожу в кабину.

Мы молча поднимаемся на его этаж, но, когда дверцы открываются, я успеваю ухватить Чону за рукав пуловера и остановить до того, как он вышел…

— Почему?.. Почему не хочешь, чтобы доктор тебя осмотрел? — спрашиваю негромко, заглядывая ему в глаза.

Черт, какой он красивый…

— 1 don’t need it, — также негромко отвечает Чону, глядя на меня до странного мягким взглядом.

Стою, молчу, продолжаю удерживать его за рукав…

Двери за его спиной закрываются, лифт продолжает стоять на месте.

— You… ok? — спрашиваю еще тише, сама не понимая, куда подевалась сила в голосе.

— Да, — неожиданно отвечает Чону с легкой улыбкой на губах.

— Ты выучил русское слово? — улыбаюсь в ответ, продолжая смущаться от его близости… и продолжая удерживать его за свитер.

— Да, — кивает Чону.

Опускаю взгляд вниз, пряча улыбку. И внезапно ощущаю теплую ладонь на своем лице. Сердце начинает стучать быстрее. Испуганно смотрю перед собой, не понимая, что происходит, и почему я ничего не могу с этим поделать?.. Или не хочу?..

Чону мягко вынуждает меня поднять голову и посмотреть ему в глаза;

— Go home. And sleep well.

Ничего не могу из себя выдавить. Просто стою и смотрю на него.

Он мне сейчас спокойной ночи пожелал?..

Я должна ему что-то ответить?

Или это просто вежливость? Я вообще ему сейчас не навязываюсь со своей заботой?.. Черт! Свитер!

Осторожно убираю руку с его рукава, выпуская мягкую ткань…

Чону нажимает на кнопку, и двери за его спиной вновь открываются.

— Приятных снов, — желаю ему, прижимая руки к груди.

Молодой человек улыбается и выходит на площадку. Наблюдаю за тем, как он сворачивает направо и скрывается за поворотом; нажимаю на кнопку своего этажа, чувствуя нечто сродни аритмии… что это такое? Он настолько волнует меня? Когда он успел так запасть мне в душу? Я же сейчас себя не как дура вела? Как мне теперь ему в глаза смотреть?! Черт! Я ведь даже за еду его не поблагодарила! Не говоря уже о том, чтобы спросить о нашей последней встрече!!!

Выхожу из лифта, иду к своей квартире.

Но он не выглядел недовольным или напряженным. Он относился ко мне также, как и всегда. Выходит, — открываю дверь, вхожу в квартиру, — ничего страшного в тот день не произошло? Или он просто настолько воспитан, что не позволяет себе показывать свое отношение и держит эмоции при себе? Но тогда, — снимаю обувь и иду в ванную смывать косметику, — зачем он положил ладонь на мое лицо и пожелал хорошо выспаться? Нет, это был жест симпатии, определенно… Или он хотел побыстрее от меня отделаться?..

— Аааааа! — со стоном закрываю лицо и несколько секунд просто стою.

Затем иду умываться.

Когда забираюсь в кровать, в моей голове только один единственный вопрос, требующий немедленного ответа. И вопрос этот — прямиком ко вселенной, ни больше, ни меньше!

Кто вообще посмел поднять руку на такого милашку?!

— Ужас-ужас-ужас! — начиная ворочаться из сторону в сторону, бормочу, и в итоге утыкаюсь лицом в подушку.

Его нельзя бить.

Вселенная, пожалуйста, услышь меня! Я редко к тебе обращалась! Но теперь прошу; пожалуйста, защити Чону! Он слишком хороший для того, чтобы получать тумаки за просто так!

Его нужно оберегать и заботиться о нем. Его тело создано для обнимашек… А не для битья — да еще какими-то уродами и по непонятной причине!

Кусаю подушку, мычу. Осознаю, что веду себя, как дура. Успокаиваюсь.

По крайней мере — пытаюсь.

Как бы мне выяснить, из-за чего его побили? Как бы мне вообще помочь ему?..

Беру телефон, проверяю время, закатываю глаза и заваливаюсь обратно на подушку. Если продолжу в том же духе — можно и не пытаться заснуть вовсе. И тогда в понедельник я буду проклинать себя…

Так, берем себя в руки и вспоминаем, для чего людям нужен сон.

Засыпай, организм! На сегодня — хватит переживаний. А вот завтра…

Какой же он милый и красивый!!!

Это первая мысль, появляющаяся в моей голове после пробуждения. Резко поднимаюсь до положения «сидя» и закрываю лицо руками. Это слишком для меня. Почему я не могу думать ни о чем другом?!

Смотрю на телефон — сейчас ровно два часа дня. И я выспалась. Это странно.

Встаю, умываюсь, иду на кухню… и понимаю, что, кроме остатков торта у меня ничего съестного нет.

Значит — в магазин. Пока одеваюсь, пытаюсь придумать, что бы такое приготовить, но после кулинарных шедевров Чону, которые я сумела растянуть на полнедели, все мои «изысканные блюда» будут выглядеть, как стряпня первоклассницы… беда прямо… Везде — он!

Когда иду в прихожую, задерживаюсь у зеркала и разглядываю свое отражение.

Я могу ему понравиться?

Или он не смотрит на русских девушек?.. Наверняка не смотрит. На Карину так и вовсе не обратил внимания… А она у нас считается красавицей.

— Боже, куда подевался мой мозг?! — со стоном натягиваю на себя теплую светлую кофту и выхожу из квартиры.

Пока спускаюсь в лифте, соображаю, что даже одежду сегодня подобрала такую, которая бы подошла к его вчерашнему виду… причем сделала это неосознанно!

Да что это со мной?!

Выхожу из дома и улыбаюсь солнышку. Со мной все в порядке! Просто, я, кажется, слегонца тронулась головой.

Вставляю наушники в уши и направляю стопы в магазин. Там все идет хорошо: я набираю корзину продуктов, слушая любимые треки, подбираю овощи для салата и даже решаюсь заранее обновить все банные принадлежности — да, я подкопила деньжат за эти несколько дней и теперь могла себе это позволить! Проблемой становится выбор мяса… что лучше взять? Крылышки или грудинку? ViKac. Я всегда мучаюсь из-за таких пустяков, как этот…

Чья-то рука вытягивается вперед — совсем рядом с моим лицом, а затем берет хороший такой кусок отборной говядины. Разворачиваюсь, пытаясь понять, кому тут места не хватило, и встречаюсь глазами с Чону.

Ой.

— Привет, — улыбка сама появляется на моих губах.

Я это вообще не контролирую!

Чону улыбается в ответ и кладет мясо в свою корзину, не спеша отходить от меня.

— Hi, — мягко произносит он, а затем заглядывает в мою корзину, — MasterChef?

— Русский вариант, — усмехнувшись, отвечаю.

Не стану же я объяснять ему, что такую вкуснятину, какую он мне наготовил, я в жизнь не создам?..

— Do you need… help? — непринужденно спрашивает меня Чону.

Поднимаю на него широко распахнутые глаза.

— Правда? В смысле… ты поможешь, если я попрошу?.. В смысле… мы будем готовить вместе?.. Ой… — кладу ладонь на лоб, сообразив, что он ничего из этого не поймет, — Yes, — произношу в итоге, но по странным искоркам в глазах парня понимаю, что, кажется, он просек мою слишком эмоциональную реакцию.

Надо вести себя поспокойней. И меньше волноваться рядом с ним — а то еще отпугну ненароком.

— Ок, — кивает молодой человек и берет еще один кусок отборной говядины, укладывая его ко мне в корзину.

Так… если я его куплю, то завтра буду на сухарях сидеть. И послезавтра, возможно, тоже.

Как объяснить, что в моем меню место только для курицы?..

Не поймет же…

Чону проходит к кассе и выкладывает продукты из корзины; пока девушка на кассе пробивает их, тут же сортируя по пакетам, я стою, покусывая губы.

Ладно, гуляем, так гуляем!

Один раз можно позволить. А обновление гардероба подождет… на следующей неделе в клубе можно в том же платье появиться. Никто ничего не скажет — я же всего лишь второй раз его надену. А вот по поводу субботы (а мы с шефом уже договорились насчет двух дней в неделю) придется запариться… может, Динь- динь попросить — что-нибудь одолжить?

Вдруг чувствую, что моя корзина поднимается наверх. Удивленно наблюдаю, как Чону кладет ее на ленту и начинает выкладывать продукты, которые тут же отправляются в один из трех пакетов.

— Но нас нужно считать раздельно, — пытаюсь объяснить кассирше, однако, сосед останавливает меня, приложив палец к моим губам, — но… - давление на губы чуть увеличивается, и я поднимаю растерянный взгляд на его лицо.

Чону качает головой, показывая, чтобы я даже не думала спорить.

Его палец такой теплый… это вообще законно — так делать?.. И смотреть на меня такими глазами?.. Сердце, забившееся быстрее, абсолютно точно уверено — что незаконно…

— Карта или наличные? — раздается скептичный голос кассирши, наблюдавшей за нами со стороны.

Сосед спокойно достает карту и оплачивает наши покупки.

Затем берет пакеты и идет на выход.

Семеню за ним.

— Чону… не стоило… — протягиваю негромко, как вдруг вспоминаю огромное уродливое пятно на его боку, скрытое под бинтами, — Стой! — оббегаю его и забираю пакеты — точнее пытаюсь забрать, потому что молодой человек не спешит их отдавать, — Я понесу! Тебе наверняка тяжело!

Взгляд, которым одарил меня Чону в этот момент — очень красноречив. Если бы я не знала, что он не говорит по-русски, то решила бы, что он все понял, и сейчас крайне недоволен моим поведением.

А, может, он сообразил, почему я пытаюсь забрать пакеты?..

— Пожалуйста. Я видела эту штуку у тебя на теле… Тебе должно быть очень больно! — прошу его.

Чону молча продолжает смотреть на меня, не двигаясь с места.

Проходит несколько секунд.

Ничего не меняется.

Выражение его лица — в том числе.

В итоге сдаюсь и отпускаю пакеты, отступая от него… — и тут же на лице соседа появляется дружелюбная улыбка! — он кивает мне, чтобы я шла за ним, и, как ни в чем не бывало, возобновляет движение.

Плетусь следом. Ну, что за непробиваемый?!

Когда заходим в лифт, я сразу нажимаю на свой этаж. Но Чону вновь разрывает мой шаблон и нажимает на свой…

— Но… — смотрю на пакеты, а потом соображаю, что ему тоже нужно разобраться со своими покупками, — а, да…

— Five minutes, — произносит он, когда лифт останавливается, затем передает мне мой пакет и выходит на площадку.

А я смотрю ему вслед, неожиданно ощущая странный дискомфорт от того, что осталась одна…

Я заболела?..

***

Но он же зайдет через пять минут…

***

Нужно подготовиться!

Как только вхожу в квартиру, тут же проношусь ураганом по всем комнатам, наводя подобие порядка. Затем мчусь на кухню, проверяю всю посуду на чистоту, быстро разбираю покупки и лечу в спальню к шкафу… что надеть?! Или остаться в этом же? Но по дому я хожу в другой одежде… черт, та одежда — домашняя! Аййй! Встряхиваю волосами, в попытке придать им объем, затем взбиваю пальцами у корней, смотрю в зеркало, быстро стягиваю свитер — он слишком теплый для дома, — натягиваю футболку, ужасаюсь тому, насколько неформально все это смотрится, в купе с рваными джинсами и распущенными волосами, хочу переодеться, но слышу звонок в дверь, психую! Стягиваю футболку, быстро выбираю легкую полупрозрачную кофту с рукавами и надеваю поверх топа. Поправляю волосы и бегу к двери. Открываю.

— Привет, — произношу, глядя на Чону.

Слышу, как звучит мой собственный голос, и поражаюсь тому, насколько он меняется в присутствии этого молодого человека. Отступаю, пропуская его в квартиру. Смотрю, как он уверенно проходит на кухню, провожаю его взглядом… и ловлю себя на странном желании — чаще видеть его здесь.

Рядом с собой.

Когда Чону уверенно берет разделочную доску, нож и посуду, я решаю не мешать мастеру, а просто понаблюдать со стороны. Вновь…

Да-да, вся моя «помощь» снова сводится к принципу «не навреди шедевру». Но в этот раз я пытаюсь запомнить ингредиенты и последовательность их погружения в сотейник. Пока наблюдаю за работой красавца соседа, сама не замечаю, как на губах появляется улыбка — и лишь когда Чону ловит мой взгляд и улыбается в ответ, соображаю, что пялюсь на него, как идиотка, уже минут пятнадцать подряд…

— Ммм, — протягивает он, доставая из пакета какую-то азиатскую приправу (судя по иероглифам на упаковке), — it will be spicy…

Это слово ведь обозначает «остро»?

— It’s ok, — даю отмашку.

Когда еще появится шанс попробовать настоящую азиатскую кухню в домашних условиях?

Чону смотрит на меня заинтересованно, почему-то усмехается и добавляет приправу в готовящееся блюдо.

— Интересно, почему ты улыбаешься? — склонив голову, спрашиваю, не ожидая ответа.

Да и как он может ответить? Он же не понимает языка…

Сосед качает головой, продолжая готовить, а улыбка все не сходит с его губ…

— Ты вообще очень улыбчивый. И симпатичный, — вздохнув, добавляю, глядя на него.

Чону продолжает что-то нарезать, но его взгляд становится более напряженным. Или мне показалось?

Ну, да, скорее всего он напрягается из-за того, что не понимает — о чем я говорю.

— Не было бы этой пропасти между нами, я бы смогла расспросить, чем закончилась наша последняя встреча, — протягиваю и наливаю себе стакан сока, не слезая со стула, — и почему на твоем теле такие страшные синяки… Если это люди Лина… — замокаю, отпивая из стакана и глядя в окно.

Что бы я сделала, если бы узнала, что это — люди Лина?.. Подтягиваю ноги наверх, устраиваясь на стуле поудобнее.

Понятия не имею. Заявила бы на них! Или поехала бы к господину Кану и спросила, почему головорезы его сына бьют первых встречных!

Конечно, меня бы скорее всего выперли из здания, но я бы по крайней мере не чувствовала себя так погано, сидя здесь и бездействуя из-за отсутствия каких-либо прямых улик! Догадываться — это одно, а знать — совсем другое. Не могу же я взять Чону за руку, отвести к Лину и потыкать пальцем в его «телохранителей» с вопросом — это они тебя побили?.. К сожалению, моих знаний английского не хватит на такой подвиг. Ну, разве что я начну пантомиму разыгрывать, объясняя, чего от него хочу…

Блин, о чем я опять думаю?..

Отрываюсь от созерцания неба за окном, поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Чону, стоящим передо мной.

Некоторое время мы смотрим друг на друга. А затем я протягиваю руку и приподнимаю край его свитера. Почему-то он мне это разрешает… смотрю на бинты, прикасаюсь рукой к теплой гладкой коже… даже не трачу время на размышления о том, насколько это этично или не этично. Я беспокоюсь о нем, и отдаю себе в этом отчет.

Чону перехватывает мою ладонь и отводит от своего тела, второй рукой возвращая свитер на место.

— Я волнуюсь, — произношу, поднимая на него взгляд.

Чону ничего не отвечает. Продолжает держать мою ладонь в своей руке. А затем поднимает ее, вынуждая меня невольно потянуться следом, и мягко целует, чуть склонив голову.

Сердце вновь начинает стучать быстрее.

Зачем он это сделал? Это у них там (в Корее) в порядке вещей?.. Такой своеобразный жест дружелюбия из правил хорошего тона?

Боже, ну, что за мысли?..

Но хуже всего то, что я отчетливо понимаю, что хочу ощутить его губы не на своей ладони… а на своих губах.

И это желание в какой-то момент становится просто невыносимым…

Но Чону уже выпускает мою ладонь из своей руки и отходит к плите. М-да… кажется, кое-кому нужно проветрить мозг и привести мысли в порядок.

***

Вообще, идея неплохая: сегодня отличный день, к тому же воскресенье! И я не помню, чтобы я где-то гуляла просто так — уже года три точно…

Можно позвонить Динь-динь и вытащить ее на улицу!

Поднимаю взгляд и смотрю на спину соседа, творящего очередной мясной шедевр на моей скромной кухне.

А, может, предложить Чону прогуляться вдвоем?.. Он вроде тоже свободен. К тому же я смогу отплатить ему за его доброту — сводив на набережную и устроив мини экскурсию по красивым местам нашего города!

Начинаю рыться в телефоне: rym-переводчик помогает мне отыскать нужные слова, и вот я уже стою рядом с соседом и показываю ему на экран своего сотового, где корейскими иероглифами написано (я надеюсь) «Может, прогуляемся после обеда?». Если там написано что-то другое… то rym-переводчик будет наказан. Но хочется верить, что он меня не подвел.

— О? — сосед поворачивается ко мне и чуть приподнимает брови, глядя на иероглифы.

— Не пойми неправильно… просто… сегодня такой день, когда хочется выбраться из квартиры, и я могла бы показать тебе город… — начинаю оправдываться на русском, опуская взгляд в пол, а когда вновь его поднимаю, успеваю заметить тень улыбки на губах красавца-соседа, — ты иногда прям как Мона Лиза, — замечаю вслух.

— Мона Лиза? — повторяет за мной Чону.

— У тебя такая улыбка загадочная… и я все никак не могу понять, чему ты там все улыбаешься? Каким таким своим мыслям?.. — глядя на него, отвечаю я.

Сосед смотрит на меня в ответ, но ничего не говорит — что не странно. Он же ни слова не понял. Пора мне избавляться от привычки разговаривать с ним на русском: это, конечно, очень удобно, но вряд ли сильно нравится собеседнику. Вот я бы напрягалась от того, что человек разговаривает со мной на незнакомом мне языке. Но Чону… у него какое-то вселенское терпение: он позволяет мне трогать себя, задирать его одежду, общаться с ним на русском и периодически заводить его в свою квартиру.

Не человек — а подарок в шикарной упаковке!

Однако, его молчание вынуждает меня задуматься о своем поведении. Может, он совсем не хочет тратить свое свободное время на меня? С чего я так ему навязываюсь? Это может быть воспринято неправильно…

— Ок, — неожиданно кивает сосед.

— Да? — удивленно переспрашиваю, а потом не выдерживаю и улыбаюсь, — Тебе понравится! О!.. — начинаю вбивать новый текст в переводчик и показываю Чону.

Тот вновь кивает с доброжелательной улыбкой и подает мне вкуснятинку на деревянной лопатке. Пробую мясной соус… и прикрываю глаза от удовольствия. Кажется, я вновь наберу вес на этой неделе. Потому что есть его шедевры маленькими порциями практически невозможно: и глаза, и живот немедленно требуют добавки.

— Рядом с тобой я растолстею, — усмехаюсь вслух и отхожу от плиты.

Где-то я слышала, что корейцам нравятся худенькие миниатюрные девушки весом до пятидесяти килограмм. Пока что я подхожу под описание… надеюсь его желание накормить меня не выйдет мне боком? Кстати, вот тоже интересно: он уже второй раз готовит для меня еду… ему нравится сам процесс готовки (не важно — где) или это связано с чем-то другим?..

Внимательно смотрю на Чону, пытаясь понять его мотивацию… и проваливаюсь с треском. Нет, мне не понять этого парня. Разве что с гугл-переводчиком.

В итоге, решаюсь оставить повара на его рабочем месте, а сама ухожу в спальню — готовиться к прогулке. Размышляя о том, что немного макияжа мне не помешает, я выпадаю из жизни аж на тридцать минут! И когда Чону стучит в дверь, приглашая за стол парой английских слов, я вдруг понимаю, что выгляжу так, словно собралась на свидание: идеальный ровный хвост, милые сережки в ушах, светлые джинсы и белый свитер: на лице — тон, глаза слегка подкрашены, на губах — блеск.

Блин… как теперь на кухню идти?

— Да-да! — отзываюсь из комнаты, а затем беру себя в руки и пересекаю коридор.

В конце концов! Что плохого в желании выглядеть хорошо?.. И я бы не сказала, что мой внешний вид сильно отличается от обычного… я просто добавила в него пару штрихов и нормально причесала волосы… ничего особенного.

Так думаю я, входя на кухню. Но взгляд Чону говорит мне о том, что я слегка перестаралась. Такого выражения лица я у него еще не видела… хотя нет, видела

— вчера, когда он осматривал меня у лифта.

Выдавливаю из себя улыбку и сажусь за стол. Молча ем, продолжая ловить на себе изучающие взгляды молодого человека.

— Beautiful, — негромко произносит он, повторяя свой вчерашний комплимент.

А я повторяю свою вчерашнюю реакцию и заливаюсь румянцем.

Он уже второй раз говорит, что я красивая. Даже не знаю, как к этому относиться?.. Есть становится сложно, учитывая пристальное внимание кареглазого красавца. И когда моя тарелка пустеет, я искренне благодарю свой организм за то, что он смог осилить пищу и не поперхнуться. Выход из квартиры становится очередной пыткой: у меня полное ощущение, что мы идем на первое свидание, но это ведь не так! Мы просто идем гулять! Тогда откуда эта легкая нервозность и навязчивое желание заглянуть в глаза своему спутнику?..

Короче, в моей голове бедлам. Но стоит нам выйти на свежий воздух… как на моем лице сама собой появляется улыбка.

— Идем? — протягиваю руку Чону, радуясь теплому солнышку.

И только когда его ладонь оказывается в моей, понимаю, что только что сделала. Точнее… как легко я это сделала, даже не задумываясь о последствиях.

Мы идем с ним, взявшись за руку!

Еще один повод для улыбки.

— Сейчас начнется экскурсия. Ты же понимаешь это слово? Экскурсия? — по слогам повторяю, заглядывая ему в глаза.

— Да, — кивает Чону, встречая мой взгляд с очередной улыбкой Моны Лизы на губах.

— Вот и хорошо, — киваю ему, и вывожу на главную улицу, — до набережной придется прогуляться минут десять, — произношу в телефон, жду, когда появится перевод (и почему я раньше этим не пользовалась?), и протягиваю сотовый экраном вперед.

Вот только Чону почему-то останавливается и, накрывая мою вытянутую руку своей, опускает ее вниз.

— А? Тебе не хочется читать перевод? Но ты же вряд ли много поймешь из того, что я скажу… — ничего не понимаю, убирая телефон в карман.

— Let’s just… walk, — предлагает Чону и, улыбнувшись, первым возобновляет шаг.

Я киваю и иду следом. Теперь уже — просто рядом. Не могу сказать, что чувствую себя комфортно: его отказ от общения меня слегка напряг… но это его право. Если он не хочет пользоваться переводчиком, значит, у него есть на то свои причины.

Может, он просто захотел отдохнуть и забыть на время о языковом барьере между ним и подавляющим большинством жителей нашего города… да и нашей страны — в целом.

Я не знаю…

Глава 12. "Нет"

Первые несколько минут меня напрягает молчание между нами, но затем я ловлю себя на мысли, что мне нравится просто идти с ним рядом. Не ждать от него каких-то слов, не обременять себя придумкой темы для беседы, не следить за собственной речью…

Без всех этих волнений, оказывается, так приятно и легко! Мы просто идем и дышим воздухом!

А когда выходим на набережную, я, наконец, вспоминаю, зачем люди вообще придумали все эти прогулки: Боже мой, как же это здорово! Голубое небо, яркое солнце, счастливые и умиротворенные лица людей, улыбки детей, свежесть от воды… И почему я не выходила из дома по выходным, предпочитая лежать на диване и смотреть какой-нибудь сериал?.. Даже как-то обидно за себя…

— Ice cream? — спрашивает Чону, заприметив прилавок издалека.

— Я — за! — улыбаюсь ему.

Молодой человек кивает и оставляет меня у ротонды, взглядом пообещав добыть самое сладкое. Сморю ему вслед и никак не могу поверить, что это происходит в моей жизни. Впервые с тех пор, как я выпустилась из школы, я гуляю с парнем — да не с простым! А с тем, что заставляет меня волноваться рядом с ним… Не знаю, что это — влюбленность или просто увлечение… но мне нравится то, что я испытываю. Чону дарит мне новые ощущения. Рядом с ним я хочу быть просто милой девушкой, а не дочкой заключенного, находящейся под протекцией местного авторитета.

Прохожу вперед, продолжая наблюдать за тем, как мой сосед приобретает нам мороженное, и вдруг слышу любопытную беседу:

— Он слишком молод, — качает головой одна из двух женщин, проходящих мимо, — что он может сделать? Я уже давно не верю во все эти лозунги. Да и кто в это верит?

— Но если его специальность — юриспруденция, он хотя бы подкован по многим вопросам о правах человека, — не соглашается ее спутница, — да и пора уже всем этим зажравшимся чиновникам подвинуться и дать дорогу молодым.

— Ага, так они и подвинутся! — фыркает первая и отходит на расстояние, где я уже не могу слышать продолжение разговора.

Присматриваюсь к тому, что происходит впереди — а там, кажется, снимают какой-то сюжет (или уже отсняли?), по крайней мере, девушка с микрофоном до сих пор что-то обсуждает с оператором… да и небольшая толпа вокруг красноречиво говорит о том, что это были не просто подсъемки для выпуска новостей.

Среди простых зевак, наблюдавших за этим действом, отчетливо выделялась компания бравых ребят в одинаковых костюмах. Они стояли и невзначай осматривали всех проходящих мимо людей.

Телохранители?..

А вот и сам виновник торжества — молодой человек в идеальной тройке, с ровно уложенными темно русыми волосами и… я никак не могла понять, что меня в нем напрягает? — пока не заметила взгляд его глаз. Слишком цепкий, слишком резкий.

Да, этот далеко пойдет — если он собрался в политику. Останавливаюсь неподалеку от съемочной группы и наблюдаю за поведением молодого человека. Сама не знаю — почему. Но вдруг замечаю, как один из телохранителей отходит от остальных и приближается ко мне. Ко мне?..

Я что, выгляжу опасной?!

Прилагаю усилие и остаюсь на месте, когда мужчина останавливается передо мной, внимательно всматриваясь в мое лицо.

— Я вас где-то видел, — произносит он спокойным голосом.

Осматриваю его. Дорогой костюм с идеально подобранной рубашкой, темные волосы, прямой нос, правильные черты лица. Подтянутое тело, даже немного худощавое. Очень странные глаза с тяжелыми веками. Словно он слегка устал. Но впечатление обманчиво: мужчина держится прямо и имеет довольно сильную энергетику — рядом с ним на сердце становится тревожно, словно этот человек способен привнести много неприятностей в жизнь собеседника.

— Возможно. Мы живем в одном городе, — ровно отвечаю.

— Недавно. Это было недавно, — мужчина продолжает смотреть на меня, никак не меняя угол зрения, а затем в его взгляде что-то меняется, будто он действительно вспомнил меня, — вы работаете в ночном клубе. Стоите за баром.

— Уже нет. Теперь я администратор, — почему-то отвечаю.

Не понимаю причины, но хочу оспорить его знания. Чувствую необходимость быть на шаг впереди.

Что это со мной?

— Понятно, — без эмоций отвечает мужчина в костюме, — Вы знакомы с Кан Пином?

— Я знаю этого человека, — киваю настороженно.

Раз разговор свернул к Лину — ничего хорошего ждать не стоит. Проверено временем.

— Мы не можем с ним связаться. Он не отвечает на звонки. Могли бы вы передать ему сообщение? — произносит мужчина, и я чувствую лукавство в его словах.

Не знаю, в чем именно он соврал, но то, что соврал — это абсолютно точно. И при этом — даже не думал отрицать этот факт. По его лицу это было видно.

Стою и понятия не имею, что ответить. Я не хочу быть связной между этими двумя. Совершенно точно не хочу. Что же делать?..

— Стася, — на моих плечах вдруг появляется мужская рука, а меня саму прижимают к теплому телу.

Удивительно знакомое ощущение…

Поворачиваю голову и встречаюсь лицом к лицу с… мороженкой в рожке.

— Ты вернулся, — улыбаюсь моему кареглазому спасителю, беру мороженное из его рук и поворачиваюсь к мужчине в костюме, — простите, мы не настолько близки с Пином, чтобы я передавала ему какие-то сообщения.

— Вы уверены? Вы бы могли нам помочь, — произносит тот, подняв взгляд на Чону.

Поджимаю губы. Главное, чтобы его не впутали во все это! Черт! Только новых неприятностей ему не хватало!

— Let’s go, — склонив голову и прикоснувшись кончиком носа к моему виску, негромко произносит Чону и первым начинает идти, уводя меня за собой.

Отвожу взгляд от мужчины в костюме и, не прощаясь, ухожу с моим кареглазым соседом. Мы идем вперед по набережной и молчим. Я изредка откусываю от мороженного, погруженная в невеселые мысли.

Рядом со мной он никогда не будет в безопасности. Пока мой отец в тюрьме, пока меня «крышуют», пока Лин не разобрался со всеми своими обидчиками и в том числе — с парнем в маске, который теперь в его представлении тесно связан со мной… Чону будет под прицелом ненужного внимания незнакомых ему и очень опасных людей. Как я могла забыть об этом? Как могла выбросить из памяти то, что является частью моей жизни?

Грязь с улиц. Это то болото, в котором я застряла с тех пор, как осталась одна.

Моя работа, квартира, за которую я выплачиваю ипотеку, моя семья, мое окружение — все это говорит обо мне больше любых слов.

А если вспомнить головорезов Лина, разборки группировок и ОМОН в клубе… то самое время остановиться — пока не поздно.

Я не должна затягивать Чону в эту трясину. Ему и так досталось непонятно за что. Скорее всего, просто за то, что он оказался в этом районе.

Плохая была идея — гулять вместе. Мы совершенно точно из разных миров.

И мой мир для Чону совершенно точно опасен.

Останавливаюсь.

— О? — молодой человек останавливается следом и разворачивается ко мне.

— Я понимаю, тебе не нравятся переводчики… скорее всего они дико косячат… но в этот раз тебе нужно услышать то, что я скажу, — произношу негромко, достаю телефон из кармана и включаю голосовой набор; затем поднимаю на Чону быстрый взгляд и туг же его опускаю, стараясь не думать о своем эгоизме, а помнить о том, что я желаю добра этому человеку; подношу телефон к губам… — мне было очень приятно гулять с тобой сегодня… — произношу и жду, пока гугл услужливо переводит фразу, — мне вообще приятно тебя видеть… ты классный… и ты очень вкусно готовишь. И я очень рада, что мы познакомились. Но, думаю, рядом со мной тебе будет… небезопасно. А я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня… — некоторое время молчу, тщательно подбирая слова, — Так что я хочу сказать тебе спасибо за эту прогулку и за то время, что ты провел рядом со мной. Ты подарил мне много приятных моментов. Но на этом нам стоит закончить наше общение… — замолкаю.

Слушаю, как компьютерный голос произносит мои последние слова на корейском и ощущаю какую-то странную внутреннюю пустоту.

Не так я представляла окончание этого чудесного дня. Совсем не так.

Поднимаю взгляд на Чону, встречаюсь с его шоколадными глазами… и понимаю, как сложно мне будет не ждать этой встречи вновь.

Он стал для меня глотком свежего воздуха. Он словно открыл во мне новое дыхание. Он разнообразил мою скучную однотонную жизнь.

Я совсем не хочу с ним расставаться.

Что бы ни происходило между нами — будь то дружба или симпатия…

Я не хочу, чтобы он исчезал из моей жизни.

— Мне так жаль, — произношу негромко, чувствуя, как увлажняются глаза.

— Хей, — Чону вдруг берет мой телефон, смотрит на экран… выключает его и убирает в свой карман.

— Но… — хочу, было, потянуться вслед за своим сотовым, как оказываюсь в плену теплых ладоней.

Точнее, мое лицо оказывается. А я оказываюсь в полном ступоре.

— Аньо, — произносит молодой человек, глядя мне в глаза.

— А? — переспрашиваю, не понимая, о чем он.

— No, — произносит он на английском, не выпуская меня из своих ладоней.

— Но…

— А-а, — качая головой, мягко отрезает Чону и улыбается мне.

— Я же вроде все объяснила… — опускаю взгляд вниз, не понимая, почему ОН не хочет понять меня?..

— Стася…

Поднимаю на него взгляд.

— Aniyo, — повторяет он то самое слово, значения которого я не знаю.

Затем отводит одну руку от моего лица, достает мой телефон, что-то там нажимает и произносит это слово в динамик. А затем показывает мне.

«Нет», — сообщает мне гугл-переводчик.

Смотрю на него. Никак не могу понять, что творится у меня внутри.

— Стася…

Вновь поднимаю взгляд на Чону и получаю мягкий поцелуй в губы.

***

Хлопаю ресницами, не понимая, что происходит… Затем начинаю ощущать, что мне это нравится… — но кареглазый сосед уже отстраняется, «чпонькает» мне по носу и улыбается. А затем берет за руку и ведет вперед.

Иду следом, уже вообще ничего не соображая.

***

Кажется, меня только что поцеловали.

И, кажется, ничего более милого со мной в жизни не происходило…

***

Чону заметил его, когда возвращался к Стасе. Прежде, чем оставить девушку одну, он осмотрел периметр и отметил толпу вокруг съемочной группы — но не стал заострять на ней внимание. Шанс столкнуться с кем-то знакомым на набережной в середине дня был равен одному проценту.

Какого же было его удивление, когда один из телохранителей отделился от толпы, подошел к Стасе и начал о чем-то расспрашивать, всматриваясь в ее лицо.

Чону мгновенно узнал его. И четко увидел, когда тот узнал девушку.

Теперь она тоже была под ударом.

Скорее всего тот самый хлыщ, что пять минут назад давал интервью молоденькой корреспондентке, — и есть противник Лина. И если мужчина в костюме подошел к Стасе, значит, он имеет информацию о ее связи с господином Каном и его сыном…

Самое время узнать, что произошло между этими семьями. Но как оградить от этой вражды ее?..

— Стася, — произносит Чону, приобнимая девушку за плечи и уверенно притягивая ее к себе.

— Ты вернулся, — она улыбается и берет рожок в руки, лишь на секунду растерявшись от неожиданности, а затем поворачивается к мужчине в костюме и спокойным голосом произносит, — простите, мы не настолько близки с Л ином, чтобы я передавала ему какие-то сообщения.

— Вы уверены? Вы бы могли нам помочь, — замечает тот и поднимает взгляд на Чону.

Некоторое время эти двое пристально смотрят друг на друга, а затем Чону, не отводя взгляда от своего противника, опускает голову и, слегка касаясь виска девушки, негромко произносит:

— Let’s go.

А затем уводит Стаею от опасного собеседника.

Спустя несколько минут, проведенных в напряженной тишине и безмолвном поедании мороженного, девушка неожиданно останавливается, вынуждая Чону притормозить и развернуться к ней.

То, о чем она начинает говорить… поначалу молодой человек теряется, выслушивая комплименты в русском варианте и «корейском» переводе (о качестве которого он никогда не расскажет Стасе, но лучше бы ей больше не пользоваться гугл-переводчиком). Но когда девушка произносит слова прощания, Чону застывает, удивленно глядя на нее.

Она хочет расстаться с ним, чтобы не впутать его в неприятности?.. Так вот о чем она думала, пока шла, погруженная в свои мысли после встречи с тем типом в костюме!.. Что из-за нее Чону может попасть в беду…

«Кто она такая, чтобы брать на себя эту ответственность?» — мелькает мысль в голове молодого человека.

Он внимательно всматривается в ее лицо, пытаясь понять, какая мотивация толкает ее на это решение? И не находит ответа, кроме очевидного: она действительно беспокоится за него.

— Мне так жаль, — произносит Стася, глаза которой начинают опасно блестеть…

И это становится спусковым механизмом для молодого человека.

— Хей, — он берет ее телефон в руки, смотрит на экран, выключает его и убирает к себе в карман.

— Но… — она пытается потянуться за своим сотовым, но Чону обхватывает ее лицо двумя ладонями, вынуждая смотреть себе в глаза.

А затем произносит слово «нет».

Он никому не позволит брать ответственность за себя. У него достаточно силы, средств и навыков, чтобы отвечать за свой выбор самостоятельно. Более того. У него достаточно силы, средств и навыков, чтобы уберечь от опасности тех, кого он захочет уберечь. Он не знает, что испытывает по отношению к этой хрупкой девушке, но совершенно точно не позволит ей остаться в одиночестве против тех, кто намного сильнее ее.

Сейчас она не боец. Но Чону видел по ее глазам: скрытое недовольство очень скоро прорвется в большую ошибку, от которой он должен ее уберечь.

Почему — должен?..

Этого он тоже не знал.

Но чувствовал.

Тем временем Стася продолжает спорить, отстаивая свою позицию. «Удивительное создание», — думает про себя Чону. По его мнению, девушка должна быть слабой — иначе у мужчины просто не останется потребности ее защищать…

И неожиданно для себя молодой человек начинает получать удовольствие от этой неравной борьбы; он даже ловит себя на том, что улыбается, глядя в растерянное лицо девушки — в очередной раз говоря ей "нет".

— Стася… — он достает ее телефон, набирает в переводчике это слово и показывает его девушке.

Та смотрит на экран и совсем теряется: кажется, она никак не ожидала, что простое прощание с малознакомым человеком выльется в такую проблему.

— Стася, — почувствовав новую волну азарта, зовет девушку Чону; та отрывается от лицезрения слов на экране, поднимает взгляд…

И тогда Чону делает то, чего никак от себя не ожидал — он целует ее, мягко надавливая на теплые губы и вынуждая подчиниться своему решению.

Решению оберегать ее.

Когда это пришло в его голову? Когда он решил, что она ему небезразлична? — сейчас Чону не мог дать ответов на эти вопросы.

Единственное, о чем он мог думать после того, как преодолел расстояние между ними — это о том, что он хочет углубить поцелуй.

Хочет.

Но сейчас — не время.

Молодой человек отрывается от Стаей, мягко касается костяшкой указательного пальца ее носа, улыбается, берет ее за руку и ведет вперед.

От греха подальше.

Глава 13. В каждой бочке меда есть…

— Возвращайся в нашу вселенную, — голос Риты заставляет меня выплыть из своих мыслей и повернуться к ней.

— Что?.. А в чем дело? — передавая заказ посетительнице, спрашиваю у нее.

— Ты сегодня витаешь где-то далеко, — замечает Рита.

— После последнего конфликта это не самый удачный способ зарекомендовать себя, как надежного работника, — появляясь рядом, "невзначай" добавляет Карина,

— Конечно, если ты не думаешь вновь воспользоваться своими связями.

— Я не пользовалась своими связями. Я позвонила начальнику своего начальника, потому что мой начальник вел себя некорректно, — спокойно отрезаю в ответ.

— Как хорошо, что у тебя есть номер начальника твоего начальника, — пытается подколоть меня та.

— У меня он тоже есть. Он есть у всех, кого набирал лично Геннадий Юрьевич, — парирует Рита, ставя жирную точку на этом споре.

— У меня он тоже есть, мне Олег дал, — фыркает Карина, — но я им по пустякам не пользуюсь.

— Если для тебя увольнение — это пустяк, то ты так никогда им и не воспользуешься, успокойся, — отвечаю ей и принимаю следующий заказ.

Сегодня у нас в кафе хорошая акция на кофе на вынос, поэтому работаем мы втроем…

Это, конечно, неполная правда. На самом деле Карину приставили к Рите: чтоб та, как самая ответственная и надежная, за ней следила и в конце недели дала объективную оценку ее работе.

В объективности Риты я не сомневалась. Я очень сомневалась, что Карина и на следующей неделе останется такой же послушной и вежливой с посетителями… потому что с нами она продолжала общаться по-хамски, объясняя это тем, что личное отношение к нам непосредственно к ее работе не относится.

***

Такая везде себе лаз найдет.

— Так из-за чего наша тихушница сегодня витает в облаках? — протягивает Карина, когда у нас появляется свободная минутка.

— Тебе рассказать всю историю моей жизни? — предлагаю ровным голосом.

— Нет, спасибо, я обойдусь, — фыркает та, — но можешь сразу перейти к пикантным подробностям — хотя я уверена, что в твоей жизни их просто не может быть.

Ничего ей не говорю. Таких, как она, вообще лучше игнорировать.

Но перед глазами то и дело возникают картинки из вчерашнего дня. Неожиданный поцелуй Чону… нашу прогулку до дома — когда мы шли, взявшись за руки… наше прощание в лифте — когда он вновь поцеловал мою руку… его взгляд — когда нас медленно отделяли друг от друга дверцы лифта…

Ооооо, это не жизнь, а прям сироп какой-то! Пора выбираться наружу из всей этой сладости и вспомнить, что…

Осекаю саму себя, потому что в двери кафе неожиданно входит Лин. Стоит ли комментировать мой внутренний монолог в тот момент?

— Оу! Это он, да? Сын богатенького папаши, который разгромил кафе на прошлой неделе, — Карина тут же оживает и начинает спешно прихорашиваться, — он еще при мне один раз заходил… Думаю, теперь моя очередь встать у кассы!

Смотрю на нее, смотрю на Риту… затем мы обе вздыхаем.

— Обслужишь меня? — с ходу спрашивает Лин, подходя к стойке и моментально разрушая все воздушные замки нашей местной красотки.

— Хорошо, — не желая развязывать с ним конфликт, отвечаю я.

Карина и Рита смогут справиться и без меня. К тому же Геннадий Юрьевич дал мне все козыри в руки — на случай прихода сына господина Кана. Так что я имела право отойти и обслужить нашего «випа» без каких-либо последующих претензий в мой адрес, мол, «она ушла с рабочего места».

Прохожу с ним к столику и остаюсь стоять рядом, ожидая заказа.

— Он предложил тебе место администратора, — без предисловий произносит Лин, глядя в меню.

— Да, — отвечаю, прекрасно понимая, о ком он.

— И ты согласилась.

— Да, — вновь киваю.

— Почему? — в лоб спрашивает Лин; мне на это нечего ответить. Не выкладывать же ему все свои мысли по этому поводу! — Ты поставила меня в неудобное положение. Ты в курсе?

Вновь молчу, опуская взгляд вниз.

— В глаза мне смотри, когда я с тобой разговариваю, — чуть жестче произносит Лин, и я поднимаю взгляд на него.

Не сказать, что мои глаза светятся радостью в этот момент…

— Зачем ты это сделала? Хочешь влезть в мои отношения с Анатолем?

Спокойствие в его голосе не могло меня обмануть: я вижу, что Лин заведен.

— Я не хочу никуда влезать. Я хочу работать в спокойном месте, где у меня будет гарантированный доход, — отвечаю ровно.

— Клуб никогда не был и не будет спокойным местом, — цедит Лин.

— Возможно. Но не в каждый клуб приезжает ОМОН, чтобы разогнать бандитские группировки, мешающие простым людям отдыхать. Я не хочу работать в заведении, где подобное возможно.

— Тогда, может, стоит поменять место работы? — склонив голову, холодно уточняет Лин.

— Я не имею возможности ходить на собеседования. У меня просто нет на это времени. Так что предпочитаю остаться там, где я работаю сейчас, — начиная уставать от этого бессмысленного разговора, отвечаю ему.

— Ты вынуждаешь меня действовать грубо, — произносит Лин, перевод взгляд на свои ладони.

— Прошу, не выставляй меня причиной своего плохого поведения, — отвечаю негромко, — в своих поступках™ можешь винить только себя.

— И когда ты стала такой смелой? — нехорошо усмехается сын господина Кана.

— Ты сам спровоцировал мою агрессию, когда высмеял меня и мои мысли во время нашей последней встречи… — сжав кулак, отвечаю, — да, кстати, не хочешь поделиться — почему твой отец взял меня под защиту?

Лин поднимает на меня взгляд и прищуривается.

— Не лезь в это. Я тебя серьезно предупреждаю, — произносит он.

— Не лезть в это, не мешать тебе вести дела в клубе, выдать имя человека, который меня защищает — у тебя так много требований ко мне, — смотрю на него внимательно, — но на мои вопросы ты отвечать не торопишься.

— Даже не мечтай, что когда-нибудь отвечу, — Лин растягивает улыбку на губах, — не тот уровень допуска.

— Тогда не жди, что я буду выполнять твои требования, — спокойно отвечаю.

Некоторое время Лин смотрит мне в глаза, ничего не говоря — что дает мне возможность допустить невероятную мысль…

Все его претензии ко мне беспочвенны.

Но не потому, что он не имеет силы или авторитета… а потому что в отношении меня его авторитет не подкреплен отцовским словом.

Кажется, у нас с Лином пат.

И я не знаю, что я испытываю по этому поводу…

— Мой отец… он что-то сделал для вас, верно? — спрашиваю негромко, но тут же отшатываюсь от стола, потому что Лин резко поднимается, ударив по столешнице.

— Твой отец будет сидеть не всю жизнь, а лишь десять лет, ТОЛЬКО БЛАГОДАРЯ МОЕМУ ОТЦУ. Запомни это и никогда больше не суй свой нос в это дело, — хлестнув по мне каждым словом, произносит Лин.

Смотрю на него во все глаза и не могу поверить услышанному.

Этого не может быть. Отец не пошел бы на сделку… никогда… да и что такого он мог предложить господину Кану, что тот позаботился о сокращении его срока и дал мне свою защиту?

— Я вижу по твоему лицу, что ты не веришь моим словам, но это так. Твой отец — такой же грешник, как и все. Смирись с этим и заканчивай строить из себя оскорбленную гордость, — цедит на ухо Лин, сжав мою руку в районе предплечья.

Вырываюсь от него и поджимаю губы, чтобы не сказать чего-то, о чем потом точно пожалею.

— Из-за своего дурного характера ты никогда ничего не добьешься в жизни, — припечатывает меня Лин под конец, — Готовься к увольнению в клубе. Твоя карьера администратора будет короткой и бесславной. Даю тебе слово, — произносит он и отходит от стола; затем перед самым выходом разворачивается и добивает, — А своему защитнику можешь передать, что после нашей следующей встречи он останется инвалидом. Так что пусть подумает три раза, прежде чем вылезать из своей норы.

И он выходит из кафе, громко хлопнув дверью.

Стою, глядя в пол, и понимаю, что меня потряхивает. То ли от гнева, то ли от страха, то ли от всего этого вместе. Но больше всего — от негодования.

Как можно быть таким…

— Стась, ты как? — неожиданно мягко спрашивает Рита, а в следующую секунду Карина воодушевленно восклицает:

— Ой, это же тот милашка…

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Чону.

Не знаю, что он видит на моем лице, но его собственное выражение лица резко меняется. Он подходит ко мне, обхватывает мою голову своими ладонями, заглядывает в мои глаза и тут же прижимает меня к себе.

— Вы что, серьезно? — слышу реплику Карины, — И этот туда же?! Она что, медом обмазана?!?!

Не знаю, чем я обмазана, но в данный момент я совершенно точно пачкаю пальто моего кареглазого соседа.

Своими слезами.

Блин, когда я стала такой чувствительной? Вот в чем вопрос…

Или это рядом с ним я превращаюсь в размазню и теряю наращенную за три года броню?..

— Так, — Рита подходит к нам и кладет руку мне на плечо, — иди-ка умойся и приведи себя в порядок. Аты… — она ненадолго зависает, не зная, куда деть Чону, и в итоге отправляет его из зала вслед за мной, — Оставляю здесь все на тебя. Вернусь через пять минут, — сообщает Карине и, кажется, идет следом за Чону.

— Куда вы вдвоем-то уходите? Еще и постороннего ведете в служебное помещение! — слышу голос той, уходя за дверь.

— Хочешь сохранить эту работу? Доказывай, что умеешь быть лояльной, — звучит странный ответ от Риты, а затем я отрезаю от себя все звуки, запираясь в туалете…

***

Чону проходит в небольшую комнатку со столом, стульями, старым холодильником и электрическим чайником в углу.

— Мы здесь отдыхаем и перекусываем, когда есть свободная минутка, — объясняет ему черноволосая девушка с ровным каре и какой-то ненавязчивой естественной красотой лица.

При этом взгляд ее был довольно тяжелым для подобной внешности. Словно она не торопилась улыбаться каждому новому дню. Словно она вообще не торопилась улыбаться.

— Я не знаю, в курсе ли ты ее истории — я в личные дела вообще стараюсь не лезть, но краткую сводку тебе дам, потому что видела, что она позволила тебе себя обнять — что редкость для Стаей… и потому что впервые видела, как она плачет. Это немного шокирует. Я не думала, что она умеет, — произносит девушка таким отстраненным голосом, словно разговаривает не с живым человеком, а с вешалкой. Или сама с собой. При этом она не смотрит на Чону, избегая прямого контакта глаз, — Буквально перед твоим появлением в кафе заходил Лин и наговорил ей кучу гадостей. Они вроде давно знакомы, но этот парень, кажется, просто не умеет нормально общаться. Он сказал, что-то про ее отца, а потом про то, что ее уволят со второй работы. Она в клубе подрабатывает. И потом добавил, что покалечит какого-то ее защитника… Короче, мало приятного все это слышать, поэтому ты уж как-нибудь поддержи ее.

— Зря ты ему это говоришь — он все равно ничего не понимает. Он не знает нашего языка, — неожиданно произносит Стася.

Чону поворачивает голову и встречается с ней взглядом. Как давно она пришла? И почему стояла в дверях, слушая, как ее коллега рассказывает подробности ее жизни малознакомому человеку?..

— Но за твою заботу спасибо. Правда, — добавляет девушка, выдавливая из себя улыбку.

— Он выглядел так, будто понимает, о чем я, — замечает обладательница каре, внимательно всматриваясь в лицо Чону.

— Да, я тоже частенько ловлю себя на этой мысли, — кивает Стася и переводит взгляд на молодого человека.

— И как вы с ним общаетесь? — слегка удивленно спрашивает ее коллега.

— Так и общаемся, — пожимает плечами Стася, а затем поджимает губы, — прости за это "представление" в зале. Я не могу контролировать Лина. Думаю, мало кто может — в принципе…

— Надо сообщить Геннадию Юрьевичу.

— Рита, не надо, пожалуйста, — просит Стася, — Незачем его по пустякам беспокоить.

— Его поведение может отпугнуть наших клиентов. А это отразится на прибыли. Дело даже не в тебе, дело в том, что он ведет себя, как бандит. С этим нужно что- то делать, — отрезает Рита и выходит из комнаты, набирая номер некого Геннадия Юрьевича.

Чону провожает ее взглядом, а затем вновь встречается глазами со Стасей.

— Извини, я сегодня не в самой лучшей форме, — прикрывая лицо рукой, произносит девушка.

Молодой человек подходит к ней, убирает руки от ее лица и вынуждает посмотреть на себя.

— Не нужно сейчас на меня смотреть… — она пытается уклониться от его взгляда, опускает голову, но Чону мягко останавливает все эти попытки и возвращает ее в прежнее положение, — ты меня смущаешь этими долгими взглядами… — признается девушка и отводит глаза.

Молодой человек ничего не отвечает, продолжая удерживать ее голову двумя ладонями и легонько поглаживая скулы большими пальцами.

С недавних пор он начал ощущать потребность касаться ее — руками, губами, каждой частью тела. Потребность медленно перерастала в зависимость и немного пугала самого молодого человека, но также — бодрила и заставляла задумываться о своих реакциях на эту девушку.

— Ты… ты просто так зашел? Или хочешь выпить кофе? Я тебе сейчас принесу… — через несколько секунд молчания произносит Стася.

По ее поведению было видно, насколько ей неловко, но эта неловкость показалась Чону такой милой, что он вновь поймал себя на улыбке.

— Кофе? — переспрашивает он, уже более осторожно добавляя в слово акцент.

Стася все чаще стала забываться рядом с ним. Это было и хорошо, и плохо — одновременно. Для выяснения информации — хорошо. Для конспирации… не очень.

— Да! — воодушевленно кивает девушка, — Кофе! Я могу принести тебе в зал. А могу сюда…

Чону делает вид, что не понимает ее предложение и «наугад» вытягивает руку в сторону зала с вопросом на лице.

— Да-да! — облегченно кивает Стася, — Могу принести туда.

— Ок, — кивает Чону и проходит к выходу.

Пока его заказ готовится, молодой человек набирает номер и надевает гарнитуру.

— Что нового? — отзывается знакомый голос.

— Надо стравить двух противников, — с ходу отвечает Чону.

— Кого с кем? — интересуется голос.

— Лина и сына того бизнесмена, который сейчас рвется в политику.

— А, того, у которого с Л ином конфликт? Так куда уж больше стравливать? Они и сами собачатся — без нашей помощи, — удивляется голос.

— Нет, надо, чтобы их разборки ушли на другой уровень. И проходили на другой территории. Не в том клубе, где работает Стася.

— Ты опять пытаешься защитить дочь того человека? Когда ты таким самаритянином стал?

— Все вопросы задал? — спокойно уточняет Чону.

— У меня еще много в запасе. Но, ладно, я тебя понял. Можно кинуть какую-нибудь наводку в сеть или отправить письмецо с левого аккаунта тому парню. Поводов для драки — тысяча и одна штука. Вопрос в другом: чего ты хочешь добиться?

— Хочу увеличить масштаб проблемы настолько, чтобы к делу подключились их влиятельные папаши. Пора проверить — кто на что способен. Если я собираюсь вывести это семейство на чистую воду, то было бы неплохо узнать его возможности.

— Хорошо, я услышал. Сейчас что-нибудь придумаю.

Через пятнадцать минут, когда Чону спокойно пьет свое кофе, в заведение заходит пожилой мужчина лет пятидесяти пяти и стремительно идет к служебной двери.

— Геннадий Юрьевич! — удивляется рыжеволосая девушка, стоящая на кассе, а та, что была названа Ритой, кивает шефу и проходит с ним в служебное помещение.

А еще через пять минут этот же мужчина выходит вновь и, напряженно глядя на свой мобильный, несколько секунд стоит рядом с дверью. После чего выходит на улицу и набирает чей-то номер.

Чону поднимается с места и спокойно проходит за ним, останавливаясь в паре метров и делая вид, что набирает кому-то сообщение.

— Добрый вечер, господин Кан, — здоровается с собеседником владелец заведения, — простите, что беспокою. Но ваш сын снова приходил в кафе и запугивал посетителей своим поведением… да, он приходил к Станиславе… этого не знаю, меня не было. Об их разговоре мне сообщила сотрудница; Стася не хотела мне рассказывать… да, я все понимаю и очень вас уважаю, но… я помню, на чьи деньги оно открывалось… но он во весь голос говорил о сроке ее отца и вашей помощи в том деле… я не знаю, кто начал разговор, но могу спросить Стаею… да… да, я помню об этом… да… я вас понял, — мужчина убирает телефон в карман пиджака и медленно выдыхает. А затем смачно ругается и сжимает челюсть.

После чего заходит обратно в кафе.

— Эй, — произносит Чону в гарнитуру после быстрого набора номера.

— Чего опять? — недовольно отзывается голос.

— Пробей-ка мне еще одного человека, — протягивает он, задумчиво глядя на дорогу.

Глава 14. Десять причин усомниться в…

— Так я его увижу когда-нибудь, или мы так и будем существовать в параллельных вселенных — никогда не сталкиваясь и не пересекаясь? — Динь-динь подхватывает меня под руку и откусывает шматок от только что приобретенной сладкой ваты.

Да, именно «откусывает» и именно «шматок». По-другому и не скажешь…

— Увидишь, обещаю. Просто у нас пока все так сумбурно: мы только два дня назад телефонами обменялись. А до этого вообще пересекались случайно… — отвечаю ей.

— То есть как это — случайно? — удивленно переспрашивает подруга.

— В буквальном смысле — сталкивались друг с другом, — усмехаюсь и отрываю кусочек от ее вкусняшки.

Мы с Динь-динь гуляем по парку в послеобеденное время по случаю праздничного дня и, наконец, делимся всеми новостями. Давно такого не было.

Действительно давно…

— Как-то я не верю во все эти случайности, если честно, — протягивает Динь-динь. — То есть, ты не веришь в судьбу? — спрашиваю у нее.

— Нет, в судьбу-то я как раз верю. Но если людям предназначено быть вместе, то кто-то из пары однозначно почувствует это раньше и начнет работать в данном направлении. Так судьба и работает, — резюмирует Динь-динь.

Смотрю на нее во все глаза и не верю, что она только что это сказала.

— Это не судьба. То, что ты описала, это попытка навести мосты и создать отношения. Причем — односторонняя попытка, — замечаю, как бы, между прочим.

— Судьбу нужно подпихивать под зад, это точно. Не бывает такого, что из двоих никто не старался, но вот они уже вместе — и детей нарожали, и огород картошкой засадили, — отвечает Динь-динь.

— С этим я согласна, но ты отрезаешь на корню идею, что вселенная сталкивает двух людей нарочно, — сама не понимаю почему, но начинаю с ней спорить.

— Нет, я не об этом! Я говорю о том, что в любые отношения нужно что-то вкладывать. Над ними нужно работать: просто так все не сложится, и тут неважно — судьба это или нет, — продолжает стоять на своем Динь-динь, — вот ты мне сейчас хочешь доказать, что вы с Чону совершенно случайно сталкивались друг с другом, потому что вас Вселенная друг к другу подталкивала? И из-за этой самой Вселенной вы и начали общаться — при том, что имеете языковую пропасть между собой?

Вышагиваю молча. Принципиально не хочу давать ответ. Где-то здесь чую подвох, но почему-то не хочу об этом думать.

Также принципиально.

У меня, наконец, появился человек, рядом с которым я хочу находится и о котором хочу заботиться. Отца я в расчет не беру — это само собой разумеющееся. Динь-динь — тоже. Поскольку было бы странно сравнивать Чону и лучшую подругу…

Суть в том, что моя жизнь словно приобрела какие-то новые краски, когда я встретила своего кареглазого соседа. И я не знаю, куда вырулят наши отношения, но очень хочу верить, что в нашей встрече есть некий смысл — для нас обоих.

Что это не просто знакомство…

И что у него не будет короткого срока действия…

Потому не ведусь на провокацию. Просто молча иду, делая вид, что погружена в размышления.

— Это на тебя не похоже, — делает вывод Динь-динь.

— Молчание в ответ на вопрос? — уточняю у нее.

— Нет, молчание-то как раз — твой конек. А вот вера в судьбу и во что-то предначертанное… — Динь-динь поднимает брови.

— Мы можем закопаться в этой теме, — улыбаясь, качаю головой, — но какой смысл? Я просто рада, что встретила Чону. И хочу, чтобы ты тоже за меня порадовалась: ты же так хотела, чтобы я нашла себе парня.

— То, что ты его нашла, греет мне сердце, — фыркает Динь-динь, — но ты так ничего и не рассказала о нем: чем он занимается, зачем приехал в Россию, надолго ли он здесь?

— Я не знаю, если честно. Нам сложно разговаривать на такие темы: мой английский ниже среднего уровня. Его английский… кажется, такой же. Корейского я не знаю, а от переводчика Чону отказался: думаю, тот не оправдал ожиданий и напереводил ему всякую чушь… — усмехаюсь, вспоминая тот эпичный момент с моим «объяснением».

На самом деле, страшно даже вообразить, что за слова предстали его взору с экрана моего телефона…

— Но ты говорила, что у вас нет проблем в общении, — хмурится Динь-динь.

— У нас нет проблем в понимании, — выделяю интонацией последнее слово, — но с обсуждением политической ситуации на мировой арене — это да, тут мы не специалисты.

— Чую в этом какой-то подростковый максимализм, — протягивает Динь-динь, — ты же осознаешь, что подобный разговор вам необходим?

— Разговор о политике? — фыркаю с напускным весельем.

— Разговор о вашем будущем, — отрезает Динь-динь, — может, Чону через неделю вернется обратно в Корею — а ты об этом даже не знаешь!

— Думаю, он бы нашел возможность рассказать о чем-то настолько серьезном… — свожу брови к переносице.

— С чего ты взяла? Вы просто гуляете, едите вместе и понимаете друг друга — насколько это возможно в ваших обстоятельствах. У вас пока не настолько серьезные отношения, чтобы…

— Мы уже целовались, — перебиваю ее, отводя взгляд в сторону.

В следующую секунду Динь-динь останавливается — а я вслед за ней. По инерции.

— Вы — чего? — изумленно переспрашивает подруга.

Я молчу. Я вообще партизан в такие моменты.

Действую по схеме — «атаковал — и сразу в кусты».

— И как?.. В смысле… когда это было? Как это вообще возможно, учитывая, что вы почти не разговариваете?! — обождав некоторое время, уже чуть спокойней спрашивает Динь-динь.

— Для таких дел людям необязательно много разговаривать, — отвечаю, продолжая игнорировать ее взгляд.

— Ну, да. У нас же все так и делают: увидел на улице, подошел, поцеловал, пошел дальше по своим делам, — кивает Динь-динь, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Не утрируй, — прошу, поджимая губы.

— Ты знаешь… у меня все больше вопросов появляется к этому молодому человеку,

— протягивает подруга спустя пару секунд молчания.

— Вот увидитесь и поговорите, — бурчу под нос, вновь начиная идти вперед.

— Ага, если я подтяну свой корейский до уровня разговорного. Делов-то, — фыркает Динь-динь.

И честно… я хочу дать ей затрещину! Понятия не имею, почему превращаюсь в ежа с шипами, когда разговор заходит о Чону… но, да — я не хочу, чтобы кто-то думал о нем плохо!

— Ладно, пошли посидим где-нибудь. Я хочу выпить чего-нибудь горячего и сладкого, — Динь-динь обнимает меня за плечи и ведет в сторону кафешек.

Мы подходим к пешеходному переходу и встаем под светофором, ожидая зеленого света. И тут из иномарки, припаркованной в пяти метрах от нас, выбирается тот самый мужчина в костюме, — что встретился мне на набережной, когда мы гуляли с Чону…

Он пристально смотрит на меня, захлопывает дверцу машины, а затем не спеша направляется в нашу сторону.

И, судя по выражению его лица, наша встреча стала для него такой же неожиданностью, как и для меня.

— Это еще что за персонаж? — медленно протягивает Динь-динь, машинально поправляя свои волосы нежно голубого цвета.

Внимательно смотрю на нее.

Динь-динь?

Проявляет интерес к мужчине?..

Ей же нравятся только айдолы из k-рор групп!

— Мне кажется, или вы меня преследуете? — осторожно спрашиваю у человека в костюме, когда он останавливается ровно напротив меня.

— Все наши встречи случайны. Это могу сказать с уверенностью, — ровным голосом отвечает мужчина.

— Как думаешь, это тоже судьба? — с едва заметной улыбкой бормочет Динь-динь, пряча глаза.

Да что с ней?..

— Мы можем с вами где-нибудь переговорить? — спрашивает мужчина в костюме.

— Простите, но мне не о чем с вами разговаривать. Я вас не знаю. И у нас уже зеленый свет. Прошу прощения, — беру подругу под локоть и веду через дорогу.

— Ты чего? Он же вежливо с тобой разговаривал, — удивляется Динь-динь моему побегу.

— Мне не нравится его настойчивость, — отвечаю, увеличивая шаг.

— А откуда ты вообще его знаешь?

— Я его не… — резко торможу, потому что путь мне загораживает та самая иномарка, заезжая на тротуар.

— А он действительно настойчивый, — резюмирует Динь-динь.

— Я бы все же попросил вас составить мне компанию за чашечкой кофе, — выбираясь из машины, произносит мужчина.

— О! А мы как раз шли кофе пить… — радуется голубоволосое чудо рядом со мной. Смотрю на нее тяжелым взглядом.

Она вообще опасности не чует? Или ничего не понимает?

— Думаю, мы сможем найти общий язык, — отвечает мужчина, глядя то на Динь-динь, то на меня.

— Что вам нужно? — спрашиваю прямо, останавливая подругу, которая уже собралась, было, идти вместе с ним.

— Вы хотите разговаривать об этом здесь? — уточняет он.

— Я бы предпочла вообще с вами не разговаривать, — признаюсь.

— А вы прямая, — замечает мужчина.

— Ей можно, — усмехается Динь-динь.

И до меня, наконец, доходит, почему она ведет себя так странно!

Но как бы ей объяснить, что это не тот случай, когда я могу назвать имя господина Кана — и от меня все отстанут?..

Этот человек интересуется его сыном.

И фамилия Лина его вряд ли отпугнет.

Черт…

— Раз вам можно, я позволю себе ответную прямоту, — неожиданно произносит мужчина, а затем подходит ко мне вплотную, кладет руку на талию со спины и мягко, но настойчиво подталкивает вперед.

— Что вы… — хочу спросить, что он себе позволяет, но меня перебивают.

— Это кафе в самом центре, вам нечего бояться: кофе там не отравленный, — говорит мужчина в костюме и через четыреста метров сворачивает к двери в довольно известное заведение с действительно отличным кофе.

Я немного расслабляюсь, когда захожу внутрь и вижу других посетителей. Не будет же он позволять себе лишнего, когда вокруг столько свидетелей? Да и окна здесь во всю стену — просмотр с улицы отличный.

Почему я об этом думаю?

— Ваши предпочтения? — спокойно интересуется мужчина в костюме.

— А он еще и угощает?.. — Динь-динь поднимает брови.

— Кофе по-венски, — отвечаю сухо.

— А я буду Латте! — с блеском в глазах отзывается подруга.

Вновь одариваю ее тяжелым взглядом.

Когда нам приносят заказ, я уже борюсь с желанием позвонить в полицию. Аура этого человека слишком сильно давит на меня. У него явно не «благие намерения» в отношении нас — и я понятия не имею, откуда это знаю, и почему в этом уверена.

— Вы смотрите на меня, как на маньяка, — замечает мужчина.

— Вы привели нас в кафе насильно, — отвечаю ровно.

— Мне всего лишь нужно задать вам пару вопросов и получить ваше позволение на передачу небольшого послания, — произносит мужчина.

— А если я не дам своего позволения? — спрашиваю прямо.

— Я вижу, вы не из пугливых, — замечает человек в костюме.

— А вы меня уже запугиваете? — уточняю.

— Даже не начинал, — абсолютно спокойно отвечает тот, — мы просто вместе пьем кофе.

— Почему именно я? — опуская взгляд на кружку, спрашиваю через несколько секунд.

— Что?

— Почему вы выбрали именно меня? У Лина много знакомых, друзей и прочих приближенных — и я не вхожу в их число. Так в чем причина?

— Лин? — Динь-динь поворачивается ко мне, — Так это из-за него?..

— Он не заботится о своих знакомых, друзьях и приближенных. Но о вас он заботится, — отвечает мужчина.

— Вы были в тот день в клубе, — доходит до меня, — в пятницу — вы были там!

Иначе и быть не может! Он говорит так, словно видел проявление заботы, а не просто "слышал о ней".

Лин оставил меня в вип комнате, когда началась вся заваруха… а потом туда зашли несколько незнакомых мужчин…

— А что произошло в пятницу? — хмурится Динь-динь.

— Что вам от меня нужно? — отставляю кружку и задаю вопрос уже совершенно серьезно.

— Я хочу, чтобы вы передали Лину сообщение от моего босса.

— А ваш босс — это тот молодой политик, у которого брали интервью на набережной? — спрашиваю у него.

— У вас хорошая память.

— Политик? — удивляется Динь-динь, — Простите, но вы больше на какого-то мафиозника походите.

— Вы имели опыт общения с мафиозниками? — сухо уточняет у нее мужчина.

— Нет. Но вот Стася с кем только не имела опыта общения! — высокомерно отвечает подруга.

И я через силу гашу желание стукнуть себе по лбу.

— Ваша подруга очень уверена в ваших силах и в вашей способности противостоять любым противникам, — замечает мужчина бесстрастным голосом.

Почему у меня ощущение, что он с таким же тотальным спокойствием может прихлопнуть нас за этой кафешкой — где-нибудь в подворотне?..

— Вы не такой уж и страшный, — фыркает Динь-динь, которую, очевидно, сильно задевает тот факт, что мужчина совсем не обращает на нее внимания, — Да и бояться нам нечего: если что-то будет угрожать Стасиной жизни, туг быстро появится некий типок в маске и отметелит вас в стиле кун-фу.

— Дина, — цежу сквозь зубы, желая провалиться под землю.

— Типок в маске? — заинтересованно переспрашивает мужчина, — Такой высокий худощавый молодой человек с темными волосами и респиратором на лице?

Изумленно смотрю на него. Откуда он его знает?

— Вы встречались? — хмурится Динь-динь.

— Так вы знакомы с тем молодым человеком? — игнорируя ее, спрашивает у меня мужчина.

— Он ее защитник, — вновь встревает Дина, и в этот раз я не выдерживаю:

— Хватит, пожалуйста.

Для нее все это — несерьезно. Все это — романтика из моих историй.

Она никогда не видела настоящей драки. Она никогда не видела, как на лице взбухают гематомы, а изо рта течет кровь. Она никогда не видела, как человек теряет сознание от удара в голову, и никогда не слышала, как хрустят кости. Она уверена, что спокойно справится со всем этим — но это не так.

Потому то, как она сейчас ведет себя…

Это неприемлемо.

— Он действительно появится, когда вы окажетесь в опасности? — спокойно спрашивает мужчина в костюме, глядя мне в глаза, — Признаюсь, у меня есть пара вопросов к этому молодому человеку…

— Но сейчас я не в опасности, — отвечаю ровно, — мы в общественном месте.

Я не позволю ему вызывать парня в маске через меня!

— В общественном? Я бы так не сказал, — произносит мужчина и делает знак рукой.

В следующую секунду все посетители кафе встают и выходят за дверь на улицу, а последний — переворачивает табличку открыто и скрывается в служебном помещении.

— Это… — протягиваю, напряженно глядя на опустевший зал.

— Этот кафетерий принадлежит семье моего босса, — отвечает мужчина в костюме тем же ровным голосом, — а теперь скажите, что нужно сделать, чтобы вы ощутили себя в опасности?

— Дина, звони в полицию, — поднимаясь на ноги, напряженно произношу я.

— Дина, если вам дорог телефон и рука, которая его держит — не звоните в полицию, — произносит мужчина.

— Как вы можете… — отступаю от стола.

— Вы действительно сломаете мне руку? — изумленно переспрашивает подруга, отступая вместе со мной.

— Сядьте на место, — предлагает мужчина.

— Я сама туда позвоню, — быстро достаю из кармана сотовый, набираю номер и вскрикиваю, когда мужчина в одно движение оказывается рядом со мной, а мой телефон оказывается в его руке.

— Я же просил обойтись без звонков, — схватив меня за предплечье, ровно произносит он.

Он… он действительно сломает мне руку?!

— Отпусти ее.

Замираю, услышав знакомый голос. А затем перевожу взгляд и изумленно смотрю на парня в маске, стоящего у входа.

— Быстро, — только и произносит мужчина, а затем отпускает мою руку и заставляет сесть на стул, надавив ладонями на плечи, — я был уверен, что мы увидимся — и не раз.

— Если хотел говорить со мной — говори. Она здесь ни при чем, — отвечает парень в маске.

— Для каждого из вас у меня есть задание, — произносит мужчина, а затем залезает ко мне в карман и достает телефон.

— Что? — не успеваю вернуть сотовый на место и напряженно смотрю на похитителя моей собственности.

— Маячок должен быть там, где его точно не заметят, — снимая с него чехол, отвечает мужчина в костюме, — этот предмет должен быть переносным и необходимым — таким, который всегда носят с собой, — он отлепляет что-то маленькое и металлическое от внутренней стороны чехла моего телефона и рассматривает это на своем пальце, — хорошая модель.

— Ты… следил за мной? — изумленно перевожу взгляд на парня в маске.

— А вы об этом не догадывались? — мужчина в костюме смотрит на меня с легким удивлением, — Признаюсь, мне любопытно, что за отношения вас связывают.

— Что тебе от нее нужно? — спрашивает мой защитник, игнорируя и мой вопрос, и любопытство моего похитителя.

— Я хочу, чтобы она передала сообщение Кан Лину, — спокойно отвечает мужчина.

— Какое? — спрашивает парень в маске.

— Оно состоит не из слов. Это, — он обводит взглядом место действия и нас с Динь- динь, напряженно застывших в ожидании его ответа, — и есть сообщение.

— Ты хотел надавить на его уязвимое место — у тебя это получилось. Теперь отпусти девушек, — произносит молодой человек.

— Я не уверен, что они в достаточной мере напуганы.

Эти слова мужчины в костюме заставляют меня зябко поежиться. Он же не будет ничего с нами делать?.. А если будет… парень в маске… он же нас спасет?..

Чертово женское непостоянство: еще минуту назад я была зла на него из-за этого дурацкого жучка!

— Я не позволю тебе навредить им, — уверенный голос парня в маске действует на меня успокаивающе.

Но… я не могу не задаться логичным вопросом: почему он хочет защитить нас? Ведь он сам сказал, что раньше дело было не во мне — своим заступничеством он хотел спровоцировать Лина! Так что изменилось теперь?

Стоп… Лин!

— Твой капюшон тебе не мешает? — протягивает мужчина в костюме, — Ты прячешь лицо, но это сильно ограничивает твое зрение. Думаешь, справишься со мной? В тот раз темнота тебе помогала, но сейчас я вижу тебя при дневном свете.

Да, Лин! Надо… что? В тот раз?..

— Вы уже встречались? — наконец, доходит до меня.

— Он защитил тебя и клуб, в котором ты работаешь. Это стоило ему пары сломанных ребер, — спокойно отвечает мужчина в костюме.

— Ты высокого мнения о себе, — без интонаций произносит парень в маске.

— Только один перелом? Аты крепкий, — протягивает мужчина.

— Вам… вам вообще не нужно драться! — вскакиваю с места, ужасаясь последствиям их встречи.

А ведь это снова — моя вина!

— Не нужно? — переспрашивает мужчина в костюме, склонив голову набок.

— Вы же оба настроены против Лина! Я тоже — не большая его фанатка! Так какой смысл выяснять отношения друг с другом? Разве враг твоего врага — не твой друг?! — восклицаю, активно жестикулируя и пытаясь донести до них эту простую истину.

Парень в маске и мужчина в костюме поворачиваются и внимательно смотрят друг на друга.

— Черт, он действительно существует, — неожиданно для всех подает голос Динь- динь.

Поворачиваюсь к ней.

— Я думала, ты его выдумала, — выдает она.

И у меня заканчиваются слова.

Хотя нет, не заканчиваются:

— Выдумала?..

— Ну… закрадывались периодически сомнения… я не была уверена… — тут же тушуется подруга.

— Как я могу ЕГО выдумать?! — беспардонно ткнув пальцем в парня в маске, спрашиваю у нее.

— Да, он реально крут, — залипнув на объект обсуждения, протягивает Динь-динь, — какой Чону?! Выбирай этого и живи счастливо!

Чувствую, как краска постепенно заливает лицо. Спустя пару секунд оно уже пылает алым пламенем.

— А вы притягиваете к себе довольно неординарные личности, — замечает мужчина в костюме.

На парня в маске я вообще боюсь смотреть.

Ибо стыдно.

— Простите… за это, — выдавливаю из себя, опуская голову.

— По поводу ваших слов… — возвращается к теме мужчина, — я не уверен, насколько вы можете быть полезными для моего босса.

— Я не хочу быть полезной для вашего босса. Я… — и тут я останавливаю себя, понимая, что не могу сказать этого при Динь-динь.

Подруга на данный момент доказала, что ее рот не умеет закрываться вовремя. А это опасно для стратегически важной информации.

Вдруг она когда-нибудь столкнется с Л ином?..

Тогда этот день станет последним для меня.

— Мы можем обсудить это в другом месте и в другое время, — довольно резко произносит парень в маске, прерывая образовавшуюся паузу.

Перевожу взгляд на него. Он злится?.. Или предостерегает меня?

Почему я не должна договариваться с этим человеком?..

Глава 15. Не тот зряч, кто видит…

— Вы предлагаете мне отпустить вас? — спрашивает мужчина в костюме.

— Я предлагаю встретиться без лишних глаз и ушей, — отвечает парень в маске.

— Так понимаю, ты говоришь о себе. Но, насколько я понял, у Станиславы есть ко мне предложение, — протягивает мужчина, а меня передергивает от этого его обращения ко мне.

— У меня нет конкретных предложений для нашего сотрудничества. Я просто искренне не понимаю, что нам делить, учитывая, что я не имею никакого отношения к Лину. И уж тем более — не имею к нему никаких теплых чувств, — отвечаю ему.

— Зато он к вам явно что-то имеет. И это может мне пригодиться, — говорит мужчина, и я осознаю, наконец, куда меня хотят втянуть…

Так вот почему парень в маске был против…

— Тебе необязательно использовать ее для наживки. У Лина есть зуб на меня, — повышает голос он, вторя моим мыслям.

— Это интригует, — протягивает мужчина в костюме, переводя взгляд с меня на него,

— ты так хочешь защитить ее. Но при этом девушка явно не знает тебя в лицо. И понятия не имеет о… скажем так… масштабе твоей помощи.

— Это не твое дело, — отрезает парень в маске.

— Ты не прав. Вы оба в данный момент на моей территории, — спокойно отвечает мужчина, — оба в моей власти. И лишь от меня зависит, кого я предпочту в качестве наживки.

— Что вам сделал Лин? — удивленно спрашиваю у него.

— Ничего. Мне вообще все равно — кто он такой, и почему появился в моем списке. Это моя работа — устранять не нужных боссу людей. А вы — мои инструменты, не более.

— Очень простая философия, — замечает парень в маске.

— Твоя — не сложнее. Ты решил защищать ее, — мужчина кивает на меня, — и при этом не видишь разницы между препятствиями. Это тебе навредит, и очень скоро.

От его слов мне становится не по себе…

— Отпусти их. Мы сможем договориться, — произносит парень в маске, и голос его на этот раз звучит глухо.

Мужчина в костюме некоторое время смотрит на него, затем на меня, словно взвешивая все за и против.

— Хорошо. Я верю тебе: ты не будешь ее подставлять, — наконец, говорит он, и от этих его слов мне становится еще хуже.

Он угрожает?..

— Идите, — парень в маске кивает на выход, и мне приходится подняться с места, а затем и подтянуть за собой Динь-динь.

Та, кажется, находилась в легком невменозе. И я не уверена, из-за чего именно: из-за страха перед мужчиной в костюме или из-за глубокой депрессии, возникшей на фоне того, что на нее совсем не обращали внимания?..

Когда дверь за нами закрывается, а треклятое кафе остается позади, я, наконец, спокойно выдыхаю.

А затем и вовсе прислоняюсь к стене и сползаю вниз — конечно, перед этим отойдя от места «X» на километр, как минимум.

— Черт, да что же такое творится?! — спрашиваю неизвестно у кого, закрыв лицо руками.

Тишина в ответ меня не напрягает. Меня напрягает то, как непривычно молчалива Динь-динь.

Убираю ладони и смотрю на подругу, задумчиво глядевшую вдаль.

— Что с тобой? — спрашиваю у нее.

— Я выглядела жалко, да?

Свожу брови к переносице. Я никогда не слышала, чтобы голос подруги звучал

так.

— Что ты имеешь ввиду? — переспрашиваю у нее.

— Ты-то выглядела круто. Такая вся деловая, вопросы по существу. А я… почему я ощущаю себя таким ничтожеством?! — с неожиданной болью спрашивает она, глядя на меня глазам, полными слез.

— Дина…

— Ты могла хотя бы предупредить меня, что это может быть ТАК! — восклицает подруга.

— Как — «так»? Ты сотню раз слушала мои истории с работы. Или подробности моих поездок к господину Кану… да ты единственная, кому я вообще почти все рассказывала! — не очень понимая, в чем меня обвиняют, защищаюсь я.

— Вот именно — почти! Ведь ты никогда не говорила о том, как это может быть, если рядом с тобой будет кто-то еще! Если рядом с тобой буду я! — выкрикивает Дина.

— Я не понимаю… я что, должна была придумать для тебя какой-то тренинг на этот случай? — изумленно уточняю.

— Они вообще не обращали на меня внимания! Словно я была пустым местом!!!

— ткнув пальцем в сторону кафе, продолжает истерить Дина.

— О, ты не была пустым местом! Ты порола все, что тебе на ум приходило, вообще не задумываясь над тем — что можно говорить, а что нельзя! — припечатываю ее строгим голосом, впервые позволяя себе поучать подругу.

— Простите, пожалуйста! Но только так я могла почувствовать, что я все еще присутствую на этом Тайном Собрании! — явно иронизируя, отвечает Дина.

— Собрании? Ты так это восприняла?! — еще более изумленно переспрашиваю.

— А как я должна была это воспринять? Что это было?!

— Это была ПРЯМАЯ УГРОЗА ТВОЕЙ И МОЕЙ ЖИЗНИ, подруга! — повышаю голос, поднявшись на ноги, — Ты что, так и не поняла?.. Все еще думаешь, что я сказки про себя придумываю: чтобы развеселить тебя? Все еще не воспринимаешь больших и грозных дядь, желающих сломать тебе руку в назидание — всерьез?!

— Что?.. Я не…

— А он бы сломал тебе руку! — срываюсь я, — Для того, чтобы доказать тебе, неразумной, что взрослые люди просто так не пугают! И если тебе дорогу перекрывает автомобиль с тонированными окнами, нужно ускорять шаг, а не радоваться тому, какой интересный экземпляр оказал тебе внимание! Вот мне интересно, если бы меня прибили на твоих глазах — до тебя бы дошло? Или ты и смерть мою в качестве очередной серии развлекательного шоу под названием «Жизнь Стаей» — восприняла?

— Что ты говоришь… — выдавливает из себя Динь-динь, но меня уже несет:

— Каждый раз, когда я говорила тебе о своих столкновениях с очередной местной «бандой», о разборках в клубе или о мордоворотах господина Кана — я имела ввиду, что это ОПАСНО. А не что это «ой, так прикольно! Прям уличная романтика — всем бы так!»

— Зачем ты… — хмурится Дина, но я вновь ее перебиваю:

— Потому что нельзя быть таким домашним цветком, мира не знающим! — произношу чуть ли не по слогам.

Затем некоторое время молчу, пытаясь успокоиться и отдышаться.

— Я никогда не просила тебя о многом. Просила понимать меня — насколько это возможно. И мне казалось, что ты понимаешь. Но сегодня я столкнулась с Новой Тобой, которая каждым своим проявлением уничтожала доверие между нами. Теперь я не знаю — могу ли я тебе доверять?.. Знаешь, о чем я подумала, сидя в том кафе?.. Я подумала: наверное, не стоит говорить этого при Дине, ведь она может все рассказать Лину!

Лицо подруги вытягивается, а в глазах появляется… я даже не знаю, что это?.. Она смотрит на меня так, словно я только что достала из ее кармана визитку со словом «предатель».

Я замечаю тот момент, когда ее глаза увлажняются, а затем и вовсе заполняются слезами.

Она молча поднимается на ноги, вытирает щеки от мокрых дорожек, разворачивается и идет к светофору. Но, подойдя к пешеходному переходу неожиданно останавливается, достает телефон из сумочки, отвечает на звонок, потом поворачивается ко мне и вытягивает руку с устройством.

Ничего не понимаю. Смотрю на нее, не соображая, чего от меня хотят? А затем вспоминаю, что мой телефон остался у мужчины в костюме…

***

Так этот звонок — мне?..

Но…

Делаю шаг, потом второй, а потом быстро подхожу к Дине и осторожно беру у нее сотовый.

— Да?.. — спрашиваю неуверенно.

— Твой телефон у меня. Буду ждать тебя на крыше, на нашем месте.

На этом разговор заканчивается. Несколько секунд смотрю на потухший экран, а затем возвращаю телефон Дине.

— Спасибо, — выдавливаю из себя.

— Не за что, — негромко отвечает она, а затем разворачивается и переходит дорогу, оставляя меня одну.

Смотрю ей вслед, понятия не имея, как дальше сложатся наши отношения.

Я сейчас потеряла подругу? Или мы сможем найти понимание?.. Когда-нибудь… Отворачиваюсь и бреду к клубу.

Надо забрать мой телефон. И понять, в какие неприятности я в очередной раз втянула своего защитника…

Когда добираюсь до здания рядом с клубом, несколько секунд стою перед пожарной лестницей. Что случилось с моей жизнью? Как так обернулось, что я вляпалась во все это? Кто в этом виноват? И нужно ли искать виновного? Или стоит просто плыть по течению и ждать — куда меня вынесет?

В итоге — берусь за железные поручни и поднимаюсь наверх; благо — в этот раз на мне не было облегающего платья и каблуков.

Парень в маске уже ждет меня на крыше. Он стоит чуть в стороне и смотрит на город.

— Мне стоит сказать тебе спасибо, — произношу негромко, медленно подходя к нему,

— но ты приучаешь меня к тому, что всегда окажешься рядом — если мне будет нужна твоя помощь. А к таким вещам привыкать нельзя.

— Ты хочешь, чтобы я перестал появляться? — спрашивает молодой человек.

— Зачем ты установил жучок на мой телефон? — игнорируя его вопрос, спрашиваю я.

— Что именно тебя возмущает? То, что я его установил, или то, что тебе об этом не сказал? — спокойно уточняет он.

— Я бы хотела, чтобы ты советовался со мной прежде, чем делать что-то подобное, — отвечаю прямо, — у меня есть личная жизнь. Ее подробности тебе знать необязательно.

Молчание, последовавшее после моих слов, меня озадачило. Как и ровный ответ, спустя пару секунд:

— Хорошо.

Поднимаю подбородок, смотрю на спину молодого человека, который так и не соизволил ко мне развернуться.

Интересно, в чем проблема? В том, что мы впервые при свете дня встречаемся?..

— Что… что бы произошло, приди тот мужчина в клуб?.. — спрашиваю негромко.

— То же, что и в пятницу, но при условии отсутствия охраны Лина, — отвечает он.

— То есть, пострадали бы люди? — свожу брови к переносице.

— Не только люди. Ремонт помещения после их визита вылился бы в круглую сумму.

— Мне рассказать о твоей помощи директору? — поджав губы, уточняю.

— Не нужно. Я делал это не для него.

— А для кого? Для меня?.. — спрашиваю, глядя на его куртку. Очень жду ответа.

— Я выяснил любопытный факт о втором твоем работодателе, — спустя некоторое время произносит молодой человек, оставив предыдущий мой вопрос без ответа.

— О Геннадии Юрьевиче? — нахмурившись, переспрашиваю, — Зачем тебе вообще понадобилось что-то о нем выяснять? Это друг моего отца. Он — хороший человек.

— Друг? — с легким удивлением уточняет мой защитник, чуть оборачиваясь ко мне.

— Да, они с папой дружат с института. Они даже дело совместное открыли! Правда, быстро прогорели… Но это из-за отсутствия опыта в бизнесе…

— Но сейчас у друга твоего отца большая кофейня и стабильная прибыль, — замечает парень в маске.

— Он получил жизненный опыт, извлек уроки из ситуации и продолжил заниматься бизнесом. Что в этом удивительного? — спрашиваю, слегка теряясь — почему мы говорим о Геннадии Юрьевиче?

— Он не просто арендовал помещение. Он купил его. Как и всю мебель и технику. Откуда он взял деньги, если ты говоришь, что они с твоим отцом прогорели?

— Деньги дал господин Кан, — отвечаю ему.

— Дал или занял? — ровное уточнение.

— Я не в курсе подробностей. Но, насколько мне известно, Геннадий Юрьевич не выплачивает ему никаких процентов. Иначе он не смог бы купить новую машину и дом в пригороде. Но почему это тебя так волнует?

— Потому что сумма на открытие подобного бизнеса с учетом всех трат приблизительно равно той сумме, что пропала у одного моего знакомого, что был здесь три года назад, — неожиданно холодно отвечает парень в маске.

— Геннадий Юрьевич не стал бы красть деньги! — восклицаю, изумленно глядя на его профиль, — И я же сказала: сумма была взята у господина Кана.

— Одно другому не мешает, — звучит странный ответ.

— Зачем ты мне об этом говоришь? При чем здесь твой знакомый? И какое отношение это имеет к моей просьбе? — пытаюсь понять его логику.

— Ты просила меня выяснить, как твой отец связан с господином Каном. Друг твоего отца, чей бизнес прогорел, вдруг получает неожиданный подарок от судьбы в виде денег на открытие нового предприятия. Это само по себе странно. Но еще более странно то, что перед этим твой отец попадает в тюрьму — а после его исчезновения из твоей жизни господин Кан берет тебя под свою опеку, — произносит парень в маске.

Стою, глядя на него, и чувствую, как моя голова пустеет.

Я никогда не задумывалась над этим. Я никогда даже мысли не допускала, что в этом деле может быть замешан и Геннадий Юрьевич…

— Я… — выдавливаю из себя, даже не особо понимая, что я сейчас скажу.

— Ты знаешь, за что сидит твой отец? — резко спрашивает парень в маске.

— За убийство. Непреднамеренное. Это был несчастный случай… Он не хотел этого

— он в жизни ни на кого руки не поднимал… — опустив взгляд в пол, пытаюсь оправдать поступок отца.

— Что произошло? — глухо переспрашивает молодой человек.

— Их бизнес прогорел… папа некоторое время выпивал — у него было сложное время: он взял квартиру в ипотеку для нас двоих, полагая, что скоро начнет получать стабильный доход — а все так быстро рухнуло… в общем… я не знаю подробностей. Он не рассказывал. Знаю только, что он напился и сел за руль пьяный… и сбил человека… а потом врезался в угол здания.

Некоторое время парень в маске молчит. Я тоже молчу. Я не могу понять отца — как он мог сесть пьяным за руль?! Он никогда себе этого не позволял! Но я видела его глаза в зале суда…

Они были пустыми.

Он ни разу не посмотрел на меня.

И когда мы встретились в последний раз, он продолжал игнорировать мой взгляд; в тот день он сказал, чтобы я не искала встречи с ним до конца срока; что он будет игнорировать мои визиты, если я приду к нему — потому что он не хочет видеть меня в тюрьме… даже близко с ней! Еще он сказал, что у меня не будет никаких проблем. Что обо мне позаботятся.

Обо мне действительно позаботились — если это можно так назвать. Геннадий Юрьевич дал мне денег на первое время, а потом устроил в новенькое кафе. А господин Кан следил, чтобы меня не трогала местная шпана; а когда я устроилась в ночной клуб — предупредил всех работников, что я под его защитой…

— Где машина твоего отца? — спрашивает парень в маске, выбивая меня из воспоминаний.

— Что?.. Зачем она тебе? — удивляюсь я.

— Так, где она? — повторяет он свой вопрос.

— Я не знаю! — качаю головой и отступаю на шаг. Понятия не имею — почему, но чувствую на себе давление от его вопросов.

— Какая марка? — следующий вопрос.

— Китайская. Не помню, как называется…

— Высокая-низкая?

— Не высокая.

— Модель?

— Я не знаю! Я в этом не разбираюсь! Это была легковушка…

— А твой отец?

— Что — мой отец? — обхватив себя за плечи, переспрашиваю.

Поток его нескончаемых вопросов меня напрягает.

— Твой отец был на суде на своих двоих? — сухо уточняет парень в маске, чуть подняв голову и впервые взглянув на меня.

— Ну… да… он был здоров, как всегда, — нахмурившись, отвечаю.

— Тогда здесь только два варианта: либо тебя подводит память, и ты не помнишь, как он сидел на суде в инвалидном кресле, либо того человека сбил не твой отец.

Смотрю на него. Долго смотрю. Пытаюсь осмыслить то, что он мне сейчас сказал.

— Папа не сбивал того человека?.. — переспрашиваю негромко.

— Если твой отец был жив здоров и не имел ни на лице, ни на теле ни одной царапины — то это не он, — отвечает парень в маске.

Стою и молчу. Пока не понимаю, что происходит в моем сознании.

— Легковой автомобиль китайского производства должен был сильно деформироваться после подобного удара. А ты говоришь, что твой отец не только сбил человека насмерть, но и врезался в угол здания. Ему, как минимум, должно было ноги переломать, и это я не говорю о подушке безопасности, которая должна была сломать ему нос или хотя бы оставить пару синяков на лице. Но если ты утверждаешь, что твой отец был здоров — то он сидел за рулем танка. Или новой модели машины будущего — из титанового сплава.

— Это не смешно, — выдавливаю, закрывая рот рукой.

— Ты права, не смешно, — отвечает парень в маске.

Не знаю, сколько я так стою, глядя на каменную крошку под ногами, но в какой-то момент передо мной появляется мужской силуэт, а затем…

Странное это чувство, когда тебя обнимает незнакомец. Наверно для того, чтобы получить необходимую поддержку от подобного рода жеста, нужно что-то испытывать к человеку. Я не знаю, что я испытываю к парню в маске. Но моей благодарности за все, что он сделал для меня, хватает для того, чтобы не оттолкнуть его. И даже попытаться принять его поддержку.

Мой отец — не убийца.

Что я испытываю по этому поводу? Скорее всего — облегчение. Но с этим облегчением приходит сотня новых тревог: почему он взял вину на себя? Почему ничего мне не сказал? Зачем вообще влез в это дело? Как он с этим связан? Его подставили? Судья был подкуплен? Но кем? И почему отец даже не попытался защититься?!

Вцепляюсь в куртку парня и утыкаюсь лицом ему в грудь. Хочу заплакать, но у меня не получается. То ли сил нет, то ли эта опция в принципе отключилась в моем организме…

Затем ощущаю теплую ладонь у себя на затылке.

Вспоминаю, как он впервые спас меня — точно так же прижав к телу…

И на душе почему-то становится спокойней.

Он всегда оказывался рядом. Он — единственный, кто никогда не подводил. Он защищал даже тогда, когда я сама того не хотела.

— Пожалуйста, не бросай меня…

Сама не понимаю, как это вырывается из моего рта.

И еще больше удивляюсь, когда парень в маске сильнее прижимает меня к себе…

— Я смогу ему помочь?.. Смогу вытащить его оттуда?.. — спрашиваю негромко, спустя несколько минут.

— Я не знаю.

Это честно. Если весь суд был чьим-то разыгранным спектаклем — то я не смогу повлиять на это дело. Даже если притащу за руку судмедэксперта, который способен будет подтвердить теорию парня в маске.

Я не знаю, где машина отца. И я понятия не имею, кто на самом деле сбил того человека… без доказательств мне нечего делать в здании суда.

Но вот что я смогу сделать и точно сделаю…

Да, я определенно это сделаю!..

Я…

— Тебе нужно встретиться со своим отцом, — словно читая мои мысли, произносит парень в маске.

— Да.

Мои руки скользят вниз по его спине, а затем я и вовсе отступаю.

— Я сделаю это в ближайшее время, — произношу, отворачиваясь от молодого человека.

— У меня будет вопрос к нему. Я хочу, чтобы ты его задала.

— Хорошо…

— Твой телефон, — он кладет устройство мне в карман.

Некоторое время я молчу, а затем все же спрашиваю:

— Как мне связаться с тобой?..

— Я убрал прослушку, но установил маячок. Если увижу, что ты за пределами привычной зоны — тут же приду, — отвечает молодой человек.

— Нет… я хочу иметь возможность связаться с тобой. По собственному желанию, — поворачиваюсь к нему и смотрю в лицо, точнее — в ткань капюшона, потому что он успевает опустить голову, — ты знаешь мой номер и номера моих знакомых. Я имею на это право.

— Я напишу тебе, — отвернув голову, чуть резковато отвечает парень в маске.

— Когда?

— Позже, — отрезает он и скрывается за краем крыши, ловко перепрыгнув на лестницу.

Позже… А если я решу поехать завтра?..

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Кого я обманываю? До того, как сесть в машину и отправиться с визитом в место, не столь отдаленное… я должна сделать звонок. Отец упрямый, поэтому мне нужно дать ему понять, что дело серьезное.

И в этом мне поможет один хороший друг нашей семьи.

Перебираюсь на лестницу и спускаюсь вниз.

То, что сейчас начнется… это уже нельзя будет остановить. Надо хорошенько ко всему подготовиться.

Глава 16. Открытие, способное перевернуть…

Бреду домой, врубив громкость в наушниках на полную мощность. Но любимая группа не успокаивает. Даже любимый трек не приносит удовлетворения после прослушивания. Сегодня это песня «Ложь» — одной известной азиатской группы. Понятия не имею, почему именно ее поставила на repeat, но почему-то в данный момент она больше всего соответствовала моему настроению. Думать о том, что в истории с обвинением отца замешан Геннадий Юрьевич… или даже не замешан — это в данном случае громко сказано, — а то, что он просто имеет отношение к этой истории… да, думать об этом не хотелось. Но в невысказанном обвинении парня в маске был здравый смысл: у Геннадия Юрьевича действительно дела пошли в гору — и именно после заключения папы. А еще этот неизвестный… буду называть его господин Икс (тот человек, у которого пропали деньги) — какое отношение он имеет ко всему этому? А ведь именно из-за него парень в маске и стал моим защитником, ввязавшись во всю эту авантюру.

Черт. Слишком много неизвестных в уравнении.

И слишком мало информации. Мне необходимо встретиться с отцом и задать ему целый ряд вопросов. Вот, кстати, занятие на вечер — составление списка. Я не имею возможности разбрасываться временем, отведенным мне на свидание с папой. Придется отодвинуть в сторону все свои чувства и вытрясти из него необходимые ответы.

Вот уж не ожидала, что он сможет удивить меня больше, чем сделал это три года назад…

Оказывается, я совсем плохо знаю своего родителя. Да что там? Я даже Дину плохо знаю! Учитывая тот факт, что я проводила с ней намного больше времени, чем с отцом, — это настоящее фиаско.

Похоже, я не разбираюсь в людях.

Останавливаюсь перед своим подъездом…

Идти домой не хочется. Хочется просто сидеть на лавочке и не думать ни о чем.

Собственно, долго и не думаю; осуществляю свое желание.

Сижу, слушаю музыку, успокаиваю сознание. Этот день принес с собой слишком много потрясений: угрозы от мужчины в костюме, капризы Дины, едва не вылившиеся в большие неприятности для всех нас, новости об отце…

Я не могу принести в дом весь этот груз на своих плечах. В моей квартире не так много вещей, а пустое помещение быстро впитывает в себя отрицательную энергетику…

Не знаю, сколько времени проходит, но в какой-то момент я замечаю тень человека перед собой. Поднимаю голову и смотрю на Чону… удивительное свойство — появляться тогда, когда я меньше всего ожидаю встречи с ним…

— Let’s go, — протягивая мне руку, произносит молодой человек.

Интересно, давно он здесь стоит?..

Поднимаюсь на ноги, вкладываю руку в его ладонь и позволяю увести себя в дом. Мы вместе едем на лифте и выходим на моем этаже. Заходим в квартиру и, как-то не сговариваясь, идем на кухню.

Чону ставит чайник, а я встаю перед окном и смотрю на темнеющее небо…

— Стася…

Оборачиваюсь, принимаю от него кружку с горячим напитком, медленно пью.

Ничего не произношу вслух. Чувствую, что Чону каким-то образом понимает мое состояние — именно поэтому он и пришел ко мне. Он почувствовал, что мне необходимо, чтобы кто-то был рядом.

***

Я и не знала, что мне, оказывается, нужны люди. Всегда была уверена, что, окажись я на необитаемом острове, то спокойно бы справилась одна. А, выходит, не справилась бы… раз уж даже с простейшим переживанием справиться не могу- и так или иначе жду поддержки…

Вот почему я не решалась идти домой: я просто не хотела оставаться одна в четырех стенах — а не потому, что «принесла бы с собой плохую энергетику»… Черт, какую только чушь люди не придумают, чтобы убедить себя в своей собственной силе.

Иногда нужно просто признать свою слабость…

Отставляю кружку на стол, подхожу к Чону и прижимаюсь к нему, обхватывая руками его талию. Он тут же обнимает в ответ, и некоторое время мы оба стоим, ничего не говоря и просто наслаждаясь тишиной.

Наверное, нам действительно не нужны слова…

Провожу руками по его спине, сверху вниз… и замираю.

Знакомое ощущение. Слишком знакомое.

Дышу в его футболку, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее от волнения.

Буквально час назад — или чуть больше — я сделала то же самое. И ощутила то же самое.

С тем, с другим.

И если задуматься, слова-то нам не нужны… но такое удивительное понимание встречается, должно быть, раз в сто лет — и я явно родилась под счастливой звездой, раз именно мне повстречался такой понимающий молодой человек.

Вновь провожу руками по его спине, ощущая жгуты мышц… и вспоминаю следы побоев на его теле. Тот раз, когда меня окружила банда Лина в полном составе… тогда парню в маске сильно досталось.

А встреча с мужчиной в костюме?.. Если я правильно поняла, то он планировал посетить клуб в субботу — на следующий день после разборок, когда я приняла должность администратора. И парень в маске преградил ему дорогу… А на теле Чону появились новые синяки и гематомы.

Отрываюсь от его груди и заглядываю в глаза. Шоколадные глаза… такие теплые, что могут согреть…

Приподнимаюсь на носочках и легонько целую его в губы — так невесомо, насколько это возможно. На грани прикосновения.

Мягкие… как и у того… и такие же полные.

— Стася? — произносит Чону, чуть сведя брови к переносице.

Отрываю руку от его талии, поднимаю ее наверх и закрываю ему рот.

Смотрю на лицо.

И ПОНИМАЮ, ЧТО МОЁ СЕРДЦЕ СЕЙЧАС НЕ ВЫДЕРЖИТ.

Отступаю от молодого человека, опуская голову.

— Я не очень хорошо себя чувствую… Наверно, мне лучше остаться одной, — выдавливаю из себя, не глядя на него.

Чону кивает, вновь поражая меня своей прозорливостью, и молча выходит из моей квартиры.

Опускаюсь на стул, обхватывая теплый от горячего чая стакан.

Это какой-то бред… это вообще возможно?.. Или у меня фантазия разбушевалась после всех нервных потрясений?..

Надо сосредоточиться…

Единственный раз, когда я смогла четко рассмотреть глаза парня в маске, это при нашей первой встрече: под утро, когда я возвращалась с клуба. Я запомнила, что они у него были карие.

Карие глаза и черные волосы.

Почему я тогда не обратила внимания на разрез?.. Потому что я бредила, полагая, что это часть моего сна, и меня спас Ли Мин Хо — ни больше, ни меньше.

Выходит… их разрез был азиатским?..

Отрываю руки от кружки и обхватываю свою голову.

Я ведь не могу быть настолько слепой?.. Или могу?.. Человек, появившийся в моем доме в тот момент, когда началась вся эта заваруха… человек, не знающий языка, но понимающий мое настроение и считывающий мои желания едва ли не с жестов… человек малоговорящий… человек, присматривающий за мной, защищающий меня…

***

Почему ты так поступил со мной?..

— Эй, Стася.

Поднимаю голову, смотрю на Риту.

— Посетитель, — произносит девушка, кивнув в сторону.

Разворачиваюсь и смотрю на мужчину, ожидающего, когда его обслужат.

— Добрый день, — здороваюсь на автомате, принимаю заказ.

— А наша мисс «лучшая работница» уже не так хороша, — фыркает Карина.

— Даже в таком состоянии она лучше тебя, — осекает ее Рита, и та уходит, задрав подбородок — приводить в порядок освободившийся стол, — С тобой что? — прямо спрашивает меня коллега, — Я никогда не видела тебя в таком состоянии.

— Если я отвечу, то не услышу в ответ привычное «зачем ты мне это рассказываешь»?., - уточняю без интонаций.

Рита ничего не отвечает; внимательней присматривается ко мне, сводя брови.

— Ты поссорилась со своим иностранцем? — наконец, задает вопрос.

— Он не мой иностранец, — ровно произношу.

— Так и думала. Даже разборки с этим вашим богатеньким наследником не влияли на тебя так сильно, — замечает Рита.

— Я возьму себя в руки. Можешь не обращать внимания, — делаю капучино на вынос, отдаю посетителю, прочищаю детали на машине.

— Ты можешь поговорить со мной, — произносит Рита.

— Я ни с кем не могу поговорить, — отвечаю, давя внутри приступы жалости к себе.

Продолжаю делать свою работу, повторяя в мыслях, что я сильная, и мне никто не нужен. Как вдруг ощущаю руку на своем плече.

— Пойдем, — Рита ведет меня к служебной двери.

— Касса… — показываю на опустевшую стойку.

— Карина, встань на кассу, — командует Рита и уводит меня в нашу комнатушку, — садись, — указывает на стул, ставит чайник и разворачивается ко мне, — что происходит?

— Я работаю, а ты, видимо, хочешь отдохнуть и попить чайку, — отвечаю ей.

— Ты поняла меня.

— С каких пор тебе интересно? Мы работаем вместе почти три года. Ты никогда раньше не показывала желания общаться и тем более — слушать о моих проблемах,

— чуть резче, чем необходимо, произношу.

— Всем нужно разное время на адаптацию, — спокойно отвечает Рита, даже не думая огрызаться.

— Хочешь сказать, что, наконец, адаптировалась? Я рада за тебя.

— Я не про себя сейчас говорила.

Поднимаю голову и удивленно смотрю на нее.

— Все это время мы большую часть смен работали вместе. И ты ни разу не делилась подробностями своей жизни. Думаю, тебе особо и нечем было делиться… Я немного знаю о твоей ситуации — от Олега, а потому не напрашивалась в собеседники, решив, что ты откроешься, когда у тебя появится желание, — произносит Рита.

— Но ты сама не из разговорчивых, — замечаю справедливости ради.

— Верно, я не из тех, кто болтает по душам со всеми подряд. Да и ты была не словоохотлива. Нам было довольно комфортно друг с другом. Но, в отличие от тебя, я не подпускаю к себе людей намеренно. А ты закрылась, потому что так сложились обстоятельства. В этом наша разница.

Смотрю на нее; чувствую, как начинает дрожать подбородок, и опускаю голову.

— Я редко иду на контакт по своему желанию. И я прошу уважать мое решение, — спокойно произносит Рита, — Если ты не хочешь рассказывать, что случилось — это твое дело, я давить не буду. Но если ты сейчас закрываешься от меня из принципа… то это просто глупо. И от этого будет хуже только тебе самой.

— Я все равно не смогу объяснить, «что у меня случилось». Это не мои секреты… — покачав головой, произношу негромко.

— Но тебя обидели.

— Не обидели… скорее… не говорили мне правды. И, наверно, он имеет на это свои причины — но мне от этого не легче.

— Ясно… — отвечает Рита, — хочешь взять отгул?

— Я никогда не брала отгулов… и мне сейчас необходимо чем-то заниматься, иначе я себя съем изнутри.

— Хорошо, но, тогда я попрошу тебя делать свою работу так же хорошо, как раньше.

— Договорились, — киваю ей.

— Эй, там этот красавчик пришел. Который не говорит по-русски, — заглядывая в подсобку, протягивает Карина.

Рита оборачивается и смотрит на меня.

Встаю и иду к чайнику.

— Мы же хотели отдохнуть и выпить чая? — произношу, раскладывая пакетики по кружкам.

Тишина за моей спиной красноречива. Рита с Кариной явно переглядываются между собой.

— Я обслужу его, — в итоге произносит Рита и выходит вместе с рыжей красавицей, оставляя меня одну.

Не знаю, как это выглядит со стороны — глупо или по-детски, — но в одном точно останусь непоколебима: с Чону я больше дел иметь не буду. Из двух личин он — явно фальшивая.

Этот человек умеет говорить на русском языке не хуже меня. И совершенно точно этот человек приехал в Россию не по работе; у него совершенно другая цель.

И уж определенно этот человек знал, в какой дом он заселяется.

— Ты не выйдешь, пока он здесь? — Рита заходит ко мне через две минуты.

— Ты права… это может затянуться, — поднимаюсь со стула и нехотя иду в зал; занимаю свое место, принимаю следующий заказ.

Взгляд сам собой находит Чону (или как там его зовут?..), пока я делаю очередную порцию капучино. Молодой человек смотрит на меня не отрываясь, но я продолжаю заниматься своей работой, игнорируя его внимание.

— Эй, Стася… если он тебе больше не нужен… — начинает, было, Карина.

Поднимаю на нее взгляд, смотрю молча. Ничего не отвечаю.

— Ок, забираю его себе, — пожав плечом, фыркает та и идет к столику Чону. Но только подходит к нему, как молодой человек поднимается и, кивнув на прощание, идет на выход.

— Он сейчас… — замечает Рита, — ушел, — заканчивает она.

— Это к лучшему, — отвечаю, не поднимая головы.

Думаю, он не дурак, и все понял.

А я вот так и не поняла, как мне к этому относиться?..

Мне его ненавидеть теперь? Или бояться? Или избегать — как сейчас?

Что я должна сделать? Продолжать притворяться, что ничего не изменилось? Или поговорить на чистоту и спросить, зачем он так поступил?..

Может, это все была такая большая шутка?..

Но разве можно так шутить? Да и зачем бы ему было заходить так далеко? Зачем вступаться за меня каждый раз, когда я оказывалась в опасности? Зачем утешать меня — когда мне было плохо?..

Я ничего не понимаю.

— Должно быть, он сделал что-то очень неосмотрительное, — негромко произносит Рита.

— Да. Приехал в эту страну, — отвечаю, с головой погружаясь в работу.

Когда иду домой с работы, смотрю себе под ноги, не поднимая головы. В моих ушах играет новая песня любимой группы, в моей голове — пустота, на сердце — затишье перед бурей. Не то, чтобы я это чувствовала… но успокоилась я слишком рано, это я даже в таком состоянии понимаю. Теперь даже не знаю, когда меня прорвет? Завтра, в клубе? Послезавтра? В воскресенье, когда на весь день останусь одна?..

Заметив перед собой ноги, останавливаюсь. Даже наушник вытыкаю. Ничего себе. Чуть не врезалась в… поднимаю голову…

И резко обхожу Чону, продолжая идти к дому.

Рука на моем предплечье заставляет остановиться вновь. Но желания разворачиваться к нему нет.

— Стася.

Все же разворачиваюсь. Даже взгляд поднимаю. Правда — не сразу на лицо: встречаться с ним глазами желания нет.

Но мне интересно. Честно. Что он еще мне скажет? Перейдет на английский? Или вдруг родит еще одно русское слово?..

Кажется, не то и не это. Чону молчит, напряженно глядя на меня.

Ясно. Разговора не получится.

Хочу развернуться и уйти, но молодой человек вновь меня останавливает. Вырываю руку и с вызовом смотрю на него.

— Хочешь что-то сказать?

Чону открывает рот, намереваясь ответить, но вновь замолкает.

Значит, собирается и дальше делать вид, что не заметил моего озарения?.. Склоняю голову, рассматривая его лицо, затем делаю к нему шаг, раздвигаю полы пальто и приподнимаю свитер. На улице уже темно, но даже при свете фонарей можно разглядеть уродливые пятна на идеальном торсе.

Чону опускает свитер, отводя взгляд.

Мне даже стало жалко материал — у него вся одежда такого хорошего качества, — а мы тут его тянем в разные стороны.

— Наверно, это очень больно. Мне жаль, что так получилось, — произношу, отступая от него.

— Стася, — вздыхая, вновь начинает Чону то, что не может продолжить.

— Я пойду. Поздно уже. А мне надо выспаться — завтра трудный день, — не запариваясь тем, что он может это «не понять», отвечаю и разворачиваюсь.

Как и ожидалось — ни одна фраза, сказанная на русском, меня не останавливает. Чону решил держать маску до конца. Что ж, это его выбор. Но я не могла ошибиться: рост, его размеры, цвет волос, цвет глаз… все говорит в пользу того, что парень в маске и Чону — один человек. Со всеми своими шорами на глазах я не сопоставляла их до вчерашнего дня. К тому же один не говорил на русском, хоть и подозрительно много понимал, а второй — только на русском и разговаривал, но через респиратор, который приглушал голос…

Если бы не случай, который вогнал меня в объятия обоих мужчин — а точнее, в объятия одного мужчины, решившего жестоко разыграть меня, — я бы и не догадалась, что все настолько просто. Вот почему Чону словно слышал мои мысли: он знал меня также хорошо, как и парень в маске. И вот почему они оба появились в моей жизни — из-за того, что знакомый Чону связан с другом моего отца… у него пропала некая сумма денег, которую, как думает мой кареглазый сосед, присвоил господин Кан и отдал Геннадию Юрьевичу на открытие кафе. В причинно-следственных связах еще стоит разобраться: не думаю, что там все так просто, учитывая историю моего отца и наш вчерашний разговор…

К слову, да, именно из-за этого я и хотела бы вести дела с парнем в маске. Он хотя бы со мной разговаривает. А вся эта забота и симпатия со стороны Чону… я теперь не знаю — можно ли ей верить?

Когда захожу в квартиру, разуваюсь и достаю телефон из кармана.

Мы обменялись номерами… кроме меня, Чону был единственным, кто трогал мой сотовый. И с недавних пор на нем появился жучок.

Стоит ли говорить, что это совпадение слишком… очевидно?

Смотрю на номер, записанный в контакты несколько дней назад… вспоминаю, как объясняла Ему, чего хочу… пролистываю историю смайликов, которыми мы общались с тех пор…

И мне становится так тоскливо.

Зачем это нужно было?.. Зачем так играть с чужими чувствами?..

Убираю телефон и иду готовить себе поздний ужин.

Может, когда-нибудь он объяснит мне, зачем это сделал. Но пока не сделает этого, может даже не рассчитывать на что-то большее, чем деловой разговор.

Да, у нас с ним есть общее дело. И его нужно решить, вне зависимости от моего отношения к молодому человеку, решившему перевернуть весь мой мир.

***

Чону смотрит вслед уходящей Стасе и сжимает кулаки. Он не может так просто взять и сказать ей: «Постой, я все объясню!».

Если он скажет это, то навсегда разрушит то милое, хрупкое и нежное, что родилось между ними за эти две недели…

Она не простит. Она даже не может смотреть на него — что уж говорить о чем-то большем?

Он полный дурак. И надо было лезть к ней со своей поддержкой, когда он был в образе парня в маске?.. Она догадалась, когда провела руками по его спине, невольно повторив движение, сделанное часом ранее на крыше, в объятиях того, другого… Зачем он вообще обнял ее? Ловец не имел права на такой жест. Он должен был просто выложить девушке правду и сказать то, что необходимо: что теперь она должна рискнуть всем и связаться с отцом. Естественно, он ее защитит. Он никому не даст возможности навредить ей. Но то, что после встречи с отцом на Стаею будут направлены все копья и стрелы — это он прекрасно понимал. Господин Кан будет хранить свой секрет: ему жизненно необходимо оставить правду под слоем пыли, иначе…

Это самое «иначе» уже произошло — Чону здесь. И он будет мстить за смерть брата. Но для начала он должен узнать, кто его убил. Сам господин Кан? Кто-то из наемных убийц? Или, может, Лин?

Все это придется выяснять, используя Стаею — но у Чону нет другого выбора. Без нее он не сможет добраться до истины.

Но теперь, когда она, кажется, догадалась, что он и человек в маске — одно лицо, продолжать дело стало проблематично. Она не хочет общаться с ним. Она игнорирует его весь день. Она…

Она сказала, что хочет иметь возможность связаться с ним по своему желанию! — не с настоящим Чону, а с тем парнем в маске, что был создан специально для нее…

— Что ж, это шанс, — негромко произносит молодой человек, доставая свой телефон.

«Нам нужно поговорить»

Отправленное сообщение слишком долго лежит в непрочитанных. Должно быть, Стася готовит. Она частенько ест на ночь из-за длинного рабочего дня.

Чону усмехается, качая головой. Кажется, он слишком хорошо ее изучил.

И готов изучать и дальше…

«Я ждала, когда ты напишешь» — приходит ответ, и молодой человек невольно сводит брови к переносице.

Она готова общаться… с тем?..

Глава 17. Переговоры

Когда я вижу это сообщение, первое, что ощущаю, это как мое сердце останавливается, а затем снова начинает стучать — чуть быстрее, чем обычно.

Он прислал смс на тот номер, который дал мне несколько дней назад, как Чону.

Он подтвердил, что он и есть парень в маске.

Строчу дрожащими пальцами: «Я ждала, когда ты напишешь».

С этой секунды никакого больше милого кареглазого соседа-иностранца. Общаемся только по делу. Так будет проще для нас обоих.

Звук нового сообщения, спустя тридцать секунд, вынуждает меня напряженно уставиться на экран.

«Ради твоей же безопасности лучше не доверять подобные разговоры телефону» «Ты хочешь встретиться?», — кусаю губы, ожидая его ответа.

«Это необходимо», — приходит сообщение.

Конечно. С чего бы у него появилось подобное желание?.. Впредь надо четче подбирать слова, чтобы предложение не звучало двусмысленно.

Быстро печатаю ответ:

«Завтра у меня смена в клубе. Можем встретиться на том же месте».

«Хорошо»

После этого слова несколько минут телефон молчит. А меня все больше потряхивает от нервов.

«О чем вы договорились с тем мужчиной в костюме?» — пишу еще через минуту, из-за этого бесконечного ожидания превратившуюся для меня в настоящий ад.

«Это только наше дело»

Смотрю на экран и не могу понять, я жива еще?.. Или это бездыханное тело сидит и медленно коченеет, лишенное сердца?..

«Не согласна»

Когда отправляю это сообщение, вообще уже мало, что соображаю. Понимаю лишь одно — что не смогу остаться в стороне. Нет, не так. Я не буду оставаться в стороне.

«Стася, это опасно»

Поджимаю губы. Почему-то внутри все радуется от этого его проявления заботы… но мозг напоминает, что на те же грабли дважды наступают только дураки.

«Не нужно больше заботиться обо мне. Я имею право участвовать во всем, что происходит» — набираю быстрее, чем успеваю взять воздух для дыхания.

Однако, ответ все не приходит…

Не знаю, сколько прошло? Минута? Или еще только пятьдесят секунд?.. Боже… Неужели ему нужно столько времени, чтобы написать?

Звонок в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте, изумленно уставившись в сторону коридора.

Положив ладонь на грудь (говорят, этот жест помогает успокоить сердце… не знаю, не знаю… сейчас и проверим), бесшумно продвигаюсь к прихожей, а затем осторожно заглядываю в глазок…

***

Ой…

***

Такого выражения на Его лице я еще не видела…

— Открывай, я слышу, что ты за дверью, — отрывисто произносит Чону, умудряясь смотреть через глазок мне прямо в глаза.

Замираю, стараясь сделать вид, что меня здесь нет.

— Стася, — протягивает Чону, опуская голову.

Господи, почему ж так страшно-то?!

— Я… я еще не готова к переговорам, — отвечаю через дверь, изумляясь высоте собственного голоса.

Да я такими темпами скоро смогу исполнять партии для сопрано.

— А я и не собираюсь устраивать с тобой переговоры, — отвечает Чону, вновь поднимая взгляд, — Открой дверь.

— Вот после подобных слов, знаешь, у меня как-то совсем не появляется желания открывать…. Давай завтра поговорим, как договорились, — предлагаю ему, прильнув к двери и всем телом ощущая, как гремит мое сердце.

— Ты вынуждаешь меня действовать жестко, — произносит Чону, и, клянусь, я вижу, как у него двигаются желваки!

— Нет, я ничего такого не делаю! — качая головой, произношу взволнованно, продолжая липнуть к двери.

И когда в замке появляется ключ — (со стороны коридора!!!) — единственное, о чем я могу думать, это о том, что я в домашней пижамке, подаренной мне Диной на день рождения! А это плюшевые шорты с зайками и майка, под которой (естественно!) нет бюстгальтера!

— Боже… — отступаю от двери, не зная — куда бежать?

По-хорошему, надо бежать к двери и пытаться не дать ему ее открыть! Но я уже катастрофически не успеваю это сделать! А второй вариант — бежать в спальню, — почему-то вызывает еще больший приступ паники…

Когда Чону заходит в квартиру, я так и стою, прижавшись спиной к стене между двумя комнатами, и испуганно смотрю на это несанкционированное вторжение…

Чону же, в свою очередь, быстро замечает отсутствие на мне нормальной одежды и отводит взгляд, сжав челюсть и запуская руку в волосы. Но выходить из квартиры не торопится — напротив, закрывает дверь на замок и проходит по коридору, стараясь не смотреть на меня.

— Что ты творишь, ты можешь мне объяснить? — наконец, спрашивает он, глядя на стену.

— Что Я творю?! Что ТЫ творишь! Ты только что ворвался в мою квартиру! — изумленно отвечаю, ткнув пальцем в его сторону.

— Я не врывался, а спокойно открыл дверь ключом, — игнорируя необходимость объяснить этот не менее интересный факт, парирует Чону.

— И это удивляет не меньше!!! — восклицаю, тут же напрочь забывая про то, что стою перед ним в неподобающем виде.

— Странно, что ты удивляешься. Ты же поняла, кто я, — начиная ходить из стороны в сторону и продолжая смотреть куда угодно, но только не на меня, отвечает Чону.

— Это просто уму непостижимо! — еще больше изумляюсь, — Я, по-твоему, кто? С чего ты решил, что для меня все это нормально?!

— Когда я впервые заступился за тебя, ты попросила разрешения пойти по своим делам, пока мы будем драться, — продолжая маячить из стороны в сторону, бросает мне Чону.

— С тех пор, знаешь ли, многое изменилось! И я была на автомате — после 24 часов на ногах! — заступаюсь за себя, не очень понимая, как я опять стала виноватой? — И это совсем не оправдывает наличия у тебя ключа от моей квартиры!

— То есть то, что я всегда появляюсь вовремя — тебя устраивает, а то, что я установил прослушку на твой телефон и сделал копию ключа — нет? — начиная заводиться, спрашивает Чону.

— Я не понимаю логики! — запутавшись, протягиваю.

— Если бы я не сделал этого, я бы не смог защитить тебя. И не был бы уверенным, что смогу это сделать — когда понадобится! — бросает мне Чону, продолжая свое странное движение туда-сюда.

— Но у меня ты об этом спросить забыл! — изумляюсь его уверенности в своей правоте, — Я никогда не говорила, что мне нужна защита!

— Как показал опыт, она тебе нужна постоянно, — вновь бросает мне Чону.

— И без тебя есть люди, способные меня защитить!

— Ты это про кого? Про Лина и его отморозков? — невесело усмехается Чону.

— Да пусть бы и про них! Никто не снимал с меня защиту господина Кана! И пусть мне это не нравится, но факт остается фактом — я под протекцией и без твоих стараний! Так что хватит носиться надо мной, как курица над яйцом!

— Ты собираешься идти против Лина, прикрываясь от него его же защитой?.. — уточняет Чону, и тут я немного теряю свой пыл…

— Я… я думаю, ты меня понял! — нахмурившись, нахожусь в итоге, — И мы не про это говорили! История с Лином тебя вообще никак не касалась: этот мужчина в костюме подошел ко мне, а не к тебе! Так что и разбираться с этим нужно мне!

— Давно ли ты обзавелась лишней парой жизней? — язвительно отзывается молодой человек.

— Если Лин напортачил, он должен ответить. И если для того, чтобы выбить из него этот «ответ», те люди используют меня — то господин Кан…

— Думаешь, он защитит тебя? — Чону резко подходит ко мне и останавливается в десятке сантиметров, нависая надо мной сверху.

— Он… он обещал… — выдавливаю из себя, теряясь от этой резкой смены.

— Что бы ни произошло и как бы все ни повернулось, отец всегда выберет сына, — едва ли не по слогам произносит молодой человек, глядя мне в глаза, — ты наивно думаешь, что господин Кан пожурит Лина за то, что он позволил использовать тебя как «свое слабое место»?.. Нет, Стася. Если дело повернется таким образом, господин Кан просто избавится от «слабого места», чтобы защитить своего сына. Так что твои фантазии по поводу того, что Лин будет справедливо наказан — что бы он там ни натворил… они слишком наивны. Никто не станет жертвовать репутацией наследника, чтобы научить его уму-разуму. Ни один бизнесмен так не сделает. И уж тем более, когда дело касается чеболей, — чуть тише и словно бы про себя добавляет он.

— Чего? — переспрашиваю, нахмурившись.

— Неважно, — качнув головой, отвечает Чону, а затем вновь поднимает свой взгляд на мое лицо, — единственное, что тебе нужно понять, это что в реальности ты никак не защищена. И что в данный момент у тебя есть только я, поскольку я буду защищать тебя вне зависимости от своих собственных интересов.

— Почему? — задаю вопрос негромким, но четким голосом.

— Потому что я сам так решил, — отвечает Чону так же негромко и так же четко. Некоторое время мы оба молчим, напряженно глядя друг на друга.

— Почему ты мне не сказал?.. — спрашиваю, поджимая губы.

— И как ты себе это представляешь? — вопросом на вопрос отвечает молодой человек.

— Я не знаю… но зачем нужен был этот спектакль с иностранцем, не знающим языка? — упрямо не желая понимать его, продолжаю допрос.

— Ты не шла на контакт, — ровный ответ глаза-в-глаза.

Вспоминаю себя две недели назад…

Да, теперь это даже трудно представить. Но тогда я по праву носила кличку "Киборг".

— А твоя маска? Зачем ты скрываешь лицо? — тихо произношу.

— Ты про респиратор? — Чону чуть выпрямляется, не разрывая зрительного контакта, — В Корее это — привычное дело. Иногда даже часть стиля.

— Ты сейчас не в Корее, — напоминаю ему.

— Хорошо, — словно соглашаясь с чем-то внутри себя, отзывается он, — я скрываю свое лицо. Но не от тебя.

— А от кого? — подняв брови, интересуюсь… а потом до меня доходит, — Черт… от Лина?

— От всей его семьи, — отводя взгляд, отвечает Чону.

— Почему? — изумленно спрашиваю.

— Потому что они совершили нечто непростительное, — взгляд молодого человека становится холодным и цепким, отчего у меня мурашки бегут по коже, — и я должен разобраться в этом деле — а до тех пор оставаться неузнанным.

— Вы знакомы? — нахмурившись, уточняю.

— Так близко, что даже страшно подумать, — отвечает Чону.

Смотрю на него и понимаю, что уже ничего не понимаю…

— Это связано с делом моего отца?.. И с теми украденными деньгами? — пытаюсь найти связь.

— И с этим в том числе, — кивает Чону.

Некоторое время мы вновь молчим.

— Ты не должен был обманывать меня. Не должен был втираться в доверие, притворяясь непонятно кем… — качая головой, произношу тихо.

— Да.

Удивительно короткий ответ. И почему я не слышу в нем раскаяния?..

Впрочем… если задуматься… не притворись он иностранцем, я бы никогда не стала ему помогать. И не выбралась бы из своей раковины.

И всех тех изменений, что произошли со мной и с моей жизнью… их бы просто не было.

— Я тебя ненавижу. И в то же время… даже представить не могу, что со мной будет без тебя, — произношу, опустив голову.

— Не представляй.

Поднимаю взгляд.

Чону смотрит мне в глаза — и я чувствую, как мое сердце медленно сдается в плен…

Почему я не могу на него злиться? Как глубоко он пробрался в мою душу?

— Ты даже не извинился за то, что обманул меня! — пытаясь зацепиться за свою обиду, вменяю ему в вину.

— Извини.

Вновь простой ответ.

И вновь этот взгляд…

Не могу боль ше…

Притягиваю его за шею и впиваюсь в теплые мягкие губы!

Хотя, что значит — впиваюсь?.. Было бы неверно присваивать лавры инициативы — когда Чону в следующую же секунду прижимает меня к себе, вдавливая в свое тело, и начинает целовать так, словно мои губы — это его воздух.

Не понимаю, как мы оказываемся в спальне: кажется, вот только что были в коридоре — а меня уже укладывают на постель…

Ой! Постель — это рано!!!

— Чону, подожди, — делая над собой усилие и отрываясь от его губ, произношу.

В карих глазах, смотрящих на меня в этот момент, отражается столько всего… что мне приходится ущипнуть себя, чтобы не поддаться им и не продолжить то, что было начато — а вернуть свой неожиданно решивший прогуляться разум на место.

— Что?

Боже, он мог задать этот вопрос менее сексуально?!

***

Молчу, поджимая губы и не зная, как объяснить, что для меня значит это событие. Да, возможно, я старомодна. Но к своей невинности я отношусь бережно и хочу быть уверена, что тот, с кем это произойдет в первый раз… что он не улетит в Корею, спустя пару недель — или месяц! Как минимум…

Кажется, Чону понимает мои обстоятельства: он прикрывает глаза, сжимает челюсть и откидывается на спину, ложась рядом со мной. Глубоко вздыхает.

Блин, мне его даже жалко…

— Ты не сильно расстроился? — спрашиваю, проводя рукой по его груди.

И вновь — какая-то нереально приятная ткань на ощупь… Из чего сделан его свитер?! Из нитей, сотканных маленькими гномиками — из пушистых облачков?!

— «Расстроился» — не то слово, которое было бы здесь уместно… — протягивает Чону, проводя рукой по своему лицу, а затем запуская ее в волосы.

Затем он замечает, как я трогаю его свитер, переводит взгляд на мое тело и…

— Оденься немедленно, — отворачиваясь, требует от меня, — я не могу больше смотреть на этих заек на твоей пижаме!

— А что с моими зайками?.. — нахмурившись переспрашиваю; смотрю на свои шорты.

— Ащщ! — откинув голову и зажмурившись, шипит Чону.

Знакомые звуки… в дорамах персонажи тоже так делали периодически…

— Тебе что-то не нравится? — припоминая, в какие именно моменты герои это произносили, спрашиваю взволнованно.

Чону резко поднимается, буквально закутывает меня одеяло, спеленав по рукам и ногам, и останавливается, нависнув сверху:

— Вот, теперь все нравится, — произносит он.

А затем улыбается.

Оййй… кажется, мое сердце мне уже не принадлежит…

— Ограничив меня в движениях, ты не добьешься моего согласия бездействовать. Молчание. Улыбка медленно сползает с лица Чону…

Черт, как это вообще вырвалось из моего рта? И почему именно сейчас?!

— Мы не сможем договориться по этому поводу? — спрашивает мой кареглазый идеал уже намного более спокойным, я бы даже сказала, деловым голосом.

— Я не рвусь на передовую. Я всего лишь хочу знать высоту волны и понимать ее направление. А ты хочешь проворачивать все дела за моей спиной. Это неправильно. И это тем более неправильно, если учитывать, что с Пином ты столкнулся из-за меня, — отвечаю, продолжая лежать, обездвиженная одеялом.

— С Пином я столкнулся бы в любом случае, — спокойно парирует Чону, выпрямляясь и глядя на меня сверху вниз, — твое знакомство с ним стало одной из причин моего выбора, если можно так выразиться. И прежде, чем мы начнем серьезный разговор, я бы хотел понять, чего ты хочешь?

— От кого? — нахмурившись, уточняю.

— Не от кого… от ситуации в целом, — поясняет Чону, — у меня есть своя цель, и с тобой она никак не связана. Поэтому мне нужно понять твои мотивы. Твои настоящие мотивы.

— Я тебе уже говорила: я хочу узнать, что такого сделал мой отец, из-за чего господин Кан взял меня под свое крыло. Хочу отыскать истоки этой благодарности… А теперь, когда я знаю, что папа не сбивал того человека

— конечно, я хочу, чтобы с него сняли все обвинения. Но для этого нужны доказательства. И почему-то мне кажется, что у меня получится найти их, если мы с тобой будем действовать сообща, — внимательно смотрю на Чону.

Мы никогда не говорили об этом, но мне кажется, что цель его приезда в Россию как-то связана с тем случаем три года назад… Иначе он не стал бы разбираться в этой ситуации: зачем ему копаться в чужом грязном белье? Зачем подбираться к Лину и защищать меня, дочь убийцы, привлекая к себе внимание телохранителей сына господина Кана?

— Лин вряд ли расскажет тебе все, как есть — решись ты задать вопрос напрямую… а других вариантов поиска правды в твоем случае я просто не вижу, — отводя взгляд, серьезным голосом произносит Чону.

— Ты хочешь сказать, что я совсем бесполезна? — напрягаясь, уточняю.

— Мои способы вести расследование тебя… не порадуют, — Чону поднимается с кровати, не глядя на меня.

— С чего ты взял, что знаешь меня? — еще больше напрягаюсь.

— Для достижения своей цели я буду использовать все, что подвернется под руку. И я не хочу, чтобы под эту руку подвернулась ты, — четко произносит Чону и, наконец, поворачивается ко мне.

— Ты думаешь, что этим можно меня напугать? Почему ты решил, что я настолько глупая, что не поняла своего положения? — искренне удивляюсь я.

— О чем ты? — теперь приходит черед Чону напрягаться.

Выпутываюсь (не без его помощи) из одеяла и сажусь на кровати.

— Я прекрасно осознаю, что меня не просто «защищают». Ты делал это намеренно, желая привлечь внимание Лина. Ты использовал меня. И, как видишь, я все еще тут — сижу на кровати рядом с тобой и веду беседу, а не бегаю по набережной с криками «Ах, он — предатель! Я ему совсем не для этого нужна!», — поясняю спокойно, — То, что произошло между нами, не имеет никакого отношения к нашим целям. Наши чувства… они — отдельно. Есть дело, и мы должны его завершить. Ты сам сказал: я должна увидеться с отцом и задать ему несколько вопросов. Я согласилась это сделать. Более того, эта мысль пришла мне раньше, чем ты ее озвучил. Так что я не очень понимаю, почему теперь ты хочешь отстранить меня от всего. Я не фарфоровая. И я могу быть полезна. Пусть не в разговоре с Лином, но хотя бы в разговоре со своим собственным отцом. Ведь тебе необходимо спросить у него что-то очень важное, я права?

— Вижу, тебя задела мысль о собственной бесполезности…

Швыряю в него подушкой. Еще бы она меня не задела!

— Я тебя услышал. Но хочу, чтобы и ты услышала меня: рисковать собой без причины — просто глупо. И если в случае с походом в тюрьму этот риск — оправданный, хотя я могу сказать честно: мы растревожим осиный улей… то в случае с твоим желанием участвовать во всем и быть в курсе всего — это просто недопустимо. Тебе лучше не привлекать к себе внимание ненужных людей. Среди них есть куча скорых на расправу засранцев, которые не пожалеют тебя, окажись ты не в то время и не в том месте.

— Хорошо, я могу не участвовать. Но я должна знать, что происходит, — уперто повторяю.

— Ты уверена?

Этот вопрос Чону меня настораживает. Я даже машинально подтягиваю к себе одеяло, не очень понимая, от чего именно сейчас пытаюсь защититься. От правды? Или от Чону, произносящего этот вопрос таким голосом?

— Я хочу сказать… — молодой человек опускает взгляд вниз и некоторое время подбирает слова, — скоро ты выяснишь, что твой отец — не убийца. Я уверен, что он не станет врать тебе, когда ты задашь вопрос в лоб. И этот груз, наконец, упадет с твоих плеч. Но нужно ли тебе знать, как твой отец связан с господином Каном? Нужно ли тебе влезать в это болото? Оно затягивает — а ты совсем беззащитна. Иногда лучше не знать всего.

— Ты предлагаешь мне не разбираться в том, кто убил того человека? — медленно уточняю.

— Я предлагаю тебе хорошенько подумать, что тебе даст это знание.

Внимательно смотрю на Чону.

Он предостерегает меня. Но от чего?

— Я… — начинаю, было, но Чону меня перебивает:

— Твой отец в свое время сделал выбор. Найди в себе силы принять это решение.

— Что ты такое говоришь? А вдруг на него надавили?! Вдруг его заставили взять вину на себя?! — изумленно спрашиваю, а затем до меня доходит…

Он прекрасно понимает, что на моего отца надавили. И что его заставили это сделать.

Молча смотрю на Чону и не знаю, что на это ответить.

Как на это реагировать?..

— Сейчас у меня встреча… — взглянув на часы, произносит молодой человек, — я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнула и не мучила себя пустыми переживаниями. Скоро ты встретишься с отцом и спросишь у него обо всем сама.

— Тот человек в костюме… ты пойдешь на встречу с ним? — отводя взгляд, спрашиваю отстраненным голосом.

— Да.

Чего и следовало ожидать.

— Завтра я позвоню папе. И предупрежу его о своем визите. Ты пойдешь со мной?

— Я буду рядом, — отвечает Чону, — но светиться под камерами мне нельзя.

— Ясно, — отвечаю ровно; сижу, не глядя на него, — ты озвучишь свой вопрос?

— Я хочу, чтобы ты передала ему записку. И хочу, чтобы он написал на ней ответ. И еще — хочу, чтобы ты в нее не заглядывала.

Поднимаю взгляд на Чону.

— Почему? — задаю прямой вопрос.

— Я уже дал ответ. Я не хочу, чтобы тебя затянуло это болото, — отвечает он, — несправедливость — это худшее, что может быть в этом мире. Потому что человек способен и даже рожден поступать по правде — но он продолжает оступаться и порой делает это намеренно. Такие люди порождают несправедливость и наживаются на ней. Чаще всего они находятся у власти и почти недосягаемы для системы правосудия. Я не хочу, чтобы ты пыталась бороться с ними.

— Потому что я проиграю? — спрашиваю, глядя ему в глаза.

— Потому что у тебя нет оружия против них, — спокойно парирует Чону.

— А если я найду это оружие?

Некоторое время Чону молчит. А затем подходит ко мне и прижимает к своей груди.

— Прошу, оставь это мне. Не лезь в это.

— Ты пользуешься нечестными приемами на этих переговорах, — замечаю, уткнувшись лицом в его свитер.

— Для того, чтобы удержать тебя от ошибки — все средства хороши, — негромко отзывается Чону.

— Я подумаю над твоими словами. А теперь иди. Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы, — выбираюсь из его объятий и встаю с кровати.

Иду в коридор.

— Кстати… где ты научился так драться? И откуда у тебя столько современной техники? Ты что — какой-нибудь агент секретной службы? — спрашиваю у Чону, останавливаясь у двери.

— Драться меня научил брат. Он занимался единоборствами… и меня заставил полюбить их, — опустив голову, отвечает Чону; и почему-то мне кажется, что он не хочет, чтобы я видела его глаза в этот момент, — А по поводу техники… это мое хобби, — прикоснувшись костяшкой пальца к моему носу, заканчивает он с улыбкой и открывает дверь.

— А ключи у тебя откуда? — почувствовав, что не хочу его отпускать, продолжаю сыпать вопросами.

— Когда-нибудь я тебе все расскажу. И про технику, и про драки, и про ключи, и про то, как ты просила тебя поцеловать, полусонная, — исчезая за дверью, отвечает этот хитрый лис, а у меня пульс начинает в ушах стучать.

Я просила его поцеловать меня?!

КОГДА?!

Когда он наготовил мне кучу всяких блюд, а я напилась с бутылки вина?.. БОЖЕЧКИ, это же не тогда произошло?!?!

Какой кошмааааар…

Глава 18. Слишком быстрое развитие событий

— Узнай, какие здесь правила посещения заключенных, — Чону спускается вниз по лестнице и заходит в свою квартиру.

— Нужно выбрать дату, подать заявление… — начинает перечислять голос из гарнитуры.

— Они начнут действовать раньше, чем она доберется до отца, — качая головой, бормочет себе под нос молодой человек и достает из холодильника упаковку апельсинового сока.

— Естественно. Но ты же на это и рассчитывал? — замечает голос.

Чону падает в кожаное кресло, включает телевизор фоном и откидывает голову на спинку. Он уже не был уверен в том, насколько точен его план. Да, без Стаей не обойтись, но ее звонок отцу станет отправной точкой. После него все винтики придут в движение и колесо закрутится…

Зачем он ляпнул про записку? Ему не удастся скрыть от нее имя человека, подставившего ее отца. А Чону был абсолютно уверен в том, что это отец Лина… вне зависимости от того, кто сидел за рулем.

Если Стася решит начать восстанавливать справедливость… Да, проще увезти ее в Корею, чем пытаться уберечь от всего того, с чем она столкнется. Это чужая страна, и защищать ее здесь будет намного сложнее — особенно, если окажется, что у господина Кана есть связи с властями. А они есть, это точно.

Когда их семья уехала из Кореи, был настоящий скандал… Компания досталась младшему сыну. Старший же, рожденный вне брака, должен был ему помогать, — но господин Кан имел слишком много амбиций… Он не хотел быть вторым. И он покинул страну, чтобы построить империю там, где его не будут ограничивать семейные узы и обстоятельства появления на свет. Да, в России не было такого понятия, как чеболь — и всех привилегий, ему сопутствующих. Но здесь было не паханное поле для бизнесменов, имеющих приличный капитал и кучу свежих идей. А также огромное количество возможностей — в случае тесных связей с чиновниками…

Господин Кан не был заурядным дельцом. Он был профессионалом. И он привык вести дела с людьми, имеющими власть. То, как он укрепил свое положение и наладил связи за десять лет пребывания в России — говорит о многом.

Именно поэтому Чону придется сотрудничать с теми — для того, чтобы пошатнуть его положение.

Добиться относительной справедливости можно двумя способами: либо отомстить собственноручно и на всю жизнь повесить на себя клеймо, либо сделать это чужими руками, используя ссору между двумя влиятельными семьями.

Чону не был дураком. И прекрасно понимал, насколько рискует, приезжая в чужую страну на разборки. Но втягивать в эти разборки невинную девушку, желающую снять клеймо преступника со своего отца и совершенно не понимающую, в какую грязь она собирается влезть… Чону не мог позволить себе сделать это. Еще неделю назад — мог. Но не сейчас.

— Я должен быть рядом, когда она будет звонить, — немного поразмыслив, наконец, произносит Чону.

— Так понимаю, делать она это будет не со своего номера… — протягивает голос.

— Она могла бы позвонить ему в любой день, но не делала этого. Так же она не посещала отца — ни разу за три года. Скорее всего он запретил ей связываться с ним.

— И как она собирается сделать это завтра? Она же сама сказала тебе…

— Она знает другой путь, — перебивает Чону, прокручивая стакан с соком вокруг своей оси, — должно быть друг ее отца — я еще просил тебя проверить его — имеет какие-то связи. Кстати, это отличная возможность прослушать его телефон.

— Хочешь установить жучок? — догадывается голос.

— Я уверен, что этот человек сделает пару контрольных звонков сразу после ее разговора с отцом. И мы должны быть на шаг впереди — когда все начнется, — отвечает Чону.

— Ясно. Кстати, ты не опоздаешь на свою встречу?..

— Нет. Я как раз обдумываю, как преподнести им свое… предложение, — протягивает молодой человек и отпивает из стакана, глядя на экран телевизора, но совсем не различая того, что там происходит.

— Ты не сильно рискуешь? — уточняет голос «между делом», но, так и не дождавшись ответа, быстро переключается на другую тему, — Кстати, по поводу той девушки, фотографию которой ты прислал недавно на проверку… Рита, кажется?

— Даже не думай, — отрезает Чону.

— Она хорошенькая. Я тоже. Уверен, мы друг другу понравимся, — самодовольно замечает голос.

— Ты как ее своей семье представлять будешь? — прямо спрашивает молодой человек, поднимаясь с кресла.

— Вот еще! С чего ты взял, что у нас все может так далеко зайти?.. А если и зайдет… То вряд ли это станет проблемой. В моем-то случае… — фыркает голос.

— Твоя мать никогда не допустит романа с иностранкой. Тем более — с иностранкой без связей.

— Твоя, к слову, тоже этого не допустит, — замечает голос, — в моем случае есть хотя бы призрак возможности — если я пообещаю прийти в компанию и бросить все свои пристрастия. Ну, на крайняк скажу, что я — гей, и притворяться натуралом могу только с красавицей из далекой и загадочной России… А вот в твоем случае, да при условии, что ты теперь — единственный наследник…

— Я не хочу об этом говорить, — отрезает Чону и быстро прощается.

Затем подхватывает куртку с вешалки и достает из кармана маску-респиратор. Смотрит в зеркало, висящее в прихожей.

Он не думал о серьезных отношениях. И не думал, что кто-то сможет заставить его размышлять об этом. И уж тем более — он не думал, что такая девушка может появиться в его жизни.

Но теперь, вспоминая хрупкую красавицу с большими серьезными глазами… он не хотел даже представлять себе, что однажды не сможет увидеть ее или заговорить с ней.

— Это может стать проблемой, — чуть нахмурившись и отведя взгляд от зеркала, произносит Чону и выходит из квартиры.

Он знал нравы своих родителей. И он знал, какая ответственность лежит на нем с тех пор, как не стало брата.

Их отношения не должны стать очередным ударом для его семьи.

***

— Я зайду в кафе, — отвечаю Геннадию Юрьевичу, спускаясь к входной двери подъезда, — да-да, я в курсе, что у меня сегодня выходной, но это дело — срочное. Хорошо, я подожду, когда вы подъедете, — отключаюсь и выхожу во двор…

Сталкиваясь нос к носу с Динь-динь.

— Привет, — произносит подруга.

— Здравствуй, — здороваясь, почему-то начиная чувствовать рядом с ней неловкость.

— Я ненадолго. Думала зайти, чаю попить, — отводя взгляд, отвечает Дина.

Опускаю взгляд на пакет в ее руках. Кажется, там торт, не меньше.

— Дина, мне очень приятно, что ты решила прийти в гости… но сейчас мне нужно идти в кафе, — поджимая губы, поясняю.

— Ты же не работаешь сегодня? — хмурится та.

— Та права, но у меня есть одно дело… я вернусь где-то через час… — достаю ключи из кармана, — если хочешь, то можешь подождать меня внутри…

— Нет, я зайду попозже, — отступает Дина, вновь отводя взгляд.

— Все в порядке. Я тебе доверяю, — произношу, почему-то тоже глядя в пол.

— Я… думаю, мне понадобится время, чтобы вернуть твое доверие… Я много размышляла… И пришла к тому, что была не просто «не права»… я вела себя, как дура. Мне стыдно. И я не хочу, чтобы это было между нами… — пытаясь найти слова, поясняет Дина.

— Это…

— Я бы вырезала этот момент из нашей истории — если бы смогла. Но у меня нет таких способностей. Так что придется потихоньку возвращать былые отношения и работать над собой. Это моя вина, что я не относилась серьезно к тому, как ты живешь… в смысле… к твоему образу жизни. Я не очень понимала, какая огромная пропасть образовалась между нами за эти три года — даже при том, что ты рассказывала мне обо всех своих приключениях. Ты уже не та Стася, что училась со мной в школе… а я, кажется, все та же Дина, что и три года назад. И я не знаю, как догнать тебя…

— Не уверена, что ты отнесешься к моим словам правильно… но, думаю, тебе не стоит догонять меня. Мы из разных миров — при том, что живем в одном городе. И мой мир… он не такой дружелюбный.

— Да, я уже поняла, насколько сглупила, когда решила пойти вместе с тем человеком, — кивает Дина, накручивая ручку от пакета на палец, — И какой идиоткой была, когда начала выкладывать ему всю информацию… Но я не соображала, насколько опасна была ситуация! Я даже мысли не допускала, что могу кому-то всем этим навредить!.. Может, мне стоит попробовать жить отдельно от родителей?.. — в итоге, слегка бессвязно заканчивает она.

— Ответственности можно научиться и под родительским крылом, — не соглашаюсь я, тут же вспомнив папу и затосковав по былым временам, — Я думаю, нам нужно сесть и поговорить обо всем… Давай, устроим посиделки — в воскресенье? Как раньше?

— Торт к тому моменту испортится, — кисло замечает Динь-динь.

— Я куплю новый. В клубе меня теперь рассчитывают каждые две недели, так что с деньгами проблем не будет, — мягко отвечаю, глядя на нее.

— Ас этим что делать? — подруга приподнимает пакет.

— Съешь с родителями; думаю, им будет приятно твое внимание, — предлагаю с легкой улыбкой.

— Ладно… — протягивает Динь-динь и машет мне рукой.

Я машу в ответ и ухожу к воротам — они как раз были открыты для въезжающей машины.

На сердце ощущаю легкость… хорошо, что мы поговорили. Не уверена, что наша дружба сможет стать такой, как прежде — в одну воду дважды не входят… Но попытаться наладить отношения — точно не помешает.

Пороть горячку могут позволить себе только очень расточительные люди.

***

Когда сворачиваю в переулок, то машинально ускоряю шаг: давно я здесь не ходила. Но пора брать себя в руки. Идти в обход, по главной дороге — это терять время, а Геннадий Юрьевич доедет до кафе за пятнадцать минут… не стоит заставлять его ждать. Да и кто теперь может напасть на меня? Лину это делать не за чем, у него сейчас своих забот навалом, а тот мужчина в костюме… кажется, они с Чону успели о чем-то договориться.

— Когда будешь звонить, найди укромное место, куда сможешь отойти, — неожиданно произносит рядом кареглазый разрушитель моей нервной системы.

— Боже! — хватаюсь за грудь, но почему-то так и не сбавляю шаг.

— Поняла? — уточняет Чону.

— Да, поняла. Но зачем? — беру себя в руки и настраиваюсь на деловой лад — он здесь и сейчас не из-за своей симпатии ко мне.

— Мне нужно будет перекинуться парой слов с твоим отцом. И установить жучок на телефон, — спокойно отвечает молодой человек.

— Что? Ты хочешь поговорить с папой?! — удивленно смотрю на него.

— То есть, жучок, устанавливаемый на телефон друга твоего отца, тебя не удивляет, а пара реплик, которыми мы можем обменяться — едва ли не пугает? — усмехается Чону.

— Я расставляю приоритеты в своей голове, — взвешенно отвечаю, — и в твои дела не лезу. Но мой отец и все, что с ним связано, относится ко мне напрямую. Так что, естественно, я хочу знать, о чем ты хочешь с ним поговорить.

— О том, кто вынудил его занять свое место, — спокойно отвечает Чону, подстроившись по мой шаг и глядя четко перед собой.

— Ты хочешь узнать у него имя убийцы? Но зачем? В смысле… — он же сам мне вчера говорил не выяснять никаких подробностей! — Как это связано с тобой?

Когда спрашиваю у него это, четко осознаю; Чону не ответит. Почему-то он не хочет, чтобы я знала мотив его поступков… а проще говоря — мотив для помощи мне.

Когда мы встретились впервые, он еще не смотрел на меня так, как сейчас. Я не интересовала его, как девушка. Значит, то дело трехлетней давности, кража денег, некое предательство господина Кана и приезд Чону в Россию — как-то связаны?

Ну, естественно связаны, Стася! Врубай свой мозг, наконец! И попытайся понять, чего он тебе не рассказывает и главное — почему?..

— Ты знал того человека? Которого сбили? — поворачиваюсь к нему и всматриваюсь в лицо.

— Так ты найдешь то место?

— Что?.. Какое место?., - теряюсь от резкой смены темы разговора.

— В которое ты сможешь отойти во время разговора с отцом, — ровным голосом поясняет Чону.

— Да, я могу отойти в нашу комнату отдыха или в подсобку… Там, правда, нет окон…

— А в кабинете управляющего? — уточняет молодой человек, напряженно глядя на меня, — Олега?..

— Да, туда можно попасть с улицы… я могу открыть тебе окно, — немного растерянно отвечаю, притормаживая, — но, подожди… откуда ты узнал, что я буду звонить с телефона Геннадия Юрьевича? И откуда узнал, что Олег — управляющий? И про его кабинет…

— Я знаю о тебе все, — Чону вдруг подходит ко мне и мягко обхватывает лицо руками,

— иначе — как бы я мог тебя защитить?

— Это немного пугает… В моей квартире тоже есть прослушка? — осторожно уточняю.

— Тебе не о чем переживать. Я не сталкер. И уделяю тебе столько внимания, сколько того требует ситуация, — с легкой улыбкой отвечает он, глядя мне в глаза.

— Почему-то мне все равно неспокойно… — бормочу, не спеша расслабляться.

— Ты в курсе, какая ты красивая?

— Что? — удивленно поднимаю глаза.

И получаю мягкий поцелуй в губы.

Боже, за что ты наградил его такими губами?..

— Не останавливайся, пожалуйста, — прошу, не открывая глаз.

— Это опасно, — усмехается Чону.

— Что? — все же открываю их и смотрю на красивое лицо.

— Просить о таком, — поясняет молодой человек с улыбкой.

— Нет! Что ты! — отхожу от него, схватившись за пылающие щеки, — Я имела в виду твои губы! Только губы!!! И ничего другого!

— Тебе нравятся мои губы? — продолжая улыбаться, склоняет голову Чону.

— Как они могут не нравиться?.. Это же не рот, а сплошное искушение, — бормочу про себя, не в силах поднять на него взгляд.

— Искушение, говоришь? — с усмешкой переспрашивает Чону, а затем подходит ко мне и притягивает к себе, — Скоро ты поймешь, что не только мои губы, но и все мое тело — сплошное искушение.

— Ты ужасен! — прячу лицо у него на груди.

Я не умею вести такие разговоры!!!

— А ты очаровательна, — Чону целует меня в макушку, и некоторое время я стою в его объятиях…

Но звонок телефона заставляет меня вспомнить о том, зачем я вышла из дома.

— Черт… Геннадий Юрьевич, — глядя на экран, произношу взволнованно.

— Не ругайся, тебе не идет, — кареглазый соблазнитель треплет меня за волосы и возобновляет шаг, позволяя ответить на звонок без его давления.

— Я бегу! Буду через пять минут! — отвечаю шефу и быстро догоняю Чону, — Тебе нужно будет подойти с торца здания и убедиться, что вокруг никого нет.

— Не переживай за меня. Главное, добейся разрешения на звонок: уверен, друг твоего отца не станет так просто потакать твоим прихотям.

— На это отвечу тебе тем же, — произношу, поджав губы, — не переживай за меня. У тебя своя задача, а у меня — своя.

— Я тебе говорил, что ты у меня — умница? — закинув руку мне на плечи и притянув к себе, не сбавляя шага, спрашивает мой обаятельный сосед.

— Еще нет, — отвечаю, чуть расслабляясь.

— Значит, это был первый раз, — словно размышляя над этим, протягивает Чону… — стоит запомнить эту дату.

— Будешь запоминать все мелочи? — с усмешкой уточняю.

Чону ничего не отвечает, лишь молча улыбается. А затем достает из кармана маску и надевает на лицо.

До кафе остается лишь пара сотен метров…

Когда я вхожу в помещение, Геннадий Юрьевич взмахом руки показывает, чтобы я присоединилась к нему за столиком. Внутренне подобравшись, сворачиваю к нему, кивком головы поприветствовав Риту за кассой.

— Стася, — улыбается друг отца, когда я сажусь напротив него, — ты меня удивила. Что это за просьба, которую ты не можешь отложить до следующей недели?

— Я хочу, чтобы вы сейчас восприняли меня всерьез, Геннадий Юрьевич, — начинаю издалека.

— Зачем так официально, Стасенька? — с удивлением улыбается дядя Гена.

— Речь пойдет о моей безопасности, — опустив глаза, произношу тихо и при этом очень серьезно.

— Что? — Геннадий Юрьевич хмурится, а затем чуть наклоняется ко мне, — Тебе что- то угрожает?

— Я не могу вам всего рассказать: не хочу, чтобы вы были втянуты, — говорю ему то, что Чону просил озвучить, — единственное, о чем я хочу вас попросить — это о звонке отцу.

— Сейчас? — еще более удивленно переспрашивает дядя Гена.

— Да. Прямо сейчас. Я знаю, что у вас есть связи с начальником тюрьмы, и знаю, что вы никогда не пишете заявлений и обходитесь без бумажной волокиты, когда звоните папе.

— Это так, но злоупотреблять этим знакомством… — начинает, было, Геннадий Юрьевич, как я его перебиваю:

— Ни в коем случае не злоупотреблять. Я прошу у вас в первый и в последний раз. Пожалуйста, позвоните моему папе, — подняв на него взгляд, сосредоточенно произношу.

— Так… хорошо, — дядя Гена откидывается на спинку кресла и несколько секунд размышляет, постукивая пальцами по столу: а затем вновь возвращает мне свое внимание, — я могу сделать этот звонок. Но что ты хочешь, чтобы я сказал твоему отцу?

— Говорить будете не вы.

Взгляд мужчины меняется.

— Говорить буду я, — четко проговариваю, подтверждая его догадки.

— Стася… — протягивает дядя Гена и замолкает.

— Да, я знаю, что он не хочет со мной разговаривать. Я в курсе, что он запретил вам устраивать нам свидания… Но, если хотите, это вопрос жизни и смерти. И если он не захочет общаться со мной и положит трубку… можете просто потом передать ему, что я уехала из города, и что он может меня не искать, когда выйдет на свободу.

— Девочка моя, это слишком, — чуть нахмурившись, взволнованно произносит Геннадий Юрьевич.

— Это то, как сейчас обстоят дела. Я не буду вам ничего рассказывать: я уже говорила причину. Но с этим звонком или без него… я больше не смогу жить прежней жизнью, — уверенно отрезаю я.

Некоторое время дядя Гена молчит, внимательно глядя на меня. Я успеваю встретить вопросительный взгляд Риты и качнуть головой: мол, потом… повторить про себя все сказанные слова, проверяя — не забыла ли чего?., даже сосчитать количество зубочисток на столе…

— Пойдем, — наконец, поднимается Геннадий Юрьевич и идет к служебной двери.

Когда мы доходим до кабинета управляющего, он просит Олега выйти и проходит к самому окну.

— Я не знаю, что у тебя происходит. И ты не торопишься мне рассказывать, что меня печалит… но, я так понимаю, ты поступаешь подобным образом не без причины, — произносит он.

— Вы правы. Не без причины, — киваю я.

— Я сейчас сделаю звонок… но ты должна понимать, что я не отвечаю за твоего отца. Если он решит повесить трубку…

— А вы не предупреждайте его обо мне, — предлагаю ровным голосом, — позовите его к телефону и передайте трубку мне.

Взгляд Геннадия Юрьевича становится заинтересованным.

— Ты уверена, что сможешь остановить его прежде, чем он закончит разговор? — спрашивает он.

— Уверена. И я прошу вас: после того, как вы передадите мне телефон… пожалуйста, оставьте меня одну. То, что я хочу сказать отцу — очень личное, — забрасываю удочку, следя за реакцией дяди Гены.

И вновь я вижу, как меняется его взгляд. Но что это теперь? Недоумение?.. Он думал, что я просто так придумала всю эту обманку, чтобы услышать голос отца?.. Не поверил, насколько я была серьезна?..

В помещении устанавливается тишина. Я жду ответа Геннадия Юрьевича, а тот продолжает смотреть на меня и что-то решать в своей голове.

— Хорошо, — наконец, произносит он, — я дам тебе эту возможность. Но ты должна пообещать мне…

— Что? — уточняю у него.

— Не совершай глупостей.

Эти слова из его уст прозвучали так странно, что несколько секунд я даже не знала, что ответить.

Желание узнать правду — это глупость? Или нет? Что входит в категорию глупостей — по его мнению?

Могу я пообещать то, что не смогу выполнить?..

— Хорошо, — лаконично отзываюсь.

В данном случае его опасения не имеют значения.

Значение имеет только правда. И моя вера в то, что отец — не убийца. Ни в какой из вероятностей.

Геннадий Юрьевич набирает чей-то номер и ждет, когда человек на другом конце провода поднимет трубку.

— Здравствуй, Степаныч, — начинает он и отходит к окну.

Дальнейшего разговора я не слышу, тактично оставив мужчину в кабинете одного. Через пару минут дядя Гена выходит в коридор и вручает мне телефон.

— Будь умной девочкой, — произносит он, и мы меняемся местами.

Я киваю и закрываю дверь в кабинет. Нервно прохожу по помещению, ожидая, когда отец подойдет к телефону… подхожу к окну, как и дядя Гена; открываю его и тут же отшатываюсь — так резко Чону запрыгивает внутрь.

— Ало? Гена? В чем дело?

Голос отца заставляет меня застыть на месте.

Как давно я его не слышала?..

Глаза сами собой увлажняются, но я беру себя в руки:

— Отец, это я.

— Что…

— Прежде, чем ты скинешь вызов, прошу, услышь меня: я знаю, что ты не виноват.

Молчание в телефоне заставляет меня усомниться в том, что меня-таки услышали. Но вот я улавливаю звук дыхания и понимаю, что он здесь, он не бросил трубку, он все еще со мной.

— Как? — короткий вопрос.

— Это не имеет значения. Значение имеет только твоя реакция — она подтверждает мою правоту, — произношу собранно.

— Ты проверяла меня? — голос отца становится таким же собранным и немножечко холодным.

— Я имею на это право, — спокойно отвечаю, — я никогда не верила в то, что ты — убийца. Просто сейчас нашла того, кто подтвердил мою догадку. Папа, я хочу тебя вытащить.

— Забудь об этом.

— Что? — удивленно переспрашиваю.

— Ничего не нужно менять. Возьми со своего нового знакомого слово, что он не подставит тебя и не придаст огласке то, о чем узнал.

— Папа…

— Я серьезен, как никогда, дочь — и больше не поднимай эту тему, — произносит отец, добивая меня; а в следующую секунду телефон вылетает из моей руки, перекочевывая в ладонь Чону.

— Добрый день, это друг Стаей, — произносит тот и выпрыгивает из окна вместе с чужим сотовым.

Я даже удивиться не успеваю. Да что там… я несколько секунд стою на месте, пытаясь понять, что произошло!

А затем наваливаюсь на подоконник, пытаясь найти взглядом этого не в меру прыткого кареглазого телефонного воришку.

— Чону! — шепчу настойчиво, боясь привлечь внимание дяди Гены.

Около минуты на имя никто не отзывается, и я уже успеваю начать паниковать, как вдруг дверь за моей спиной открывается, я оборачиваюсь, испуганно глядя на Геннадия Юрьевича, а затем успеваю почувствовать, как телефон касается моей ладони — и тут же обхватываю его пальцами! А затем подношу к уху и слышу гудки…

— А я как раз закончила, — произношу с немного сбившимся дыханием; подхожу к дяде Гене и отдаю ему сотовый.

— А окно зачем открывала? — мужчина проходит в кабинет, некоторое время осматривает улицу… а затем собственноручно его закрывает.

— От волнения. Мне понадобился свежий воздух, — почти честно отвечаю.

— Вы смогли поговорить? — уточняет дядя Гена, подняв на меня взгляд.

— Да.

— Ты довольна… итогом разговора? — задает странный вопрос мужчина.

— С отцом сложно, — витиевато отвечаю, — но мы смогли услышать друг друга, и это главное.

— Ты разберешься со своими проблемами? Или, может, нужна моя помощь? — поразмыслив некоторое время, интересуется дядя Гена.

— Я разберусь сама. Теперь мне будет легче, — честно произношу, — спасибо вам большое. Как я и говорила; это был первый и последний раз. Больше я вас не побеспокою, — и я выхожу в коридор, стараясь больше не смотреть на Геннадия Юрьевича.

— Стася.

Останавливаюсь. И все же оборачиваюсь на него.

— С тобой точно все в порядке? — заботливо спрашивает мужчина.

— Да, — отвечаю, а затем киваю сама себе, — теперь все точно в порядке, — повторяю чуть тише.

Пусть я пока не знаю, как вытащить отца, пусть я не выяснила ничего о том, как он оказался за решеткой — и вместо кого… зато теперь я знаю, что он невиновен. И это даст мне силы на дальнейшие действия.

Еще раз киваю, прощаясь с Геннадием Юрьевичем; стремительно выхожу из кафе; сворачиваю в переулок и иду вперед, ожидая, когда Чону ко мне присоединится…

Но тот все не появляется…

Через пять минут я останавливаюсь и смотрю по сторонам, для верности проверив взглядом даже крыши домов.

— Чону? — зову негромко.

Никто не отзывается.

— Чону? — повторяю в полный голос.

И вновь молчание.

Достаю из сумки телефон, начиная испытывать волнение. Что случилось? Почему он не последовал за мной? Набираю его номер…

И вздрагиваю, когда кареглазый сосед спрыгивает откуда-то сверху, приземляясь прямо напротив меня.

— Боже! — хватаюсь за сердце.

— У меня плохие новости, — произносит он, глядя мне в глаза.

— Что случилось? О чем ты говорил с папой? И почему не дал послушать ваш разговор?! — набрасываюсь на него с вопросами.

— Об этом позже, — коротко качает головой Чону, а затем начинает быстро идти вперед, по направлению к моему дому.

— Что происходит? — не менее взволнованно уточняю.

— Твоя подруга…

— Что с ней? — чувствую, как сердце начинает гулко стучать по ребрам.

— С ней все в порядке, — отзывается Чону, не сбавляя шага, — но она в данный момент находится в чужой машине — и я не могу ее опознать…

— Кого? Дину?

То, что Динь-динь села в такси… ну, это нормально. Она вообще автобусы не любит.

— Не Дину. Машину. На ней нет номеров, — отрывисто отвечает Чону.

Что?..

— Ты… откуда ты это знаешь? В смысле… как ты вообще узнал, что с ней, и где она? Ты же был со мной! — уже ничего не понимаю, но начинаю сильно нервничать.

— Я работаю не один. У меня есть напарник. И он следит за некоторыми людьми — в том числе, за твоей подругой.

Ускоряю шаг, хотя и так почти бегу.

— Что будем делать? — стараясь не сбивать дыхание и терпя неудачу, собранным (я надеюсь) голосом спрашиваю у Чону.

— Пока мы ничего не можем. Машина уже отъехала? — странно отвечает молодой человек.

И я не очень понимаю, почему он спрашивает об этом у меня?..

— Что?.. — он вдруг резко останавливается, а затем оборачивается ко мне, и его напряженный взгляд мне не нравится, — Он позвонил господину Кану?.. — глядя мне в глаза, спрашивает Чону.

Я еще больше теряюсь.

— Что он сказал? — почти по слогам переспрашивает он, словно в ответ на чьи-то слова… и при этом продолжая смотреть на меня.

— Чону?.. — взволнованно зову его.

Некоторое время кареглазый сосед молчит, а затем опускает взгляд, стискивая зубы… и вновь поднимает его на меня.

— Ясно. Продолжай записывать. Да. Я понимаю. Я присоединюсь к тебе через десять минут. Буду искать по камерам. Да, выходит, это не его люди… скорее, это моя «подстраховка». Понял. Иду.

Сказав это, Чону вновь отводит глаза и пару секунд молчит.

— У меня несколько новостей, — наконец, произносит он и встречается со мной взглядом, — и ни одна тебе не понравится.

Глава 19. Слишком поспешные выводы

— Начинай с любой: выбор у меня все равно не велик, — отвечаю, напряженно глядя на Чону.

— Первую — ты уже слышала. Твоя подруга села в незнакомую машину рядом с твоим домом; и это было не такси.

— Сама села? — уточняю без интонаций.

— Нет, ее позвали и настоятельно попросили забраться в салон… но без применения силы, — отвечает Чону, внимательно следя за выражением моего лица,

— Все это попало на камеры, установленные во дворе дома. Думаю, на то и был расчет — чтобы мы видели, что она теперь «гостит» у наших союзников.

— Не уверена, что могу назвать их союзниками после подобной демонстрации, — произношу сквозь зубы.

— Они вернут ее, когда я завершу свою часть сделки. И вот здесь у нас возникает проблема: я думал, у меня будет чуть больше времени.

— Она не вещь, чтобы ее «возвращали», — отрезаю сосредоточенно, — И! Если она не появится дома в течении дня, ее родители позвонят в полицию, — произношу с угрозой.

Хотя, кого я пытаюсь напугать?.. Чону — который хочет мне помочь? Или неведомых похитителей — которым плевать на закон?

— Значит, наш дедлайн — полночь, — спокойно отвечает молодой человек, а затем его взгляд меняется, — не переживай, Стася. Они не тронут ее. Наоборот, будут оберегать. Она даже не заложница, она — гарант выполненных обязательств. С ней все будет хорошо.

— Вторая новость? — отводя глаза, произношу.

— Друг твоего отца…

— Что с ним? — взволнованно переспрашиваю.

Неужели и с ним что-то произошло?!

— Он позвонил господину Кану сразу после того, как ты вышла из кафе, — глядя на меня, отвечает Чону.

***

Опускаю голову, крепко зажмуриваюсь.

— Что он ему сказал? — спрашиваю негромко.

— Сказал, что ты попросила телефон для звонка отцу, потому что узнала нечто важное, — произносит Чону ровным голосом.

— Чем мне это грозит? — так же ровно уточняю.

— Это мы выясняем сейчас. Благодаря установленному жучку, все последующее общение владельца кафе с господином Каном будет доступно мне и моему напарнику. Сейчас ведется запись.

— Что… что я должна сделать? Я искренне не понимаю, что происходит. То, о чем ты говоришь — для меня это не показатель… но то, как ты смотришь на меня при этом… Глядя на тебя, я понимаю, что Геннадий Юрьевич совершил что-то непростительное, — запускаю руку в волосы, начиная ходить туда-сюда по узкому переулку, — выходит, он как-то связан с тем, что мой отец — в тюрьме? Ты это хочешь сказать? — останавливаясь, спрашиваю.

— Скоро мы все выясним. Но для начала нам нужно добраться до твоей квартиры и перенести часть вещей ко мне.

— Что? — поднимаю на Чону удивленный взгляд.

— Что бы ни произошло этим вечером, ты не должна находиться там, где тебя точно найдут, — поясняет он, — Сейчас мы вернемся по отдельности, как незнакомые друг другу люди; ты соберешь необходимое и спустишься по лестнице на этаж ниже. Я встречу тебя. Готовься к тому, что, как минимум, сутки ты проведешь у меня.

— Я работаю в ночь, — напоминаю ему на всякий случай.

О каких сутках вообще идет речь?!

— Не уверен, что это хорошая идея. Если ты хочешь, чтобы клуб стал местом для разборок — тогда да. Но я бы на твоем месте сегодня взял отгул, — советует Чону, прислоняясь спиной к стене.

— Я все равно должна прийти и показаться. На меня рассчитывают! — нахмурившись, отвечаю.

— Хорошо, — словно переступив через себя, отвечает молодой человек через пару секунд — совершенно отстраненным голосом.

Моя идея явно ему не по душе. Но меня повысили лишь на прошлой неделе! Я не могу просто взять — и не прийти! Не в пятницу вечером — когда у нас полная заполняемость.

— Идем, — Чону кивает, чтобы я следовала за ним.

— Ты недоволен, — замечаю, не глядя на него.

— Возможно, я поторопился. И сейчас рано пороть горячку. Но я привык перестраховываться, — ровно произносит мой кареглазый идеал.

— А я привыкла не подводить, — мягко отрезаю, — Если что-то начнется…

— Я буду рядом, — перебивая меня, заканчивает Чону.

Наши взгляды встречаются.

— Поторопись, у тебя не так много времени, чтобы собрать вещи, — произносит он, спустя несколько секунд, в течении которых мы шли и смотрели друг на друга…

— Я все-таки не понимаю, зачем мне перебираться к тебе? — качаю головой, стараясь скрыть собственное волнение по этому поводу.

— Потому что к тебе придут: сегодня или завтра. Но это неизбежно.

— Но почему? — искренне недоумеваю.

— Ты так и не поняла? — Чону смотрит на меня сосредоточенно, — Твоего отца подставил господин Кан.

Останавливаюсь.

— Это…

— Невозможно? — переспрашивает Чону, разворачиваясь ко мне, — Ты это хотела сказать?

— Ты не понимаешь. Со мной обращаются очень вежливо. Никогда господин Кан не позволял себе какого-либо пренебрежения ко мне. Если бы он подставил моего отца, то точно также спокойно избавился бы и от меня! — пытаюсь пояснить, — Какой смысл заботиться обо мне?!

— Пример перед твоими глазами.

— Что? — нахмурившись переспрашиваю.

А затем до меня доходит.

— Дина…

— Ее взяли в заложницы, чтобы мы с тобой четко следовали плану и не допускали самодеятельности, — кивает Чону, внимательно глядя на меня.

— Лин сказал, что я дура, когда я решила, что защита господина Кана досталась мне по наследству… выходит, раньше у отца не было никаких связей, — припоминаю я, пытаясь сопоставить все обрывки информации, которыми владею.

— Думаю, бизнес твоего отца и его друга не прогорел бы, имей они связи с господином Каном, — произносит Чону сосредоточенно, — из чего следует, что многое в их отношениях изменилось после суда: ведь Геннадий Юрьевич получил от него беспроцентную суду на свою кофейню.

— Боже, все это как-то слишком… — закрываю лицо руками.

— Слишком?.. — переспрашивает Чону.

— Грязно, — отвечаю, отводя ладони, — все это слишком грязно, — повторяю, глядя ему в глаза.

— Это бизнес. Он практически не бывает чистым.

Молчу, не зная, что на это ответить.

— Твой отец сел в тюрьму при каком-то условии… полагаю, не самом выгодном для себя. Поэтому было оговорено, что тебя не должны трогать.

— Ты же говорил, что я — что-то вроде заложницы? — немного сбиваюсь с мысли.

— Все так и есть. Ты — заложница. Гарант того, что твой отец будет молчать. Но также ты — ценный человек для обеих сторон. Пока с тобой все хорошо, никто не дергается, — поясняет Чону, — вот, почему господин Кан заботился о тебе все это время. И вот почему Лин начал так дергаться, когда рядом с тобой появился я.

— Кстати, он что-то затих в последнее время, — замечаю, вновь начиная идти вперед.

— Думаю, его отец узнал о том, что он натворил. Никак иначе нельзя объяснить тот факт, что Лин уже несколько дней не выходит из своего дома.

— А что он натворил? Это как-то связано с хозяином мужчины в костюме? — нахмурившись, уточняю.

— Верно. Они повздорили пару недель назад. Насколько мы смогли выяснить, Лин напился и начал задирать своего оппонента; все видео с того закрытого клуба были удалены из интернета, что говорит о том, что оба спорщика выглядели не лучшим образом. Но я выяснил у персонала суть спора. Она была проста: кто имеет больше связей.

— Боже, Лин как дитя малое! — качаю головой.

— У нас такие же разборки происходят, и точно также заметаются следы, — усмехается Чону, глядя вперед, — Вот только с группой телохранителей мы обычно на противника не идем. И сходки не устраиваем. Мстим иначе; достаем все грязное белье врага на свет, разрушаем репутацию, уничтожаем вес голоса.

— Ты так говоришь, словно сам в чем-то подобном участвовал, — хмыкаю, взглянув на него.

Чону улыбается, но ничего не отвечает. И в итоге отводит глаза.

Это что значит?..

— Так или иначе, с такими выяснениями отношений, как у вас, намного проще поставить точку в споре, — произносит он, спустя некоторое время.

— И как? — заинтересованно уточняю.

— Все просто: та сторона проиграет, где останется меньше людей.

— Ты хочешь помочь им переломать друг другу кости? — догадываюсь я, — Хочешь стравить двух богатеньких сынков между собой?

— Таков был план. Но теперь, с твоей подругой в заложницах, придется придумать что-то другое… — протягивает Чону и останавливается — мы дошли до выхода на главную улицу.

— До того, как мы расстанемся, и я уйду собирать вещи… — разворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза, — скажи, что ты сказал моему отцу?

— Ты это хочешь узнать? — спокойно переспрашивает Чону.

— Нет. Не только. Я хочу знать, что он тебе сказал? — отвечаю прямо.

— Твой отец категорически запретил мне копаться в этом деле и вмешивать тебя в свои разборки.

— И… что? Ты послушаешь его? — напряженно переспрашиваю.

— Даже если бы я захотел — я бы не смог этого сделать.

— Из-за того, что я сама хочу быть причастной? — спрашиваю.

— Не только, — качает головой Чону, — есть причина, по которой я хочу довести это дело до конца. Я сказал ему об этом. И он меня понял.

— Что? Он дал добро? — удивленно переспрашиваю.

— Мне — дал, — как-то странно отвечает кареглазый сосед.

Некоторое время мы смотрим друг на друга, а затем Чону подталкивает меня вперед:

— Иди, — говорит, — у тебя не так много времени.

— А ты?

— Я подойду чуть позже. Но, обещаю, я успею к тому моменту, как ты постучишь в мою дверь, — улыбается он и разворачивается, быстро скрываясь за поворотом.

— Больно надо — стучать. Я позвоню в звонок, — бурчу, начиная двигаться к перекрестку.

Моя голова была переполнена самыми разными мыслями, но одна слишком активно захватывала территорию, не позволяя думать ни о чем другом…

И нет, это не было мыслью о том, что господин Кан — ужасный человек.

Так же, я не задавалась вопросом — как мой отец позволил поступить с собой подобным образом?..

Не думала я и о том, что будет со мной после всей этой истории. Хотя, признаюсь, об этом стоило бы подумать…

Но нет.

В моей голове крутился единственный вопрос…

Почему Чону так хочет отомстить господину Кану?

Что тот ему сделал — и когда?..

Мой кареглазый сосед слишком глубоко во все это закопался. Но у него нет мотивации вроде моей… так что же толкает его вперед? Что заставляет играть в такие опасные игры?..

И почему мой отец согласился с тем, что Чону имеет право на месть?..

— Ты должен будешь все мне рассказать, — произношу негромко, выворачивая к своему дому.

***

Его откровенность сможет дать мне ответ на еще более важный вопрос: Кто я теперь для него?..

***

Чону провожает взглядом фигурку Стаей, перебегающую дорогу, а затем быстро пересекает два квартала и заходит в центр красоты «Purple you».

— Боже, какой хорошенький! — шепчет девушка, сидящая на диване.

— Добрый день. Вы по записи? — обращается к нему администратор, улыбнувшись на реплику клиентки.

— Нет, я к Алене, — отвечает Чону, подходя к стойке.

— Оу! У Алены новый бойфренд? — глядя на экран своего телефона, протягивает та, что сидит на диване.

— Я могу написать ей и предупредить, что вы здесь, — находится девушка администратор, — в данный момент у нее процедура. Как я могу к вам обращаться?

— Не стоит, я подожду, — Чону присаживается в кресло — с той стороны, где его лицо не попадает в камеру наблюдения.

Через пять минут довольная клиентка выходит из кабинета и идет к стойке, чтобы расплатиться.

— Вы можете зайти сейчас. У нее перерыв пятнадцать минут, — заглянув в расписание, сообщает ему девушка, а когда он, кивнув, уходит в сторону кабинета, то слышит негромкую фразу, сказанную со смешком, — ее опять на азиатов потянуло? Но этот хоть симпатичный…

Чону не останавливается, пересекает коридор и открывает дверь, коротко постучав.

— Да?.. Ой, а вы — кто? — симпатичная блондинка лет двадцати шести удивленно смотрит на молодого человека и даже привстает со своего места.

— У меня есть к вам вопрос, Алена, и вы очень поможете, если ответите на него, — прикрывая за собой дверь, спокойно произносит Чону.

— Я уже давно не имею никаких отношений с Пином, боже мой! Ну, сколько можно?!

— закатывая глаза, вопрошает девушка, — Передайте уже господину Кану, что у меня нет никаких планов на его сына! И никаких видео или фоток с ним не осталось! Сколько еще мне терпеть это нашествие?!

— Нашествие? — удивленно переспрашивает Чону.

— Меня уже полгода трясут по поводу того романа! Как-будто фотки Лина, сделанные на мой телефон, и короткие видео с вечеринок как-то помешают его жизни! В конце концов! Не в политику же он собрался!

— Я здесь не по этому вопросу, — мягко прерывает ее Чону.

— О?.. Нет? Тогда почему? Вы же…

— Кореец? — улыбается молодой человек.

— Ну. да…

— Не все корейцы, живущие на земле, имеют какое-то отношение к господину Кану и его сыну, поверьте мне, — мягко заверяет ее Чону.

— Да, но в этом городе — определенно многие, — фыркает девушка, а Чону улыбается.

Теперь ему кажется странным, что в свое время эта особа положила глаз на Лина.

Слишком независимая. И, кажется, не глупая — хотя определенно хочет такой казаться. Как же ее затянуло в то болото?..

И, к слову, не все фото были удалены — и именно по ним Чону смог найти эту девушку, которая в данный момент являлась ценным свидетелем, хотя сама даже не подозревала об этом.

— Так о чем же вы хотите спросить? — через небольшую паузу спрашивает его Алена.

— Три года назад…

— Ну, вот! А говорили, что не по этому вопросу, — разочарованно протягивает девушка, перебивая его, — А вы мне даже понравились… — качая головой, фыркает она.

— Не по этому, — отрезает молодой человек, — Мне нужно знать, были ли у Лина какие-то проблемы со здоровьем ровно три года назад?

Блондинка поднимает на Чону удивленный взгляд.

Да, он спросил в лоб, но объяснять причины или раскручивать на откровенности другим способом у него просто не было времени. Он уже проверил самого господина Кана. У него было несколько важных встреч в тот период — и на все встречи он приходил на своих двоих.

Остался только его сын. Или кто-то третий, кого эти двое защищают.

— Были. Хоть это и странный вопрос. Два месяца, с мая по июнь, он пролежал в больнице — но я не знаю, в чем там было дело, так что можете даже не спрашивать,

— с легкой настороженностью отвечает Алена.

Взгляд Чону становится пустым.

— С вами все в порядке?.. — тут же замечает неладное девушка, — Почему вы об этом спросили?

— Благодарю за ответ. До свидания, — ровным голосом прощается молодой человек и выходит из кабинета.

— Уже уходите? — с кокетливой улыбкой протягивает девушка-администратор, но Чону даже не обращает на нее внимания.

Он стремительно выходит на улицу, поднимает взгляд на небо и несколько секунд просто дышит.

Затем быстро набирает номер и вставляет гарнитуру в уши.

— Это он, — произносит глухим голосом.

— Кто он? — напряженно переспрашивает голос.

— Это Лин. Он попал в больницу как раз после аварии.

— Это подтверждено какими-то данными? — осторожно интересуется голос.

— Нет. Пока. Ты сейчас этим и займешься.

— Хочешь, чтобы я взламывал все больницы в городе? — не без раздражения интересуется голос, — Ты больше ничего не забыл на меня повесить?

— О чем ты? — сухо спрашивает Чону.

— У меня всего две руки, двое глаз и четыре монитора. Нет, мониторы не проблема — могу еще притащить, но разорваться между ними — это увольте.

— Хорошо, не проверяй все. Взламывай Его, — жестко произносит Чону.

— Ты серьезно?.. В смысле… ты же понимаешь, что после этого будет?.. — мягко уточняет голос.

— Без разницы. Все и так решится сегодня. Незачем больше прятаться. Мне нужны эти данные, — отрезает молодой человек, а затем медленно выдыхает и прикрывает глаза, — камеры слежения за подъездом и дворовой территорией можешь перекинуть на меня.

— Будешь следить за своей ненаглядной во время главной разборки года? Не надорвешься, умник? — озабоченно фыркает голос.

— За территорией буду следить не я, — произносит Чону, начиная стремительно идти вперед.

— Так. Хорошо. А кто? — стараясь задавать вопросы без эмоционального окраса, спрашивает голос.

— Стася, — отвечает Чону, — и из дома она сегодня не выйдет.

Как донести до нее этот факт — он придумает на месте. Но выпускать ее он не будет. Ни при каких обстоятельствах. Ни после того, что уже произошло — и еще произойдет, в ближайшее время…

— Да, после взлома нам всем было бы неплохо не светиться ни в реале, ни в сети, — протягивает голос.

— Об этом я позабочусь, — отвечает Чону и отключается.

***

Когда опускаю взгляд на свой чемодан… начинаю дико краснеть. Да что со мной не так? Почему этот кратковременный переезд так влияет на меня?! Я же всего на день к нему перебираюсь!

Вздыхаю, считаю до пяти и выхожу из квартиры.

Смотрю на лифт, вздыхаю еще глубже и иду к лестнице…

Когда выхожу на площадку этажа, слегка озабоченно смотрю на четыре двери. И в какую мне прикажете стучать?..

Интуитивно подхожу к той квартире, что находится ровнехонько под моей, заношу кулак для стука…

Как дверь резко открывается.

— Ты пришла, — Чону мягко улыбается, глядя на мое лицо.

— Да, я… — неуверенно протягиваю, наклоняя чемодан к себе, как молодой человек забирает его у меня из рук и заносит в квартиру.

— Заходи, — произносит, а затем широко улыбается.

Блин, кажется, он искренне рад мне. Почему же я не могу так же расслабиться и получать удовольствие от возможности побыть вместе? Хоть эти несколько часов…

Вхожу, осматриваюсь. Да, в эту квартиру определенно вложились. И хоть планировка здесь такая же, как и у меня… квартиры — просто диаметральные противоположности.

— Что это за стиль? Хайтек? — проводя рукой по стене, спрашиваю у Чону.

— Что-то вроде, — дипломатично отзывается тот, и почему-то мне кажется, что «дипломатично» не по отношению ко мне, а по отношению к этому «хайтеку».

— У меня есть несколько часов до выхода. Нужно привести себя в порядок, накраситься… — с порога начинаю объяснять свое положение.

— Стася, — Чону заставляет посмотреть на него, — расслабься.

Легко сказать…

Прохожу по коридору, заглядываю в гостиную — и тут же удивленно застываю.

— Это что? Наш двор? — подхожу к монитору и разглядываю видео с нескольких камер наблюдения, деливших экран на несколько частей.

— Да. Я тебе уже говорил: за тобой скорее всего придут. Поэтому мы должны быть готовы к их визиту, — отвечает Чону, сосредоточенно глядя на экран.

— Готовы? Ты будешь с ними драться? — взволнованно уточняю.

— Нет. Они придут к тебе, но ты здесь. Нам всего лишь нужно запечатлеть этот момент в памяти жесткого диска.

— То, как они придут ко мне?., - удивленно переспрашиваю.

— То, как они будут взламывать твой замок и громить твою квартиру, — спокойно произносит Чону.

— Громить? — резко разворачиваюсь к нему.

— Ну, может, не громить. Может для того, чтобы запугать тебя, они прибегнут к какому-то другому методу. Но, поверь, господин Кан не станет спускать тебе тот звонок. Телефон начальника тюрьмы не прослушивается — это было бы слишком опасно, так что никто не знает точно, о чем вы с отцом говорили… Но по словам, сказанным тобой Геннадию Юрьевичу, можно догадаться — в чем суть вопроса.

— В моей квартире есть скрытые камеры? — без интонаций спрашиваю.

— Есть, — звучит ровный ответ.

— Ты… ты же говорил, что ты — не сталкер.

— Я защищаю тебя. И я не слежу за тобой. Только за твоей квартирой, когда тебя нет.

Поднимаю взгляд на Чону.

— Я не знаю, могу ли верить твоим словам.

— Все, что ты сейчас можешь — это довериться мне. И я не просто «рекомендую тебе сделать это». Я прошу тебя. Доверься мне.

Стою, поджав губы, и смотрю на его лицо. Почему он такой красивый — когда такой серьезный?.. Хотя я не должна отрицать очевидное: он всегда красивый. Какую бы эмоцию он не испытывал.

— Я хочу тебе верить, — произношу негромко.

— Мне этого уже достаточно, — в ответ произносит Чону и притягивает меня к себе.

— Гляжу, ты довольствуешься малым, — фыркаю, пытаясь скрыть свое смущение.

— Я просто вижу перспективу, — улыбнувшись, отвечает кареглазый похититель женских сердец и мягко целует меня в лоб.

— Подожди… — вдруг доходит до меня, — а как же все записи с камер наблюдения, где мы с тобой ходим вместе? Если господин Кан за что-то берется — он не упускает ни одной детали. Узнать номер квартиры человека для него — не проблема. Так что твою квартиру быстро обнаружат…

— Я позаботился об этом и не попадал в поле зрения камер. А если попадал, то по тем записям просто невозможно узнать мое лицо. И уж тем более — определить национальность.

— А мы с тобой? Мы просто не могли не попасть под камеру!

— Все уже подчищено, не переживай. Я в этом деле чуть дольше, чем ты, — улыбнувшись, отвечает Чону.

Фыркаю. Но немного успокаиваюсь.

По этому поводу…

Однако, не могу отрицать тот факт, что его слова о взломе моей квартиры взволновали меня не на шутку. Если все и впрямь так серьезно, то, возможно, он был прав, и мне стоит отсидеться сегодня в безопасном месте, а не идти на рожон, подставляя и Чону, и себя, и своего шефа…

Достаю телефон и некоторое время смотрю на экран.

Представлять себе — что будет, если за мной-таки придут в клуб, я не хотела. Картинка слишком четко прорисовывалась в голове: то, как Чону будет драться, защищая меня, то, какой урон будет нанесен залу, то, как будут напуганы посетители… Нет, я не такая безответственная.

— Наверно, мне стоит позвонить шефу и предупредить, что сегодня я не приду, — неуверенно протягиваю, — завтра ведь все закончится?.. Или нет?.. Хотя о чем я… сколько нужно времени, столько и буду здесь сидеть. Никуда не торопись. Главное — верни, пожалуйста, Дину. И сам вернись невредимым, — заканчиваю практически бормотанием.

Мое смущение, кажется, сильно озадачивает Чону. Или он просто ненадолго завис, удивляясь моему решению?.. Почему он молчит?..

Поднимаю взгляд и вижу облегчение в его глазах.

Облегчение, быстро сменившееся какой-то теплой нежностью.

— Ты умница, — произносит Чону, вновь подходя ко мне и обнимая.

— Я усердно тренируюсь в этом, — бормочу в его кофту.

Некоторое время мы стоим, обнявшись.

— Ты расскажешь мне о том, что будешь делать? Как планируешь использовать свои знания против Лина и господина Кана? — спрашиваю у него, подняв голову и заглянув в глаза.

— Тебе не стоит знать об этом. Поверь, — мягко отвечает Чону.

— А мой отец…

— Он получит шанс выбраться на свободу, если все пойдет по плану. Но я не могу этого обещать, — звучит ровный ответ.

Молчу. Да, доказательств, что его заставили взять вину на себя, у нас все еще нет, но… для чего-то же нужны Чону все эти записи с признаниями и камеры в моих квартирах, которые вскоре заснимут взлом?

Если не для освобождения моего отца… то, для чего они нужны?

— Хорошо… тогда, может, ты расскажешь мне, что такое совершил господин Кан, что ты приехал в Россию?.. За что ты ему мстишь? — задаю главный вопрос.

Теперь настает очередь Чону молчать.

— Ты не хочешь рассказывать…

— Я не мщу ему, — перебивает он меня, а затем добавляет более спокойно, — я пытаюсь восстановить справедливость. Если бы я мстил, мне бы не понадобились настоящие факты, я бы создал поддельные. Я много раз фантазировал о том, как избавляюсь от него и от его сына… — произносит Чону, а у меня почему-то мурашки бегут по коже — таким странным становится его голос в этот момент, — я не буду врать: я до сих пор порой думаю об этом. Но если я позволю всему тому темному в себе — выбраться наружу… я стану не лучше него. Поэтому я держусь. И стараюсь сделать все в рамках закона.

— А прослушивание телефонов и установка скрытых камер — в рамках законов? Или, может, разборки с телохранителями Лина — в рамках закона? — осторожно напоминаю я.

— Для того, чтобы отыскать правду, приходится марать руки. Но стоит ее найти — и она уже работает на тебя. Причем — в рамках закона, — улыбается Чону, глядя на меня, — Может, ты что-нибудь приготовишь пока?.. — неожиданно предлагает он, — Я очень проголодался.

Улыбаюсь и киваю. Иду на кухню. А сама думаю над тем, что он так и не ответил на мой вопрос…

***

— Она останется здесь. Я об этом позаботился, — негромко произносит молодой человек, когда Стася начинает заниматься ужином.

— Каким образом? Приковал ее наручниками? — фыркает голос из гарнитуры.

— Нет. Немного припугнул разгромом ее квартиры.

— Не очень понимаю, как это связано, — замечает голос.

А Чону едва заметно усмехается.

Это никак не связано. И громить ее квартиру никто не будет: буквально через пару часов у господина Кана появится куда более важная проблема, чем звонок Стаей ее отцу… Через пару часов он и его сын поймут, что их ложь раскрыта, и кое-кто из Семьи уже идет по их души…

— Как там дела со взломом? — уточняет Чону, разглядывая картинку в мониторах.

Стасе совсем необязательно знать, зачем он приехал в Россию. Он расскажет ей. Позже. Но не сейчас. Вряд ли ей понравится новость о том, что Чону ехал в эту страну, чтобы вытрясти из ее отца — за что тот убил его хена. Ведь после той атаки на сервер, в ходе которой Чону и его друг смогли понять, где и как был убит старший брат, у них не было сомнений в том, кто виновен. Первые подозрения о подставе пришли в голову молодого человека, когда он встретил Стаею… и когда начал за ней наблюдать. Он понял, что такая, как она, просто не может быть в тесном родстве с убийцей. Затем он встретил людей Лина и узнал, что сын господина Кана связан с дочкой убийцы хена. А потом этот клубок постепенно начал раскручиваться и привел к тем знаниям, которыми Чону обладал сейчас.

— У них хорошая защита. На это уйдет время, — сосредоточенно отвечает голос, — что ты решил? Отдашь эти материалы тем людям? Оставишь на них решение — отдавать ли это в полицию?

— Если я не сделаю этого, то Дину не выпустят. Я пообещал накопать что-то на господина Кана. И привести Лина на разборку.

— Но в таком случае… ты не можешь быть уверенным в том, что их преступление будет разоблачено. Ты же это понимаешь? — спрашивает голос осторожно.

— Я не обещал Стасе, что ее отца освободят, — без эмоций отвечает Чону, — он сам выбрал свой путь и даже не пытался бороться — это стало ясно из нашего разговора. Так что доводить его дело до конца я не буду. Это не моя задача. Однако, что касается господина Кана… как только компромат окажется в руках его врагов, судьба этого человека будет предсказуема. Мне даже руки марать не придется — он сам загонит себя в тупик.

— А Лин?..

— Лин — мой, — четко произносит Чону и сжимает зубы.

— Так, хорошо… но ты же помнишь, что тебе не нужно марать руки и все такое, да?.. Чону ничего не отвечает, смотрит в противоположную стену.

— Так, ладно. Отвлечемся. Ты ведь догадываешься, что на компьютере господина Кана может не оказаться никаких данных? Да, у него была привычка хранить всю информацию, но это…

— У нас есть признание отца Стаей, записанное с телефона. У нас есть разговоры господина Кана и владельца кафе. Этого достаточно для того, чтобы начать пересмотр дела — если кто-то захочет его начать. Взлом сервера — это больше вызов, чем попытка напугать. Я хочу, чтобы они боялись. И я хочу, чтобы они знали, что я иду.

— Мм… Чону, ты меня немного пугаешь, — замечает голос, — Пойди, обними свою Стаею и успокойся. Осталось совсем немного: все, что тебе нужно, это довести свое дело до конца.

— Наверно, именно поэтому я и встретил ее. Чтобы не сорваться, — задумчиво произносит Чону, а затем выдавливает из себя улыбку, — без нее эта история была бы слишком темной.

— Кстати, ты договорился с владельцем клуба?.. — через несколько секунд молчания спрашивает голос.

— Сейчас этим займусь. А ты подготовь документы, — берет себя в руки молодой человек.

— Уверен, что хочешь оплатить ущерб — в случае такового? Ты ничем ему не обязан.

— Обязан. Там работает моя девушка. Не хочу, чтобы у нее были проблемы, — с легкой и на этот раз искренней улыбкой отвечает Чону.

— Куплю уши, которые этого не слышали. Реально, хен, это так на тебя не похоже.

— Отвали, — с усмешкой отмахивается Чону.

— Не забудь связаться с Л ином, — напоминает голос и отключается.

(прим: "Хен" — обращение младшего брата к старшему, также может использоваться в неформальном общении при обращении младшего члена коллектива к старшему)

Глава 20. Полностью посвященная Чону. Ну, почти…

— Они все не приходят… — Стася поднимает на него встревоженный взгляд, — почему?

— Прежде, чем сделать шаг, нужно хорошенько обдумать последствия. Ты же понимаешь, что господин Кан не будет рисковать своей репутацией просто так? Возможно, для начала он просто позвонит тебе, — Чону поднимает руку и, коротко погладив ее по голове, прижимает девушку к своей груди.

— Он никогда мне не звонил, — хмурится Стася, — всегда просто присылал своих амбалов, и они везли меня к нему.

— Тем более — нет смысла переживать. Ты же здесь, со мной, — чмокнув ее в макушку, улыбается Чону.

— Я волнуюсь не из-за того, что они не смогут меня достать… — слегка запутавшись в аргументах и фактах, замечает Стася.

— Тебе вообще не нужно волноваться. Тебя никто не тронет. Я обещаю, — серьезно произносит молодой человек и поднимается с кресла, вынуждая подняться и Стаею, сидевшую у него на коленях.

— Ты уже?.. — немного робко спрашивает она, глядя, как Чону идет к шкафу с одеждой.

— Да, пора, — коротко отвечает тот и снимает с себя кофту.

— Боже, ты хоть предупреждай, — мгновенно прикрыв глаза ладонью, бурчит Стася.

Но Чону замечает, что девушка продолжает следить за ним сквозь пальцы; усмехается.

— Мне нравится то, какая ты стеснительная. У тебя хорошее воспитание, — хмыкнув, замечает он.

А затем и вовсе растягивает на губах широченную улыбку, потому как Стася после этих слов краснеет и совсем отворачивается.

Но, к личному сожалению Чону, у него не было времени наслаждаться реакцией девушки на себя. Время не ждало. Поэтому он быстро натягивает черную футболку, берет короткую куртку, надевает сверху, достает респиратор из кармана и идет к входной двери.

— Что бы ни происходило: не выходи из квартиры, — серьезно произносит, встретив взгляд Стаей.

— Да куда мне?.. Я буду ждать тебя, — немного нервно отвечает та, подходя к порогу,

— и новостей о том, что Дина добралась до дома целой и невредимой.

— Я сообщу об этом в первую очередь, — кивает молодой человек.

Стася прикусывает губу, а затем подходит к нему и крепко обнимает.

— Пожалуйста, будь осторожен.

— Знаешь, когда девушка говорит это, стоя в одной рубашке и закинув руки тебе на шею…

— Это звучит ужасно пошло! — стукнув его ладошкой по груди, протягивает та, — И ты сам сказал мне надеть твою рубашку, потому что я пролила соус на джинсы!

— Я пролью соус на всю твою одежду — лишь бы всегда видеть тебя в своей рубашке, — усмехается Чону и треплет девушку по волосам.

— Ты невыносимый, — скрестив руки перед грудью и прикрыв лицо одной ладонью, сквозь улыбку произносит Стася.

— А ты красивая. Очень красивая, — неожиданно серьезно произносит Чону, — иногда мне даже кажется, что ты создана специально для меня.

Его слова заставляют девушку замереть, а затем начать взволнованно вглядываться в его глаза и искать в них ответ: то ли это, о чем она подумала?..

— Я пойду. Будь умницей, — мягко прощается Чону и выходит из квартиры, не дожидаясь ее реакции.

Он еще успеет ее изучить. И он определенно будет делать это не здесь, а в своем доме, в Корее. И неважно, как отнесутся к этому родители.

Эта девушка удержала его на земле. Она дала ему повод искать что-то лучшее в себе. Она заставила его вспомнить о том, что он молод, а впереди — вся жизнь.

«Вся жизнь» — про себя повторяет Чону.

Жизнь, которой у хена больше не будет…

Он должен закончить это дело. И вот тогда он сможет наслаждаться молодостью и всем тем, чем наслаждаются молодые люди его положения!

Наслаждаться Стасей…

Чону надевает очки, натягивает капюшон и выходит из подъезда.

Он будет всем этим наслаждаться.

Но сначала — поставит точку в этой темной истории.

Анатолий Владимирович внимательно следил за выражением лица своего гостя, связавшегося с ним сегодня днем по телефону и пришедшего в клуб перед открытием — как и было оговорено во время звонка. Владелец ночного заведения не особо одобрял предложение провести финальную разборку между двумя влиятельными семьями на территории своего клуба, но финансовые гарантии, полученные от этого странного молодого человека в респираторе, скрывающем его лицо, были слишком привлекательными.

На самом деле, после сегодняшней ночи Анатолий Владимирович, — а для друзей просто Анатоль, — сможет спокойно продать клуб (хоть с молотка), уехать в столицу и открыть новое заведение, обеспечив себе подушку безопасности из круглой суммы на счету — если дело не пойдет так быстро, как он бы того хотел.

Да, предложение было слишком соблазнительным. А Анатоль был в первую очередь бизнесменом.

Но вообще… как только две семьи, устраивающие погромы везде, где появляются, и угрожающие всем "нежелающим склониться ниц", будут стравлены между собой — в городе даже дышать станет легче. Может, владельцу ночного заведения даже уезжать никуда не придется! Нужно будет просто дождаться, чем закончится это великое противостояние.

К слову, Анатоль очень надеялся, что два клана тупо перебьют друг друга на радость всем своим врагам…

Но вслух об этом никогда не говорил. Умные люди вообще молчат о подобных мыслях…

— Лин только что зашел в клуб, — выслушав отчет охраны, предупреждает владелец клуба, усаживаясь в кресло перед экранами.

— Слышал, вы были приятелями, — замечает Чону, оторвавшись на секунду от монитора.

— Были. До тех пор, пока Лин не решил, что понятие «Приятели» расшифровывается, как — люди, которые обязаны ему по гроб жизни, — ровно отвечает владелец тот.

— Он никогда не знал, что такое дружба, — отзывается Чону.

— Этому не учат в ваших школах? — с легкой иронией уточняет Анатоль.

— А в ваших? — спокойно парирует Чону.

— Уделал, — усмехается мужчина, затем задумывается ненадолго и протягивает, — И все же я не очень понимаю, почему именно здесь? Почему не где-то в другом месте?..

— Потому что Лин уверен в твоей лояльности, — ровно отвечает Чону.

— Хочешь сказать, что я только что продал друга? — спрашивает Анатолий Владимирович с усмешкой, при этом глядя на экран цепким взглядом.

— Насколько я понял, вы не были друзьями, — отзывается Чону, не спеша отрицать этот факт.

— А ты ничего не боишься, — холодно замечает владелец клуба, не переставая улыбаться, — и за словами не следишь.

— Прошу прощения, — без особого почтения отзывается Чону, — приучен к хамству с детства.

Анатолий Владимирович прищуривает глаза, не зная, как относиться к подобному поведению своего гостя, а Чону…

Он просто не видит причин, по которым он должен был бы сейчас тратить свое время и объяснять этому человеку, что тот уже продал и себя, и свой бизнес, и даже своего приятеля, — какими бы сложными ни были их отношения…

И то, что он сидит здесь и сейчас, и имеет возможность наблюдать за всем со стороны — это не более, чем поблажка со стороны Чону. Документы, которые полчаса назад подписал Анатоль, имели несколько пунктов, которые требовали более тщательного изучения. Но гарантированная сумма на последней странице явно затмила глаза отличному бизнесмену, которым и являлся Анатолий Владимирович — большую часть времени…

Никто в этой ситуации не мог считаться откровенным злодеем: контракты подписывались с момента изобретения письменности, а внимательность была и будет ценнейшим качеством среди дельцов. Однако Чону мог позволить себе пренебрежительный тон по отношению к этому человеку.

Для того бизнес стоял на первом месте. А люди — на втором. Это подтверждало и его решение взять Стаею на место администратора, сделав ее чем-то вроде буфера между владельцем клуба и Л ином. А также — его решение устроить разборку двух семей в своем клубе — учитывая, что Лин совсем недавно считался его приятелем.

Да, с такими людьми у Чону был короткий разговор…

Звонок заставляет молодого человека оторваться от экрана.

— Слушаю, — коротко произносит он.

— Все идет по плану? — голос мужчины в костюме вынуждает Чону неосознанно напрячься.

— Лин уже в клубе, сидит заинтригованный. Покинул отчий дом без спроса — чтобы встретиться с неким анонимом, утверждающим, что у него есть компромат на вашего босса.

— Его охрана?..

— Ждет за клубом, — сухо отвечает Чону, — Что с девушкой?

— Цела и невредима. Активно хочет узнать мое имя. Понятия не имею — для какой такой цели, — неожиданно усмехается мужчина в костюме.

— Это было необходимо? — без эмоций уточняет Чону.

— У нас нет никаких гарантий. На слово полагаются только полные кретины.

— Я должен увидеть, как она возвращается домой — в целости и сохранности, — ровно произносит молодой человек.

— Как только мы полностью расправимся с группировкой Лина, а ты передашь нам компромат на него и на его семью — я отправлю девочку домой.

— Предлагаю другой вариант. Я помогаю расправиться со всеми его охранниками — а их будет вдвое больше, чем вы ожидаете, и передаю флешку со всеми необходимыми для его уничтожения данными — а вы шлете мне видео, где девушка спокойно добирается до дома. И уходите из клуба.

— Ты планируешь самостоятельно разобраться с Лином? Что у вас за отношения?

— Это вас не касается.

— Как нам понять, что на флешке — необходимые данные?

— У вас будет время проверить ее, пока я буду общаться с Лином. И если там не будет компромата — вы спокойно вернетесь в клуб и разберетесь со мной.

— Смелое предложение. Ты сказал, что охранников будет больше, — через паузу замечает мужчина в костюме.

— Да.

— Почему? — тут же уточняет он.

— Потому что скоро господин Кан будет очень напуган за судьбу своего сына и наверняка пришлет ему подмогу, когда узнает, что тот выбрался из дома, — холодно отвечает Чону.

— Ты хочешь сказать, что сегодня у нас будет шанс избавиться от всех его людей?

— Не обольщайтесь. Думаю, вы прекрасно знаете: господин Кан способен нанять еще больше головорезов — если захочет. Но с флешкой у вас будет шанс надавить на него так, что он и его пресловутые связи перестанут быть проблемой.

— Я тебя понял. Жду сигнала.

Чону отключается и переводит все внимание на экран. Разглядывает своего противника, изучая его одежду, его прическу, позу, в которой он сидит на диване…

А затем набирает номер.

— Как у тебя? — спрашивает негромко.

— У них там все на ушах. Пытаются бороться со взломом. Но я на финальной стадии. Странно, что господин Кан до сих пор не предупредил сына об этой атаке, — отзывается голос.

— Он пока не понял, что все это связано, — отзывается Чону, отойдя от владельца клуба, — После того, как откопируешь все данные с удаленных дисков, оставь послание.

— Помню. Жди гостей минут через тридцать.

— Тогда мы начинаем, — кивает Чону и отключается. А затем разворачивается к Анатолю, — Запись должна вестись до тех пор, пока в клубе не останемся только мы с Лином. Мой человек проследит за этим, но я должен предупредить: если мое лицо появится где-то в интернете, ваша семья узнает о всех ваших делах. Налоговая — о всех ваших махинациях. А полиция — о всех ваших связях с местными авторитетами. Должен ли я пояснять, что в клубе не должно остаться ни одного обладателя даже захудалой нокии, способной заснять события в плохом качестве и на хреновую камеру?

— Вы хотите, чтобы в клубе никого не осталось? — не замечая того, как он перешел на «вы», спрашивает Анатоль напряженным голосом.

— Твои камеры уже под контролем. Но камеры в руках случайных свидетелей не могут быть под контролем в принципе. Хотите и дальше жить в мире и согласии — позаботьтесь о том, чтобы ваши охранники вывели всех посетителей и сотрудников заведения. А затем вышли сами.

— Хорошо, — холодно отвечает Анатоль и делает звонок кому-то из службы охраны.

А Чону набирает номер мужчины в костюме и произносит спокойно:

— Начинаем.

— Что это значит? — заметив главу охраны своего главного врага, спрашивает Лин, не спеша подниматься с места.

— То, что ты — слишком самонадеянный, раз пришел сюда, — спокойно отвечает мужчина в костюме.

— Ты мне «тыкаешь»? — недоверчиво усмехается Лин, — Жить надоело?

После этих слов одна четвертая всех посетителей клуба останавливается и разворачивается лицом к его оппоненту.

— Могу я назвать это плагиатом? — не торопясь удивляться, интересуется тот.

— Я наслышан о том, как вы запугиваете своих противников. Решил, что в этот раз дам вам ощутить на своей шкуре — какого это, оказаться в меньшинстве, — протягивает Лин.

— Ты знал о том, что мы придем, — обводя взглядом толпу, замечает мужчина.

— Догадался. И если ты не прекратишь мне тыкать, я сломаю твою челюсть в нескольких местах. А потом отрежу губы, — ровным голосом произносит Лин, а затем указывает на свой рот, обозначая место для будущих действий, — Работу потом будет сложно найти.

Мужчина в костюме некоторое время смотрит на него тяжелым взглядом, а затем поднимает руку. Около тридцати человек подступают к нему, не отрывая от Лина недружелюбного взгляда.

— Очень страшно, — без эмоций, и словно насмехаясь над ним, отзывается сын господина Кана.

После этого начинается побоище.

— А он хорош. Никогда не видел, как Лин общается со своими врагами. 8 основном — только с теми, кто хотел наладить с ним связи, — замечает Анатоль, глядя в экран.

Чону ничего не отвечает. Он следит за тем, как две группировки сокращают количество стоящих на двух ногах в стане противника, а охранники заведения — выводят случайных посетителей из зала, прикрывая их своими телами.

Кажется, эти ребята впервые работали в подобных условиях. И были напуганы не меньше, чем визжащие девицы в коротких платьях. Но держались. И даже полезное дело делали.

— После этого можно смело закрываться — никто ко мне больше не придет, — произносит владелец заведения, повернувшись к Чону.

— Полученных денег хватит на то, чтобы очистить свою репутацию и начать жизнь заново, — бросает ему молодой человек, — выключай запись, — Анатоль выполняет требование, — А теперь можешь идти домой.

Хозяин заведения награждает Чону прохладным взглядом.

— Ключи занесешь, — не менее холодно «язвит» в ответ (хотя язвить ему — явно не по возрасту) и выходит из кабинета.

Чону еще некоторое время смотрит в мониторы, а затем следует за владельцем заведения, выходит в коридор и запирает вход в кабинет на ключ; проходит вперед, открывает дверь в зал, тут же вырубая одного из группировки Лина, и начинает продвигаться вперед…

Он замечает тот момент, когда Лину звонит его отец. Замечает он и напряжение на лице младшего Кана, когда тот сообщает ему о «послании»… Отстранившись от дерущихся и скользнув за выступ в стене, Чону наблюдает за сыном своего дяди… видит, как тот бледнеет, а затем нервно сообщает о том, где он находится…

Друг не подвел. В сообщении было несколько простых слов: «Я знаю, что ты сделал с хеном».

Реакция Лина не могла обмануть. Он был убийцей его брата.

Через десять минут на лице мужчины-в-костюме появляется выражение разочарования: люди Лина слишком быстро «выходили из строя», и теперь невооруженным глазом можно было увидеть, на чьей стороне преимущество.

Чону, не торопясь, набирает номер своего «союзника» и произносит ровное:

— Не расслабляйся.

Буквально в следующее мгновение двери в зал распахиваются, и к Лину приходит подмога. Вот теперь можно было вступать в бой: это были люди господина Кана — натренированные бойцы, не раз участвовавшие в серьезных разборках. Чону смещается в сторону и делает подсечку тому, что стоит к нему спиной.

Пришло время подводить итоги…

— Кажется, я недооценил тебя, — отбиваясь от очередного удара, замечает союзник Чону.

Теперь он был в одной рубашке — в нескольких местах драной и мокрой от пота.

— Флешка, — перекинув ему запоминающее устройство, негромко произносит Чону, — а теперь выводи остатки своих людей: с этими я разберусь сам. Но сначала…

— Помню, — в несколько ударов мужчина расчищает проход к двери в служебное помещение и ныряет в коридор, пропустив Чону вперед; затем делает звонок; пару минут ждет; и, наконец, разворачивает телефон экраном к молодому человеку.

Видео четко показывало, как Дину выпускают из черного фургона прямо перед подъездом ее дома. Девушка испуганно озирается на своих похитителей и идет к входной двери, открывает ее ключом, входит внутрь. Дальше — дверь закрывается, и мужчина сбрасывает видео-вызов.

— Жди, — коротко командует Чону и набирает номер, вставляя гарнитуру в ухо, — Проследи за машиной, — произносит сосредоточенно, — И сохрани данные с камер наблюдения.

— Это необязательно, — сухо замечает мужчина в костюме.

Чону игнорирует его слова.

— Не забудь сообщить Стасе, что ее подруга жива и добралась до дома, — замечает голос.

— Я напишу ей смс, — отзывается Чону.

— Почему не позвонишь? — уточняет друг на другом конце провода.

— Мой голос сейчас ей не понравится.

— Да, ты жутко звучишь. Тебя хорошо отлупили? — пытается свести все в шутку его собеседник.

— Нет. Я видел его лицо. В тот момент, когда отец сообщил ему о послании… — напряженно произносит Чону.

— Друг, успокойся. Все, что нужно — ты уже сделал. Осталось только раскрыть себя и дать понять, что никто не уйдет безнаказанным. И все! Можно возвращаться в Корею!

— Отключаюсь, — ровно произносит Чону и сбрасывает звонок.

Затем пишет Стасе сообщение: «Дина добралась до дома. Позвони ей», и поворачивается к мужчине-в-костюме.

— Все, что вы планируете сделать в отношении господина Кана — меня не касается. Но Лин должен сесть в тюрьму.

— Полагаю, причина — в файлах флешки? — уточняет тот.

— Да. Там косвенные улики, но по ним можно завести дело. Я уверен, Лин нужен вам на свободе точно также, как скандально известный тявкающий оппозиционер — вашему президенту.

— Если материал — стоящий, Лин сядет. На этом деле можно хорошо подняться.

— Особенно — молодому политику, — кивает Чону.

— Надеюсь, Лин будет цел к концу вашей личной разборки? Труп на суде вызовет много вопросов, — замечает мужчина.

— Уходите, — коротко командует Чону и поправляет респиратор.

А затем резко распахивает двери в зал…

Первого, попавшегося на пути, он выносит ударом ноги. Атаку второго принимает на блок и выбивает противника ударом в челюсть.

Он больше не следит за уровнем силы, вкладываемой в кулак. Он идет напролом. К нему.

Третий отлетает в сторону, схватившись за живот.

Четвертый, коротко взвыв, падает на пол, держась за колено.

— Ты! — Лин поднимается с дивана, напряженно следя за молодым человеком в капюшоне и респираторе.

— Давно не виделись, — отвечает Чону и отпинывает последнего стоявшего на ногах противника.

— Кто ты? Почему ты борешься против меня? — властно спрашивает Лин.

— Кан. Лин. — Четко и раздельно произносит молодой человек имя своего оппонента, склонив голову чуть в строну; а затем поднимает взгляд на сына известного бизнесмена, — С чего ты взял, что я «борюсь» против тебя?..

— Ты обезвредил моих людей, — кивнув ему за спину, произносит Лин.

— Какое верное слово: «обезвредил»… тут ты угадал. Я сделал так, чтобы они больше не могли причинить никому вреда, — отзывается парень в маске, проходя вдоль небольшого пьедестала, на котором располагался диван со столиком; на расстоянии пары метров.

— Я заплачу тебе больше, — спокойно и уверенно произносит Лин.

— Правда? — поднимает брови Чону, — У тебя много денег, Кан Лин?

— Достаточно, — отрезает тот, — Почему ты продолжаешь называть меня полным именем?..

— Мне нравится твоя фамилия. Она звучит гордо.

— Хочешь такую же? — не без сарказма уточняет Лин.

Молодой человек лишь усмехается, ничего не отвечая и продолжая мерить шагами площадку перед диваном.

— Зачем ты здесь? Ты помог моим врагам избавиться от моих охранников, но не спешишь разобраться со мной. Чего ты ждешь? — сын господина Кана закидывает ногу на ногу.

— Никто не избавлялся от твоей охраны: они лежат на полу — почти целые и определенно живые. Чего не скажешь о тех, кому не посчастливилось встретиться… ну, к примеру, с тобой, — протягивает Чону.

— С мной? Я не умею драться, — фыркает Лин.

— Это плохо, — констатирует Чону.

— Почему?

— Если бы ты умел драться, я бы мог вызвать тебя на честный бой, — усмехается Чону, — и, полагаю, пасть смертью храбрых от какого-нибудь запрещенного приема. Ты же любишь нечестную игру, да, Кан Лин?

— Да что с тобой, чудило? — Лин подается вперед, опираясь локтями о колени, — Чем тебе так присралась моя фамилия?

— Как грубо. Может, я просто очень жалею, что такую фамилию носит такой выродок, как ты?.. — медленно поднимая взгляд на своего оппонента, спрашивает Чону.

— Ты кто такой? — резко и холодно бросает ему Лин, — Думаешь, если положил всех моих людей, то можешь вякать все, что пожелаешь? Сейчас сюда придет мой отец, и я бы хотел посмотреть на то, как ты будешь при нем поливать грязью нашу фамилию!

— Твой отец?.. — словно размышляя над этой новостью, протягивает Чону, — Полагаю, я должен испугаться или что-то типа того?..

— Ты совсем без тормозов? — с усмешкой интересуется Лин, — Или не знаешь, с кем имеешь дело?..

— Ас кем я имею дело, расскажи мне, — спрашивает Чону; сжимает челюсть.

— Как ты уже смог выяснить, моя фамилия Кан, — фыркает Лин, вздернув подбородок, — и эта фамилия в городе — не пустой звук. А вот кто ты такой, это еще большой вопрос.

— Когда я начинаю злиться, мне становится сложно говорить на русском, — склонив голову, произносит Чону на своем родном языке; Лин удивленно застывает, во все глаза глядя на него, — я честно пытался сдерживаться, но у меня не получается… Ты сказал, что твоя фамилия — не пустой звук. Выходит, ты знал об этом. Ты знал о том, что значит — быть частью этой семьи. И ты опозорил свою фамилию, когда совершил худший в мире грех. Теперь ты не имеешь права ее носить. И я клянусь, в данный момент я хочу вырезать твое имя ножом из всех документов, лишь бы никогда не видеть, как имя Лин стоит рядом с фамилией Кан.

— Ты кто такой?.. — уже в который раз повторяет сын бизнесмена, с напряжением глядя на парня в маске.

А тот медленно стягивает капюшон вниз, после чего срывает с лица респиратор.

— Кан Чон У… — Лин медленно поднимается на ноги.

Изумление на его лице граничит с шоком; его ладони начинают потеть, а сердце — стучать быстрее.

— Здравствуй, кузен, — Чону поднимает взгляд на двоюродного брата, и в его глазах тот видит столько всего — что невольно отступает назад, натыкаясь на диван.

— Как ты… здесь… все это время…

— А теперь скажи мне, Лин, — Чону делает шаг вперед, поднимаясь на одну из трех ступенек, ведущих к нише с диваном и столом, — что такого сделал хен, что ты решил… переехать его машиной? — встречаясь с кузеном глазами, спрашивает молодой человек, и затем резко хватается за стол и буквально скидывает его с помоста, убирая единственную преграду между ними и едва не доводя Лина до сердечного приступа.

— Ты не понимаешь… я не специально! Он приехал к отцу, предлагал тому вернуться в семейное дело, постоянно повторяя, что, как наследник, видит будущее только в объединении всей родни… но мы-то знаем — все это лишь для того, чтобы связать руки совету! Отец имеет большую власть здесь, он до сих пор может оспорить решение назначить преемником хена…

— Хен больше не может быть преемником, потому что ты его убил! -

выкрикивает Чону, впервые повышая голос и не сдерживая злость внутри себя.

Лин делает едва заметный шаг в сторону выхода, интуитивно стараясь держаться подальше от разъяренного кузена. На его лбу выступает пот.

— Чону, это произошло случайно. Хен разговаривал с отцом: кажется, они не пришли к согласию. И хен ушел… а отец сорвался на мне… я спустился в бар… выпил немного… потом увидел, что хен возвращается с пачкой денег — напоказ, даже не пряча их в карман! Я понял, что аргументы закончились, и пришла пора деньгам разобраться — кто в доме хозяин… я выпил еще больше, поругался с какой-то потаскушкой, сорвавшись на ней, и сел за руль… я вообще не помню, куда ехал и как это произошло… я не хотел его убивать, клянусь тебе! Это случайность…

— Это случайность, за которую ты не захотел отвечать, ублюдок! — вновь теряя контроль, цедит Чону и в одно мгновение оказывается рядом с Пином.

От первого удара тот отлетает обратно к стене.

— Ты убил моего брата! Ты убил своего собственного кузена! Ничтожество! И ты смеешь стоять здесь и оправдываться?! — Чону резко разворачивает его и скидывает с пьедестала.

— Я виноват! Но клянусь тебе! Я не хотел этого! Хен был мне дорог! — пытаясь отползти от него, продолжает объяснять Лин.

— Не смей говорить, что он был тебе дорог! — срывается на крик Чону и наносит ему прямой удар в челюсть, тут же занося окровавленный кулак для следующего, — И не смей, падаль такая, звать его своим хеном!

— Чону, остановись!

Молодой человек замирает и медленно поворачивает голову на звук голоса.

Стася стоит у входа, закрыв лицо руками и безмолвно рыдая.

А рядом с ней стоит бледный, как смерть, господин Кан.

Глава 21. Слишком длинная… Финальная

За тридцать минут «до»…

От напряженного изучения взглядом экрана, у меня уже рябит в глазах. Почему никто не приходит? Неужели Чону оказался неправ, и все эти меры предосторожности были лишними?

Звук пришедшего сообщения вызывает у меня вздох облегчения: хоть какой-то повод оторваться от гипнотического вида нашего подъезда…

Поднимаюсь с кресла, беру телефон с тумбы и читаю… «Дина добралась до дома. Позвони ей».

— Боже, он это сделал, — шепчу, теперь уже испытывая настоящее облегчение… Быстро набираю номер подруги.

— Стася, я дома, — устало произносит та без приветствий.

— Как ты? — тут же теряюсь я, не зная, с чего начать.

— Давай потом. Я вымотана… физически и психически. Сейчас я хочу одного — забыться глубоким сном и больше не вспоминать об этом.

— Прости, — произношу почти шепотом через пару секунд.

Дина ничего не отвечает, а затем я слышу в трубке голоса ее родителей.

— Сейчас мне будут делать втык за то, что я ушла из дома до самой ночи, — без эмоций произносит она, — отключаюсь, — и кладет трубку.

Сижу, глядя на свой телефон. Я даже представить не могу, что она испытывает. Поэтому мне трудно сформулировать свое отношение к тому, что сейчас происходит…

Я не ожидала, что Дина станет тут же рассказывать мне обо всем в подробностях, описывая места, где ее держали, и наличие симпатичных лиц у ее похитителей… ладно, вру, этого и ожидала.

Но подруга меня удивила. Кажется, ее мировоззрение сегодня кардинально поменялось.

Не хочется этого признавать, но… наверное, это к лучшему…

Неожиданный звонок на телефон застает меня врасплох.

Неизвестный номер…

Что это?..

Чья-то шутка?

Нажимаю ответить и подношу сотовый к уху.

— Да?

— Стася, выслушай меня внимательно, — произносит голос… Siri?..

— Это кто? — удивленно спрашиваю.

— Чону нужна твоя помощь, — наезжая на мой вопрос, продолжает вещать голос интернет помощницы известного яблочного бренда, — Он — хороший человек, но может сорваться и совершить непоправимое. Ты должна его остановить. Сейчас он в клубе, где ты работаешь. Поторопись. Иначе может быть слишком поздно.

— Кто вы? — выслушав все это послание, напряженно спрашиваю.

— Стася! — с большим акцентом произносит мое имя неизвестный собеседник, — Торопиться!

— В смысле… прямо сейчас? — неуверенно спрашиваю я.

— СТАСЯ! — повторяет человек, голос которого звучит очень озабоченно, — GO!!! Подскакиваю на месте, испуганно глядя на свой телефон.

— Хорошо… я приду… — отвечаю неизвестному и отключаюсь.

На душе слишком много сомнений, но сердце после этого звонка почему-то не на месте… быстро одеваюсь в то, что принесла с собой, натягиваю куртку и открываю дверь… Черт! У меня нет ключей, чтобы закрыть! А, черт с ними!

Мгновенно подлетаю к лифту и мчусь на первый этаж. Как добегаю до клуба — и сама не помню. Не задаюсь и вопросом — почему я поверила голосу? Что-то внутри щелкнуло… это невозможно объяснить…

Но когда у входа сталкиваюсь с господином Каном, то осознаю: дело действительно не терпит отлагательств. Взгляд отца Лина был слишком напуганным — для такого важного и властного человека.

Врываюсь в клуб, пересекаю коридор и открываю дверь в зал… застывая и не имея сил произнести ни звука.

Потому что Чону в данный момент буквально убивал Лина.

Своими собственными руками.

— Чону, остановись!

Мой кареглазый сосед застывает, а затем медленно поворачивает голову ко мне.

Не замечаю, когда я начинаю плакать… Но вид обезумевшего от гнева мужчины из моего сердца заставляет все внутренности болезненно сжаться.

— Что бы он ни сделал тебе… прошу, не убивай его!

Это мой голос сейчас прозвучал?

Разве он у меня такой жалкий?..

— Он убил моего брата, — голос Чону звучит еще хуже. Более того — я с трудом могу узнать в нем своего идеального соседа с отличными манерами и теплыми шоколадными глазами.

Стоп… что он сказал?.. Его брата?!

— Вы знаете друг друга? — господин Кан переводит взгляд на меня.

— Да, мы… — замолкаю, не зная, стоит ли говорить ему о наших отношениях. Стоит ли вообще сейчас говорить об этом?

У Чону когда-то был брат! И Лин его убил!

— Чону, я понимаю твою боль. Но так ты его не вернешь, — произносит отец Лина.

— Вы? Понимаете мою боль? — Чону поднимается на ноги, — Вы скрыли убийство племянника!

— Не убийство, несчастный случай, — осторожно поправляет его господин Кан.

— Вы скрыли преступление своего сына!

— А ты бы не скрыл — на моем месте? — добавив немного силы в свой голос, спрашивает тот.

— Не смейте мне говорить про свое место. Я никогда на нем не окажусь, — отрезает Чону.

— Не зарекайся, мальчик, — каким-то странным, словно усталым голосом отзывается господин Кан.

А затем обводит взглядом зал.

— Ты их уложил?..

Осматриваю помещение и вдруг осознаю, что повсюду лежат тела… Боже! Как я их раньше не замечала?!

— Часть — я, — отвечает Чону, напряженно глядя на господина Кана.

— А вторую часть? — уточняет тот.

— А вторую часть те, кто очень сильно усложнит вашу жизнь — в ближайшем будущем, — отвечает Чону.

— Почему?

— Потому что я передал им все улики по тому делу: записи ваших разговоров с Геннадием Юрьевичем, признание отца Стаей, заключение независимых судмедэкспертов и даже справки о вашем здоровье… а завтра отдам на проверку все содержимое ваших компьютеров.

— Что?.. — Лин пытается подняться с пола, испуганно глядя на кузена одним глазом: второй опух и совсем перекрыл видимость.

— Ты сядешь в тюрьму за убийство человека. Готовься к строгому режиму, — бросает тому Чону.

Так это — Лин…

— Отец! — Лин переводит испуганный взгляд на господина Кана.

— Чону, ты…

— Что, скажете, он не заслуживает? — повышая голос, уточняет молодой человек, с ненавистью глядя на своего дядю.

— Прошу, остановись. Мы сможем все обсудить — втроем. Я обещаю, Лин будет наказан, — переходя на родной язык, начинает мягко убеждать его господин Кан. (чуть позднее я узнаю перевод этих предложений)

— Нам не о чем говорить, — отрезает Чону на русском, — И при Стасе говорите на этом языке. Она в курсе, что ее отец — не убийца.

— Стася… — господин Кан поворачивается ко мне.

— Я знаю об этом. И у меня один вопрос: почему вы заставили моего отца взять вину на себя и сесть в тюрьму вместо Лина.

Боже, я горжусь собой. Я смогла произнести это четким и уверенным голосом — в противовес тому раздраю, что творился сейчас на моей душе.

— Бизнес твоего отца прогорел. А деньги на новое дело он занимал у меня, — отвечает господин Кан, глядя на меня тяжелым взглядом, — Когда произошел тот… несчастный случай, на твоем отце висел огромный долг. И ипотека. Денег брать было неоткуда. И его друг посоветовал ему обменять свой долг на одолжение…

— «Одолжение»? Так вы это называете?! — непроизвольно отступаю от него.

— Я не прощаю долги, Стася. Я бизнесмен. Твой отец хотел принести мне пользу, я дал ему эту возможность. Взамен ты ни в чем не нуждалась…

— Вы сейчас серьезно?.. — еще больше изумляясь, спрашиваю у него.

— У тебя была крыша над головой, работа и ежемесячный доход. У тебя было будущее. Я подарил тебе это будущее. И, поверь, как только бы ты перестала корчить из себя неизвестно что и согласилась работать на меня — твоя жизнь облегчилась бы еще больше. Но ты сама отказалась!

— Да, я отказалась. Я как чувствовала, что не имею морального права работать на человека, упрятавшего моего отца в тюрьму за преступление, которого он не совершал! — произношу хлестко, переставая испытывать к этому человеку какое- либо почтение.

— Ты глупая, Стася. Это не меняется со временем, я был не прав, — резюмирует господин Кан.

— Как уверенно вы заговорили. Словно не чувствуете на себе никакой вины! — бросаю ему в лицо.

— Мой племянник утверждает, что моя привычная жизнь скоро закончится. И что мой сын сядет в тюрьму. Думаю, самое время раскрыть все карты и рассказать все, как есть. Вы, молодежь, всегда уверены в своей правоте. Но вы еще ничего не знаете о жизни.

— Хватит, — прерывает его Чону, — хотите рассказывать правду? Так скажите лучше, куда подевались деньги, которые брат снял перед тем, как вернуться в ваш офис!

— Думаю, ты уже и сам догадался, раз предложил ей звонить отцу с телефона Геннадия, — кивнув на меня, отвечает господин Кан.

— Я не верю в это. Дядя Гена не такой человек… он не мог взять те деньги! И не мог «посоветовать» отцу обменять свой долг на тюрьму! — начинаю заводиться, отступая к Чону и глядя на отца Лина, как на личного врага.

— Мог. И сделал, — спокойно добивает меня тот, — И он знал, чьи это деньги. По сути, он открыл бизнес на деньги твоего брата. Так что то кафе почти по закону принадлежит тебе, — господин Кан встречается взглядом с Чону, — но, что самое забавное, это был их общий долг с твоим отцом, — после этого переводя взгляд на меня, продолжает мужчина, — и то, что Лин до сих пор на свободе — это его заслуга… твоего отца. Так что в какой-то мере данное заведение принадлежит и тебе. Забавно, правда? Учитывая, кем ты там работаешь и за какие гроши.

— Ты…

— Не надо, Чону, — останавливаю его, положив руку ему на грудь, — он пытается вывести тебя из себя.

— Вы что… вместе? — изумление на лице Лина смешано с недоумением и толикой презрения, — ВЫ?!

— У тебя с этим какие-то проблемы? — совладав со своими чувствами, спокойно спрашивает у него Чону.

— СЕРЬЁЗНО?! — Лин даже поднимается на ноги, переводя взгляд на меня, — Ты вообще себя не ценишь, что ли?..

И столько искреннего удивления звучит в его голосе, что я…

— В смысле? — напряженно спрашиваю.

— Он приехал сюда, чтобы мстить за своего брата, — указав на Чону рукой, громко — так, чтобы я точно поняла, произносит Лин, — И когда он приехал, он не знал, что за рулем был я — иначе переломал бы мне кости еще при первой встрече! Он был уверен, что убийца — твой отец! Он и с тобой-то сблизился лишь потому, что ты — дочь убийцы! Влез в доверие, притворился, поди, хорошим мальчиком! А сам только и думал о том, как бы тебя использовать! Что, наверняка скажешь, что любишь его, да?.. Вон как глаза блестят! И ручку ему на грудь складываешь, и останавливаешь его от моего убийства! Героиня, блин! Задалась бы хоть раз вопросом — «кто ты для него»? Что? Не задавалась?.. А я тебе отвечу — средство. Ты для него средство — подобраться ко мне, выяснить всю необходимую информацию… Закатай губу, дура. Он не отвезет тебя в волшебную Корею, где розовые единороги какают скителсом! Да его семья тебя даже на порог не пустит! Такую оборванку! Так что готовься к темным холодным ночам без своего принца, воюющего за мнимую справедливость! И чтоб ты знал, — Лин разворачивается к Чону, — твой брат был заносчивым придурком, считающим, что обстоятельства его появления на свет делают его едва ли не пупом земли. Он приперся сюда, не зная языка и глядя на всех с таким надменным взглядом, что я удивлен, как его таксисты подвозили — лично я бы вышвырнул из салона, не задумываясь…

— Чону, НЕТ! — кричу ему вслед, но не успеваю.

Лин летит на пол без сознания от мощного удара в висок.

А Чону разворачивается к господину Кану и медленно произносит:

— Советую закрыть эту тему и больше не пытаться «рассказывать правду». Это может дорого вам стоить.

— Стася… — едва слышно произносит господин Кан надломленным голосом, — Проверь, он жив?

Медленно подхожу к телу и прикладываю трясущиеся пальцы к шее Лина. Не сразу, но нащупываю пульс…

— Да, — испуганно киваю, переведя взгляд на его отца.

— Слава Богу, — тот оседает на пол, вытирая пот с висков.

— На этом наш разговор считаю законченным, — без интонаций произносит Чону и направляется к выходу, — Стася, иди за мной.

Плетусь следом на негнущихся ногах. Но когда прохожу мимо старика, сидевшего на полу и испуганно глядевшего на тело своего сына, невольно останавливаюсь, услышав тихие слова:

— Ты можешь сейчас не понять меня. Но когда-нибудь, надеюсь, до тебя дойдет… то, что я сделал… это нормально для отца. Я защитил своего сына. Пусть незаконно, но я сделал все, что смог. Но то, что сейчас вытворял он…

— По-вашему, он должен был просто смириться с тем, что вы сделали? — выдавливаю из себя, стараясь не думать и не анализировать.

— Он никогда не станет преемником своего отца. Он просто не сможет работать в компании. Те люди… они намного хуже меня, Стася. И намного опаснее.

— Значит, он заставит их бояться себя, — произношу глухим голосом и выхожу из зала.

На улице нахожу взглядом Чону, но не спешу подходить. Вообще не знаю, как теперь вести себя с ним.

То, что сказал Лин…

Его слова до сих пор звучат в моих ушах…

Кем я была для него? Я действительно была для него дочерью убийцы. Но кем я для него стала? Изменилось ли его отношение ко мне? Или он использовал меня с первой и до последней минуты?

Чону резко разворачивается ко мне и встречает мой взгляд…

***

Теперь я не знала ответа на этот вопрос.

***

— Быстрее, — одно его слово — и столько эмоций одновременно овладевают мной.

Он стал по-другому ко мне относиться? Я ему больше не нужна?

Но тогда зачем он зовет меня?.. Он хочет что-то сказать? (на прощание?..)

Иду к Чону и останавливаюсь в метре от него.

— Садись в машину, — кивнув на иномарку, припаркованную за углом, произносит он. У него есть машина?..

Но зачем нам куда-то ехать?..

— Стася, быстрее, — поторапливает Чону.

Забираюсь в салон, и мы тут же трогаемся. Как ни странно, но подъезжаем к моему дому, припарковываемся у обочины, и идем в подъезд. Вместо дяди Сережи на посту сидит какой-то незнакомый мне человек…

— А где…

— Не останавливайся, — прерывает меня Чону и ведет странной дорогой до подъезда.

Подняв голову, я понимаю, что это из-за камер — сейчас мы под них не попадаем. В самом подъезде мы передвигаемся также непривычно, и вместо того, чтобы свернуть к площадке с лифтами, Чону ведет меня к двери на лестницу.

Мы поднимаемся. А затем молодой человек проводит меня в свою квартиру.

— Ты мне объяснишь, что происходит? — спрашиваю у него, когда мы, наконец, останавливаемся в его прихожей.

— Эти три дня тебе придется провести здесь, — отвечает он, проходя по коридору и не глядя на меня.

— Что? Почему? Ты же со всем разобрался.

— Не со всем. Сейчас нужно затихнуть ненадолго… я скажу, когда все закончится.

— О чем ты? — уже искренне недоумеваю, но затем замечаю его взгляд, направленный в гостиную…

Прохожу в комнату и смотрю на экран.

Как раз в этот момент в подъезд заходят десять человек в знакомых костюмах и идут к лифту. Слежу за их перемещением по камерам и застываю, глядя на то, как они останавливаются напротив моей двери.

— Но… — протягиваю, ничего не понимая.

— Ты думала, господин Кан так просто сдастся? — без веселья усмехается Чону, проходя по комнате.

— Он же был раздавлен, когда мы уходили… — продолжаю недоумевать.

— Не настолько, чтобы не позвонить своим головорезам и не отправить их к тебе домой. О! А вот и взлом, — вновь без какой-либо радости «радуется» Чону, глядя на монитор.

Перевожу взгляд туда же и смотрю, как выламывают мою дверь…

— Нужно позвонить в полицию, — произношу каким-то не своим голосом.

— Уже, — коротко отзывается Чону.

А я вспоминаю нового консьержа…

— Время запускать утку, — неожиданно произносит молодой человек.

Оборачиваюсь на него и замечаю гарнитуру в ухе.

— Да, все закончилось. Отправляй в полицию анонимное сообщение. И не надо сейчас начинать про сон — я знаю, кто отправил Стаею в клуб. Работай.

И Чону вытаскивает наушник из уха.

— Это был твой друг? — негромко спрашиваю, вновь разворачиваясь к экрану.

— Да.

— Он тоже говорит по-русски?

— Не говорит. Только понимает, — отзывается Чону, — в данный момент практикуется в изучении языка.

— Зачем ему это?

— Потому что я его знаю.

Странный ответ.

Разворачиваюсь лицом к Чону.

— А ты… задаешь моду в Корее? — спрашиваю с капелькой сарказма в голосе.

— Скажем так, многие хотят быть на меня похожими, — отводя взгляд в сторону, ровно отвечает Чону.

— Почему?

— Потому что я имею некоторую свободу, в отличии от остальных молодых людей моего положения. И не ограничиваю себя какими-то рамками.

— Чего еще я о тебе не знаю? — возвращаясь взглядом к разгрому своей квартиры на экране, спрашиваю спокойно.

— Многого, — звучит ровный ответ.

Ничего не говорю. Да и что тут можно сказать?..

— Я на некоторое время оставлю тебя. Надо разобраться с несколькими делами, — отходя в прихожую, произносит Чону.

— А что с моей квартирой? — отхожу от монитора вслед за ним.

— Полиция уже едет. Благодаря анонимному сообщению нужные люди найдут связь между этим событием и делом трехлетней давности… а, поскольку нападающими были люди господина Кана, в течении нескольких дней он будет приглашен в участок.

— Ты поэтому предложил мне остаться у тебя — ненадолго? — спрашиваю, опустив голову.

— Да.

Понятно.

— Еда в холодильнике.

— По поводу твоего брата…

— Не сейчас, Стася, — прерывает он меня.

Хорошо…

— Когда ты…

— Не жди меня.

Как ножом по сердцу.

— Я приду, когда со всем закончу, — Чону надевает бейсболку и выходит из квартиры. Боже мой… так теперь будет всегда?..

Он будет так со мной общаться?..

Возвращаюсь в гостиную и забираюсь на кресло перед монитором.

Смотрю на то, как разрушается моя жизнь.

Была ли я к этому готова?

Нет, наверно, не была.

***

Возможно, кто-то спросит, «к чему именно? К разрушению моей жизни или к холодности Чону, когда все закончилось?»

И у меня не будет ответа на этот вопрос.

***

Когда-нибудь в будущем, лет через десять, кто-то определенно скажет, что наша встреча с Чону — это судьба. Но сейчас, в данный конкретный момент, мне кажется, что это рок.

Глядя на то, как все то небольшое количество вещей, купленных с моих зарплат для обустройства квартиры, превращается в груду хлама, я ощущала, что мои внутренние барьеры падают, оставляя после себя лишь бесконечную пустоту и полное отсутствие каких-либо желаний и мыслей. Я ничего не хочу. Я не хочу ни о чем думать. Я не готова принимать то, что сейчас происходит. Я не готова испытывать что-либо по этому поводу.

Я могу лишь… просто смотреть в экран.

Все.

***

Чону шел по одной из улиц спального района и пытался успокоить свой разум. Она увидела слишком много. Слишком много… его. Это было личное. Он не хотел, чтобы она когда-нибудь узнала об этой его стороне.

Он не сдержался. Еще пара ударов, и кузен оказался бы в коме. Чону знал, куда бить и как. Этому его научил хен.

Был ли он готов к тому, что услышал от Лина? Конечно, был. Он знал характер брата, он знал о том, что творится в совете директоров. Был он осведомлен и обо всех интригах акционеров. Но чего Чону совсем не понимал, так это — зачем думать о том, что произойдет лет через десять-пятнадцать? Отец еще полон сил. О каких преемниках может идти речь?.. С какой стати этой теме уделяется столько внимания? Зачем делить власть в тот момент, когда лидер жив, здоров и уверенно ведет корабль?

Людская жадность поистине не знает границ.

Стервятники — вот кем были те люди. Теперь Чону был уверен, что именно их отношение к его дяде и вынудило того уехать из страны и открыть свой собственный бизнес. Они просто избавились от того, кто мог бы помочь отцу не обращать внимания на их мнение. Ведь если бы два брата были на одной стороне, остальные акционеры были бы вынуждены прикрыть свои рты и убавить громкость голоса.

Но господин Кан уехал в Россию и оставил младшего брата без своей поддержки. А эти стервятники продолжили интриговать, надеясь когда-нибудь захватить власть в компании.

Да, ему определенно будет сложно ужиться среди них. В этом господин Кан был прав… Чону слышал его слова Стасе и слышал ее ответ.

И теперь брел по незнакомой улице и пытался не думать о том, что услышал…

Вибрация телефона заставляет молодого человека вернуться в реальность и ответить на звонок.

— Ты где? — спрашивает голос.

— Где-то, — не особо утруждая себя поиском табличек с названием улицы, отвечает Чону.

— Утка запущена.

— Хорошо.

— Хорошо, что ты подстраховался. Я не уверен, что твои знакомые будут действовать также быстро, как ты.

— Полиция уже приехала? — проигнорировав эти слова, уточняет Чону.

— Да, сейчас возбуждается уголовное дело, — отвечает голос; затем некоторое время молчит, — Чону, ты оставил ее?..

— А?..

— Ты сейчас не в своей квартире.

— Мне нужно проветриться. И успокоиться.

— Никогда не думал, что скажу это, но… ты всерьез думаешь, что сейчас поступаешь правильно?

— Что? — удивленно переспрашивает Чону.

— Тебе тяжело было узнать правду. Потом было тяжело сдержаться. Но ты сильный и ты привык сражаться. А она — нет. Ты правильно сделал, что перевез Стаею к себе. Но оставлять ее в одиночестве сейчас, когда у нее ничего не осталось… по- твоему, это правильно?

— О чем ты? Почему у нее ничего не осталось? — напряженно уточняет Чону.

— Иногда ты такой пень, — вздыхает собеседник, — Ее квартиру разгромили; ее источник дохода больше не актуален: с одной работы, полагаю, она уйдет сама, а клуб вероятнее всего закроется. К тому же ее молодой человек в ближайшее время уедет из страны и вернется к себе на родину. Как ты думаешь, что она ощущает в данный момент?

— Почему ты думаешь, что… — начинает, было, Чону, но затем замолкает. Вспоминает, как разговаривал со Стасей с момента ее прихода в клуб… и крепко сжимает челюсть, — Я — идиот, да?

— Ну, то, что ты задаешься этим вопросом — уже хорошо, — резюмирует голос, — девочка там совсем одна. И у нее в данный момент нет никаких перспектив впереди. Ей даже в квартиру свою нельзя будет вернуться в ближайшие несколько дней…

— Тебе сложно дается русский? — неожиданно спрашивает его Чону, спустя несколько секунд.

— Что?

— Сложно или нет?

— Ну, тяжеловато, конечно, — признается голос, — но, если напрячь мозги…

— Отлично, — кивает сам себе молодой человек и разворачивается.

— Ты к чему спросил? — интересуется голос.

— Можешь еще кое-что сделать для меня?

— Что именно?

— Мне понадобится помощь твоих родителей…

— Неееет, Чону, только не…

— Я дам тебе номер Риты.

— У меня и так есть ее номер, — бурчит голос.

— Но я позволю тебе ей позвонить, — замечает Чону, растянув на губах улыбку.

— Чего тебе надо? — через небольшую паузу недовольно произносит голос.

— Нужно очень быстро собрать все документы для долгосрочной визы. И, собственно, подтвердить ее получение. В ближайшее время, — отвечает молодой человек.

— Твердо решил? Увезешь ее с собой?.. — догадывается голос.

— Увезу. И увез бы в любом случае. Просто думал подготовить почву, объяснить все родителям, приготовить для нее комнату в доме…

— Хороший план. Со сроком воплощения приблизительно в полгода, — замечает голос.

— Поэтому я и прошу тебя помочь, — отвечает Чону.

— Ладно. Но ты мне будешь должен. Общаться с родителями, да еще и просить их об одолжении — это задача экстра класса, тут одним «позволением» не обойдешься.

— Хорошо, я придумаю, чем отплатить — в будущем.

— Мне всегда нравился твой бентли… — протягивает голос задумчиво.

***

Три дня взаперти.

Кажется, мой мозг скоро вскипит…

Чону появляется лишь ночью и исчезает утром, так что я просто не успеваю остановить его для разговора. А сегодня он принес пакет продуктов и наготовил кучу разных блюд, пока я спала. Когда я почувствовала запахи, то тут же подорвалась с кровати и нырнула в ванную — быстро привести себя в порядок, но, когда вышла, его уже не было дома, а на столе лежала записка и пакет из книжного.

«Потерпи еще несколько дней. Вот, почитай, чтобы убить время. И… доверься мне»

Доверься мне… звучит, как реплика из какого-то дешевого мыльного сериала.

Достаю несколько брошюр из пакета, отправляя в рот кусок мяса с тарелки; читаю название… «Русско-корейский разговорник». «Корейский алфавит» и «Учимся говорить по-корейски».

Это что, шутка?..

Через два дня…

…Боже, как это вообще произнести? Таких звуков не существует в природе! Это же не наше «е»!.. Определенно!

…а куда здесь подевалась буква «х»? — (проверяю по интернету произношение) — Она что, не произносится?.. Почему я ее не слышу?! Куда она делась?!?!

…а это что?.. Я не понимаю этот слог! Как он так сложился?!

Что у них вообще за слово-творение такое?!?!

ВЫКИНУ К ЧЕРТЯМ ЭТИ КНИЖКИ!!!

Через пять минут, после одной кружки кофе…

Так… значит, девять падежей, две формы настоящего времени, больше семи форм обращения к собеседнику, две системы исчисления…

Кажется, это будет весело…

Больно мозгу…

Но весело…

Еще через день…

Так, ладно, это еще можно понять… но как тогда…

Высветившееся на экране новое сообщение заставляет меня оторваться от изучения корейского и открыть смс. Аэрофлот подтвердил покупку билета в Южную Корею и напоминает о том, что самолет вылетает завтра утром.

Чего?..

Смотрю на смс и не очень понимаю, что происходит.

Вслед за смс на мой телефон начинает звонить какой-то неизвестный номер. Отвечаю на звонок.

— Добрый день, Станислава!

— Добрый… — осторожно подтверждаю.

— Я — ваш гид. Прошу выслушать меня внимательно…

— Какой гид? Вы меня с кем-то перепутали… я не заказывала подобных услуг…

— Моя задача — проконтролировать вашу поездку до московского аэропорта. Давайте знакомиться, я…

Еще через десять минут…

Стою, глядя на новую одежду в пустом шкафу. Когда Чону успел это купить?.. И… неужели он запланировал вывезти меня из страны, пока все события не утихнут?..

Не желая тратить свои силы (и нервы) на обдумывание того, что в очередной раз происходит в моей жизни, иду в душ и привожу себя в порядок. Затем одеваюсь в новую одежду, беру сумку с вещами и выхожу из дома. На десятый звонок Геннадия Юрьевича не отвечаю — он звонит уже на протяжении двух дней. Должно быть, беспокоится из-за того, что я не вышла на работу… или из-за того, что господин Кан не нашел меня и оказался в списке подозреваемых. Да, я смотрю местные новости. Погром в моей квартире на данный момент — самая актуальная тема.

Сажусь в машину с тем самым, обозначенным в разговоре с моим гидом, номером. И еду в столицу… Сутки уходят на дорогу, оба водителя успевают сменить друг друга несколько раз — и вот я стою напротив аэропорта с пачкой документов, переданных теми самыми водителями… Наверное, кто-то может назвать мое поведение легкомысленным. Что ж, этот кто-то никогда не был на моем месте — и потому, может выдохнуть спокойно. Я никому не пожелаю оказаться в моем положении: когда ты не знаешь, что ты имеешь, и что ждет тебя впереди…

В такой ситуации остается лишь один вариант — плыть по течению.

Вот я и плыву.

В самолете добиваю себя чтением своих брошюр и отключаюсь на большую часть полета…

Когда выхожу в аэропорту Кореи… до меня, наконец, доходит, куда я прилетела.

Боже… это вообще со мной происходит? Как это произошло?! Куда теперь свернет моя жизнь? На что я вернусь обратно?.. Если учитывать, что эти билеты уже были куплены для меня… Нет, я знаю местную валюту, и даже смогу обменять какую-то сумму…

Наверное, не стоит мне думать об этом сейчас.

***

Отыскиваю среди встречающих людей молодого парня с табличкой «Привет, Стася!» в руках.

Подхожу к нему и здороваюсь по-корейски. Да, я теперь так могу. На этом мое знание языка пока ограничивается…

Ну, ладно, я скромничаю — но остаться в одиночестве в центре Сеула не рискну.

— Стася? — улыбается мне незнакомый молодой человек.

— Да, — киваю.

— Привет! Я — Джин-хо! — с диким акцентом произносит мой собеседник и кивает, чтобы я шла за ним.

Собственно, иду. А что мне еще остается?

Мы садимся в огромную машину неизвестной мне марки и едем от аэропорта в сторону… да Бог его знает — в какую сторону! В Сеул, наверное. Я еще с местной географией не очень знакома и понятия не имею, как близко между собой располагаются города…

Через какое-то время я просыпаюсь, почувствовав, что машина остановилась… Да, день в пути до Москвы, потом ожидание в аэропорту и сам полет меня слегка добили.

— Дом, — ткнув рукой, почему-то счастливым голосом произносит Джин-хо.

Затем выходит из машины и открывает передо мной дверь.

Когда мы заходим в этот что ни на есть самый настоящий особняк, Джин-хо первым делом фотографирует меня, изумленно разглядывающую картины абстракционистов на стенах…

— Это зачем? — тут же начинаю волноваться, прикрывая рукой лицо — но снимок уже сделан.

Джин-хо некоторое время стоит, задумавшись, а затем отвечает с не менее воодушевленным лицом:

— Надо!

Ну, раз надо, значит…

— Идти… чиститься… — помогая себе жестами, пытается пояснить мне задачу молодой человек.

Боже, а слово-то какое подобрал…

Однако, его русский лучше моего корейского…

— Где я могу взять… — замолкаю, пытаясь понять, как лучше объяснить «полотенце, чистая одежда и так далее»

— Все есть, — вновь помогая себе руками (а проще говоря, отмахиваясь от меня… надо будет заглянуть в словарь жестов, что-то мне подсказывает, что меня ждет много сюрпризов), отвечает Джин-хо.

Затем ставит мой чемодан рядом с диваном и выходит из комнаты (а после — и из дома), строча что-то на телефоне.

Так, ладно. Должно быть, это дом его родителей, и мне предстоит погостить здесь до того, как мне найдут какое-нибудь дешевенькое жилье…

Кстати, а кто он вообще?..

Отгоняя от себя мысли о том, что Чону меня не встретил и вообще — не связывался со мной в течении нескольких дней, иду в ванную.

О! Напрасно я переживала. В этом пентхаусе (и это я про размеры ванной) были и полотенца, и халаты, и даже чистая одежда для меня — и это я еще не говорю о шампунях, гелях для душа и прочих средствах.

Хорошо, что я понятия не имею, что именно находится во всех этих бутыльках!

Моюсь под душем, рассматривая этикетки. О! Знакомое слово! Кажется, это для волос! Понять бы еще, что именно — шампунь или кондиционер…

Методом «проб и ошибок» определяю содержимое нескольких бутыльков с одинаковым дизайном и, наконец, расслабляюсь, очищая свое тело.

Насухо вытираюсь мягким полотенцем и надеваю новое белье, что лежало на видном месте. А затем примеряю легкий сарафан с короткими рукавами. Надо же — все вещи моего размера.

Выхожу из ванной… и встречаюсь с Чону.

Мой кареглазый сосед выглядит замечательно. Родная земля благотворно на него влияет. Глаза блестят, кожа сияет. По поводу одежды вообще промолчу: кажется, его стиль — это мой личный фетиш…

— Привет, — произношу спокойно (я надеюсь), приподнимая волосы у корней и стараясь просушить их быстрее.

— Тапочки, — Чону ставит передо мной пару милых домашних тапочек, — ходи по дому в них.

— Так это дом твоих родителей? — догадываюсь, обуваясь в эту прелесть.

— Это мой дом, — отвечает Чону,

Ага. Ясно.

— Пойдем на кухню, ты должна поесть, — молодой человек разворачивается и предлагает следовать за ним.

Что ж… для справки: кухня здесь больше моей квартиры. Целиком.

— И насколько я здесь? — спрашиваю ровным голосом, забираясь на высокий табурет.

— Где — здесь? — переспрашивает Чону, накладывая мне еду.

— В Корее. У тебя дома, — поясняю.

— Ты хочешь вернуться?

Мне показалось, или в его голосе прозвучало беспокойство?..

— Я вынуждена буду вернуться. Думаю, ты это понимаешь. Мне просто не хватит денег — задержаться здесь надолго. Да и срок пребывания для иностранных граждан… — начинаю, было, я, но Чону меня перебивает:

— Я надеюсь, что ты не захочешь уезжать.

— Как это понимать? — откладываю палочки на тарелку, подняв на молодого человека напряженный взгляд.

— Ну… розовых единорогов, какающих скителсом, здесь, конечно, нет… но мне кажется, ты найдешь много интересного в нашей стране. В наших традициях. В нашей культуре, — отвечает Чону, глядя почему-то на свои ладони, лежащие на столе.

— И за чей счет я буду познавать красоту Кореи? — спрашиваю прямо.

— Почему тебя так волнуют деньги? — чуть нахмурившись, спрашивает Чону.

— Потому что у меня их нет? — предлагаю в качестве ответа.

— Ты не должна об этом беспокоиться, — еще больше хмурится Чону.

— Ты предлагаешь мне отмахнуться от проблемы и пользоваться твоим расположением… до каких пор? — скрестив пальцы в замок, уточняю у него спокойным голосом.

— Что значит «до каких пор»? — Чону поднимает на меня взгляд.

— «Ты и твое расположение». До каких пор будет работать эта функция? — спрашиваю у него.

— Я тебя не понимаю, — качает головой молодой человек, — ты боишься, что я брошу тебя? Оставлю без денег на улице — или что-то типа того?

— Я не «боюсь» этого. Я осознаю реальность происходящего. И спрашиваю прямо. Никакие блага не льются с неба бесконечно. Я должна понимать, что будет происходить с моей жизнью, — отвечаю ровно.

— А в России ты понимала, что будет происходить с твоей жизнью? — задает логичный вопрос Чону. Я ничего не отвечаю, продолжая смотреть на него, — Ладно, хорошо. Чего ты от меня хочешь? Чтобы я написал расписку? Или подписал контракт, в котором берусь обеспечивать тебя до конца жизни? — начиная заводиться, спрашивает он, — Это тебя успокоит?

— Я не прошу обеспечивать себя до конца жизни, и никогда не просила. Но в данный момент я нахожусь в чужой стране по твоей инициативе, и здесь я не знаю языка, не имею права устроиться на работу и вообще — скоро вынуждена буду уехать обратно в Россию, потому что срок пребывания для иностранных граждан…

— Да к чертям все эти сроки! — взрывается Чону, стукнув ладонью по столешнице, — Я не хочу, чтобы ты уезжала! И я не хочу даже думать о том, что ты когда-то уедешь! Почему так сложно принять что-то новое?!

— А что это — новое? Ты мне еще ничего не предлагал! — начинаю заводиться и я.

— Я не успел! Ты тут же начала атаковать меня вопросами «когда все это закончится»!

— Ты уж прости, но там, в России, у меня хотя бы была квартира — пусть и в данный момент разгромленная!..

— И долг за эту квартиру, который ты выплачивала за отца!..

— А здесь у меня ничего нет!..

— Здесь у тебя огромный дом! — разводя руками, парирует Чону.

— И никого! — продолжает нести меня.

— У тебя есть я!

Замолкаю… Смотрю на него, тяжело дыша, и кое-как справляюсь с той бурей, что бушевала внутри. Чувствую, как начинает трястись нижняя губа… черт! Только не сейчас! Пожалуйста!

— У тебя есть я! — повторяет Чону голосом, полным самых разных эмоций.

Должно быть, он хочет добить меня.

— И я не планирую выпускать тебя из Кореи — если тебе так угодно!

— А что ты планируешь со мной делать?! — вырывается из меня.

— Для начала — накормить, — все также эмоционально отвечает Чону, — Потом — дать отдохнуть… Потом — показать Сеул… А потом…

— А потом?.. — повторяю за ним, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— А потом показать, наконец, как я скучал.

Боже, почему я начинаю рыдать?..

— Не плачь, пожалуйста, — Чону подходит ко мне и прижимает к своему телу.

Ничего не могу поделать. Меня прорвало.

— Ты ведь даже представить не можешь, как я счастлив, что ты здесь… — негромко произносит мой кареглазый герой, поглаживая меня по голове.

— Как я могу это представить? Ты же этого не показывал… — мычу в его кофту.

— … и как ты дорога мне…

— И как я должна это понять? Ты же никогда не говорил…

— Я должен был все успеть за те несколько дней… прости, что исчез… твой переезд занял все мое время… а потом надо было подготовить для тебя дом…

— Ты мог хотя бы написать…

— Я хотел. Но потом решил, что лучше ты приедешь и сама все увидишь…

— Что увижу?..

— Мои чувства к тебе, — Чону отстраняет меня, взяв мое лицо в ладони, — Я хотел показать их тебе. Не произносить пустые слова, а доказывать — делом.

— У тебя есть ко мне чувства?.. — ощущая себя до невозможности жалко, бормочу едва слышно.

— Есть, — кивает Чону.

— Сколько?

— Много.

То ли фыркаю, то ли усмехаюсь, то ли всхлипываю. Сама не понимаю, что это был за звук такой…

— А у тебя ко мне?.. — спрашивает Чону напряженно.

— Ну, ты нашел время — когда спросить. Мог бы поинтересоваться до покупки билета в Корею, — пытаюсь отшутиться, потихоньку приходя в себя.

— Прости. Я просто был уверен в их наличии.

— А ты самоуверенный, — бурчу, отводя взгляд.

— Нет. Просто наблюдательный, — улыбается Чону.

— Реально, прям нарцисс! — протягиваю, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Да нормальный я. Самый простой, — усмехается обладатель шоколадных глаз.

— Ага! Законодатель корейской моды! — поднимаясь со стула, качаю головой.

— Никакой я не законодатель! Скромный парень с хорошим воспитанием, — подхватывая эту игру, отвечает Чону, начиная следовать за мной.

— Сын богатых родителей, владеющий огромным пакетом акций, — уже несет меня (и в прямом и в переносном смысле: я убегаю в гостиную).

— Да какие акции? Работаю тихонько в небольшой конторке, получаю свою скромную зарплату… — следует за мной этот бесстыжий, широко улыбаясь.

Останавливаюсь, с блеском в глазах глядя на него.

— Да ты еще и врун! — обвинительно восклицаю, ткнув в него пальцем.

— Какой врун? Я такого слова вообще не знаю, — отвечает Чону, а затем неожиданно догоняет меня и хватает в объятия!

Смеется.

А затем замирает…

Несколько секунд мы стоим, не двигаясь; осознавая — что происходит между нами. А затем обрушиваемся друг на друга всем тем морем чувств — что до поры были спрятаны под пластами неуверенности, недоверия и страха!..

Этот поток сметает все преграды: физические, психологические, языковые… То, что зарождается между двумя бьющимися сердцами в этот момент, можно назвать одним словом.

И это слово определяет все.

Все дальнейшие действия, все планы, все направления. Всю жизнь.

***

Меня зовут Стася, мне скоро двадцать два года, а по корейскому летоисчислению — все двадцать три. Я переехала в Сеул и теперь собираюсь познавать все тайны Южной Кореи… да, и не только тайны… для начала — хоть язык бы познать… а то стыдно уже. Чону вон надо мной хохочет. Но, пока я не овладею речью на разговорном уровне, я не смогу познакомиться с его семьей* ('пометка в конце страницы: «и жесты! Еще надо разобраться со всеми этими жестами!»)

Алфавит мне дался сравнительно легко, но потом процесс застопорился. На помощь пришел Джин-хо, изучавший в этот момент русский язык. Мы друг другу здорово помогаем. Правда, меня начинает беспокоить его интерес к моей русской подруге… Надо будет черкануть Рите, чтоб была поосторожнее в выражениях — парень вроде хороший.

Так, что еще? Ах, да! Со следующей недели буду вести дневник на корейском! Чтоб приучать руку к их письму… Но до того момента было бы неплохо оставить еще хоть одну запись… как бы так не забыть об этом?., (о! с детства ненавидела дневники)

Пы. Сы. Чону решил завалить меня подарками. Я ему объяснила, что до конца жизни все это не переношу. Он в ответ сказал, что я ничего не понимаю, и этого мне только на пару месяцев хватит. Сейчас мы как бы в ссоре. Но к вечеру помиримся. Вечером будет просмотр шоу про всяких корейских айдолов. И серия шоу на выживание — все с субтитрами. Так что мне понадобится его помощь.

Пы. Пы. Сы. Сы.!!! Обращение к себе самой!!! Не забудь напомнить этому обидчивому, что на выходных вы хотели забраться на гору!

И успей помириться с ним до выходных! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗАГЛЯНЕШЬ СЮДА, ПЕРЕЧИТАТЬ НАПИСАННОЕ, ТАК ЧТО ПРЕДУПРЕЖДАЮ СЕРЬЁЗНО: НЕ НАПОМНИШЬ — НЕ ПОЙДЁТЕ!

Все.

…и попроси купить билет на концерт BTS! С его связями это не проблема, а забронировать на сайте у тебя не получится — можешь даже не пытаться. Так что засунь свою гордость в сундучок временно ненужных чувств и иди с ним мириться! Боже… из-за чего мы поссорились-то?.. Я реально — глупая женщина. Ты, что читаешь это сейчас! Иди и скажи своему мужчине, что ты его любишь! Вот, прямо сейчас!!!

(подписано в конце страницы другим почерком: «Да-да, почаще заглядывай на эту страницу и перечитывай последнее предложение!»)

((подписано под подписанным — тем почерком, что был изначально: «Брысь из моего дневника! Жить надоело?!»))

(((подписано под тем, что было написано до этого: «Больше не буду. Люблю / сердечко /»)))

((((подписано под последней надписью, тем же почерком, что был изначально, но на корейском: «И я»)))

Конец…

Content

Медведева Анастасия
Ловец

Глава 1. О том, как началась эта история

Глава 2. О том, как эта история получила неожиданное

Глава 3. О том, что случилось дальше

Глава 4. Пробуждение

Глава 5. Первые шаги

Глава 6. Первый опыт

Глава 7. Первое желание

Глава 8. Реакция

Глава 9. Осознание

Глава 10. Сотрудничество

Глава 11. Перемена

Глава 12. "Нет"

Глава 13. В каждой бочке меда есть…

Глава 14. Десять причин усомниться в…

Глава 15. Не тот зряч, кто видит…

Глава 16. Открытие, способное перевернуть…

Глава 17. Переговоры

Глава 18. Слишком быстрое развитие событий

Глава 19. Слишком поспешные выводы

Глава 20. Полностью посвященная Чону. Ну, почти…

Глава 21. Слишком длинная… Финальная