Блинова Маргарита

Бешеное счастье некроманта

Маргарита Блинова

Бешеное счастье некроманта

ПРОЛОГ

— Я говорил! Я подсказывал! Только не левую! Левая соломинка — зло! — бушевал несущийся рядом драколич.

— Ну прости… я затупила…

Слова давались тяжело: дыхание сбивалось, внутренности леденели от жуткого воя и смеха с ноткой безумия, бьющих в спину, мышцы сводило от сдерживаемой телом магии.

— Я даже морду вот так наклонил и хитро подмигнул, — продолжал разоряться Спайк. — Подумать только! Я снизошел до плебейского подмигивания, и все ради чего? Ради непутевой курицы, которая все равно вытащила короткую соломинку!

— Я же… извинилась….

— Извинилась она! — запальчиво выкрикнул драколич. — Но я-то ещё не остыл! Теперь беги и слушай, пока я выговорюсь… Подумать только! Нет, ну какова вероятность из десяти соломинок сразу вытащить короткую?

Одна из тварей, что преследовала нас, взвыла. Это был вой, от которого слабые духом замирают, сильные спотыкаются, а дураки оглядываются, чтобы хоть одним глазком глянуть, «шо тама за тать надрывается».

Третье дыхание решило, что это замечательный повод открыться, и мобилизовало ресурсы организма. Поднажав, я чутка вырвалась вперед, сбежала на дно низины, ступила в воду и поскользнулась.

Сила гравитации с радостью усадила меня на пятую точку. Холодная жижа, собравшаяся на дне, с не меньшей охотой облепила все, до чего смогла достать, и потекла в левый сапог.

Спайк обогнал мою поверженную тушку и с ехидством бросил:

— Ты прям воплощение грации.

— Заткнись!

Одна из тварей прыгнула с вершины холма, надеясь первой вцепиться в глотку севшего в лужу боевого мага, да хрен там!

Действуя исключительно на рефлексах, я вскинула руку и послала тварюшке свой пламенный привет. Плод любви гиены и безнравственности противно взвизгнул и отлетел назад.

— Сдурела? — возмутился Спайк, дав хвостом затрещину. — Да старшина тебя в мясорубке прокрутит за любую проплешину на их шкуре!

— Сейчас кому-то врежут, — больше предрекла, чем пообещала это болтливой ящерице, гордо восставая из лужи.

В глазах гиен темноволосая девушка являлась кормовой базой для местных хищников. В глазах Спайка — Кейт Хьюстон являлась двуногим, не слишком-то обремененным мозгами. Зато в глазах старшины я была шустрой приманкой и только.

Но, по его личному убеждению, там весь наш отряд боевых магов ни на что другое не был способен, поэтому я даже не обижалась. Гиены тоже не в счет — у них инстинкты. А вот Спайк откровенно бесил!

Из-за холма выскочила вся стая и в приступе коллективного безумия взяла курс на сытный обед. На меня то есть.

— Ходу. Ходу. Ходу!!! — тотчас заволновался Спайк, стартуя первым.

Сжав кулаки, уже потрескивающие искрами магии, я развернулась и во весь опор понеслась по каменистой, суровой почве Безумной пустоши.

Когда-то давно звание «главного хищником пустоши» принадлежало динокрокутам, но эволюция сделала ставку на социализацию, поэтому одиноких псевдо-гиен вытеснили гиены пятнистые.

Местные долго чесали затылки и ковырялись в носу, в тщетной попытке понять, как таким мелким козявкам удалось истребить хищников в три раза крупнее себя?

Спайку хватило ровно одного взгляда на записи.

— Друзья… — ящер с сомнением оглядел кружок ученых, — не мои и слава небесам! Все ж элементарно. Стая работала под девизом «пасаны, все вместе, друг за друга, ать!». Одиночкам просто нечего было противопоставить психованной толпе. Вот они и свалили в менее агрессивные ареалы.

Ученых почему-то захватила эта простая мысль, а вот меня в тот момент больше заинтересовало другое.

На протяжении сотен повторений смен времен года гиены жрали и властвовали, ржали и царствовали, пока в пустошь не вернулись потомки динокрокутов — более крупный и социальный гибрид полосатой гиены, и дали пятнистым под хвост ногой.

Эволюция хохочет и продолжает практиковаться в иронии.

И вот сейчас этот продукт иронии гонится за мной. За потомственным боевым магом, на минуточку! За одним из сильнейших неопалимых, подчинивших огненную стихию. За самой…

— Кейт, растяпа, слева!

Тело моментально отреагировало на команду.

— С моего лева!

Я дернулась в другую сторону, дала в морду гиене-загонщику пылающим кулаком, выругалась и проскочила меж двух огромных глыб, вылезших из-под земли.

Активно матеря некромантов с их гребаными принципами «не навреди», я взлетела на следующий пригорок, спугнула какую-то мелкую тварь и вприпрыжку понеслась дальше.

Спайк сосредоточенно скакал рядом. Как-то очень подозрительно скакал.

— Кейт! Уфф… Кейт, притормози!

Даже и не думая сбавлять, я уставилась на драколича фирменным взглядом «что на этот раз» и вопросительно изогнула бровь.

— Притормози, мне надо в кустики, — заявил этот… этот… слов нет кто!

Я не просто притормозила. Я споткнулась и встала как вкопанная.

— Ты издеваешься? — прошипела, наклоняясь к наглой морде.

К чести Спайка, хвостатому хватило совести вжать башку в туловище и добавить мольбы во взгляд.

— Хотелось бы, но зов природы нельзя спланировать, — жалобно выпалил он, сжимая задние лапы. — И если ты продолжишь так злобно на меня зыркать, то я опозорюсь прямо здесь и сейчас.

Я очень правдоподобно рыкнула и взмахнула рукой, проводя между собой и местным аналогом гиеноподобных стену огня. Драколич рванул к ближайшему камушку, спрятался за ним и огласил Безумную пустошь радостным стоном:

— О даа… Кайфушечки!

С трудом подавила желание взорвать каменюку и обломать гаду все «кайфушечки». Неужели так трудно было сходить в кустики в лагере?

— Хьюстон, — позвал ящер, — у нас проблема!

Да что опять?! Лопуха поблизости не нашлось?

Сжав левую руку в кулак и лелея мечту спалить эту зубастую зверюгу, дабы больше не подвергать нервную систему стрессам, я повернулась.

Спайк в волнении переминался с лапы на лапу. За ним пытались мимикрировать под камень два некроманта — высоченный полуорк и тощий эльф в убийственно-фиолетовой бандане. Оба негодяя сжимали в руках мешки.

Вот и за что мне это?

— Я вас убью, — выдохнула я.

Все трое синхронно вздрогнули.

— Спокойно, парни, — вклинился Спайк. — Если она кого-то пристукнет или спалит, то уже после того, как мы доберемся до своих. Я ведь прав, Кейт?

Я непринужденно улыбнулась. С такой же непринужденностью удавка стягивается на шее смертника.

Некроманты попятились, но в одном Спайк был прав — выяснять отношения и копать могилы под пепел, когда твои пятки кусает стая хищников — это не самая здравая затея.

— Вперед! — командным голосом рявкнула я, кивком указывая направление.

К счастью, некромантам и дохлому, но подозрительно языкастому дракону личные приглашения на кремовой бумаге не потребовались.

Зеленый гигант выбился вперед. Мешок на его поясе весело подпрыгивал, подгоняя нас мелодичным перестуком выкопанных костей. Вторым, высоко подкидывая коленки, трусил подвывающий от ужаса Эдвард. Он спотыкался, ругался, но целеустремленно оставался на ногах, худых и малость кривоватых для «идеальных эльфов».

Я трусила в хвосте, терзаемая голодными взглядами гиен и вопросом: с какого перепуга Спайк бежит рядом, а не в голове этого состава идиотов и счастливчиков?

Он ведь мой языкастый компас. Путеводная звезда до лагеря. Поводырь для слепого…

— Спайк… мы что? Мы заблудились?!

— Не мели чепуху! Мы не заблудились! — возмущенно дернул башкой ящер и посмотрел в сторону практически идентичных холмов и камней. — Я просто потерял ориентир.

Ну да, теперь я спокойна, как покойник в гробу.

Правда, аж от сердца отлегло.

Подумаешь, у нас двое некромантов-неучей и гиены на хвосте! Справимся. Сейчас только драколич вспомнит, откуда мы прибежали, а так…

Эдвард споткнулся и таки рухнул в объятья неприветливой почвы Безумной пустоши. Рухнул со свойственной только ему грацией носорога. С активными взмахами рук. С истеричным воплем.

Окончание последнего потонуло в гоготе возрадовавшихся удаче хищников.

— Рычай, камни! — скомандовала я.

Зеленый полуорк мгновенно понял мой незамысловатый план. Схватив отплевывающего от травы и песка собрата по темным ритуалам, верзила с небрежностью дамы, поправляющей хвост горжетки, закинул тощего приятеля себе на плечо, вильнул влево, меняя курс, и целеустремленно помчался к груде камней, невесть как оказавшейся на равнине.

Гиены обиженно взвыли.

— Придержи их, — велела я, опускаясь на траву и вытаскивая из креплений на сапоге нож с традиционно крашенным в черное лезвием.

— Вот ты интересная, — возмутился-восхитился моей наглости Спайк. — Ты что, не видела, какие у них зубищи?

— Спасибо, у меня хорошее зрение, — огрызнулась в ответ.

— И как, по-твоему, я должен это провернуть? — продолжал источать адреналин драколич. — Спеть им частушку? Вызвать вожака на танцевальный батл? Кейт, ты вообще слушаешь мое ворчание?

— Конечно, — я уже втыкала лезвие в землю.

— Ты абстрагируешься! Знаешь ведь, как меня это бесит, и назло абстрагируешься!

— Нет… ну что ты! — сарказма в моем тоне оказалось достаточно, чтобы ящер обиженно фыркнул и потрусил на встречу с неприятелем.

Поисковая печать, выцарапанная у суровой почвы, наполнилась светом, но я слишком долго сдерживала свою огненную суть, боясь нагоняя от старшины.

Печать взорвалась.

Вернее, печать вспыхнула магическим светом и даже начала формировать ярко-алую стрелку, чтобы указать направление, но потом что-то пошло не так. Заклинание потеряло опору структуры, земля не выдержала магического натиска и взорвалась, вместо оваций осыпав потомственного боевого мага клоками травы и гостями земли.

— Зараза, — тихо выругалась я, вскакивая.

— Многоуважаемая публика, любите и не жрите! — заголосил Спайк, где-то за спиной. — И раз… раз… раз-двау-три! Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Ру-ту-ту! Ру-ту-ту!

Я быстро и без оглядки кинулась к каменной груде, где уже засели некроманты. Запрыгнула на первый камень, выбрала место и перепрыгнула на следующий валун, зацепилась за выступ сверху, подтянулась. Еще немного кряхтения и пыхтения, и я перевалилась через край.

— Спасибо, что подали руку, — с укором повернулась к двум некромантам и нахмурилась.

С видом обескураженной овцы эльф сидел на корточках у самого края. Рядом в позе «замысловатые четвереньки» замер верзила. Взгляды обоих некромантов были направлены строго вниз. Туда, где в эту секунду совершал свой отвлекательный маневр Спайк.

— Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Ру-ту-ту! Ру-ту-ту! — неслось над долиной.

Не выдержав, я обогнула Рычая сбоку и тоже посмотрела вниз.

Мда…

Драколич почему-то всерьез воспринял свою же идею танцевального батла, и сейчас офигевшая от происходящего стая подвергалась психической атаке.

Спайк танцевал.

И не абы что, а новомодный и, прямо скажем, бесстыдный танец, быстро прижившийся в столице.

Да, друзья, это был староградский попотряс в исполнении драколича.

Спайк энергично тряс булками, крутил хвостом, и все это под загадочное «Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Ру-ту-ту! Ру-ту-ту!»

Раскрыв пасти и вывалив языки, гиены с полным отсутствием понимания сути происходящего следили за жертвой, трясущейся в танцевальной агонии.

Кажется, стая никак не могла определиться, что же делать дальше? Ждать, пока обед сам скончается, или проявить милосердие и поскорее оборвать эту пытку?

Эдвард неожиданно вскочил, сорвал с головы бандану ужасной расцветки и, пританцовывая на месте, стал размахивать ею над головой. Рычай включился в общее безумие и начал отбивать ритм своими огромными ладонями.

— Тверк! Тверк! Тверк! — не забывали скандировать эти идиоты.

Я поскорее закрыли лицо руками, чтобы не видеть этот коллективный позор.

Боги войны, если безумие заразно, даруйте мне иммунитет.

— Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Кейт-тебя-сейчас-прибью!

Не сбиваясь с ритма, Спайк встал на передние лапы и изобразил грациозную восьмерку тем местом, на которое мы нашли неприятности и кучку голодных гиен.

Спохватившись, я судорожно похлопала себя по карманам куртки.

Где там этот дурацкий подарок?

Как подсказывал инстинкт самосохранения — в ситуации коллективного помешательства и ниар-сет некроманта сойдет за компас.

Подарок пропитался поганым характером своего хозяина. Едва я сунула руку в карман и нащупала пальцами ключик, тот нырнул в крохотную прореху и завалился в подкладку.

— Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Кейт!!!

Поминая ырку, я резанула внутренний слой ткани ножом и вытащила крохотный ключик на обычной бечевке. Одновременно с этим единственная здравомыслящая гиена взобралась наверх (не иначе как чудом), весьма удачно подкралась со спины и бросилась на добычу.

Повалив меня лицом вниз, хищник сжал челюсти и принялся с остервенением рвать воротник куртки. Я мощно двинула гадине локтем в пузо, вывернулась из-под тяжелого тела и вскочила, чтобы иметь преимущество атаки.

— Кейт!!!

Полузадушенный вопль Спайка и ржач гиен стали доказательством того, что попотряс больше не работает.

Я сконцентрировалась на огненной сути, зажигая на ладонях два ярких сгустка пламени.

Рычай мужественно выругался.

Испуганный Эдвард взял ми второй октавы.

Но зачем забегать так далеко?

Ведь все хорошие истории принято начинать с начала.

ГЛАВА 1. Большой ба-бах

Общежитие — суровая штука.

Чтобы в нем выжить, надо четко знать, где твой халат.

Но временами вселенной претит постоянство, и она отплясывает такие коленца, что кровь в жилах стынет.

Вот и сейчас я четко знала, где мой халат — на соседке по комнате, а вот куда делось само общежитие, а с ним и башня, принадлежащая боевым магам — оставалось загадкой даже для великих умов.

Нет, я видела своих одногруппников, руины кирпича и блоков, прекрасно-красную крышу башни, которая всегда вызывала у меня бессознательный трепет, и кружок ссорящихся профессоров, но не саму башню.

Башня куда-то подевалась.

— Кейт! Кейт!

Соседка заметила меня и помчалась навстречу. Она была меньше меня сантиметров на сорок, поэтому полы алого халата из огнеупорной ткани волочились по земле, а руки терялись в рукавах. Перепачканная, с новым парфюмом «свежая гарь» и явно злая девушка зацепилась за острый край какой-то трубы, раздался душераздирающий крик ткани, но в условиях глобальной разрухи я даже не поморщилась.

— Что тут случилось?

— Какой-то крайне одаренный … — Соседка употребила отнюдь не слово «студент», — не нашел другого удобного места, чтобы втихаря… — Следующим опять-таки было не слово «магичить».

Если отбросить все неприличные эпитеты, которыми она одарила умника, то получится вот что: некий одаренный (не мозгами, это уж точно) боевой маг писал курсовую. Писал, как и большая часть двоечников — что-то не так переписал из учебника, добавил пару символов от себя по невнимательности, а потом (не иначе как от великого ума) решил проверить получившуюся хреньку.

Хренька весело рванула.

Так весело, что снесла всю башню к ыркиной бабушке.

— Если бы не Решка, нас бы тут не стояло, — со спины соседки подошел и моментально включился в разговор рыжеволосый староста боевиков. — Кейт, ты бы видела ее. Вся на панике, в твоем халате, носится по общаге и пинками вышвыривает двухметровых шкафов из комнат. Там даже аспиранты спорить не осмелились.

— Ой, да чо там, — безмятежно отмахнулась Решка, взмахивая чересчур длинными руками моего халата.

Решка затесалась на факультет боевой магии случайно.

Ну что значит «случайно». Просто в начале прошлого года постучалась в дверь моей комнаты и с убийственно-дружелюбной улыбочкой принялась затаскивать вещи.

Со стороны она казалась пристукнутой на всю голову радугой, а ее крохотная фигурка изображала один сплошной восклицательный знак. Такая маленькая, дружелюбная девчонка… которая легко могла уложить на лопатки банду громил одним только своим намерением обзавестись такими «славными мускулистыми» знакомыми.

У соседки был дар предвиденья, но в отличие от других прорицателей, которые высматривали зыбкое будущее и только его, Решку мотало вперед-назад по временной ветке. Приветы из прошлого соседка звала вспоминанием, «алоха» из будущего нарекла «вот ведь фигня привиделась».

«Вот ведь фигня привиделась» Решке и сегодня. Она четко знала, что башня рванет. Вот и подсуетилась, чтобы рванула башня без жертв со стороны магов.

— И что дальше? — повернулась я к старосте. — Уже известно, куда нас переселят?

Рыжеволосый боевик выразительно поднял руку, театрально почесал испачканную щеку и незаметно ткнул куда-то мне за спину. Резко развернувшись, я нашла глазами темный мрачный шпиль башни и мысленно застонала.

Не-е-ет! Ну, пожалуйста.

Надо быть настоящим идиотом и безумцем, чтобы поселить нас, элиту боевой магии, с этими мерзкими, сто лет некому не нужными…

— Мы будем жить с некромантами! Класс! — заверещала Решка на весь двор, подпрыгивая от радости.

Понятное дело, что из полусотни боевых магов, оставшихся без крыши над головой, ее восторг никто не поддержал.

* * *

— Нет, я, конечно, догадывался, что чердак у некромантов основательно подтекает, но не в буквальном же смысле! — ворчал Алик, переставляя лестницу.

— Меньше болтаем, больше делаем! — моментально отреагировал староста, хватая переполненный тазик и волоча его к окну, за которым бесновалась гроза.

Он дернул створку и с таким чувством выплеснул содержимое тазика из окна, словно пытался сопроводить этот жест фразой «На! Подавись».

Впрочем, стихии было откровенно плевать на мокрых и злых боевых магов, запертых на чердаке башни. Герои из сказок тоже не мчались спасать нас из заточения злых и беспринципных некромантов.

— Кап-кап, — плакалась крыша пятидесяти суетящимся под ней боевикам.

— Тащи тазики! Закончились? Тащи сапоги! — орали те.

— Ребят, есть кто из водников? Давайте наморозим лед в прорехах… Придурок, ты чо творишь! Я сказал наморозить заплатку, а не кидать в крышу сосульку!

— Ну спасибо, гений, — раздавал подзатыльники староста, — теперь у нас новая дыра!

Если говорить откровенно, то вся крыша (да-да, вообще вся!) представляла из себя один большой и качественный дуршлаг. Дырой больше, дырой меньше — особой роли это не играло. Но в ситуации коллективного бессилия предусмотрительнее всего держать язык за зубами, а то огребешь за любой даже самый умный вяк.

Мокрая, усталая и, как и все, дико злая на некромантов, я сидела на балке перекрытия и молча ждала, пока Алик и гора разномастных тазиков поднимутся по приставной лестнице.

Гроза стала вот уже тринадцатым ЧП за эту неделю, обрушившимся на наш стойкий к ударам судьбы коллектив.

А началось все с того, что Данте Праймус, глава отделения некромантов, куда-то свалил. Видите ли, у него отпуск по семейным обстоятельствам. Будто некроманты вообще размножаются!

Худо-бедно, но ректор нашел Праймуса, утряс с ним все вопросы и дал добро нашему старосте на заселение боевиков в башню некромантов.

Поправочка! В обитель порока, от фундамента до крыши пропитавшуюся аурой мерзких ритуалов, кровавых жатв и криков невинных.

— Выглядит мерзко, — прокомментировал Алик, когда наша банда бодро промаршировала до нового места жительства.

— Воняет не лучше, — скривилась я, волоча походный рюкзак — единственное, что удалось найти под завалами.

Был ещё халат, но Решка намекнула, что была так поглощена эвакуацией, что не озаботилась поддеть под халатик ничего более практичного, чем кружевное белье. Решив, что бесплатный стриптиз — это немного не то, что нужно кучке грозных выпускников, я окончательно попрощалась с частью гардероба. Будем считать ее павшей на полях войны.

На первой ступеньке просевшего крыльца башни нас встретил заместитель Праймуса. Высокий, минимум метр восемьдесят, во всем черном. Рельефные скулы и тонкая полоска губ. Глаза полыхают мрачным огнем.

Темные волосы, растрепанные и неровные, падали на чуть сутулые плечи. Ставлю стипендию, что он сам обрезал их, причем под рукой не оказалось ножниц, только нож. Очень-очень тупой нож.

— Рад приветствовать вас в обители темной магии, — произнес заместитель главного некроманта. Судя по тону и недовольной роже — радоваться этот типчик разучился ещё в глубоком младенчестве.

— Меня зовут профессор Бендер, я ваша нянька на ближайшую неделю. Советую не нервировать обитателей этой башни, если не собираетесь стать начинкой для гроба.

— Это нас не стоит нервировать! — выкрикнул кто-то из наших.

Бендер глянул на крикуна так, словно мысленно уже снимал мерки для гробика «глубина дна — тридцать, ширина: голова и ноги — стандартная, в плечах прибавить десять сантиметров».

— Я предупредил. Остальное меня не касается.

Мужчина отвернулся, заложил руки за спину и начал неторопливое восхождение, сопровождая сие действие коротким инструктажем:

— Эту неделю будете жить в обсерватории на чердаке башни. Как только вернется Данте Праймус, мы откроем несколько этажей и подыщем для вас отдельные комнаты. Лестница одна, начинается в середине холла — не промахнетесь. В башне не свистеть…

— Денег не будет? — выкрикнул усмехающийся Алик.

Заместитель лениво повернулся и глянул через плечо.

— Почему же? Деньги будут… — пообещал некромант и обвел собравшихся боевых магов сосредоточенным взглядом. — Будут у тех, кого вы указали в завещании.

И он ещё раз оглядел всех нас взглядом скорбящего родственника на похоронах горячо любимой тетушки. И вот я никогда не была особо впечатлительной, а тут передернуло.

— Какой мужчина! — прошептала восторженная Решка, старательно вытягивая шею и поднимаясь на носочки, чтобы лучше видеть объект обожания.

А этот самый, который объект, все также бесил адекватных боевых магов и величественно шествовал по старинному, покосившемуся крыльцу с отбитым мрамором на ступеньках.

— Столовая на четвертом этаже, душевые на втором, библиотека на первом, — продолжал напутственную речь Бендер. — В подвалы лучше не спускаться даже самым отчаянным. Выходить по ночам в коридоры я тоже не советую. На преподавательском этаже без пропуска или разрешения не появляться, меня по пустякам не дергать. Можете передвигаться везде, но имейте уважение к замкам и охранным заклинаниям, а ещё на случай недоразумений советую брать с собой мешочек соли, железную цель, пару осиных кольев и обрез трубы.

Некромант толкнул двухстворчатые двери, каждая из которых могла бы посоперничать по толщине и крепости с сейфовыми створками банковского хранилища, после чего вновь обернулся к нам.

— Ректор заверил, что у боевых магов высочайший уровень дисциплины. Еще меня уверили в том, что никаких провокаций и конфликтов со стороны боевых магов не будет. Но я слишком стар и опытен, чтобы вестись на эти сказочки.

Бендер развернулся к нам лицом и приглашающе вытянул одну руку.

— Добро пожаловать в башню некромантов.

Зловещую ухмылку на его губах я предпочла списать на неуместную браваду, ребята поступили так же, и только Решка искренне радовалась, переступая порог башни.

Кто ж знал, что все обернется не в нашу сторону.

Первой подставой оказалась комната, которую нам предоставили. Начнем с того, что она была одна. Одна на пятьдесят человек, среди которых парни и девушки с разными специализациями.

И я сейчас молчу про стыдливость и прочие неудобства.

Все же после пяти лет многочасовых спаррингов, совместного обучения и ежегодной месячной практики на лоне природы полуголым телом мало кого можно испугать или удивить.

Более того, мы примелькались друг другу настолько, что не будили никакого сексуального интереса. Профессиональный интерес «как ты такой нижний пресс накачал» в расчет не берем.

Затык в другом — все мы подчинили себе разные стихии.

А это значит, что я могла сорваться на водников, те — окрыситься на твердей, а те в свою очередь могли дать хороших звездюлей воздушникам, которые в свою очередь очень скоро тоже потеряли бы контроль и начали бы допекать неопалимых.

Вот почему нас заселяли строго по два человека в комнату, исключительно одной стихии. Вот почему у каждого был свой личный халат, гасящий внезапные всплески силы доведенного бытом мага. Вот почему запирать с полсотни боевиков в одном помещении — крайне неразумно!

Вернувшийся после дебатов с «нянькой» староста ещё минут пять пинал мусор на чердаке и материл Бендера.

— Знаете, что этот гад ответил на нашу коллективную жалобу? Предложил методичку с дыхательными упражнениями! — бушевал гонец к начальству, размахивая той самой методичкой, как знаменем хулы и поклепа.

— Но ты же сказал, что на чердаке нет никаких условий для проживания? — уточнила я.

— Сказал!

Боевик был в такой дикой ярости, что с кулаков летели искры, а воздух трещал от мощного электрического напряжения.

— И…

— И он откинулся на спинку стула и такой: «И почему это должно меня волновать?» — передразнил староста, чья пробивная способность впервые потерпела обидное фиаско.

Я ещё немного последила за метанием товарища по чердаку и со вздохом встала.

— Так, народ! Нам нужны спальные места, но тащить кровати по лестнице на эту верхотуру считаю не самым разумным занятием. Предлагаю наведаться на склад и забрать хотя бы спальники.

Я выразительно пнула свой походный рюкзак, присыпанный пылью разрушенного дома.

— Кладовщик потребует разрешение от ректора, — включился староста, на всякий случай отходя к окну. — Но проблем возникнуть не должно.

Кивнула и продолжила командование:

— Еще нужны добровольцы, которые сходят в город. Два парня и обязательно девушка… — Желающие подняли руки. — Отлично! Алик, возглавишь ходоков. Пиши список самого необходимого: лекарства, средства индивидуальной гигиены, что ещё по мелочи. Еще раз напоминаю, только самое необходимое. Завтра-послезавтра каждый сходит в город и потратится на обновки. Сейчас думаем о том, без чего не сможем прожить ночь и утро.

— И что мы будем в состоянии донести, — встрял Алик, уже рисуя в воображении картинку себя, перегруженного пакетами.

— Девочки остаются на чердаке, наводим порядок.

Если кто-то из сокурсниц и хотел заикнуться о феминизме, равенстве полов и прочих бла-бла, то напоролся на мой взгляд и решил не накалять атмосферу, оспаривая мои указания.

— Решка…

— Да, мэм! — гаркнула соседка, вскакивая и отдавая честь.

— К пустой голове руку не прикладываем, — хором проскандировали почти пятьдесят боевиков, а я улыбнулась сконфуженной девушке.

— Решка, твоя задача сходить на разведку и разузнать, где кучкуются некроманты. На обратном пути разрешаю заскочить к Бендеру, — я сделала паузу, — и подружиться с начальством.

Подруга радостно пискнула, поправила полы халатика и умчалась выполнять поручение.

— Кейт, ты злая! — заржал Алик, вытаскивая блокнот. — Мне даже жаль мужика.

— Никакой жалости к врагам, — поучительно произнесла я и огляделась:

— Всем все ясно? Вопросы, возражения? Тогда вперед, выполнять!

Вот как-то так, дружно и слаженно, мы смирились с условиями своего существования.

Осилили подъем спальников, рюкзаков, пакетов и собственных тел по лестнице, уже на пятом витке казавшейся бесконечной. Пережили обед в некромантской столовой (давали жидкий борщ с подозрительным мясом и черствым хлебом, ещё и посуду после себя заставили мыть). С мужеством выдержали чуть теплую водичку в душевых. С пониманием отнеслись к подозрительному вою неопознанного существа в третьем часу ночи.

Но потом были мыши. И ладно просто мыши, которые бегают и пищат. Это были курсовые работы некромантов, аккуратно подписанные на боках флуоресцентными чернилами.

Уворованный с отделения фамильяров кот Васька в ужасе спасался от комочков шерсти. После чего мы ещё час снимали офигевшее животное с балки перекрытия и ещё три оправдывались перед хозяйкой шокированной животинки. Пришлось задабривать одну злую особь конфетами, а другую — рыбной консервой.

После мышей была мерзкая сколопендра размерами с крупную собаку. Тоже подписанная, но уже как дипломный проект. Потом на огонек заскочил призрак. Этот был не подписан. Зато явился посреди ночи.

Мы, конечно же, обрадовались. Так обрадовались, что в полусонном состоянии запустили в гостя отгоняющим проклятьем. Все вместе.

Заряд оказался таким сильным, что изгнал не только призрака, но и Алика, которому не посчастливилось устроить лежбище слишком близко к выходу. Еще хорошо, что не очень далеко. Всего лишь на первый этаж.

А на фактически десятый день злоключений случилась гроза, открывшая глаза на целостность крыши.

— Кейт, держи, — позвал измученный бессонницей Алик, протягивая гору тазиков. Я не успела и руки протянуть, как на чердак влетела запыхавшаяся Решка.

— Ребята! — заорал наш разведчик, психологическая атака и личная головная боль Бендера. — Данте Праймус вернулся.

Наконец-то.

Серьезно, ещё никогда прежде я так сильно не жаждала посмотреть в бледное лицо хозяина этого дикого места. Членовредительство стояло третьим пунктом, аккурат после «всеми правдами и неправдами выбить для себя комфортабельные комнаты».

— Ну и что тут у вас интересненького? — послышалось от двери, а затем в эту самую дверь протиснулась любопытная голова дракона.

Зеленая, с розовым гребешком.

Секунду на чердаке царило обалделое молчание, даже крыша как будто прочувствовалась моментом и перестала протекать.

— Драколич! — выкрикнула я, и все пятьдесят издерганных тяжелой неделей боевых магов атаковали.

ГЛАВА 2. Переполох в общаге

Мама часто смеялась, что во мне уживаются три совершенно разных Кейт. Одна из них страстно хочет желтое «платьишко», бантики и пупса в коляске. Вторая клянчит безумные татуировки и тусить. Третья рявкает на всех командным тоном и строит план атаки на врагов.

Ну что тут скажешь…

Привет, мама, я обнаружила ещё одну Кейт, о которой ни ты, ни я до поры до времени и не подозревали.

Встречайте Кейт, охотницу на драконов!

Других объяснений своего поведения я так и не нашла.

Но вернемся к моменту.

Утробно воя, волна сокрушительной магии снесла дверь с петель и восторженным фейерверком прогрохотала в лестничном колодце.

— А-а-а!!! Данте! Данте! — заорал дракон, несколько разочарованный приемом, который мы ему организовали. Как он выжил и не осыпался вонючей горсткой пепла, оставалось загадкой.

Алик не устоял на приставной лестнице и рухнул под веселый грохот тазиков, я же легко соскользнула с балки перекрытия, перекатилась при приземлении и побежала. Перескочила через груду влажных спальников, которые боевики пытались спасти от вездесущего дождя, и метнулась следом за добычей.

Все в сторону! Охотница на драконов выходит на след!

— А-а-а!!! — голосил скачущий по ступенькам драколич, чей кончик хвоста ещё дымился после нашей слаженной атаки.

Ничего-ничего. Я сделаю из тебя бенгальский огонь и трофейные сапоги.

Подстегиваемая азартом и адреналином, я запрыгнула на перила, примерилась и, подражая белкам-летягам, прыгнула вниз.

Желудок ахнул и сжался от головокружительного ощущения невесомости. Инстинкт самосохранения, уже отчаявшийся мне что-то втолковать, напомнил, что при падении с такой верхотуры от человека останется в лучшем случае некрасивый шмяк на полу. Тело же распрямилось, рука уверенно вцепилась в балясину. Качнувшись, я закинула себя на пролет ниже и выпрямилась аккурат перед несущимся драколичем.

— А-а-а!!! — заорал тот при виде злого боевого мага со следами затяжной бессонницы под глазами.

Молодая (размерами всего-то с бенгальского тигра), зеленая (ну кроме гребня, тот был враждебно-красного оттенка) и безнадежно мертвая тварь не успела затормозить.

Врезалась в охотницу, меня то бишь, на всем скаку и повалила.

Одним оруще-матерящимся колобком разнокалиберных конечностей мы докувыркались до площадки между этажами. На миг замерли, тяжело дыша и не размыкая объятий, потом опомнились.

— Ага! — возликовал ящер, оказавшийся сверху.

Уф, тяжелый, гад!

Драколич без комплексов по поводу явно лишнего веса раззявил пасть и попытался цапнуть, но я хорошо умею аргументировать свою позицию — обычно коленом в пах, но и кулаком в морду тоже сойдет.

Продукт извращенной некромантской мысли подставы не ждал. Его челюсти с закономерным стуком вернулись в прежнее, сомкнутое состояние, но потом опять приоткрылись — тварь взвыла. Судя по ошарашенной морде и выпученным глазам, драколич прикусил язык.

Вскочив — я на ноги, дохлая зверюга на лапы — мы с ненавистью уставились друг на друга.

Огненный вихрь уже готов был сорваться с моих рук, когда эта мерзкая тварюшка сделала обманный выпад в сторону лестницу, крутнулась на месте, хлестнув меня по ногам хвостом, и без оглядки унеслась по коридору прочь.

— Некромантушки, братцы, спасайте! — подвывал драколич.

«Общежитие старшего курса» — гласили большие буквы над входом.

«Оставь надежду всяк сюда входящий» — предупреждала небольшая табличка сбоку.

А ниже кто-то приклеил листок с кривым объявлением: «Сбежала Гертруда. Просьба не орать, если она кого-то разбудит или застанет врасплох».

Драколич продолжал душераздирающе подвывать и будить этаж с некромантами. Хлопали двери, раздавалось сонное ворчание, вспыхивал свет. Со стороны лестницы загрохотали тяжелые шаги примчавшейся подмоги.

— Кейт, ты как? — крикнул староста.

Я показательно щелкнула шеей, предвкушающе улыбнулась и сделала шаг вперед.

— Разнесем ублюдков.

Дважды повторять злым и мокрым боевым магам не пришлось.

Моментально поделившись на пять групп захвата, мы проникли на этаж темных магов и рассредоточились. Отдавая мне лидерство в группе, за спиной неслышно ступали староста, чьи кулаки потрескивали от скопления электричества (ей-богу, хоть бога грома с натуры рисуй), напряженный Алик (вызревающая на лбу шишка свидетельствовала о двух вещах: полет с лестницы прошел нормально, вот почему он дико зол и готов действовать) и два второкурсника — водница Лаура и неопалимый Тонг. Итого, три представителя огненной стихии, водница и твердь.

Такой себе составчик, но в условиях тотальной неразберихи останавливаться и орать: «Эй, народ! Кто со мной поменяется на двух магов?» было как-то неспортивно.

А потому смирились и крадемся дальше.

Короткий коридор, полукруглая темная рекреация, заставленная мебелью и явно переоборудованная в место сбора, два подсвеченных зелеными огоньками входа, ведущие в секции с комнатами.

Мрачновато живут некроманты, мрачновато…

Я подняла кулак с указательным пальцем, сделала круговое движение, нарисовала в воздухе прямоугольник. После сжала руку и подвигала кулаком вверх-вниз.

Что на языке сигналов-жестов групп захвата значило:

«На позицию. Дверь. Быстро».

Едва мы оказались у входа в западную секцию, лидеры двух других отрядов тихонько свистнули, указывая остальным места своих дислокаций. Две другие группы мешкали, решая, кто будет скучать, в смысле прикрывать.

Пока они материли друг друга через пантомиму, я показательно закатила глаза, демонстрируя своей группе все, что думаю по этому поводу, и зацепилась взглядом за объявление на приколоченной (между прочим, криво) доске объявлений.

«Куплю котенка, — сообщал детский почерк с большими, выведенными точно по прописи буквами. — Предпочтительно серого цвета, две-три недели после смерти. Лабораторные работы второго курса не предлагать».

Снизу кто-то приклеил клочок выдранного из тетради половинки листа:

«Зачем тебе котенок? Возьми Гертруду! Она ласковая и обаятельная».

Ниже был приклеен еще один обрывок:

«Хорошая попытка, Петр, но «ласковую и обаятельную» Гертруду нянчи сам».

К этому листку крепились ещё три крохотных кусочка с кривыми каракулями:

«Гертруда сожрала мои шторы!» — гласила первая кляуза.

«А в прошлый вторник эта тварь точила зубы о череп профессора Йорика, а мне его сдавать, между прочим», — жаловалась вторая записулька.

«Петр, клянусь могилой прабабушки, если Гертруда еще раз завалится в сортир, когда я там читаю надписи на освежителе воздуха, то я упокою эту сволочь», — пророчила последняя.

Сбоку шли два расписания: дежурство в морге и загадочное «кормление Игоря». В центре кто-то пришпилил ещё один рукописный инфо-повод:

«До возвращения Мастера за порядком в общежитии слежу я». И ниже решительный автограф «Влад».

Что ж, дорогой Влад. Заранее сочувствую твоей героической инициативе, которую ты вот-вот по нашей вине провалишь. Ведь, как известно, после боевых магов о порядке лучше не заикаться.

— Кейт, — пнул мой ботинок староста и кивнул в сторону входа на этаж.

Командиры двух оставшихся групп наконец решили, кто из них лузер, прикрывающий спины (как дети малые скинулись на «камень, ножницы, бумага»), и дали сигнал о готовности.

— Погнали! — с улыбкой шепнула я своим, призвала стихию и первой ринулась в проход.

Все, что происходило в следующие три минуты, можно назвать сонатой из криков хлипких дверей, раскатов грома, скрипа половиц и воплей бледных некромантов в смешных пижамках.

Под взрывы, улюлюканье и злобный смех мы бесстрашно пронеслись по секции, выволакивая идейных врагов из мягких постелей. Крушили, ломали и всячески упивались собственной мощью!

Ровно три минуты.

Каких-то три долбанных минуты.

Потому что спустя сто восемьдесят секунд на смену безоговорочному успеху к боевым магам пришли стыд и позор.

Стыд и позор притопали, откуда никто не мог ожидать — со стороны рекреации.

— Гертруда, фас! — скомандовал кто-то, после чего раздался рев, мат и грохот.

Уровень адреналина в крови подскочил, сердце предупреждающе екнуло, и одновременно с этим аккурат перед нашими обалдевшими лицами взорвался ослепительно-черный сгусток пламени.

— Во имя сарказма, ехидства и бодрого духа, ур-ра! — взревел драколич, обрушиваясь с потолка на плечи Алика.

Боевик чертыхнулся и дважды за эту безумную ночь поприветствовал лобешником пол. Рядом Лаура истерично завизжала — водницу дружно атаковали тарантулы, размером с доброго пуделя. Старосту сжал в страстных объятьях труп немолодой и вдобавок наполовину истлевшей барышни, а Тонг схватился за лицо, пытаясь содрать с кожи переливающуюся зелеными искрами слизь.

Почуяв за спиной какое-то движение, я резко развернулась и атаковала. Противник впечатляюще легко уклонился от кулака с язычками пламени, победно пляшущими на костяшках, сделал стремительный обманный выпад, каким-то неведомым чудом скользнул мне за спину и заломил руку.

— Попалась, — хрипло сообщил неизвестный.

Угу, наивный.

Я двинула нахалу головой, насладилась сдержанным рычанием, добавила локтем в живот и вырвалась. Отскочив к стене, крутанулась к противнику лицом и щелкнула в воздухе огненным бичом.

Всполохи вырвали у полумрака, царившего в секции, крупицу господства и осветили лицо некроманта.

Высокий, в черных пижамных штанах, молодой мужчина словно был задуман самой природой для того, чтобы поглумиться над стереотипом о некромантах.

Начнем с того, что он был широкоплечим блондином с темно-синими глазами и ровным бронзовым загаром истинного южанина. Никакой тебе бледности, изможденности и острых скул, проступающих под тонкой кожей.

Даже темных теней под глазами!

Ну как тут не психануть?

— Предположу, что ты и есть та самая Кейт Хьюстон, — хрипло выдавил противник, перетекая в боевую стойку.

— Предположу, что ты и есть тот самый загадочный Влад, — не осталась в долгу я, отзеркаливая его положение.

Влад лукаво улыбнулся и подмигнул.

Красивый, ублюдок.

И, что хуже, знает об этом.

— Удивительное дело… — все с той же хрипотцой протянул некромант, склоняя голову набок. — Как увидел тебя, так сразу захотел подраться.

Все, чего хотелось мне — предложить болезному леденец от кашля.

Но подраться тоже вариант.

— Врежь ей, Владька! Врежь! — подзуживал драколич, даже не замечая, что азартно топчет лапами стонущего Алика.

Рыжеволосый староста, наконец сумевший вырваться из объятий нежити, оглянулся и поспешил на помощь воднице, которую тарантулы загнали в угол. Тонг, тихо матерясь под нос, сидел на полу. Зеленая слизь отодралась от лица, зато намертво приклеила руки.

Я воинственно щелкнула огненным хлыстом. Противник отпрыгнул и схватил прислоненную к стене косу. Самую настоящую сельскохозяйственную косу: лезвие, рукоять, все дела. Настолько прозаически обыденную, что я даже оскорбилась.

— Ты бы на меня ещё с лопатой пошел! Или метлой замахнулся!

— Что нашел в подсобке, тем и воюю, — без всякого намека на раскаянье некромант пожал плечами и ловко прокрутил инструмент в руках.

Эй, а почему нас такому не учат? Выглядит зрелищно!

Но все-таки не так, как боевой сплав магии и непоколебимой решимости надрать наглому некроманту зад.

Коса встретилась с хлыстом, зашипела искрами, чутка оплавилась, но мужественно выдержала удар. Я подняла вторую руку, замахнулась… и все изменилось.

Пол мелко завибрировал, по стенам пробежали всполохи тьмы, драколич перестал скандировать имя Влада, а сам некромант поставил косу, опустил белобрысую голову и прижал кулак к мускулистой груди.

— Мастер, — с хриплым почтением поприветствовал Влад кого-то у меня за спиной, а я мысленно взвыла и оглянулась.

Кого там демоны принесли?

Та-а-ак… Пыльные после дороги ботинки, серые брюки без классических стрелок, строгий жилет поверх черной рубашки. Горловину скрепляет фибула в виде головы черного ворона с серебряным черепком в клюве. Хм.

Еще питая надежду, что такая хорошая в плане драки ночка не может вот так резко скончаться, я подняла взгляд и похоронила надежду на эпик.

Волосы мужчина убрал назад и скрепил темные, как сама тьма, пряди на затылке. Видать, хотел дать лучший обзор на золотую маску, что скрывала практически всю правую половину его лица.

Тут уж сложно ошибиться. Это точно был он.

У входа в секцию стоял Данте Праймус, глава отделения некромантии и главный кайфоломщик года.

ГЛАВА 3. Данте Праймус

— …ну, а потом ребята… — растрепанная Решка замешкалась с объяснениями.

— А потом эти боевые хомячки решили во имя вселенской справедливости разбить всем некромантам рожи, — закончил Бендер.

Выглядел он так, словно ещё не ложился спать. Всю неделю.

— Да! — возрадовалась провидица и напоролась на мой тяжелый взгляд. — То есть нет! Я просто… я просто… я хотела сказать…

Но было поздно. Бендер сделал выводы. Бендер потерял к ней интерес. Бендер повернулся к подошедшему начальству со мной на буксире.

— Из наших никто не пострадал, — быстро отчитался некромант. — Большая часть учеников услышала завывания Спайка и по совету Влада спустилась в морг. Гертруду я оттащил в подсобку, связал и запер. Трое боевиков уползли в лазарет, остальные обделались легким испугом.

— Правильно говорить: «отделались легким испугом», — не без ехидства поправила я.

Щека заместителя главы некромантов красноречиво дернулась, выдавая бешенство, колотившее его изнутри. Холодные глаза без признаков проблеска жизни уставились на мою переносицу, словно видели там яблоко мишени.

— Барышня, я сказал ровно то, что имел в виду, — надменно обронил собеседник, а я мысленно внесла Бендера в личный список тех, кому мои кулаки с удовольствием сделают ринопластику.

На вторую строчку.

Аккурат после Влада, лидирующего в этом списке.

— Проводи девушку в мой кабинет, — попросил Данте, — а я поздороваюсь с ребятами.

— Да, Мастер, — склонился Бендер.

Склонился! Бендер, на минуточку, даже не рядовой профессор башни, склонился перед Данте Праймусом, как свита перед королем. Хуже! Мужик реально уважал свое начальство.

Я что, уснула на балке в процессе транспортировки тазиков, упала и получила сотрясение мозга?

Кто-нибудь. Срочно. Ущипните меня!

Пока я щелкала клювом и приходила в себя, зам главы этого паршивого местечка с дырявой крышей, загадочной Гертрудой и полуголым Владом утопал в сторону лестницы и удосужился окликнуть меня уже в процессе спуска вниз. Пришлось срочно нагонять.

Папа частенько хвастал, что может рассказать о человеке по одной только обстановке его рабочего кабинета. Интересно, какой психологический портрет у него вышел бы при беглом осмотре кабинета Данте Праймуса, куда меня фактически отконвоировал Бендер?

— Садись и жди, — приказал он и скрылся за дверью.

Ага, разбежалась и плюхнулась.

В этой башне обитают сплошь наивные люди, раз считают, что боевой маг оставит логово врага без должного внимания.

Естественно, я проигнорировала стул и потопала на разведку.

Быстро прошла вдоль шкафа с непонятными книгами, дернула дверцу другого. Мысленно посетовала, когда та не поддалась, двинулась дальше. За рабочим столом некроманта стоял еще один, по виду лабораторный. Судя по огромным следам копоти на стене, здесь частенько случались самопроизвольные взрывы и маленькие экспериментальные трагедии.

Пробежала взглядом по трубочкам, ретортам, пробиркам с непонятными составами. Отметила про себя, что везде, ну вот абсолютно на каждой банке-склянке нарисован череп и пометка «осторожно».

Так, ясно, пальцы никуда не суем, глубоко не дышим и вообще топаем как можно дальше от подозрительной лаборатории.

А дальше была полка.

Ну полка и полка. Что в ней особенного, подумает любой, кто не был в кабинете главы отделения боевой магии. Просто я-то была и видела точную копию имеющейся полочки. Вот только на нашей громоздились кубки, награды и ежегодный список победителей Отбраковки, а тут…

В некромантском кабинете на идентичной с нашей полочке толкались пухлыми боками непонятные флаконы с белой жидкостью. Я бы, может, и прошла бы дальше — ну флаконы и что теперь? — вот только стекло и форма сосудов как-то подозрительно напоминали… напоминали…

Да боевые капсулы это все напоминало!

В такие обычно закачивали усыпляющие газы, заливали кислоту и использовали в качестве снарядов. При броске стекло давало трещину, и неприятелю наступал тотальный трындец.

Хорошо? Хорошо, да не очень-то

Подобные игрушки очень быстро сняли с производства, так как стекло самопроизвольно взрывалось в руке или вот так, тихонько скучая на полке.

Воображение мгновенно нарисовало массовую цепную реакцию, заставив тело непроизвольно попятиться. Столешница, недовольная тем, что на нее налетел боевой маг, раздраженно скрипнула. Словно по закону подлости, свалилась одна из подставок, и многочисленные письменные принадлежности раскатились по столу.

— Рад, что моя коллекция святой воды произвела на вас впечатление.

Под веселый стук спасающихся бегством карандашей и ручек в кабинет прошел хозяин.

— Святой воды? — не поверила я, еще разок оглядываясь на полку.

— Конечно. — Данте обошел стол и приблизился. — Вы даже представить себе не можете, за каких только мракобесов не принимают некромантов. Идемте, покажу.

И он сделал приглашающий жест к последнему шкафчику, до которого я не успела добраться в своем неуемном исследовательском порыве первопроходца.

Некромант приложил ладонь к дверце, снимая магический засов, и дернул створку. Я заглянула внутрь и офигела.

Чего тут только не висело, лежало, крепилось, было свалено!

На правой створке в специальных пазах — колы всех размеров и степеней заточенности. К каждой крепился ярлык, где белым по плотному черному картону было выведено: «осина обыкновенная, она же — «тополь дрожащий», «ольха с серебряным наконечником», «дуб моченный в святой воде» и так далее. Ниже шли ароматные вязанки чеснока, арбалет с чесночными стрелами, чесночный порошок в баночках.

По центру шкафа алкогольной армадой выстроились бутылки с дорогим и явно коллекционным винишком. На каждой бутылке имелся черный штамп «ОТРАВЛЕНО» и все те же черные картонки с пояснениями. «Мгновенная смерть», «Черное сердце», «Веселая вдова» — сообщали белые буковки названия ядов, половину из которых я даже не знала.

В нижнем углублении валялись капканы, судя по размерам, никак не меньше, чем на медведя, вилы, арбалеты, мечи. Вся средняя полка была уставлена иконами, оберегами, божками, свечами и молитвенниками всевозможных конфессий.

— Что это?

— Это все, чем меня пытались убить. Точнее, самые оригинальные способы.

Пока я таращилась на главу отделения некромантии и мысленно сочувствовала всем неудачникам, воспылавшим идеей кинуть горсть землицы и парочку упреков на крышку гроба Данте Праймуса, тот придирчивым взглядом осмотрел содержимое шкафчика. Хозяйственно подпихнул ботинком цепи, отодвинул банку соли подальше от края и в нерешительности замер.

Медленно, словно бы это решение требовало мобилизации остатков силы воли, он поднял левую руку и дотронулся до золотой маски, скрывавшей всю правую половину лица.

Я так во время диеты конфет касаюсь. И хочется, и колется, и жирок на бедрах не велит!

— Тяжелый год, — вздохнул Праймус, убирая руку от лица и поворачиваясь ко мне. — Кейт, вы…

Что там я — так и повисло в воздухе, потому что в этот же миг дверь в кабинет распахнулась, громогласно стукнула о стенку и впустила до тошноты довольного драколича.

— Данте, не хочу критиковать твой стиль руководства, — прямо с порога заявил тот, — но с удовольствием сделаю это, как только мы отчихвостим эту бешеную магичку.

Я демонстративно сжала кулака и позволила огню исполнить воинственную пляску язычков пламени.

— Да-да, именно это я и имел в виду, красотка, — драколич оскалился и потрусил к столу, продолжая тарахтеть на ходу. — Кстати, я заглянул к Гертруде… Ну просто дрожь берет, какая колоритная особа у тебя тут бродит без намордника! Теперь считаю своим долгом познакомить ее с Тесс. Ммм… — мечтательно протянул этот гад с хвостиком. — Уже предвкушаю, как маленькая Мисс Ты-не-можешь-жить-с-артефакторами будет визжать от страха!

Дракончик внезапно замер, поднял лапу и потрясенно уставился на нее.

— Ну вот. Коготь сломал! — пожаловался он, протягивая пострадавшую конечность почему-то мне, а не хозяину, и с размаху опустил лапу на пол. — О, вредный бетон! За что ты так немилосерден к бедному дракону?

— Спайк, заканчивай спектакль, — прервал стенания своего дохлого питомца некромант, запирая дверцы коллекции. — Кейт, устраивайтесь, нам есть о чем побеседовать.

Беседовали мы где-то с час.

— Кейт, я все понимаю, но… У меня будет разговор об этом инциденте с ректором и главой вашего отделения… на этаже были дети… — устало «чихвостил» Данте Праймус, а я вяло кивала, пряча зевки.

Близился рассвет — до занятий каких-то три с половиной часа, но главе отделения некромантии совесть не позволяла бросить воспитательный момент на полпути и отправиться спать, а мне все та же совесть не позволяла поклянчить чашку крепкого кофе.

И только одно существо в кабинете эта самая совесть трогать не решалась.

— Я требую правосудия и безумных толп, обеспокоенных угрозой исчезновения редкого вида! — показательно бушевал драколич. — Что значит я исчез четыре, а может, и все пять веков назад? Я здесь, следовательно, я существую!.. А будешь так мерзко улыбаться, девочка, приду к тебе ночью и отгрызу нос… Что значит Спайк, уймись? Я, между прочим, самое пострадавшее в этой заварушке лицо. То есть морда. То есть хвост! — и он торжественно воздел к небу эту часть своего мертвого тела.

Я с интересом осмотрела ещё тлеющий кончик и нахмурилась.

— Одного понять не могу, как эта ваша дохлая зверюга выжила после слаженной атаки всего отделения боевых магов?

Ой, я что, сказала это вслух?

— Он впитал всю вашу энергию, — пояснил Данте, разыскивающий что-то в недрах выдвижного ящика стола. — Из-за природной глупости Спайка в нем завелся один мерзкий и ехидный… артефакт.

Зуб даю, некромант хотел сказать слово «паразит», но в последний момент бросил быстрый взгляд на сердито сопящего дракончика и смягчился.

— Ну зачем! — разочарованно взвыл тот, глядя на хозяина с таким укором, точно тот вырвал у бедолаги, уже повязавшего на шею салфетку, кусок сырой голени.

Громко хлопнул ящик стола, зашуршала кипа листочков, бряцнула связка с ключами.

— Думаю, что боевым магам требуется срочное заселение.

Думаю, что меня таким образом решили наказать.

В итоге на чердак к своим я возвращалась уже под утро, озолотившее хмурый горизонт, звеня связкой ключей, как какой-то закоренелый завхоз, с пачкой объяснительных в одной руке, знанием нашего нового места дислокации и нервным тиком правого века.

Обитатели башни, на чей счет выпала на редкость буйная ночка, решили поспать часок-другой и затихли. И если есть на свете комната с огромной кроватью, под которой прячутся все детские кошмары Поляриса, то она точно потерялась где-то в пыльной утробе башни некромантов.

Ворчали трубы отопления, тихонько подвывали сквозняки, что-то досадливо скрипело несмазанными частями…

А потом на ступеньках появились кровавые следы.

ГЛАВА 4. Бледный Глен

Я присела, пытаясь понять, в чем дело.

Человек поднимался. Кровь отпечатала след от правого ботинка — не то подросток, не то девушка, и мысок левого. Ранение с правой стороны.

Будь ранена рука, рядом присутствовали ещё и брызги капель, а так остается гадать — живот, бедренная аорта, блин, что?

Безумная часть меня тут же ударилась в панику. Троих ранили, Бендер так сказал. Ранили троих, точнее, в лазарет поползло только трое, но какое точно число раненых? И сколько среди этих раненых первостатейных идиотов, которые молча стиснут зубы, лишь бы никто не заподозрил в них нежную фиалку? А если это Решка? Она ведь не боевой маг и могла пострадать…

Разумная часть дала этой истеричке оплеуху и обратила внимание, что следы светятся. Да, едва заметно, но обычная кровь такого эффекта не дает. И вообще, почему так холодно?

Сквозняки в башне некромантов были так же естественны и привычны, как рассвет, но не минусовые же температуры. Вон и перила начали покрываться тоненьким кружевом инея.

Я зябко поежилась, чувствуя, как нечто, затаившееся наверху, медленно тянет тепло, встала и поняла, что зашевелились волоски на руках. Нет, так дело не пойдет.

Позволила внутреннему огню залить теплом руки и тут же ощутила его — порыв ледяного воздуха, рванувший навстречу. Воздух еле слышно трещал, леденели ступени, и, что прискорбнее, ледени мои внутренности.

И вот тогда я услышала его.

Звук.

Чье-то незримое дыхание…

Это была имитация дыхания, словно этот неизвестный заново вспоминал, каково это — дышать. Дышать и быть живым.

Ырка побери этих некромантов!

Не могли обезопасить башню от призраков? Амулетики там на лестницу положить, солью углы присыпать… И с какого перепугу у них такой сильный и разожравшийся призрак шляется неприкаянным?

В баночку его надо было посадить и вывешивать вместо фонарика ночью.

Ну все, Кейт, кажется, ты созрела до фразы:

— Данте, не хочу критиковать ваш стиль руководства, но с удовольствием сделаю это…

Драколич бы одобрил.

Порыв холодного воздуха ударил в лицо, заставив зажмуриться. Увы, но тьма под веками дала такую волю перепуганному воображению, что я поспешила увидеть реальность. И увидела.

Он стоял на пару ступенек выше. Потусторонний свет и холод из другого мира окружали его худую и невысокую фигуру. Разглядеть лицо не получалось, только узкие плечи подростка и печальный наклон головы.

— Нет чести… — прошептал призрак, спускаясь на три ступеньки и протягивая мне свою окровавленную руку.

Холод на лестнице стал нестерпимым. Зловеще жег кожу и холодил легкие. Стискивал мысли в призрачном захвате. Поговаривали, что попавший в такие тиски терял волю и начинал испытывать ощущение полнейшей безысходности. Мышцы наливались свинцом, жертва теряла возможность спастись бегством, становилась неспособной сопротивляться. Тогда призрак подбирался ближе, протягивал руки и…

Я стряхнула с себя оцепенение и попятилась. Едва снова не улетела кубарем вниз и быстро спустилась до лестничной площадки. Потусторонняя сущность медленно плыла следом.

Да, отличное средство борьбы с призраками — железо, соль, бомбочки из магния, вспыхивающего на воздухе, и опилок железа. Ну, или некромант.

Да, ничего из этого списка под рукой не было. В самом деле, не просить же призрака прерваться на пару минут, чтобы я могла сбегать наверх и притащить шпагу с чердака. Или сгонять на кухню за солью. Или заглянуть к Данте и разграбить его коллекцию. Или сложить ручки рупором и заголосить: «Господа некроманты! Ау!!!»

Да, боевой маг не был способен изгнать или уничтожить призрака — не для этого мы учились и на тренировках потели. Зато боевой маг всегда мог за себя постоять.

Опустившись в стойку, я резко выдохнула и пустила в призрака двумя сгустками пламени. Тот дождался, пока снаряды приблизятся, разделился на две части, пропуская огненный шар по центру, и соединился в целое.

— Нет похорон… — прошептал призрак, наступая.

Во засранец!

Ладно, тогда пробуем вот так.

Я подняла руки, формируя перед собой стену голубого пламени, и мягко подтолкнула ее к призраку. На лбу выступил пот, мышцы закряхтели от натуги, но я таки сумела поднять еще один барьер (уже обычное пламя) наверху площадки, за спиной призрака.

Мысленно треснула себя по лбу.

Он же призрак! Сейчас нырнет в ступеньки или стену и привет! Ищи свищи его потом по всей башне.

— Похорон не обещаю, но огоньку поддать могу, — закричала я, помещая призрака в огненную клетку и полностью отрезая от внешнего мира.

Призрачная сущность взревела и в последней отчаянной попытке добраться до противника бросилась вперед.

Воздух взорвался от столкновения жара и мертвенного холода.

Я едва успела отвернуться, когда во все стороны от барьера полетели капли горящей эктоплазмы. Парочка угодила в рукав куртки и с сердитым шипением принялась прогрызать себе путь глубже.

Тварь билась, выла и понимала всю безысходность ситуации, как раненый зверь в капкане охотника. Я радостно осклабилась и усилила натиск, вымещая на призраке все скопившееся раздражение. Всю ненависть к этим проклятым некромантским стенам. Все презрение, что испытывала к мрачным ублюдкам.

Кто-то напал на меня сзади. Ловко сбил подсечкой, бросил на пол и навалился сверху, прижимая собственным весом. Я брыкалась, рычала от злости, пытаясь вывернуться из-под тяжелого тела, прижавшего меня к холодному полу лестничной площадке.

Огненная клетка, оставшись без внимания хозяйки, пала, и тотчас над головой прогремел чей-то грозный голос:

— Boltor, Глен!

Послышался облегченный выдох, и призрачная сущность покинула наше негостеприимное общество.

Увы, но гад, навалившийся сверху, никуда не испарился. Как никуда не испарилось и мое отвратительное настроение.

Все. Хорош.

Я слишком долго была паинькой!

Выждав, когда противник на мне немного расслабит хватку, я стремительно атаковала его локтем под дых, насладилась обескураженным стоном и резко крутанулась. Повалив врага на лопатки, оседлала и приготовилась бить.

— Считай меня старомодным, но обычно я вожу девушку минимум на пару свиданий, прежде чем разрешаю ей оседлать меня, — поделился распростертый подо мной Влад и крайне похабно подмигнул. — Но раз ты настаиваешь… — Он схватил мои нижние девяносто и демонстративно подвигал бедрами. — Давай, бешеная, поскакали.

Поскакали?

Я занесла кулак и доказала, что да… таки бешеная.

Удар был нанесен на эмоциях — сильный, но не очень точный. При желании Влад легко мог перехватить руку, но мужественно согласился с тем, что слегка переборщил, и смиренно принял наказание.

А ещё не удержалась и подожгла ему штаны. Чисто чтобы доказать, что очень горячая штучка.

Пока Влад матерился пострадавшей челюстью и тушил штаны, я резво вскочила, отбросила назад темные волосы и обнаружила на площадке свидетелей. Свидетели вспомнили, что в подавляющей массе долго не живут, поэтому сделали шаг назад.

— Некроманты! Вы вконец офонарели? — в приступе гнева заорала я на парней.

Парней было двое. Первый выглядел как тощее недоразумение в жуткой бандане, второй — точно сбросивший шкуру медведь. Лицо первого украшала пара тройка кусочков пластыря, второй радовал зеленовато-синюшным фингалом под глазом.

— Да мы вообще не при делах, — пробасил медведь.

— Просто мимо шли! — возмутился тощий.

Ага, если бы мне ещё была интересна их невиновность.

— Эта тварь мне помешала! — Я кивнула на Влада и ткнула в сторону закопченных ступеней, где ещё недавно висел призрак. — А та — едва не сцапала своими призрачными ручонками!

Некроманты переглянулись.

— Справедливости ради, — буркнул второй, на правах самого смелого и большого, — это ты едва не уничтожила нашего Глена.

— Он сказал, что во мне нет чести! — во мне клокотала неудовлетворенная ярость. — Мне! Боевому магу!

— Он не имел в виду конкретно тебя, Кейт. — Влад справился с брюками и выпрямился. — Глен был прошлым замом Мастера. По слухам, его убили на магической дуэли. Глен победил и, тяжело раненный, дошел до башни, но… Эго боевых магов слишком раскормлено, что бы позволить некроманту победить.

— Дурацкие слухи.

— Может быть, — не стал спорить Влад. — Но тело так и не нашли, а призрак — вот он.

— Тогда почему ваш Мастер его до сих пор не уничтожил? — спросила, яростно срывая с себя испорченную каплями эктоплазмы куртку.

— Глена?! — возмутился здоровяк.

— Зачем? — искренне удивился тощий.

Ах, ну да. Где я и где тот выкидыш логики, которым пользуются некроманты.

Подобрав с пола оброненную пачку объяснительных и связку ключей от будущих комнат, я закинула пострадавшую куртку на плечи и решительно поползла наверх. Удивительное дело, но Влад вызвался проводить.

Во избежание, так сказать. Чую, в этой башне не только Глен бродит, но и сотня-другая всякой гадости, которую некроманты не видят смысла уничтожать.

На новом витке лестницы некромант решил доконать меня не только своим присутствием, но и светской беседой.

— Как тебе наша башня?

Ну вот, опять! Опять этот хриплый голос, от которого мурашки и мысли о плитке черного-черного шоколада и… леденцах от кашля.

Серьезно! Не парень, а ларингит на ножках.

— Отвратительное место, — выразительно поморщилась я. — Интерьер в крупную дырку, кормят на две звезды, а качество обслуживания так вообще просто ужас! Я заказывала коктейль «Отвали, мерзкий ублюдок» этаж назад, но официант даже бровью не повел.

Влад улыбнулся с видом человека, который привык воспринимать критику в свой адрес с высоко поднятым средним пальцем.

— Это пока… Через недельку-другую пообвыкнешь настолько, что не захочешь менять наш интерьер в крупную дырку на самые лучшие хоромы.

Вспомнила рыдающую дождем крышу, чердак без удобств, неприкаянного призрака, и дополнила общую картину вишенкой — ехидным драколичем, подпитывающимся от наших атак.

— Ой, да иди ты в… известном направлении!

Но Влад был все же некромантом, нестандартным, оттого еще хуже! Он не пошел, он резко заступил дорогу и толкнул меня к стене.

— Знаешь, обычно призраки активны в темное время, ночь — это их время, самые темные сумерки — их сила, но Глен смог появиться перед тобой на рассвете.

Влад сделал быстрый шаг вперед.

Аааа!!!

— И надо быть очень сильным магом, что бы увидеть и услышать призрака на исходе ночи.

Он качнулся вперед, вторгаясь в личное пространство, отчего у меня предупреждающе екнуло сердце и похолодели внутренности.

— Надо быть очень сильным некромантом, Кейт, — тихо шепнул Влад, развернулся и пошел вниз.

ГЛАВА 5. Сплю на новом месте…

— Гори ты синим пламенем, Данте Праймус! — простонала я.

Желание растолкать локтями и магией очередь из желающих прибить главу отделения некромантии и дать коллекции ещё одну замысловатую вещицу росло с каждой минутой заселения.

Ребята решили не откладывать с этим в долгий ящик, и едва на пороге появилась я со связкой, призывно бренчащей на весь чердак, как боевики поспешили собрать вещички и перекочевать в более удобные для проживания места.

К слову, щедрые некроманты выделили нам аж целый этаж, где, вот так ирония, не оказалось ни одной целой комнаты! Ни одной, мать его, целой комнаты!

— Кейт, это нормально, что тут нет окон? — из комнаты показалась рыжая макушка старосты.

— Просто сверься с планом и проверь стены. Может, некроманты заложили их кирпичом, — обнадежила я, устало бредя по коридору.

— Кейт, у меня дыра в полу! — высунулся из своей комнаты Алик.

Так. Спокойно, Кейт. Сейчас не самое удачное время, что бы побиться головой о стену. Просто дыши и думай, как отплатить Праймусу за гостеприимство!

— Дыра сквозная или видна балка перекрытия?

Алик нырнул внутрь комнаты и уже оттуда крикнул:

— Вынужден тебя огорчить, я вижу внизу пыльную кладовку.

— Ну так выкинь из нее хлам и считай, что у тебя двухэтажные апартаменты. Или чини! Твердь ты или кто?

Судя по ворчанию, у Алика двухэтажные апартаменты. Ну и ладушки. Сейчас дойду до выбранной Решкой комнаты и…

— Хьюстон, у нас проблема! — заголосил кто-то с противоположной части коридора.

Я сделала глубокий вдох, послала во вселенную искренние пожелания сдохнуть Данте Праймусу и сжала пальцами переносицу.

Все будет хорошо. Все будет зашибись. Все точно будет…

— Кейт, тут кто-то оставил детскую куклу, привязанную к батарее… и она дерется!

— Кейт, в моей комнате огромная клетка. Скелеты выбрасывать или просто спалить?

— Кейт…

— Кейт… — неслось со всех сторон, пока я шла по коридору, помогая товарищам устроиться на новом месте, и копила негатив на Данте Праймуса, его зама Бендера и почему-то на Влада.

Да как этот загорелый грубиян посмел предположить, что я… Я! На минуточку, потомственный огненный маг с идеальной генеалогией, могу оказаться паршивым некромантом? Да как у него язык не отсох говорить такое?!

Из последней в коридоре двери выскочила румяная соседка.

— Кейт, я заняла для нас комнату! — крикнула провидица, хватая меня за локоть и втаскивая внутрь. — Посмотри, какие прикольные шторы — черные с черепами. Я проверила, в темноте они горят как ночник. А ещё вот, глянь на эти милые цветочки на подоконнике!

Решка оставалась дружелюбной оптимисткой даже в шесть утра. Даже после бессонной ночи. Даже в убогой комнатенке с подозрительной флорой.

У меня невольно дернулось веко, зато голос остался привычно властен и спокоен:

— Это гибрид хищной росянки с… с…

Гибрид выкопал из горшка два длинных корня, уверенно поднялся на них и бодро прошагал на другую сторону подоконника.

— Да ырка ведает с чем! — закончила я, закрыла лицо руками и опустилась на единственный стул в этой махонькой клетушке.

— Успокойся, Кейт. Хочешь, займемся дыхательной гимнастикой. Методичка, которую всучил нам Бендер, и правда очень занятная…

Я растопырила пальцы и с укором глянула на провидицу.

— Решка, ты сейчас не помогаешь.

— Тогда идем завтракать!

Я не нуждалась в завтраке. Я нуждалась в душе и хотя бы пятнадцатиминутном сне. На худой конец, в парочке пощечин, чтобы хоть как — то прийти в себя. А еще в кофе. Можно сразу вкачать внутривенно.

Но спорить с Решкой, когда та уже вцепилась в тебя двумя руками и, кряхтя, пытается стащить со стула, оказалось бесполезно. Вот почему я встала, потянулась, улыбнулась мыслям о мести поганым некромантам и поплелась в столовую.

Лучше бы осталась в комнате с хищной росянкой и подремала прямо на стульчике.

В столовой царило оживление. Это самое оживление создавала орава молодых некромантов, вылезшая из своих пыльных углов и склепов ради любимого Мастера. Ребята, что покрепче (то есть одинокий Влад), двигали столы, соединяя в один, слабаки суетились с тарелками, одна крохотная и худая девчонка орудовала черпаком, разливая по тарелкам нечто белое.

Я принюхалась и скривилась.

— Манная каша, — с отвращением выдавила я и пожаловалась соседке: — Не понимаю, чего они добиваются? Ждут, что мы психанем от этого жесткача и запалим их башню?

— Нее, — протянула Решка, выискивая столик, который некроманты еще не успели прибрать к рукам. — Пару недель назад главы отделений пилили бюджет на год. И так уж совпало или было загодя спланировано, что Данте Праймус в это время отправился в замок «Когти ворона», а Бендер погано себя чувствовал. То ли в очередной раз траванули бедолагу, то ли перетрудился на кладбище… Кто ж знал, что всего через пару недель башня боевиков разлетится по кирпичику, и мы понаедем к некромантам? Вот они и экономят, как получается.

— А ты откуда… — Провидица многозначительно улыбнулась. — Ах, ну да. Хорошо, что на кофе не стали экономить… Что? Только компот? Да вы издеваетесь!

И только Решка радовалась манной кашке и сильно разбавленному компоту, как малое дитятко. А уж когда на раздаче ей положили кусочек маслица сверху, то чуть в ладоши не захлопала. На фоне ее необоснованной эйфории я казалась мрачной тучей, заслоняющей летнее солнце.

Тучка с манной кашей и компотом пересекла столовую, царственно уселась за свободный столик и попыталась взглядом испортить некромантам коллективную трапезу.

Увы, но там, за общим столом любителей трупов, царила атмосфера праздничного сбора. Все передавали друг другу тарелки, шутили, пинались и смотрели на Мастера взглядами влюбленной болонки. Болонки, влюбленной в свежий кусок мяса.

Хотелось бы ещё понять, чем вызвана эта массовая истерия в адрес Данте Праймуса. А то еще подхватим этот вирус и начнем молиться на глиняного божка с рожей некроманта.

Решка быстро прикончила свою порцию и вприпрыжку поскакала за добавкой. Я же пересчитала комочки у себя в тарелке и решила, что сегодня «Диета воина».

Нет, так дело не пойдет. Так мы ноги протянем быстрее, чем закончим обучение. А до Отбраковки всего ничего осталось.

Надо заслать старосту к ректору. Бюджет бюджетом, но не можем же мы, будущая боевая элита Староградской Магической Академии Всеискусств, питаться, как нищие на паперти?

Что дальше? Черствый сыр, хлеб с плесенью, сосиски?

Уже сейчас боевики в столовой следовали принципу: «когда я ем — я глух и нем, а ещё хитер, и быстр, и дьявольски умен». Водница Лаура, с которой мы штурмовали этаж некромантов, украдкой заедала манку печеньем, заныканным под столом. Неопалимый Тонг тренировался в умении бесшумно разворачивать контрабандную шоколадку. И только Решка…

— Эй, Бешеная, чего загрустила?

Я стремительно развернулась и уставилась на аномалию, которая выглядела, как драколич Данте Праймуса. Ящер восседал за нашим столом на низеньком табурете перед огромным блюдом печенья с шоколадной крошкой. С мерзкой улыбочкой этот гад макал в кружку кофе печенье и явно наслаждался эффектом, произведенным на неподготовленные массы.

Кофе… Печенье… Я сейчас взвою!

— Все норм? — уточнил дракон. — А то со стороны выглядишь как поперхнувшаяся овца.

И, оттопырив мизинчик, этот эстет недобитый сделал большой хлюп из чашки. Да-да, не глоток, а именно хлюп. Мерзкий, долгоиграющий с эхом в салочки хлюп!

Убила бы! Да мертв уж.

— Где ты это взял?

— Где взял, там больше нету, — ухмыльнулся дракон.

Только теперь я обратила внимание на то, что его тонкие кожистые перепонки крыльев давным-давно сгнили, и если остальной массив некромант смог восстановить и нарастить плоть, то крылья не подлежали ремонту.

— Ух ты! Он разумный! — возрадовалась вернувшаяся к столу Решка.

— Он безумный, — припечатала я, демонстративно плавя вилку.

— Дамочки, не спорьте, — заявил драколич, салютуя чашкой. — Давайте сойдемся на мнении, что я просто классный.

Я бы поспорила с этим высказыванием, но банально не успела. На столешницу опустился поднос с тремя кружками, над которыми поднимался ароматный парок с запахом корицы и горечи.

— Эй! — возмутился Спайк, ставя свою кружку. — Ты что, не в курсе концепции глумления над обидчиками?

— Умолкни, — хриплый приказ и быстрый кивок нам. — Разбирайте.

С подозрением посмотрела на присевшего за наш стол некроманта, на кружки, снова на блондинистое и загорелое недоразумение.

Влад оделся, что не могло не радовать. Черные штаны, серый свитер грубой вязки, только подчеркивающий яркость голубых глаз. На фоне неброской, вытертой, линялой и знатно побитой временем и молью одежды остальных некромантов прям первый модник башни.

А я никогда не доверяла модникам.

— Ты туда плюнул? — ткнула пальцем в подношение.

— Обижаешь. — Влад сел и забрал с подноса свой кофе. — Я некромант. Мне достаточно просто посмотреть, чтобы что-то протухло.

— Кофе! — радостно пискнула Решка и утащила вторую кружку. — Ммм… вкуснота. Спасибо, Влад. Кстати, приятно познакомиться. Я — Перпоцдра.

Печенье встало поперек мертвой глотки Спайка. Дракон судорожно закашлялся и принялся бить себя в грудь когтистой лапой.

— И, прежде чем ты сделаешь ошарашенное лицо и переспросишь «Как? Как?», я с большим удовольствием повторю, — продолжила как ни в чем не бывало Решка. — Перпоцдра — первый поцелуй дракона.

Кашель драколича приобрел истеричный характер и стал больше напоминать смех престарелого курильщика.

— Еще у меня есть брат Препри — прекрасный принц и сестра Вздыхюндева. Как видишь, принцип наречения в нашей семье прост и понятен.

— Креативно, — осторожно кивнул некромант.

— Не то слово, — просияла Решка. — Мой папа — военный, а мама — авантюристка!

— Домохозяйка, — вмешалась я, глядя на живительный напиток, все еще томящийся в ожидании на подносе.

— Что в принципе одно и то же, — авторитетно заявила Решка. — Потому что только авантюристка с бездной количества свободного времени и любовью к сказкам может придумать чушь в качестве имени. Но ты можешь звать меня Решка. Прикол сложных имен в том, что можно выбрать любое подходящее… Еще раз спасибо за кофе. Кейт, прекрати уже гипнотизировать кружку взглядом и начни наслаждаться. Он без добавок, я проверила будущее. Кстати, Влад, когда ты принесешь плакат?

— Плакат? — вконец опешил голубоглазый некромант.

— Какой плакат? — прекратил имитировать приступ неконтролируемого удушья драколич.

Решка захлопала ресницами.

— Ну тот самый, который ты подарил Кейт, чтобы она могла каждое утро любоваться твоим загорелым телом в красных плавках.

Моя рука, все-таки решившаяся взять вражеское подношение, дрогнула. Черная жидкость качнулась, плеснула через край и попала на кожу. Зашипела и через мгновение испарилась, оставив некрасивый след.

— Или ещё не подарил? — несколько неуверенно продолжила ясновидящая, уже понимая, что сболтнула лишнее. — Извините, я не должна была этого говорить.

Драколич громко заржал и забил лапой по столу.

— Беру свой непочтительный вяк обратно, Владька, ты прекрасно осведомлен о концепции глумления! Плакат! Нет, ну надо же! Плакат, ой, я сейчас разрыдаюсь от смеха!

А некромант наклонился ближе и хрипло добил:

— Я даже припоминаю подходящую фотографию.

— Ха. Ха, — раздельно произнесла я, всем видом демонстрируя, что думаю по поводу плакатика с полуголым Владом на стенах своей новой комнаты.

Решка смущенно пила кофе, старательно избегая моего сердитого взгляда. Влад продолжал улыбаться, мысленно предвкушая веселье. Драколич решил не откладывать и веселился уже сейчас.

Мы ещё не знали, что всего через пару часов на крыльце башни обнаружат труп.

ГЛАВА 6. Пробуждение

— Не-е-ет! — убивался некромант в зверской бандане. — Он же был так молод!

Выстроившиеся в колонну по росту боевики разглядывали кривую и дерганую надпись «Некроманты — тьвари, мэрзОто и сволОто», намалеванную (вот так неожиданность!) веселенькой розовой красочкой.

Вероятно, диверсанты хотели красную, зловещую надпись а-ля кровь, но перепутали банки. Цвет «бедра испуганной нимфы» — кажется, так обозвали этот оттенок розового в одном из модных журналов.

И если со смысловой нагрузкой намалеванного высказывания я была отчасти согласна, то вынести эстетический и орфографический ужас оказалось выше моих сил.

Вот почему я с чрезмерным вниманием наблюдала за расползающейся лужей, которая медленно, но верно кралась к трещине в плитах.

Хмурый зам главы отделения некромантии, он же «тьварь», тоже не оценил художеств и теперь деловито осматривал место преступления, исследуя дорожку и покосившееся от времени крыльцо на предмет обнаружения улик. А может, просто гулял по утренней росе, дышал свежестью и обдумывал список гостей для ритуала с девственницей и последующей массовой оргией.

Кто ж знает, что там за манная каша в башке у некроманта.

— Почему он?! — продолжал рыдать паренек, обхватив себя за тощие плечи. Он стоял на коленях, не в силах подняться от горя, и причитал: — В башне столько кандидатов на тот свет, но судьба выбрала моего лучшего…

— Эдвард, подбери сопли. Ты же мужчина, — оборвал стенания Праймус, словно ырка из табакерки, появляясь в холле. За ним весело трусил драколич.

А вот, дорогие друзья, пожаловали «мэрзОто» и «сволОто».

— Кто обнаружил? Сбегай и проверь вахтера на проходной, возможно, он видел диверсантов. Эдвард, я серьезно, хватит нас позорить, — принялся командовать Данте.

— Обожаю это место! Просто происшествие на происшествии, — заявил Спайк, останавливаясь перед боевым строем, аккурат у моих ног. — Что тут у нас, Кейт? Труп? Ну, как говорится, с утра помер — весь день свободен!

Я еще раз посмотрела на тело и поморщилась.

— Ты можешь шутить на полтона ниже? А то мне стыдно рядом стоять.

Драколич демонстративно развернулся и фыркнул.

— Кейт Хьюстон, — нарочно громко проговорило это «сволОто». — Ты злобная, эгоистичная стерва с отвратительным чувством юмора, поэтому от всей души желаю тебе поперхнуться эликсиром бессмертия. А сейчас в сторону, я хочу лично познакомиться с боевыми хомячками.

И Спайк двинулся вдоль шеренги с видом генерала, принимающего парадное построение.

— Приятно познакомиться, Спайк. Очень приятно. О, какой здоровяк! Привет, я — Спайк. Очень приятно. Приятно. Спайк. Аргх! — захрипел придушенный дракон, напоровшись на бич всех времен и народов — на радостную Решку.

— Ути-пути, какой сладкий милый дракончик, — засюсюкала та, сжимая лебединую, в смысле тонкую и беззащитную, шею зубастой твари. На лице соседки застыло выражение убийственной доброжелательности.

Драколич задергался, заскрежетал по полу когтями.

Все, голубчик. Карма она такая… злобная, эгоистичная стерва с отвратительным чувством юмора!

Тем временем Данте Праймус и Бендер, шептавшиеся о чем — то в сторонке, кивнули друг другу и обернулись.

— Кейт Хьюстон, — позвал зам с интонацией «виновна».

— Я что, по-вашему, похожа на убийцу? — моментально вспыхнула я, выходя вперед.

Некромантишка высокомерно вскинул подбородок.

— А то. И прямо сейчас вы убиваете мое терпение.

— Мой коллега просит вас подойти, — перевел с чванливого на человеческий Данте Праймус.

Я пожала плечами и поплелась к ним.

Самое забавное, что наша память устроена с такой подковыркой, что каждый запомнил следующие десять минут по-разному. Кое-что домыслил ужас, живущий в душе даже самого элитного боевого мага. О чем-то решило категорично умолчать задетое эго. Ну а воображение причесало все в удобную форму и перекинуло в раздел долгосрочной памяти.

Ректор, принимавший письменные показания очевидцев, оценил стопку из пятидесяти версий с места событий, психанул и передал секретарше.

И лишь в одном очевидцы сошлись — они еще долго будут помнить случившееся на крыльце башни некромантов.

Я перешагивала лужу крови, расплывающуюся от тела убитого. Эдвард шумно сморкался в платок с подвываниями: «Как жесток мир! Моя лучшая попытка поднять кого-то…» Некроманты терпеливо ждали. Драколич царапал пол когтями и крутил хвостом, пытаясь вырваться из захвата, когда лицо ясновидящей превратилось в неподвижную маску, а взгляд стал пугающе глубоким. Решка смотрела даже не в пространство, а куда — то между и дальше по шкале временных передряг.

— Кейт! — успела крикнуть она, прежде чем мир взорвался.

Напомню, версий случившегося была целая стопка. И вот моя.

Я ещё оборачивалась на крик Решки, когда розовая надпись «Некроманты — тьвари, мэрзОто и сволОто» шарахнула не хуже светошумовой гранаты. В дезориентированных и ослепших магов полетели осколки камня, тверди отвели удар от своих, даже будучи оглушенными. Некроманты успели вкинуть руки и выставить щиты.

Будучи чересчур далекой от шеренги и слишком близкой к неприятностям, я оказалась беззащитна перед весело вращающимся куском кирпича, несущегося прямо в лицо.

От внеплановой пластики лица уберег Эдвард.

Проявляя недюжинный героизм и высшую степень паники, подскочивший некромант прикрыл меня щитом и заголосил не хуже взорвавшейся надписи, а в следующий удар сердца мне пришлось возвращать долг по спасению и уже самой закрывать собой тщедушного паренька.

Лучшая попытка Эдварда поднять кого — то там конвульсивно дернулась и подлетела на метр. Невидимый великан смял труп, точно ребенок теплый пластилин в ладони. Шар чистой энергии недоуменно качнулся, чутка шокированный новой формой, и с удовольствием разлетелся на атомы.

— Ыть! — выкрикнул Бендер, мрачной ласточкой улетая в близрастущие кусты. Его коллега все ещё оставался на ногах — не иначе как чудом, на чистом упрямстве противопоставляя некромантские штучки живой стихии.

Шеренга боевых магов слаженно перегруппировалась — впереди остались стоять неопалимые, а все остальные сгрудились за их спинами.

— Я не хочу умирать! — надрывался Эдвард, на четвереньках ретируясь куда подальше от эпицентра взрыва. — Только не сегодня, когда я такой не модны-ый!

Я только зубами скрипнула, стараясь удержать и перенаправить огонь. Пламя было незнакомым, словно милый кролик, выскочивший из кустов, с повадками бешеного волка. Пламя кидалось, жгло и яростно шипело.

— Пропустите звезду! — вопил драколич.

Каждая чешуйка на его шкуре полыхала зеленым, гребень раскалился добела, кончик хвоста уже знакомо чадил. Пользуясь артефактом, поглощающим магию, тварь продолжала упрямо переставлять лапы и бодать упрямой башкой невидимую преграду.

Стены стонали от натиска магии. Легкие отказывались глотать раскаленный воздух с выжженным кислородом. Страх и паника сковали головы большинства, заставив беспомощно метаться, падать и ползти.

Взрыв длился, и длился, и длился… И казалось, ему не будет конца.

— Кейт!

Кто-то схватил меня за плечо и дернул, разворачивая к себе. Я успела заметить напряженный профиль Данте Праймуса, золотую маску. Почувствовала стальную хватку рук на своей талии. И даже чутка взбесилась от его вторжения в мое личное пространство, как это самое, которое пространство, решило, что с него хватит. Мол, ребят, я все понимаю, но и вы меня поймите. Сколько ж можно куковать без отпуска. Я тоже не железное и способно задолбаться, поэтому все, живите — не тужите, а я — сваливаю!

И все перестало существовать.

— Закрой глаза! — крикнул Данте, прежде чем мы провалились во тьму.

На третьем курсе нас учили десантироваться на вражеские укрепления.

Ну как учили…

Давали практику.

Воздушники поднимали по одному атакующему и швыряли в сторону стены. Мной промахнулись трижды, прежде чем воздушница поняла, что делает что-то не то. Можно сказать, мне даже повезло. Другим требовалось в десять раз больше попыток и мотивация злых магов, ставших «пушечным мясом».

Это погружение в ничто напоминало ту отработку с воздушниками.

Ощущение беспомощности орет благим матом, сердце проваливается в воздушные ямы, а мозг лихорадочно пытается уверовать, в смысле пытает память на предмет молитв и воззваний, оберегающих от падения на что — то острое.

То ли мне повезло, то ли молитва таки нашлась, но из тьмы мы выпали на каменный пол коридора. Причем я оказалась в самой выигрышной позиции — верхом на бледном Данте Праймусе.

С диким восторгом инерция протащила наш ладный тандем некромант-неопалимая еще пару метров и успокоилась, только когда мы задели напольную вазу. Ваза поприветствовала нас дружественным «бздынь» и рассыпалась в бурных овациях черепков.

Я подняла голову, грозно осмотрела темный коридор, не менее грозно чихнула и скатилась с чужого мужчины.

— Господин некромант, просыпайтесь! — позвала елейным голоском и так ласково-ласково дала пару пощечину идейному врагу.

Враг отказался покидать гостеприимные объятья глубокой отключки. Пришлось со вздохом подниматься и, шатаясь, идти за помощью. В конце концов, это только в сказках все спасают прекрасных принцесс. Увы, но суровая действительность выступает за обратное. А потому стиснуть зубы, зажать хныкающий от боли бок и двигаться.

Движение — жизнь!

Если ты, конечно, не топаешь в пасть чудовища…

Но и тогда на помощь могут прийти некроманты!

— Тьфу, ты, кажется, подцепила от Решки недуг оптимизма, — вслух вознегодовал я и вздрогнула.

Чужое присутствие оказалось таким мощным, словно некто невидимый потыкал между лопаток черенком метлы. Я резко развернулась и встретилась взглядом с… КОЗЛОМ!

— Ме-е-е! — заявило рогатое недоразумение противным голосочком.

Шерсть на боках парнокопытного отливала голубым, на рогах красовались черные кожаные чехлы с фиолетовыми кисточками, а длинную бородку выкрасили в мерзко-розовый цвет. На шее бодучей твари виднелся шипастый ошейник, одетый явно не для красоты и эстетики.

Пока я офигевала, козел возомнил себя не иначе как диким быком. Он опустил дурную голову, поймал в прицел рогов меня и пару раз выразительно поскреб передним копытом камень.

— Фу! — крикнула я, пытаясь урезонить животное.

Не самая подходящая команда, согласна.

Но что поделать, если раньше я не имела дел с самоуверенными козлами (за исключением профессора по высшей математике, которому сдала предмет только с пятой попытки и при заступничестве ректора, да, пожалуй, Бендера).

Судя по расширившимся прямоугольникам глаз, я только взбесила оппонента ещё сильнее.

— Ме-е-е! — в дикой ярости заорало это недоразумение с рожками и кинулось вперед.

Я заметалась из стороны в сторону, пытаясь определиться с направлением побега от бешеной зверюги. Рогатый проследил за метаниями боевого мага и боднул наугад.

— Ах ты, козлина! — возмущенно сверкнула глазами, потирая зад.

— Ме-е-е! — издал победный вопль эксцентричный козлорогий, отскакивая в сторону и готовясь к повторному удару.

Припугнув вредную животинку огненным всполохом, я развернулась.

Впереди маячили высокие двери, укрепленные листами железа и с высокой примесью охранной магии. Такие обычно ставят в покоях королей, в хранилищах банкиров и в домах проворовавшихся чиновников. Короче, всех тех, кому есть что терять.

Представляя, что это зад голубого козла с розовой бородкой, от души пнула ногой двухстворчатые двери, влетела внутрь и забаррикадировалась.

БАМ! — с лозунгом «знай наших» козлик боднул обитые металлом створки, мекнул что-то ехидное и, гордо цокая, отошел для разбега.

— Вот ведь упрямец, — восхитилась-посетовала я и огляделась.

В центре зала, на высоком пьедестале, в свете магических всполохов и еле слышного гудения завис куб. Артефакту придали форму правильного четырехмерного политопа, и даже издали он казался бесконечно прекрасным и сложным для понимания.

БАМ! — повторил попытку штурма рогатый.

Зеленое мерцание настойчиво молило приблизиться. Я словно чувствовала биение его граней, которое почему-то синхронизировалось с ровными ударами моего собственного глупого сердца.

БАМ! БАМ! БАМ! — продолжил лобовую атаку результат чьего-то креатива.

А потом я совершила самую серьезную ошибку в своей жизни. Я протянула руку и, завороженно глядя вглубь артефакта, пошла ему навстречу.

Если бы в этот момент мне на глаза попалась методичка «50 правил некроманта», я пролистала ее до седьмой страницы и нашла зловещий пункт 13, то знала бы, что непосвященному в род Праймус лучше не приближаться к семейному артефакту, возникшему вместе с замком «Когти ворона».

Видите ли, статистические данные твердили, что обычно такие попытки заканчивались весьма плачевно — свадьбой или кардинальным развоплощением.

И тут ещё надо крепко подумать, какой из вариантов хуже.

А если бы я заглянула по сноске в приложение номер 3, то узнала бы, что, по наблюдениям местного дворецкого Уинслоу, самый популярный способ рассыпаться на молекулы — это «бульк». Чуть реже случался «ба-бах!» (всего — то три раза и было), дважды фиксировались случаи «пф-ф» и одно глобальное «шмяк». Но в любом случае кровищи было много.

Увы, но методичка «50 правил некроманта» ещё не попала ко мне в руки, инстинкт самосохранения оказался убаюкан зеленоватым сиянием артефакта, а жажда приключений возбужденно кричала: «давай же скорее облапаем эту хреновину».

Козла сменили крики встревоженных людей, которые тоже мечтали прорваться в зал, но я не придала этому значения. Ладонь вошла в зеленоватое свечение артефакта и дотронулась до грани.

— Кейт, стой! — в зал таки прорвались люди, возглавляемые бледным и прихрамывающим Данте Праймус.

Никакого «бульк — ба-бах! — пф-ф — шмяк» не случилось. Уши не свернулись от звука свадебных колоколов. Впрочем, похоронный марш тоже не прозвучал.

Зеленоватое сияние просто окружило тело, впиталось в каждую безропотную клетку и дернуло к себе.

ГЛАВА 7. Город, которого нет

В вас когда-нибудь врезался обезумевший лось?

Вот и в меня нет.

Но воображение настойчиво шептало, что именно так и должна происходить встреча статичного боевого мага с несущейся дикой массой. Чувство прекрасного энергично кивало и почему-то голосом Эдварда уверяло, что сравнение «преле-е-естно, просто преле-е-естно». Иные голоса внутреннего мира были заглушены моим диким криком ужаса.

Меня крутило, ломало, рвало на части и подбрасывало. Мир стремительно менялся сторонами света, позицией и красками дня с ночью, чтобы в конечном итоге выплюнуть в незнакомый кабинет.

А в кабинете, никого не стесняясь, прелюбодействовали.

Как я столь блестяще установила акт попрания общественной морали?

Так очевидно же, даже самые страстные молодожены не станут с такой жадностью отдаваться друг другу на письменном столе.

— Кел, может, не надо, — шептала темноволосая девушка, всем телом выгибаясь навстречу любовнику.

— Надо, Мирра, надо! — негодовал тот, жадно целуя, сминая и тараня все, до чего мог добраться губами, руками и кое-чем другим.

Еще раз глянула на голую спину, постаралась не задерживаться на штанах, медленно, но верно съезжающих с мужских бедер, и тихонько попятилась. Смущенно огляделась, старательно игнорируя поглощенную страстью парочку.

Таак, что тут у нас?

Обстановка дорогая, со вкусом и даже королевским шиком. Дверь крепко заперта, на окнах плотные шторки без малейшей щелочки для подглядывания, в углу старательно жужжит и потрескивает артефакт тишины.

Молодцы. Все предусмотрели.

Кроме меня.

— Кх-кхе, — негромко намекнула на свое присутствие.

Ноль внимания. Бездна игнора. Даже, блин, обидно!

От очередного мощного толчка мужскими бедрами брюнетка охнула, стол конвульсивно дернулся, громоздкое пресс-папье в виде головы скелета слетело на пол, а бумаги разметало по сторонам.

Нет, это уже никуда не годится.

Не хочу показаться птицей-обломинго, которая портит людям кульминацию, но ситуация требует решительных мер.

— Кх-кхе! — в этот раз я оказалась куда настойчивее.

Мужик сделал вид, что надоедливые комары нынче не жужжат, а покашливают. Зато из-за его плеча ненадолго высунулась голова брюнетки.

— Кел, там кто-то пришел.

— Не бери в голову, очередной наемный убийца, — проговорил мужчина тоном человека, уже привыкшего, что все его отвлекают. — Не страшно. Подождет.

Он серьезно?

Дамочка, немедленно вразуми своего мужика!

Подумай про позор, скандал, а лучше про злого и беспощадного наемного убийцу с огромным тесаком в руках. Хочешь, я и рожу страшную сделаю.

Брюнетка с интересом оглядела мой воинственный вид, грозный оскал и… успокоилась.

— Твоя правда, — мурлыкнула до безобразия беспечная дама, и парочка слилась в голодном, опьяненном желанием поцелуе.

Во народ пошел! Ну чисто кот и кошка в марте.

Ни стыда, ни совести, ни… штанов!

Смущенная видом голого зада (штаны на мужчине таки пали на пол), работающего на достижение пика удовольствия, я огляделась в поисках тяжелого предмета, которым с чистой совестью запущу в этих бесстыдников.

О, череп! Иди-ка сюда, дружок.

Сделала шаг, подняла пресс-папье, взвесила, примериваясь к весу, и наткнулась на выгравированную в основании фразу:

«Кельвину Праймусу, королевскому дознавателю и некроманту лично в руки».

Ы-ы-ы-ы, кто-нибудь, заберите меня обратно!

Угораздило же вляпаться в такие неприятности. Артефакт, ну почему ты не перенес меня в жерло вулкана или прямиком на голову его величества? Так у меня хотя бы имелся шанс выжить, а что теперь?

Это же надо — заявиться в кабинет к братцу главы отделения некромантии, более известного под кличкой Палач. Да он же на мне живого места не оставит. Пришибет и утащит в застенки. Какая-такая еще Кейт Хьюстон? Понятия не имею, о ком вы. Что значит нашли труп на пыточном столе номер восемь? Это не мой. Мне его подкинули!

— О… — простонала брюнетка, кусая своего партнера по танцу страсти за плечо.

О нет! Череп, друг, что делать будем?

Пол под ногами вздрогнул, тело подхватило зеленоватое сияние, и под громкое и полное восторга: «Ох, Мирра!» мир опять пустился в пляску.

Я не знаток танцевальной культуры, но это явно был гопак.

Под бешеные гулкие удары моего сердца и перестук зубов случайно уворованного черепа судьба подарила боевому магу уникальный шанс продемонстрировать свое мужество, силу, удаль, ловкость и боевые навыки. Я подпрыгивала, крутилась волчком, выбрасывала ноги, и все это, на минуточку, в ситуации полной неразберихи и отсутствия гравитации.

Существовала нехилая вероятность того, что невидимые судьи в едином порыве поднимут над головой карточки с десятками, но беспощадная сила некромантского артефакта уже выплюнула меня в реальность.

Инстинкты бойца заставили тело сесть и перекатиться вправо, пропуская над головой кусок горящего камня. Камень лихо просвистел мимо и перевалился через противоположный край стены, где и благополучно канул в лету.

В нос ударил запах сражения. Несло гарью, кровью, потом живой плоти и сладковатой гнилью мертвой. Чудовищный букет ароматов. Прямо как те духи, что мама преподнесла свекрови.

Кто-то задел меня локтем.

— Командор! Тут девчонка, — крикнул куда-то в сторону… эльф!

Эльф! Говорят вам. Самый настоящий эльф с острыми ушами, волосами цвета воронова крыла и подозрительно идеальными чертами лица. Я что, вдохнула какой-то галлюциноген и теперь наслаждаюсь последствиями?

— Как же меня достали эти новички, — посетовал пригнувшийся, точнее, сложившийся в три погибели за оборонительный зубец стены громадный зеленый орк.

Чисто технически он не был даже орком. Высоченные доракхаи, вольные всадники Свободной степи, не носят татуировок на лицах и не выбирают в качестве оружия здоровенные молоты — коням сложнее нести всадника. И вообще…

Под свист рассекаемого воздуха с неба упало тело в рваном коричневом хитоне. Ударом из бедолаги выбило остатки храбрости, жизни, но не воинственный дух.

— Труп, — сказала я, тыча пальцем вперед.

Опровергая теорию, где восставшие зомби еле ползают и просят мозги, труп удивительно быстро вскочил на ноги, вправил выскочившую из сустава руку и поднял меч.

— Крос, — не отвлекаясь от стрельбы, окликнул эльф.

— Понял, — прорычал гигант, повернулся к удивительно прыткому мертвецу.

К моему глубокому изумлению и, надо признаться, разочарованию орк отложил свой молот, вскинул руку. Ладонь превратилась в кулак, глаза вспыхнули, вспыхнул и сам мертвец, а потом осел горсткой пепла.

Он не доракхай. Он — бейн!

Проклятый род.

Орки-некроманты!

Ладно, артефакт, я передумала.

Верни меня обратно в кабинет.

Кто-то схватил за плечо, отвел занесенную для удара руку и крепко сжал запястье.

— Тебя прислал мой брат? Кельвин? — нахмурился беловолосый воин с крестовиной меча за плечом.

Ну просто круто! Еще один Праймус на мою голову.

— А? — изобразила я недалекую пастушку с пригорка и прижала череп к груди.

Стена вздрогнула от удара, нанесенного куда-то в саму ее суть, застонала от боли. По переходу и стенам пошли трещины. Парочка твердей подняли руки, фиксируя камень и не давая разлому пойти дальше.

— Командор! Что делать с тараном?

Беловолосый выругался, крикнул что-то на незнакомом языке подскочившему пареньку и повернулся ко мне.

— Оружие есть?

— Только череп.

Беловолосый наклонился и вытащил из крепления кривой кинжал с широким лезвием. Поверхность металла была зачернена, а рукоятку украшало замысловатое переплетение черных перьев.

— Держи, — скомандовал мужчина, передавая оружие. — Старайся попасть в глазницы и горло, остальное они не почувствуют. Если перелезут зубья — беги!

Я вспыхнула. Да за кого он меня принимает?

— Я боевой маг. Неопалимая!

— Здесь ты никто, — припечатал беловолосый.

Я подавила желание припечатать мужика по голове пресс-папье и резко встала, что бы быстро, как учили на военных сборах, глянуть вниз и спрятаться за укрытие. Покусала нижнюю губу, обдумывая увиденное. Еще раз глянула и спряталась. Потом не выдержала и высунулась полностью.

Глаза отказывались верить. Мозг отказывались понимать происходящее.

— Но мы же не воюем, — прошептала я.

Беловолосый Командор о чем-то совещался с тремя подоспевшими бледными солдатами в черной форме отвратительного пошива. Бейн поднялся, что бы упокоить ещё несколько рухнувших с неба мертвецов.

В этой круговерти атак, покойников и гари меня расслышал только эльф.

— А это и не война. Это убийство.

Стена вздрогнула, телом вновь завладело таинственное зеленоватое мерцание, и меня вновь куда-то поволокло.

Шансы насадить себя на острие кинжала, пожертвованного беловолосым, были как никогда велики. Пресс-папье в виде черепушки отбивало челюстями замысловатую морзянку. Что-то в духе: «А-а-а! Помогите-помогите-помогите!»

Третий перенос оказался короче двух предыдущих — я даже не орала, чем успела чуточку возгордиться, прежде чем этот дурацкий артефакт выкинул меня в очередное незнакомое место.

Я медленно выпрямилась, окинула взглядом просторный зал, обвела некогда разгневанную, а ныне замершую от удивления толпу. Толпа таращилась на меня.

Неприятно радовало то, что все встречающие имели черные плащи с алой подкладкой, бледные лица, красные глазюки и грозный оскал.

— Прум-пум-пум… — задумчиво пробормотала себе под нос, перекатываясь с носка на пятку.

Вампиры… А я без осинового кола в сапоге, чесночного венка на башке и с грязной шеей.

— Драсти, — вежливо кивнула кровопийцам, резко перевела взгляд на противоположный угол просторного зала и громко ойкнула.

Повинуясь инстинкту «а? что? где?» толпа в едином порыве глянула в указанную сторону, а я с черепом в одной руке и кривым кинжалом в другой бросилась… Кто ляпнул про побег? Нет, друзья! Это было стратегическое отступление с целью поиска более удобной локации для нападения. Просьба не путать воинскую выучку с банальным испугом перед толпой кровососов.

И если с переключением внимания я справилась на отлично, то побег, в смысле смена дислокации, с треском провалился… Стоило мне развернуться и сделать шаг, как я крайне неудачно налетела на мужчину, стоявшего позади.

Я зажмурилась.

Пожалуйста, пусть это будет изгоняющий демонов! Или какой-нибудь накаченный ведьмак из Подпор. Да что там, согласна на просто сильного охотника на нежить. Должно же мне сегодня повезти?

Так, вдох-выдох, и медленно открываем глаза.

Что тут у нас?

Черный балахон с капюшоном, который надежно скрывает в тенях лицо. Коса за правым плечом, ещё не расчехленная, но явно опасная.

— Да вы издеваетесь! — психанула я.

Мрачный жрец остался стоять с непоколебимым видом.

ГЛАВА 8. Оковы брака

Итак, давайте подытожим.

После бессонной ночи на рыдающем от непогоды чердаке мне посчастливилось принять участие в неудачном штурме некромантского общежития, быть осмеянной говорящим драколичем, пережить заселение и взрыв трупа с последующим переносом в подозрительное местечко совместно с Данте Праймусом, где мне довелось испытать всю силу бодливого козла экстремальной расцветки, активировать непонятный артефакт, побывать в кабинете королевского некроманта и братца-кролика Праймуса, оказаться на военном укреплении в окружении эльфа, бейна и еще одного братца-Праймуса, нарваться на всамделишных вампиров и нос к торсу столкнуться с господином Смертью.

А ведь еще не стукнул и полдень!

Что ж…

Официально признаю этот день самым стремным в году.

— Эм-м, э-э. Господин Смерть, вы по мои метр восемьдесят или вот за теми кровососами? — решила на всякий случай уточнить.

Не, ну мало ли.

Я в таком деле всегда выступаю за ясность.

Смерть подался вперед, и от вездесущего, проникающего под кожу взгляда стало зябко и нервно. Он поднял руку, немного сдвинул капюшон, и я словно в зеркало глянула. В смысле, увидала такого же задолбавшегося и крайне усталого человека. Вот хоть прям сейчас обнимайся и дуэтом рыдай.

Но долой панику. Это просто мужик. Мужик с косой.

Могло быть хуже.

Вампиры за спиной сумели-таки справиться с шоком от моего появления и загудели, аки рой потревоженных пчел. Хрен с косой рассерженно дернулся. Затрещали факелы на стенах. С громким «чпок!» лопнула резинка на волосах, а с ней и мое терпение.

Со словами:

— Подержи-ка! — я впихнула псевдо-Смертушке трофейный череп с кинжалом (пусть пока поиграет), развернулась и выразительно щелкнула пальцами.

Трое вампирюг обнажили клыки, сталь и собственную несостоятельность подумать прежде, чем нестись в атаку на боевого мага. Поправочка, нестись на неопалимую в хреновом расположении духа. Да ещё в просторном зале с зажженными факелами на стенах.

Простите, ребят, но сегодня не ваш день. Точнее, сегодня явно не мое утро и не мой день, а вы просто под горячую руку попались, но лучше вам от этого вряд ли станет.

— Налетай по одному! — одномоментно призывала я вампиров и стихию.

И я не хотела их обижать. Все же персонажи из фольклора, диковинка, считай! Но пришлось сломать нос, руку и правый клык, прежде чем до бледных созданий дошло, что дело пахнет керосином.

С громким возмущением огонь бросался в атаку, а я стремительно работала хлыстами и нервно хихикала, наблюдая за выкрутасами и ужимками этого самого ожившего фольклора.

— А-а-а! — заголосил вампирюга, когда огонь лизнул его плащ, и рванул к выходу.

Второго кровососа я загнала на подоконник. Вампир нырнул за темную плотную занавеску и под громкий звон бьющегося стекла вышел на улицу, не дожидаясь товарищей. Третий, в образе летучей мыши, уже тикал в вентиляционную отдушину.

Гордая и довольная, я оглядела пустой зал, отряхнула руки и только теперь вспомнила про мужика с косой. Обернулась.

Вот же он. Стоит себе скромно в сторонке, изображая величественный тополь на полянке. Терпеливо держит отданное на сохранение добро и не сводит с меня темного взгляда.

Один в один мой первый парень у примерочной, когда я пыталась выбрать платье для студенческой вечеринки. Только в тот раз Михей горько вздыхал, теребил мою сумочку и постоянно интересовался: «Ты скоро?».

Этот же просто стоял и терпеливо ждал, но сходство просто пугающее.

— Hva er ditt navn?

Хрен с косой что-то сказал, но в этом языке было такое количество согласных и угрозы, что я невольно поморщилась, развела руками и покачала головой. Мол, Сема, шо ви там такое бормочите?

Семушка, в смысле Смертушка, прокашлялся, сделал попытку общения на другом языке, но результат отказывался куда-либо двигаться с отметки «полное недопонимание».

— Хм… — задумчиво протянул полиглот с косой и перебрал еще парочку вариантов.

Увы, но мои познания в языках начинались на староградском и заканчивались выразительным закатыванием глаз. Пришлось брать инициативу и переходить на простой и понятный всему Полярису язык громких слов, пантомимы, интонаций и радостных воплей.

Я ткнула себя большими пальцами в грудь и громко проявила инициативу знакомства:

— Кейт.

— Рез.

Ну, уже что-то. Кстати, ему подходит такое короткое и резкое имя. Или это прозвище?

— Праймус? — Рез многозначительно кивнул на череп и кинжал.

— Они самые, — кивнула, забирая трофеи обратно. — Из-за этих гадов я сюда и попала.

Мой новый знакомый внимательно выслушал всю фразу, после чего поднял руку. По помещению пронесся холодный порыв, и на чужой ладони заиграл всеми оттенками тьмы маленький смерч.

— Даркин.

— Круто! — вполне искренне вырвалось у меня, и, явно красуясь, мои кисти охватило жаркое пламя. Вышло зрелищно, особенно полыхающие глазницы черепа.

— Неопалимая.

Но Рез отрицательно дернул головой и встал ближе.

— Феникс, — с загадочной улыбкой уставшего, но удивительно счастливого человека заявил он, протягивая руку, чтобы коснуться пальцами моей щеки.

И почему-то именно в этот момент проклятый артефакт решил снова меня куда-то дернуть.

Так мы и летели: обескураженная я, полыхающий глазницами череп и клинок с зачерненным лезвием, чтобы спустя два кульбита и три смачных ругательства оказаться в зале, в котором, собственно, и начались мои прыжки сквозь пространство.

Первым мое появление обнаружил высокий мужчина с идеальной осанкой дворецкого и невозмутимостью человека, многое повидавшего на своем веку. Он удерживал за ошейник голубого козла с тем же величием и торжественностью, как если бы был удостоен чести держать подушку с основными атрибутами власти на коронации среднего по значимости царька.

— Господа, — окликнул он кружок мужчин, — Кейт Хьюстон изволила вернуться.

Кружок как по команде распался и стал линией. Линией очень недовольных взглядов, скрещенных на груди рук и выражения «Ну-с, милочка, сознавайся, где тебя ырка носил?»

— Доброе утро.

Присутствующие скривились в остром приступе несогласия.

— День? — несколько неуверенно переступила с ноги на ногу.

Мужчин было четверо. По центру плечом к плечу поражали семейным сходством Кельвин и Данте, но если сухого, изможденного и задерганного главу отделения некромантии можно было с великой натяжкой назвать немного симпатичным, то Палач казался смертельно красив, опасно молод и угрожающе спокоен.

На их фоне Глен Довансо, глава отделения боевой магии, казался раскормленным военным пенсионером с шикарными усами, а помощник ректора так вообще низводился до статуса канцелярской крысы. Даже не крысы. Так, всего лишь крыски.

— Кейт Хьюстон, — заговорил крыска, то есть господин Юрген Воз, — господин Данте Праймус утверждает, что…

— Ме-е-е! — перебил козел и…

Что случилось дальше, так никто и не смог объяснить. Чуть позже дворецкий уверял, что Тотошка (это козел) таки вырвался из его рук, но я склонялась к версии — выпустил. Причем нарочно.

Почувствовавшая свободу животинка с решительным видом выставила рогатую башку и бросилась в атаку. Юрген Воз, как типичный помощник, ударился в бега, чуть запахло жареным. Козел за ним, за козлом мчался наш глава отделения и пытался поразить голубую цель хлыстом воды. Братья поступили, как и положено типичным некромантам — сделали шаг назад, уступая место в аттракционе другим.

— Предлагаю перейти в гостиную, — заявил Кельвин Праймус, собственническим жестом отбирая свое пресс-папье.

— Лучше в кухню, — перехватил инициативу, а следом и мой локоть Данте Праймус. — Перемещение всегда отнимает много сил. Судя по истощенности сердца замка, Кейт умудрилась застать врасплох не только вас с Миррой.

Палач, сосредоточенно соскабливающий ногтем указательного пальца что-то несущественное со лба черепа, сделал вид, что полностью увлечен своим делом. Я сделала вид, что не покраснела. Коридор замка сделал вид, что не такой уж он и мрачный.

Короче, все из рук вон плохо притворялись.

— Тут вот какое дело, Кейт, — рассказывал Данте, уже сидя за кухонным столом. — Артефакт рода настроен таким образом, чтобы охранять наши жизни. Уловив угрозу от взорвавшегося тела, он поставил щит и перенес меня из Старограда в родовой замок.

— Но так как в момент взрыва вы навалились на меня, то в результате нас утащило вместе, — догадалась я, в нетерпении поглядывая на дворецкого.

Тот с непроницаемым видом собирал на поднос чашки, тарелки с десертами, чайнички и прочую фарфоровую чепуху, положенную по случаю чаепития. Второй некромант со зверским выражением на лице привалился к дверному косяку, намертво перегородив вход.

— Странный способ поблагодарить за спасение, — с издевкой заметил Кельвин.

— Спасибо, — сказала с той особой интонацией «а тебя не спрашивали», которую так любила использовать моя матушка на семейных сборищах.

Данте Праймус не обратил внимания. Он продолжал хмурить переносицу, в задумчивости постукивая пальцами левой руки по кухонной столешнице.

— Я только одного понять не могу, — наконец пробормотал он. — Почему артефакт понес вас к Кельвину, Кейт?

Я пожала плечами, наблюдая за тем, с какой виртуозной точностью дворецкий укладывал на поднос хрупкую посуду.

— И где ты болталась следующие три часа? — вкрадчиво осведомился Палач.

Пришлось рассказывать про эльфа, бейна, вампирюг и Реза.

История злоключений вышла короткой и не на шутку озадачила присутствующих.

— Светловолосый Командор — это Север, наш сводный брат. Вампиров, допустим, мы тоже знаем, — пояснил глава отделения некромантии и переглянулся с братом. — Сможешь уточнить в семейном архиве? Предположу, что Рез — это сокращение. Возможно, стоит искать по инициалам Р.Е.З.

— Лучше ты, — Кельвин поморщился так, словно сдуру съел ложку горчицы. — У меня ещё с прошлого посещения не зажил палец и не пришло в норму эго. Я серьезно, Данте, загрузи провинившихся студентов, на худой конец сходи к призракам наших дрожащих бабушек. Уж эти-то всегда горазды поболтать.

Данте прищурился, помедлил немного с ответом и кивнул. По кухне разнесся облегченный выдох королевского Палача и тихий звон подхваченного дворецким подноса.

— Хорошо. Рада, что с этим вы определились, — заговорила я, поднимая руку с браслетом. — А теперь, может, кто-нибудь объяснит, откуда здесь взялась эта штука?

Данте побледнел. Кельвин закашлялся. Невозмутимый дворецкий невозмутимо выронил поднос.

— Твою мать, — тихо выплюнул Палач и выскочил в коридор.

ГЛАВА 9. В браке с некромантом

— Твою мать. Твою мать. Твою мать! — быстро повторял некромант.

С похожей страстью перепуганный селянин шепчет молитву и крутит пальцы в кукиши, отгоняя злых духов и порчу. Вот уж не думала, что некроманты тоже суеверны.

— Поверить не могу, что ты не помнишь, куда его убрал, — покачал головой глава отделения некромантии.

Он сидел на подлокотнике кресла, наблюдая за тем, как его брат носится по спальне, потрошит ящики комода и выкидывает на пол одежду. Я в некотором замешательстве топталась рядом, стараясь не отсвечивать и вообще мимикрировать под мебель.

— Еще в прошлом году ты своим орехи колол! — прорычал королевский Палач и ужас контрабандистов, неугодных и взяточников.

Интересно, что бы подумали те самые контрабандисты, неугодные и взяточники при виде всклокоченного Кельвина Праймуса, в позе четвереньки шарящего под кроватью рукой?

Да ырка с ними. Что думать мне?

— Я дико извиняюсь, но… в честь чего паника?

Кельвин, нырнувший под кровать с головой, чувственно приложился этой самой головой о днище, и мантра «твою-мать-твою-мать-твою-мать» приобрела новый оттенок.

Данте с видом человека, который большую часть своей жизни пытается объяснить глупым студентам умные и простые вещи, с готовностью развернулся.

— Тут вот в чем дело, Кейт, — его мягкий спокойный голос ярко контрастировал с паническими бормотаниями второго некроманта. — На день совершеннолетия артефакт создает для каждого Праймуса брачный символ, который после некромант наденет на руку своей возлюбленной.

— Так, — кивнула я, показывая, что мысль улавливаю.

— Внешне браслеты очень похожи, их сложно отличить, — продолжал собеседник тем же убаюкивающим тоном. — Только по надписи на внутренней части.

— Так… — еще раз кивнула.

— И тут вот какое дело, Кейт, свой браслет я увез в Староград и запер в сейфе. Север — тот светловолосый Командор, что вы видели в компании бейна и эльфа, — забрал свой, что бы подарить возлюбленной, когда та приедет его проведать. В замке оставался только один браслет, и он принадлежит…

На этом месте Данте выразительно глянул в сторону Кельвина, с сосредоточенным сопением вскрывающего тайник под половицами у окна.

— Так, — решительно начала я, — насколько я помню, браслет — это ещё не свадьба. Это ведь просто символ помолвки. Я хочу сказать, что без свидетельства о заключении брака, магических клятв и самого обряда — это просто цацка на запястье. Его можно снять в любую минуту, так?

— Тут вот какое дело, — осторожно, с вежливой улыбкой продолжил Данте. — В прошлом часто случались небольшие казусы, когда невеста не совсем была в курсе дара и должности своего избранника. Иногда после помолвки случались… — Данте заколебался, кажется, подыскивая подходящую замену для слова «истерика».

Кельвин вскочил на ноги и перебил:

— Кто-то из наших предков решил, что ырка со всеми этими свидетельствами, клятвами и обрядами, и ограничился сразу узами брака и попойкой. Поэтому все, барышня! Отпели мы с тобой свою свободу!

— Твою мать! — дошло до меня.

Еще миг я испуганно таращилась на безусловно красивого некроманта, а потом представила нас в браке и кинулась через всю комнату в ванную.

— Ты проверил под диваном? — уже оттуда крикнула я, старательно обшаривая ящички и перебирая стопки с полотенцами. — Посмотри между диванными подушками, там вечно что-то заваливается! Ну не стой столбом! Живо! Живо!

— Ты смотри, — задумчиво обронил Данте Праймус, — вы всего пять минут в браке, а она уже взяла тебя под каблук.

— Заткнись, братец! — рявкнул королевский некромант, переворачивая диван вверх дном и надрезая низ.

В четыре руки мы быстро обшарили спальню и переползли в примыкающую к ней гостиную. Я гнала от себя жуткие перспективы стать женой Палача, энергично исследовала книжные полки. Кельвин скатал ковер и теперь колдовал над цифровым кодом сейфа.

Боги, сколько же тайников у этого некроманта? Не человек, а белка с орехами.

— В замке есть прислуга? Может, куда-то убрали в твое отсутствие?

— Женщина, какая к ырке ещё прислуга? Это замок некромантов! — рычал счастливый жених. — Адекватные люди обходят его стороной.

— Но кто-то же должен убирать всю эту махину, — резонно заметила я, разглядывая коробку конфет с пометкой «отравлено». Внутри недоставало пяти конфет.

— Для этих целей мы держим полтергейстов.

Я едва не выронила ценную в плане потравления врагов коробчонку.

— Полтергейстов? Это которые стонут, завывают и швыряются предметами? — спросила тоном «но как?»

— Ты видела Уинслоу, нашего дворецкого? Так вот у него не забалует даже полтергейст. Плюс бабули тоже спуску не дают. Так и живем… Посмотри вон в том шкафу, задняя стенка — это тайник.

На фоне нашей общей истерии Данте выглядел праздношатающимся трутнем с бокалом гранатового сока в левой руке. Он молча следил за нашими перебежками и задумчиво бубнил:

— Кто же он такой? Рез… Рез… А ведь я был убежден, что после случая с маской нашел всех двоюродных братьев. Кейт, вы абсолютно уверены, что Рез назвал вас фениксом?

Я была абсолютно уверена в том, что не хочу быть женой, тем паче женушкой королевского Палача. Слишком велик риск уснуть в первую брачную ночь и не проснуться.

— Браслет точно здесь? — набросилась я на Кельвина, переходя к креслам и журнальному столику.

— Естественно! — огрызнулся некромант, захлопывая дверцу сейфа. — Я же не идиот тащить в королевский дворец такую вещь. Нет, он должен быть где-то здесь.

Очень хотелось поспорить насчет идиота, но я не успела. В комнату ворвался драколич.

— А вот и я!

Он что, тоже переместился в замок?

Совершенно не вдохновляющее открытие.

Спайк сделал круг по гостиной, опрокинул торшер, принюхался к содержимому барного столика, и все это, не затыкая фонтан красноречия.

— Некроманты, вы в курсе, что по замку носятся три козла? Ох, как же мне хорошо. Так хорошо, как никогда не было. Кто-нибудь, дайте зеркало, я чувствую, как растут крылья! Где гардероб? В сторону! Мне срочно нужно проверить теорию!

Мы с Кельвином проводили гиперактивного ящера взглядами и обернулись к хозяину чертовой зверюги.

— Что с ним?

Данте поставил на пол фужер с соком и потер переносицу пальцем левой руки. Странно, почему он постоянно использует только одну руку?

— Предполагаю, что после нашего с Кейт переноса в замок Спайк впитал в себя всю магию от взрыва. Честно говоря, я поражен не меньше вашего. Его резерв не такой уж и большой и связан с моим. Удивительно, что его тело не разорвало на составляющие.

— Ха! — крикнул выскочивший из гардеробной драколич. — Да я сделан из мертвой плоти и сарказма. Мне ничего не грозит! Кстати, кто-нибудь в курсе, почему Уинслоу едва не рыдает над горкой битого фарфора? Мать моя заготовка, Бешеная, что это у тебя на руке? Была церемония, а меня не позвали? Некроманты, вы совсем сдурели? Кто счастливчик? Когда это дело отмечать станем?

Спайк вел себя как студент, нахлебавшийся энергетиков в ночь перед экзаменом. Он носился по гостиной, умудряясь быть сразу в трех местах одновременно, и болтал, болтал, болтал.

В итоге я не выдержала сенсорной нагрузки и заслонила ящеру дорогу.

— Стоять! — Спайк перестал носиться по комнате и начал подпрыгивать на месте. — Сбегай к Уинслоу и уточни, не видел ли он в замке брачный браслет.

— А что мне за это будет? — включился в зверюге инстинкт торгаша.

Я сделала самое загадочное и непроницаемое лицо, наклонилась и пообещала:

— Подробности.

Драколич застыл, моргнул и вылетел из комнаты, по пути перевернув кресло и взметнув в воздух стопку листов бумаги. В коридоре мелодично рухнули доспехи.

— Ловко ты его отшила, — вынужден был отметить Кельвин.

— Не стой столбом, — рявкнула на него в ответ. — Столько у тебя еще тайников? Вот и вперед!

Из кресла, которое нынче занимал глава отделения некромантии, послышался сдавленный смешок.

— Определенно, это будет очень хороший союз, — с трудом сдерживая улыбку заявил этот… этот…

У Кельвина задергалось нижнее веко. Я же с дружелюбным оскалом протянула некроманту открытую коробку.

— Конфетку?

Данте захохотал уже в открытую.

Спустя пять тайников и множество отчаянных взглядов в гостиную примчался Спайк. Треща аки сорока, драколич заявил, что Уинслоу поднял по тревоге всех призрачных сущностей, сам пообещал держать нас в курсе дела и смылся.

Я оглядела перевернутую комнату, еще раз сходила в спальню, заглянула в ванную, гардеробную, зачем-то высунулась в окошко. Не иначе как от отчаянья.

Долбаные некроманты! Шизанутые Праймусы!

На кой ляд им вообще потребовалось так хитрить с брачной церемонией? А если браслет по ошибке наденет парень? А если он, вот как сейчас, вообще потеряется?

Нет, я никогда не пойму извращенную некромантскую логику.

Три брата, три браслета, один кривой артефакт рода и бедная замужняя я. Лучше бы сразу расщепили на молекулы, чем вот это вот все.

— Эй, некроманты! — проревел драколич. — Уинслоу нашел браслет. Какой-то идиот оставил его в библиотеке.

Я на радостях чуть из открытого окна не вывалилась.

Дальше был забег по коридору, стремительный спуск по лестнице (у драколича кубарем) и два десятки поворотов.

— Вот, — вбегая в просторный зал, провозгласил Спайк. — Библиотека у нас туточки.

Я обогнала некромантов, первой зарулила в местный аналог библиотеки обыкновенной и застыла, открыв в изумлении рот.

— Но это же кладбище! — обвинительно ткнула в стеллажи с ровными рядами черепов.

— Нет, Кейт, — мягко проговорил Данте, входя следом. — Кладбище — это соседний стенд.

Нечто заставило меня обернуться. Это нечто обычно парализует тело и не дает тебе отвести взгляд от чего-то мерзкого, но в этот раз произошла осечка. Там, куда указывал некромант, высился самый обычный стеллаж с самыми обычными папками. Я протянула руку и наугад вытащила первую попавшуюся.

— Дипломные работы?

— Вот именно, — некромант кивнул и обвел стеллаж рукой. — Настоящее кладбище человеческих амбиций.

И снова привет, извращенная логика некромантов.

— Нашел! — крикнул Кельвин из глубин некротеки.

В конце книжного ряда, точнее, ряда черепов, что-то грохнулось (хотелось бы верить, что мой «любимый» муженек), раздался стон терзаемой занавески (он что, сорвал ее с окна прямо так), бряцанье (ну точно, сорвал!) и радостный вопль.

— На-кося, выкуси, братец!

С видом победителя королевский Палач поднял над головой браслет. Браслет продолжал цеплялся за темную парчу, имитируя подхват для штор, поэтому вместе с ним над головой Кельвина гордо реял стяг свободы. Скромно звякнул волочащийся следом карниз.

Некромант улыбался.

— Фу-у-ух! — У кое-кого явно отлегло от сердца. — Ну что, братец? Теперь ты знаешь, что хорошо смеется тот, кто держит в руках свой брачный браслет!

Бледный Данте привалился плечом к стеллажу с дипломными работами.

— Не может. Быть.

Некромант больше не смеялся.

ГЛАВА 10. Уроки выживания в некромантской среде

Игнорируя ехидно хрюкающего от еле сдерживаемого смеха драколича и его бледного хозяина на грани обморока, я бросилась к лыбящемуся Кельвину и схватила штору.

— Точно твой? Где написано? Дай, не бойся!

Но королевский палач вцепился в брачный атрибут с таким непреклонным выражением на лице, словно подозревал меня в попытке вырвать обретенный браслет и нацепить на другую руку. Не иначе как для симметрии. Или из вредности.

— Вот! — быстро ткнул он куда-то внутрь ободка, давая возможность прочитать выгравированные буквы.

— Некромант-при-дворе, — вслух озвучила я и нахмурилась. — Это что ещё значит?

— Это значит, что браслет точно мой, — заявил он с улыбкой безумно счастливого человека, отогнавшего от себя угрозу брака, и от греха подальше, то есть от меня, убрал браслет во внутренний карман.

Фух! Ну ладно, этого некроманта исключили. Осталось два.

Я на пятках развернулась к Данте Праймусу, над которым зависла тень брака, и уперла руки в бока.

— Мы так и будем стоять?

Глава отделения некромантии сморгнул ужас, решительно расправил плечи и начал командовать:

— Кельвин, поймай помощника ректора и главу отделения боевой магии. Мне нужна фора в десять минут, и можешь возвращать их обратно в Староград. И без твоих излюбленных фокусов, пожалуйста.

— Обижаешь, братец, — усмехнулся Кельвин с видом «Я? И без фокусов?», но Данте уже поворачивался к Спайку:

— Идешь к Уинслоу и просишь того отправить Северу послание. Пусть брат как можно скорее проверит свой браслет и даст нам знать. Кейт…

Но я уже без слов сцапала его за локоть и потащила в неизвестность.

Где в этом лабиринте переходов и лестниц комната для перемещений? Не замок, а клубок бараньих кишок какой-то! Хоть бы указатели повесили. Или план эвакуации нарисовали.

— Кейт, в другую сторону.

И вот кто бы сомневался?

Башня некромантов встретила нас криками.

Хотелось бы сказать, что приветственными, но увы.

— И-и-и! — завывал кто-то.

— Посторонись, несу клещи! — предупреждал другой.

— Шинг-шня-я-як… Кхе-кхе… — хрипел третий.

— Гертруда, лапонька, выплюнь бяку! — молил четвертый.

Данте развернулся в сторону звуков, словно счетчик Ге́йгера — Мю́ллера, скрупулезно вымеряя уровень угрозы. Еще с полсекунды напряженно к чему-то прислушивался, а после тихохонько ругнулся. Из чего я сделала вывод: за поворотом нас ждет красная зона.

В подтверждение этой мысли что-то чувственно взорвалось. Из-за поворота торжественно вылетело облачко пыли и с достоинством пожилой матроны медленно осело на пол.

— Иди в мой кабинет, там безопасно, — крикнул некромант, устремляясь вперед.

Ха! Да за какую трусливую фиалку принял меня этот некромант, если всерьез полагает, что я уйду? А как же веселье?

— Кейт, лучше не надо, — предпринял вторую попытку воззвания к самому скучному инстинкту человека — инстинкту самосохранения, но я упрямо поджала губы и вырвалась вперед.

И первой же очутилась в эпицентре некромантского абсурда.

Начнем с того, что все происходило в овальном закутке с десятком темных коридоров, прогрызенных по периметру. В центре площадки висела старинная люстра. Она была круглая и своеобразная — с подсвечниками в ручках кинжалов, направленных остриями к полу.

Уцепившись за цепь, на которой была подвешена конструкция а-ля лампа, завывал и покачивался (о ужас и внимание) ректор. Ниже, вцепившись в сползающие штаны работодателя, болтался глава отделения анималистов. Верхняя часть пухлого добрячка с лысеющей шевелюрой сочного морковного оттенка то отчаянно молилась всем богам вперемешку, то не менее страстно проклинала некромантов. Нижняя — терялась в недрах сомкнутой пасти Гертруды.

К слову, Гертруда произвела на меня впечатление.

Неизгладимое.

И это факт.

Если не приглядываться, то внешне Гертруда напоминала злой комок пыли, вывалившийся из-под кровати ледяного великана. Очень-очень большой комок. Такой большой, что уже поедает не только носки и тапки, но и опрометчиво свесившуюся с края кровати ногу. Причем вместе с остальным телом.

Это если не приглядываться.

Но я пригляделась и обнаружила неприятную истину — злой комок пыли был помесью саблезубой кошки и медведя. От первой ему достались инстинкты и морда с огромными клыками, от второго — размеры и взрывной характер самоуверенного хищника.

Сбежавшиеся на вопли трагедии некроманты спасали ситуацию.

Точнее, пытались.

Здоровенный Рычай обнял и зафиксировал зверюгу, что бы та не дергалась. Блондинистый Влад забрался на стул и пытался разжать челюсть Гертруды подручными средствами. Причитающий Эдвард в своей неизменной бандане держал шатающуюся стремянку, на которой балансировал тощий парень с угрюмой россыпью прыщей на щеках.

— Плохая, плохая девочка! — старательно выговаривал он животинке, лупя ту по наглой морде свернутой в рулон газеткой.

Зарисовка «…крокодил солнце в небе проглотил» опасно покачивалась, ректорские штаны съезжали, анималист завывал-молился-матерился. Гертруда сидела на задних лапах и с упрямством подростка в пубертате продолжала держать рот на замке, то есть чуть ниже талии своей жертвы.

— Что здесь происходит? — тихо, но очень вкрадчиво спросил Данте, выходя вперед.

Так вкрадчиво, что у меня по спине поползли мурашки, цепляющийся за цепь ректор вздрогнул, анималист умолк, Гертруда с трудом сглотнула и попыталась стать меньше.

— Мастер! — просветлел лицом Эдвард и выпустил стремянку.

Лишившаяся опоры стремянка с усталым бряцаньем сложилась, хозяин Гертруды растянулся на полу и притворился половым ковриком. Влад обжег меня взглядом, но тут же отвернулся.

— Праймус, немедленно отзовите своего монстра! — ректор попытался оставаться деловым и властным, но на последнем слове дал петуха и смутился.

А вот Данте остался спокоен и чуточку доброжелателен.

— Я бы с удовольствием, господин ректор, но Спайк остался в моем родовом замке, а больше монстров за собой не припомню.

— Прекратите издеваться! — Ректор дернулся, отчего штаны ещё немного съехали и предупреждающе затрещали. — Я имел в виду эту вашу саблезубую тварь, которую вы оставили на балансе. Уберите ее сами, иначе я за себя не ручаюсь.

— Я тоже, — кивнул некромант и посмотрел на Влада. — Что произошло?

Блондин закинул здоровенные клещи на плечо и с ненавистью заговорил:

— Они узнали, что на вас было совершено покушение. Глава отделения боевой магии Глен Довансо и помощник ректора Юрген Воз отправились на ваши с Кейт поиски, а эти двое попытались забрать Гертруду на отделение анималистики.

В помещении стало тихо-тихо. Так тихо, что даже магический огонь в зажженных свечах преисполнился моментом и притух.

— Соловей, — обратился Данте к коллеге, зажатом в пасти чуды-юды, — мне казалось, я ясно выразил свою позицию относительно опытов над Гертрудой еще в прошлой нашей беседе.

— Вы не имеете права скрывать этот уникальный вид от науки! Это же преступление. Ваш долг отдать нам эту…

— Мой долг обучать и оберегать обитателей моей башни, — резко перебил глава отделения некромантии, и я уловила некое неведомое доселе чувство, что за своих Данте порвет глотку даже ректору.

За меня в том числе.

И это было удивительное открытие.

Просто я так привыкла к жутким и мерзким некромантам, слухам о ритуалах с девственницами и расчлененкой, что видеть нечто, что не проявлял к нам, пяти десяткам боевых магов, потерявших крышу над головой, наш собственный глава отделения, было дико.

Как подножка в бою от друга. Копье в легкое.

— Гертруда, будь добра… — мягко, с уважением попросил Данте, и та послушно выплюнула анималиста, лениво прошлась к Петру, все ещё притворяющемуся половичком, и легонько толкнула некроманта лапой. — Рычай и Эдвард, помогите спуститься нашим гостям и проводите в мой кабинет. Петр, заканчивай имитирование обморока. Гертруда заслужила небольшую пробежку на заднем дворе. Влад, проводи Кейт в общежитие боевиков.

— Сама дойду, — наотрез отказалась я от провожатых и уставилась на Данте.

«Про браслет не забудь», — напомнил мой взгляд.

«И хотел бы, да не выйдет», — еле заметно вздохнул некромант и пошел командовать спуском начальства.

Под треск штанов и ругань я нырнула в один из коридоров и устало побрела прочь. Какой дикий день. Просто ужас! Скорее бы смыть с себя все воспоминания и забраться в постель.

— Кейт, — окликнул Влад, нагоняя.

И ладно бы просто окликнул. Так нет же! Этому блондинистому гаду потребовалось меня схватить. Причем схватить за руку. За ту руку, что нынче страдала от тягот брачного браслета.

Синие глаза сконцентрировались на моем запястье, большой палец недоверчиво тронул холодный металл, я затаила дыхание.

Условия задачи: глава отделения некромантии и девушка с отделения боевой магии пропадают на весь день. Возвращаются помятые, усталые, на руке девушки брачный браслет.

Вопрос: сколько секунд понадобится голубоглазому некроманту, чтобы сделать правильные выводы?

Правильный ответ: меньше секунды.

Красивый и догадливый, зараза.

Влад покосился в сторону своего Мастера. Его глаза на миг сузились, лицо посуровело, а уголок губ нервно дернулся.

— Ну? Чего надо? — грубо бросила я, вырывая руку.

Хотя больше всего хотелось заорать и сбежать, размахивая от ужаса руками. Нет, лучше приставить к горлу некроманта нож и потребовать держать язык за зубами. А лучше сразу прикопать свидетеля и мило улыбнуться.

— Нет. Ничего, — медленно проговорил Влад, отступая. — Уже ничего.

ГЛАВА 11. Документы на кладбище

Утро началось со ставшего традиционным вопля:

— Иннокентий, сволочь! Я выкину тебя из окна!

Я лениво перекатилась на бок и приоткрыла один глаз, что бы насладиться зрелищем улепетывающего от соседней кровати горшка с росянкой. Под вопли разбуженной Решки растение скалило чашечку для ловли обеда, назовем ее условно ртом, и шустро двигало нижними отростками, петляя по комнате.

Возле подоконника хищная флора пригнула листья, пропуская пущенный в нее карающий тапок, затем подпрыгнула и начала шустро карабкаться по занавесочке наверх. Черепа на шторах (да, они действительно таинственно мерцали в темноте на манер ночника) одобрительно скалились. Прилагайся к ним остальной скелет, сейчас бы дружно показали большие пальцы в знак одобрения.

Растрепанная Решка торопливо вытирала едкий сок со своей пятки, пока тот не разъел кожу.

Ничего особенного. Обычное утро. Обычная росянка, не теряющая надежды сожрать мою соседку. Обычная обеспокоенная поступь в коридоре.

Три. Два. Один.

— Кейт, Решка! Что случилось?

Дверь обреченно скрипнула, пропуская встревоженного героя-спасителя, и я даже приподнялась, чтобы увидеть, кто из некромантов примчался спасать нас сегодня.

В первое утро к нам ворвался перепуганный Влад. Полуголый и с коротким палашом в правой руке. Надо признать, выглядел он очень зрелищно. Хоть зови портретистов и рисуй с натуры.

На следующий день к нам ввалился Рычай. Этот приперся в подштанниках с вилкой в одной руке и надкусанным бутербродом в другой. Потом был Петр в компании с любопытной Гертрудой. Он любезно предложил скормить своей «малышке» цветочек, после чего Иннокентий (да-да, Решка дала-таки этому зеленому гаду имя) вел себя как послушное комнатное растение — рос, занимался фотосинтезом и не вякал. Но все изменилось на четвертое утро.

Тогда на затяжные вопли соседки явился заместитель главы отделения некромантии. Мрачный Бендер оглядел комнату и дал два совета: натирать перед сном чесноком пятки, дабы всяким там хищникам было неповадно жрать спящих девиц, и в следующее утро орать чуть тише, а то, дескать, он, такой бедный и несчастный, только прилег.

И вот сегодня Иннокентий предпринял очередное нападение на Решку, и на ее испуганные вопли и грозные проклятия явился новый герой.

Герой просунул в щель голову в бандане, осмотрелся и только после того, как не заметил и намека на опасность, решительно вошел в комнату.

— Кто посмел напугать очаровательных дам? — нахмурил брови Эдвард.

И все бы ничего, но в левой руке некромант держал чей-то череп, а в правой — спицы с вязанием. На рукаве голубой рубашки скучала без дела пристегнутая булавка с маркерами, за ухом виднелся крючок на три и пять миллиметра, у пояса болтался привязанный к поясу мешочек с клубками пряжи.

— Иннокентий опять от корней отбился! — пожаловалась Решка, сбрасывая одеяло и садясь в кровати. — Эд, скажи, его как-то можно приструнить?

— Увы, но некоторых проще упокоить, чем перевоспитать, — развел тот руками и с улыбкой деревенского дурня на ярмарке обернулся ко мне. — Кейт, ты уже слышала новости?

Я в этот момент как раз широко и уверенно зевала, поэтому просто промычала нечто отрицательное.

— Ректор оказался немного злопамятным… — затараторил парень, бесцеремонно плюхаясь на свободный стул. — Ну, я так думаю, что ему не очень понравилось висеть на люстре и гнать посыльного за новыми штанами. А тут ещё Мастер потребовал у вашего главы отделения оплаты питания, и все вконец осложнилось…

— Пропустите главного спонсора массовой истерики! — донеслось из коридора. Затем послышался шум, цокот и мат старосты, вышедшего из своей комнаты. Дверь с грохотом отлетела в сторону, впуская драколича.

— Доброе утро, девчонки, ушастый, — поприветствовал он и, довольно скалясь, подбежал к моей кровати. — Бешеная, ты поседеешь от счастья!

Я криво улыбнулась перспективе.

К великому разочарованию наглого ящера, от новостей я не поседела, а озверела.

Едва дослушав захлебывающегося счастьем драколича, я с рычанием выбралась из кровати, подобрала халат (обычный, термостойкий теперь таскала счастливая Решка) и пошаркала тапками на разборки.

— Кейт, пожалуйста… — молил фанат рукоделия.

— Только не делай глупостей, — предостерегала Решка.

— Делай-делай! — кричал Спайк вдогонку. — Я потом прибегу полюбоваться.

Не оборачиваясь, сложила из пальчиков кукиш и молча подняла над головой. Вот тебе, а не новая сплетня и повод ехидничать.

Неет, я буду тактична и вежлива. Тактично выломаю дверь, вежливо спалю Мастера и разом избавлюсь от хлопот как на учебном поприще, так и на брачном.

Блин! Зачем я вообще про брак вспомнила?

— Данте! — призывно заголосила я, сопровождаю вопль нетерпеливым стуком в дверь рабочего кабинета.

Внутри что-то упало и покатилось. Послышались шорох, скрип отодвигаемого стула и тяжелые шаги. Мысленно приготовилась к схватке и хрустнула пальцами.

Ох, как я надеюсь, что Данте Праймус сладко спал, а я его жестоко разбудила!

Но и тут мерзкий некромантишка подвел.

Он вообще не ложился!

Как узнала?

Спасибо темным кругам, примятой пиджаком рубашке и аромату крепкого кофе, которым глава отделения пытался взбодриться. Судя по сонному взгляду — безуспешно.

— Нам надо поговорить, — с порога заявила я, жадно втянула носом воздух. — И кофе.

Данте заторможенно кивнул и молча посторонился.

По пути сюда я мысленно репетировала этот момент. Представляла, как пафосно пройду по кабинету, громко чеканя шаг. Как величество сяду в кресло, нарочито спокойным тоном выложу суть своих претензий. А в финале уничтожу некроманта взглядом.

На деле же я проигнорировала кресло для посетителей, заваленное бумагами, и пошагала прямиком к столику с кофейными чашечками, на ходу выплескивая клокотавший внутри негатив.

— Только что в мою комнату влетел счастливый Спайк, и знаете, что этот ящер сказал?

— Ничего хорошего, — «угадал» Данте, закрывая дверь и старательно растирая лицо левой рукой.

— Он сказал, что в эти выходные некромантов наняли для неких процедур на городском кладбище, а мы идем с вами в качестве команды подтанцовки!

Данте подошел к столику и тоже взял чашечку, чтобы испить утреннюю амброзию.

— Начнем с того, что инициатива совместной вылазки принадлежала не мне, а главе отделения боевой магии, — тихо проговорил он, наливая себе кофе — черный с тремя кусочками сахара. — Ректор прислал официальный запрос с предложением разделить гонорар между отделениями.

Хм… И почему у меня такое чувство, что здесь замешана политика и лопнувшие по шву штаны?

— Да, но вы все-таки подписали эту гребаную бумагу, — заметила уже чуть спокойнее.

Некромант сделал большой глоток и покаялся:

— С некоторых пор Спайк эволюционировал настолько, что научился подделывать мою подпись.

— Вы хотели сказать обнаглел?

Данте Праймус встретил мой насмешливый взгляд и тепло улыбнулся.

Помнится, не так давно я упоминала, что Кельвин Праймус красавчик. Беру свои слова обратно. На конкурсе мужской красоты Данте может составить брату нехилую конкуренцию, если вот так вот улыбнется.

Глава отделения некромантии умел улыбаться так, словно заключал человека в невидимые объятья. И это было настолько сильное и честное чувство, что внутри само собой расцветало ответное расположение к этому человеку.

Аааа! Кто-нибудь, срочно влепите мне пощечину, пока я окончательно не поплыла!

— Ладно, с кладбищем разобрались, — подвела черту под разговором и от греха подальше отошла от некроманта. — Переходим на личное. Что с браслетом?

Данте замешкался с ответом. И это замешательство, вкупе с небольшой нервозностью, сказало мне о многом, но в первую очередь о том, что я капитально встряла.

Собеседник откашлялся и наконец совладал с собственным голосом:

— Кейт, как вы смотрите на то, чтобы поужинать сегодня со мной?

А вот теперь я как никогда близка к седине.

ГЛАВА 12. Свидания и некроманты

Есть категория людей, которым бог амурных делов категорически запретил ходить на свидания. И вот свезло так свезло — один из них прямо сейчас сидел за столиком напротив, а вторым по праву можно было считать Кейт Хьюстон, то бишь меня, всю из себя такую замечательную.

Начнем с того, что вашей покорной слуге не удалось отвертеться от ужина в компании Данте Праймуса. Он как-то так лихо отбил все мои аргументы, что я оказалась прижата к стене и была вынуждена дать свое робкое «да». После чего, к обоюдному облегчению всех сторон, с позором бежала из кабинета и ещё долго слонялась по башне, не в силах вернуться в комнату.

Промаявшись весь учебный день на парах и тренировках, но так и не придумав достойной отмазки, я вернулась в нашу с Решкой комнатку, где меня уже поджидал сюрприз.

А, как известно, сюрпризы бывают двух типов: приятные и от некроманта.

Сюрпризы (а это были две большие черные коробки с одеждой и обувью) ожидали на кровати, покрытой суровым плюшевым пледом, и вот вообще не радовали каменное сердце боевого мага.

— Он издевается? — в сердцах воскликнула я, оборачиваясь к соседке.

Решка, старательно переписывающая конспект по истории магии, оторвалась от своего занятия и цепким взглядом оценила улику издевательств — брючный костюм. Его я держала как можно дальше от себя — на вытянутой руке, двумя пальцами, для большей наглядности показательно сморщив от отвращения носик.

Но Решка намек не уловила и осталась беспристрастна:

— А, по — моему, очень миленько. И цвет тебе идет.

Цвет действительно был красивым. Одновременно насыщенным, как дорогое вино, и опасным, как свежая кровь на снегу.

— Но если сомневаешься, что сядет по фигуре, — продолжила соседка, — то я могу сбегать за Эдвардом. С иглой он управляется чуть хуже, чем со спицами, но все же лучше, чем мы с тобой, причем вместе взятые.

Я бросила обновку на кровать и заметалась по комнате.

— Не в этом дело, Решка! Как ты не поймешь? Это некромант! Я иду на свидание с некромантом. Хуже! По какой-то нелепой случайности я вышла замуж за некроманта! Как я скажу о таком родителям? Да маман закопает меня в палисаднике, рядом с давно почившим псом…

— Бедный Кексик, — скорбно вздохнула Решка, не раз гостившая у нас летом, а я продолжила метаться.

— Да от одной мысли, что я весь вечер буду вынуждена провести в компании с Данте, меня колотить начинает!

— Зато поешь, — авторитетно заявила умудренная жизнью Решка.

Удивительное дело, но перспектива поесть что-то окромя манной каши и сосисок с гречей примирила меня с необходимостью напялить преподнесенный некромантом наряд, влезть в босоножки и пойти на свидание с главой отделения некромантии и, о горе, моим супругом. Благо, что последний клялся, что ужинать мы будем там, где о нас никто не посмеет болтать.

Я свято верила, что такого места в Старограде не существует, и оказалась права.

— Кейт, вы же не против небольшой прогулки в Атлант? — уточнил Данте, когда я, завернутая в плащ, спустилась к нему в кабинет.

И вот мы в дорогущем ресторане, в специально отгороженной от зала части. Нас обслуживает личный официант, но беседа не клеится.

Некромант уставился в меню, словно искал там подсказки. Я тоже старательно пряталась за кожаной папкой, в попытке осмыслить невероятное — как же меня угораздило?

— Кейт, вам будет интересна история про то, как я впервые поднял мертвого стрижа?

— Сомневаюсь.

Ну вот, прощай, курочка с грибами. Впрочем, как и все мясные блюда, которые сидящий напротив некромант может воскресить прямо у меня на тарелке.

— Кейт, у вас есть пищевые аллергии?

— Нет.

— А какой процент переносимости ядов?

— Никогда не экспериментировала с ядовитыми веществами, за исключением матушкиной стряпни, — честно созналась я.

Я сказала: «беседа не клеилась»?

Я погорячилась.

Беседа напоминала трубы в начале отопительного сезона. Фразы отказывались бежать по венам коммуникации и создавать непринужденную атмосферу, и вместо этого что-то хрипело, кряхтело и булькало.

И тут от двери, ведущей в кухонную часть, донеслось мерзкое и знакомое:

— Посторонись, драколич идет! И не надо орать. И вот уж точно не надо замахиваться на меня половником! Я, между прочим, создание нежное и впечатлительное. Ой, а что это у нас так вкусно пахнет вон в той сковородочке? Что говорите? Утка? — И непререкаемым тоном:

— Птичка пойдет со мной!

Я наклонилась к Данте и прошептала:

— Как насчет того, чтобы сделать жене подарок? Честное слово — голова этого ящера будет наилучшим способом навести мосты взаимопонимания.

Некромант подался ко мне, накрыл ладонь своей и понимающе сжал.

— С превеликим удовольствием порадовал бы свою прекрасную женушку, но имел глупость принести клятву на крови невесте своего брата, что Спайк доживет до их свадьбы.

Вспомнила, как Кельвин едва не прыгал от радости в библиотеке, и усомнилась:

— Палач решил жениться?

— Нет, — Данте быстро убрал руку, — я имел в виду другого брата. Севера, ты столкнулась с ним на стене, когда артефакт рода пришел в действие.

Я вспомнила неразбериху боя, беловолосого Командора, пожертвовавшего мне нож с зачерненным лезвием, проклятый род орков и слова эльфа «А это и не война. Это убийство».

Еще бы понимать, что происходит, но сперва о насущном:

— Ваш брат нашел свой браслет? — так, чисто на всякий случай уточнила я.

— Север еще не ответил, но… свой браслет я не нашел.

Интересно девки пляшут! Не нашел он. А меня на помощь позвать слабо? Я, может, лучший сыщик в семье Хьюстон.

Вот лучше бы на поиски позвал, а не тащил на ужин.

Интересно, будет уместно, если я прям сейчас встану и побегу обшаривать кабинет и личные покои главы отделения некромантии на предмет находки брачного аксессуара?

Это дельное предложение уже готово было слететь с моих губ, но тут в зал вприпрыжку вбежал облизывающий драколич и заорал:

— Мать моя заготовка! Вот это, я понимаю, сервис. Данте, улыбнись, пришла твоя группа поддержки. Можешь заказывать швыряние чепчиков в воздух и духовой оркестр по случаю моего торжественного появления. Извиняйте, что задержался. Данте пытался направить меня по ложному следу и оставил другой адрес.

Драколич подтащил к нашему столику небольшую подставку. Обычно на таких пафосные дамы пристраивали свои дорогие сумочки, но драколич пристроил зад.

— Кстати, Бешеная, — полюбопытствовал он, елозя на стульчике, — твой кавалер уже успел испортить все своей душещипательной историей про воскрешение стрижа?

— Пытался, но я отказалась слушать.

— Чувак, я же говорил, что ты зря репетируешь!

Данте закрыл рукой лицо и мысленно обругал себя за клятву «не навреди ехидному драколичу», а вот я заинтересовалась.

— Что, прямо-таки репетировал?

— Ага, — клыкасто улыбнулся ящер. — У зеркала.

Некромант очень мило смутился и, кажется, попытался незаметно пнуть ящера ногой. Но проще намекнуть о тактичности дереву, чем призвать к порядку Спайка.

— А ещё выписал из словаря синонимы к слову «красивая», — сдал с потрохами тот хозяина. — Хотя я ему четыре раза на чистом староградском повторил, что Кейт Хьюстон не из тех, кто ведется на комплименты.

— Да-а? — протянула я с улыбкой. — И на что же, по мнению вашей хвостатой экспертности, ведется многоуважаемая Кейт Хьюстон?

Драколич смерил меня взглядом, облокотился локтем на идеально белую скатерть и подпер морду лапой.

— А ни на что, — выдал он. — Видишь ли, ты из тех черствых дам, которые знают о чувствах только по книжкам, смеются над любовью с первого взгляда и фыркают при звуке комплиментов. Ты слишком долго играла в войнушку и конкретно заигралась. Любые ухаживания противоположного пола обречены на провал. Думаю, ты подсознательно ждешь, что появится некто достаточно сильный и волевой, что бы переступить через все твои девичьи комплексы и просто взять тебя.

— Что-то не припомню о записи к мозгоправу, — со всем возможным скепсисом сообщила я.

— Да, точно! — Драколич щелкнул пастью. — Тебе нужен сильный собственник, до одури обожающий твои глаза и командный тон. Такой, кто бы имел достаточно силы воли сыграть в покорность, дабы не ранить твое нежное эго, но и не оказаться под каблуком твоей чудесной ножки.

Спайк заслужил мое самое драматичное закатывание глаз, после чего я поймала сочувствующий взгляд некроманта.

— Заказать бокал шампанского? — произнесли его губы, в то время как взгляд добавил: «Обычно я против выпивки в компании студентов, но все понимаю».

— Лучше сразу бутылку вина, — ответили мои подкрашенные бесцветным блеском уста, а взгляд добавил: «И не смей возражать! Пережить этот ехидный ужас мне поможет только сильный напарник. Желательно, крепленое красное».

Все, что угодно, лишь бы не выдать тот факт, что слова дохлого ящера попали в цель.

— Как тебе Влад?

— Влад? — Я так удивилась, что едва не расплескала принесенное официантом вино. — Он-то тут при чем?

— Я достаточно наблюдателен, чтобы заметить его симпатию к тебе, — мягко улыбнулся Данте. — Я хочу сразу обозначить кое-какие моменты нашего брака. Я бесконечно старше, несправедливо занятой и чересчур замкнутый, чтобы уделять тебе должное количество времени и внимания. И давай договоримся… если тебе станет одиноко в моей компании или сердце откликнется на чувства к кому-то другому мужчине… Обещай, что придешь ко мне как к другу и расскажешь. Я же в свою очередь обещаю не чинить препятствий твоей свободе.

— Беее! — скривился Спайк. — Данте, уж лучше бы про птичку! Кстати, про нее… Кейт, а ты в курсе, что твой благородный супруг в нежном возрасте пошел на экскурсию в музей и увидел птеродактиля? Увидел и ха!.. Воскресил! До сих пор возле Больших выселок овцы пропадают.

Увлеченный звуком собственного голоса, дракон продолжил трепаться о всяких глупостях, даже не замечая, каким долгими и многозначительными взглядами обменялась наша пара.

Ладно, при правильном освещении конкретно этого некроманта можно признать нормальным.

ГЛАВА 13. «Тихий» вечер на кладбище

Луна зорко следила за происходящим на кладбище. Звезды шушукались, наблюдая за тем, как семь боевых магов бесшумно ступают по тропинке, направляясь к месту встречи, обозначенной на карте как «склеп с ангелом на крыше».

Склеп мы нашли быстро, хоть логика и пыталась категорически отказаться принять монструозное создание с отбитым крылом за ангела и поискать еще.

Увы, но даже при очень большом желании некромантов ни с кем другим не спутаешь.

Влад сидел на ограде, сунув руки в карманы черной толстовки с капюшоном и даже в темноте ночи злил всех шикарным загаром и белоснежной улыбкой. Рядом пристроили пятые точки Петр и какой-то совсем юный мальчишка. Гертруда, которую тоже, видать, впечатлила покореженная временем статуя «ангела», примеривалась к прыжку на крышу склепа.

Чуть в сторонке Эдвард включил функцию «хозяюшка». Предварительно расстелив на свободном пятачке меж могил толстый плед, некромант сноровисто метал из недр здоровущей плетеной корзинки трехэтажные бутерброды, фрукты и крохотные корзиночки с салатами. Еще какой-то хмурый паренек воевал с термосом.

А в центре этого импровизированного пикника в одиннадцатом часу ночи прыгал с лопатой Рычай, пересказывая выступление рок-группы.

— …а потом солист отступил в сторонку, и началось самое крышесносное соло на гитаре, которое только может быть, — заявил здоровенный детина с улыбкой малолетней фанатки, рухнул на одно колено и повторил то самое соло.

Точнее, попытался. Но это крайне сложно сделать, используя только рот и лопату в качестве антуража.

— Давай, Рычи! Задай жару! — подначивал его Спайк, качая в такт мордой.

Я остановилась, глядя на эту умиротворенную картинку, шумно выдохнула и почала головой.

Прощай, адекватность, здравствуйте, некроманты.

Клянусь, просто подумала, но вышеупомянутые дружно повернулись в нашу сторону. Влад разом стал серьезнее. Эдвард стремительным движением дернул уголок скатерти, прикрывая снедь от чужих взглядов. Гертруда промахнулась и теперь комично скребла и дергала задними лапами, пытаясь подтянуться на крышу склепа. Смущенный Рычай спрятал лопату за спину. Остальные насупились.

Мда… Бежать и приветствовать боевых магов фанфарами и флажками никто не будет.

И только Спайку казалось все нипочем.

— О! Бешеная и компания, — обрадовался долбоящер, выскакивая вперед. — Кстати, моя очередь. Ребят, угадывайте, кто поет.

Драколич крутнулся, видимо, входя в образ, прокашлялся, изобразил распевку «ми-ми-ми-ми» и начал отбивать передней лапой ритм.

— Младший некромант, мальчик молодой, все хотят повоскрешать с тобо-у-ой! — заголосил ящер, поражая своим вокалом в самую печенку.

Не в силах терпеть эту музыкальную пытку, подняла с земли мелкий камушек и замахнулась.

— Эй! — возмутился Спайк, сообразив, что его закидывают отнюдь не цветами и комплиментами. — Что это было?

— Прости, я метила в место переключения песни.

— Ах так! — возрадовался Спайк. Он важно отклячил зад, выпятил грудь и громогласно завыл:

— Встава-а-а-й, страна огромная!!! Встава-а-а-й на смертный бой!

Кладбище подозрительно притихло, словно всерьез прислушивалась к призыву воскресшего собрата. Некроманты тоже к чему-то прислушались и разом вскочили.

— Делимся на боевые двойки, — скомандовал Влад и кивнул мне. — Со мной. Бежим.

И мы побежали.

Влад взял такой темп, что стало не до расспросов. Тут бы просто поспеть за ним. В оправдание своей репутации крутого и опытного боевого мага хочу заметить, что голубоглазый некромант часто здесь бывал и ориентировался в разы лучше. А еще, казалось, был невосприимчив к уколам крапивы, которая в некоторых местах разрослась так, что полностью закрывала обзор.

Держа широкую спину в черной толстовке в качестве ориентира, я прошла самый настоящий тренировочный кросс с препятствиями: прыжки через оградки, штурм стенки, бег по бревну через подозрительную яму и скачки бодрой козы по кочкам.

Городское кладбище, как и большая часть похожих мест, не имело плана застройки. Людей хоронили точечно. Там, где земля казалась суше и без корней. С ростом города, упадком нравственности и увеличением смертности, места в Старограде стало катастрофически не хватать ни живым, ни мертвым.

Люди начали ставить дома как можно ближе к стене соседа, строить высотные здания, чтобы фактически жить друг у друга на голове, даже не подозревая, что и после смерти их постигнет та же участь — гнить впритык к соседу или вообще друг под другом.

Влада резко притормозил.

— Там, — ткнул он пальцем в сторону развороченного холма.

Холм пришел в движение, будто сотня безумных кротов закатила вечеринку с ядреным алкоголем. В ликующем жесте победителя из-под земли выскочила изъеденная червями рука, а дальше… а вот дальше впечатлительность хлопнулась в обморок, а психотравмы коллективно подали петицию отвернуться и не заводить новую.

— Как мы и думали, — прошептал Влад, которого выкапывающийся покойник ничуточки не тревожил, — зараженная могила.

Сказать по правде, я не так чтобы часто сталкивалась с мертвецами. Да, видела страшные раны, когда проходила практику в дежурке. Да, осматривала места преступлений. Да, видела картинки с поля боя.

Но ещё никогда не встречалась с неприглядной картинкой посмертия.

И запахом.

Боги, что за вонь! Запашок такой, словно сунула голову в нечищеную пасть подельщика.

— Не смотри, — предупредил Влад, вставая со мной спина к спине. — Их уже трое.

Я тут же повернула голову.

Да, действительно трое.

— Уже вспоминаешь инструктаж Мастера перед вылазкой или все еще мнишь себя несокрушимым магом? — поинтересовался нахал.

— Лучше бы ваш Мастер про спрей от комаров напомнил, или выдал кляп и намордник для своего хвостатого паразита, — чувствуя, что тихо, но медленно закипаю, прошипела я.

И как прошипела. Саму аж передернуло. Умей змеи завидовать, удавились бы на месте. Но Влад, видать, подхватил от Спайка страшный недуг «мне все пофиг».

— Хочешь, выберу из них самого симпатичного и сделаю твоим личным хвостиком? — продолжал подтрунивать Влад, наблюдая за поднимающимися мертвецами.

— Хватит с меня утренних набегов некромантов, — быстренько открестилась от перспективы и тотчас сменила тему:

— Вы что, дежурите в коридоре?

Влад пожал широкими плечами и чуть развернулся.

— Приказ Мастера оберегать проблемы от тебя, а твоих остолопов-однокурсников от проблем.

Я подавила желание пнуть гада и молча сцепила зубы.

Так, Кейт, спокойно. Ты пережила ужин с некромантом и его дохлым питомцем, ни на секунду не затыкающим фонтан ехидного красноречия. Пережила неловкое молчание при прощании, пережила расспросы Решки. Переживешь и мертвое трио, и Влада в качестве напарника.

— Хм… — Влад перестал шутить и подобрался. — Хм…

Хм? Хм?! И почему мне чудится в этом нотка зарождающейся паники?! И почему никто из взрослых опытных магов не пошел с нами?

— Кейт, — позвал голубоглазый некромант, мягко отступая. — Как насчет небольшого спора?

Нашел, блин, время!

— Что? Сейчас? Влад, а ты часом не спятил от страха прилюдно облажаться?

Парень хрипло рассмеялся. В компании разлагающихся трупов, таинственно мерцающей луны и вездесущих комаров его смех вышел очень мужественным.

— Спорим на то, что в тебе есть дар некроманта, Кейт? — как-то слишком хитро глянул на меня этот крайне нетипичный некромант.

Ну вот… совсем выпендрежник с катушек съехал. А ведь казался таким адекватным.

— Ага, а еще крокодил в небе солнце проглотил, — весело отбрила я, внимательно следя за пятью (мама, уже пятеро!) мертвецами, застывшими по стойке «смирно».

Чего они стоят-то как вкопанные? Точнее, выкопанные из братской могилы.

Почему не нападают? Не требуют мозгов, первой отрицательной и массовых оргий? Или чего там должны хотеть мертвые?

— Ты говорила с призраком, Кейт, не отпирайся, — продолжал гнуть свою линию Влад. — На тебе брачный артефакт некроманта и… назовем это приступом воспаления интуиции, но я чувствую, что ты одна из нас.

— Глупости не говори.

Влад повернулся и сжал мое напряженное предплечье.

— Если это не так — я спляшу перед боевыми магами, угощу всех ужином и выпивкой, а потом публично признаюсь, что боевые маги — самые боевые маги на Полярисе, — предложил некромант, прожигая просто запредельной уверенностью, горящей в голубых глазах.

Я представила картинку «некромант посыпает голову пеплом», публичное унижение, море выпивки за чужой счет… Какая, однако ж, заманчивая картинка!

— Но… если выиграю я — ты повесишь у себя плакатик. Тот самый плакатик, о котором говорила Решка. — И не дав мне и рта раскрыть, Влад скомандовал:

— А теперь… бежим!

Он сорвался с места, точно заяц на охоте, ловко маневрируя меж покосившихся надгробий. Свернул в сторону, ловко перепрыгнул через оградку, и был таков.

То ли юноша, а то ли видение.

— Влад! Это нечестно! — крикнула я вслед и растерянно посмотрела на мертвяков. Они посмотрели на меня. Повисла громогласная тишина.

Ладно, без паники. Упокоить я, конечно, никого не сумею, но поджарить — это запросто. Вот сейчас немного приду в себя, прихлопну комара на шее и пойду в атаку. Да, ещё буквально пару минут.

— А-а-а! — разорвал воздух противный вопль.

Кажется, некроманты имеют что-то против спокойствия и умиротворяющей атмосферы. Или просто неспособны посидеть в тишине.

— У-у-у! — взвыли откуда-то слева.

— Твою мать!!! — ругнулись где-то далеко впереди.

Мертвецы переглянулись и опять уставились на меня. Не иначе как от неожиданности развела руками, мол, простите, парни, но я не в курсе, чего все разорались.

— Ма-а-а-а-ама-а-а!

Заросли крапивы задрожали и расступились, выпуская из колюче-пощипывающих объятий двойку некромант-боевой маг. Впереди неслось истеричное завывание, за которым пытался угнаться Эдвард. Позади мчался громко матерящийся Алик.

— Кейт! — взвизгнул любитель ярких бандан, делая зигзаг в мою сторону, заметил моих молчаливых компаньонов, еще разок оглушительно взвизгнул и поменял направление движения.

Не ждавший от напарника напрасных метаний, Алик врезался в тощего Эда, потерял связь с координацией и, подкошенный некромантским коварством, рухнул на землю.

Вдалеке кто-то дружным хором закричал, вспыхнула первая вспышка магии, задрожала земля. Так, это точно кто-то из наших. Из твердей.

— Вставай! — дергал Алика за руку трясущийся от страха Эдвард. — Кейт, он не хочет открывать глаза! Кейт!

— Он в отключке, придурок! — рявкнула я, отталкивая в сторону это жалкое и никчемное существо, не иначе как по ошибке именуемое магом.

Присела, закинула бесчувственного Алика на плечо и, сгибаясь под весом тренированного бойца, побежала прочь. Мертвецы, точно загипнотизированные, проводили нас взглядом и сделали первый неуверенный шаг.

В небе полыхнул ещё один салют из магии и, кажется, чьих-то останков.

Эдвард пытался помочь мне тащить Алика, но больше мешал и охал. В конкурсе «чемпион по созданию суеты на пустом месте» тщедушного некроманта посадили бы в жюри.

— Почему ты их не упокоишь? — пропыхтела я, стараясь не сбиваться с шага.

— Не могу, — расписался в своей полной некомпетентности некромант и заломил руки.

— Тоже мне некромант! — выругалась я. — Вы хоть что-то в своей жизни можете сделать нормально? Нормально — это без косяков и лажи, которая сопровождает ваши тупые рожи на каждом гребаном шагу.

Сама не знаю, что на меня нашло. Годами поощряемое социумом отвращение к черным магам нашло слабое место и прорвалось наружу. Из меня лились даже не оскорбления, а гной из ненависти и превосходства. И злобы.

Боги, меня аж потряхивало от ярости.

— Бестолочи! Выкидыши магии. Любители мертвечины!

У Эдварда крайне неприлично задрожала нижняя губа, и он скорчил мордочку. Очень правдоподобную мордочку щенка, которого только что серьезно отругали и дали по морде тапком.

— Убожество! — выдохнула я и перешла на бег.

Поплутав по еле заметным тропинкам между надгробий, я выбила дверь склепа и затащила внутрь Алика.

— Сиди здесь! — приказала и, пригибаясь, побежала на крики однокурсников.

Что ж они орут так, будто их на части рвут? А если действительно рвут?

Твою мать. Сходили на кладбище, блин!

За склепом, где я оставила Алика с никчемышем, показался еще один, крохотный и незаметный в тени соседа. Я практически миновала его темное нутро развалин, когда из темноты ночи и угла вынырнула чья-то рука.

Что за фигня?!

Отбив выпад, уклонилась от удара и получила мощное приглашение под зад чужим коленом. Силясь удержать равновесие, тело сделало шаг вперед, и я оказалась в гостеприимной прохладе разрушенной усыпальницы.

— Ну, здравствуй, Хьюстон, — криво улыбнулся Палач, схватил за горло и прижал к стене. — Поговорим?

Перспектива присоединиться к ныне покойному обитателю склепа, да обойдут стороной его хладный трупик тупые некроманты, типа Эдварда и прочих, радостно распахнула объятья.

ГЛАВА 14. Немного о подставах

Итак, открытие первое: за нами все-таки присматривали более опытные маги. Открытие второе: конкретно ко мне был приставлен Кельвин Праймус.

А я ведь так надеялась, что избавилась от него раз и навсегда.

— Пусти! — прохрипела, старательно вырываясь из жесткой хватки.

Ну-ну. Метровая стена ответит большей взаимностью, чем этот королевский некромант.

После истории с браслетом любой здравомыслящий мужик на его месте облегченно перекрестился бы и не рисковал приближаться ко мне и брачным обязательствам на расстояние пущенного фаербола, а этот напрочь игнорирует мои попытки устроить тут костер ведьм.

Еще и лыбится!

— Начнем с азов, девочка. С истории, о которой большинство старается не думать, — проникновенно, точно зачитывал приговор каторжнику, произнес Кельвин Праймус. — Видишь ли, с некоторых пор у этой части материка есть три ангела-хранителя: некромант-на-стене, некромант-в-башне, некромант-при-дворе…

Я громко фыркнула.

— Ты всерьез пытаешься убедить меня…

— Закрой свой рот, девочка, — перебил Палач. — Может, боевые маги и выглядят как герои, способные убить чайной ложкой, но некроманты сильнее. Эдвард и такие, как он — это единственные маги на материке, способные держать оборону стены. Не смей подрывать их веру в себя.

— Чушь! — прорычала из чистого упрямства. — Боевые маги…

Противник зло тряхнул меня, отчего затылок поприветствовал шершавую стену склепа.

— Боевые маги ни хрена не могут сделать мертвым, — отрезал Кельвин, кривя губы в озлобленной гримасе. — Вспомни стену, Хьюстон. Ты была там. По какой-то неведомой мне причине семейный артефакт перенес тебя туда. Ты видела все своими глазами. Ты видела эльфов, ты видела бейнов, ты одна из немногих, кто знает правду!

Я прикусила губу.

— Сейчас под крылом Данте тридцать малолетних некромантов. Тридцать детей на всем отделении, — продолжил Кельвин напирать силой слов. — После Отбраковки одного-двух, самых слабых на потоке, распределят по городам на постоянное место службы. Все остальные уедут на стену прикрывать зад мирного населения. Защищать людей, что оскорбляли их, бросали упреки и камни! Беречь семьи, которые продали их на обучение в башню. Спасать высокомерных неопалимых боевых магов, считающих нас выродками!

Палач практически орал. Его пальцы впились в мою плоть, неприятно давя на трахею.

— Я хочу, чтобы ты как следует погоняла имеющуюся у тебя информацию между полушарий, Хьюстон. И в следующий раз, когда на твоем пути появится некромант, крепко сожми зубки и проглоти оскорбления, детка. Потому что ты знаешь про стену. У тебя нет щита «я-не-в-курсе», за которым прячутся другие. У тебя нет права вести себя как избалованная дрянь. У тебя нет на это права, потому что Данте для них — любящий брат, заботливый отец и Мастер. А ты его супруга.

Со стороны входа раздался еле различимый шорох шагов, и беспокойная ночь голосом Данте приказала:

— Отойди от нее.

Палач прищурился и выпустил мою шею, давая возможность отдышаться и с ненавистью глянуть на отвратительного типа.

Прежде чем развернуться к брату, на лице этого гада появилась доброжелательно-нейтральная маска человека, совершавшего вечерний променад по кладбищу и — вот так неожиданность! — встретившего в склепе знакомую. Нет-нет, я и не помышлял придушить твою подружку. Просто руки очень удачно сошлись на шее. Рефлекс.

— Братец, — фальшиво воскликнул некромант, сверкая подхалимской улыбочкой.

— Я не потерплю подобного тона в адрес Кейт, — хлесткими фразами можно было колоть дрова. — Еще раз повысишь на нее голос — будешь иметь дело со мной. Еще раз оставишь синяки на ее теле — мы подеремся. Еще раз посмеешь воздействовать на нее — я сломаю тот хрупкий лед, на котором держится наше общение.

Кельвин издал странный звук. Нечто среднее между восторженным «ух ты» и недоверчивым «гонишь».

— Я ясно обрисовал свою позицию? — громыхнул раздражением глава отделения некромантии.

Внешне картинка оставалась спокойной, но на энергетическом уровне эти двое только что оскалили зубы и вздыбили загривки. Воздух начал едва уловимо потрескивать от перенапряжения, а меня — жрать вездесущее комарье.

— Более чем, — кивнул в итоге Кельвин, всем видом демонстрируя глубокую обиду.

Он миновал брата, и не иначе как из чистой братской любви намеренно задев того плечом, обернулся на пороге и напоследок пронзил меня взглядом.

— Подумай, Хьюстон.

Совет прозвучал достаточно мирно для человека, который едва меня же не придушил. И этот контраст между насилием и спокойствием пугал гораздо сильнее любых прямых угроз.

— Прошу прощения. У Кельвина есть ужасная привычка лезть туда, куда не следовало бы. — Данте приблизился, осторожно коснулся пальцами моей шеи, виновато вздохнул. — Как вы, Кейт?

— Я-то в норме, чего нельзя сказать о происходящем. — Решительно оттолкнулась от стены и кивнула в сторону выхода. — Расскажешь, что тут происходит? А то честное боевое, ещё немного неразберихи и криков, и я психану. И это не та версия Кейт Хьюстон, с которой ты бы захотел познакомиться вот прямо сейчас.

Данте был сообразительным человеком, поэтому быстро смекнул, что меня лучше не доводить до состояния разгневанной фурии. Мы вышли из склепа и быстрым шагом миновали центральную аллею.

— Едва пришло сообщение о нездоровой активности на кладбище, я отправил Влада на разведку, — делился сведениями некромант. — Он осмотрел сектор и заподозрил зараженную могилу, которая дает кластер. Знакома с этим понятием?

Мотнула головой.

— Кластер — это большое скопление одинаковой потусторонней активности. В нашем замке «Когти ворона» устойчивый кластер призраков. Один мой коллега создал кластер из мертвых псов для охраны заповедника…

— Случаем не Жуткий лес?

Че-то вспомнилось, как кто-то из ребят травил байки про это жуткое место и браконьеров, которые лично приносили на пост тушки убитых лис.

Данте кивнул и распахнул дверь сторожки, где по логике бдил ночами сторож.

— У каждого кластера есть источник, который создает устойчивый магический канал для пробуждения. Обычно это магический артефакт, чьи настройки сбились из-за повреждения, а если рядом есть накопитель энергии, то кластер начинает подпитываться ещё и от них. Таким образом, одна неспокойная могила заражала и беспокоила вполне себе смирных покойников.

Мы миновали скрипучую прихожую и очутились в комнате, чуть больше той клетушки, где нынче были вынуждены ютиться мы с Решкой и плотоядным растением.

В центре беспорядка и грубо сколоченной мебели высился стол, на нем барыней возлежала карта. Самодельная, изрисованная сотней цветных карандашей.

— Кластер в этом квадрате. — Указательный палец некроманта показал участок. — Мертвецы искажают заклинания упокоения, не давая возможности точно определить место захоронения источника. Поэтому сейчас первая группа уводит и отвлекает мертвецов в противоположный сектор, а вторая с лопатами наголо ищет источник.

Открытие третье: у некромантов был план. Ну просто шикарный план использовать боевых магов в качестве морковки, за которой побегут восставшие мертвецы.

И ладно бы честно все рассказали, мол, так и так, нужно, ребят, немного побегать и поорать, пока мы старательно изображаем из себя бульдозер в некромантском прикиде, но нет! Они играют втихую.

Типичные некроманты.

Я, конечно, повидала многое. Была готова ко всякому. Но такой подставы, как сегодня, точно не ждала.

— Меее, — возмутились из угла сторожки вместе со мной.

— Предупреждаю, копытный, не драконь меня. У меня малиновый пояс по плевкам огнем.

Послышался отчетливый звук удара, возня, и из-за перегородки выскочил драколич.

— Сам дурак! — крикнул он себе за спину.

— Мееее! — донеслось в ответ.

Спайк поперхнулся от возмущения и повернулся к хозяину.

— Нет, ты слышал, Данте? Ты слышал, КАК это голубое безобразие с розовой бородкой меня обозвало? — И уже в сторону загона. — Да вертел я на хвосте все твои меканья! Понял?

Драколич насладился звуком удара, радостно кивнул и потрусил к нам.

— Я чет никак не пойму, — ворчал он по пути. — Зачем нам Тотошка, если Эдвард орет похлеще армии шопоголиков на распродаже?

Присоединяюсь к вопросу.

— Эдвард некромант, — пояснил Данте. — Он мертв от рождения, как и все мы. Восставшие не воспринимают некроманта как угрозу или источник пищи. Как бы громко он ни кричал, мертвецы не отреагируют на его эмоции.

С гнусным хихиканьем память услужливо подсунула воспоминание того, как пыль медленно оседает за сбежавшим Владом, а мы с мертвецами стоим и таращимся друг на друга в полнейшем недоумении. И никто не помышляет об убийстве.

Открытие четвертое: на моей стене таки появится плакат с полуголым Владом.

Отгоняя от меня жуткое видение, в сторожку протиснулся Петр в компании с Гертрудой. Чтоб вы лучше понимали, Петр был из той особой категории мужчин, в которых из женщин влюблена только мама. В случае с данным субъектом, еще и Гертруда. Последняя, к слову, продемонстрировала исключительно кошачью способностью становиться «текучей» и просочилась сквозь крохотный для зверюги таких размеров дверной проем.

— Мастер, — голосом, которым обычно выражают соболезнования родственникам покойного, позвал Петр. — Боевые маги хрупкие и быстро ломаются. Остался последний.

Я возмущенно поперхнулась и закашлялась, силясь опровергнуть наглый поклеп на моих братьев по оружию и отделению. Данте тотчас заботливо сунул в руки чашку с подозрительным варевом.

— Поторопи Влада, пусть активнее работают лопатами. Спайк, готовь Тотошку к выходу в свет. Его черед отвлекать мертвецов от источника. Кейт, мне понадобится помощь…

Но в чем могла бы заключаться эта сомнительная помощь, мне было не суждено узнать. Гертруда издала очень характерный звук, с которым пища готовится вернуться на свет.

— Фу! — скривилась я.

— Петр, скорее выводи свою подружку на улицу, — запаниковал драколич, — пока она тут все не…

Но сегодня, по всей видимости, случился он самый, вечер незаконченных фраз и повисших в воздухе вопросов. Редкий и крайне гадкий миг.

Под наши коллективные вопли протеста Гертруду вырвало комком серой шерсти, слюны и желудочного сока, после чего она гордо сверкнула глазами, облизнулась и с видом победительницы ретировалась на свежий воздух. Нам же досталась незавидная роль смотреть и нюхать.

— Простите, — прогундосил Петр, прикрывая лицо вытянутым рукавом свитера. — Я сейчас окошко открою.

— Какая вонь. Боюсь даже спрашивать, что жрет твоя малышка, — хрипел драколич, закрывая лапами морду. — Мать моя заготовка, аж глаза слезятся. Данте, ну чего встал? Беги за пробирками, собирай редкий ингредиент. На черном рынке Атланта за драконовы слезы можно срубить прилично талеров.

Но глава отделения некромантии остался недвижим даже перед перспективой стать очень богатым. Как и я.

— Ты тоже это видишь? — испуганно прошептала, чувствуя, как сердце колотит о ребра, а разъедающая сознание вонь пропитывает волосы и одежду.

Вместо ответа некромант схватил со стола карандаш, присел на корточки и ткнул в отвратительную кашу, отторгнутую пищеварительным трактом саблезубой кошки.

Выудив из кучи шерсти браслет, Данте быстро обтер его носовым платком, заглянул под ободок и поднял на меня обалдевший взгляд.

— «Некромант-в-башне», — озвучил он.

О, сколько ж нам открытий чудных готовит эта ночь!

ГЛАВА 15. Взрослые решения

— Ты же сказал, что все проверил! — бушевала я, меряя шагами кабинет некроманта. — Сказал, что нет сомнений. Уверял, что его нигде нет!

Данте помассировал переносицу с таким видом, словно охотнее всего запер бы меня в больничке с компашкой буйных психов, а не вот это вот все!

— Я проверил. Дважды.

— Проверил он, как же! Небось только в сейф и заглянул. Ну, может, еще под кровать и в тумбочку.

Эх, надо было наплевать на все и самолично устроить обыск в его покоях. А теперь… Блин, что теперь-то?

— Не паникуй. Еще ничего не ясно.

— Да что ты! — Яд, который в эту минуту синтезировался в моем голосе, успешно потравил бы всех крыс в подвале.

— Это не может быть браслет Севера, — покачал головой Данте.

Я пронеслась по кабинету главы малолетних некромантов, выхватила початую бутылку из бара. Пробковая пробка, выдернутая зубами, эффектной ласточкой улетела в угол, рубиновая жидкость восторженно плеснулась в стакан. Организм потирал руки, уже предвкушая лекарство от нервов.

Ну, Кейт, вот теперь точно помянем твою спокойную жизнь.

— Это не может быть Север, — заклинило Праймуса. — У него уже есть девушка. У него есть чувства к ней…

— А браслет у него есть? — рявкнула я, с ненавистью глядя на серебряный ободок.

Воодушевленная алкоголем спонтанность предложила опуститься до примитивного уровня и перепилить брачный атрибут ножовкой. Здравый смысл напомнил, что артефакты можно снять только после смерти одного из супругов. Руководствуясь девизом «нет мужа, нет проблем» кровожадность облачалась в боевой доспех.

— Нет, это точно не Север.

Заладил, блин.

— Серьезно? — Алкоголь подняли из глубин личности язвительную Кейт. — А давай-ка обратимся к фактам. Три брачных браслета, ты и Кельвин исключены. Кто же, кто же может быть тем самым загадочным мужем? Хм… Ой, я прям даже не знаю… Дайте подумать! Ведь столько кандидатов… Аж целый один!

В кабинет влетел вышеупомянутый претендент, исключенный из черного списка потенциальных супругов.

— Вынужден согласиться с Хьюстон, — встал на мою сторону Кельвин.

Причем как словесно, так и территориально. В смысле, подошел к бару, где я в данную минуту кручинилась над выпивкой, и плеснул себе виски.

— Как ты помнишь, дорогой братец, артефакт протащил ее через весь материк. В моем кабинете Хьюстон без спроса взяла череп, у загадочного Реза не взяла ничего, зато Север… Наш доблестный воевода отдал ей свой кинжал. Сам, подчеркиваю, сам.

«Идиот такой» не прозвучало, но было интуитивно понятно.

— Спасибо за ценнейшую ремарку, — на автомате огрызнулась.

— Обращайся, — отсалютовал бокалом Палач.

Однако, судя по брошенному взгляду, в воображении некроманта Кейт Хьюстон только что успела скончаться, воскреснуть в виде шикарного зомби, умереть и вновь подняться.

А меж тем Данте продолжал упрямо мотать головой и бубнить:

— И все-таки нет. Север… он… Нет, это точно не его браслет.

Руки аж сами потянулись встряхнуть главу отделения за грудки или подарить оплеуху первой помощи.

Сама не знаю, как удалось придержать гуманизм, но вместо настойчивой жажды крушить и ломать (желательно некромантов, разбрасывающих свои брачные погремушки где попало) я допила и грохнула стаканом о стол.

— Я отправляюсь на стену.

Кровожадность одобрительно кивнула. Здравый смысл пьяненько икнул. Некроманты посмотрели на меня, как на северное сияние в экваториальных водах.

— Я против.

— Категорически нет.

Выразили они просто поразительное единодушие.

В дверь просунулась зеленая и наглая морда, а следом в беседу втек и сам ящер.

— Плохая новость.

— Ура. Плохая новость, — не удержалась я от аплодисментов и капельки язвительности. — Ведь это то, что мне сейчас так необходимо.

Всегда подозревала, что бронь из наглости успешно отражает любой наезд. Как стенка — шарики для пинг-понга. Всегда подозревала, а долбоящер пользовался.

Спайк помахал в воздухе вскрытым конвертом и подмигнул некромантам.

— Мужики, придержите Бешеную, а лучше сразу свяжите или приласкайте по голове чем-то тяжелым, потому что наш скупой на эмоции Уинслоу шлет привет. И давай без вот этого осуждающего взгляда, Данте, нет ничего страшного в том, что я читаю личную переписку, документы и прочую адресованную тебе чушь.

— Напомни на досуге пообщаться с тобой на тему конфиденциальности и личного пространства, — буркнул хозяин этой нечисти.

— Поверь, тебе будет не до того. — Выдерживая драматическую паузу, драколич почесал когтями шею и добил:

— Север пропал.

* * *

Неопалимых по праву считают самыми эмоциональными магами. Мы, знаете ли, большие мастаки жечь мосты, предавать огню воспоминания и палить кабинеты.

— Кейт, возьми себя в руки! — взывал к моему разуму Данте, спрятавшийся за, как вот только что выяснилось, огнеупорным столом.

— А я говорил, что ее лучше связать! — ликовал раскачивающийся на люстре драколич.

— Ну, а теперь-то мне можно огреть твою бывшую? — рычал Палач, выглядывая из шкафа.

Тоже, кстати, огнеупорного. Я проверила.

Пока некроманты и дракон прятались от гнева, я чутка выпустила пар и таки взяла себя в руки. А после взяла некромантов за интимные прелести и сжала.

Фигурально. Хоть жажда членовредительства и молила об обратном.

Потребовалось десять минут и еще десять повторений «я отправляюсь на стену», прежде чем сопротивление было успешно сломлено, и упрямцы сложили знамена протеста. Еще полчаса планирования, и я оставила представителей семейства Праймус возиться с бумагами, пропусками и провиантом.

Напоследок со всей дури шваркнула дверью кабинета, ставя драматическую точку в недавних дебатах, и внезапно осталась дико довольна прокатившимся по башни эхом.

К слову, башня уже и так гудела от разговоров возвратившихся с совместной вылазки на кладбище некромантов и боевых магов. Ребята выглядела так, словно прошли через все круги ада, завалили последний этап и вернулись на пересдачу.

Чего нельзя сказать о некромантах.

Те пребывали в таком приподнятом настроении, словно сегодня день города и в программе масштабная вечеринка с выпивкой, музлом и жонглирующим морковками осликом.

Особенно в тусовке хмурых и побитых выделялись Рычай с Эдвардом. Первый самолично изолировал источник кластера и теперь принимал поздравления, а второй едва не лопался от гордости за друга.

Убедившись, что никого из наших не надо тащить в лазарет, а раны на эго каждый успешно залижет в одиночестве, я поднялась на выделенный нам этаж, прошла по коридору и обессиленно ввалилась в комнату.

Вот сейчас как упаду лицом в подушку. Как посплю. А потом как встану и как…

— О боги, — прошептала я, в ужасе взирая на стену над своей кроватью.

Обещанный плакат висел возле изголовья. Причем был специально повешен так, что достаточно просто повернуться на бок, и ты уже в первых рядах бесплатного аттракциона любования загорелым подкаченным телом.

Мда… А Влад не из тех, кто медлит с наградой, выигранной в спорах.

И когда только успел?

Но сейчас даже не это бесит больше всего.

Я резко развернулась и вперила обвиняющий взгляд в довольную провидицу.

— Решка, как ты могла позволить ему надругаться над нашей комнатой?

Соседка с картонным стаканчиком в одной руке и крекером в другой проигнорировала мой вопль, взгляд и швыряние куртки, и с мечтательным вздохом влюбленной кошки улыбнулась.

— В свое оправдание хочу заметить, что меня подкупили комплиментом, улыбкой, чашечкой кофе и пачкой крекеров, — призналась она, пропустила мимо мое выразительное молчание «как же низко ты пала, подруга» и пожала плечами. — К тому же я видела этот плакатик в одном из видений.

Я ещё раз покосилась на огромный постер с фотографией улыбающегося Влада и скривилась.

— Фу, он в одних трусах.

— Как хорош в одних трусах! — томно подхватила соседка.

Да, с этим заявлением было сложно поспорить. Вот почему я промолчала и непримиримо уставилась на постер. Влад смотрел с вызовом, чем дико бесил. А ещё он улыбался — широко и очень счастливо, и это почему-то будило в памяти тридцать три страшилки про некромантов.

Ладно. По крайней мере, фотка объясняла загар нашего бравого почитателя мертвых тел. Блондинчик оказался поклонником дерзкого искусства покорения волн. Собственно, именно с большой доской для катания в обнимку он и был запечатлен.

Мог бы подыскать подружку и посимпатичнее.

И нет, меня вообще не заинтересовали эти накаченные руки, блестящие на солнце от капель воды. И даже не впечатлил гладкий торс. А уж кубики на прессе так вообще оставили равнодушной. Молчу про накаченные ноги. Мог бы и подлиннее трусы напялить, а то никакого простора для фантазии.

Дабы избавить себя от вида полуголого блондина, я воплотила в жизнь недавнюю мечту — рухнула лицом в подушку.

— Я на лекцию! — крикнула Решка на прощанье.

Я вяло дрыгнула ногой, мол, проваливай уже и крекеры свои забери, дождалась хлопка дверью, подумала и подняла кулак.

Уже подкрадывающийся к моему спартанскому ложу цветочек узрел пылающий огнем кулак, резко вспомнил, что у него еще куча дел, и шмыгнул под соседнюю кровать ловить пауков.

Усталость брала свое. Тело медленно избавлялось от оков стресса. А мозг все продолжал обрабатывать информацию.

Куда понесло этого клятого Севера? Его ведь попросили браслет проверить, а не пропадать. И как я буду объясняться с его девушкой? Да ырка с ней, с этой девушкой. Как я это родителям скажу? Да меня же прикопают на заднем дворе возле Кексика, и некроманты не найдут!

Стоп! А что будет со мной, если новоиспеченный муж скончается раньше срока?

На мой прямой вопрос братья-Праймусы профессионально ушли от ответа, и только драколич загадочно пробубнил:

— Покой нам только снится. — И совсем уж тихо: — Бабули придут в восторг от новенькой.

Отвлекшийся мозг ещё раз прокрутил увлекательное воспоминание моих мытарств, окончившихся Резом в костюме смерти.

Вот и ещё один жирный знак вопроса.

Рез. Ты-то кто такой?

Воспоминание о нем неуловимой кошкой прошмыгнуло в полусонное сознание и стало катализатором удивительного сна.

Я стояла в середине комнаты. Вот только моя половина сохранилась в целости и сохранности, а Решкина бесследно испарилась. Вместо нее виднелась широченная кровать, укрытая темно-бордовым пледом, и окно во всю стену.

Занавеска колыхнулась, в позвоночник впились сотни маленьких иголочек, и стало так жутко холодно, словно задрожал сам воздух. Зрение собралось с духом и сфокусировало внимание на высокой фигуре в капюшоне с оружием обиженных крестьян за спиной. Губы дрогнули в улыбке.

— Привет, Рез.

ГЛАВА 16. Ночные кошмары

— Подъем, дорогуша, — мрачно заявил Бендер, не дав мне побыть в сладких объятьях бога одеял и подушек и двух часов.

Пинками подняв полусонную меня с кровати, некромант бросил к моим ногам походный рюкзак и велел собираться. При этом сам заместитель главы отделения остался истуканом стоять у входа.

Наш инструктор по быстрому реагированию в такие моменты обычно зажигал спичку и мотивировал студентов оскорбительными замечаниями. Некроманты же, как недавно выяснилось, экономили на всем, включая спички и слова, поэтому Бендер обошелся взглядом.

На заметку, взгляд поторапливал не хуже.

Я в принципе по утрам не самый счастливый человек на Полярисе, а после такого побудки так и совсем деградировала до непонятной смеси ворчливой старухи и смущенной монашки.

А ещё приснится же такое!

Я и Рез… Мы…

Ну, скажем так, во сне я вспомнила парочку сцен из тех немногочисленных любовных романов, что подсовывала Решка, и обрывков рассказов парней о собственных похождениях в храм любви и грубого секса, которые выхватывало наблюдательное подсознание.

Чтобы лучше понимать уровень моего падения и безнравственности, я подпалила матрас, укрытый темно-бордовым пледом. И это было не так, что Рез довел меня, я психанула и в приступе гнева спалила мерзкий плед.

Строго говоря, Рез действительно довел меня до точки. Но гневом там не пахло. Вот вообще.

Щеки обожгло от обрывков воспоминаний, особенно неловко стало от моей просьбы сделать Резу приятное прямо у окна во всю стену. Боги секса, я и не подозревала в себе такой страстной порочности!

— Оригинальный дизайн, — хмыкнул Бендер.

Шел бы ты, некромант, лучше студентов пугать, и не мешал мне краснеть, бледнеть и собираться. Так нет же! Стоим над душой, дизайн разглядываем.

Что хоть тебя там в восторг привело? Убогие стены или розовые слоники на пледе Решки?

Обернувшись, глянула на источник мужского интереса и открыла рот.

Там, где еще недавно улыбался Влад, чернел прямоугольник.

И, как эксперт по части поджогов и пепла, ответственно заявляю, что сила неопалимых не оставляет таких следов.

Но если не я, то кто?

— А-а-а! — взорвал утреннюю тишину мужской голос с высокими подвываниями.

Ноги машинально понесли тело на звук трагедии, едва успела закинуть уже собранный рюкзак за спину. Выскочила в коридор и лишь чудом успела увернуться от Алика.

Боевой маг в бледно-зеленых трусах и с не менее зеленым цветом лица стремительно шлепал по коридору босыми пятками. При этом Алик умудрялся размахивать руками и дразнить мир волосатыми ногами. Возможно, именно на них и позарилась огромная сколопендра, преследовавшая мага.

Черный хитиновый панцирь насекомого украшал рисунок белого черепа, оранжевые ножки стремительно двигались, а усики на голове качались из стороны в сторону.

Как и все создания черных магов, сколопендра имела ужасный характер и сгусток пакостничества вместо сердца. Явно наслаждаясь звуками ужаса, производимыми мужской глоткой, насекомое-переросток нарочно похлопывало усиками по плечу мага. И тогда отчаянное «А-а-а» становилось похожим на поросячий визг, а Алик делал рывок вперед.

— На зарядку, на зарядку, по порядку становись! — распевал идущий следом Петр.

Я скривилась и покачала головой.

Перспектива на пару недель покинуть этот некромантский дурдом и отправиться на опасные и, возможно, несовместимые с жизнью поиски Севера Праймуса показалась как никогда заманчивой.

Впрочем, я крайне быстро передумала, стоило только спуститься на первый этаж и заглянуть в зал для перемещений.

— Бешеная, — заорал Спайк, недовольно щелкая пастью, — ну сколько можно тебя ждать?

О боги! Пожалуйста, скажите, что этот ехидная ящерица не собирается ехать вместе с Данте.

Но боги, по всей видимости, отвернулись от Кейт Хьюстон.

Другой причины, чтобы объяснить присутствие Рычая, Эдварда, Влада и рюкзаков с вещами в зале для перемещений, я просто не находила.

— Ты же сказала, что поедем только мы двое, — зашипела на Данте, втихаря утаскивая его в уголок.

— Пришлось переиграть, — вздохнул некромант.

Круги под его глазами стали такими темными и большими, словно планировали ещё немного подождать и отделиться в самостоятельную особь.

— Займемся тактической алгеброй, Кейт, — попытался апеллировать к моему разуму некромант-в-башне. — Я не могу сорваться сейчас, а Рычай — единственный, кто уже трижды был на стене. Он станет твоим проводником. Эдвард поможет обойти эльфийские патрули. Влад защитит как от мертвых, так и от живых.

Я фыркнула, всем видом давая понять, что глубоко сомневаюсь в том, кто кого будет защищать, и кивнула на ящера.

— Хорошо, а чем поможет мне этот?

Данте опустил левую руку на мое плечо и сочувствующе сжал.

— А этот за компанию.

По всему выходило, что кое-кто наказан. Осталось ещё понять, кто именно из нас.

Есть разные типы путешественников.

Вот, например, «восторгатор».

Эти скорее забудут сменное белье и мешок с провизией, чем кристаллы для съемки. Они постоянно отстают от группы, потому что «Вы видели, какая там сосна? А камень?», просят попозировать у костра, спальника, сделать симпатичную рожу за завтраком. Что примечательно, большую часть пути они бегают за другими, стремясь создать удачный кадр, а после возвращения домой большая часть бегает за ними, стараясь заполучить те самые заветные кадры с кристаллов.

Другой тип — это «красавица», и она может быть как утонченной девой, которой, кажется, вообще забыли рассказать, куда идет группа, так и брутальным мужиком, от которого вот вообще не ждешь подставы. Чаще всего красавица набивает недра рюкзака масками, кремчиками, шампуньками и симпатичными футболочками. Будьте готовы к тому, что у красавицы окажется три пары обуви, и все неудобные, и уже на пятом часу она начнет ныть. Нытье продолжится до конца маршрута и станет основным лейтмотивом всего путешествия.

Следующим ярким представителем по праву считается «птица-говорун». Заткнуть этого товарища так же проблематично, как бьющий из земли фонтан. И вам еще крупно повезет, если вы столкнетесь с говоруном-весельчаком, гораздо хуже разновидность «зануда конченный», который при виде банальной елки способен часами разглагольствовать о покрытосеменных растениях.

Еще есть «деды», которые словно родились с бородой и видавшим виды рюкзаком за плечами, а есть полные «чайники», которые идут в поисках романтики и красивой ветки, которую прут на себе всю дорогу. Есть готовые ко всему «профи», а есть те, кого, по ощущениям, в дорогу собирала мама.

А есть некроманты.

И они поопаснее мешка с гремучими змеями.

Начнем с того, что под предводительством Рычая наш путь от замка «Когти ворона» до загадочной стены больше походил на броуновское движение, чем на маршрут из пункта А в пункт Б.

Лучше бы Данте дал карту, чем такого проводника.

На вас хоть когда-то падало осиное гнездо? Нет?

Вот и на меня ни разу. И на Влада, я спрашивала, тоже. А на Рычая упало. И ладно бы просто сорвалось с ветки и отдалось на волю притяжения, которое притянуло его к маковке верзилы, но неееет… Это Эдвард решил подшутить.

Не спрашивайте, в чем шутка, я, если честно, и сама не поняла. Выдвину предположение, что тикать от разъяренных насекомых по кустам и буеракам, но не факт, что окажусь права.

А что глава отделения некромантии про Влада говорил? Защитит как от мертвых, так и живых?

Хорошо, но кто защитит самого Влада от аллергии на лес?

Стоило нам отойти от замка и углубиться в подлесок, как наш накаченный блондинчик пошел мелкой крапинкой и начал так самозабвенно чесаться и оглушительно чихать, что все тати в испуге попряталась по норам.

Самое удивительное, что нечисть в виде драколича причиняла ровно столько хлопот, сколько я и ожидала. Спайк не затыкался. Совсем.

Он так сильно достал всех путников, что под конец этого долгого-долгого дня даже дружелюбный Эдвард косился на драконью шею с исключительно деловым вопросом: как с помощью одних только рук и голого энтузиазма перекрыть этот фонтан красноречия.

Ох, Эдвард… После своего срыва на кладбище я старалась не сильно цепляться к парню, который выбрал куртку под цвет рюкзака, а тот украл не иначе как с модного показа. Рюкзак был вполовину меньше наших, имел томный персиковый оттенок и на зависть всем сорокам блистал стразами. Короче, более непрактичной вещи для путешествия и не придумаешь.

А еще Эд оказался единственным, кто догадался захватить в дорогу книгу и модный журнал. И если к потертому томику «Забытая история некромантии» я отнеслась с пониманием, то журнал с последними приступами моды заставил меня всерьез засомневаться в адекватности путника.

— Одежда не должна столько стоить, — возмутилась я, глядя на четырехзначный ценник в уголке страницы. — Из чего они связали этот свитер, чтобы заломить такую цену? Из крылышек фей и детских снов про радугу?

— У тебя просто нет вкуса, — обиделся некромант-заморыш и больше мне журнал не показывал.

Большим плюсом в пользу Эдварда стало то, что он в очередной раз взвалил на себя функцию «хозяюшки». Большим минусом — внезапное открытие, что красиво сервировать блюда с закусками по скатерти — это не то же самое, что варить кашу в котелке.

Я должна была заподозрить неладное ещё на стадии отказа Рычая есть стряпню лучшего друга и крайне подозрительный побег в кусты Влада, снимавшего пробу с кушанья, но Эд застал меня врасплох.

— Ужинать будешь? — спросил некромант с улыбкой маньяка, связывающего жертву.

Согласие вырвалось само, словно его ляпнул пустой желудок, опередивший инстанции мозга. И только после взгляд устремился к котелку.

Перловая каша с кусочками чего-то неопознанного жила своей жизнью и с тихим чавканьем поедала оставленную без присмотра ложку.

В общем, к концу пятого дня пути в компании с некромантами у меня начали дергаться веко, чесаться кулаки и вопить самообладание. И если бы не клятвенные заверения Рычая, что скоро (вот буквально за тем леском, и еще чуточку по полю, а потом через реку и ещё два часа быстрым шагом) мы выйдем к поселку, то появились бы жертвы.

Хорошо прожаренные на костре моего гнева жертвы.

— Вон там! — ткнул Рычай в сторону затопленной низины.

Я напрягла сперва зрение, а потом и воображение, потому что крайне сложно различить поселок среди заросших осокой холмов и воды.

И вот есть на свете разные города и деревеньки, но то место, куда принесла нас нелегкая под предводительством Рычая — это сточная канава, благоухающая свиньями. Пьяными свиньями, похрюкивающими в собственных испражнениях, пиве и блевотине.

Крайне. Крайне сомнительный пункт для остановки путников.

— Уверен, что нам туда? — засомневался даже Спайк.

— Это самая короткая дорога, — несколько напряженно пробасил Рычай и сделал все, чтобы это прозвучало как «все будет так и не иначе».

— Уверен, что не нужно предупредить Кейт и Влада? — засомневался Эдвард, подтягивая лямки своего гламурного рюкзачка из линейки «для ярких девочек».

— Я люблю делать приятные сюрпризы, — ушел от ответа верзила и пустился вперед, дабы поскорее пресечь вопросы.

— Уверен, что нам будет приятно? — в этот раз выкрикнул свои сомнения уже сморкающийся Влад.

Короче, сомневались все, исключая уверенно шагающего Рычая.

Поселок с говорящим названием «Большие перебежки» больше походил на нечто, что притащил с улицы кот, а потом его обильно вырвало на половик у кровати. Народ здесь предпочитал жизнь спрессованным на крохотном пятачке и почему-то дичился огромных просторов полей, подпирающих домики со всех сторон.

А еще здесь стояла настороженная и какая-то противоестественная тишина. Та удивительная и не подвластная описанию тишина, от которой закладывало уши.

— Парни, у меня плохое предчувствие, — тихо пробормотала я, а внутри уже орали инстинкты, горели все лампы тревоги и выбивало предохранители. Огонь лизнул ладони, сообщая, что он всегда на посту.

Рычай, шагавший во главе нашей группы, обернулся, улыбнулся и… позеленел.

— Будь спок, Хьюстон, — прорычал орк. — Будь спок!

И, словно по сигналу тревожного колокола, в Больших перебежках по-волчьи взвыли собаки, заорали, загрохотали и бросились встречать гостей местные.

Орки. Да это же орки, мать вашу. Настоящие орки!

— Сюрприз!!! — прокричали Эдвард и преобразившийся в орка Рычай в мое офигевшее от увиденного лицо.

Официально заявляю, что за некоторые сюрпризы не грех и убить.

ГЛАВА 17. Стена

Орк сплюнул и поднял руки, приветствуя толпу, окружившую место для поединков в центре Больших перебежек. Толпа таких же зеленых горообразных существ оглушила восторгом своего фаворита Хурвая Непобедимого.

Насколько глупо сейчас надеяться, что это заботливая мамочка в шутку назвала его Непобедимым?

— Давай, Кейт. Ты справишься, Кейт. Главное, никого не бойся, Кейт, — тарахтел взбудораженный эльф, разминая мне плечи.

Я отмахнулась от наставлений задохлика, водички и предложения помолиться и решительно перешагнула нанесенную на земле разметку, пока упрямый Влад не сделал это первым.

«Фу-у-у!» — прогудели местные в качестве поддержки. Спасибо, что помидорами не закидали.

Староста (огромный старый дед) сунул палец в оглушенное криками ухо и энергично пошуровал там, по-видимому, пытаясь расшевелить полусонные от возраста извилины.

— Мы собрались здесь, чтобы встретить в дружеском поединке…

Ага, в дружеском, как же! Друзья не скалят клыки и не демонстрируют внушительные мышцы, перекатывающиеся под зеленой кожей.

— …традиции велят нам…

Угу, традиции, ври больше! Учебники уверяют, что у орков крайне туго с традициями. В смысле, она только одна — выдирать клыки у поверженных на поле брани врагов.

— …так пусть сойдутся равные…

Равные? Дед, ты серьезно? Да этот хрен зеленый больше двух с половиной метров, у него вон одна рука диаметром с мою грудную клетку. И это только кисть. Да он же разок сверху саданет, и я по уши в землю вкопаюсь!

— …и да начнется поединок! — подвел черту дед (хотелось бы верить, что не под моей жизнью) и с достоинством престарелой гиены улыбнулся. — Выбирай, воинственная дева, чем станешь сражаться.

Я стоически проигнорировала ободряющий свист (Рычай), победную речевку (Эдвард), обещание надежно упокоить в случае летального исхода поединка (Влад) и пожелание не облажаться (Спайк).

— Мое оружие всегда со мной, — буркнула я, намекая на магию, но доракхаи поняли все по — своему.

«А капелла. Она собирается сразить его а капелла» — побежал уважительный шепоток по толпе. Соперник скривился, поднял кулак и зло рявкнул, пресекая разговорчики, а после убийственно-медленно развернулся ко мне.

— Смело, — отдал должное моей подготовке, нахальству и скончавшемуся от стресса инстинкту самосохранения Хурвай Непобедимый. — Тогда и я не стану прибедняться.

Огромная зеленая ручища, раза в три больше той, что я могла припомнить (а я брала в качестве образца нечто среднее между поваром из трактира «Дряблое пузо» и легендарным боевым магом Эльриком Несокрушимым) нырнула под серую рубаху.

И вот я реально была готова ко многому. К тому, что сын свирепых завоевателей степи вытащит кривой нож с ручкой из человеческой кости. Или ритуальный скальпель, которым его соплеменники приносят богам жертвенные уши чересчур заносчивых магов.

Но никак не к тому, что грозный доракхай вынет на свет божий здоровенный рог и самозабвенно продудит мотивчик а-ля «в траве сидел кузнечик».

Такое чувство, что меня ударили. Дубиной. По голове.

Чем еще, ну кроме сотрясения и потрясения, можно объяснить музыкальные, а не кулачные пристрастия орков?

Логика категорически отказывалась ставить в один ряд доракхаев и музыку, боевой запал в сердцах швырнул доспех о стену, а здравый смысл просто охренел и сел в уголке.

Под шквал аплодисментов Хурвай Непобедимый поклонился и сунул дудку под рубаху. Староста развернулся ко мне и ткнул пальцем в плечо.

— Твой черед, хилая дева.

— Я думала, мы будем биться. На кулаках или там оружием, — промямлила я, чувствуя, как мир чутка поплыл пред глазами.

— Зачем? — искренне удивился староста и пояснил для совсем уж конченых идиоток:

— Это традиционный музыкальный поединок!

Ой, ребят, это вы зря. Своим музыкальным талантом я могла бы потягаться разве что с морской звездой. Притом дохлой. Просить меня играть или петь — это даже пострашнее прямого в голову.

— Ой, да ну вас нафиг! — в итоге капитулировала я перед абсурдом ситуации и покинула круг.

Толпа взорвалась ликованием, славя своего зеленого чемпиона.

— Мог бы и предупредить, — зашипела я на Влада.

— Зачем? Ты и так прекрасно справилась, — ухмыльнулся тот.

Мстил, гад такой, за то, что я не пожелала уступить ему, когда встретивший нашу гоп-компанию староста предложил этот самый поединок. Но кто ж знал… кто ж знал!

Под крики и улюлюканье я зло чеканила шаг, намереваясь найти место, где не травят, и поесть досыта. Возможно, даже выпить. Возможно, (если удача улыбнется) все-таки подраться.

Но и этой малости мне не дали. Нагнавший орк сообщил, что клорги оседланы, и можно выдвигаться. На мое робкое замечание о сытном и вкусном ужине зеленый великан отмахнулся, пафосно заявив, что «на подобную прозу жизни у вас нет времени».

Вы поняли, да? На музыкальный батл они время нашли, это сколько влезет, а нормально поесть — это проза жизни!

— Бешеная, ты только глянь на себя! — гундосил Спайк, двигаясь возле брюха моего клорги мелкой иноходью. — Ты ж не человек. Ты сплошное напряжение. Еще чуток, и можно натягивать на лук вместо тетивы.

Клорги — гибрид волка с кем-то очень внушительным и выносливым — мягко ступал по примятой траве. Мне досталась черная самка с белыми ушами, идущий впереди Рычай сел на массивного самца-трехцветку, Влад, аки прекрасный принц, рассекал на белом, а Эдвард… ну, Эдвард это Эдвард!

Он отказывался ехать, топал ногами и кривил недовольные моськи, пока ему не привели клорги под стать. Нежную и хрупкую самочку с пышным розовым бантом, повязанном на холке.

«Красавица!» — воскликнул Эд и по чистой случайности угадал кличку животного. К слову, животное, как и ее новый наездник, не было приспособлено к легкой трусце по лесу, поэтому плелось последней в шеренге.

— Серьезно, девочка, посмотри на себя со стороны! — приставал Спайк. — Ты же не человек больше, ты — застрявший в бутылке сгусток разъяренного кетчупа.

— Эй, — сыграл в защитника Эдвард, — не говори с ней в таком тоне!

— А ты вообще молчи, шлепок майонезный! — весело огрызнулся дракон.

Он уже достал Рычая, довел Влада, благоразумно не стал ждать, пока у парней окончательно сорвет резьбу, переместился к нам, в конец паровозика «Большие перебежки — Стена».

— Просто обрати внимание на то, Кейт, что каждую свою эмоцию ты выражаешь каким-то иным путем, — докопался Спайк. Вот уж кому полагалось дятлом родиться, но что-то не срослось. — …огнем, кулаком в харю или коленом по самому ценному. Судорога тела, которая передает твой немой крик. Крик о помощи… Ой, вот только не надо угрожать мне взглядом! Я, знаешь ли, пуганный и, на минуточку, мертвый! Да-да… А ещё я идеальный собеседник, поэтому, так и быть, расскажу тебе, дурехе, о собственной жизни. О жизни в двух актах…

— Половом и террористическом? — подколола я.

Эдвард хихикнул. Звук получился таким, словно кто-то душил рожающую свинью.

— Ха-ха! — скривился Спайк. — Ты ударила меня в самое сердце, и теперь я вряд ли оправлюсь. Знаю, в это сложно поверить, но под саркастической скорлупой прячется нежная натура.

— С трудом верится, — честно высказала сомнения и повернулась к Эдварду. — Что ты знаешь про стену?

— Нууу… — попытался собраться с мыслями тщедушный некромант. — Про стену ходит множество противоречивых историй. Рычай рассказывал, что у них верят в масштабное строительство, затянувшееся на сорок лет. Стену построили бейны, дав клятву защищать земли от мертвых, идущих через горный перевал. У нас… — Эд замялся. — У нас есть книги с эльфийскими легендами, и судя по ним… понимаешь, там очевидно, что стройку начал именно лесной народ.

Спайк громко захохотал.

— Не обращай внимания! Травка пузико щекочет, — утирая выступившие слезы лапой, наврал с три короба драколич и махнул хвостом, мол, я нет, я не перебиваю. Вы продолжайте, продолжайте нести эту высокохудожественную ересь.

— Воаронгу Первому было видение вторжения полчищ мертвых, — пылко продолжил Эдвард, сверкая глазами. — Как истинный защитник своего народа, он собрал добровольцев и начал строить укрепление. Орки там и рядом не топтались. Если только под шумок не прикатили, чтобы заняться отделкой да покрасить чего…

Ящер раздул щеки, словно пытался удержать рвущийся из мертвых глубин смешок, но пасть таки не выдержала натиска веселья, и Спайк заржал. Громко. Безудержно. Искренне.

— Мать моя заготовка! — кричал он в промежутках. — Ой, не могу! Ой, это ж надо такое придумать!

— Чего он ржет? — обиделся некромант. — Кейт, скажи ему!

Нашли, блин, самую крайнюю.

— Спайк, если в твоем чемоданчике с историями завалялась более интересная версия, чем эльфы на строительных лесах и орки с мастерками, то вон он, твой звездный час.

— А и пожалуйста, вы только слушайте, да челюсти не теряйте, — охотно взял слово ящер. — Стену выстроили мертвые. Не люди, не орки и уж тем более не эльфы. Мертвые и только они.

Послышалось фырканье. То ли волчица чихнула, то ли Эд выразил несогласие.

— Зачем мертвым строить стену? Они ж мертвые! — нахмурилась я.

— Ну… строго говоря, — замялся дракон, — во второй раз они занимались капитальным ремонтом… но это уже после того, как сами эту стену и снесли, а в первый… В первый раз им даркины приказали. Да-да, точно, даркины!

Разума коснулась догадка, заставив тело подобраться.

Рез сказал, что он даркин. А ещё там, в зале мой смертушка (кстати, почему сразу мой?) показал свою силу — черный вихрь на ладони. Теперь бы понять еще…

— А кто такие даркины, Спайк?

— Зависит от того, кому задать этот вопрос, — усмехнулся дракон. Гаденько так, аж передернуло. — В топе ответов: «боги» и «безжалостные господа». Чуть менее популярны: «причина всех бед» и «хранители снов». Парочка личностей, в чьей адекватности я сомневаюсь, таких, как моя бывшая хозяйка, к примеру, с пеной у рта и сердечками в глазах начнут доказывать, что даркины — лучшие мужики на Полярисе. — И явно кого-то передразнивая: — «Такие добрые, милые и заботливые», что хочется сдохнуть.

— Но как по мне, — Спайк притормозил и поднял морду к темнеющему небу. — Даркины — это те, кого правильные и ответственные родители душат в колыбельках. Не веришь, да? Тогда рад сообщить, Кейт, что твой муженек Север Праймус — полукровка.

То, что случилось после этих слов… как бы так сказать.

Короче, подобной реакции от некромантов я не ждала.

Эдвард нагнулся вперед, в попытке схватить и дернуть хвост драколича, но не смог договориться с координацией и вывалился из седла опешившей Красотки. Рычай развернулся в седле и зашвырнул в Спайка снятым с ноги сапогом исполинского размера. К несчастью для сапога, именно в этот момент Влад вспомнил об оружии на своем поясе и решил покрошить драколича на окрошку. Покрошить Спайка не вышло — сапог сделал зигзаг и с самоубийственным «вжииик» бросился грудью на острие.

Пока Эдвард собирал себя с земли, а Влад ругался и возвращал Рычаю сапог, я незаметно наклонилась к хихикающему личу.

— Чудовище, не думай, что я не заметила, как тонко ты спровоцировал парней, чтобы уйти от ответа.

И, возможно, впервые за всю историю нашего с драконом общения он уважительно-оценивающе оглядел меня снизу вверх. Причем смотрел с видом благородной дамы, чья комнатная собачка на ее глазах очнулась от десятилетней дремы на пуфе, сделала кувырок, сальто и человеческим голосом попросила попить.

— Умная девочка, — в конце концов изрек дракон и поспешил свалить в ближайшие кусты, пока его не настигли возмездие и новые вопросы.

Часа через четыре вечер сменила ночь. Я куталась в куртку, страстно желая пару теплых перчаток (возможно, даже шапку), и гнала подступающую дрему.

Гнала, гнала, чтобы в конечном итоге всего на миг прикрыть тяжелые веки и оказаться в объятьях Реза.

— Привет, малышка, я соскучился, — шепнул он на ухо.

Орда вопящих от счастья мурашек начала спешную экспансию по телу, а я обернулась и улыбнулась.

Рез был старше, чем показался в зале с вампирами, которых я гоняла, аки пастух игривых коз. И немудрено, ведь там-то он стоял в парадно-выходном облачении смертушки, а сейчас в одних только пижамных штанах. И то приспущенных!

И если это была такая попытка соблазнения, то она провалилась. Провалилась, я сказала.

Потому что я не стану таращиться на него, аки девственница на гравюру в учебнике. И руки свои распускать не стану. Даже если очень хочется провести по теплой коже кончиками пальцев, услышать, как сбивается дыхание Реза, и с провокационной улыбкой заскользить ладонью ниже, и ниже под пояс штанов…

Стоять, Зорька! Куда рука дернулась? А взгляд почему блуждает в области пах… пресса! Смотри в лицо! В лицо, я сказала. Еще пригодится для ориентировки «их ищет полиция».

— Ты уничтожил плакат, — обрушилась с претензией я, старательно игнорируя сердце, настойчиво отстукивающее «Рез! Рез! Рез!».

— Ты спалила мне кровать, — парировал тот.

— Не думай, что мы квиты!

Рез усмехнулся. Он не был смазлив, как Кельвин, но точно не менее опасен и хладнокровен. У него не было доброго и понимающего взгляда Данте, но яркая зелень глаз завораживала. Его высокую фигуру с большой натяжкой можно было назвать тренированной, но аура грозного бойца заставляла все внутри меня подобраться.

А еще у Реза были удивительно белые волосы.

«Как у Севера», — пискнул внутренний голосок.

Рез наклонился и сгреб меня в объятья, как ребенок любимого медвежонка.

— Кейт… — простонал он куда-то в мою шею.

— Кейт! — вырвал из объятий сна паскудный голосок лича. — Эй, сопелка! Продирай глазоньки, прямо по курсу стена!

Я старательно потрясла головой, проясняя поплывшее в розовой дымке сна сознание. Выровнялась в седле своего клорги и охренела.

Возможно, легенды доракхаев не врали, и на такое масштабное строительство, как стена высотой с десяток метров, реально ушло сорок лет. Скорее всего, эльфы тоже не врали. Безусловно, приукрашивали, но точно не врали, потому что ровная полоса леса не могла появиться сама собой. Но хуже того, не врал драколич.

Как человек, который не так давно сдал фортификацию на отлично, могу сказать две новости. Новость первая — стена возводилась как защитное укрепление, да только — новость вторая — защищались не мы, а от нас.

ГЛАВА 18. Невеста на тропе войны

Если с первым потенциальным кандидатом в покойники… — тьфу ты! — в мужья я проводила поиски брачного атрибута совместно, второму доверила это плевое дело (и он едва его не провалил), то уже на третьем я по — женски чутко понимала, что это дело надо брать в свои руки.

А уже после того, как нас встретил эльфийский патруль, сделала приписку «брать ВСЕ в свои руки».

После знакомства с Кейт Хьюстон, неопалимой, боевым магом и невестой (все в одном флаконе, смешать и не взбалтывать, а то рванет), эльфы рыдали.

Правда, мысленно. И исключительно из сочувствия к бедному некроманту, которому так сильно не свезло с невестой.

А ведь что? Я ничего! Я всего-то оттеснила тщедушного Эдварда, который все что-то там блеял да заикался про дядю, и взяла беседу в свои руки.

Опираясь на три кита коммуникации: слезы, угрозы и членовредительство, вежливо поздоровалась и не менее вежливо пообещала провести экстремальную пластику холеных физиомордий, если ушастые не отведут нас к начальнику гарнизона.

Мне, понятное дело, отказали.

Понятное дело, я восприняла отказ как команду к бою, выключила кулаки и включила… Диву.

Просто как воин воинов, я их прекрасно понимала — не положено! Приказом и уставом не положено. И хоть ты обумоляйся, патруль не дрогнет.

И только полоумные невесты, прорывающих оцепление на конях истерики и скандала, способны пройти к своей цели. Нежная мужская психика просто не способна устоять перед женской способностью выносить мозги.

— Если бы где-то в мире проходил конкурс на звание «Самая грандиозная истерика», то я унесла бы гран-при, — шепнула я Спайку, когда нас таки провели через лес к стене.

— Мечтай, девочка! — фыркнул тот. — Гран-при унесли мы с Тессой после знаменитого представления в полицейском участке.

— А вот так твоя Тесса умеет? — заломила я бровь и пошла в психологическую атаку.

Через десять минут я уже вовсю плакала и требовала в кабинете начальника второго гарнизона, принадлежащего людям. Через двадцать подслушивающие в коридоре бравые вояки с ужасом переглядывались и от души сочувствовали Северу Праймусу.

Через полчаса весть о Кейт Хьюстон, примчавшейся на поиски мужа, была передана по цепочке всем гарнизонам. И теперь весь мужской состав сочувствовал Командору.

— Что поделать? Любовь зла! — разводил руками у меня за спиной Влад, а Рычай с Эдвардом в ответ на все вопросы только дружно вздыхали.

Через сорок минут я отправила Влада на разведку, Эдвард был сослан на кухню, Рычай выставлен во двор, дабы озаботиться стойлами для клоргов. Спайку я искренне пожелала сдохнуть, на что он не менее искренне расхохотался.

— Возьми номерок и встань в очередь, детка. Мои похороны соберут уйму народа.

Махнув на него рукой и смирившись с противным цоканьем за спиной, я поймала весьма кстати подвернувшегося под руку адъютанта (к слову, он так не считал) и настояла на том, чтобы меня препроводили в супружескую опочивальню.

Комната Севера была наполнена стонами.

Но если вы вдруг подумали, что это ведьмы-блудницы предавались безумным оргиям с некромантом, то разочарую.

Это истошно стонала кровать.

Кровать, на которой прыгал лич.

— Хьюстон, смирись уже! Нет там браслета, как и самого некроманта. Не-е-ет! — давил на мозоль, сыпал соль на рану, короче, был самим собой Спайк.

Я в сотый раз оглядела перевернутую вверх дном комнату пропавшего Командора, отметила огромное количество черепов на погонный метр и взяла в руки коробку в истинно некромантском стиле.

Черную. В форме сердца.

Самую кроху пошловато, но дареному коню в зубы не смотрят. Тем паче, что предлагать сей скромный дар предполагалось не мне.

На внутренней части крышки блистала золотом приписка «Тессе, моей единственной», внутри таинственно затаился наполнитель из черного шелка.

Браслет, который, по всем канонам предложения руки и сердца, должен был лежать здесь, бессовестно холодил мое запястье.

Я откинула коробку на кровать, тяжело вздохнула и сдалась.

— Ладно. Кто такая Тесса?

Под особо жалобный стон пружин лич подпрыгнул на кровати, сделал изящный кувырок через голову, приземлился на пол и обрадовал:

— Та самая, кто оттаскает тебя за волосы, а потом шмальнет из арбалета, едва ей расскажут о случившемся. А ей расскажут… — сказал он с той особой горделивой интонацией «и это буду я». — Но ты не переживай!

Да уж, Хьюстон, не парься. Подумаешь, разбила пару, чье-то сердце, и лишилась свободы. Ну с кем не бывает?!

Правильный ответ: ни с кем.

— Идем, — позвал Спайк, уже открывая любопытной мордой дверь. — Душа требует экскурсии по этой жути. Заодно, может, чего узнаем.

«Или чего сожрем», — сжался от голода желудок.

«Или кого поколотим», — поддержала жажда деятельности.

«Или найдем что-то поприличнее из одежды», — вякнул новенький голосок.

Вот до чего общение с Эдвардом доводит.

Удивительное дело, но первым, на что набрела наша экскурсионная группа, оказался склад с оружием и доспехами. Чуйка подсказывала, что последнее, возможно, сняли с поверженного, а в нашем случае еще и дохлого противника, но в экстремальных условиях нельзя воротить нос от халявного бронника.

— Фу, что за хлам. Да по нему же инвентарная ведомость плачет, — скривился Спайк и уже через мгновение громыхал латами и сшибал все хвостом. — Привет, шлем. Ты такой малипусечный и милый. Давай дружить? Вай-вай-вай, какой внушительный наплечник… Ох, держите меня семеро, вот это кольчуга! Кейт, помоги мне натянуть эту штуку! Она идеально подойдет к цвету моих глаз. Что значит нет? Хочу! Хочу! Хочу!

Что я говорила?

Будьте бдительны, заморочки Эдварда заразны!

Пока драколич пытался втянуть брюхо и заползти в нечто шипасто-устрашающее (будто мало ему своих собственных), я пробежалась между рядов и подобрала для себя экипировку.

Кожаный доспех, укрепленные наручи — красный на правую руку, черный на левую, удобный пояс с метательными ножами. Подумала и пристегнула защитные щитки.

Отлично. Теперь подберем оружие, и можно выходить на поиски… Кто сказал неприятностей? Приключений!

Так. Тяжелый меч мне явно не пригодится, лук тоже, а вот легкий щит — самое то. Еще бы два клинка. Вон как те, к примеру. С алой обмоткой на ручке.

— Спайк, не знаешь, почему все лезвия затемнены? — полюбопытствовала у спутника, уже шагая по коридору.

— Для сохранения образа брутальных некромантов? — предположил ящер, когтем поправляя съехавший на глаза шлем. С похожим звуком кошка прыгает на оконное стекло и тормозит всеми двадцатью когтями.

— Металл зачерняют, чтобы не было бликов, — состроил из себя самого умного Влад, дожидающийся нас в конце коридора. — К тому же он замедляет мертвых, позволяя дождаться помощи ближайшего некроманта.

— И да, это стильно, — встрял Эдвард и сунул мне в лицо поднос снеди, за которым, собственно, и был отправлен. — Угощайся: бутерброды с икрой губошлепа, освежающий тоник на кишочках гюрзы и мои любимые энергетические батончики с кузнечиками. Мммм, просто пальчики оближешь.

Я оглядела подозрительный продуктовый набор и решительно отказалась. Заглянула в грустные глаза тщедушного некроманта, дрогнула и наврала, что от голода впадаю в состояние боевого неистовства. А оно мне ещё понадобится в битве с мертвыми.

Спайк уже готов был вякнуть что-то в духе «тогда, Бешеная, ты ни разу не жрала за свою жизнь», но я вовремя сделала предупредительный пинок. Дракон в доспехах поперхнулся ехидством и решил не рисковать.

— Ну, на хоть булочку.

С одержимостью заботливой бабули, откармливающей приехавшего на лето внука, Эдвард сунул мне в руку нечто теплое и завернутое в салфетку и побежал прятать поднос в опочивальне Севера.

Едва некромант скрылся, я осмотрела подачку.

Булочка выглядела подозрительно. Так, будто перед тем, как попасть ко мне в руки, над ней жестоко надругались, а потом решили замести все следы преступления.

Нет, разумом-то я понимала, что раз артефакты молчат, то в сдобе с вишней ничего опасного для здоровья быть не может, но природная подозрительность на пару с брезгливостью уже поднялись во весь рост и громко орали. Здравый смысл попытался успокоить их. Мол, девочки, зачем же сразу включать панику, мы не в кондитерской, а на войне, где каждый второй пирожок с сюрпризом. И потом, это первая сдоба за неделю пути, так что ешьте и не выпендривайтесь!

Но увещевания ни к чему хорошему не привели.

— Здесь выход на стену, — предупредил Влад, толкая плечом укрепленную металлом дверь. — Идешь или перекусываешь?

Я ещё раз взглянула на подозрительную булку и отдала горячую сдобу драколичу.

— Жри, кусай, не стесняйся, — напутствовала я, вслед за блондином выходя на стену и оглядывая творящуюся здесь вакханалию.

Ну-с, посмотрим, как тут дела обстоят.

А почему маги не по форме одеты? А где укрепление? Кто главный?

Зачем тратить ресурсы и жечь факелы, если достаточно расставить вот тут и тут двух неопалимых, которые будут поддерживать огонь по цепочке. И кто в наше время оставляет бойницы открытыми?

Боги войны, что они делают с трупами?! Они же восстанут. И почему обязательно дергать некромантов? Не проще прикрыть мертвеца здоровенной глыбой, чтоб не дергался?

Нет, ну я так не могу! Это же никуда не годится!

— Влад, идем. Поможем.

Короче, к концу ночи «жена Командора» стало ругательством и проклятием. В свое оправдание хочу сказать, что прежде, чем что-то предлагать, обращалась за консультацией к некроманту и драколичу. Первый подсказывал, насколько нововведение рационально, второй придумывал такую формулировку, что отказать мне было невозможно.

В смысле, конечно же, можно.

Я, как ни пыжься, но гражданская, без звания и статуса.

Но отказать нашей троице все равно что отказать самой госпоже Логике. И воины Севера это понимали. К счастью.

А в четвертом часу ночи мертвые пошли в атаку…

— Он такой бам! А я такой клац! И потом все вааааау и замеееедлилоооось! — восторженно пересказывал свои подвиги драколич.

Атаку мы успешно отбили.

Ну как отбили. Влад отбивал, а я прикрывала, потому что таки да. Таки боевые маги на стене как косички в лошадиной гриве. Служат только для украшения.

«Просто не мешайся, Кейт. И Спайка забери!» — попросил меня… да все меня об этом попросили! Причем синхронно обернулись и в один голос проорали.

И я, как послушная девочка, отошла и воспитанно не стала ввязываться в чужую войнушку. Я-то молча, а вот драколич — увы и ах!

— Вы не имеете права! Я мертвый половозрелый дракон в самом расцвете сил! Я требую место в первом ряду заварухи! — орал он в этой круговерти атак, покойников и гари.

Впрочем, недолго. До первого мертвого, упавшего неподалеку, и у лича появилась собственная игрушка.

С интересом трехлетнего натуралиста, наблюдающего за тем, как жук упал на спину и пытается перевернуться, Спайк изучал врага, а я стояла и грустила.

Ножом отковыряла кусок камня от стены. Сунула сувенир на память. Прикрыла спину Влада. Спасла от смертельного ранения эльфа-лучника. Короче, ровным счетом не принимала никакого участия. Как и просили.

— Походу у меня открылась супер скорость, — продолжал восторженный ящер. — Да, точно! Я мега быстрый. Одна лапа здесь, другая там.

Влад отвесил решительный пинок по драконьему заду.

— Эй! За что? — захлебнулся возмущением тот.

— Не открылась, — проговорил уставший некромант, прихрамывая на одну ногу.

Он-то просто прихрамывал, а я тащила на себе бледного Эдварда.

— Я больше туда не пойду… Нет, и не просите, — категорично шептал он.

— Не бери в голову, — утешала я. — Сегодня просто… эмм, неблагоприятный для козерогов день.

— Меня едва не убили! Этого в гороскопе не было!

Вспомнила, как загрустивший в ожидании нас тщедушный паренек на манер краба шествовал по стене. Как с улыбкой маньяка потирал руки, предвкушая, что Влад позволит наложить шину на пострадавшую конечность. И как этот самый Влад в ответ пообещал оторвать кое-кому грабли и замариновать их вместе с кишочками гюрзы.

— Ну и пожалуйста, не больно-то и хотелось помогать всяким засранцам, — Эдвард обиженно отвернулся.

Под грохот очередной атаки на его костлявое плечо опустилась истлевшая рука. Развернувшийся некромант узрел мертвеца, тыкающего в оторванную ногу (видать, полечить просил). Эдвард машинально упокоил нарисовавшегося больного, после чего несколько запоздало, но крайне отчаянно возопил и стек в обморок.

С рассветом атака поутихла, и уже знакомый по моему прошлому посещению бейн велел нам проваливать.

— И этих двоих прихватите, — ткнул он в Спайка и отключившегося Эда.

— Да, капитан Крос.

Но стоило мне притронуться к хлипкому и полуобморочному, как с него спала иллюзия, и передо мной остался сидеть самый настоящий эльф.

Увы, но просвечивающий и чахоточный вид никуда не ушел. К нему просто добавился характерный разрез глаз, удлиненные кончики ушей и присущий всем творческим людям огонек культурного безумия.

— Сюрприз? — поднял одну бровь Влад.

Если бы! Такое ощущение, что после заселения в башню некромантов удивление во мне благополучно скончалось, а сопровождающая меня четверка благополучно упокоила его останки.

И вот мы радостно цокаем, хромаем и тащим по коридору, а нам навстречу бежит и спотыкается Рычай.

— Ребята, я узнал, что случилось с Севером!

Блин, как некстати.

ГЛАВА 19. Даркины

Север — идиот!

Еще, конечно, на три процента герой, но в оставшиеся девяносто семь — полный идиот. Это я вам как его дражайшая супруга заявляю. Дрожащая от гнева, если кто не понял.

— Повтори, — кипя от гнева, попросила я. — Что-что он сделал?

Рычай почему-то попятился. Влад машинально потянулся к оружию, а Эдвард прекратил изображать рыбу-прилипалу и отступил к стене. И только Спайк оказался душкой.

— Ой, да что тут непонятного? Наш доморощенный герой, на минуточку, твой муж (ох, и не завидую вашей семейной жизни, Кейт), начитался сомнительной литературы (ее Кельвин подкинул, тут и к Решке за советом не ходи) и возомнил себя великим и ужасным некромантом. Даже не так… — Спайк хохотнул и страшным голосом изрек:

— Великим и Ужасным, мать его, Даркином.

Если коротко и без замечаний Спайка, то две недели назад мой муж и по совместительству слабоумный осел (была бы в нем хоть капелька сообразительности, то не стал бы баловаться взрослыми игрушками), решил воспользовался некронавигацией, о которой рассказывалось в найденной книге.

Фокус удался. Мертвые, аки бараны, подчинились воле Севера.

И нет бы всех разом упокоить, и дело с концом, но нет. Наш блохастый на всю белобрысую шевелюру пес решил увести мертвую отару подальше от стены и… пропал.

— Как говорится: хвала и слава павшему герою, ну все, идемте спать! — подытожил лич и сладко-сладко зевнул.

Какое там спать! Мне срочно захотелось перемолвиться парой слов с местным начальством. Начальство, привыкшее по утрам спать, не особо обрадовалось зарисовке «ты меня на рассвете разбудишь».

Еще сильнее не обрадовались они моему справедливому замечанию «когда Севера искать будем?» и уж совсем в штыки приняли предложение собрать отряд и выйти за стену на поиски.

Мол, чего тревожиться? Сам придет.

А кое-кто трагичным шепотом добавил: «это он от нее небось и «пропал».

Нормально, да?

— Да ты успокойся, Кейт, — посоветовал Спайк, уже в комнате Севера, куда мы вернулись после неудачных переговоров с начальством. Эдвард и Рычай направили свои стопы спать, а Влад побрел в лазарет.

— Ты пойми, Бешеная, некронавигация — штука серьезная и крайне энергозатратная, — наставлял говорящий дракон. — Ставлю сломанный коготь на то, что наш вояка просто отключился по дороге… Не-а, лучше на то, что этот неудачник потерял контроль над заклинанием и соединился сознанием с мертвой толпой. Это более правдоподобная версия случившегося.

— Спасибо, утешил, — криво улыбнулась я.

— Всегда пожалуйста.

Лич свернулся клубком на импровизированной подстилке из одеяла и подушек, которые у меня же и прихватизировал, шумно выдохнул и засопел, отходя в царство сна. Я же не находила себе покоя.

Еще раз перевернув комнату вверх дном, я таки нашла ту самую, которая «сомнительная литература». Фолиант в черной обложке с весело скалящимся черепом вместо названия и автора уже давно потерял приличный вид и корешок. Пожелтевшие листы оказались натыканы в хаосе броуновского движения и упорно отказывались давать внятную информацию.

Я с трудом осилила введение и первую главу, повествующую о различиях магии некромантии и даркинов, и единственное, что поняла — я ни хрена не понимаю ни в том, ни в другом.

Еще немного побродив по комнате в сомнениях, я пришла к единственному логическому выводу: надо спросить у знающего в этом вопросе человека, точнее, даркина, и плюхнулась в кровать Севера.

Скрипучая. И пахнет чужим мужчиной. И подушка — кирпич мягче. И одеяло колючее. И вообще, с таким перевозбуждением нервной системы я еще не скоро усну и…

Рез встретил меня улыбкой и объятьями, от которых все внутри запело и заставило очухаться коматозное либидо.

— Кейт, моя огненная птичка, ты вообще спишь? — жарко шепнул он, прежде чем завладеть моими губами, разумом и телом.

Голосую за то, чтобы внести в список «1000 и 1 изощренная пытка» жаркие поцелуи сексуальных красавчиков.

Это же не поцелуй! Это целое преступление против свободы воли. Самый сильный наркотик. Мощнейший афродизиак.

Боги войны, если он ещё вот так нежно укусит и оттянет мою нижнюю губу, я толкну Реза в кресло, сяду сверху и надругаюсь. Над приличиями и институтом брака. Потому что крайне сложно причислить позицию «наездница» к «хранить верность законному супругу».

Кстати, о нем…

— Рез, подожди, — простонала я, невероятным усилием воли разрывая поцелуй. — Дай мне минутку.

Он буркнул нечто одобрительное, переключаясь на исследование и поиск «горячих точек» возле ушка, на шее и ключицах. Тело поддержало инициативу и восторженно затрепетало. Руки сами собой потянулись к голой мужской груди и собственническим жестом поползли на шею. Пальцы зарылись в волосах удивительного оттенка. Ноги готовились капитулировать перед натиском ласк и стать ватными.

Да что ж такое! Не дают девице в разведчицу поиграть.

— Рез! Мне нужно с тобой поговорить. — Подумала и повысила голос. — Срочно!

— Поговорить?

Мужчина прекратил нежную пытку, быстрым движением руки откинул с моего лица темные пряди и глянул своими зелеными глазищами. И там столько было удивления и даже легкого намека на обиду, что даже чуток стыдно стало.

К счастью, я умела держать лицо.

— Звучит так, словно ты не привык к тому, что девушки разговаривают, — подколола его.

— В спальне у меня таких осечек не случалось.

— Обожаю быть первой, — улыбнулась и попыталась выскользнуть из объятий.

Рез с большой неохотой и красноречивым ворчанием отпустил. Он сложил на голой груди руки и облокотился на панорамное окно, за которым плясала ночная тьма. Тьма крайне наплевательски относилась к факту, что в реальном мире уже давно взошло солнце.

— Начнем с простого.

Я начала мерить комнату встревоженными шагами и топтать в длинном ворсе ковра тропинку от окна до кровати.

— Ты — даркин. Сам сказал, так что не отнекивайся. Ты — даркин, поэтому именно ты объяснишь мне, что это значит… и, пожалуйста, не надо так сексуально облизывать губы. Я не отреагирую.

— Думаешь? — хрипло выдохнул Рез и крайне провокационно посмотрел.

Клянусь, просто посмотрел, а я едва не бросилась седлать этого красавчика.

С трудом удержав маску упрямой ослицы, я тоже скрестила руки на груди и приготовилась внимать.

— Ладно, — сдался Рез, и в его руках появилось по черному кубку с вином. — Первоначально нас прибыло трое. Три великих народа, чьей целью было великое служение. Вечным поручили приглядывать за всем живым этого маленького мирка. Ртутям достались души. На даркинов возложили великую ответственность заботы о мертвых.

Он приблизился и передал мне кубок.

Вино сладко обожгло горло и упало в объятья пустого желудка.

Мозг отчаянно отказывался соображать при таком близком контакте и как-то чересчур подозрительно реагировал на хрипотцу в голосе собеседника. Либидо прорывалось к центру управления сознанием. Метаболизм настойчиво шептал, что мы и так дурные, поэтому от алкоголя лучше воздержаться. Жажда приключений активно выступала за то, что живем лишь раз, поэтому не стоит себе ни в чем отказывать.

— На протяжении многих веков мой народ провожал тела и души за грань, — говорил Рез, даже не подозревая о какофонии желаний внутри меня. — Мы разработали магическую доктрину, давая возможность магам самостоятельно заботиться о своих усопших товарищах.

— Ой, вот только не говори, что некромантия — это ваших рук дело, — сделала большие глаза и сама не заметила, как отхлебнула из кубка.

— Наших, — согласился Рез, — а ещё даркины основали первую магическую академию в Старограде.

— Минуточку! Староградскую Магическую Академию Всеискусств? — ахнула я, допивая.

— Ее самую, моя птичка.

Рез отобрал у меня пустой кубок — когда только успела все вылакать? — и мягко подтолкнул в сторону ванной комнаты.

— Со временем вечных стало меньше, — хрипло шептал соблазнительный даркин, чьи проворные пальцы уже скользили по ткани моего халата. — Они перестали влиять на ход истории живых. Даркины подозревали, что это неспроста, но остатки народа вечных не делились подробностями… Сделай шаг назад.

Я машинально подчинилась и почувствовала влажный холод плитки под босыми ступнями. Ах он, провокатор!

— Эй, — возмущенно глянула в потемневшую зелень чужих глаз, обводя руками душевую кабинку. — Я не планировала купаться.

— Тише, не отвлекайся. Сейчас будет самое интересное, — усмехнулся Рез, отрезая нас двоих от внешнего мира за темным стеклом раздвижных дверей и снимая с держателя душ.

Очень захотелось уточнить: интересное в плане истории давно минувших лет или происходящего в душе, но хозяин снов включил воду и окатил мои плечи водой.

— Через некоторое время человеческие маги стали охотиться и убивать даркинов… Повернись спинкой. Мой народ ушел на север материка, забрав все кланы вампиров, личей, и дал приказ мертвым воздвигнуть стену… Подержи душ, я достану пену. Мы не знали причин, побудивших к этому, пока юная принцесса Августа не пала жертвой обмана.

— Дай угадаю, в историю замешан мужчина.

Горячие ладони легли на мои плечи и, оставляя дорожки мыльных разводов, заскользили вперед. Обогнули грудь, мягко сжали, намылили живот, одумались, вернулись к груди и уже куда требовательнее сжали встревоженные соски.

— Не мужчина. Ртуть.

Я тихо застонала, выпустила душ и оперлась руками о влажную стенку.

Кто-нибудь! Срочно зовите полицию нравов! Вот прям немедленно, иначе конца этой истории я уже не услышу.

— Ртуть по имени Азра имел наглость проникнуть за стену, на наши территории, и соблазнить наивную принцессу. Он вскружил Августе голову, и та сбежала вместе с ним на большие земли человеческих магов, — продолжил тем временем рассказ и чувственную пытку даркин-искуситель.

Одна из ладоней Реза осталась волновать грудь, а вторая спустилась по животу вниз и принялась за страстное вторжение в святая святых. И вот странность — неопалимые не восприимчивы к высоким температурам. Однако сейчас все магические законы шли лесом, потому что под властными прикосновениями даркина я горела так жарко и сильно, что не могла контролировать собственные стоны.

— Азра предал Августу, и принцесса погибла, — где-то совсем далеко-далеко шептал Рез. — Об этом узнали ее братья и обрушились на материк. И также стало известно, что это ртути уничтожали вечных. Ртутям оказалось мало власти над душами, они хотели править всем. Вечные стали первым препятствием на пути к абсолютной власти, следующими были мы, даркины. Наши воины сломали стены и проложили кровавый путь до Старограда. Именно там, подобно трусливым крысам, прятались ртути. И мы с ними расквитались.

Пальцы Реза умело уводили мысли в сторону и подводили к томному чувству бесконечного оргазма.

Ах ты так, да?

Ладно. Я тоже умею играть в эту игру.

Ну, наверное, умею.

Но точно попробую!

— Даркины основали трех поверенных магов, дав им мощный артефакт, слуг и новое имя — Праймус. Ты знала, что Праймус переводится как «первый»?

Откинувшись назад, я обхватила одной рукой мускулистую шею стоящего сзади мужчины, а вторую сунула за спину и сжала крепкий аргумент в пользу моей невероятной привлекательности.

— Первый некромант-на-стене, первый некромант-в-башне, первый некромант-при-дворе? — невинно уточнила я, дразня коварного соблазнителя.

Чтоб жизнь медом не казалась. Да-да.

Даркин глухо застонал и уткнулся в мое плечо лбом.

— Коварная птичка, — глухо выдохнул он, разворачивая голову и находя мои губы своими.

— Коварный даркин, — не смолчала я.

На этом мы сошлись во мнениях и сконцентрировались на стонах и взаимном желании быть друг с другом. Ласкать друг друга. Слышать друг друга.

Это было неправильно.

И было идеально.

— Вижу, тебе нравится громить мою комнату, — заявил довольный Рез, заворачивая меня в самое мягкое на свете полотенце. Черное и пушистое.

Я в диком смущении кусала нижнюю губу и старалась не смотреть на черное пятно во всю стену душевой — свидетельство потери контроля и моего позора. Однако даркин считал его показателем своего успеха и на все мои печальные «извини, я не хотела», предлагал повторить для симметрии у другой стены.

— Мне кое-кого надо найти, — вспомнила я уже в постели, куда Рез отнес меня на руках.

Постель мягко пружинила новым матрасом, который ненавязчиво намекал, что он хороший и вообще молодец, и уже наслышан о судьбе сгоревшего товарища, поэтому большая просьба его не палить. Простыни поддерживали это предложение. Более пессимистичные подушки мысленно отписывали наволочкам все свое имущество.

Даркин лежал на боку, подперев голову рукой, и слушал мою сбивчивую взволнованную речь с таким искренним вниманием, словно мысленно конспектировал каждое слово, а в пятницу планировал сдать материал досрочно.

— Почему тебе так важно найти этого человека, Кейт? — поинтересовался он, когда мой поток иссяк.

— И рада бы не искать, но он мой муж!

Безобидная фраза произвела эффект взлетевшего на воздух склада с боеприпасами. Тьма за окном перестала притворяться ласковой кошечкой и взвыла с яростью надвигающегося торнадо. В комнате сгустились тени и атмосфера.

Даркин нахмурился.

— Мужа?

— А то ты не заметил такой мелочи, как брачный браслет, — фыркнула я, для наглядности потрясая запястьем с тем самым злополучным атрибутом союза двух половинок.

— Даркины не дарят браслетов, — глухо отозвался Рез, протянул руку, видимо, желая коснуться символа брата, дабы быть уверенным в его реальности, но одернул себя на полпути. — Мы обмениваемся силой и чертим на спинах татуировки.

Романтично, ничего не могу сказать, но сейчас не про это.

— Ладно тебе, не ревнуй. Скажу по секрету, меня Север не приводит в восторг и трепет. И вообще у него там есть девушка мечты, но я обязана его найти. Поможешь?

Весь грозный лик Реза стал одной громогласной иллюстрацией к выражению «скрепя сердце». Он поймал мою руку, с нескрываемой злостью дотронулся до браслета, после чего с рокочущим выдохом притянул к себе.

— Только потому, что это важно для тебя, — сообщил он после легкого поцелуя в висок и начал объяснять.

ГЛАВА 20. Страшная импровизация

— Спайк, вставай! — потрясла я лича за переднюю лапу. — Вставай, я знаю, как нам найти моего горе-супруга.

— Рад за тебя, — проворчал драколич, переворачиваясь. — Буди парней, завтракай, я скоро подойду. Возможно, к вечеру.

Я встала, махнула рукой на этот сонный комок и в самом приподнятом настроении побежала умываться.

Не хочет как хочет! Я его уговаривать не стану, а если повезет, так мы вообще уйдем без него.

Душевые, бани и умывалки располагались на нижних этажах казавшейся бесконечной стены, но Север устроился с комфортом и забрал в исключительное пользование небольшую ванну на львиных ножках, рукомойник и большое зеркало. Все это добро ждало своего звездного мгновенья за небольшой перегородкой и с восторгом встретило растрепанную, но крайне бодрую Кейт Хьюстон.

Напевая себе под нос и не переставая улыбаться, я плеснула в лицо воды, припомнила, как возбуждающе низко звучал голос Реза в кульминации. Увидела свое лыбящееся отражение в зеркале и спохватилась.

Испугавшись, бросилась в комнату и хлопнула дракона по спине.

— Спайк, просыпайся. Спайк, я не шучу, это очень важно.

— А? Что? Где? — вздрогнул тот. — На нас напали?

— Спайк, я, кажется, влюбилась.

Дракон поднял голову. Дракон осмотрел меня цепким взглядом. Дракон принюхался.

— Мать, ты чего, накатила эльфийской бормотухи с утра?

Нет, да как он мог подумать обо мне такое. Свинтус!

— Ты, между прочим, сам говорил, что мне надо открываться и начинать говорить о своих чувствах, — обиженно напомнила я

— Открываться, а не устраивать стриптиз души! — Драконий хвост с возмущением хлестнул воздух. — Ты видела, сколько сейчас времени? Даже не так. Ты вообще видела солнце над горизонтом, нет? Вот и я нет!

— Вообще-то рассвет был семь часов назад, — ткнула я в сторону окна.

— Ну так закрой шторы и не порть шутку! — огрызнулся ящер, пряча морду под подушкой.

Я села на пол, обхватила руками голову и застонала:

— Спайк, что мне делать?

— Имей совесть, Хьюстон! Я старый больной динозавр.

— Ты мертв!

— Вот именно. И я заслуживаю капельку вечного покоя, гарантированного смертью, поэтому будь добра, потрудись выйти и дать мне хотя бы полчасика.

Я встала, отряхнула черные штаны и с обиженным молчанием покинула комнату. В наступившей тишине послышался долгий облегченный выдох, сменившийся выразительной паузой. Потом мертвый дракон издал страдальческий стон, сменившийся ворчанием.

Бухтя и фыркая, он с трудом выбрался из-под одеяла и, громко цокая, побежал к двери.

— Бешеная, тормози! Кому сказал, тормози! Природная вредность запрещает мне упускать возможность поглумиться над твоими сердечными ранами. Стой, кому сказал! Стой, язвить буду!

* * *

— Спайк, не ерунди.

Драколич смерил меня взглядом «дорогуша, не учи ученого», поднял лапой черпак и замолотил им по двери.

— Эй, вы там! Да-да, вы! Не делайте вид, что вас там нет, я же слышу, как вы двое превращаете кислород в углекислый газ, а пищу в го… хм, я отвлекся. — Спайк прокашлялся, кивнул мне и заколотил черпаком с удвоенным энтузиазмом. — Я знаю закон и требую адвоката. Даешь равные права всем жителям Поляриса! И белым, и загорелым, и зеленым. И магам, и смердам, и личам. И живым, и мертвым. И даже идиотам, таким, как вы двое… И не смейте вставлять затычки в уши, когда я так отважно возмущаюсь!

Я не стала уточнять, что именно по вине этого самого равноправия живых и мертвых ящера заперли вместе со мной. Наоборот, показала два больших пальца и вернулась к стене, размахнулась и синхронно с драколичем нанесла сокрушительный удар молотом по старенькой кладке.

Как мы двое оказались запертыми в подсобке со всяким хламом?

Так все очень просто. Кое-кто из местных вояк забыл повесить на дверь командного центра табличку «все, что вы скажете, будет исковеркано чужим больным разумом и использовано против вас».

В ответ на мое предложение использовать заклинание поиска, которым под пытками (я сказала, под пытками!) поделился Рез, хмурые вояки дружно посмеялись и решили посадить чересчур деятельную «жену Командора» под замок.

Наивные.

Мне потребовалось десять минут на сборы (я-то уложилась в три, но вредный Спайк не захотел драпать без полной амуниции) и ещё тридцать секунд на взлом, после чего командование сообразило, что хлипкий шпингалет не удержит Кейт Хьюстон в четырех стенах. Меня поймали, когда поисковый отряд (вооруженный Влад, груженный Рычай, Эдвард в кардигане и драколич в кольчуге) уже привязывал веревку к зубцу стены.

Парней отправили на гауптвахту, а нас с личем вернули в комнату и приставили часового.

Жалко парня.

Я сняла его одной левой, лич для верности потоптался сверху, и мы вновь сбежали. Нас поймали. В этот раз зоркие эльфийские лучники приметили толстый драконий зад, соскользнувший с крыши караулки, и понеслась…

На третьей попытке руководство решило не рисковать и заперло меня в камере. Последнюю не использовали по назначению… Да никогда не использовали по назначению! А вот как место для свалки «ненужного, но может (крайне сомнительно, однако все же) еще пригодится» регулярно.

— Драконы не сдаются, — с решительным видом заявил этот самый, который не сдается, запертой двери, поправил сползающий шлем и нырнул в груду хлама.

Оттуда он выудил погнутый бытом черпак и здоровенный молот. Молот подал мне плохонькую, зато идейку для побега. Я присмотрелась к кладке над вентиляцией, методом простукивания определила слабое звено и отобрала у Спайка оружие.

Брямц.

БАМ!

— В последний раз взываю к вашей совести…

Брямц, — звякнул черпак.

БАМ! — практически одновременно с ним обрушился молот.

— …вы не имеете права держать нас, свободных существ, запертыми в четырех стенах!

Брямц.

БАМ!

Спайк тихо рыкнул и развернулся.

— Кейт, ты отстаешь аж на три десятых микросекунды, — возмутился он громким шепотом.

— Хочешь поменяться? — тоже шепотом.

— Что ты, Кейт. Я джентльмен и не позволю тебе брать на себя столь сложное и щекотливое дельце. Ты хоть знаешь, как тяжко качать права, когда тебя игнорируют? А сколько молодых и здоровых ушло в лучший мир, отстаивая свою правоту? Нет-нет, мы не может рисковать тобой. Ни в коем случае.

Этот оратор недоделанный помотал головой, изображая скорбь, нахмурился и как рявкнет:

— Бери молот, чего застыла?

— Да вот стою и охреневаю от твоей наглости, ящер.

— Охреневай в процессе, — велел тот и вновь превратился из гада обыкновенного в возмутителя спокойствия. — Права и свободы! Нет, вы только вслушайтесь в звучание этих понятий…

Через полчаса протестов и работы по расширению личного пространства (надо отметить, что вопли ящера прекрасно заглушали грохот от работы), мне удалось сбить вентиляционное окошко и расширить отверстие до весьма приличных размеров.

— Спайк, — позвала я, отряхивая руки. — Иди, я тебя подсажу.

Спайк деловито поправил свой миниатюрный шлем, подбежал, сунул ехидную морду в темноту. Темнота дохнула запахом крыс и угрозы.

— Совсем забыл сказать, — драколич сглотнул, — у меня клаустрофобия. И это… как его… боязнь пауков. А ещё вентиляций. Жуууткая боязнь!

— Не выдумывай, трусишка, — приказала я.

— Трусишка? — задохнулся Спайк. — Да ты хоть знаешь, какой я бесстрашный! Да я качели зимой лизал!

— Не сомневаюсь, — пробормотала я.

Подпихнула, подтолкнула, поднатужилась, да и затолкала упирающегося Спайка в дыру. Тот громко чихнул в знак протеста, но все же пополз вперед.

Подтянувшись на руках, я уже собиралась заползти следом, но тут, на нашу беду, в коридоре зазвучала канонада из шагов, голосов и властных приказов.

Я едва успела прикрыть дыру спинкой кровати, когда внутрь камеры шагнул невысокий воин в черной форме плохого (впрочем, как и все на стене) кроя. Лицом мужчина напоминал бульдога, повадками — тиранозавра. За спиной «весельчака» возвышалась худая стерва с таким характерно-злодейским выражением на лице, словно мысленно уже шила пальто из шкурок далматинцев.

— Кейт Хьюстон, я полистал твое личное дело из Староградской Академии Магических Всеискусств, — «пролаял» коротышка. — Если верить характеристикам и восторженным дифирамбам твоих наставников, ты — превосходный командный игрок.

— Спасибо, — чутка даже растерялась я.

— Это не похвала, — отрезал бульдожка.

А вот теперь все нормально. Картинка сошлась.

— Глава отделения боевой магии пытался поразить меня твоими успехами, — продолжил мужчина. — Сказал, что ты самая сильная неопалимая за три сотни лет. Но вот что я понял из этих записулек…

Дамочка за его спиной молниеносно выкинула руку с зажатой в ней папкой в качестве доказательств, мол, да, читал, все читал, от корки до корки!

— Кейт Хьюстон — это просто маленькая избалованная девчонка, — заключил бульдожка.

Ай, как больно. Сейчас зарыдаю и резко вырасту в большую неприхотливую мамзель.

— Великая несправедливость в том, что природа наградила тебя талантом и силой. Крайне своеобразной силой, — поджал губы вояка. — Влад утверждает, что ты слышала и общалась с призраком. А ещё на тебя не реагировали мертвые. Эдвард подтвердил, что в пути ежедневно добавлял стимулятор из трав, который действует исключительно на некромантов, и они прекрасно работали.

Минуточку! Эд меня травил?!

Хотя чему я, собственно, удивляюсь? Достаточно вспомнить жареную манную кашу, и все встанет на свои места.

— Каждый, кто повстречался… — продолжил воин, но был бестактно перебит диким грохотом отлетевшей в сторону спинки кровати.

— А Рычай специально водил нас кругами, чтобы выйти к деревне с родичами и потихоньку проверить тебя тамошними кристаллами для обнаружения некромантов! — крикнул Спайк, вываливаясь из дыры.

Бульдожка и стерва с интересом глянули на дыру, потом нашли в прицел хмурых взглядов молот, следом метнули красноречивые взгляды на ящера.

— Что? — попятился тот. — Я думал, это момент откровений! Что все плохие, и только я один зеленый и пушистый… Нет? Ну, ладно. Я тогда вот тут, в сторонке постою…

Я спрятала лицо в ладонях и постаралась не ржать.

Спайк, ну ты как всегда… неподражаем!

— Каждый, кто повстречался с тобой здесь, на стене, счел своим долгом предупредить меня о «пристукнутой женушке Командира». Поэтому я бросил все и пришел сюда, чтобы предложить тебе место в моей команде, Кейт.

Убрав руки от лица, я с удивлением воззрилась на собеседника.

Губы мужчины расплылись в широкой улыбке с легким налетом безумия. Стерва тоже демонстрировала эмаль. От вот таких улыбочек деткам снятся кошмары, а у взрослых самопроизвольно седеют волосы.

И точно сама природа решила предостеречь и добавить трагизма, за окном пророкотала гроза и обрушилась стеной ливня. Где-то вдалеке заворчал гром. Дождь забарабанил по откосам, точно крохотная мышка, бьющая чечетку.

«Нет! Нет! Нет! Нет!!!» — шептали капли.

— Что делать надо? — деловито осведомилась я.

ГЛАВА 21. Ловля на живца

Из вершины небольшого холма появился, можно даже сказать, вылез из горизонта, Барто.

Самый незначительный в плане роста воин отряда, Барто громко шуршал одеждой, громко мылся, громко ел, спал и даже думал!

Короче, казалось, был рожден, чтобы стать идеальной приманкой.

Но что-то не срослось.

Мы морозили свои пятые точки за небольшой грудой валунов вот уже второй час, но местные хищники почему-то игнорировали неприкаянно прогуливающуюся вырезку под именем Барто.

— Кейт, я не пойму, почему ты отвергаешь эту возможность, — басил доракхай.

Из тени Рычая, точно луна из-за планеты, выросла крохотная фигурка Эдварда.

— Да, Кейт, почему?

— Ой, парни, вот только не начинайте снова! — взмолилась я.

Некроманты-неразлучники весь прошлый день перед вылазкой ходили за мной хвостиком.

А все почему? Да потому, что Эдвард под шумок стащил ту самую книжонку, что валялась в комнате Командора. И ладно бы просто стащил.

Нет же. Он ее еще и прочитал!

Вот будто мало нам было Севера и сомнительной литературы…

— Автор книги утверждает, что некогда рождались двуединые маги, — пересказывал он, при этом так возбужденно жестикулируя, что задевал все вокруг. — Самыми сильными в классификации считалось сочетание — огонь и магия смерти…

— И это объясняет, почему при твоем рождении повитуха не заметила никаких отклонений, — басил Рычай. — Огонь, как более сильная магика, оживил твое тельце. Вот почему повитуха и не смекнула, что с тобой что-то не так.

На клятвенные заверения, что все со мной так, а если даже и не так, то копаться в этом я не желаю, парни отреагировали как аристократки, ненароком ступившие в итоговый продукт активной деятельности пищеварительного тракта, ну скажем, коровы. Если не целого стада.

— Кейт, — пробасил Рычай, — а давай мы накопаем черепов, и ты попробуешь их…

— Нет, — отрезала я.

— Но Кейт! — подключился к уговорам на эксперимент Эд. — Ты не можешь отрицать тот факт, что магия смерти откликается на тебя.

— Ну вот когда мертвецы начнут укладываться передо мной штабелями, тогда и поговорим, а пока мне достаточно этого…

И вот мне бы уже тогда догадаться, что есть черепные коробки, в которые усталые идеи приходят умирать, а есть некроманты. А как у некромантов работают извилины? Правильно, вслед за каждой идеей к ним приходит настойчивое желание копать чей-то труп для подтверждения.

Увы, но я слишком сильно хотела избавиться от раздражителей, поэтому вместо того, чтобы подумать, щелкнула пальцами и очень красноречиво запалила указательный палец. Указательный палец старшины. Тот меланхолично отдернул руку от самодельной карты и гаркнул:

— Хьюстон!

Рычай и Эдвард быстренько свалили с глаз долой разгневанного старшины, зато нарисовался Влад.

Подошел, собрался с мыслями, открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге захлопнул варежку и протянул гнутый ключ.

— И… что это? — нахмурилась я и тут же накидала варианты:

— Ключ от комнаты? Или банковской ячейки? А может, от ларчика с валентинками?

— Ларчик с валентинками? — облегченно засмеялся Влад и покачал головой. — Спайк плохо на тебя влияет.

«На меня плохо влияют некроманты», — очень хотелось сказать мне, но именно в этот момент Барто издал придушенный страхом вопль и рванул к нам.

Его верхние конечности описывали замысловатые восьмерки, нижние умудрялись на ходу выплясывать танец подвыпивших селян. Со стороны казалось, что Барто не спасался бегством от преследуемой его нечисти, а выполнял комплекс упражнений по физической подготовке.

— Помогите! — хрипло взвыл он, выразительно откашлялся и с куда большим апломбом заголосил:

— Братья, спасайте! Гонится за мной нечисть бездушная, что топчет снега первозданные, хочет погубить молодца, выжрать мозг и в потрохах поваляться!

— Переигрывает, пискля малолетний, — сплюнул старший.

Старший нам попался суровый. Такой суровый, что искоренил из лексикона все уменьшительно-ласкательные суффиксы, а сильнее всего невзлюбил почему-то суффикс «-ка».

И вот тот, кто считает, что это невозможно, просто не слышал «греча», «снежины» и «тарела» в его исполнении. Бульдог и его подружка уверили меня, что старшина не один год провел вне стены и знает местность Безумной пустоши как свои четыре пальца (большой отгрыз кто-то из мертвых).

Я и не сомневалась в компетентности невысокого воина в черной форме. Я сомневалась в собственном везении.

— Готовьсь, — скомандовал старшина. — Ща попрут.

Они поперли.

Вопреки законам природы (свет всегда путешествует быстрее звука), первым подкатило безумие. Та особая разновидность этого состояния, которое передается по воздуху и заражает даже землю.

Безумие нагнал вой. Тот особый стиль подвывания, от которого слабые духом замирают, сильные спотыкаются, а дураки оглядываются, чтобы хоть одним глазком глянуть «шо тама за тать надрывается».

И только потом чинно и спесиво на вершине холма появилась картинка — приветливо скалящаяся стая местного аналога гиен-переростков.

Рез предупредил, что динокрокутов поймать сложнее всего. И если нам это удастся (а нам удастся, тут без вариантов), то особь можно использовать как поисковую собаку.

Опустим мерзкий характер гиены, промолчим о крайне негативном отношении с людьми, не станем тратить слова на мощные челюсти падальщика. Сказано можно, значит, чуток побудет наша гиена послушной ищейкой. Осталось только поймать!

— Ты кому улюлюкаешь, падальщик! — рявкнул драколич и не иначе как в приступе безумия бросился вперед.

— Спайк, зараза, а ну стой! — крикнула я, и практически тотчас мое лицо встретилось с суровой почвой плоскогорья.

Сознание еще цеплялось за здесь и сейчас, потому что это самое пресловутое «здесь и сейчас» готовилось взорваться криками и воем местного аналога гиен-переростков. Адреналин настойчиво гнал кровь и удерживал фокус. Ему помогали жажда надрать кому-то шкуру и почему-то страх темноты. Но все напрасно.

С непреклонностью грома, преследующего молнию, чужая воля поймала сознание под именем «Кейт Хьюстон», как хозяйка желтого птенца, и сжала ладонь. Магия выдернула дух из тела, в непроглядной темноте прокатила на безумном экспрессе и выплюнула на конечной остановке.

Там меня властно поймали и прижали к груди, с бешено колотящимся сердцем. Объятья Реза вышли до того жесткими, что ребра завопили, а оба легких подавали коллективный протест. Но и на этом сюрпризы в поведении даркина не закончились.

Игнорируя громкое и четкое «Рез, ты вконец охренел?» похититель кинул меня на кровать и дернул полы халата. Да так яростно дернул, что шелк обиженно крякнул, а я возмущенно пискнула и попыталась прикрыться руками.

Не дал.

Игнорируя протесты и нежную попытку врезать коленом в живот, Рез поймал и отвел в стороны мои руки, в то время как его глаза шарили по голому телу. Даркин навис сверху — взгляд злой, волосы всклокочены и падают на лоб, за спиной сверкает любимая коса. Горячая ладонь провела по грудине, ощупала левый бок. Рез оседлал мои ноги и потряс головой, словно пытаясь избавиться от какого-то жуткого видения.

— Что. Случилось? — потребовала я ответа.

— Кто-то узнал, что у меня интрижка с неопалимой, — он говорил тихо и страшно. Так, что у меня вставали волосы на загривке и в бодрой панике вопил инстинкт самосохранения. — Только что в главный зал Черной ложи принесли твое тело. Твое мертвое, изуродованное тело.

Рез наконец встретился со мной взглядом. Зеленые глаза пылали яростью. Темнели от жажды мести. И прятали искру страха.

— Моя огненная птичка, — выдохнул он, лег сверху и поцеловал.

И я вам так скажу: детская дразнилка «жадина-говядина» — это вот про Реза.

Еще никогда простое, по сути, касание губ и языка не говорило мне столько. Он испугался. Испугался за меня так сильно, что теперь впитывал мой вкус, дыхание, стоны и даже воздух, и все никак не мог прийти в себя и остановиться.

— Кейт… — простонал даркин, сжимая так крепко, словно хотел объединить наши тела, потом стремительно поцеловал в переносицу, нос, щеку, и я открыла глаза.

— О! Ссспящая крысссавица очнулассссь, — как-то слишком уж по-змеиному прошипел нависший над моим лицом Спайк и сочувственно положил лапу на закованное в броню предплечье. — Хьюстон, у нас проблема!

Я даже не сомневалась.

И вот мы бежим вместо Барто. Я и драколич.

Согласна, так себе компания.

— Я говорил! Я подсказывал! Только не левую! Левая соломинка — зло! Я даже морду вот так наклонил и хитро подмигнул, — продолжал разоряться Спайк. — Подумать только! Я снизошел до плебейского подмигивания, и все ради чего? Ради непутевой курицы, которая все равно вытащила короткую соломинку!

— Я же… извинилась….

— Извинилась она! — запальчиво выкрикнул Спайк. — Но я-то ещё не остыл! Теперь беги и слушай, пока я выговорюсь… Подумать только! Нет, ну какова вероятность из десяти соломинок сразу вытащить короткую?

Как оказалось, моя отключка была лишь крохотной каплей в море неприятностей, которая свалилась на отряд.

Итак, давайте загибать пальцы.

Барто подвернул ногу.

Я вырубилась.

Рычай чересчур сильно дернул свой край сети и с лохматым корнем вырвал середку.

С головы Эдварда сдуло бандану, и вместо того, чтобы помогать другим, эта тощая жертва моды бегала и ловила фиолетовую тряпку.

Спайк вступил в дебаты с гиеной. Та предпочла вступить в схватку. И теперь на шкуре драколича красовалась свежая полоса, а сам он стонал от горя из-за сломанного когтя. На минуточку, второго.

Влад, вынужденный отбиваться от вожака стаи, чутка переусердствовал и смертельно ранил зверюгу.

Остальные гиены с подвываниями разбежались.

И я почему-то склонялась к мысли, что их испугал вид озлобленного старшины. Может, конечно, и загодя настроенное заклинание, что зажег один из четырех помощников, но мне больше нравился вариант с гневом старшего и его кустистыми бровями, исполняющие танец ярости.

Короче, отряд угодил в яму неприятностей глубиной с саму ночь.

А потом мы начали выбирать новую приманку взамен подвернувшего ногу Барто, и… Да, господа и дамы, мне вновь крупно свезло.

— Кейт! Уфф… Кейт, притормози! Притормози, мне надо в кустики, — заявил этот… этот… слов нет, кто!

Я не просто притормозила. Я споткнулась и встала как вкопанная.

— Ты издеваешься? — прошипела, наклоняясь к наглой морде.

Вот честно, еще немного, и я начну завидовать тем, кто не знаком с драколичем. К чести Спайка, хвостатому хватило совести вжать виноватую башку в туловище и добавить мольбы во взгляд.

— Хотелось бы, но зов природы нельзя спланировать, — жалобно выпалил он, сжимая задние лапы. — И если ты продолжишь так злобно на меня зыркать, то я опозорюсь прямо здесь и сейчас.

Я очень правдоподобно рыкнула и взмахнула рукой, проводя между собой и местным аналогом гиеноподобных стену огня. Драколич рванул к ближайшему камушку, спрятался за ним и огласил Безумную пустошь радостным стоном:

— О даа… Кайфушечки!

С трудом подавила желание взорвать каменюку и обломать гаду все «кайфушечки». Неужели так трудно было сходить в кустики в лагере?

— Хьюстон, — позвал ящер, — у нас проблема!

Да что опять?! Лопуха поблизости не нашлось?

Сжав левую руку в кулак и лелея мечту спалить эту зубастую зверюгу, дабы больше не подвергать нервную систему стрессам, я повернулась.

Спайк в волнении переминался с лапы на лапу. За ним пытались мимикрировать под камень два некроманта — высоченный полуорк и тощий эльф в убийственно-фиолетовой бандане. Оба негодяя сжимали в руках мешки.

Вот и за что мне это?

— Я вас убью, — выдохнула я.

Все трое синхронно вздрогнули.

— Спокойно, парни, — вклинился Спайк. — Если она кого-то пристукнет или спалит, то уже после того, как мы доберемся до своих. Я ведь прав, Кейт?

Я непринужденно улыбнулась. С такой же непринужденностью удавка стягивается на шее смертника.

Некроманты попятились, но в одном Спайк был прав — выяснять отношения и копать могилы под пепел, когда твои пятки кусает стая хищников, — это не самая здравая затея.

— Вперед! — командным голосом рявкнула я, кивком указывая направление.

К счастью, некромантам и дохлому, но подозрительно языкастому дракону личные приглашения на кремовой бумаге не потребовались.

Зеленый гигант выбился вперед. Мешок на его поясе весело подпрыгивал, подгоняя нас мелодичным перестуком выкопанных костей. Вторым, высоко подкидывая коленки, трусил подвывающий от ужаса Эдвард. Он спотыкался, ругался, но целеустремленно оставался на ногах, худых и малость кривоватых для «идеальных эльфов».

Я трусила в хвосте, терзаемая голодными взглядами гиен и вопросом: с какого перепуга Спайк бежит рядом, а не в голове этого состава идиотов и счастливчиков?

Он ведь мой языкастый компас, который так отважно вызвался вывести меня прямиком к отряду. Путеводная звезда до лагеря. Поводырь для слепого…

— Спайк… мы что? Мы заблудились?!

— Не мели чепуху! Мы не заблудились! — возмущенно дернул башкой ящер и посмотрел в сторону практически идентичных холмов и камней. — Я просто потерял ориентир.

Ну да, теперь я спокойна, как покойник в гробу.

Правда, аж от сердца отлегло.

Подумаешь, у нас двое некромантов-неучей и гиены на хвосте! Справимся. Сейчас, только драколич вспомни, т откуда мы прибежали, а так…

Эдвард споткнулся и таки рухнул в объятья неприветливой почвы Безумной пустоши. Рухнул со свойственной только ему грацией носорога. Активными взмахами рук. Истеричным воплем.

Окончание последнего потонуло в гоготе возрадовавшихся удаче хищников.

— Рычай, камни! — скомандовала я. — Спайк, придержи их.

— Многоуважаемая публика, любите и не жрите! — заголосил Спайк, где-то за спиной. — И раз… раз… раз-двау-три! Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Ру-ту-ту! Ру-ту-ту!

Я быстро и без оглядки кинулась к каменной груде, где уже засели некроманты. Запрыгнула на первый камень, выбрала место и перепрыгнула на следующий валун, зацепилась за выступ сверху, подтянулась. Еще немного кряхтения и пыхтения, и я перевалилась через край.

— Спасибо, что подали руку, — с укором повернулась к двум некромантам и нахмурилась.

С видом обескураженной овцы эльф сидел на корточках у самого края. Рядом в позе «замысловатые четвереньки» замер верзила. Взгляды обоих некромантов были направлены строго вниз. Туда, где в эту секунду совершал свой отвлекательный маневр Спайк.

— Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Ру-ту-ту! Ру-ту-ту! — неслось над долиной.

Не выдержав, я обогнула Рычая сбоку и тоже посмотрела вниз.

Мда…

Драколич почему-то всерьез воспринял свою же идею танцевального батла, и сейчас офигевшая от происходящего стая подвергалась психической атаке.

Спайк танцевал.

И не абы что, а новомодный и, прямо скажем, бесстыдный танец, быстро прижившийся в столице.

Да, друзья, это был староградский попотряс в исполнении драколича.

Раскрыв пасти и вывалив языки, гиены с полным отсутствием понимания сути происходящего следили за жертвой, трясущейся в танцевальной агонии.

Эдвард неожиданно вскочил, сорвал с головы бандану ужасной расцветки и, пританцовывая на месте, стал размахивать ею над головой. Рычай включился в общее безумие и начал отбивать ритм своими огромными ладонями.

— Тверк! Тверк! Тверк! — не забывали скандировать эти идиоты.

Я поскорее закрыли лицо руками, чтобы не видеть этот коллективный позор.

Боги войны, если безумие заразно, даруйте мне иммунитет.

— Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Кейт-тебя-сейчас-прибью!

Спохватившись, я судорожно похлопала себя по карманам куртки.

Где там этот дурацкий подарок?

Как подсказывал инстинкт самосохранения — в ситуации коллективного помешательства и ниар-сет некроманта сойдет за компас. Подарок (да-да, тот самый, что Влад презентовал) пропитался поганым характером своего хозяина. Едва я сунула руку в карман и нащупала пальцами ключик, тот нырнул в крохотную прореху и завалился в подкладку.

— Ру-ту-ру-ту-ту-ту-ту! Кейт!!!

Поминая ырку, я резанула внутренний слой ткани ножом и вытащила крохотный ключик на обычной бечевке. Одновременно с этим единственная здравомыслящая гиена взобралась наверх (не иначе как чудом), весьма удачно подкралась со спины и бросилась на добычу.

Повалив меня лицом вниз, хищник сжал челюсти и принялся с остервенением рвать воротник куртки. Я мощно двинула гадине локтем в пузо, вывернулась из-под тяжелого тела и вскочила, чтобы иметь преимущество атаки.

— Кейт!!!

Полузадушенный вопль Спайка и ржач гиен стали доказательством того, что попотряс больше не работает.

Я сконцентрировалась на огненной сути, зажигая на ладонях два ярких сгустка пламени. Рычай мужественно выругался. Эдвард взял испуганное ми второй октавы. И мы приготовились встретить конец.

ГЛАВА 22. Вешка

Если бы кто-то писал истории наших жизней, то мог бы ограничиться одним предложением на каждого. Что-то типа: «Кейт Хьюстон всегда куда-то бежала и сражалась. Рычай, громила с добрым сердцем, был принцем, который учился быть обычным. Эдвард запомнился многим своими модными взбрыками».

Про дохлого питомца главы отделения некромантии написали бы что-то в духе: «Спайк был тем, кто всегда ехидничал, и даже смерть не отучила его хамить от страха».

С диким воем и хохотом конченых психов стая бросилась на драколича. И угадайте, что сделал драколич?

— Фу, дамочка, у вас разит из пасти. Хотя бы чесноком заедали этот смрад.

Напавшая гиена поперхнулась от возмущения собственным языком. Удар задней лапой, взмах хвостом, разворот и нокаут гиены.

— Кто следующий в очереди за автографами? Не стесняемся, подходим по одному! Эй ты! Да-да, ты, причина ранней седины и скорого облысения мирных граждан, смелее…

Увертка, прыжок через двух противников, грозное клацанье челюстей.

— Мадам, позвольте бестактный вопрос, — Спайк уже переключился на другого противника, — вам блохи не досаждают?

«Мадам» грозно рыкнула, демонстрируя, что ей досажает только он.

— И вот не надо снисходительно щерить на меня резцы, я, между прочим, породистый дракон с серьезными намерениями вскружить вам голову и чисто по-мужски слинять под шумок чувств… Эй! Какая зараза укусила звезду за хвост?!

Пока Спайк прорывал оцепление, Рычай и Эдвард играли в парную пантомиму. В данный момент они пытались показать задание на пять очков «сконфуженные сурикаты». Надо отдать должное актерскому таланту и адреналину в крови — получалось крайне правдоподобно.

— Бегите! Я прикрою! — решила я за потерявшихся в схватке некромантов.

Нападающие гиены были со мной в корне не согласны, логика и здравый смысл тоже не поддержали, но… когда я интересовалась такими мелочами?

Сорвавшийся с моих пальцев огонь лизнул голые камни и бросился на карабкающихся по камням гиен. Зверюги с визгами посыпались на землю, аки спелые яблочки с веток.

— Вперед! — приказала и даже указала, куда драпать.

И вот адекватные уже давно отважно тикали бы по остывающему после атаки камню, но то адекватные, к коим крайне тяжко причислить некромантов.

С видом паршивого фокусника на детской площадке доракхай извлек из мешка здоровенную кость.

Уж и не знаю, из какого пласта земли они вырыли эту часть опорно-двигательного аппарата. В моем представлении нечто столько большое могло принадлежать только крайне далеким предкам нынешних слонов.

Эдвард засвистел и крикнул:

— Эй, гиены, посмотрите сюда!

Четвероногие все как один застыли и подняли морды, концентрируя внимание на косточке в руках орка. После драколич всячески отнекивался, мол, он даже ухом не повел, подумаешь, кость, он их столько за жизнь перевидал. Но я-то знала, что стадное чувство обуяло и его.

Из глубин ДНК каждого зверя всплыл древнейший рефлекс. Этот рефлекс был также могуществен, как открывающийся во время прокраски ресниц рот, как отдергивающаяся от горячего рука и как желание покупать при виде слова «распродажа».

— Взять! — скомандовал Рычай и кинул палку. В смысле кость.

Рефлекс приказывал бежать за брошенной двуногим хренькой, чувство пофигизма всячески восставало против. В результате борьбы двух противоположностей победила лень, к которой под шумок присоединился здравый смысл.

С веселым свистом кость воспарила к небесам, пронеслась под облаками и по широкой дуге умчалась первооткрывать новую для себя землю. Гиены проводили ее взглядом и с нескрываемым скепсисом уставились на доракхая и эльфа. Парни продолжали упражняться в пантомиме и теперь показывали карточку «разочарованные идиоты».

Аж жалко стало.

— Вау, парни, — похвалила я. — Круто придумали, но давайте придерживаться моего плана. Спайк, ты там где?

— Да тут я, тут! — пропыхтел драколич, переваливаясь через край гряды и вытягиваясь внушительно-белоснежным пузом кверху.

Ладушки. Раз все здесь, то можно возвращаться к первоочередным делам.

Припугнув гиен ещё одной волной огня, я сжала ладонь и сконцентрировалась на ниар-сет Влада. Зажатый в кулаке ключик обжег холодом и дал четкое ощущение направления. Невидимая стрелка компаса показывала… назад! Ровнехонько туда, откуда я и примчалась.

Спайк, зар-р-раза мертвая!

Зато как громко он кричал «я все знаю», «у меня врожденный дар и пятерка за ориентирование на незнакомой местности», «да я чо хошь найду».

Ага, нашел он, как же. Нашел словарный запас и вагон завышенного самомнения.

— Народ, нам ту…

Я не успела закончить фразу. Не успела сгруппироваться. Не успела осмыслить тот факт, что камень под ногами с загадочным чпоканьем растворился. Зато успела обдумать мысль «может, нас кто-то проклял?», прежде чем тело ухнуло в темноту.

— Кейт!!! — вспорол тишину трагический вопль, и в прямоугольном проеме виднеющегося неба появились две встревоженные макушки.

— Ты жива? — уточнил эльф.

— Если нет, то мы тебя враз поднимем! — убедил пожить еще немного доракхай.

Превозмогая боль в ушибленных местах и подозрительный хруст позвоночника, я подняла руку и неубедительно помахала.

— Все в порядке, — крикнула я.

Это «все в порядке» длилось ровно минуты три.

Именно столько потребовалось некромантам, чтобы привязать веревку и под аккомпанемент голодного воя спуститься-спрыгнуть вниз. Первым шел орк. Спайк настоял на индивидуальной транспортировке, поэтому во время спуска находился на плечах Рычая. Эльф замыкал группу.

Веревка, которую терзали оставшиеся без обеда гиены, жалобно гудела от напряжения и, кажется, жалела, что связалась с некромантами, а потом так и вовсе ее терпение лопнуло, и вся честная компания свалилась на пол глубокой пещеры.

Опровергая все законы физики, тщедушный эльф, который спускался последним и имел меньшую массу, первым поприветствовал дно пещеры. Его придавил горообразный приятель, а Спайк стал вишенкой на этой пирамидке абсурда.

Вишенка соскочила на пол и направилась ко мне.

— Чего лежим? Кому позируем?

Я с кряхтением села и угрюмо глянула на драколича.

— Спайк, давно хотела сказать, что ты похож на океан.

Дракон гордо выпятил грудь.

— В смысле такой же глубокий и непостижимый?

— В смысле от тебя тошнит.

— Предупреждаю, Кейт, ты не так харизматична, как я, чтобы хамить без последствий! — заявил этот гад чешуйчатый и отправился на поиски, кого бы ещё уколоть своим остроумием.

С трудом встав, я помогла парням повторить свой подвиг, шуганула сгустком пламени чересчур голодных гиен, что уже приноравливались прыгать в проем над нашими головами. Огляделась.

Там, наверху, это больше походило на кучу камней и скальной породы, вырвавшейся из-под оков земли. Внизу же стали заметны признаки кладки, лобзика и строительных матов.

Пятиметровое помещение получилось мрачным. Обычной пещере пришлось бы сильно попотеть, достигая такого совершенства в запугивании психики.

Создавалось впечатление, что архитектора сего местечка нарочно вызвали на ковер и в приказном порядке попросили: «Голубчик, а создайте нам жуть из камня. На потолке вырежьте страшные морды невиданных зверей. Не забудьтесь о сквозняках с лирическим подвываниями. Да, и пусть эхо в пещере грохает как шаги великана. Ну и в целом, пусть всем и каждому захочется обмочить штаны».

— Кейт, посвети, будь хорошей девочкой. Я на разведку, — внезапно вызвался Спайк, принюхиваясь к темноте вокруг.

Ящер прошел два-три метра и был жестоко сцапан клешнями любопытства.

— Шо за каракули? — возмутился он, тормозя у стены, что призывно манила непонятными письменами. — Так, парни, подь сюды! В кружок встали. Имитируем мозговой штурм. Ваши варианты? Что сие может быть?

— Рисунок пилы? — предложил Эдвард.

— Кардиограмма? — накинул свой вариант Рычай.

— Больше похоже на чей-то нервный срыв, — буркнула я, заглядывая через плечо Эда.

Начинающие дешифровщики дружно обернулись и не менее дружно смерили взглядом. Взгляд убеждал стоять и не мешать умным людям строить великие предположения. А лучше так вообще погулять в сторонке.

— Ладно, пойду вдоль стены и осмотрюсь.

Спайк и некроманты согласно кивнули и отвернулись, вычеркивая меня из списка интересных событий.

— Хм… Вот этот символ я встречал ранее. Означает что-то вроде столб… Нет, вешка! Точно… — бубнил Эдвард, пока я удалялась для переоценки смыслов жизни, инвентаризации ценностей и поиска новых неприятностей.

— Вешка? Уверен? Больше похоже на то, что какого-то великого художника изгнали из племени, — фыркнул Спайк.

Эльф с благоговейным трепетом дотронулся до знаков на стене и с легкой обидой свекрови, что провела пальцем по верхней полке в доме снохи и выяснила, что там царит идеальный порядок и скрипучая чистота, продолжил:

— Шутки шутками, но эта стена выглядит как чье-то мертвое искусство.

— А вот и труп, — добила я.

Ребята синхронно развернулись, проследили за моим указательным пальцем и сделали шаг в сторону проема, видневшегося над головами.

Не то чтобы высокая темная фигура в балахоне, да ещё с косой за плечом могла кого-то смутить. О нет, смутить она никого не смутила. Просто напугала до усрачки.

Наступившую тишину пробил хлопок эльфа.

— Ну точно! Это же очевидно! — просиял парнишка.

Очевидным было желание выбираться отсюда поскорее, но вместо этого мы одарили эльфа своим внимание, мол, не тяни кота за причиндалы, рассказывай.

Тот важно откашлялся (не кот, само собой) и пустился в словесный пляс с пояснениями в виде тычков пальцами в наскальную живопись высококультурных вандалов и почтительных кивков на странную фигуру.

Спешу сообщить, что моя антипатия к сомнительной книжонке (ну точно Кельвин подсунул) растет с каждым разом все больше и больше.

Вот сейчас, к примеру, внезапно выяснилось, что после второго прорыва за стену Владыка даркинов увел всех мертвых с земель континента сюда, в Безумную пустошь, дал приказ восстанавливать стену, а приказ не шляться по остальной территории оставить забыл.

Стройка-то в итоге закончилась, чего нельзя сказать о жизни после смерти. Вот и начали покойники по городам слоняться да пороги домов обивать. Тут в окошко заглянут, там кошку сожрут. Милые ребята!

Хороший начальник организовал бы братскую могилу, упокоил восставшую братию, потом облил бы все это дело бензинчиком да поджег к ыркиной бабушке, но логика даркинов, как и в случае с некромантами, работала с подвывертом.

Почуяв закат жизни и карьеры в качестве повелителя, Владыка велел поставить вешки и один большущий курган, отделив территорию до стены. Едва дело было сделано, пожилой даркин удалился в свой последний путь, и вот теперь, спустя бездну времени, совместно с темнотой кургана пугает нашу нервную систему.

— Это замкнутый магический барьер, работающий на последней воле усопшего даркина. Уникальная система. Да я в жизни ни о чем подобном не слыхивал! — восторгался ушастый рассказчик.

— Если это могильный курган, то где-то поблизости должны быть сокровища?

— Что? — Боги войны, скажите, что я ослышалась. — Спайк, нет, ты не можешь!

Но лич уже бодро поцокал лапами на поиски.

— Только одного понять не могу… — продолжал пребывать в тисках раздумий эльф. — Зачем так странно одеваться?

Кто о чем, а Эдвард о нарядах.

— А это, мой дорогой ценитель мохера и вискозы, парадно-выходной прикид всех даркинов правящего рода, — крикнул Спайк из противоположного угла кургана. — Или думал, что образ Смерти появился сам собой?

Зараза мертвая, чем он уже там так громко гремит и хлопает?

Ну держись, язва чешуйчатая, сейчас я до тебя дойду и потренирую на чьей-то лебединой шейке удушающий прием.

— Любопытно… это статуя или мумия? — раздалось невнятное бормотание Рычая, приблизившегося к даркину.

— Не трогай!!! — в единстве чувств завопили мы.

Но доракхай уже протянул любопытную ручонку бледно-зеленого цвета к покойничку.

— АЙ-ЙА! — взревел детина, рухнул на пол и забился в агонии.

Его пятки колотили по пыльному полу, руки силились расстегнуть ворот, сдавивший ворот. Рот кривился, глаза вылезали из орбит, а горло сипело и булькало.

Страшное зрелище. Страшное и бесталанное.

— Очень смешно, Рычай, — заявила я, складывая руки на груди.

— А главное, тааак правдоподобно, — присоединился Спайк… поправляя золотую тиару на шее!

И только побелевший Эдвард схватился за сердце.

— Кажется, у меня инфаркт!

Рычай бросил валять дурака по пыльному полу и раскатисто засмеялся. Стремительно поднялся на ноги, отряхнул штанину и не успел выпрямиться, как всем нам стало не до смеха и приколов.

Ключ, подаренный Владом, обжег ледяным холодом даже через карман штанов, куда я его сунула после приземления на дно кургана, и жадно, глоток за глотком, потянул из меня огненную стихию.

Десяток светлячков, что я сделала до этого, зашипели разгневанными кошками и пропали. Своды пещеры издали тоскливый стон. Спертый воздух проснулся от взрывной волны. Темнота в ужасе подхватила нижние юбки и рванула от надвигающейся вспышки.

Не в силах сопротивляться заклинанию, ноги подкосились и отправили вялое тело отдохнуть на полу. Рычай послал в неизвестность ярко-зеленый зигзаг, с претензией на молнию. Эдвард издал боевой вопль хомячков, сделал два геройских прыжка, кривой кувырок через голову, ушиб коленки и, трагически взвыв, прижался к стене.

Мимо проскакала перекошенная морда Спайка.

Да что, блин, происходит?!

Кажется, сказала это вслух, потому что лич вернулся и боднул меня в плечо.

— Ох, Кейт, у меня нет ни времени, ни карандашей для класса коррекции, чтобы объяснять тебе очевидные вещи. Поэтому вставай, пожалуйста, поднимайся!

На моей памяти это был первый раз, когда Спайк был так перепуган, что употребил слово «пожалуйста».

— Вряд ли у Кейт получится даже сесть. Портал высосал ее до донышка.

Спайк глухо зарычал и воинственно поднял гребень, глядя куда-то за моей поверженной тушкой, а я нашла в себе силы, чтобы развернулись на голос.

— Решка? — ахнула. — Ты-то что тут делаешь?

Лицо соседки озарила хорошо знакомая улыбка дружелюбного маньяка.

— О, моя дорогая Кейт, — проговорила девушка, сжимая кольцо фонаря. — Видишь ли, прикол сложных имен в том, что можно выбрать любое подходящее… — Она сделала паузу. — И быть кем угодно.

ГЛАВА 23. Герои и мерзавцы

Я открыла в изумлении рот и отдалась на волю шока.

В голове роились и толкались локтями мысли. Первой к старту осознания добежала: «Решка? Вы серьезно… Решка?!», вторым пришло желание быть вечно правым «А я знал, я с самого начала догадывался!». Опережая «эта гадина использовала меня как накопитель, чтобы открыть портал» и «о боги-боги-боги, как же хреново!», замыкало тройку лидеров извечно-скорбное «твою ж мать…»

Из тьмы за спиной Решки выступили две мрачные фигуры. Соседка распрямилась во весь свой незначительный рост, ткнула в некромантов и велела:

— Свяжите этих идиотов.

Вышеупомянутые идиоты повели себя как примерные герои. То есть как два придурка, которым природа недодала мозгов, но щедро отсыпала храбрости.

Вооруженный отвагой Рычай кинулся на противников с кулаками. Более осмотрительный и тщедушный Эд что-то зашептал себе под нос, выплетая пальцами рисунок заклинания. Сорвавшийся с его тонких пальчиков свет пронесся через всю пещеру и угодил в ближайшего противника. Мужчина машинально выставил руку, щиток на его предплечье вспыхнул, впитывая заклятье.

Доракхай налетел на второго, замахнулся, рассчитывая одним мощным ударом по кумполу загнать неприятеля в землю по самую шею, но чужак в капюшоне сделал плавное движение в сторону и призвал затаившиеся по углам тени.

Я только на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, то все было кончено. Рычай, точно морская звезда, распластался на потолке кургана. Его руки, ноги и торс оплетали широкие жгуты подрагивающего мрака. Эдвард раскачивался рядом, изображая не то летучую мышь, завернутую в теневые крылья, не то куколку бабочки под листом чертополоха. При этом сам эльф жалобно таращил глаза и походил на последнего щенка, оставшегося в магазине.

— Ах ты, рожа-протокольная, — ревел драколич из противоположного конца пещеры. — Я тебе сейчас этот намордник знаешь куда суну! Да я таких, как ты, одной левой. Да у меня золотой зуб и синяя чешуя по укокошиванию врагов… — И уже совсем иным голосом. — Кейт!!!

Ну вот, опять Кейт…

— Вау, подруга, — просипела я, вопреки прогнозам видящей приподнимаясь на локтях. — Не знала, что у тебя такие крутые приятели.

Решка улыбнулась и махнула рукой, мол, хорош делать комплименты.

— Ой, а что ты вообще про меня знала-то? Мы же никогда и не были настоящими подругами. Только соседки. У тебя своя жизнь, у меня своя. Никаких пижамных вечеринок с разговорами по душам. Ты же вечно усталая, побитая и сосредоточенная на своем. С таким же успехом можно общаться с цветами.

— К слову, — с трудом садясь, выдавила я, — как там Иннокентий поживает? Надеюсь, ты его поливала и позволяла кусать себя за пятки? Или бедолага уже давно на кладбище домашних существ?

— Жив-здоров этот кусачий побег, что ему сделается? Я ж не какая-то там живодерка, — судя по тону, Решка слегка обиделась.

— В свете последний событий я теперь и не знаю, чего от тебя ждать, — постаралась я быть честной. — Кстати, познакомишь с друзьями?

— Ай, точно, глупая я, где же мои манеры?

Продолжая излучать убойную дозу позитива, аки радиоактивный булыжник, Решка звонко хлопнула себя по лбу и показала на стоящего рядом мужчину.

— Позволь представить моего дорогого друга и наставника — Грязные Руки Морти, главарь банды Немытые Подковы.

Этот самый «друг и наставник», в чем я отчего-то очень-очень сомневалась, приветливо поднял верхнюю губу, оскалив зубы.

Он был среднего роста, подтянут, плечист, а еще щеголял в красном жилете с золотой строчкой. И вот обычно я не сужу о человеке по внешности, но обладатель такого бледного орлиного профиля просто по умолчанию обязан питать любовь к иглам под ногтями, красным комнатам боли, кнутам и связанным девушкам в подвалах.

И кстати, почему Грязные Руки? Я бы переиначила мерзавца в Красный Жилет Морти. Вон с каким восторгом он то и дело касается шелка.

— Немытые Подковы? — крикнул зависший под потолком Эдвард. — Это те, что на восьмой улице тусят?

— Не, дружище, ты что-то путаешь, — забасил Рычай. — На восьмой улице нынче околачиваются Стальные крысы.

— А что стало с Грязными? — удивилась я, запрокидывая голову.

— Королевская стража загребла, — тоном специалиста проинформировал доракхай.

— Ой, как жалко, — вздохнула я, неуверенно садясь и опираясь на руку. — У нас с Грязными была дружеская стрелка на конец месяца забита.

— Забейтесь с Бешеными марципанами, — предложил Рычай.

— Лучше с Кровавыми девами, — внес предложение Эдвард и завистливо вздохнул. — У них прически стильные…

— ЗАТКНИТЕСЬ!!! — сердитым медведем взревел Морти и выпятил грудь. — Я не принадлежу ни к одной из банд Старограда. Я — король черного рынка Атланта!

В курган на секунду вернулась многолетняя тишина, а потом Рычай тихонько хрюкнул, спохватился и закусил губу. Эдвард затрясся, пытаясь подавить рвущееся наружу веселье, но тщедушное тело не выдержало мощного напора.

— Хи! — прыснул эльф.

— Ха! — вырвалось у Рычая.

— Хи-хи! — набирала обороты истерика.

— А-ха-ха-ха!

Эльф мелодично хохотал, Рычай ржал аки хор коней-тяжеловозов, исполняющих а капелла «Ой, ты поле, полюшко поле», я снисходительно улыбалась. Эхо жадно ловило незнакомые доселе звуки веселья и преобразовывало в токкату на тему «хорош заливать, король».

Грязные Руки Морти, главарь банды Немытые Подковы, в чьей карьере впервые настал столь унизительный момент, побагровел и рявкнул:

— ТИХО!!!

Какие нервные нынче в Атланте короли…

Парни почтительно притихли, лишь изредка позволяя одиночному «гы!» прорваться сквозь маску спокойствия, я же посмотрела на соседку. Подумать только, какую позитивную змеюку пригрела.

— Стесняюсь спросить, Решка, но как так вышло, что девочка из благополучной семьи связалась с беспринципным ублюдком в короне?

Отвращение и разочарование во мне боролись за эмоциональное господство над телом. И я надеялась, что рассказ хоть немного прояснит мою позицию по данному вопросу. Знала это и Решка.

— Как это случилось? — переспросила она все с той позитивной легкомысленностью, что и всегда. — Ну, начнем с того, что я никогда не врала, называя свою мечтательную матушку авантюристкой. Понимаешь, Кейт, в Атланте никто не запрещает тебе вести двойную жизнь. Хочешь — пашешь на злого дядю, хочешь — пьешь и гуляешь. Полная свобода!

— Страшно представить, — буркнула я, незаметно разминая пальцы.

Эх, мне бы хоть одну искорку. Ну не могли же они меня досуха высосать. Будь так, я бы уже давно валялась в отключке в позе «кабачок на грядке». Нет, что-то точно да осталось.

— Однажды моя дорогая матушка потеряла нечто очень ценное, — тем временем делилась личной историей Решка. — То, что вообще не должна была брать. Вот так и вышло, что в одночасье наша семья потеряла все, что имела. Хорошо, что Морти взял меня под свою защиту!

Взял под свою защиту? Вот этот вот?

Боги войны, ну что за наивное дите.

Зная о репутации банд Атланта, я скорее поверю в четко спланированную комбинацию с разорением доверчивой домохозяйки, чем в благородство Морти Грязные Руки.

— Морти помог мне развить свой талант видящей, а после добился встречи с Кельвином Праймусом, королевским некромантом и Палачом, — Решку передернуло. — Жуткий тип, скажу я тебе.

Да, на меня он тоже произвел неизгладимое впечатление. Особенно в первую встречу, в кабинете с той девушкой.

Память обменялась с либидо воспоминаниями. Завистливо вздохнули. На вздох примчалась заинтересованная жажда экстрима. И началось…

А так вообще можно?! Ого, и даже так?! Охренеть!

И вот уже вера в лучшее вписывает пункт «заняться с Резом безудержным… этим самым на рабочем столе».

Боги войны, на моей могиле надо написать крупными буквами «ДУМАЛА СОВСЕМ НЕ О ТОМ».

Давай, Кейт, сосредоточься. Про что там Решка бормочет?

— …и вот какая забавная цепочка событий, — нараспев вещала историю своего злодейского становления та, пока Морти помогал в операции «обезвредить дракона». — Палач устроил мне испытание, я его с треском проваливаю. Меня отправляют доучиваться в Староградскую Магическую Академию Всеискусств, где я и встречаю Игоря.

— Игоря?! — вновь подали голос некроманты на пололке.

— Цыц, я первая! — осадила парней и нахмурилась. — Как ты могла провалить испытание? Ты же хвасталась, что у тебя практически не бывает осечек. Ладно хвасталась… Я самолично видела табель всего вашего отделения. Процент точности твоих видений выше, чем у главы отделения!

Решка подумала и пожала плечами. Если она и задумывалась над этим вопросом, то только в контексте, как побольнее ударить Кельвина Праймуса в отместку за свой позор.

— Вообще-то все дело в том, что некроманты мертвы от рождения, — прилетел комментарий сверху.

— Ага, — довольно улыбнулся Эдвард, чутка раскачиваясь в своем коконе. — Еще в прошлом веке достопочтимый профессор Калеб Угрюм в своем труде «Жизнь, смерть и прочие ништяки» доказал, что некроманты одновременно пребывают в двух мирах — мире живого и мертвого. Основываясь на многочисленных наблюдениях за работой моих коллег на кладбище, Угрюм понял, что некромант не просто поднимает кого-то из царства мертвых. Некроманты нарушают законы живой материи, тем самым искажая ее и свое возможное будущее. Ветка событий просто не видит нас среди живых, тем самым некроманты способны менять свое будущее по щелчку пальцев, не ставя в известность время и события…

— Проще сказать, все предсказания, сделанные некромантам, не сбываются, — пояснил орк всю предыдущую тираду.

— Типа того, — подтвердил Эдвард.

— А-а-а-а… — глубокомысленное изрекла я, но там даже глухой по тону догадался бы, что никакое не «а-а-а…»

Синапсы поспешно перебирали варианты на спасение. Отбиться от трех магов, даркина и провидицы — это вам не Спайк чихнул. Кстати, как там наш язвительный рыцарь без страха и подвоха?

Пока мы чесали языками, драколич сражался за собственную свободу, независимость и хвост.

Битва, точнее барахтанье на полу, вышла знатной. Морти придавил коленом морду Спайка и держал связанные передние лапы. Даркин стреножил задние конечности. К слову, Игорь в этот момент не выглядел как даркин. Нет, этот парень был больше похож на мешок. Такой очень-очень разгневанный мешок с белой буклей наверху.

— Ах ты, лох на тонком тесссте! — по — змеиному шипел Спайк, извиваясь как сумасшедший. — Грабли убрал! Убрал, пока я их тебе не сунул в то место, откуда открывается твой глубокий внутренний мир.

Память услужливо подсунула доску с объявлениями на этаже магов смерти, где среди многочисленных жалоб на Гертруду висел график кормления Игоря.

Неужели вот этого?

— А Игорь, я так понимаю, вот он? — ткнула в мужчину с роскошной длинной мочалкой белых волос.

И я это говорю не из чувства зависти. Волосы, хоть и имели некое сходство с волосами Реза и Севера, выглядели так, словно их полгода жевала беззубая старуха с поехавшей кукушечкой, а потом выплюнула и решила свалять медвежонка для внучка.

Но походу Решке так не казалось.

— Он самый, — протянула она с той особой модуляцией в голосе, какая включается в женщине всякий раз, когда те безнадежно влюбляются в неподходящих парней.

Пришлось поднимать очи к потолку и просить подсказку некромантов.

— Игорь — даркин правящего рода, — внес ясность Рычай.

— Как ты уже знаешь, после последнего прорыва через стену даркины оставили трех первых Праймусов на континенте. Некромант-на-стене, некромант-при-дворе и некромант-в-башне…

— Но еще даркины решили наказать кое-кого за измену и оставить в подвалах башни некромантов, которая позднее стала Староградской Магической Академии Всеискусств, — подхватил орк.

— Они бросили моего Игорька умирать в темнице, — сердито высказалась Решка. Приблизительно в похожем состоянии впечатлительная мамаша обычно тащит свое упирающееся дите с подбитым глазом на разборки с хулиганами. — Сказали, что человеческая память не вечна и живой даркин послужит весомым доказательством для любого короля. А этих, — она ткнула в потолок, — просили продлевать его жизнь.

Час от часу не легче! Теперь ещё какой-то бессмертный даркин нарисовался.

— Я увидела Игоря в одном из своих видений, — делилась Решка как ни в чем не бывало. — Заселилась к боевым магам, так как только их ректор не побоялся бы заселить в башню к некромантам. После, когда к моему присутствию привыкли, подговорила Морти помочь…

— Ой, вот только не говори, что это ты взорвала башню боевиков, — застонала я.

— Я же всех вывела! — возмутилась Решка и даже топнула. — И никто не пострадал.

Ага, никто.

Ну, кроме башни.

Но башня это же ни о чем, да?!

И казалось, самое время закругляться с потрясениями, но нет! Довольно хихикающая судьба подкралась сзади и подставила Кейт Хьюстон очередную подножку.

Над курганом послышался протестующий вой гиен. Донесся быстрый шепот стекающего на пол песка и быстрые шаги.

Через прямоугольник в потолке протиснулась чья-то фигура, повисла на вытянутых руках. Тренированное тело ловко спрыгнуло, совершило идеальный перекат и припало на одно колено.

— Наконец-то, — пропыхтел Морти.

Решка смерила прибывшего тяжелым взглядом. Это был тот особый взгляд, которым обычно удостаиваются помои.

— Почему так долго? — крикнул Игорь, одновременно пытаясь связать задние лапы Спайка и увернуться от хлесткой оплеухи хвостом.

Третий пособник Решки поднялся и откинул капюшон.

— Влад?! — охренели мы.

ГЛАВА 24. Вербовка на темную сторону (без печенек)

Ох, Владька, Владька. А с виду такой серьезный и грозный некромант.

Нет, я положительно ничего не понимаю в людях.

Вот выберусь и запишусь на курсы «чтения по рожам», прослушаю лекцию на тему «И ты, Брут?», факультативно пройду интенсив «Как не дать себя облапошить» и прикуплю пару брошюр «Как наслаждаться обществом других и не умереть в процессе».

Это если выберусь…

Влад пристально глянул на меня, ожидая реакции.

— Неужели ничего не скажешь?

— Ну прости! — огрызнулась я, незаметно передвигая руку ближе к пристегнутым к ноге ножнам с кинжалом. — Меня едва не слопали гиены, после чего я провалилась в курган покойного даркина. После кое-кто, не будем тыкать пальцами в предателей, выкачал всю магию через подаренный тобою ниар-сет. Соседка оказалась преступным гением, который взорвал башню боевых магов и вызволил на свободу какого-то загадочного даркина, которого прятали в темнице все это время некроманты… Прости, Влад, но я уже исчерпала запас драм на сегодня. Заходи завтра.

А ещё мне надо срочно придумать, как остаться в живых, поэтому просто не до историй падения порядочного человека до конченого мерзавца и предателя.

— А мы не исчерпали! — пискнул эльф сверху. — Влад, как ты мог связаться с этой… с этой… с этой шоблой! Вот.

— Да, Влад, почему ты позволил им освободить Игоря? — возмущенно пробасил доракхай.

Блондинчик поднял голову и, кажется, только теперь заметил приятелей. Быстро глянул в сторону даркина и уважительно качнул головой. «Не думал, что ты настолько крут» — сказал его язык тела, в то время как сам некромант вновь поднял свой взор на потолок.

— На третьем курсе мы делали постановку из «Да здравствует король». Помните?

— Мне дали роль лакея, — выпалил Эдвард, что звучало, как «и хотел бы забыть, но этот позор будет преследовать до гробовой доски».

Рычай просто кивнул.

— Помните монолог главного героя? «Этот мир не задумывался справедливым. Справедливость — это то, что каждый вправе вершить самостоятельно».

Влад дернул плечами, скидывая на пол походный рюкзак. На минуточку, мой!

— Я хотел справедливости для всех некромантов, — тихо продолжил он. — Хотел, чтобы нас перестали презирать и уничтожать. И тут крайне удачно мне встретился Морти, который и рассказал о перспективах освобождения Игоря.

Удачно?

Мальчик, забудь про слово удача в одном предложении с честным грабителем, вымогателем, контрабандистом и убийцей.

— Мастер никогда бы так не поступил, — раздался глас с потолка.

— Мастер защищает только тех, кто выжил и пришел в башню. А я защищу всех наших.

Ой, дурак… Нет никаких сомнений, что недовольный пленом даркин не станет кланяться некромантам. Ставлю всю боевую амуницию за то, что первым, с кем расквитается Игорь, станет Данте Праймус.

Неужели Влад этого не понимает?

Таки связав Спайка веревкой и нацепив на ящера намордник, вышеупомянутый приблизился, по-свойски хлопнул Влада по плечу и решил вставить свои пять трайлеров в общий рассказ:

— Праймусы — те еще уроды…

И поспорила бы, да свежи синяки на шее после общения с Кевином.

— Подумать только, такой шикарный козырь в рукаве, — король негодяев Атланта хмыкнул. — Пленник мог стать прекрасным рычагом давления на действующего короля и его свиту. Стоило немного припугнуть аристократию, что чудовище вырвется на свободу (без обид, Игорь), и деньги полились бы рекой. Деньги, власть и уважение. Но эти придурки… Праймусы предпочли просто запереть даркина в подвалах, назвав это благородством и долгом.

И снова некромантская логика во всей своей непостижимой красе.

Даркин шевельнул пальцами, и послушные ему тени схватили веревки, которыми был связан драколич, и подтащили ко мне. Странно, что тьма не способна была дотронуться до чешуи лича, но в сложившейся ситуации это волновало меня не так сильно, как безумный союз четырех: вырвавшийся из плена даркин, пристукнутая радугой провидица, король мерзавцев и некромант.

Крайне странная компашка, согласны?

— И как же ты планируешь восстанавливать добрый статус некромантов в обществе? — мне действительно стало любопытно.

Но некроманту и рта раскрыть не дали.

— Я заберу силу своего предка, вернусь в столицу и подниму армию мертвых, — обрисовал планы на будущее даркин. — Мы утопим континент в крови и ужасе, уничтожим королевский род и всех несогласных. А когда мир захлебнется в кровавой агонии, восстановим новые порядки.

Вот сразу понятно, что в последнюю сотню-другую годочков даже прыщи выходили в свет гораздо чаще, чем этот мрачный типчик.

Мне одной очевидно, что фундамент у этого плане крайне шаткий?

А нет, не одной. Вон Влад нахмурился, а Решка погладила по руке алчущего утопить мир в крови и предсмертных криках.

— Милый, не увлекайся, — призвала к порядку даркина девушка. — Никаких армий и агоний, мы просто ворвемся во дворец, уничтожим короля и советника. Потом Влад сделает из досточтимого монарха послушную марионетку. Никто даже не заметит.

Морти красноречиво огладил свой алый жилет. Ему явно нравился первый вариант развития истории.

— Я видела это сотни раз и все тщательно перепроверила, — улыбнулась Решка. — Нам достанутся посты советников, привилегии, деньги, власть…

— И сливка из компота! — заржал Спайк, чей сарказм не посмел сдержать даже намордник, и боднул меня в бок. — Во деваха размечталась, да?

Это был редкий момент единения, когда мы с дохлым драконом думали одинаково.

— Что же получается? — медленно сопоставляла я факты, вытягивая кинжал. — Ты, Решка, увидела будущее, взорвала башню боевых магов, чтобы нас переселили к некромантам. Стащила график кормления Игоря, проследила за тем, где его держат, сговорилась с Владом, освободила даркина, воспользовалась мной как источником и перенесла всех вас сюда, за стену. — Я потрясла головой. — Дичь какая.

Морти вновь огладил алый жилет кончиками пальцев и изогнул губы в мерзкой улыбке.

— Ты бы заподозрила неладное, если бы пораскинула мозгами, но увы. Даже у этой ящерицы, — кивок в сторону связанного Спайка, — соображалки больше, чем у тебя, неопалимая.

— Я протестую! — внезапно выкрикнул этот самый, у которого соображалки больше. — Мужчина, я в корне с вами не согласен.

Мы дружно покосились на лича.

Батеньки! Кто этот святой заступник, и куда подевали Спайка-язвительного?

Как бы не огрели нашего славного язву по башке до сотрясения мозга…

— Я не ящерица. Я — дракон! — закончил Спайк.

Ну, слава богам, все в порядке.

— А теперь мы переходим к главному, — улыбнулась Решка, радостно подпрыгнула и захлопала. — Кейт, ты присоединишься к нам!

Вот так счастье. Срочно несите в курган шампанское, это дело не грех и обмыть.

— Решка, да я лучше пойду загорать в клетку к диким тиграм, нарядившись в купальник из бекона, чем поддержу ваш хреновый план и вступлю в ряды заговорщиков.

— Я серьезно! — не отставала соседка, смею надеяться, бывшая. — Ты можешь не верить, но именно вам с Владом будет оказана честь возглавить атаку на дворец… Ты одна уложишь практически всю охрану… Что-что, а подраться ты всегда горазда, не отрицай. А ещё именно ты проявишь невероятное милосердие и сожжешь младшего принца…

Младшего принца? Да о чем она говорит. Ему же и года не стукнуло!

— Не против, если я немного отползу в сторонку? Ваша бесчеловечность провоцирует у меня рвотные позывы.

Решка надулась.

— Не делай из нас чудовищ, Кейт, — заявила она. — Будущее предрешено. Я видела эту пещеру, предвижу закат королевской династии и новый рассвет под нашим руководством.

— Я серьезно, что-то меня мутит от всего этого… — простонала я, вполне достоверно разыгрывая эвакуацию непереваренного обеда из недр пищевода.

Дальнейшее происходило так быстро, что после пришлось восстанавливать хронику событий. Начнем с того, что я потеряла терпение, тормоза и страх. Кинжал рассек воздух и в грозном молчании полетел в даркина. Я дико рисковала, но мне повезло.

Зачерненная сталь клинка, того самого, что дал мне в нашу единственную встречу Север Праймус, мой супруг и без пяти секунд вдовец, пробила грудную клетку. Будь это обычное оружие, даркин бы даже не почесался, но нам повезло. Черное лезвие ослабило силы Игоря, и он рухнул на колени. Решка вскрикнула испуганной птичкой и обняла его за плечи.

Влад выругался и пнул в стену рюкзак. Еще раз повторяю, МОЙ рюкзак!

Эдвард и Рычай, получившие свободу от черных пут, рухнули вниз. Точно громадная белка-летяга, доракхай спланировал на Морти и прибил бедолагу к полу.

Эдвард, вереща и дрыгаясь, падал аки сорвавшийся с потолка пещеры сталактит. То бишь острым концом вниз. И если бы не Влад, бросившийся наперерез, то любоваться бы нам чудесным видом пробитого черепа и считать эльфийские извилины.

— Кейт, статуя! — завопил Спайк, по-змеиному извиваясь на полу.

Я послушно встала на четвереньки и, пошатываясь, направилась к статуе. Тело, уже давно функционировавшее на чистом адреналине, готовилось выставить нехилый счет. Но упрямство помогло поднять руку и обхватить ноги даркина.

Эй, Владыко, помогай.

И… ничего.

Мертвая статуя как стояла, так и осталась стоять на месте.

Тупо моргнула. Что бы ещё могло заставить охранную систему истошно завопить? Погладила носок ботинка — ничего.

Зараза, ты вообще собираешься работать или как?

— Лизнуть. Попробуй его лизнуть!

Я с негодованием возилась на связанного ящера.

— Что?! — обиделся тот. — У меня хотя бы есть идеи!

Нет, лизать дохлого даркина под толстым слоем пыли я точно не буду. Нет, и не просите!

Короче, я практически поддалась отчаянью, когда Влад заорал:

— Ложись!

В ту же секунду послышался тихий и крайне деликатный хлопок, как если бы клоп случайно икнул…

(Эдвард правда клялся, что звук походил на взрыв вулкана. Рычай придерживался варианта, что оно больше походило на грохот вырвавшегося гейзера. Спайк грубо пошутил о неких процессах, происходящих в кабинке уединения после съеденной порции бобовых, чернослива и капусты).

Темное послесловие возлегло под сводами пещеры…

(Правда, Эду почудилось, что в воздухе слышался отчетливый запах беды. Рычай смущался и говорил, что это не от него, а Спайк настаивал, что пещеру наполнил тонкий аромат бузинного ликера).

В общем, мы расходились во мнениях, но единодушно сходились в одном — появившийся в кургане Рез был страшен.

Страшен и страшно недоволен.

А ещё убийственно спокоен.

— Привет, — слабо улыбнулась я и малодушно ткнула в неприятеля. — Это все они.

Кто как, а я не собиралась подворачиваться под горячую руку разгневанного мужчины. Вот он сейчас скинет напряжение, разомнется чутка, укокошит врагов народа, а уж потом можно будет и поговорить.

Нет, пожалуй, потом я сымитирую глубокий обморок, плавно перетекающий в летаргический сон.

От греха подальше. Ибо Рез был ну очень зол.

А после тело задалось вопросом: «а чего, собственно, тянуть?» и с чистой совестью отрубило неугомонное сознание.

ГЛАВА 25. И нет нам покоя

После Влад честно признался, что не ожидал такого большого взрыва. Взрывчаткой он набил МОЙ, чтобы этого некроманта веснушки одолели, рюкзак, и та разнесла половину стены кургана.

Влад, драм кружок о нем плачет горькими слезами, не был предателем. Угадайте, по чьей указке действовал этот некромант? Ладно, сама скажу.

Влад не хотел расстраивать своего Мастера, поэтому пошел за советом к его брату. А разве ж Кельвин Праймус мог посоветовать что-то доброе и хорошее?

Конечно, нет!

Палач внедрил Влада в ряды заговорщиков и радостно потирал свои паучьи лапки, в правильные моменты дергая за концы паутины.

У Кельвина и так было не шибко много фанатов, но после гениального предположения дать мне ниар-сет (Влад с пеной у рта пытался защитить меня от полного магического обнуления) и предложения взорвать курган, дабы врубить антивандальную сигнализацию, количество врагов у него выросло чуть ли не вдвое.

Примчавшийся упокоивать вандалов, покусившихся на святая святых его рода, Рез был крайне зол, поэтому я крайне вовремя свалила в небытие.

И только одного не учла — мой даркин найдет меня даже в самом глубоком беспамятстве.

— Кейт, как тебе не стыдно, — заявил Рез, возникая в апофеозе моего сна.

Подобно морской звезде я безвольной тушкой возлежала на кровати — стратегически важной частью, то есть лицом, вниз. Была нага, аки прекрасная богиня, и уработана, как конь в сезон пахоты.

— Ничего не хочешь сказать в свое оправдание? — продолжал негодовать даркин, сверля мою поверженную усталостью тушку недобрым взглядом.

Нет, ну чего он докопался, как пьяный до радио «спой, да спой»? Неужели не понятно, что дама сердца не в кондиции, беседы вести не в состоянии и вообще подзадолбалась жить и здравствовать, поэтому призывать ее к ответственности в данный момент крайне сомнительная затея. Но Рез продолжал стоять у изголовья кровати и транслировать в пространство немой упрек.

Оптимизм предложил сбегать к памяти за адресочком семейного адвоката Хьюстонов. Пессимизм сказал, что не успеем. Здравый смысл предложил строить стратегию защиты уже сейчас, не откладывая это дело в долгий ящик. А опыт, сын ошибок трудных, так вообще воззвал к пофигизму.

Нет, ну правда, что я могла сказать в свое оправдание?

Поступила глупо, но меня предали?

Милый, это не я такая бяка, это стечение обстоятельств. Понимаешь, они так стеклись, что всем едва грозное и кровавое хана не пришло. А я что? Я ничего. Я милая и пушистая, вот.

Но мозг посчитал количество слов в предложении, сверился с гроссбухом, где стояла отметка «жесткий перерасход жизненных сил», и скорбно покачал головой.

Вместо этого пришлось сунуть тяжелую голову под подушку и уже оттуда простонать:

— Я в домике.

Рез пару секунд колебался, обдумывая аргумент, а потом шумно выдохнул. Матрас слегка прогнулся, принимая на себя тяжесть еще одного тела. Обжигающе горячая рука провела по моей голой спине, спустилась ниже и в качестве педагогической меры воздействия шлепнула по пятой точке.

Даже не вздрогнула.

— Ауч… — с большим запозданием отреагировала я, а Рез сгреб мое несопротивляющееся тело в объятья, сжал и уткнулся носом в мой висок.

И вот теперь мне наконец стало понятно, что за злостью кралось совершенно другое чувство — страх потери. Такой сильный, что у меня аж глаза защипало. А женская сущность в панике заметалась по тесному пространству души. Потому что впервые почувствовала, что это такое, когда тобой столь сильно дорожат.

— Отдыхай, — шепнул Рез, осторожно целуя, после чего укрыл простыней, дал вторую подушку, которую я, словно маленькая девочка медвежонка, тотчас прижала к груди, и ушел решать насущные проблемы.

Лишь бы никого там не прибил…

* * *

В реальность меня вернуло смачное чавканье.

Кто-то жрал.

Тело, получившее сигнал от системы, обеспечивающей кодирование акустических стимулов (проще говоря, ушей), испугалось, что жрут его, и поскорее растормошило неадекватное сознание. То в свою очередь стонало, вяло отбрыкивалось и слезно просило ещё пять минуточек, но в конце концов сдалось и разлепило веки.

Реальность радовала пологом высокой палатки, в коих обычно селился кто-то из офицерских шишек или обустраивался главный штаб. Ткань была плотной, но из-за светлого оттенка пропускала больше света. Я лежала на чем-то, отдаленно смахивающем разборную кровать с настоящим матрацем, одеяльцем и даже подушкой (шик по меркам походной жизни).

В центре палатки возвышался здоровенный столб, несущий на своих плечах вес всей конструкции и пару плечиков с черной военной формой.

— Ребрышки в медово-горчичном соусе! — восторженно чавкал где-то слева Спайк. — Ох ты ж, ещё и пирожки с вишней! Ладно, только один, последний и все. А тут что? Картошечка фри?! Упокойте, боги, мою силу воли…

Я с трудом перевернулась.

— Я ничего не ел! — тотчас всполошился драколич, изящным движением хвоста задвигая под стол миску с обглоданными костями. — Рад, что ты пришла в себя, Кейт. Как самочувствие? Лапы не ломит? Хвост не отваливается?

— Спасибо за беспокойство, чувствую себя ужасно.

— Вот и славненько! — возрадовался Спайк, вновь оборачиваясь к походному столику, приставленному к изголовью кровати. — Значит, тебе куриный бульон, а мне все остальное.

Я-то спорить не стала, зато ввалившиеся в палатку якобы проверить больную Рычай и Эдвард с таким порядком дел не согласились.

— Кейт, ох и напугала же ты нас всех, — пробасил доракхай присаживаясь в ногах кровати.

— Особенно своего даркина, — подтвердил эльф, по-хозяйски отодвигая прожорливого ящера подальше от стола, и загремел посудой.

— К слову, вы давно с ним знакомы? — зашел издалека Рычай. — Нет, ты не подумай, он милый…

— Такой крайне милый типаж с кусачими глазами, — подтвердил Эдвард.

— И энергетикой парня из слухов про маньяков, — проворчал драколич, ухитрившийся напоследок стащить со стола куриную ножку, которой теперь ковырялся в зубах.

Пока Эд взбивал мне подушку, помогал сесть повыше и стелил салфетку на коленях, его товарищ по раскопкам и глупым идеям пересказывал, чем дело все кончилось.

Явившись на зов отчаянно вопящей сигнализации и узрев меня в беспамятстве, плюс разоренную сокровищницу предка (Спайк отпирался и делал честную морду, но факт оставался фактом, кто-то спер не только диадему, но и еще кучу хранившегося внутри барахла, включая доспехи покойного). Этого хватило, чтобы Рез окончательно и бесповоротно психанул и повязал абсолютно всех участников кражи со взломом кургана.

Я осторожно ела подсунутый эльфом наваристый бульон с пучками свежей зелени и темными островками сухариков, Эд стоял наготове с чистыми салфетками в одной руке и свежей булочкой в другой, а доракхай рассказывал.

— Мы-то сразу поняли, что Влад притворяется, — продолжал рассказ Рычай. — Ну не мог он против своих пойти, не мог. Не тот у него склад характера, не тот. А еще он подсказку дал…

— Когда это? — нахмурилась я, перебирая немногочисленные фразы Влада, сказанные в кургане.

— Помнишь, он про постановку «Да здравствует король» заикнулся? — спросил орк и, дождавшись моего утвердительного кивка, широко улыбнулся. — Мы тогда всей группой шутили, что Влад словно рожден играть инфернальных негодяев и сомнительных личностей… И, Кейт, ты бы так не улыбалась, если бы слышала его злодейский хохот.

Видимо, это только в пространстве сновидений и глубоких обмороков есть функция автоматической трансляции, потому что в реальности Рез ни бельмеса не понимал на староградском.

Вот почему всем обнаруженным в кургане — плохим, хорошим и Спайку — пришлось около часа сидеть связанными, ожидая, пока к кургану подоспеет подмога с переводчиком во главе колонны. Лича даркин хотел прибить сразу, но тот назвался верным другом и сотоварищем.

На минуточку, моим верным другом и сотоварищем!

Как говорят в народе — «наглость не порок, наглость — это второе счастье». А у некоторых дохлых ящеров, судя по всему, ещё и первое.

— Игорю набили лицо за попытку побега и сослали в тюрьму, где и будут повторно судить, — старательно докладывал орк. — Решка и Морти сидят под стражей и ждут переговорщиков с нашей стороны, чтобы под зад коленом выпихнуть их со своих территорий.

— А с Владом-то что? — всерьез обеспокоилась я дальнейшей судьбинушкой некроманта.

Просто памятуя, как жестоко Рез поступил с невинным плакатиком блондина, впору доставать одежу для похорон и накидывать черновик эпитафии.

— Влад отделался легким испугом…

— Это мы провели воспитательную беседу, — вклинился Эдвард.

— …и обзавелся фингалом под глазом, — закончил доракхай и сочувственно похлопал меня по коленке. — Ох, и нервный тебе даркин попался.

Под категоричную эльфийскую причиталочку «ложечку за богов войны… ложечку за даркина… ложечку за «и жили они долго и счастливо»… ложечку за веселое посмертие…» в меня влили остатки супчика, попутно скормив подозрительного вида настойку, но я была так слаба, что с превеликим удовольствием глотнула бы и цианистого калия, лишь бы прием посетителей на сегодня закончился.

Порой забота друзей убивает быстрее, чем врачебные попытки вылечить.

Дальше я спала, удобно свернувшись на постели. Спайк прятался под кроватью и даже носа не высовывал из палатки. Хотя какая к ырке палатка. Это целый шатер!

Рез заскакивал трижды. Дважды просто проведать, грозно зыркнуть на лича, а в третий раз лег рядом и нечаянно уснул.

Мы лежали лицом друг к другу, так тесно, словно через час-другой могли расстаться навсегда. Он гладил мои волосы и плечи, я вдумчиво обрисовывала пальцами контур его губ.

Романтика, одним словом.

— Можно, я его все-таки убью, — попросил Рез.

Что я там про романтику несла?

Короче, просто забудьте это страшное слово.

— Кого конкретно ты просишь разрешения отправить на тот свет?

Рез немного сдвинулся и теперь нависал сверху. И вот с высоты этого самого «сверху» он и сказал:

— Азру.

Подобные интонации обычно приберегают к словесному ряду «отброс общества», «презренный», «позор нашего рода», вносят в смертный приговор, который и приводят в исполнение под ликующие крики и попискивания толпы на главной площади.

Мысленно перебрала весь свой круг друзей. Потом перебрала врагов и шапочных знакомых, а после припомнила историю мерзкого демона, соблазнившего юную принцессу, и последствия. Нахмурилась.

— А при чем тут некий представитель рода ртутей, что вскружил голову вашей принцессе, чем спровоцировал массовый исход мертвых за стену? — не поняла я.

— Не знаю, как ему это удалось, но по моим ощущениям, ртуть спрятался внутри драколича по кличке Спайк. Подобно пиявке присосался к магическому источнику лича, питающего его магической силой, и, подозреваю, взял контроль над телом.

— Хм… — глубокомысленно прочистила горло и призадумалась.

Что же получается… в дохлом ящере поселился ртуть?

Что же, это многое бы мне объяснило. К примеру, почему у лича такой гадкий характер и язык без костей. Почему он может говорить (сомневаюсь, что настоящие драконы виртуозно владели староградским). Откуда Спайк знал про строительство стены и почему в данный момент хоронится под моей кроватью.

Я представила мир без мстительно-язвительного чешуйчатого гада и созналась:

— Он еще не достал меня настолько.

Рез обиженно засопел, потом сообразил, что с гениальным талантом Спайка нарываться и дерзить очень скоро я сама могу попросить упокоить зверюгу, и улыбнулся.

Дальше мы просто спали.

Я сказала, спали.

Да-да. Прилично и без всяких там плотских мыслишек.

Поцелуйчики не в счет!

А утром выяснилось, что я бодра, весела и восстановилась до того, что в состоянии творить искры. Наскоро перекусив, я решила прогуляться, осмотреть лагерь, найти Реза и остальных.

Спайк вызвался сопровождать.

Подозреваю, что банально трусил разборок с Резом, поэтому держался поблизости от меня. Эльф о чем-то громко спорил и эмоционально жестикулировал с поваром на полевой кухне, Рычай устроил дружеский бой с каким-то даркином. Рез самолично изловил гиену и ушел на поиски Севера Праймуса.

И слава богам, потому что более я не горела желанием повторно свидеться с этими лапочками.

Послонявшись по лагерю, я набрела на клетку под навесом, где держали пленных. Король преступного мира Атланта сидел в уголке, подтянув коленки к подбородку, с видом брошенного в стену пирога. Морти не был связан, но перепуган настолько, что вздрагивал от любого шороха.

Ох, и крут же мой Рез.

Завидев меня, Решка встала и вцепилась пальцами в прутья.

— Ну что, ты рада? — накинулась она с упреком.

Угу. Аж слов приличных нет.

— Такой план. Такое будущее! Ты не имела права его менять! — кричала поверженная провидица. — Я видела все иначе! Я видела!

— Эй, Решка, — я немного подалась вперед, к прутьям клетки. — Забыла сказать. Я — некромант. А некроманты творят что хотят.

Когда я уходила, в спину летели проклятья. Кажется, впервые на моей памяти у позитивно-приторной соседки случился угрюмый денек.

Решка стала рабой своего дара. Нет, не дара. Своей убежденности.

Она выбрала понравившуюся ей ветку и вместо того, чтобы добропорядочно творить свою судьбу, сжульничала.

«Что угодно может обернуться кошмаром, в том числе и дар предвидения. Обида творит с людьми страшные вещи, а уверенность в собственной правоте дарует ощущение вседозволенности», — вот что сказал Данте Праймус, когда мы передали Решку и Морти в руки правосудия.

Кельвин Праймус ограничился лаконично-эмоциональным: «Дура!»

Но это было значительно позднее, уже после того, как ко мне прискакал радостный драколич.

— Эй, Кейт, что сейчас расскажу, ты упадешь. Рез нашел Севера и привел в лагерь, а теперь твой даркин натягивает ритуальные доспехи.

— Кейт! — бежал разгоряченный тренировочным боем доракхай, бежал аккурат от круга для поединков и был крайне встревожен. — Кей, твой даркин бросил вызов Командору, так как тот посягнул на свободу его пары, на тебя то есть. А Север клянется, что не дарил тебе свой браслет. И вообще он писал Мастеру, что проверил свой прежде, чем увести мертвых от стены…

Спайк подпрыгнул и, не дав Рычаю договорить, воскликнул:

— Они будут сражаться за тебя. Как настоящие рыцари. Правда здорово?

— Ага, просто очаровательно. Прям как лопнувший чирей.

Увы, но я не разделяла его позиции. Просто потому, что эта позиция подразумевала смерть кого-то из даркинов. Спайку (или как там его в действительности?) было плевать, кого ненароком прибьют, а вот мне — нет.

Подобно вспышке молнии, я прорезала публику, уже обступившую круг в центре поля, выскочила вперед и во всю мощь легких гаркнула:

— Стоять! Бояться! Руки по швам!

Лица обоих даркинов стали как у котов, впервые столкнувшихся с профсоюзом «мышей, крыс и прочих хвостатых».

Я грозно глянула на Реза в парадно-выходном облачении Смертушки с косой в руках, потом на припорошенного пылью Севера.

Рой гениальных мыслей летел по Полярису, ища, на чью голову приземлиться. Одна из них была коварно сбита конкурентами и в полете ударила Кейт Хьюстон по темечку озарением.

И тут я вспомнила, что Спайк шарился в кабинете главы отделения некромантии, как у себя дома. А ещё напомнила себе, что драколич — негодяй и мерзавец. Негодяй и мерзавец в такой превосходной степени, что мог со спокойной совестью стырить из сейфа брачный браслет хозяина и скормить Гертруде.

Мог? Еще как мог.

Еще драколич вскрывал всю почту Данте и наловчился подписывать за него бумаги (вспомнить хотя бы подписанное соглашение на совместную работу боевиков и некромантов на городском кладбище). И, возможно, Спайк — единственное существо в мире, кому хватило бы наглости перехватить письмо Севера и благополучно… Ну не знаю… сожрать? Спалить в камине? Закопать под яблоней и помочиться?

Мог? Да вообще элементарно!

И тогда я неожиданно вспомнила, что обыск комнаты Командора проводила вместе с этим вот паразитом. Причем именно лич первым обнаружил пустую черную коробку.

Якобы пустую черную коробку.

Без свадебного браслета.

А потом, в качестве полного бреда, я предположила, что ящер мог стырить не только браслет Данте, но и тот, что хранился в комнате Командора, и повернулась к протиснувшемуся сквозь толпу дракона.

— Спайк, ты трогал браслет Севера? — спросила его в лоб, и глазки лича стали такими честными-честными. Такими выразительными. Такими умильно-большими.

— Браслет? Какой такой браслет? — невинно похлопал этот гад ресничками. — Не было никакого браслета-шмаслета… Ну вот опять ты используешь этот взгляд, Кейт. Ведь знаешь, что у этого тела крайне слабый мочевой пузырь и высокая впечатлительность, но все равно используешь… Ой, извини, там меня, кажется, Эдвард зовет. Ну, бывай, я побежал…

Ах он тварь!

— Спа-айк!!! — рявкнула я вслед удирающему драколичу и скомандовала: — Север, Рез, ловите поганца!

Оба даркина застыли готовыми к броску кобрами. Вот только одна кобра понимала меня с полуслова, а второй требовался переводчик. Как выяснилось в следующую секунду, фраза «Это он! Он стырил окову брака» интернациональна и понятна на интуитивном уровне.

Не буду вдаваться в подробности, но Спайк в процессе сдох.

Случайно.

Да говорю же, совершенно случайно!

Я там и в трех метрах не стояла.

— Ай, Север. Ой, ну не начинай. Ааа, не выкручивай мне уши. Ыыыы! Это произвол! Насилие над братьями меньшими! — орал на всю пустошь дракон, яростно кусаясь и пытаясь вырваться из хватки двух мужчин.

— Сволочь, признавайся, куда ты его дел! — душил гада Север Праймус.

— Я ничего не брал! Меня оболгали. И вообще это незаконно, я требую адвока…

Командор ласково постучал драконьей головой о суровую землю Безумной пустоши.

— Не брал? Не брал?! — повторял он в процессе сего действа.

— Извини, но я не виноват, я защищал Тессу от брака с тобой! — огрызнулся Спайк. — Ты не оставил мне выбора, мистер Торопыжка!

Да уж. Лич был просто мастером извинений, почетным членом общества «переверни все с ног на голову», обладателем значка «Сам дурак» и почетной красной ленты «он никогда не признает своих ошибок».

— Убью! — гарантировал Север.

— Серьезно? — все еще на что-то надеялся ящер. — И как ты объяснишь Данте мой хладный трупик?

— Спишу на сопутствующие потери, — прорычал Командор.

— Даркин, эй, как там тебя… Рез. Я последний из рода ртутей… У нас одно предназначение!

— Вендетта, — на ломанном староградском обозначил свою позицию Рез.

— Кейт!!! — заголосил отчаявшийся драколич.

Я медленно подошла и встала рядом.

— Считай этих двоих меньшим из твоих текущих зол.

— А что тогда большее? — задумался ящер.

— Я.

ЭПИЛОГ

Через две недели после всех событий возле кургана за стену пришло лето. Лето потопталось, зябко озираясь на просторы Безумной пустоши и было вытеснено золотистой осенью. Осень очень скоро навестила зима, которая по эту сторону стены считалась главной хозяйкой года.

На все тех же правах хозяйки зима долго не уступала место задержавшейся весне. Весна пробудила чахлую растительность, плюнула на холодную и неприветливую пустошь и гордо продефилировала восвояси, передав эстафетную палочку лету. Лето в очередной раз с грустью окинуло просторы, громко чихнуло и преисполнилось решимости сразу вызвонить осень.

Читатель с математическим складом ума уже давно сложил все в уме, но поэтичность требует уточнения, поэтому спешу обрадовать — минул год.

За этот год я сдала выпускные экзамены в Староградской Магической Академии Всеискусств, отказалась от распределения в городскую стражу и вернулась на стену под командование Севера Праймуса.

День моего прибытия официально стал самым черным днем в рядах воинского состава всех рас. Мертвецы тоже отчего-то приуныли.

Еще за этот год я трижды поругалась с родителями, которые в крайне негативных формулировках осуждали выбор моего сердца. Я сейчас про стену и желание освоить некромантию, если кто не понял.

Рез-то Хьюстонам окончательно и бесповоротно понравился ещё при первом знакомстве. Вот только бабушку потом долго приводили в чувства и отпаивали валерьянкой. А я говорила, что парадно-выходной плащ и косу лучше не брать, но даркина разве ж переспоришь! Уперся и все тут.

Решку посадили в застенки к Палачу, но что-то подсказывало (возможно, его многозначительно-мерзкая ухмылочка), что дар бывшей соседки не оставлен без внимания.

А ещё за этот год я побывала на одних похоронах, одной свадьбе и одном воскрешении.

Начнем с позитивного.

С похорон, конечно!

Доракхай держал тело выпотрошенного Спайка, Влад держал в поле зрения подступающих гиен, всхлипывающий Эдвард держал ватку с нашатырем. Север держал брачный браслет. Рез просто держался. Судя по яростно бьющейся жилке на шее, держался из последних сил.

— Сокол небесный, страж столетний, пришли мы к тебе наведаться, грусть-тоску излить, зенки выплакать. Ты откликнись, наша горлинка, из могилушки, холма-насыпи, тут ли ты лежишь, сердешный? Ночь не спится, день не кажется! Без тоби в избушке пусто, пусто в горенке…

Рез дернул рукой и многозначительно провел по древку ритуальной косы.

— Азра, заткнись, — по — дружески посоветовала я браслету с заключенном в нем ртутью, что держала в руках.

— Это традиционная песня плакальщиц, — возмутился тот, — народный фольклор, между прочим.

— Лучше. Заткнись.

Азра еще что-то поворчал по общей связи, а потом притих. И мне бы сразу догадаться, что притих этот гад неспроста. Притих не потому, что срывал похороны. И естественно не потому, что усовестился.

Притих Азра потому, что планировал.

С другой стороны, он планировал пакости двадцать четыре на семь, без перерыва на обед, сон и туалет. Вот почему я решила не запариваться и преисполнилась скорби момента.

Вместе с остальными я наблюдала за тем, как Рез запечатывает курган покойного предка. К слову, стыренные у покойника украшения мы так и не нашли.

Зато я узнала, почему потолок курган разверзся под моими ногами. Рез сказал, что предок правящего рода увидел во мне силу и счел достойной. Что бывает крайне редко, чем Кейт Хьюстон полагалось дико гордиться.

Лично я считала, что прожила бы значительно спокойнее и без благословения покойного родственника, но вслух этого озвучивать не стала.

Там же, в процессе запечатывания кургана, случилась еще одна оказия. На валунах, сложенных поверх, вдруг вспыхнул и сердито загудел рой светлячков. Никого не спрашивая, они поднялись на крыло и рванули ко мне.

— Рез! — отчаянно пискнула я, стратегически пятясь.

Но тот восторженно взирал на происходящее, не проявляя ни беспокойства, ни геройства, и быть рыцарем, спасающим даму сердца, категорически отказывался.

Рой вцепился в мою руку, до локтя спалил рукав новенькой водолазки и осел на некромантском браслете. В одобрительном гуле роя послышался исполненный страдания щелчок. Светлячки истаяли, а брачный атрибут семейства Праймусов пал в жухлую траву.

— Феникс-за-стеной, — прочел склонившийся к браслету Влад, а растроганный моментом Эдвард заключил охреневшую меня в объятья.

— Это так здорово. Кейт, поздравляю!

Угу, ещё бы знать, с чем конкретно меня поздравляют.

— Теперь ты тоже Праймус, Первая в роду, — «обрадовал» Азра.

Охренеть. Вот просто встать и охренеть на месте.

Ну Владыка. Ну удружил!

Пока Рез с остальными даркинами прощался с Владыкой, я судорожно прятала брачный браслет в сумку, хотя более всего хотелось замуровать эту хреньку в стену. Желательно потолще!

Кстати, на обратном пути в лагерь Азра нашел тело мертвой гиены.

— Ну, пожалуйста. Я буду себя хорошо вести, — ныл ртуть. — Ладно, каюсь, я буду весте себя плохо, очень и очень плохо. Но уже не в вашем присутствии. Что скажете на это?

На это мы дружно его послали. Но уже через полчаса Эдвард и Рычай тишком улизнули из лагеря и притащили для Азры новый сосуд. Я узнала слишком поздно, чтобы помешать воскрешению гиены из мертвых. Зато полюбовалась на ритуал.

Теперь ртуть пребывал в облике гиены. Что, впрочем, не помешало ему козлить направо и налево.

А через полгода грянула свадьба.

Зал бракосочетаний, специально снятый ради такого, задыхался от цветочного запаха. Розы всех цветов и размеров украшали ленты, красовались в центре столов с закусками, длинной гирляндой висели на окнах, томились в петличках мужских пиджаков, были вплетены в прически дамам.

Поговаривали, что даже свадебный торт будет не обычной многоярусной причиной целлюлита и смерти от сахарной передозировки, а здоровущей розой.

Короче, то ли у невесты от стресса кукушка поехала, то ли Эдвард приложил к организации руку и креатив.

— Кейт, у меня пара вопросов, — на ломаном староградском уведомил озирающий место будущего события Рез. — Почему вот им, — кивок в сторону трех ведьмочек в остроконечных шляпах с пристегнутыми за спиной метлами, — можно приходить как душе угодно, а мне пришлось оставить парадно-выходные плащ с косой в гостиничном номере?

Память всполошилась и запричитала, мол, у нее ещё свежо знакомство с моими родственниками. Совесть попросила напомнить последний ужин в кругу выпускников отделения боевой магии (Алик всерьез поверил, что ужин для него последний). Женская сущность в категорической форме заявила, что больше никуда с Резом в костюме Смертушки и шага не ступит. По крайней мере по эту сторону стены.

Я добрую неделю перед свадьбой уговаривала даркина не приходить в парадно-выходном, показывала картинки в детских книжках и доказывала, что он будет крайне неуместно выглядеть в костюме Смертушки на праздничной церемонии. Рез дулся и упрямился, но в конечном счете уступил моим уговорам.

И вот теперь мы на свадьбе, а тут ведьмы, один сомнительного вида капитан с попугаем на плече, некроманты в обнимку со скелетами и куча другой разномастной публики.

Не свадьба, а карнавал какой-то!

— Так надо, — строго ответила даркину и пригрозила:

— А будешь дуться, подарю трусы с танцующими бегемотиками.

Рез почему-то призадумался. Видать, воображение рисовало эту забавную картинку. И пока он стоял, погруженный в думы, я успела прихватить у официанта бокал с шампанским и выпить за эту свадьбу. А еще помянуть свои голеностопы, потому что на таких высоченных шпильках подвывих мне обеспечен.

К слову, шпильки и наряд в целом выбирал по моей просьбе Эдвард.

Да, я сглупила, когда доверила это дело эльфу.

Да, я раскаиваюсь.

Но мне банально некогда было бегать по магазинам и подбирать цвет с фасоном, а некромант сам вызвался. Кто же знал, что он купит мне платье в пол ярко-зеленого оттенка (не иначе как под цвет глаз Реза).

И если против верха, который больше походил на праздничный доспех из золота и драгоценных камней, я ничего не имела против, с длинной юбкой и вырезом смирилась, то каблук простить не сумела.

Может, я чего не понимаю в моде, но общая высота платформы и каблука в семнадцать сантиметров — это уже не шпилька, это уже самые настоящие ходули!

— Кейт! Вот ты где!

Помянешь эльфа — вот и он.

Источник будущих переломов пробирался сквозь толпу, как одинокий пингвин, оставшийся без гнезда в брачный период. Невеста поручила ему организацию события, поэтому эльф щеголял в темно-синем фраке с цилиндром и здоровущей палкой, якобы обозначавшей его статус устроителя праздника. А как по мне несла функцию палки для битья всех, кто осмелиться сказать слово поперек тщательно спланированной программы.

— Кейт, ты мне нужна, — обрадовал Эдвард, цепко хватая за локоть. — Будешь подружкой невесты.

— А как же Тесса? — у меня от перспектив глаза на лоб полезли.

— Тессе вздумалось рожать, — выдал нервный устроитель свадьбы, и в воздухе повисло его невысказанное «нашла, блин, время». — Идем, подменишь ее у алтаря. Идем же, не стой! Все вот-вот начнется.

Я глянула на своего даркина, чмокнула в уголок губ и, посоветовав не скучать, побежала за эльфом. Быстро инструктируя, что делать подружке невесты, где стоять и в какой момент растроганно зарыдать (от этой чести я сразу категорически отказалась), Эд привел меня на пост возле алтаря и оставил с шафером, которым оказался Данте Праймус.

Загрохотали трубы, с небольшим опозданием вступил орган. Гости почтительно притихли. В проходе показалась монстрообразная гиена в черном фраке.

— Боги войны, — невольно вырвалось у меня.

Под радостный звон бубенцов, приделанных к ошейнику, Азра важно ступал по алой ковровой дорожке. В зубах поганец сжимал корзинку с белыми лепестками роз. Те угрюмо сыпались сквозь специально проделанное в дне отверстие и падали под ноги.

— Почему невеста пошла на это безумие? — тихонько поинтересовалась у Данте.

— Сперва Азра угрожал и шантажировал, а когда это не сработало — трое суток ныл под ее дверью, — с охотой дал решение загадки некромант.

Да, тут у кого хочешь нервы сдадут.

— Тшш! Невеста идет, — шикнул на нас эльф, пошедший пятнами от волнения.

В проходе мелькнул белый призрак из кринолина, перьев и розочек. А ещё у безобразия был шлейф, который тащили трое упарившихся ребятишек.

— Это точно платье, а не оружие массового поражения здоровой психики? — окончательно выпала я в осадок.

— Его сшили по эскизам Эдварда, — все так же тихо шепнул свидетель.

Эльф вновь обернулся и смерил нас злым взглядом.

«Очень красиво», — одними губами прошептала я и показала большие пальцы. В конце концов невеста дала добро на этот ужас. К тому же кто я такая, чтобы критиковать? Правильно, живой и хрупкий человек, которого взбешенная невеста с легкостью забьет до смерти свадебным букетом. А в то, что Мирра Аш-Сей на это способна, я почему-то не сомневалась.

Кто такая Мирра Аш-Сей?

Так та самая, что занималась акробатическими этюдами в рабочем кабинете Палача (мы, кстати, с Резом потом пробовали, действительно пикантно).

Занималась с одним, а замуж идет за другого.

Рычай с Эдвардом говорят, что Мирра банально психанула и задолбалась ждать первого решительного шага от Кельвина. И вот итог.

Я бросила быстрый взгляд на высокого, сутулого жениха в красной бабочке, украдкой вздохнула, потом посмотрела на плывущую в проходе невесту и наклонилась к Данте.

— И как Кельвин это воспринял?

— Он… он… — пришел в некоторое затруднение глава отделения некромантии и наконец закончил мысль. — Он замолчал.

Плохой синдром. Очень-очень плохой.

Если женщина внезапно замолкает, значит, планирует гадость. Что может спланировать задетый за живое Палач — оставалось только гадать.

Впрочем, гадать-то мне и не пришлось.

Перед алтарем выросла воронка портала, из которой лихо выскочил королевский некромант, гроза преступного мира и задетый за живое любовник.

— Я против этого союза! — выкрикнул он.

Музыка оборвалась в середине такта. Гости дружно охнули и затаили дыхание. Священник, вызвавшийся сочетать молодоженов, выплыл из забытья и проскрипел:

— Молодой человек, церемония ещё не началась. Постойте в сторонке и дождитесь строчки «если есть в зале те, кто против данного союза, говорите сейчас или…»

Но Кельвин, видимо, считал, что всегда приходит ко времени, и плевать хотел на традиции. С решительным видом он обогнул притормозившего Азру, подлетел к Мирре и взял ее за руку.

— Ты совершаешь ошибку. Большую, очень большую ошибку.

Мирра фыркнула и ткнула его в грудь букетом.

— Большой ошибкой было согласиться работать с тобой. Большой ошибкой было чего-то ждать и игнорировать тот факт, что эго господина Кельвина Праймуса растянуто до размеров планеты…

— Нет ничего предосудительного в том, что тебя притянула и закружила моя орбита, — нагло улыбнулся Кельвин, в очередной раз доказывая, что он крайне невыносимый типчик.

— Уйди! Ты срываешь мою свадьбу, — пропыхтела невеста, делая попытку обойти бывшее начальство, но Палач заступил дорогу.

— Ничего подобного, — от голоса Кельвина бежали по спине мурашки и нервно звенело стекло в витражах. — Я исправляю свою ошибку.

Под коллективный «ах!» некромант одним стремительным движением извлек из кармана браслет и с мерзкой улыбочкой победителя по жизни застегнул его на запястье Мирры Аш-Сей.

В зале наступила тишина, долгая, как годы.

Пораженная публика таращила глаза и перемигивалась. Священник сердито хлопнул молитвенником. Жених облегченно выдохнул и промокнул лоб салфеткой. Рез что-то старательно фиксировал в блокноте.

— Ну наконец-то! — возрадовался Азра, выплевывая корзинку. — Я уж думал, что этот спектакль с браком не кончится. Куда разбежались все официанты? Мне просто жизненно необходимо прополоскать рот шампанским!

Кельвин нахмурил брови, огляделся и посмотрел на счастливую жену долгим взглядом охотника, угодившего в свой же капкан.

— Мирра? — до некроманта медленно, но неотвратимо, как лавина в горах, начало доходить.

— Да, Кел.

— Только не говори, что это все было спланированно!

— Хорошо, не стану.

— Мирра!

Эдвард молча извлек из-под скатерти алтаря бумажные пакетики с попкорном и передал мне с Данте.

— Обожаю устраивать церемонии! — шепнул ушастик…

Уже глубокой ночью, когда гости были пьяны и сыты, а молодожены ушли скандалить и с громкими стонами мириться к себе в номер, Рез уточнил:

— У вас все свадебные ритуалы такие веселые?

— Только те, что организует Эдвард.

Мы как раз вернулись к себе в номер, поэтому я со стоном удовольствия избавилась от туфель и намеревалась сделать последний марш-бросок до кровати, но была перехвачена на пол пути. Коварный даркин под предлогом помощи сцапал меня в собственнических объятьях с головокружительными поцелуями и начал активно избавлять от платья.

Я не возражала. Вот просто ни единой частицы «не»!

Разошедшийся Рез сорвал с меня платье, которое тряпкой улетело в угол, опрокинул на кровати и замер, любуясь знаком на моей спине. Это был здоровенный феникс от поясницы до шеи, чьи распахнутые крылья переходили на руки. В когтях птица держала стяг с гербом правящего дома даркинов — скрещенные косы и мрачная фигура в бесформенном хитоне.

Знаки появились сами, без ритуалов, клятв и заверений в любви и верности до гробовой доски. Просто однажды утром мы проснулись и тихо сказали друг другу «люблю тебя», а магия закрепила наши чувства на спинах.

— Я уже говорил, какая ты у меня соблазнительно-красивая? — хрипло уточнил Рез, стаскивая через голову рубашку.

Я с лукавой улыбкой потянулась, села и… И тут в номер без стука, намека и приглашения ввалилась одна крайне наглая гиена.

— Все им хихоньки да хахоньки! — негодовал Азра. — А о наследниках когда подумаете?

— Ты номера с новобрачными не попутал? — возмутилась я, кутаясь в одеяло.

— Я всегда по адресу, — заявил заявившийся. — Деток вам пора заводить. Нечего от Тессы отставать, у них, кстати, мальчик. Выражаясь более возвышенно, твоей яблоньке пора дать первый урожай, так сказать, плоды любви!

Я заподозрила помешательство на фоне радостных известий, а более сообразительный Рез прищурился и подобрался.

— Кое-кто опять рылся в моих бумагах?

— Кто рылся? Я рылся? — возмутился Азра. — Я не роюсь. Я держу руку на пульсе событий.

— Азра, в тебе есть хоть крупица порядочности? — укорил даркин, присаживаясь на кровать и обнимая меня одной рукой.

— Конечно! — выпятила гиена волосатую грудь. — Точнее, была, но сдохла от скуки и одиночества в компании ехидства и желчи. И вообще не переводите тему. Я говорю, детишек когда делать будете? Годы идут, Кейт не молодеет!

— Да мне всего двадцать с небольшим, — возмутилась я.

— Вот видишь. Еще чуть-чуть, и совсем старухой станешь.

Я беспомощно повернулась к своему избраннику. Рез без всяких дополнительных просьб взмахнул рукой. От теней, ждущих по углам, отделился лоснящийся сгусток мрака. Он с большой охотой сцапал Азру черными щупальцами и выкинул из спальни вместе с демографическими планами.

— Спасибо, — улыбнулась я и оседлала даркина. — А вот теперь ты расскажешь, что же такого интересного нарыл Азра в твоих бумагах, раз в таком срочном порядке озаботился продолжением твоего рода.

Рез потер лоб указательным пальцем и сдался.

— Мои разведчики донесли, что у Ледяных великанов появился советник. Кое-кто подозревает, что это может быть ртуть.

— Еще один?

— Увы, — вздохнул даркин. — Кажется, мой предок уничтожил не всех. И Азра, возможно, не единственный представитель своего вида. Мы направили посольство и в данный момент ждем ответ. Если все сложится удачно, то через год-полтора можно будет ехать с дипломатической миссией в Ахарат.

— Та-а-ак… А дети тут при чем?

Рез провел кончиками пальцев по моей щеке, шее и начал спускаться ниже.

— Я включил тебя в состав делегации, но Черная ложа категорически против отпускать первого феникса за долгие годы. Они настаивают на наследнике, который продолжит линию. А Азра прикинул, что без тебя ему не светит эта поездка. Вот и озаботился проблемой.

Я призадумалась. Но всего на секунду.

— Говоришь, великаны?

— Ага. Ледяные, — подтвердил даркин, охотно отвечая на мой поцелуй. — По дороге, кстати, можно заглянуть ещё и в легендарную пещеру боевого эха. Говорят, там и по сей день слышны звуки битв…

Звуки битв. Ледяные великаны.

Вот как тут устоять?

Дверь в очередной раз отворилась, пропуская перегруженную тележку и важно вышагивающую гиену. В лапе Азра держал несколько почерканных листов со списками.

— Кейт, я тут прикидываю ближайшую фазу овуляции, но нужны кое-какие интимные подробности о твоем цикле. С этим делом тянуть нельзя, подготовка плюс правильное питание… Вот, кстати, надо заглянуть на кухню и дать четкие инструкции насчет твоего нового рациона… Тыква для Реза, тебе сбор трав шалфея, спорыша и…

Азра наконец поднял голову от списка и сбился.

— Ой, ужас как неловко! Вы бы хоть носок на дверную ручку повесили или…

Морда гиены повернулась по часовой стрелке до характерного хруста на шесть часов.

— Нет, эта поза не подходит для зачатия, — возмутился он, вытаскивая из тележки книгу. — В учебнике под редакцией доктора Мухоловского даже картинка на этот случай прилагается. Вот. Посмотрите, как надо!

Не отрываясь от вдумчивого покусывания и ласк, Рез поднял руку, и тени послушно смели эксперта по деторождению в коридор.

КОНЕЦ

20 июля 2020 года

Content

Блинова Маргарита Бешеное счастье некроманта

Маргарита Блинова Бешеное счастье некроманта

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1. Большой ба-бах

ГЛАВА 2. Переполох в общаге

ГЛАВА 3. Данте Праймус

ГЛАВА 4. Бледный Глен

ГЛАВА 5. Сплю на новом месте…

ГЛАВА 6. Пробуждение

ГЛАВА 7. Город, которого нет

ГЛАВА 8. Оковы брака

ГЛАВА 9. В браке с некромантом

ГЛАВА 10. Уроки выживания в некромантской среде

ГЛАВА 11. Документы на кладбище

ГЛАВА 12. Свидания и некроманты

ГЛАВА 13. «Тихий» вечер на кладбище

ГЛАВА 14. Немного о подставах

ГЛАВА 15. Взрослые решения

ГЛАВА 16. Ночные кошмары

ГЛАВА 17. Стена

ГЛАВА 18. Невеста на тропе войны

ГЛАВА 19. Даркины

ГЛАВА 20. Страшная импровизация

ГЛАВА 21. Ловля на живца

ГЛАВА 22. Вешка

ГЛАВА 23. Герои и мерзавцы

ГЛАВА 24. Вербовка на темную сторону (без печенек)

ГЛАВА 25. И нет нам покоя

ЭПИЛОГ