Тим Волков, Алексей Сидоров

Рок Зоны. Город Безликих

© Волков Т., Сидоров А., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

ИНТРО

– Я не смогу ее долго удерживать! – кричит мне Лева, наш гитарист.

Уперевшись ногами в пол, он вцепился в громадную шестеренку, способную перемолоть сразу взвод солдат.

Сейчас он в образе монстра – огромного, под три метра, мутанта с руками, которым бы позавидовали все без исключения обладатели кубка «Мистер Олимпия». Хорошо, что он научился контролировать свое превращение, да и в целом поведение в этом состоянии. Потому что, честно сказать, я даже не знаю, как бы мы с ним решали вопросы по тем же репетициям.

«Лева, я не буду здесь петь, тут лучше соло сделать», – возражаешь ты ему, а он вместо ответа берет тебя и скручивает в бараний рог. Точнее – давит сразу в кровавый фарш, потому что даже намеков на косточки не останется.

Он сейчас очень силен: его руки под аспидно-черной кожей переливаются буграми мышц. Халк во плоти!

Но мы уравнялись в наших суперспособностях, если это можно так назвать. Те, кто сейчас гонятся за нами, сделали кое-что с моими руками. Нет, под ними не перекатываются горы декоративного мяса, которыми так гордятся бодибилдеры. С моими конечностями произошло кое-что похуже…

А еще у меня есть всего несколько секунд на то, чтобы уговорить остальных членов группы сделать то, что они ни за что не стали бы делать.

Бросить меня.

– Лева, на счет «три» – бегите! Это ваш единственный шанс! Этот город перестраивается сам собой – мы ничего с этим не можем поделать, – озвучиваю я очевидный факт.

Действительно, те механизмы, которые встроены в стены, настолько мощные, что все мы, если бы взялись вместе, не смогли бы повернуть вспять даже одну-единственную шестерню. Ту, что сейчас держит Лева. Огромную шестерню, с одноэтажный дом. Она – единственное, что удерживает этот уровень от перестройки. И от наших преследователей.

Безликих.

Честно говоря, я до сих пор не знаю, кто эти люди. И вообще – люди ли? Слишком уже сверхъестественно то, как они выглядят и чем занимаются. То, что они сотворили со мной, например, вообще за гранью восприятия. Но сейчас выбора нет – я должен их остановить.

– Леха, нет! Даже не думай! – кричит мне Макс, наш барабанщик.

Он припадает на колено и целится в закрывающий проем двери из арбалета. Обычное, стрелковое, оружие здесь не работает. Автоматы стали бесполезны. Это мы поняли в первый же день нашего пребывания здесь.

Мы прибыли сюда за противоядием для нашего друга, сталкера Ожогина, в которого плюнул один из сормов – существ, которые явились в наш мир, чтобы сделать его своим. Мы их остановили, но Кэп поплатился за это своей… нет, пока еще не жизнью, а здоровьем[1]. Я очень хотел бы верить, что он еще жив. Возможно. Слишком давно мы его не видели.

Сейчас стоило молиться, но, увы, я был атеистом до мозга костей. Это, правда, не мешало мне искренне бояться безликих. Куда больше, чем обычных библейских чертей. Эти твари были уже близко – я слышу грохот их сапог. Они маршируют, как нацисты на параде. Нагло, громко. Да и прикиды у них соответствующие. Но они точно хуже, чем последователи безумца с усиками в том мире, который я уже начал забывать.

Они могли не только нас убить, но и забрать наши души.

И пусть сейчас это будет одна, только моя душа.

– Лева, на счет «три»! Ты бросаешь эту хрень – и вы уходите, пока город снова не перестроился, – я показываю гитаристу на выход с другой стороны.

Вход до сих пор не закрылся только по одной причине – его удерживает в данный момент Левина сила. Его мышцы. Но надолго их не хватит.

Я должен спасти своих парней. Просто обязан. Ведь именно я затащил их в это место, как Сусанин поляков в трясину. Тем более – у меня было то, что можно противопоставить силе наступающих тварей, чьи тени мелькают сейчас в свете факелов.

Жуткие тени.

«Но у меня для вас такое же жуткое оружие – мои руки! Глядишь – протяну немного», – думаю я.

– Два! – кричу я парням.

Макс ругается. Лева стонет. Он даже не в силах ответить. Эта шестеренка жрет все его силы без остатка. Огромная махина весом в несколько тонн грозит в любой момент перекрутить гитариста в фарш, когда он даст слабину. А остальных парней – Макса и нашего басиста Саню – раздавить стенами, которые периодически меняют конфигурацию.

– Не делай этого! Леха, мать твою! Мы справимся. НЕТ! – закричал Макс.

– Три! – выдыхаю я, заметив, как тени наступающих выплывают из темноты.

Пришло время проредить боевой порядок этих тварей. Мои руки покрываются черными слоями бронированных пластин. Я до сих пор не знаю, из чего они состоят. Что это за материал? Хитин? Нет, намного прочнее, но точно органический, и при этом металл! Хотя сам я во время этого трюка представляю руки конечностями «жидкого» Терминатора. Того, что явился за Джоном Коннором, но вместо него убил руками-лезвиями его приемных родителей.

«Надо было фильмов в детстве меньше смотреть, не было бы такого бреда в голове…» – думаю я, хотя на самом деле надо было вспомнить о Насте, моей девушке. Вряд ли ей суждено увидеть меня после того, что я сейчас сделаю.

«Прости меня, родная! Так надо! Хорошо, что тебя тут нет, а то я бы не смог… не решился…»

– Бр-р-росай! – кричу я Леве, убедившись, что руки окончательно превратились в подобие мечей. Большие, черные мечи, которые сейчас хотят одного – отведать свежей крови.

«КРОВИ!!!»

Я больше не мог сдерживаться. Рычу – и делаю шаг в проем. Дверь – она же каменный блок – за моей спиной с шумом встает на место, отрезая меня от парней.

Город снова перестраивается, а я – вместе с ним…

Первый куплет

1

– Лена! – я подошел к жене сталкера, которая склонилась над телом мужа. В него плюнул этот гад – император сормов – существо из параллельной реальности. Его подчиненные при помощи атомного взрыва хотели вспороть ткань реальности и притащить из своего мира подкрепление. А дальше – захват, порабощение и все такое. Мы убили жирную тварь, но перед смертью она успела плюнуть ядом в Ожогина, нашего друга и наставника, а еще – тур-менеджера, потому что все «Адское турне» было на его плечах. Он его организовал. Знал бы он тогда, к чему это все приведет, стал бы затевать такое опасное мероприятие?! Что-то мне подсказывало – вряд ли!

Женщина повернулась в мою сторону, но будто не видела меня.

– Как он? – спросил я.

– Я… я не знаю… мне кажется, он умирает, – Лена плакала. Никогда этого не переносил, а еще хуже – когда плачут дети. Я бы хотел завести с Настей мальчика, или девочку, или нескольких сразу, только вот чтобы они никогда не плакали. Как эта тетя!

Наивный.

Я встал перед ней на колени. Взял за плечи.

– Лена, ты должна меня послушать. Внимательно. Это важно! – сказал я.

Она сглотнула, качнула головой, подтвердив, что готова слушать.

– То, что случилось с Ожогиным, – плохо, но… не смертельно. Мы найдем противоядие. Обязательно найдем.

– Этот урод сказал, что его делают из какого-то мутанта и он знает, где тот обитает, – Лена показала на Рона, бывшего ученого, который из-за опытов сормов превратился в примата. Он напоминал огромную макаку, а говорил рублеными фразами, словно контуженый.

– Да, Лен, я знаю… Мы пойдем за противоядием, но без тебя!

– Что?!

– Послушай меня, ты же сказала, что выслушаешь. Внимательно. А до этого, пожалуйста, не задавай вопросов.

– Я не могу… не могу его бросить, – она снова прижала к себе тело мужа, который сейчас не подавал признаков жизни. Только еле заметный пульс.

«Он жив, но это ненадолго» – так, помнится, сказал Рон.

– Тебе и не надо его бросать! – ответил я. – Ты берешь Юрку и эту машину, – показал на наш «уазик», – и вы дуете в бункер. У тебя ведь там есть какие-то травы? Снадобья?

– Да, что-то есть… надо… надо посмотреть… Но они его не вылечат! Не поможет! – сказала Лена, всхлипывая. Даже не все из присутствующих знали, что она на самом деле была ведьмой. Не настоящей, конечно же. Мутантом, который отличался особым даром – способностью подчинить сознание другого человека, сделав его своей марионеткой. Но при этом она могла готовить из трав специальные снадобья и яды. Они тоже действовали на тело и разум. Иногда это воздействие было сильнее ее телепатии. Или же усиливало ее. В Средние века за такое сжигали, а сейчас нам позарез было нужно небольшое колдовство. Лечебное шаманство от нашей Леночки.

– Я понимаю. Сможешь замедлить течение инфекции? – спросил я.

Она снова посмотрела на Ожогина, кожа на лице которого посерела. Слеза покатилась по щеке. Смахнула.

– Да, я попробую. Попробую! Сделаю все, что смогу.

– А мы пока рванем за противоядием. Мы его обязательно достанем, слышишь меня? Я тебе обещаю!

– Да… но, может, мне…

– Нет. Не стоит. Мы не можем рисковать Кэпом. В таком состоянии его нельзя возить по Зоне туда-сюда. Неизвестно, что нас там ждет. Лучше не рисковать. Пусть он остается под твоим присмотром. Ты пока отпаивай его. Колдуй, черт возьми, да все что угодно делай, лишь бы он продержался до нашего возвращения! А мы… мы справимся… мы привезем!

– А на чем вы тогда поедете? – спросила Лена. Она хотела сказать, что в нашем распоряжении пока было одно транспортное средство – переделанная специально для поездок по Зоне «буханка».

– Мы?! А вот хотя бы и на этом! – я показал на грузовик сормов, который был припаркован у дверей лагеря. Похоже, она его даже не заметила в пылу битвы. Смотрела на него так, будто видела впервые.

– Эта штука тех тварей? Вы сможете на ней ехать? – протараторила Лена.

– Да, у нас есть Рон, он уже знаком с технологиями сормов. Знает кое-что, он нам поможет.

Лена перестала всхлипывать. Сейчас у нее было прежнее, сосредоточенное лицо волевой женщины, которая привыкла сама справляться со всеми проблемами. А временами – и спасать мужиков.

– Я бы не стала ему доверять. Именно он заманил нас в ловушку. Он привел в подземный город, потом предал, сдал этим… – Лена не закончила.

– Сормам, – подсказал я.

– Да, им. Но ты знаешь… – она коснулась рукоятки одного из мечей, висевших в ножнах за спиной, – …я до сих пор жалею, что не убила его там, в подземельях. В Ожогина бы никто не плюнул, понимаешь? Если бы эта обезьяна умерла там, внизу…

– Да, а мы, может, и не победили бы, если бы все повернулось по-другому. Не надо жалеть о прошлом, надо думать о будущем. Это сейчас важно! Обещаю: с Роном мы будем начеку. Если я в нем засомневаюсь, то просто прибью гада. На месте. Но пока он – наша единственная надежда на то, чтобы найти противоядие. Ты это тоже должна понимать!

– Хорошо! Я понимаю! Поезжайте, с богом! – сказала она.

– Спасибо! – сказал я и поцеловал ее в щечку. Зашагал к остальным. – Юра-а!

Паренек – сын нашего сталкера – оглянулся.

– Побудешь пока с батей своим. Доставишь их домой с Леной домой, ок?

– Я, но… почему я? Я же пошел… хотел ехать искать противоядие… ну, с вами хотел…

– Ты сейчас нужнее им, поедешь на этом, – я показал на «буханку», на крыше которой виднелся шестиствольный пулемет. – Ты теперь отвечаешь и за эту технику. Справишься?

Паренек сразу выпрямился, грудь колесом:

– Если так будет лучше, то да, я готов.

– Отлично! Тогда вперед! Позаботься о Лене и Кэпе!

Юрка схватил ключи, а мы пока перетащили тело Ожогина в «уазик». Выглядел сталкер хреново. «Дотянет ли до бункера? Хоть бы, а там уж Лена его продержит на травах до нашего прибытия», – подумал я, а сам лишь гаркнул: – Гоните!

Лена и Юрка помахали нам из окон – и «буханка» помчалась. Я грустно улыбнулся, помахал в ответ.

Шансов на то, что мы увидим Ожогина вновь, почти не было.

Почти.

И вот за это «почти» я готов был перегрызть глотки всем, кто встанет у нас на пути.

2

– Куда нам надо ехать? – Я подошел к Рону и положил руки на плечи так, словно собирался свернуть ему шею.

– Каменск! – испуганно выдохнул он.

– Каменск? – переспросил Лева. – Кэп говорил, что эта Аномальная Зона находится возле города с таким названием.

– На самом деле он внутри, – сказала Настя. Она подошла сзади, заставила убрать руки от мутанта. Я повиновался – этой девушке мне нечего было противопоставить.

– Это как? – переспросил гитарист.

– Внутри Зоны, хотя и не являются ее частью. Внутри, но не в ней, – ответила девушка.

– Ничего не понимаю, ты говоришь загадками, – возразил Лев.

Настя вздохнула:

– Если бы не Кэп и то, что с ним случилось, я бы ни за что не хотела, чтобы вы… мы отправились туда, потому что там…

– Безликие! – отрывисто рявкнул вместо нее Рон.

– Кто? – не понял гитарист.

– Безликие! – снова тявкнул Рон.

– Без-чего? Типа у них рожи нет, да? – съязвил Макс.

– Да! – как ни в чем не бывало ответил Рон.

– Как такое может быть?

– Увидеть. Сами! – равнодушно бросил Рон, добавив:

– Но!

– Что еще за «но»? – вздохнул гитарист.

– Я. Тоже. Их не видеть. Только слышать! Про них! Ужасы!

– Не понял, Насть, чта эта тварь имеет в виду? – спросил я у своей девушки. Она была сейчас такой сексуальной, хоть и мрачной до жути. Ей бы в готичные модели, чессслово.

Она встала возле грузовика сормов, оперлась на него, заложив руку за руку.

– Хорошо, что Лена с Юркой уехали. Я боялась им это говорить. Понимаете… этот город… – начала она.

– Что за город? – спросил Лев, которому уже не терпелось мчаться в поисках новой драки.

– Из него не возвращаются! – ответила Настя.

Все посмотрели на нее. Не знаю, кто о чем подумал, но тишина стояла целую секунду. Я ее уничтожил, рявкнув:

– Все, харэ! Двинули. По дороге Настя нам все расскажет…

– Как скажешь, – ответила она, но я заметил в ее глазах страх.

Все было очень плохо.

3

– Эй, Маугли, верни, как было! – рявкнул Лева, уже приготовившись решать проблему кулаками. Только для ЭТОЙ проблемы такой способ не годился.

– Что это было? – развел руками Макс.

– Машина исчезла, – равнодушно констатировал Саня, наш басист. Он все время встревал в разговор в самый неожиданный момент. И на сей раз он был прав на все шестьсот шестьдесят шесть процентов.

На том месте, где еще секунду назад стоял грузовик сормов, ничего не было! Он просто исчез.

– Обезьяна, верни колымагу, кому говорю! – Лева шагнул в сторону исчезнувшего грузовика, но сразу отшатнулся, словно стукнулся лбом о невидимую стену.

– Хм! – фыркнул Лева, покачнувшись. Сделал шаг назад, потирая ушибленный лоб. – Что это?

Фить – и грузовик снова появился перед нами. Из окна лыбилась довольная физиономия Рона. Улыбка – шире окошка.

– Хороший? Трюк? Да? – выплюнула слова ошалевшая от собственной крутости морда.

– Сейчас я тебе покажу трюк, срань! – рявкнул Лева и потянулся к мутанту. Тот испуганно вжался внутрь салона.

– Я. Шутить. Просто. Не. Хотеть!

– А я не шучу! – Лева шагнул к грузовику, но я его остановил. Покачал головой, дескать, не стоит этого делать. Гитарист поворчал чуток, но послушался, встал у двери.

– Это что сейчас было, а? – спросил я Рона. Глазки у того бегали – от Левиного лица к моему и обратно. Он с трудом сообразил, что опасность миновала. Выдохнул.

– Стелс. Режим. Невидимка.

– Думаю, это нам пригодится! Молодец, что проверил, – сказал я. И пока Рон с открытым ртом смотрел в окно, скомандовал остальным:

– А теперь – по местам. Погнали, добудем Кэпу противоядие!

Все запрыгнули внутрь. Остроносый черный грузовик, который и так смотрелся чужеродно на этой поляне, вдруг дернулся, словно на телике пошли помехи, а потом взял и исчез. Лишь ветерок качнул траву у дороги, когда невидимая глазу махина пронеслась мимо.

А потом все стихло…

Невидимый наблюдатель, который успел-таки застать отбытие группы из лагеря, наблюдая за ним из ближайшего леска, аж присвистнул. Этот трюк усложнял задачу, конечно, но ненамного. Он знал, как их найти. Эти жалкие музыкантишки от него не уйдут! Но сначала надо было сделать кое-что другое…

4

Юрка гнал машину по ухабам. Периодически он выглядывал в зеркало заднего вида и интересовался:

– Ну что, как он?

В зеркале появлялось лицо Лены, его мачехи:

– Все так же. Не хуже, но и не лучше!

– Черт! – Юрка вдавил педаль газа в пол, но он понимал, что сильно рисковал. Недавно прошел дождь, дорога вся размокла, в любой момент машину могло занести. Выкинуть с дороги на хрен. А еще они мчались по лесу, в котором какой только живности не водилось. И вся она была одна ужаснее другой. Чертовы мутанты!

– Смотри на дорогу! – крикнула ему Лена. – Не хватало нам еще расшибиться тут.

Ну вот, накаркала!

– Блин! – бросил паренек, когда перед глазами прошмыгнула тень. Он не успел даже разглядеть, что это было. Тормоза завизжали. Машину повело юзом. «Буханка» вылетела на обочину, сшибая на ходу череду колючих кустов, которые росли по бокам от дороги.

Лена охнула, упав на тело капитана. Он даже не застонал – плохой знак.

– Что за хрень! Что это было? – Юрка едва совладал с рулем, машина постепенно выехала обратно на дорогу и остановилась.

Парень ударил по рулю. Потом еще и еще.

– Черт! Черт! Че-е-ерт!

– Не разбились – и ладно! – раздался над ухом голос Лены. – Тихо ты! Не вини себя!

Парень убрал руки от лица и сделал несколько шлепков по щекам:

– Надо собраться, надо собраться, иначе – не доедем…

– Ты сможешь, в тебе есть кровь Кэпа, а он – сильный мужик, – Лена кивнула на Ожогина. – Смотри-ка, на него плюнули ядом какой-то неведомой хренотени, а он до сих пор…

Жена сталкера не договорила, бросилась к телу:

– Черт! Только не это!!!

Юрка высунулся в окно между кабиной и салоном, чтобы получше рассмотреть, что не так с отцом:

– Что там? Что с ним? Пожалуйста, скажи, что все хорошо. Пожалуйста, скажи…

Лена подняла голову. На ее глазах – слезы:

– Он… не дышит!

– Что? Как не дышит?

– Я не знаю, – прошептала Лена. – Не знаю…

– Пульс есть?

В голове Лены все перемешалось. Она была в панике, растворяясь в боли мужа. Не сообразила даже проверить пульс.

– Да, он жив! – наконец произнесла она. – Не дышит, но он живой. Пульс есть… замедленный. Будто впал в сон…

– Летаргию, что ли? – спросил Юрка.

Лена посмотрела на него ошарашенно:

– Я не знаю, но нам нужно срочно в бункер. Вывози нас, пожалуйста!

– Да-да-да, – затараторил Юрка.

«Буханка» газанула, взрывая грязь под колесами, и помчалась в сторону Затона – поселка, где находился бункер сталкера. Его укрытие и… будущая усыпальница?

5

– Я и сама знаю немного, – сказала Настя, пока Рон разбирался с оборудованием сормов.

В принципе в кабине никаких кнопок или даже руля не было. Все управление машиной осуществлялось при помощи браслета, который бывший ученый, а ныне мутант нацепил на руку. Я хотел было сказать, что этот браслет раньше был у Бруска – предателя, который нас сдал сормам, а потом от них же принял смерть. Тогда командир пришельцев просто вырвал руку из его мертвого тела только для того, чтобы снять этот злосчастный браслет.

«Радовался бы Рон сейчас этой игрушке, если бы знал ее предысторию?» – подумал я, но рассказывать не стал. Сомневаться – непродуктивно.

– Расскажи, что знаешь… – сказал я, мягко обняв девушку за плечи. Она отстранилась – не время и не место для нежностей.

– Этот Каменск, его все стараются обходить стороной. Даже самые бесстрашные сталкеры, типа нашего Кэпа, даже они туда не суются, – начала Настя.

– Почему? – спросил Лева.

– Потому что оттуда еще никто не возвращался. Город окружен стеной высотой с девятиэтажный дом, – сказала девушка.

– Ни хрена себе! – выдохнул Макс. – А что за стеной?

– Этого никто точно не знает. Говорят, что власть в городе захватили некие существа. Не знаю даже, люди ли это. Но они все там поменяли. Да и сам город сейчас – один большой трансформер.

– Это как? – удивился Лева.

– Он постоянно меняет свои очертания. Те, кто подходил к нему на расстояние хотя бы с пару километров и видел его здания в дымке, утверждают, что каждый раз за стенами были другие дома. При этом смотрели с одних и тех же точек. Не знаю, насколько это правда.

– Может, просто им показалось? Или это были новостройки? – спросил Макс.

– Не знаю, говорю же, – сказала Настя. – Те, кто видел, клянутся, что так оно и есть. Типа город каждый раз разный. Те же экспедиции, которые были отправлены со сталкерских баз, ни одна не вернулась. Неизвестно даже, смогли ли они пробраться за стены. Постепенно базы на это дело забили. Из Каменска никто их не атаковал, а самим туда – на верную смерть соваться – никому уже и не хотелось.

– И что, город так и стоит себе, окруженный забором? – спросил я.

– Так и стоит, – ответила Настя. – Обитателей его никто толком не видел.

– А кто тогда говорит… ну, что там захватили власть какие-то упыри? – спросил Макс.

– Доверять источникам информации я бы не стала, – произнесла Настя и замолчала.

– То есть информации у нас – ноль, – констатировал я. – А стены, значит, высокие?

– Да, но не это самое интересное, – ответила Настя.

– А что же?

– У них нет ворот!

– Как? Вообще? – удивился Лев. – И как мы будем туда попадать?

Повисла пауза. Слышно было только, как Рон напевал что-то себе под нос, балуясь браслетом. Прямо во время движения. Как ему удавалось одновременно рулить и изображать танцора диско – одному богу известно.

– Нам нужно взлететь, – раздался голос за спиной. Можно было даже не поворачиваться. Я знал, кто мог встрять в разговор в самый неожиданный момент, до этого не проронив ни слова.

– Взлететь – и перемахнуть через стены, – уточнил Саня.

– А что?! – загремел своим басом Лева. – Конечно, сейчас вспорхну своими крылышками – и взлечу. Как бабочка. Тебя взять с собой, вместе с басом, а?! И сбросить за стенами на этих уродцев, которые никого к себе не пускают. Подавишь всех низким гулом «мягкой» посадки!

– Лев, не смешно! – бросил я.

– Да, блин, а ему самому смешно? «Взлететь»?! На чем, блин?!

– Есть одна идея, – тихо ответила Настя.

Она повернулась к Рону, который не мог отвлечься от браслета, размахивая им и изображая работу дискошара на деревенской дискотеке. Мутант заметил ее взгляд. При этом, как оказалось, он все хорошо слышал.

– Помощь? Да. Моя готов! – ответил Рон.

– Отлично, – ответила Настя. – Нам предстоит война. Но сколько их было, сколько еще будет, так ведь?! Вы готовы?

Мы не знали, поэтому за всех, как обычно, согласился я, ответив названием альбома группы Metallica 1983 года:

– Kill ’Em All!

Остальные одобрительно загудели. Знакомые названия альбомов всегда производили на них впечатление, и под их соусом можно было впарить самую безумную чушь. Такую, как этот план.

– Тогда – поворачивай! Сейчас! – скомандовала Настя Рону, который сначала приложил кисть к виску, а потом сделал вид, что разворачивает большое рулевое колесо на капитанском мостике корабля.

– Есть! Капитан! Насть! – брякнул он.

Машина вошла в резкий поворот, едва не взлетев. Это нам тоже предстояло сделать, но чуть позже…

6

Лена первой почувствовала неладное.

– Юра, тор-р-р-мози! – закричала она.

Но он не успел. «Буханка» мчалась по лесной грунтовке. Вдруг из грязи выпрыгнула цепь. Натянулась, как струна, прямо поперек дороги.

Парень инстинктивно закрыл лицо руками. Удар. Брызнули стекла. Юрку мотнуло сначала назад, а потом швырнуло вперед, в лобовое стекло. Кажется, он разбил голову.

А потом все закрутилось, закувыркалось…

Парню показалось, что за время этих акробатических трюков машина пробыла в воздухе непозволительно долгое время. Может, секунду или две. Разве такое может быть? Скорее всего, нет. Видимо, это просто игра воображения. Из-за стресса время растягивается, принимая форму сгущенки, неспешно стекающей с ложки на блюдечко с блинами, в которые они, видимо, сейчас и превратятся.

Но это ощущение быстро исчезло. Машину швырнуло вперед. Парень ударился головой и отрубился.

Лену швырнуло на Ожогина. Она выставила локти, чтобы максимально защитить своего мужа, который и без того был в шаге от смерти. Ей это удалось, только вот себя она защитить не успела. В том числе и выставить мысленный блок. Их швырнуло о крышу, которая почему-то оказалась внизу.

Удар – и дальше темнота.

7

Из-за кустов вышел незнакомец. Презрительно хмыкнул при виде покореженного фургона, который сделал сальто, встретившись с цепью. Его цепью, которую он не зря хранил все эти годы в одном укромном месте.

Все трое были живы. Даже этот мудак сталкер, которого требовалось убить, но лучше потом – с особым пристрастием. И особыми инструментами.

Незнакомец старательно связал свои жертвы. Особое внимание уделил ведьме. Для таких дел у него тоже было специальное приспособление. Шлем, который лишает подобных тварей телепатического воздействия. В свое время за эту штуку ему пришлось выложить даже не деньги, нет… всего лишь всадить пару пуль в голову одного ублюдка-ученого, который хотел перепродать ему же этот чудо-шлем. Не сторговались!

– Ты гляди-ка, пригодился, – бросил незнакомец. Ухмыльнулся.

Добыча захвачена. Остальные – вернутся за этой троицей. И тогда весь пазл будет сложен. Все будут мертвы.

8

– Что это? – спросил Лева.

Нам пришлось оставить грузовик вместе с Роном и Саней в километре отсюда. Доезжать до опушки мы не рискнули. За ней была просека, а дальше – огороженная территория, на которой виднелась пара ангаров и вышка.

– Это аэродром, – ответила Настя. – Видите вышку? Это диспетчерская!

– Военный аэродром? – спросил Макс.

– Нет! Что ты! Сельскохозяйственный. Раньше здесь парковались кукурузники, которые обрабатывали поля пестицидами да удобрения сбрасывали. А еще – тушили леса, когда это было необходимо.

– Погоди, ты хочешь сказать, что самолеты там – действующие?

– Ну, как минимум один – да! – ответила Настя.

– Во дела! – хмыкнул Лева. – А я в него точно влезу?! Я даже машины маленькие не люблю. Специально купил себе «Волгу» – она просторнее. Ноги хоть вмещаются…

Настя недовольно посмотрела на него:

– Если не обедать плотно перед полетом, то влезешь.

Лева вспыхнул, хотел что-то ответить, но потом посмотрел на меня и передумал.

– То есть у них там стоит кукурузник? Он точно летает? – спросил я.

– Один летал раньше. Это точно. Аэродром держат бандиты, а их главарь, забыла его кличку, честно говоря… так вот, он любит развлекать своих девок полетами.

– Девок?

– Ну, скорее, наложниц. Или проституток, называй это как хочешь…

– И сколько их там? – спросил Лев. – Бандюков, я имею в виду, не проституток…

– Достаточно много, чтобы помереть, бросаясь в бой с голыми кулаками. Даже с твоими! – уточнила она.

Гитарист скорчил недовольную гримасу, но опять же спорить не стал.

– Но у меня есть план, – сказала девушка.

– Что еще за план? – спросил я. Мне ужасно не хотелось, чтобы она рисковала собой, но, похоже, именно это у нее сейчас и было на уме.

– Да так, ничего страшного… – начала она, смущенно посмотрев на меня. – Хорошо, что я все-таки захватила с собой эти шорты. Не пригодились, правда, в подземельях. Лена отговаривала, но я все-таки их взяла…

Мне не надо было ничего больше говорить. Я прекрасно понимал, что за шорты она имеет в виду. Она мне их продемонстрировала как-то в бункере, виляя своими упругими ягодицами. Я сразу же растаял, мысли устремились в сторону койки. Мигом представил, как я буду эти самые шорты снимать. Как раз Лены и Ожогина не было в бункере…

Но тут же взял себя в руки.

– Надеюсь, ты эти тряпочки только при мне будешь надевать? – тогда спросил я.

– А что? Тебе не нравится? – Настя надула губки.

– Наоборот, сли-и-ишком нравится. Но для Зоны – не годится. Комарье закусает! – отрезал я, но про себя подумал другое: о том, как горе-сталкеры будут повально пялиться на зад – весьма, кстати, красивый – моей девушки. И я ничего с этим не смогу поделать. Не бить же каждому встречному морду. Но в том, что шорты будут иметь успех, я даже и не сомневался.

Она хмыкнула, убрала спорный предмет гардероба в шкаф. И вот сейчас эти шорты снова возникли на горизонте. Как красная тряпка перед быком.

– И ты собираешься развлекать ими бандитов? – спросил я.

– А у тебя есть другой план? – спросила Настя. – Нет?! Вот и я о том же…

– Но… ты не должна, мы можем…

– Что можете? Помереть? Ты уж прости, но вы мне пока дороги. Особенно ты, – она сделала вид, что хмурится, а сама вдруг обняла и поцеловала меня в губы. Я не смог устоять – выбросил белый флаг. И был согласен на все, что угодно. Даже на шорты.

– Но для этой миссии мне понадобится Рон, – сказала девушка, оторвавшись от моих губ.

– Рон? Зачем? Он будет на твои шорты пялиться? – ухмыльнулся я.

– Шорты?! Нет! – она усмехнулась. – Главарь этих бандюков, которые держат аэродром, он не только женщин любит катать на самолете, – она сделала акцент на этой фразе, а потом продолжила: – Он еще и коллекционирует головы причудливых мутантов. Чем уродливее – тем ему больше, видите ли, нравится.

– Ты хочешь отдать ему голову Рона? Мне, знаешь, вот этот момент единственный в твоем плане и нравится, – сказал я. – Особенно если он будет на тебя пялиться, то я сам ему башку оторву…

– Ладно-ладно, не бухти. Рон нам еще пригодится. Водить колымагу сормов пока никто из нас не умеет. Надеюсь, пронесет, и он выживет. Мы с Роном отвлечем бандюков. А вы в это время проберетесь на базу с тыла. Атакуете на невидимой фигне. Вжух! Тра-та-та! А мы в это время угоним самолет.

– Гениально, – вдруг бросил Лева.

Я посмотрел на него удивленно.

– Ну а чо? Прийти и всех убить голой жопой – это вообще очень по-рокерски. Мне нравится.

– У нее не жопа. И не голая, – уточнил я.

– Прости, пошутил не очень хорошо.

Настя посмотрела на нас, рассмеялась.

– Ладно, мальчики, будет вам время еще пообсуждать мой зад, а пока у нас есть дела! Займемся же ими!

Как и сказал Лева, план был «гениальный», но все, как обычно, пошло не так, как мы задумывали.

9

– Никогда не думал, что Аномальная Зона такая большая! – произнес Саня, выглядывая из укрытия.

Вдали, возле аэродрома, виднелась небольшая дымка – наверное, очередная аномалия. Чуть дальше, за ней, располагалось кладбище старой техники – проржавевшие до дыр грузовики, пара бульдозеров, разобранный до движка экскаватор, несколько «Яков» без крыльев, машины поменьше – «уазик», мотоциклы.

– Что ты имеешь в виду? – спросил его я.

– Ну, просто мы столько уже обошли – и Автобан этот, который по ощущениям километров на сто будет, и город Каменск, до которого еще бог знает сколько. Это же приличные расстояния получаются.

– Действительно, – согласился с ним я и вдруг задумался: – А действительно, расстояния мы немалые прошли, а Зона все не кончается.

– На то она и Аномальная, – ответил Лева.

Сане его объяснения оказалось достаточно, но меня оно не удовлетворило. Ясность внес Макс.

– Читать интернет надо, неучи, – шикнул он, покрутив у виска. – Я тут полистал на досуге и вот какую интересную особенность нашел. Оказывается, внешняя граница, та, которую может видеть сторонний наблюдатель, находящийся вне ее границ, гораздо меньше, чем та, которую видит человек, зашедший внутрь Зоны.

– Как это? – не понял я. – Так разве бывает?

– Оказывается, бывает. Аномалия – и этим все сказано. Если снаружи, и даже снимки из космоса это подтверждают, она всего лишь около пятидесяти километров в самой широкой своей части по ширине, то внутри практически все GPS-навигаторы показывают разбег цифр – от пятисот до семи тысяч километров.

– Бред какой-то! – вновь подключился Саня. – Как это внешняя оболочка может быть меньше внутренней? Это типа как впихнуть невпихуемое? Типа это я сейчас в кофр от скрипки контрабас засуну? Не может быть такого!

– Я же тебе и говорю – что в этом и загадка Зоны. Никто пока не может понять, как такое возможно, но факт остается фактом. Да ты и сам же начал с этого разговор. Сказал, что большая Зона.

Саня неуверенно кивнул.

А я вдруг глубоко задумался, вспомнив рассказ о Каменске, который постоянно меняется. Он тоже в своем роде всегда другой, не такой, какой представляется на первый взгляд, как и Зона. Может, в этом что-то есть? Но что? Каменск как-то связан с Зоной, кроме того, что находится в ее границах? Надо бы подумать об этом на досуге. А пока…

– Условный знак! – прошипел Лева, выглянув из-за кустов.

– Идем! – скомандовал я.

И мы выдвинулись из укрытия.

10

Это было унизительно. Позор. Просто унизительно. Позволить провести себя, проиграть в кулачном бою, да еще так… позор. Такое не прощается.

Индеец потер ушибленную скулу, сплюнул сгусток крови, просочившийся с того места во рту, где совсем еще недавно был зуб. Теперь зуба не было. Как и еще трех других, соседних. Но челюсть, кажется, цела. А вот ребра… С ними проблема. Болят, черти такие. Ну ничего, и не такое переживали.

Индеец фыркнул, сжал кулаки.

Память вновь проиграла в голове те стыдливые моменты недавнего боя. Ожогин, этот хитрый лис, сначала бегал от него, притворяясь полным профаном. Черт, и ведь получилось! Индеец поверил, что капитан растерял все свои навыки в бесчисленных пьянках. Повелся. Расслабился. За что и поплатился. Хук слева, прямо в висок – и Индеец в глубоком нокауте. И словно этого им мало было. Они еще связали его. А из мотоцикла слили всю горючку, без шансов на спасение, ведь остаться ночью на Автобане – верная погибель. Ночью туда выходят бродить покойники, желающие отведать свежей плоти. Их шаркающие шаги Индеец запомнит надолго, они ему будут сниться в кошмарных снах. А еще те хлюпающие звуки, словно беззубый старик ест картофельное пюре… с таким звуком они высасывают из своих жертв кровь, сукровицу, мозги – все те жидкости и ткани, которые они так любят.

Это была непростая ночь. Индеец запомнит ее навсегда. Слишком много ужаса, слишком много крови. Но все в прошлом. Он справился. Несмотря на боль, несмотря на связанные ноги – руки он успел высвободить до первой атаки.

И все это, что с ним случилось за эту жуткую ночь – «благодаря» Ожогину и его группе.

«Это они зря сделали. И еще зря оставили меня в живых. Такое не прощается. Но ничего, не беда. Я еще вдоволь насмотрюсь в их глаза. Говорят, перед смертью в зрачках можно увидеть саму старуху с косой, выходящую из Серых Пределов. У меня будет возможность проверить это!».

Индеец глянул на огненную зарю и двинул в путь – прямо по следу своих кровных врагов.

11

– Лена!

Голос был хриплый, словно после долгого тяжелого сна.

– Лена!

Тишина.

Юра осмелился наконец приоткрыть глаза. Боль резанула прямо в голову, словно прошила стальной спицей. Все-таки ударился лбом и, кажется, повредил свои гляделки.

Расплывчатые радужные пятна перед взором.

Да, так и есть, со зрением беда.

– Лена!

Юра попытался рассмотреть хоть что-то, но даже намеков на силуэты людей не разглядел – лишь все те же радужные пятна.

– Юрка!

– Лена! Ты где? Я не вижу просто ничего. Кажется, шибанулся прилично.

– Я… я тоже ничего не вижу. Черт!

– Ты тоже ударилась лицом?

– Что? Нет! Во время аварии меня бросило в бок, я себе всю спину отбила. Но лицо в порядке.

– Тогда почему не видишь?

– Не знаю, – в голосе женщины появились нотки страха. – Только какие-то цветные пятна.

– Я тоже, – испуганно произнес Юра. И вспомнил: – А Кэп?! Где он? Что с ним?

– Не знаю. У меня руки связаны. И ноги.

– Что?! – Юрка попытался пошевелить конечностями, которые неимоверно болели, и вдруг почувствовал на запястьях стягивающие узы веревки. – Что еще за шутки такие?!

– Кажется, авария была подстроена. Мы в плену.

– В плену?! У кого?!

– Да откуда же мне знать?

– Ожогин! Кэп! Ты меня слышишь?

Но ответа не последовало.

– Думаешь, он отзовется? Вспомни его состояние. Он едва дышал.

– Надо выбираться отсюда! – Юрка вновь дернулся, но веревка нейтрализовала лишние движения. Отсутствие четкого зрения начало раздражать. Парень разозлился, вновь дернулся и охнул – боль прошила все тело.

– Ты чего? – спросила девушка.

– Болит все. Ударился сильно, когда машина перевернулась. Слушай, а как насчет твоих телепатических способностей, о которых ты мне рассказывала, пока мы ехали? Может, попробуешь связаться с Лехой и парнями?

– Пробовала, – вздохнула Лена. – И не раз. Не получается. У меня на голове какой-то шлем надет, или что-то подобное – не могу пока понять. И, кажется, все дело в нем – он не дает пробиться сигналу.

– Все предусмотрели! – сплюнул парень. – Что же теперь делать?

– Пока не знаю. Но мы обязательно что-нибудь придумаем.

Юрка успел только открыть рот, чтобы поддержать Лену, как жуткий скрежет раздался почти у самого его уха, а потом что-то металлическое тюкнулось в плечо. Дверь. Шаги, неспешные, чуть с подволокой.

– Эй, кто бы ты ни был! – процедил парень, отстраняясь в сторону. – Немедленно освободи нас!

Все внутри кипело. Юрка почувствовал, как щеки его от неистовой злобы наливаются горячим румянцем. Кулаки сжались, он дернулся, сквозь рвущую тело боль потянулся в сторону к вошедшему – чтобы вцепиться тому в лицо и как следует наподдать. Не получилось. Вместо этого незнакомец лишь злорадно хмыкнул и пинком ноги остудил пыл парня. Юрка скорчился в углу.

– Чего тебе надо от нас? – сдержанно спросила Лена, но даже сквозь это мнимое спокойствие слышались металлические нотки ярости. Девушка едва держалась.

– От вас – ничего, – произнес незнакомец. Голос его был низок и походил на гудение трансформатора – того и гляди сейчас ударит током.

– Тогда зачем нас схватил в плен?

– Мне нужны все.

– Кто – все?

Незнакомец не ответил. По шагам, раздавшимся совсем близко, девушка поняла, что тот подошел к ней.

«Рассматривает, гад, – даже в этой слепоте чувствуется его холодный взгляд. Ну, только попадись мне! Разорву на части!»

– В тебе кипит много злобы, – усмехнулся незнакомец и вновь вернулся к Юрке.

– Отпусти нас, – простонал парень, продолжая корчиться в углу.

– Вам уже не выбраться отсюда, – спокойно произнес собеседник. – Ваша участь предрешена. Дело только времени. Ожидайте. Я скоро вернусь.

Дверь вновь скрипнула и с грохотом затворилась.

12

Мы заскочили в машину, махнули Рону, и тот вырулил на правый фланг, туда, где виднелась грунтовая дорога, ведущая к аэродрому.

– Давай невидимость! – приказал я. – И скажи спасибо, что тебя оставили тут. Вспомнили, что ты единственный можешь эту колымагу водить.

Рон пробухтел:

– Спасибо! Уже. Есть. Невидимый. Мы все.

– Что, правда? – я не поверил ему, ведь все так же продолжал видеть внутреннее убранство автомобиля – двери, пол, потолок, приборную панель.

– Невидимость только. Наружно! – с трудом подбирая нужные слова, пояснил Рон.

– Ладно, гони, давай!

Ученый нажал на педаль «газа», мотор заревел, из-под колес брызнул фонтан гравия. Мы рванули вперед. Преодолев несколько сотен метров, мы вырулили к кладбищу автотехники.

– Давай к тому бульдозеру! – приказал я, видя, как с другой стороны движется охрана. Кажется, нас услышали.

Но я ошибался. Боец шел к темному силуэту, возникшему у главных ворот аэродрома. Настя. Ее округлые формы я узнал сразу. И в душе вдруг стало тревожно. А вдруг что случится с ней? Вдруг эти мужланы не любители женских прелестей? За долгие-то годы прозябания в Зоне в отсутствие женского внимания вкусы ведь могут и поменяться. И теперь им ничего такое не интересно? Дружная мужская компания, все дела. Как говорится, дружим друг с дружкой, а деньги в кружку. И теперь они Насте пулю в лоб пустят.

Черт, опять в голову лезет всякая ерунда! Видно же по расплывшейся в блаженной улыбке физиономии охранника, увидевшего длинные женские ножки, что все идет по плану. Отлично!

Охранник начал что-то говорить, но его я не услышал – Рон вновь вдавил «газ», и мы заехали на стоянку. Настю, как и бойца, из виду я потерял. Что ж, надеюсь, что все будет нормально.

– Рули к той ограде! – сказал я Рону, припоминая указания Насти. Она очень подробно объяснила место расположения рабочего «кукурузника», а тот, надо сказать, отлично был замаскирован под нерабочую рухлядь. Остальные два, стоящие невдалеке, выглядели по сравнению с ним почти новенькими, и только после внимательного изучения становилось понятно, что они неисправны – у одного отсутствовали закрылки и шасси, у второго и вовсе не было мотора – тот лежал рядом.

Машина остановилась. Рон пробубнил:

– Приехали.

– Давай, выходим, – махнул я остальным парням.

– А кто-нибудь водить самолет умеет? – спросил Макс, с надеждой поглядывая на нас.

А вот об этом мы не подумали. Я вопросительно глянул на Макса, но тот замотал головой:

– Нет, я не умею.

Я перевел взгляд на Саню.

Тот пожал плечами.

– Я с машиной-то едва справляюсь, а тут – самолет. Извините, ничем помочь не могу.

– Ты? – я с надеждой глянул на Рона, но тот лишь отмахнулся, злобно фыркнув.

Вот же влипли!

– А меня чего не спрашиваете? – возмутился Лева, оглядывая всех недовольным взглядом.

– А ты умеешь водить самолет? – язвительно спросил я.

– Умею!

– Да ладно? Что, правда?

– Ну да, – кивнул Лева, довольный произведенным эффектом.

– Когда это ты научиться успел? – удивленно спросил Макс.

– Меня отец в летную школу отдавал, в частную. Хотел в летчики записать, чтобы я службу в авиационных войсках проходил. Ну, вот я пару уроков и зацепил.

– Всего лишь пару? – скривился Саня. – Ты хоть знаешь, как дверь там открыть?

– Конечно знаю! – обиделся Лева. – Я даже завести его смогу и поднять. А там дальше совсем легко.

– Что-то мне страшновато ему свою жизнь доверять, – сморщил нос Саня. – Угробит он нас всех.

– Выбора нет, – ответил я. – Давай, Лева, полезай первым. Говори, что делать надо. Приводи в готовность машину, а я пока к Насте сгоняю, проверю, как у нее дела.

И едва я это произнес, как за спиной раздался хриплый бас:

– Вы кто такие?!

Ответить я не успел – ствол автомата уперся мне прямо в затылок. От такого любые слова забываются, а язык немеет.

– Мы… это… заблудились! – промямлил Лева, пятясь к самолету.

– Вот тебя первого я и застрелю, паршивец! – прохрипел охранник и направил автомат на него.

Кажется, план трещал по швам. Как обычно.

13

Настя вышла из-за небольшого строения, служившего, видимо, для хранения инструмента, и махнула рукой охраннику. Тот, икнув от удивления, пугливо огляделся. Надо же было убедиться – ему ли был обращен столь соблазнительный жест?

– Да, ты, красавчик! – максимально томным голосом произнесла девушка, вильнув бедрами.

Охранник перекинул автомат через плечо, заикаясь, спросил:

– А что это вы т-тут делаете, на ох-храняемом об-бъекте?

– Просто я гуляла и заблудилась, – надув губки, произнесла Настя. – И не знаю, как мне вернуться назад. Не покажешь мне путь?

Девушка накрутила на пальчик прядь волос, стрельнула глазками. Охранник совсем стушевался, и веснушки на его худом угловатом лице, мигом покрасневшем, выделялись еще сильнее.

– Дык я, это, на посту. Не м-могу уходить никуда.

– Какая жалость! Пойду тогда у кого-нибудь другого узнаю дорогу.

– Постой! – поспешил остановить ее охранник. – Чего ты сразу т-так? Я ведь уходить с п-поста не могу, но ведь рассказать могу, к-как пройти!

– Вот и отлично! – Настя как бы невзначай чуть шире распахнула ворот куртки, обнажая еще больше и без того почти не прикрытую грудь.

На поясе охранника шикнула рация, из динамика хрипло раздалось:

– Воробей, ответь! Воробей!

– Это вы Воробей? – с придыханием спросила Настя, едва заметно напрягшись.

– Да, – смутился охранник, откинув прядь рыжих, давно не мытых волос с прыщавого лба. – Это из-за фамилии, я Воробушкин по паспорту.

– Воробушкин! – закусив губу, простонала Настя, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ага, – кивнул рыжий. – Это графская фамилия, у меня предки графами были, ну то есть графьями, ну, короче, из знати.

– Как здорово! Расскажи еще!

– Воробей, мать твою! – продолжала хрипеть рация.

– Выключи ты ее! – посоветовала девушка, но охранник, виновато опустив плечи, ответил:

– Не могу.

– Воробей, я тебе перья выдеру сейчас все! Код тревоги – пятнадцать! Слышишь? Пятнадцать! Посторонние на территории!

– Ох, ты ж! – только и успел выдохнуть охранник. И в следующую секунду полетел в сторону. Удар ногой у Насти получился отменным – рыжий еще в полете потерял сознание и мешком плюхнулся в пыль.

Со стороны ангара послышались торопливые шаги.

«Заметили», – с ужасом поняла Настя, рванув в сторону, где стояли самолеты. Но уже издали заприметила там целую свору бойцов – они кого-то с остервенением били ногами.

Приняв единственно верное решение, девушка вернулась к лежащему без сознания рыжему солдату, стянула с его плеча автомат, проверила магазин. Полный. Отлично, значит, еще можно повоевать.

– Воробей! Ответь! Воробей! – продолжал хрипеть динамик рации.

Девушка один ударом приклада разбила связное устройство в мелкую крошку.

Надо срочно идти на выручку парням – иначе верная смерть. А еще лучше – улетать отсюда подобру-поздорову.

Настя завязала волосы в хвост и начала раздевать охранника, но обрадоваться этому он не смог – продолжал пребывать в глубоком нокауте.

14

– Сява, не кипятись! – произнес второй подошедший боец.

Тот, кто тыкал в нас стволом автомата, бросил на подошедшего злобный взгляд.

– Тебе чего надо, Атом?

– Ты же слышал, что сказал Админ? Людей не трогать, привести к нему.

– Да они же на аэродром пробрались без разрешения! – возмутился Сява, вновь тыкнув в меня оружием. – А вдруг они подорвать тут все хотели?! Замочить их надо – и всех делов!

– Нельзя, – с нажимом произнес Атом. – Давай, веди их к шефу. А он уже пусть решает, что с ними сделать.

Я незаметно бросил взгляд в сторону – посмотреть, успел ли Рон спрятаться в своей стелс-машине. Не успел. Стоял, повесив голову, косясь на солдата, крепко ухватившего его за шкирку. Оставалось только молиться, что Настя в порядке и поможет нам. Но девушки нигде поблизости не было.

Нас повели через стоящие ржавые автомобили какими-то закутками, и мы довольно быстро оказались возле ловко спрятанных невзрачных дверей.

Атом стукнул пару раз кулаком по окошку, потом еще один раз. Дверь распахнулась, из показавшегося пространства высунулось одутловатое обветренное лицо с поросячьими глазками.

– Чего?

– К Админу. По его приказу задержали.

Морда с подозрением покосилась на нас, кивнула:

– Проходите.

Мы зашли в темное помещение, пахнущее сыростью.

– Сюда, – недружелюбно тыкнул автоматом Сява, показывая на длинный коридор, уходящий, кажется, вниз, в подполье. Настоящий, блин, андеграунд. Пришлось подчиниться – против автомата не попрешь.

Перед очередными дверьми приказали:

– Стойте!

Сява кивнул на стенку, намекая, чтобы мы отвернулись к ней. Сам стукнул в двери и, не дождавшись ответа, заглянул внутрь.

– Админ, как просил, привел к тебе незваных гостей.

– Пусть войдут, – ответили ему оттуда.

Несколько бойцов ввели нас в просторную комнату. Остро почувствовалось, что вот прямо здесь нас и положат всех, выстрелами в спину. Без суда и следствия. Но выстрелов не последовало.

Мы вошли внутрь, огляделись.

За массивным дубовым столом, уже изрядно поеденным короедом, сидел парень небольшого роста с короткой прической. Выглядел он добродушно и на отъявленного злодея, которого я ожидал увидеть, нисколечко не походил. Тот, кого бойцы назвали Админом, отложил в сторону книгу (Ник Перумов – успел прочитать я имя автора на малахитово-зеленом корешке) и обратился к нам:

– Рад приветствовать вас у себя в гостях!

Такого я тоже не ожидал услышать. «Рад приветствовать»? Неожиданно. Все-таки мы пробрались к нему на базу, хотели стырить самолет, а он рад, оказывается, нас приветствовать. Или издевается? Я пристальнее посмотрел на парня. Нет, не похоже, что издевается. От чистого сердца.

– Лыкатова – прошлого хозяина этого аэродрома, а по совместительству нашего заклятого врага, – уже давно нет, в том числе в живых. А вы, как я понимаю, – парень окинул нас взглядом, – его ожидали тут увидеть.

– Точно говоришь, – кивнул я, вспоминая слова Насти о том, что тут заправляет всем какой-то бандит, любитель баб и монстрячьих голов.

– Мы зачистили всю местность от его шайки. Она нам давно поперек горла встала.

– Позвольте спросить: мы – это кто? – поинтересовался я.

– Мы – это группировка вольных бойцов, именуемая «Гиленур». А вы кто такие? Хотя постойте, дайте угадаю. Вы та самая группа «Рок Зоны», которая колесила с «Адским турне»?[2]

– Верно, – кивнул я.

– Надо же, какие гости к нам! – оживился Админ. – Я ведь хотел в Болото смотаться даже по этому поводу, послушать ваше выступление – да совсем аврал со временем был, с бандой Лыкатова воевали.

– И хорошо, что не попали, – буркнул Макс.

– Да, слышал краем уха, там вроде перестрелка какая-то была? – спросил Админ.

– Что-то вроде того, – уклончиво ответил я.

Глава «гиленуровцев» не стал уточнять подробности, потер ладони и, не скрывая радости, сообщил:

– А теперь видишь, как получилось – сами к нам пожаловали! Дык чего хотели-то?

– Дело срочное у нас, Админ, – откровенно признался я.

И коротко поведал ему о сути нашей беды.

Админ выслушал молча, лишь иногда кивая. А потом произнес:

– Ну, спасти друга – это достойный поступок. Это я уважаю. Так что наказывать за незаконное проникновение на нашу территорию мы вас не будем.

Лева, Саня и Макс облегченно вздохнули. Я же их радости не разделил. Предчувствовал, что что-то будет. И не прогадал.

Админ улыбнулся и сообщил нам:

– Самолет я вам с радостью предоставлю. Но только при одном условии – вы возьмете меня с собой, в Город Безликих.

15

Все пространство, что окружало его, было наполнено светом. Чистым, мягким, теплым. Свет усыплял, обволакивал, стирал все, что было в прошлом. Свет растворял его. Там, внутри света, кто-то существовал, кто-то истинно могучий, всезнающий. Он, этот неведомый, но обладающий силой, следил за ним, внимательно следил. А еще пытался что-то сказать. Но голос его был беззвучен.

Свет дрожал, иногда испуская синие искры, иногда замирал, и тогда казалось, что все вокруг умерло, превратившись в могильный покой. В такие моменты на периферии его зрения мелькали землистые тени, и от этих теней шла угроза, словно кто-то выпустил цепных псов, и они, голодные и злые, шли по следу. Но свет вновь оживал, начинал дышать, испуская всполохи и окутывая теплом, и тени исчезали.

Иногда он слышал голоса, приглушенные, словно бы идущие с другой планеты. Эти голоса были ему знакомы, но он никак не мог вспомнить их владельцев. Свет мешал.

Немота, душившая его, начала вдруг колоть и давить, рождая злость. Он попытался закричать, но не смог – свет не давал ему этого сделать.

Голоса, раздававшиеся издалека, были тревожны. Он вдруг осознал, что их владельцам угрожает опасность. И что им надо помочь.

Разрывая тугую мякоть света, он рванул вперед, сквозь белизну, сквозь того, кто прятался там, прямиком к голосам, мимо обрывков воспоминаний, фантомных образов и осколков видений. Это привело к тому, что свет, светивший до этого мягко и усыпляюще, вдруг вспыхнул нестерпимо ярко, готовый испепелить его. Но даже это не остановило его. Он продолжал мчать вперед. И свет, увидев его решительность, отступил.

Пребывая на границе Серых Пределов, за которыми укрывалось сводящее с ума небытие, Ожогин сделал последний рывок, прорывая все барьеры, и безмолвно – точно так же, как та сущность, обитающая в свете – закричал:

– Леха! Будь осторожен! Он идет по пятам!

16

Вокалиста передернуло. Макс посмотрел, словно пытаясь понять, что с ним вообще происходит. Он, конечно, и так-то непростой товарищ. Упертый, как баран. А тут еще ситуация такая нарисовалась, когда главарь бандитов – простите, «вольных бойцов» – просит его взять с собой. Точнее – приказывает. Не в том они положении сейчас, чтобы у них что-то там спрашивать.

И вот в этот весьма ответственный момент Леху начинает клинить. Дернулся раз – барабанщик подумал, что показалось. Но потом его повело в другую сторону. Застонал и начал медленно оседать на пол.

– Леха, блин! – барабанщик бросился на помощь. Вместе с гитаристом они успели подхватить вокалиста.

Главарь «гиленуровцев» аж привстал со своего места:

– Что это с ним?

– Не знаю… такого никогда не было… – протараторил Макс, едва заметив, что глаза вокалиста вдруг закрылись. А потом открылись – и зрачки были другие.

Барабанщик отпрянул:

– Че-ерт!

– Что такое? – переспросил Админ. – У него что, припадок? Он эпилептик?

Макс посмотрел на гитариста, пытаясь понять, видит ли тот, что с Лехой не все в порядке. Похоже, не видит.

«Может, и мне показалось? Насчет зрачков», – подумал Макс.

– Все хорошо, парень уже пришел в себя, – ответил драммер.

– Да что с ним будет-то? Опять, наверное, думал пошутить, ну и перебрал чуток с остротами – перегрелся, – съязвил Лева.

Леха встал. И выглядел он не как человек, который собирался шутить. Было ощущение, что он болен. Серьезно. Видели когда-нибудь глаза человека, больного раком? Максу вот довелось – дедушка у жены умирал на глазах. За месяц до кончины он уже был ходячим трупом, рак съел его изнутри. Единственное, что оставалось подвижным и живым – глаза. Они смотрели на парня и замечали ту жалость, что он испытывает по отношению к старику. От этого боли во взгляде деда заметно добавлялось – он был крепким мужиком и не привык, чтобы его жалели. Старик в итоге не выдержал – повесился. Никто теперь не расскажет, почему так вышло. Человека-то нет. Но Максу казалось, что все произошло как раз из-за того, что он на него так смотрел.

И вот сейчас у Лехи он увидел аналогичный взгляд – обильная концентрация боли. Летальная. Но при этом Макс знал, что с вокалистом ничего такого в последнее время не происходило, ну, чтобы быть вдруг при смерти. С чего бы? Поколотили, да, но чуток. Не сильно же!

– Мы не можем тебя взять! – вдруг сказал Леха, обращаясь к Админу.

– Что? – переспросил главарь «вольных».

– Нельзя, это не обсуждается, – сказал вокалист. Как отрезал.

– Блин, чел, ты сейчас не в том положении, чтобы мне перечить, – главарь обвел рукой помещение. – Посмотри, сколько здесь моих людей, а ты безоружен.

– Уже нет! – рявкнул Леха и вдруг сделал резкий выпад, захватив Сяву за руку. Перекинул его – и раз, автомат перекочевал в руки вокалиста. Дуло смотрит на Админа. Щелкнул затвор. – Я не хочу никого убивать, видит бог!

Главарь даже не успел ничего сказать – еще один охранник дернулся к Лехе, но тут же его разоружили похожим образом. Теперь в руках у вокалиста было сразу два автомата. Он реально смотрелся как персонаж кинобоевика. Но барабанщик никогда, даже в то время, когда они уже были здесь, в Зоне, не замечал за согруппником подобных боевых качеств. Что-то тут не сходилось. Да и вообще во всей их компании таким образом с оружием мог обращаться только Ожогин. Но его тут не было. И быть не могло. Он при смерти, едет в бункер. Или уже доехал – зависит от водительских навыков Юрки.

– Стоять, говорю! Ты остаешься здесь, а мы уходим! – Леха пригрозил Админу и обвел автоматами присутствующих. Даже Лева поднял руки, хотя на него оружие никто не направлял. Так, на всякий случай.

– Охр… – вдруг крякнул Леха и начал оседать на пол.

За ним стояла его девушка, Настя, которая хорошенько приложила его по голове прикладом. Вокалист повалился на пол вместе с оружием. Шального выстрела, к счастью, не последовало.

Похоже, что девушка и сама не ожидала увидеть, кого именно она огрела прикладом, влетая «в кабинет Админа».

– Боже, Леша! – крикнула она и, бросив автомат, бросилась к любимому.

– Что здесь, черт возьми, происходит?! – удивленно спросил Админ, кивнув своим – мол, подбирайте оружие, ослы!

Ответа на этот вопрос у ребят не было.

17

– Что будем делать? – спросила Лена, когда дверь за незнакомцем закрылась.

Парень не ответил, казалось, совсем приуныл. Сопел себе тихонько в углу, а потом вдруг довольно сообщил:

– Все!

– Что «все»?

– У меня руки свободны, но – тс-с! – зашипел Юрка. – Мне надо еще вторую освободить.

– Ты же сказал «руки», – вдруг сказала Лена.

– Прости, слишком обрадовался, – парень продолжал пыхтеть, пытаясь развязать узел. Но, видимо, это было не так-то просто, потому что из угла слышались ругательства. Далеко не все они были цензурными.

– Это тебя в детдоме научили так разговаривать? – спросила укоризненно Лена.

– А? Что? А… ты про это?! – парень, видимо, понял, что сделал не так. – Извини! Да, у нас там еще и не так болтали. Когда вот, например, говорили…

– Блин! Не хочу больше ничего слышать! Замолчи! – рявкнула Лена.

– Прости-прости! У меня просто накопилось…

– Даже если буду при смерти, чтобы ни одного мата от тебя, понял?! – женщина не видела ничегошеньки. Без понятия, что им вкололи, но эта штука действовала на глаза. Все расплывалось, а после того, как незнакомец закрыл дверь, добавилась еще и непроглядная тьма вокруг.

– Хорошо, конечно! Я свободен… – затараторил парень, а потом снова матюгнулся: – Ой, прости. Забыл, что и на ногах тоже есть веревки. Сейчас я попробую развязать. Мне бы нож… эх! – парень снова засопел.

По другую сторону двери послышались шаги.

– Цыц! Замри! – шикнула Лена на Юрку.

Парень замер. Шаги прошаркали по коридору, а потом вдруг остановились у двери.

«Что же ты медлишь, урод? Что-то услышал? Нет, у нас тут ничего не происходит. Вообще! Просто небольшой побег, подумаешь!» – подумала женщина, напрягшись и приготовившись, если что, атаковать первой, прикрыв собой Юрку.

Незнакомец все еще стоял у двери, а потом послышался глухой удар в дверь. Она аж отшатнулась, ударилась о балку головой. Застонала. Шаги удалялись.

– Нервы у этого хрена – ни к черту! – прошептал парень.

– Да кто он такой вообще? – спросила женщина.

– Откуда же мне знать?! Какой-то урод. Мало ли уродов, которым мой… батя дорогу перешел. Все! Ноги освободил! Отлично! – она услышала приближающиеся шаги. – Тетя Лена, ты где?

– Надо же – «тетя Лена», – ухмыльнулась она. – А ничего, что я тебе типа матери теперь, а? Можно уж просто Лена, что уж там!

Парень не понял юмора:

– Да, тетя… прости, Лена.

– Да хватит уж извиняться! Забодал! Совсем тебя в детдоме зашпыняли. То матерится чересчур обильно, то извиняется… – прошептала она. – Отвязывай меня уже!

– Да, конечно! – она почувствовала, как руки подростка скользнули за балку. Туда, где был узел. И он начал сопеть ей в ухо.

– Ты как медведь сопишь! Совсем как Ожогин… – сказала она, но осеклась. Ни к чему парню было знать, во время какого процесса капитан так сопел. Мал еще!

– Ожогин так же сопит? – улыбнулся парень.

– Ну, так вы же похожи. Яблоко от яблоньки… в данном случае вообще не катится. Уклона нет… – сказала она.

– Я ведь его вообще не видел. А тут сразу – все это вот… ну, завертелось. А потом он вдруг – раз! – и при смерти! Даже поговорить не успели. Познакомиться типа заново…

– Да уж, – Лена перестала улыбаться, вспомнив про мужа.

«Где хоть он сейчас? Я, блин, этому типу, который нас выкрал, все половые признаки оторву, если он что-то с мужем сделал. А вдруг тот уже умер, от недогляда… Черт! Даже думать про это не хочу!» – осадила она сама себя.

– Да, слишком много событий… – прошептала женщина. – Что там у тебя?

– Да не получается никак! – ответил парень. – Не знаю, что он тут за веревку использовал, но развязать не получается. Надо пойти поискать что-нибудь режущее…

– Ты лучше иди за помощью! – сказала Лена.

– Нет, я тебя не брошу. Ты ведь теперь моя мачеха. Кстати, если я тебя буду называть «мамочка», ничего? Или лучше «мама»? – спросил он.

– Нет, только не мамочка. У меня с ними одна ассоциация – толстые баржи с колясками.

Парень шарахался в темноте, но при этом умудрялся подшучивать над ней:

– Но вы же с Ожогиным наверняка хотели бы завести ребенка. Или нет?

– Ну, возможно… э-э, когда-нибудь…

– А тут я такой появился… готовый уже, – засмеялся пацан.

Лена тоже улыбнулась, но потом опять в голове возник образ мужа при смерти:

– Нашел что-нибудь?

– Не, ни черта тут нет! – бросил парень. – Не знаю, буду пробовать руками. Можно, конечно, и зубами, но мне кажется, что веревка эта, она – с железными нитками.

– «Железными нитками»? – удивилась Лена.

– Ну, в смысле прожилками… Как в проводе. Я таких не видал, но вроде существуют в природе подобные веревки. Типа для усиления, чтобы грузы поднимать. Как трос, – на самом деле Юрка всю эту инфу сочинял на ходу.

– Трос-трос, блин! Говорю же, топай за помощью! Найди остальных!

– Но ты…

– Сними мне шлем – и вали! – приказала она. – Разберусь тут как-нибудь.

Парень снова запыхтел над ухом. «Блин, даже запах пота у него такой же, как от Кэпа», – подумала женщина.

– Ну что? – спросила она.

– Не получается, там внизу стоят крепления какие-то…

– Где? – она взяла его за руки, потом, через них, нащупала кольцо, о котором говорил Юрка. Что-то типа железного ошейника. С замком.

– Нащупала?

– Да! Блин, не снять. Говорю же – вали!

– Хорошо сказать, вали! Как я дверь-то открою?!

– Есть одна идейка, – ответила Лена. – Но придется попотеть.

18

– Ты откуда вообще взялась? – спросил Макс. Он стоял, недоумевая, над склонившейся девушкой. Та всхлипывала над вырубленным вокалистом.

– Я?! Я к вам на помощь шла. А потом… потом увидела вооруженного типа, который наставил на вас… на всех автоматы. Ну и вырубила его, а что мне оставалось? Я же не знала, что это он… Думала, бандюк. Со спины не понять же ни чего! Лешенька-а! Ле-еша!

– Он дышит? – спросил Лева, присел рядом. Пощупал пульс. – Живой!

– А ты думал, я его убить смогу?! Он так-то немаленький!

– Да я не о том… – брякнул гитарист таким тоном, что стало понятно – именно об убийстве прикладом он и говорил.

– Очухался вроде! – бросил Макс.

Настя наклонилась к своему парню:

– Ты как?

– Голова болит, – ответил он.

– Еще бы, блин, не болела! После приклада-то! – съязвил Лева. – Ты тут, кстати, наших новых знакомцев чуть не покрошил… Из автомата. Двух!

– Двух автоматов?! Я? – вокалист узнал о себе много нового. Макс смотрел на него, а в голове стоял образ – глаза смертельно больного человека. Но было кое-что еще – они, эти глаза, были ему смутно знакомы.

«Но кому они могут принадлежать? Да и вообще – привиделось, скорее всего», – подумал он.

– Все? Больше не собираешься в нас шмалять? – спросил подошедший к Лехе Админ.

– Я… я не помню, извините. Что произошло? – Леха постепенно приходил в себя. Начал оглядываться по сторонам.

– Ты был… ну, будто сам не свой, – сказал Лева. – Я даже подумал, что нам, наверное, придется нового певуна искать. Эти парни – молодцы – не убили тебя, когда ты на них оружие наставил.

– Лева, я не помню, что было, правда, – сказал вокалист, а потом добавил: – Тошнит!

– Что? – спросила Настя. – Плохо?

– Да, тошнит. Но вроде… вроде терпимо…

– Так присядь! Блин, парни, помогите! Хватит уже таращиться на него. Что не видели? Человеку плохо! – засуетилась Настя.

– А ничего, что ты его сама и огрела? – спросил Лева. – Его теперь может вполне и костями тошнить…

– Тогда он бы перестрелял тут всех! Он был не в себе! – возразила девушка.

– «Перестрелял?» О чем ты? – недоуменно спросил Алексей.

Макс первый раз сталкивался с амнезией в реальности, но ему по-прежнему казалось удивительным, что человеку может так вот запросто отшибить память:

– Ты ничего не помнишь? Как мы тут оказались, тоже? – спросил барабанщик.

– Как оказались здесь – помню. Как пришли сюда, как говорили с этим… с Админом, кажется, помню тоже. А дальше… дальше ничего не помню… Темнота. Я отрубился, да?

– Ну, можно и так сказать, – ответил Макс.

– Я никому не навредил? – виновато спросил Леха.

– Не успел… – буркнул драммер. Он все еще думал, стоит ли выдавать парням свою догадку. Насчет глаз. А потом решил, что нет, не стоит она пока внимания. Мало ли что привиделось в стрессовой ситуации.

– Леха, повернись ко мне… – попросил барабанщик.

Вокалист повернулся. Глаза обычные.

– Ты что? – спросил фронтмен.

– Да так, скорее всего, у тебя сотрясение.

– Тошнит только. Голову не кружит. Думаешь, сотрясение? – спросил Леха. Его усадили на стул. Он осел и будто расплылся, хотя вроде был весь такой угловатый. Одни кости да мышцы.

– Точно – сотрясение, – сказал Админ. – Такое бывает.

Все кивнули, будто действительно знали, каково оно бывает при сотрясении. Почему-то этот вариант всех успокоил, хотя по логике – сотрясение тут можно было получить только после удара прикладом. А до этого тогда что вообще было?

– А за что ты меня так? – спросил Леха, поворачиваясь к Насте. – Я же вроде не приставал к тебе… во время готовки. Знаю, как тебя это бесит. Не лезу теперь.

– Блин, да ну тебя… ты вообще-то на пацанов автоматы наставил. Скажи спасибо, что только слегонца приложилась. Детородные органы не задеты.

– Детородные – на голове?! О, это меня очень радует, что ты их не задела, – усмехнулся вокалист. – А то вдруг соберемся с дитями – приду к тебе своей головкой потыкаться…

– Леха! – сказала она, ударив его в грудь. Но больше для проформы. Я заметил, как загорелись ее глаза при упоминании о детях даже в таком пошлом контексте.

«Бабы все хотят детей, – подумал Макс. – Именно поэтому мне с ними и не везет… Мдя-я».

– Ну, так что там с моим предложением? – спросил Админ.

– Ты же нам других вариантов не оставил, – огрызнулся Лев.

– Да это я так… сгоряча… Не буду настаивать, хотя нет… пожалуй, буду. Есть у меня одно дело там, в городе вашем.

– Какое еще дело? – спросил гитарист.

– А вот этого, уж простите, парни, я вам сказать не могу. Хватит того, что я дам вам технику и даже сам поведу самолет.

– Я тоже умею… – возразил Лева.

– По тебе заметно, – бросил Админ. – Ты уж прости, но я вижу нормального летчика издалека. У тебя – максимум несколько часов в летной школе. Это не опыт. Тем более не для того, что нам предстоит.

– А у тебя, значит, опыта хоть ложкой ешь, да? – хмыкнул Лева.

– Приходилось!

– У тебя по кличке заметно! – продолжил огрызаться гитарист. – Не зря тебя назвали Админом, сразу видно – человек много летает, а не за компом сидит. Все время!

– Ну, кличка еще по первой специальности… так и осталась за мной, но последние несколько лет, до Зоны, я только и делал, что летал. Летчик я. Так уж вышло! – улыбнулся он.

– Летчик-налетчик!

– Ты со словами-то поаккуратнее.

– А то что?

– Ладно, Лева, не бухти! Хорош цапаться. Если Админ действительно летчик, то нам это будет только в плюс, – сказал Максим, а сам все не мог забыть глаза вокалиста.

Глаза смертельно больного человека.

19

Ожогин хотел бы вернуться снова. Объяснить то, зачем он это сделал. Парней ведь чуть не убили, и все из-за него. Но он не мог. Сил не хватало.

При этом он понимал, что время его пребывания здесь, между жизнью и смертью, очень ограничено. Свет мог в любой момент обернуться темнотой. И тогда – все. Конец пути. Финита ля комедия!

Поэтому ему приходилось прилагать некие усилия еще и к тому, чтобы поддерживать свое тело… нет, не в норме, конечно, а хотя бы на уровне овоща, банально не давая ему умереть.

Скоро он придет в форму. Немного отдохнет. И предпримет новую попытку. Потому что парням ни в коем случае нельзя было в этот город. Там их ждет только одно – смерть. А еще этот Админ, которого они взяли с собой – у него в городе были собственные планы, из-за которых группе тоже грозит опасность, он это чувствовал.

Это ему говорил тот самый голос, пробивающийся сквозь сияние, но при этом беззвучный. Он ощущал его в своей голове. В своих внутренностях. Голос этого места, что за гранью жизни и смерти. Голос Серых Пределов – тех мест, за которыми прячется Великое Ничто. Небытие. Абсолютная смерть.

«Но есть еще один человек», – добавил голос.

А-а, этот… Тот, кто шел за парнями по пятам… Его стоит опасаться больше всего, потому что…

…черт, надо о-отдохнуть!

Мысль растворилась в неестественно яркой белизне. Сил больше не было.

20

– В смысле «попопеть»? – не понял Юрка.

Бам-с!

– Слышишь? – спросила Лена.

– Да. И что это?

– Это наш шанс! – сказала она и еще раз ударила ногой по железному листу под ногами. – Слышишь, как гулко? Там внизу пустота! Попробуй-ка поднять!

– О, отлично! Сейчас! – парень добрался до железного листа. – Похоже, тут и правда что-то есть внизу.

– Что это? – спросила женщина.

– Не знаю… погоди, черт! – послышалась возня, а через минуту удар железом о железо.

– Что? Что там?

– Открыл! – радостно сообщил парень, а потом недовольно добавил:

– Фу-у! Это, видимо, канализация.

– Сможешь спуститься? – спросила Лена.

– Да, видеть бы еще что-нибудь при этом. Как крот ведь, реально. Придется двигаться на ощупь.

– Получается? – торопливо спросила женщина.

– Теть Лен… ма-ам, я еще даже ноги не успел спустить… – виновато добавил парнишка.

– Ладно-ладно, только потише там. Не шуми! Этот хрен может услышать…

– Стараюсь, – буркнул парень. Следом раздался плеск. – Да, тут воняет, конечно, зато дерьмища всего-то – по колено. Не утону.

– Отлично!

– Только вот сам проход ненамного выше уровня помоев. Ни черта не вижу тут, блин! – раздался гулкий удар, а потом отборный мат. – Прости, вырвалось. Ударился ба-ашкой.

– Да ладно, чего уж там, – выдохнула Лена. – Хорошо хоть следить стал за собой. Типа… Пролезешь?

– Да, попробую. Но тут очень низко. Блин, по горло… – опять мат и снова: – Прости!

Лена вздохнула – приходилось терпеть и этот словесный поток, тем более что теперь их жизни зависели от расторопности этого парнишки. В помещении завоняло так, словно ракета угодила в деревенский сортир. Женщина представила, каково парню там, в этом узком проходе канализации. И поморщилась – бр-р! Сама бы ни за что туда не сунулась, а парня, который, между прочим, сейчас вроде как пасынок ей, вроде как заставила. Нехорошо как-то выходит!

– Юр, может, не ходить, а?! Придумаем что-нибудь другое!

– Поздно! Я уже нахлебался… Пф-ф! Тьфу, блин! Ладно, я пошел!

– С богом! – выдохнула Лена.

Раздался плеск – и парень ушел по канализации. Теперь она слышала его глухие шаги, которые отдавались эхом по металлической обшивке.

«А что, если у него не получится, что, если он не вернется?» – подумала женщина.

Она осталась в темнице совсем одна.

21

Кукурузник взлетел на удивление легко. Без эксцессов. Не знаю, что тут больше сказалось. Скорее всего, опыт Админа. Выходит, «вольный» не соврал – с самолетами он действительно был на «ты».

Мы поднялись в воздух и взяли курс на север. Именно там был этот город. Город Безликих.

Настя все время с момента взлета заглядывала мне в глаза, спрашивая:

– С тобой все в порядке? Точно в порядке?

– Да, – отвечал я, каждый раз улыбаясь, но при этом понимая, что все ни хрена не в порядке. Все в полнейшей жопе. Мне показалось, что кто-то там, в подвале у Админа, надел мою шкуру, как пальто. Поносил – и оставил. И сейчас я снова влез в эту шкуру. Но при этом у меня было ощущение, что этот кто-то был знакомым. И как вот об этом рассказать Насте или парням?! Они ведь ни за что не поверят. Посчитают, что я тронулся умом.

Хотя Макс… по его взгляду я видел: он догадывается, что со мной что-то не так. Версия с сотрясением головного мозга была очень неубедительна. Просто трещала по швам. Барабанщик все начало полета не спускал с меня глаз. Решил, что потом, как будет возможность, я обязательно с ним поговорю о своих ощущениях. Предчувствие было такое, что он поймет. Сможет. А вот остальные – я сомневался. Даже насчет Насти.

Я действительно ее очень любил. Между нами не было никаких секретов. До сегодняшнего дня. Но что я ей мог сказать о своих ощущениях? А вдруг это все для нее опасно? Например, чужой разум войдет в мое тело, когда мы с Настей будем, скажем, заниматься любовью. И что тогда?! Черт! Звучит по-дурацки, но реально ведь страшно даже представить! Поэтому решил, что лучше уж я пока буду у всех на виду. Все время. И буду пытаться разобраться, что со мной происходит.

– Долго нам лететь? – спросил я у Админа.

– Что? – спросил он. Из динамиков в кабине несся разухабистый хард-рок. С закосом под старину. Сразу представлялись хищно-черные кадиллаки и гангстеры с большими пистолетами. – Это Volbeat, их новый альбом. – Похоже, он даже не расслышал мой вопрос. Настаивать на ответе я не стал.

– Да, хорошее музло. Я у них слышал пару альбомов. Понравился этот, на котором усатый дядька с кулаками, – поддержал я тему.

– Seal The Deal & Let’s Boogie, – выпалил Админ по-английски так быстро и справно, что мне оставалось только подтвердить его догадку многозначительным «Да-а!»

– Мне тоже нравится. Хороший альбом. Особенно песня одна штырит… – летчик переключил трек на приемнике, заиграла музыка, напоминающая ретропанк. – Marie Laveau называется. Что-то там про вуду-королеву, как я понял.

Я сразу вспомнил про Лену. Она же была Ведьмой. Чем не вуду-королева, блин?! Интересно, добрались они с Юркой до бункера? Хоть бы добрались! Потому что Ожогин должен выжить. Он наш товарищ, наш тур-менеджер. Друг. Причем с большой буквы Друг.

– Что приуны-ыл? – весело спросил Админ.

– Да так… вспомнил кое-что…

– Про Ожогина? – раскусила меня Настя. Я кивнул. – С ним – все хорошо. Точно тебе говорю.

А вот я в этом уверен не был. Более того – предчувствие подсказывало, что с ними случилась беда. И это знание тоже было последствием того, чужого, присутствия в моем теле.

– Мы приближаемся… – возвестил Админ.

– К городу? – спросил Макс.

– Не, к аномальным полям.

– В смысле? – не понял я. – Мы же не на земле.

– Они есть и не только на земле. Это Зо-она, брата-ан, – проорал, перекрывая громкость музыки, Админ. – Но не ссы, прорвемся!

Небо расслоилось – впереди появились переливающиеся, словно мыльные пузыри, поля между облаков.

– Что-то ныне сплошняком идут! – возвестил пилот. Уже не так самоуверенно, как раньше. – Придется идти через них! Держитесь, если это обычные штуки типа «турбо», то, может, покружит да выбросит на другой стороне.

– А если необычные? – спросил Макс, подняв бровь.

Админ не ответил. Лицо его стало суровым.

22

Юрка приподнял крышку канализации. Коридор. Свет впереди, но что там находится, он пока не мог различить. Зрение расплывалось. Он не знал, что им такое вколол этот незнакомец, но зрение он надолго вывел из строя.

Парень осторожно положил крышку на пол. Поднялся и перевалился на холодный бетонный пол. Юрка чувствовал, что воняло от него сейчас, как из мусорного бака, а при этом он был еще и насквозь мокрым. Но по-другому из темницы было не выбраться. Он полежал еще с минуту, прислушиваясь. Впереди работал телевизор. Передавали какое-то старое кино, судя по диалогам, вестерн. Ковбои убивали других ковбоев, непременно – с приставкой «грязный» у имени, а попутно крошили индейцев. Потом менялись местами, расставаясь со своими скальпами.

Кроме работающего телевизора, он слышал… храп. Да-да, он не ошибся. Кто-то храпел там, впереди, и наверняка это был тот чувак, который их тут запер. Похититель.

Парень привстал и, опираясь на стенку туннеля, осторожно двинулся на звук. Постепенно пятно света становилось ярче.

– Разве этот бледнолицый нам брат? – вопрошал невидимый персонаж старого кино.

«Ни хрена он нам не брат, – хотел ответить ему Юрка. – Этот урод, у телика, нас похитил. И что-то сделал с моим батей!»

Коридор кончился. Дальше – освещенная комната. Парень попытался привести зрение в порядок, но это у него не получалось. Все не в фокусе. Он различал только небольшой диван перед собой, над которым возвышалась макушка спящего. Дальше стоял телик. Большое сине-черное, мельтешащее пятно.

Похоже, что их похититель тупо заснул на вахте. И это был шанс для Юрки. Если только он найдет, чем его огреть. Тогда, возможно, им удастся бежать…

– Кхр-р! – всхрапнул незнакомец.

Юрка замер.

«Неужели проснулся? Если он обернется, тогда мне точно крышка! Спрятаться тут негде! Разве что… за самим диваном».

Он скользнул за предмет мебели. Замер. Храп продолжился.

«Пронесло, – подумал парень. – Я ведь могу просто задушить этого типа. Сдавить горло. Прямо так вот – спящему. Пусть сдохнет во сне, ублюдок! За все то, что он сделал с нами, с моим отцом!»

А потом Юрка ясно представил другую картину. Он хватает спящего за горло, а тот вопреки всему и не думает задыхаться, хватает его пальцы своими стальными клешнями, выворачивает ему руки, а потом оборачивается и душит его. Парень краснеет, глаза вылезают из орбит, позвонки на шее хрустят…

«Да уж, у этого типа силенок может быть побольше, чем я думаю», – прикинул Юрка, сам в это время разглядывая черный предмет на тумбочке. Предмет расплывался в глазах, но не было никаких сомнений, что это…

«Пистолет. Это же, блин, пистолет!» – догадался Юрка. Он метнулся к тумбочке и схватил пушку. Почувствовал в руках тяжесть смертельного железа. Отлично!

«Ну все, гад! Пришло и мое время. Сейчас ты ответишь за все!» – парень медленно встал и приставил дуло пистолета к макушке сидящего.

– Утро! Пора умирать! – рявкнул он над ухом незнакомца.

Нажал на спусковой крючок – но тот издал лишь щелчок.

Вот блин!

Незнакомец захохотал. Даже не оборачиваясь, он перехватил руку паренька и перебросил его через диван. Юрка полетел прямиком в телевизор.

– Отличный бросок! Пр-рямо в яблочко! – возвестил в телевизоре один из ковбоев перед тем, как Юрка своим хребтом снес старую, еще с кинескопом, технику. Раздался хруст и звук разбивающегося стекла. Телик замолк.

Парень пробовал подняться, но увидел перед собой дуло пистолета. Того самого, который только что был в его руках.

– Он был не заряжен. Я же не идиот! Специально на такой случай и оставил. На дебила все рассчитано – дебил и попался! – довольно прохрипел незнакомец. – Но сейчас… – раздался характерный щелчок – пуля была на месте, – он как раз таки заряжен!

Следом щелкнул предохранитель. Юрка приготовился к смерти.

23

Вспышка. Самолет тряхнуло. Стрелочки завертелись так, будто хотели сойти за компактный вентилятор.

– Что происходит? – закричал я.

– Не знаю. Че-ерт! – Админ налег на штурвал, резко потянув его вверх.

Самолет падал. Меня швырнуло на стенку между пассажирским отсеком и кабиной пилота. Настю бросило на меня. Она охнула, но я успел ее прижать к себе. Лева грохнулся в проход, остальные повалились на сиденья.

– Сейчас-сейчас! Сорян, уже выравниваю! – попытался успокоить Админ.

Нос самолета медленно, но верно возвращался в горизонтальное положение. Мы выдохнули.

– Ну ты, блин, и водишь, – возмущенно сказал гитарист, поднимаясь с пола. На лбу у него красовалась здоровенная шишка.

– Это не я… – буркнул Админ.

– Что? – спросил, не расслышав ответа, Лева.

Пилот наконец сбавил громкость музыки:

– Это не я, говорю же, мы влетели в аномалию.

– Какую аномалию? – спросил я. – Что она делает?

– Откуда же я знаю?! – пилот выглядывал по сторонам, силясь разглядеть изменения за бортом самолета. – Вроде ничего не изменилось. Так бывает. А вы что-то другое хотели получить от Зоны? Она – коварная дама. Сегодня приласкает, завтра об угол дома головой швырнет. Такие дела.

Лева, потирая шишку, встал на ноги, а потом увидел нечто в окне:

– А это что такое?

– Где? – спросил я, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь в грязном иллюминаторе.

– Там! – Лева тыкал в стекло. – По правому борту. Что это? Это что еще за люфтваффе, блин?

– Да где же? – спросил я.

Солнце светило как раз с правой стороны, но мне показалось, что на его фоне мелькнула черная стрела. Ушла выше.

– Это что еще такое?

– У него что, реально свастика на крыльях? – сказал вместо ответа Лева. – Эй, «вольный», откуда тут немецкий самолет? Это типа реконструкторы, да?

– Какие еще реконструкторы?! – удивленно буркнул тот.

И в этот момент по фюзеляжу ударила первая пулеметная очередь.

24

– Что, перебздел? – спросил незнакомец. Он не выстрелил. Медлил. – Знаешь, у меня есть к тебе одно… эм, предложение…

– Какое? – спросил Юрка, потирая ушибленный бок. Он бы и до спины дотянулся, если бы смог. Там саднило. Похоже, поранился о стекло. Долбаный кинескоп. Оцарапался об осколки.

– Беги! – рявкнул незнакомец.

Юрка посмотрел на него. Зрение по-прежнему не могло сфокусироваться.

«Он это серьезно? Но зачем ему это?»

– Я… Лена тут… не могу…

– Тетка сталкера – на месте, в камере, это я уже понял, – хрипло сказал незнакомец. – Сон ты мне все равно сбил. Остальных ждать еще долго, надо же мне чем-то себя занять. Поэтому – беги на хрен! Пока я не передумал…

– Как? Зачем? Вы меня отпускаете?

– Отпускаю?! Хех! Тебе все равно не уйти… – незнакомец хрипло рассмеялся. Закашлялся.

– Как? Почему?

– Да потому… блин, поймешь сам, когда выйдешь! Короче – даю тебе фору в минуту. Ровно! Считаю до шестидесяти – и иду искать. Вот с этим вот, мать его, пистолетом. И тогда уже не буду раздумывать, стрелять в тебя или нет. Остальные все равно придут потом за ней, даже если тебя и не будет в живых. Так что ты мне не особо и нужен, прямо скажем. Найду и шлепну. А пока – беги-и-и, мать твою! Чего стоишь? Драпай!

Злодей оскалился, обнажая ряд ровных желтых зубов. Но Юрка его уже не слышал – дал деру. Он бежал по коридору, ориентируясь исключительно на ощупь. Один поворот, второй, третий. Какая-то дверь. Рванул – закрыта. Побежал дальше. Еще поворот, а потом еще.

Новая дверь. Заперто. Потянулся к замку. И на удивление тот щелкнул – открылся. Юрка выскочил на улицу, радуясь тому, что в лицо ему ударил свежий воздух, все же внутри темницы этого упыря пахло мерзко – спиртным и нестираными носками.

А здесь – воздух свободы.

«Почему же он меня отпустил? Для чего?» – подумал парень.

Но через минуту он понял, что никто его и не думал отпускать. Это была такая игра. Игра на выживание.

Он стоял посреди улицы, а вокруг маячили серые тени и слышалось рычание. Рычание приближающихся зомби.

«Черт! Это же Мертвобан. Поселок, где полным-полно мертвяков. Мы проезжали через него, поэтому он меня и отпустил. Позабавиться решил… Че-е-ерт!»

Сзади донесся приглушенный голос:

– Ше-е-естьдесят! Все, мать твою! Я иду искать! Кто не спрятался – я не виноват!

Незнакомец зашелся похожим на собачий лай смехом и все не мог остановиться.

БРИДЖ. Смертельный танец (I)

1

«Вот так влип!» – подумал Юрка, пятясь от наступающих зомби. Да только отступать было некуда – за углом послышались шаркающие шаги.

– Ты уже спрятался? Я не люблю убивать сразу, хочу поиграть с тобой, как кошка с мышкой! Давай, доставь мне это удовольствие.

Юрка растерялся окончательно. Руки затряслись, а вместо крика изо рта вырвался утробный хрип. Виски сжало словно железным обручем, перед глазами все поплыло.

«Не хватало еще сознание потерять! Соберись, тряпка!»

– Я иду!

Шаги были уже совсем близко.

Так же близко были и ожившие мертвецы.

Юрка попытался выгадать момент, чтобы рвануть между зомбаками, но те шли плотным рядком, и проскользнуть через них не было никакой возможности. Словно поняв, что парню деваться некуда, покойники зарычали еще громче, начали тянуть к добыче синие руки. Парень увернулся от одной атаки, но зомби быстро взяли его в кольцо. Всего лишь вопрос времени – секунд пять-шесть, не больше, – и их холодные крепкие пальцы сомкнутся на его шее, а смрадное дыхание ударит в нос.

Юрка схватился за голову и истошно закричал.

2

Вновь этот свет. Надо отдохнуть. Но времени нет. Опасность. Она черным вороном летит над головой, и нет от нее спасения. Что-то гадкое подступает со всех сторон.

Ожогин понял, что оказался заперт в своем неподвижном теле. Как узник. Но вот что может перемещать свое сознание к другим людям – пусть и на очень короткое время, понял только сейчас. Почему так происходит – он не знал. Может, все дело в яде? Может, он обладает какой-то способностью? Вроде как у мексиканских шаманов, которые употребляли пейот и путешествовали по миру, оставаясь на одном месте. Ожогин в молодости увлекался творчеством Карлоса Кастанеды, поэтому такое объяснение ему понравилось.

«Я тоже теперь вроде тех шаманов. Если не могу помочь сам, то буду помогать таким способом».

А помощь была нужна. Капитан это точно знал. Просто знал, не имея никаких подтверждений. Здесь, в этом обволакивающем свете, органы чувств не работали, зато было что-то иное, что доносило до его мозга информацию. Телепатия? Предвидение? Интуиция? Названия он этому не знал, да и объяснить толком не мог, как это происходит. Просто в один момент что-то серое будто бы нависало над головой, и тогда он понимал – одному из его друзей грозит опасность.

Вот и сейчас произошло точно так же. Незримая пелена затуманила его взгляд, рваными пятнами начала кружиться целая стая теней, предупреждая об одном – Юрка в беде.

Ожогин рванул вперед, прямо в свет, ибо только через него мог перемещаться в разум своих друзей. Свет принял его, растворяя в себе. Ожогин закричал, но этот крик был беззвучным.

3

Зомби, потеряв терпение, двинули на него в полную силу. Юрка вскинул голову, ожидая укуса, но зомби – тот, что шел первым, был совсем рядом – вдруг дернулся и отлетел в сторону. Юрка в недоумении оглянулся, пытаясь понять, что же откинуло мертвеца. Выстрел бандита? Нет. Тогда что? Второй зомби полетел в противоположную сторону. Парень глянул на него. А потом вдруг перевел взгляд на свои руки. Сжатые в кулаки, они были выставлены вперед – точно в том направлении, где секунду назад стояли смердящие противники. Не успел Юрка открыть рот, как его руки сами собой начали молотить остальных зомбаков.

Самому задиристому – пружинистый апперкот в челюсть. Зубы мертвеца клацнули, покойник по инерции мотнул головой, и та с хрустом повернулась на сто восемьдесят градусов. На выручку собрату пришел другой, но едва раскрыл пасть, как прямой удар пробил в его голове лишнее отверстие.

Юрка с ужасом наблюдал за кулаком, застрявшим в черной мякоти внутренностей черепа покойника, но ничего поделать не мог – тело отказывалось слушаться.

«Успокойся, все будет нормально», – произнес знакомый голос в самое ухо.

– Кэп? – только и смог выдохнуть парень.

«Да, это я».

– Но…

«Не спрашивай меня как, я и сам не знаю. У меня совсем мало времени и сил, чтобы помочь тебе, поэтому просто расслабься – мне тяжело управлять твоими руками, когда ты так напряжен. Расслабься!»

Легко сказать, да трудно сделать, к тому же когда вокруг орда зомби хочет тебя сожрать.

Юрка выдохнул, закрыл глаза.

«Открой! Я ничего не вижу!»

Парень повиновался. Стал отрешенно наблюдать за собой. Ему вдруг сделалось весело. Необычное чувство – словно невидимка управляет его телом – заставило рассмеяться в полный голос. А когда Юрка представил, как это выглядит со стороны – смеющийся нервозным смешком парень, лупящий подступающих к нему зомби, и вовсе забился в истерике. Но руки тем временем жили своей жизнью и не бездельничали. Кулаки били оживших мертвецов с такой быстротой, что зомбаки в какой-то момент начали отступать. Юрка обрадовался, но радость эта была недолгой – руки начали слабеть.

«Не хватает сил!» – совсем тихо произнес Ожогин, словно находился где-то очень далеко.

Парень выругался, ударил зомби, но тот даже не поморщился – не говоря уже о том, чтобы отлететь.

– Что, силенки кончились? – ехидно спросил знакомый голос.

4

«Черт!»

Ожогина втянуло обратно во тьму, несмотря на его отчаянное сопротивление.

«Нет! Стоять! Мне нельзя к себе! Надо сначала сыну помочь! Нет!»

Но вязкая субстанция света оправдания не приняла и швырнула капитана обратно в его темницу с такой силой, что Ожогин невольно подумал, что это последний раз, когда он вытворяет такие фокусы с переселением сознания.

«Что же делать? Юрка в опасности!»

И словно издеваясь над ним, облако света начало медленно рассеиваться, открывая ему картину – так, словно бы он смотрел на происходящее Юркиными глазами.

Парень стоит у обочины, впереди – зомбак. Оскалился, гад, сразу видно – сожрать хочет. Справа тень – кто-то стоит за спиной Юрки. Еще один зомбак? Нет. С пистолетом. Зомби, насколько Ожогин помнил, никакого оружия, кроме своих зубов, не признают. Тогда кто?

Ответ не заставил себя долго ждать. Юрка обернулся, и капитан в ужасе выдохнул:

– Индеец!

5

– Ловко ты их разбросал, малец!

Головорез медленно подходил к Юрке, при этом не отводя от того хищного взгляда – один в один удав, ползущий к оцепеневшей жертве. Но парню на мгновение показалось, что в глазах бандита проскользнул страх.

– В школе боевых искусств занимался? Что же ты меня тогда не побил? – спросил Индеец.

Один из зомбаков дерзнул броситься к идущему, за что получил пулю в лоб – бандит стрелял, даже не взглянув на мертвеца. Голова покойника с громким чавкающим звуком лопнула, зомби повалился наземь. Ствол пистолета описал дугу и вернулся в Юркину сторону.

– Знаешь, мне твой стиль одного знакомого напомнил. Кстати, его-то я и планирую найти в конечном счете. Ты, случаем, не у него занимался? Этот коронный апперкот я надолго запомню. А прямой…

Глаза злодея налились кровью. Юрка сделал шаг назад, но едва не наткнулся на ходячего мертвеца, который и сам, кажется, испугался незнакомца с оружием.

– Ты мне не нужен. И та баба тоже. Только Ожогин. Только он. Я должен ему отомстить.

Бандит направил пистолет на Юрку и произнес:

– Если ты верующий, то сейчас самое время произнести последнюю молитву.

6

– Надо было тебя на месте придушить! – проскрежетал зубами Ожогин, вновь прыгая в свет.

Но переместиться в сознание Юрки не получилось. Сияние не приняло капитана.

Ожогин закричал благим матом, вновь рванул вперед, и вновь свет прошел сквозь него, ничего не изменив.

Почему, когда это так надо, ничего не получается?

Кидая в бессилии проклятия, капитан глянул на картинку, которая передавала происходящее перед Юркой. А посмотреть было на что. Индеец ухмыльнулся и поднял ствол оружия на парня. Капитан даже смог рассмотреть грязное от пороховых газов дуло пистолета. Индеец всегда относился к своему оружию пренебрежительно. Засунуть бы тебе этот ствол куда подальше, да разрядить обойму!

– …самое время произнести последнюю молитву, – донесся до слуха капитана обрывок фразы.

– Да вот хрен тебе!

Ярость вспыхнула с новой силой и начала подпитывать свет – Кэп отчетливо увидел, как портал начинает сиять новыми красками.

«Работает! Не знаю как, но работает!»

Ожогин стиснул кулаки и прыгнул в свет – за мгновение до того, как грянул выстрел.

7

Юрка остро чувствовал, как смерть начинает холодить спину. Все вдруг словно замедлилось, как в кино, и стало до боли в глазах резким, отчетливым, будто он натянул на глаза очки с большим количеством диоптрий. Парень увидел, как толстый палец бандита с заскорузлым желтым ногтем медленно ложится на спусковой крючок. Как кончики губ Индейца ползут вверх в жуткой ухмылке. Разглядел каплю пота, скатившуюся по виску. А потом все окутал туман.

Громыхнуло. Но боли парень не почувствовал.

«Верно, пуля попала прямиком в голову и разворотила мне мозги», – подумал Юрка и удивился: а как он все еще может думать, если головы уже нет?

Он открыл глаза и увидел валяющегося под ногами бандита. Нос головореза был расквашен в лепешку и залит кровью; сам бандит, кажется, был без сознания.

«Я успел, – выдохнул в голове парня Ожогин. – А теперь беги! Сил больше нет. Свет тянет назад».

– Спасибо… пап.

«Спаси Лену, сын».

– Спасу! Обязательно…

«Беги, Индеец скоро очнется».

– Да, сейчас, – всполошился Юрка.

Но не побежал. Вместо этого подошел к бандиту, еще раз глянул на его разбитое лицо.

«Что ты делаешь?»

Юрка не ответил. Схватил валяющийся около головореза пистолет и бросился наутек.

Убить человека, пусть тот и был отмороженным негодяем, парень при всем желании бы не смог.

Припев

1

Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн был не в духе. Ноздри его раздувались, словно у разъяренного быка, а уголок рта подрагивал, что говорило о том, что его владелец сегодня в ужаснейшем настроении и готов выплеснуть свою ярость на любого, кому «посчастливилось» попасться ему на глаза.

Сегодня таким «счастливчиком» стал связной Бернхард Ригер.

– Какой еще неопознанный объект?! Ты в своем уме?! – Манштейн стукнул кулаком по столу, потом еще раз. И еще. И снова. Будь его воля, взял бы вот этот самый стул, на котором он сидит, и раскроил черепушку идиоту, что посмел соваться к нему в кабинет с такими дурацкими шутками.

– Летчик передал информацию, что в границах квадрата пять-А он обнаружили летательный аппарат… – терпеливо начал вновь объяснять Бернхард, но Манштейн его перебил:

– Какой еще летательный аппарат? Что ты несешь?!

– Самолет неизвестной марки. Поршневая однодвигательная модель с расчалочным крылом. Таких, по нашим данным разведки, аппаратов у Советского Союза нет на вооружении.

– Русские? – насторожился генерал-фельдмаршал. Ярость начала спадать, уступая место иному чувству, в которое генерал не верил – страху. – Новое секретное оружие? Да говори ты, не молчи!

– Мы точно еще не знаем, – Бернхард вытер взмокший лоб. – Летчик атаковал самолет.

– И что? Подбили?

– Неизвестно. Задел крыло, но потом…

– Что потом? Что?

– Наш экипаж был атакован двумя русскими самолетами марки «Су-2».

– А тот, который неизвестной марки? Что с ним стало? – Генерал-фельдмаршал достал сигарету, сунул ее в подрагивающий уголок рта, но не прикурил – тряслись руки.

– Кажется, его захватили в плен русские.

– Что?!

Манштейн даже привстал с места.

– Как захватили? Это что сейчас ты мне докладываешь? Что за бред?!

– Это доклад одного из наших летчиков. Я просто…

– Кому тогда принадлежит этот самолет? Если он не наш и не русских?

– Я… я не знаю…

– Да я тебя под трибунал! Я тебя прямо сейчас стулом прихлопну! Выйди вон! Я сказал вон!

Бернхард облегченно вздохнул и быстро ретировался.

Манштейн сел в кресло, после третьей попытки наконец прикурил сигарету и долго молчал, глазея в потолок, о чем-то размышляя. Потом затушил сигарету и, поглядывая на дверь, за которой скрылся Бернхард, глухо произнес:

– С такими болванами нам точно не выиграть войну!

2

С сухим лязгающим звуком пули прошили крыло. Админ выругался, начал уводить самолет в сторону. Но не получилось – из облаков вынырнул другой самолет, заходя почти в лобовую атаку.

– Мы все умрем? – выдохнул Лева.

– Не бзди в муку – не поднимай пылюгу! – пробурчал в ответ Админ и вновь попытался увести машину в сторону.

Пули лязгнули по второму крылу. Мотор надсадно загудел.

– Что происходит? Почему мы вдруг оказались не пойми где и на нас несутся немецкие истребители времен Второй мировой войны? – спросил я Админа.

– Это все аномалия, будь она неладна!

– А можно больше подробностей?

– Воздушные аномалии имеют свойства перемещать на некоторое расстояние объекты, попадающие в них. Но это ничего страшного обычно не предвещало. Бывало, закидывало на пару сотен километров дальше, и все. Правишь курс и летишь дальше, куда тебе надо. Я так тысячу раз делал. Но сегодня… что-то пошло не так. Разрыв был не только в пространстве, но и во времени…

– Как это? – вытянулся в лице Макс. – Такое вообще возможно?

– В Зоне все возможно, – в один голос произнесли я и Админ.

– Мы переместились в прошлое?

– Кажется, да, – ответил Админ.

– И что же теперь делать?

– Уворачиваться от пуль!

Самолет подбросило, а потом начало кидать из стороны в сторону. Пол под ними задрожал, запахло паленой резиной.

– Мы горим? Мы горим?! – не унимался Лева.

– Пока еще нет!

Затрещали выстрелы, совсем рядом раздался пронзительный свист, переходящий в скрежет.

– Что ты ничего не делаешь? Стреляй по ним? – затарахтел Макс.

– Да это же обычный «кукурузник»! Из чего ты собрался тут стрелять? – прошипел Админ.

– Так чего не приделал тогда к «кукурузнику» пулемет?

– Ты умный самый, да?

– Хватит ссориться, – успокоил я их. – Не время сейчас.

– А это кто там? – спросил Саня, глядя в окно. – Кажется, наши!

Мы прильнули к стеклу.

– Действительно, на наши «Су-2» похожи, – подтвердил Админ. – Только ничего хорошего в этом я не вижу.

– Это почему же?

– Потому что они заходят на нас для лобовой атаки.

3

– Ты шутишь?

– Не до шуток сейчас.

Я глянул в окно пилота. Действительно, прямо по курсу на нас мчались два бомбардировщика. Ничто не мешало им ударить по нам, но они этого почему-то не делали.

– Админ, снижайся! – крикнул ему, поняв смысл знаков, которые подавали на «Су-2».

– Что? Зачем?

– Снижайся, говорю. Они не собираются нас атаковать.

– Но…

– Это было предупреждение. Если не сядем, тогда точно расстреляют.

Админ начал плавно снижаться. Бомбардировщики последовали за нами.

– Вот видишь. Давай, следуй за ними.

– Леха, а как же Город? А как же наша конечная цель? – спросил Макс.

Эх, если бы я знал, что делать дальше…

– Там видно будет. Пока выбора нет. Аномалии, перемещающей во времени, я тоже пока не вижу. Так что давай на посадку. Сейчас главная для нас цель – остаться в живых.

Что-то возразить ни у кого ничего не нашлось.

Админ кивнул и продолжил снижение.

4

– Вы кто такие? – строго спросил капитан, в упор глядя на ребят. Его словно бы каменное, грубо вытесанное лицо наводило невольный трепет.

Нас вытащили из самолета, хорошенько встряхнули, отвесили каждому для приведения в чувство несколько подзатыльников и привели к командиру, который сейчас, краснея от злобы, кричал на нас.

– Я вас второй раз спрашиваю: кто вы такие? Шпионы? Я вас на месте, панталонники вы германские, расстреляю!

– Мы не шпионы! Чесслово! – залепетал Макс, не в силах оторвать напуганного взгляда от направленного на него пистолета.

– Старшина, – с иронией обратился капитан к болезненно худому парнишке лет двадцати, стоящему в стороне. – Ты слышал? Говорят, что не шпионы! Ну, значит, надо отпустить! Хех! – и вдруг резко переменившись в лице, ледяным голосом обратился к Льву, схватив того за шкирку: – Да ты на рожу свою посмотри – огромная, за неделю не обгадишь! Сразу видно – буржуй! На немецких сосисках воспитан, – и с не скрываемой брезгливостью добавил: – Патлатый еще весь! Сектант какой-то? Типа из наших, из староверов? Или, чего хуже, педераст?

– Я русский!

– Хех! Тогда я – балерина!

– Мы правда не шпионы! – включился я в разговор, хотя и понимал – бессмысленно.

– Тебе слово никто не давал! – грозно посмотрел на меня капитан, и этот взгляд показался мне до боли знакомым. Да и сам капитан на лицо отдаленно напоминал мне…

– Капитан Ожогин! – вбежал в комнату запыхавшийся старлей, но увидев собравшуюся толпу, растерялся, потупив взор извинился и быстро удалился за дверь.

Ожогин? Вот так поворот! Значит, ничего нам не показалось – мы и вправду оказались в прошлом! Да не где-нибудь, а в самом пекле Великой Отечественной войны! И стоит сейчас перед нами не абы кто, а предок нашего друга Ожогина!

Но поделиться своими открытиями со всеми я не успел – дед нашего Ожогина, такой же доброй души человек, как и наш друг, приказал:

– Расстрелять их!

5

– Имя? – рявкнул солдат, записывая что-то на четвертинке бумаги.

– Духаст Вячеславыч! – в тон ему ответил Лев.

– У-у, рожа фашистская!

– Да чего вы все ко мне-то с рожей моей пристали? – обиделся гитарист. – Да, я немного в теле, но это же не значит, что я гад какой-то!

– Да успокойся ты! – похлопал друга по плечу Макс. – Какая теперь разница? Все равно нас всех расстреляют.

– Послушайте, капитан Ожогин! – крикнул Саня, увидев выходящего из штаба капитана. – Мы правда не шпионы. Мы музыканты!

Ожогин остановился, оглянулся. Скептически протянул:

– Кто-о?

– Музыканты. Музыку играем.

– Саня, зря ты это начал, – шепнул ему я на ухо. – Какую мы музыку играем, ты помнишь?

Но парень уже не обращал на меня внимания, вдруг почувствовав надежду на спасение.

– Хех! Иван, ты слышал? – улыбнулся Ожогин, подбоченившись. – Музыканты!

– Правда!

– Газета такая есть, – съязвил тот. – Врешь опять, чтобы смерти избежать?

– Не вру!

– Хорошо, – хлопнул в ладоши капитан. Звук получился сухим, громким, словно ударили плеткой. – Давай тогда такой уговор. Докажешь, что музыкант, я тебя расстреливать не буду – оформим документы перебежчика, лет на двадцать пять пойдешь на нары. Там, может, и получится отсидеть, и, может, даже волю увидишь. А соврешь – я тебе сначала ноги прострелю. Потом руки. И оставлю кровью истекать.

– Как на нашего Ожогина-то похож, – шепнул Макс. – Теперь понятно, откуда у капитана такие замашки. Дед не промах, а внук недалеко ушел.

– Чего ты там шпрехаешь, рожа фашистская? – грозно глянул на Макса Ожогин.

– Выгодное, говорю, предложение. Стоит соглашаться.

– Ну вот, даже твой дружок-фриц говорил, что дело – керосин. Ну так что, согласен?

– Согласен, – хмуро ответил Макс.

– Ваня, где у нас рояль стоит?

– Знамо где – в кустах!

– Рояль в кустах? Непорядок! Выкатить из кустов! И пусть вот этот хилый что-нибудь на нем сыграет!

– Какой еще рояль? – вытянулся в лице Саня. – Я на гитаре только умею. На бас-гитаре.

– Гитары нет, – ответил конвоир, оттесняя нас к стене. – Тут дом культуры раньше был, а потом его немцы захватили. А рояль, чтобы место себе освободить под штаб, выкинули в кусты. А потом мы этих гадов погнали отсюда! Хвоста фрицам накрутили! Вон они все, за сараем лежат, мертвые. Туда мы и вас, проклятых!

Из кустов выкатили белый концертный рояль. Оттуда же достали табурет.

– Играйте, маэстро! – не скрывая злорадной улыбки, произнес Ожогин.

– Саня, – шикнул я. – Играй что-нибудь, тяни время!

– Да я не умею! – сквозь зубы прошипел тот.

– На кой черт тогда согласился?

– Да кто же знал-то, что у них рояль в кустах имеется! Словно нарочно!

– Ладно, не ной. Слушай сюда и запоминай. Белые клавиши – целые ноты. Черные – диезы. Две черные клавиши видишь, которые разделены двумя белыми? Перед ними белая – это нота «до». Понял? Хотя бы на одном пальце сбацай им что-нибудь! Сможешь?

– Смогу. А что именно?

– «Раммштайн» фигачь! – прыснул от смеха Макс.

– Смешно тебе?! – разозлился Саня.

– «Катюшу» играй! – отвесив подзатыльника Максу, сказал я. – Ноты знаешь?

– Знаю.

– Тогда давай!

Саня сел на табурет, тюкнул пальцем по клавише. Звук получился дребезжащий. Саня сморщился.

– Играй! – зашипел я.

Саня начал медленно наигрывать одним пальцем мелодию «Катюши». Получалось кривовато, но мотив узнавался. Проиграв первый куплет, Саня решил усложнить задачу, добавить мелодии немного басов. Левой рукой начал лупить по клавишам большой октавы, правой продолжая выводить рисунок песни на первой октаве. А потом, вдруг почувствовав уверенность в своих силах, пианист-самоучка рубанул аккорды. Получилось грозно, почти по-металлически.

Конвоир, который охранял нас, начал себе под нос напевать слова песни.

Макс ткнул меня в бок.

– Чего? – спросил я.

– Пой!

– Зачем?

– Глядишь, и нас не расстреляют, а на каторгу сошлют.

Макс поднял с земли обломок стула и начал им настукивать ритм. А я запел.

Не сказать, что получилось похоже, но горланил я во всю мощь, так, что звенели невыбитые окна дома культуры. Сходство, конечно, было, но наш кавер больше тяготел к «тяжелому» стилю. Бойцам, однако, такая интерпретация показалась весьма интересной: многие даже начали хлопать в такт, кто-то подхватил слова песни.

Я вдруг почувствовал, как меня начинает прошивать мощная энергетика этих ребят. Такое редко бывает на концертах, а если и случается, то не в таких концентрациях. Тут я буквально ощутил, как по моим волосам пробегают разряды.

Я глянул на парней и вдруг понял, что они в большинстве своем совсем еще юны, некоторым было не больше восемнадцати лет. И как я сразу этого не заметил? Словно на их юные лица натянули маски стариков, а теперь, едва зазвучала музыка, они вновь стали теми, кем были изначально. Война смяла их, лишила детства, но не уничтожила, наоборот, закалила и превратила в кремень. Потому что они не сдались, а встретили опасность, глядя ей в глаза.

Я допел и замолчал. Саня тоже перестал играть. Кажется, он почувствовал то же, что и я.

Ожогин молчал, глядя на нас. Потом, начав хлопать в ладоши, произнес:

– Не будь сейчас войны, я бы к вам на должность конферансье пошел! Такую бы гастроль устроили!

Я не смог сдержаться – рассмеялся. Следом Макс, Саня, Лева. Лишь Админ стоял, ничего не понимая.

– Воздух! Воздух! – раздался крик с крыши ДК.

Я посмотрел вверх и обомлел…

На горизонте виднелись черные точки, стремительно приближающиеся к нам. «Мессершмитты».

– Носов! – рявкнул Ожогин.

– Я!

– Этих, – он указал на нас. – Запереть в сарай! А потом дуй к Павлову – пусть срочно доложит обстановку в штаб! Да живо! Чтобы пулей!

– Есть!

Ожогин побежал в сторону, попутно раздавая приказы.

Нас же повели в сарай. Кажется, казнь откладывалась.

6

– Слушай, Носов, а Носов, а если нас в этом вашем сарае накроет снарядом, как ты жить с этим будешь?! – попробовал я подначить солдата.

Тот только ткнул дулом винтовки между лопаток:

– Топай, а то действительно накроет!

«Мессеры» приближались. Гудение винтов все громче. Казалось, так может гудеть потревоженный улей, если в него предварительно засунуть голову.

– Ну, ты же, блин, Носов. Как детский писатель…

– Не знаю таких, топай, давай! – хмыкнул солдат.

– Да как же… «Незнайка» – его все знают, а «Веселую семейку» в школе даже проходят.

– Лех, – зашептал в ухо гитарист.

– Что?

– Он не знает Носова.

– Это почему? Он же вроде как современник у них должен быть, – не врубился я.

– Не, он в годы войны вообще фильмы снимал. Все остальное – позже написал… «Семейки», «Незнаек», «Витю Малеева», «на Луне» и прочее.

– Да?!

– Да, – подтвердил Лев. Вот чего у него было не отнять, так это глобальных познаний в истории. Хотя, конечно, с Носовым он меня удивил. Не думал, что он имеет представление и про писателей тоже.

– Что вы там шепчетесь, побег задумали? – солдат опять ткнул меня между лопатками.

– Не, мы тут «Незнайку» обсуждали. Оказывается, ты позже узнаешь. Детям на ночь будешь читать.

Парень улыбнулся:

– Если вернусь… Мы с женой хотели детей, но не успели… Война, чтоб ее!

Шутить сразу расхотелось. Мы были на реальной войне, в мясорубке которой погибли миллионы советских граждан. Не факт, что этот вот Носов ее переживет, так что шутить, наверное, об этом и не стоило.

– Сюда, – показал солдат на сарай.

– И что нам тут делать?

– Ждать распоряжения командования. Заходите, некогда уже! – солдат посмотрел на небо, когда раздался первый взрыв. За истребителями шли бомбардировщики.

– Блин, мы точно тут погибнем, – застонал Макс, заходя в сарай.

– Это как пить дать, – бросил Саня перед тем, как дверь за нами закрылась.

– И что мы будем здесь делать? – спросил Лев.

– Ждать! – ответил я.

– Что, вот так вот просто – сидеть и ждать? Пока расстреляют? – буркнул гитарист.

– А у тебя есть другие предложения? – спросил я.

– Ну, я могу кое-что сделать. Например, превратиться в одного всем известного персонажа и расхреначить тут все.

– Слушай, нашим там, – я кивнул на дверь, из-за которой слышались звуки взрывов и стрекот пулемета, – и так не сладко. Не усугубляй ситуацию!

– То есть ты у нас резко проникся патриотическим духом, да? – встрял в разговор Макс. – А я, знаешь ли, не хочу умирать, даже если это типа за Родину, за Сталина. Нет уж, увольте! У меня группа в Сыктывкаре осталась. Поеду к ним. Будем кавера играть, все такое. А вы тут…

– Куда ты поедешь? Ты разве не видишь, что вокруг происходит?! Это Великая Отечественная, блин. Мы в другом времени вообще, – напомнил я.

Макс насупился:

– Да, и что с того? Что, тут нет Сыктывкара, что ли?! – пробурчал он. – Наверняка есть. Уеду туда, сколочу новую группу. Будем зашибать бабло на каверах этих… как их там… ну, мелодии типа «Прощания славянки». Во! Ее будем играть. Перед отходом поездов, помните, как у нас в Кирове поезд «Вятка», когда в Москву отправлялся, то ее по радио все время гоняли?!

Все резко замолчали. Даже на фоне разрывов за дверью эта тишина была звенящей.

– Ну, вот ты про Сыктывкар все говоришь, типа уеду, а сам про родной Киров первым делом вспоминаешь, – констатировал я. – Эх, Киров. Давно мы там не были!

– Гадство! – брякнул Лев и ушел в дальний угол. Сел. Мы последовали его примеру. Это нас и спасло, потому что следующий взрыв разнес половину сарая вместе с входной дверью.

7

– Тетя Лена… мама! – бросил Юрка в темноту, когда открыл дверь темницы. – Надо уходить. Сейчас же!

Женщина не ответила. Она сидела в том же углу, со связанными руками и ногами, свесив шлем на грудь.

«Может, она умерла?» – подумал про себя парень, но тут же отогнал эту мысль. Слишком уж она была пугающей.

– Лена-а! – он со страху начал трясти женщину. Не отзывается. Дышит ли? В шлеме не понять. – Мама-а, очнись, пожалуйста! Не умирай, пожалуйста!

Он снова ее тряхнул. И тут же получил звонкую пощечину.

– Я… тетя… мама Лена, за что-о?

– За то… Только заснула, блин. Ты хоть знаешь, что мне снилось?

– Что? – ошарашенно спросил Юрка.

– Зомби, целая стая… напали на Кэпа. Он с ними дрался. А я кричала-кричала, но он меня не слышал. Он там чуть не погиб, а потом на меня напал зомби, начал трясти, а это оказался ты…

Парень хмыкнул:

– Это не сон…

– Как не сон? – спросила Лена. – Тебя укусили?

– Нет, да я не о том… долго все объяснять. Все позже, а сейчас надо бежать! Срочно! – сказал парень.

– А тот тип, который нас тут запер, он где?

– Отец… ну, то есть я… я его утихомирил. Но он скоро очнется, поэтому надо торопиться, – парень начал орудовать огромными ножницами по металлу, которые захватил по дороге. На самом деле убежище типа, которого Ожогин называл Индейцем, находилось на территории бывшего завода. Ржавые инструменты тут были повсюду.

– Все, перерезал! – выдохнул Юрка. Лена вытянула затекшие руки. – Сейчас, надо еще на ногах перерезать, секунду!

Где-то в недрах завода послышалось чертыханье, а потом – шаги. Они гулко разносились по железным перекрытиям.

– Ну, ты дал, конечно, парень… это тебе типа папашка помог, да-а? – хрипло протянул Индеец.

– Что значит «папашка помог»? – шепотом переспросила Лена.

– Он был у меня в голове, – Юрка разрезал оставшиеся веревки.

– Я думала, это у меня что-то с головой сделали. Оказывается, с твоей тоже не все ладно. Теперь мы – семейка психопатов. Отлично-о!

– Я правду говорю, но не время это обсуждать… позже…

– А шлем снять? – спросила женщина. – Нужен же нам хоть один адекватный человек с ясной головой в команде.

– Нечем его открыть, чтобы снять, не нашел ключи!

– Черт! Ладно, бежим! Сейчас! – прошептала она, но сама сделала пару шагов – и сразу же упала на пол.

– Что такое? – подхватил ее парень.

– Да ноги… Черт! Все затекло.

А голос Индейца раздавался все ближе:

– Что, парень, взял мой пистолет и думаешь, что ты крутой, да? Ты им хоть умеешь пользоваться, а?

– Доводилось, – буркнул парень себе под нос.

– У меня тут кое-что получше есть для вас… – захрипел Индеец. Потом он что-то задел в темноте, раздался грохот. – Блин, чертовы бочки! Но ничего, у меня для вас есть сюрприз… Вам понравится, да! И если ты тоже Ожогин, точнее – часть тебя, то тем и лучше… Убью его не один, а два раза, хех. Первый раз – его в тебе, а потом и его самого в себе. О как!

– Вот урод! – процедил Юрка, дернувшись так, словно собирался бежать и разбираться с бандитом.

– Нет, уходим! – сказала Лена, опустив ему руку на плечо. – Если бы не шлем, то я бы с ним разобралась, а так… нет, не стоит.

Они выскользнули в коридор, но там их уже ждали. Индеец с расквашенной мордой напоминал зомби, по которому прокатился пьяный комбайнер. Но у него кое-что было с собой…

– Это огнемет, бежим! – закричал Юрка.

И в этот момент Индеец, смеясь, нажал на спусковой крючок. В один миг стало жарко, как в аду.

8

– Твою мать, что теперь? – спросил ошарашенный Лев. – Также будем сидеть, казни ждать, да?

– Сейчас, пожалуй, можно и не ждать! – сказал я, выглядывая из руин дома. Отсюда мне была видна только часть панорамы: взрывы, летящие в разные стороны комья земли, а еще показалось, что в дыму проскользнул силуэт боевой машины.

– Там что, танки? – прошептал я, вставая на ноги.

– Танки?! Только этого нам еще не хватало! – сказал Лева. – Чьи хоть?

– Да откуда же я знаю?! Я же не разбираюсь, – простонал я.

– Закройте дверь! – застонал Саня. Он все так же сидел в углу, закрыв голову руками. – Сквозит, блин, как в могиле…

Все удивленно посмотрели на него.

– ЗАКРОЙТЕ, мать вашу! – вдруг заорал басист.

– Хорошо-хорошо, – я даже двинулся в сторону выхода, но потом вспомнил, что той части дома, где была дверь, просто не существует. Разнесло на хрен!

– Саня, двери нет, – ответил за меня Макс.

– Как нет? А куда она делась?

– Саня, ее нет! В нас стреляли…

– Кто стрелял? Как? – похоже, до басиста, который до этого находился в прострации, вдруг начало доходить, что вокруг творится что-то не то.

– Танки! – ответил вместо меня Ожогин. Он заскочил к нам в сарай и спрятался за разрушенной стеной. – Фрицы уже здесь! Черт! Ложитесь!

Только он это заорал, как грохнул второй взрыв. Крыша покосилась. Часть стены осела.

– Блин, еще один выстрел – и нас тут накроет, – заорал дед нашего Ожогина. Он высунулся из-за стены и дал очередь из автомата.

– Это ты по танкам? И что, помогает? – спросил я. Как в воду пернул.

– По каким еще танкам? Там пехота прет за ними! Держи вот лучше! – он кинул мне какой-то предмет. Я инстинктивно поймал его.

– Это что? – так же инстинктивно задал я вопрос, ответ на который уже знал.

Связка гранат.

– Это? Разве не видишь? Гранаты! Сейчас фриц подберется ближе – кидай их под гусеницы! Только надо ближе подпустить, слышишь?! Раньше времени не высовывайся.

– Я… э…

– «Поближе»? «Танк»? – застонал Макс. – Не, ребят, вот ничего не имел против того, чтобы погастролировать с вами. Даже когда все завертелось, я тоже был не против. В целом. Постреляли в нас, мы – в плохих парней. Даже из пулемета. Я же не против! Чо мне, жалко, что ли?! Сначала поиграли, потом постреляли. Потом по новой. Но тут – танки!!! Не, ребят, я не подписывался на такое, правда… можно я уволюсь?

– Уволюсь?! – повторил я. Эта фраза драммера и вид связки гранат в собственных руках вогнали меня в ступор.

– Да-да, вали уже, увольняйся! – рявкнул на Макса Лев. – Мы уже все барабаны, считай, набили в компе. Все партии. Пока тебя не было. Пока ты там, на севере, жопой клюкву мял да песни «Мумий Тролля» нефтяникам играл. Теперь мы можем репать и без тебя…

Барабанщик посмотрел на него удивленно.

– Что еще за комп? – спросил Ожогин. Все оглянулись на него, только сейчас вспомнив, что военный не знает значения этого слова. Человек из другой эпохи. Хорошо, что его не заинтересовало название группы «Мумий Тролль» – эту хрень вообще попробуй объясни. Сплошная наркомания.

– Это такая пластиковая штука с кнопочками… – начал пояснять Лев, но тут снова громыхнуло – стена рассыпалась. Крыша поехала в сторону.

– Че-е-ерт! – заорал я, уворачиваясь от падающих обломков сарая. Все побежали на улицу. – Народ, там же танк! – попытался я их остановить, но меня никто не слушал. Или не слышал.

Админ подхватил ППШ у убитого солдата и начал строчить на ходу. В кого? Во фрицев, наверное. Блин, вся эта ситуация не укладывалась у меня в голове.

Стон. Я оглянулся и увидел Ожогина. На плече у него расплывалось красное пятно. Ранен. Тяжело.

– Задело, блин. Чертовы фрицы! – простонал он.

Но он не видел того, что видел я. Бросился к нему.

– Берегись! – закричал я.

Еле успел – снес капитана Ожогина на ходу. Мы упали за сарай, который в это время сложился за нашей спиной. И сверху его останки накрыло новым взрывом.

– Тьфу, блин! – сплюнул я. Кровавый сгусток свесился с губы, доставая до земли. Стряхнул его рукой. Рядом шевелился капитан. Стонал.

– Живой? – спросил я.

Он кивнул:

– Спасибо… бое-ец!

– Я не боец…

– А кто?

– Я… всего лишь вокалист!

– Кто?

– Певец, говорю…

– А-а… Ну, для артиста ты смело сражаешься. Кто научил? – простонал военный.

Я посмотрел на него, улыбнулся, вспомнив капитана Ожогина из моего времени и его уроки выживания в Зоне:

– Да так, один хороший человек, возможно, вы с ним еще даже встретитесь…

– Если свидимся – пожму ему руку. Скажу, что его ученик спас меня сегодня.

– Обязательно, а сейчас – не время! – сказал я и добавил спокойно, словно говоря о подходящем к остановке автобусе: – Просто на нас еще танк едет…

– Что?! – не сразу сообразил капитан.

А потом увидел надвигающуюся тень. Кажется, это была «Пантера».

9

Жар ударил в спину. Юрка кричал, но голоса своего не слышал. Они упали вместе с мачехой на железный пол. Шлем Лены грохнул по железу.

– Мам, ты жива? Все хорошо? – захрипел парень.

– Да-а, вроде… – застонала она.

А за спиной тем временем раздавался смех Индейца.

– Ути-пути, какая у нас тут семейная идиллия. Пожалуй, назову-ка я этот шашлык… эм, «Семейный»! Да, точняк – «Шашлык «Семейный» – «Соединяет теплом сердца», – спародировал бандит известную рекламу, которую крутили в фильме про индейцев и ковбоев.

– Бежим! – заорал Юрка, когда сзади снова ударило пламя. Он чувствовал запах собственной кожи, но даже не стал оглядываться, пока они не нырнули за угол.

– Ты горишь! У тебя… спина… от-черт! – Лена начала руками сбивать пламя.

– Некогда, надо уходить! – бросил он и потащил мачеху за собой.

Они побежали по коридору, вдруг слева блеснул свет. Окно!

– Туда, – заорал Юрка. Они подскочили к окну, через которое еле пробивался дневной свет, настолько оно было грязным. – Надо его открыть! Блин!

Парень начал возиться со шпингалетом, но тот все никак не поддавался.

Индеец был уже рядом. И первым из-за поворота показалось сопло огнемета.

– Тук-тук, кто не спрятался, я не виноват, – засмеялся бандит.

– Да, открылось! – завопил радостный Юрка, но тут окно разбилось изнутри – и его схватили за шкирку серые с синюшным оттенком руки. Зомби! Он напал на парнишку прямо с улицы.

– Отстань. От. Моего. Сына. Сраный. Ты. Урод! – Лена с каждым словом вколачивала шлем прямо в голову зомби. Она сначала хрустела, потом чавкала, пока наконец живой мертвец кулем не свесился внутрь коридора.

– Уф-ф, а у вас тут жарко! – прошипел Индеец, заруливший в это время в коридор. И снова полыхнул из огнемета.

Они побежали, но волна пламени их догнала. Плечо Юрки обожгло огнем. Лена застонала, повалилась на пол. На ней загорелась майка. Парень начал ее тушить.

– Не готово еще мяско-о – надо добавить огоньку! Раскочегарим наш мангальчик, – Индеец двинулся к ним. Отступать было некуда. Парень понимал, что еще секунда – и их просто-напросто поджарят.

Индеец нажал на спуск, но… ничего не произошло.

– Чертова пушка. Долбаные китайцы ничего не умеют делать на совесть… А-а, во! – похоже, оружие снова было готово к использованию.

В этот момент Лена дернула на себя кусок железки – Юрка не сразу сообразил, что это люк. Индеец тем временем продолжил эксперименты с огнеметом – полыхнуло пламя. Но они успели спрятаться за крышкой люка, поэтому огонь волнами прошел по бокам от них, добавив ожогов и опалив волосы.

– Вни-и-из! Сейчас! – закричала Лена.

Парень не стал спорить – выхода все равно не было. Свалился прямиком в мутную жидкость. Похоже, он второй раз за этот длиннющий день попал в канализацию. Следом в нее плюхнулась тетя… мама Лена.

– О-о-о! Как нехорошо! – заорал вслед Индеец.

– Что, выкусил, гад?! – закричал ему Юрка, они вместе с Леной бросились бежать по туннелю. В этот момент свет померк – Индеец просунул голову в люк. Потом протащил туда огнемет и пустил струю пламени.

Лена с Юркой упали в воду. Вовремя – вокруг все стало желто-красным. Вода быстро нагрелась, стала практически кипятком. Но убить их Индеец уже не мог, только если он спустится следом. Но это, похоже, бандит делать и не собирался.

– Ладно, поиграли – и хватит! – сказал он. – Вы сами напросились. Я бы хоть по-человечески вас грохнул, а там внизу… Да и хрен на вас! Пусть это сделает он! Прощайте! И без вас Ожогина достану! – бросил Индеец и закрыл за ними люк.

Мир погрузился во тьму.

10

Железный монстр приближался неумолимо. Как сама Смерть. Гусеницы лязгали, мотор гудел. И я понимал, что нам не уйти. Мы не в окопе, поблизости никаких укрытий нет, одни кучи ломаного кирпича кругом. Только благодаря им нас еще не накрыли из пулемета. Но, похоже, в танке и не собирались тратить боеприпасы – они намеревались нас раздавить. Превратить в кровавый фарш.

– Гранаты где? – бросил мне «Ожогин-дважды старший». Так про себя я начал называть деда нашего Кэпа.

– Что? – я сначала не понял, о чем он говорит. – А-а, гранаты…

– Да, отойти не успеем, но хотя бы замочим этого гада. Танк не должен пройти, слышишь?

Честно говоря, я не представлял себя в роли одного из панфиловцев. Но кивнул. Сознание затуманилось. Вообще если бы не дед Кэпа, я бы просто остался лежать на земле, ожидая своей участи. Но он меня взбодрил.

– Вон они! Сейчас! – крикнул я и рванул за лежащей на земле связкой. В это время загрохотал пулемет. Пули прошили останки забора возле сарая. Тот развалился прямо на моих глазах. Наверняка большой калибр, хотя о танках того периода я имел весьма смутное представление. «Пантеры» до этого видел только в военных фильмах. А этот танк еще и выглядел настоящим хищником, образ дополняла камуфляжная пятнистая расцветка, от чего боевая машина стала похожей на ожившего динозавра.

– Да-а, гадина, сдохни-и! – заорал я, поднимаясь со связкой гранат.

Но только сейчас заметил, что танк «встал» вместе со мной, а потом… поднялся еще выше. На фоне солнца я видел огромную фигуру, но не мог разглядеть, что там такое происходит. Почему танк начал вдруг подниматься в воздух?

– Мама-а! – закричал Ожогин. Похоже, он испугался чего-то даже больше, чем немецких танков.

Я прищурился. Стало понятно, что «мама-а» – это наш Лев в образе монстра. Таким его сделал Аид, поставив на нем ряд генетических экспериментов. Бугры мышц перекатывались под аспидно-черной кожей. Монстр зарычал, подняв танк над собой.

– Не хр-р-рен мучить моих др-р-рузей! – заревело существо и отшвырнуло немецкую боевую машину в сторону. Тот упал на деревенскую избу, смяв ее подчистую. – Долбаные фрицы, всегда их ненавидел! И музыка ваша – дерьмо!

Он повернулся к упавшему танку и, потрясая пальцем, добавил:

– Больше не буду собирать вашу форму и награды, слышали? Все, на хрен, завязываю!

– Кто это? – стонал Ожогин, показывая на Льва. Я подбежал к военному и повернул к себе. Глаза его округлились от ужаса.

– Это… это наш гитарист. Он, когда на гитаре долго не играет, всегда сам не свой становится…

– Сам не свой? – переспросил Ожогин.

– Ну да… Ему бы поиграть сейчас, а вишь чо происходит… – я показал на поле боя, типа картинка сама должна была все объяснить за меня.

– У меня тоже гитара есть… в штабе, – промямлил капитан, видимо, приняв все увиденное за галлюцинацию.

– Ты об этом штабе? – я показала на избу с флагом, которую прямо сейчас разнес танк. Еще парочка приближалась с другой стороны.

– Да, там была гитара. Я и тоже сегодня не играл…

– У тебя не получится, не-е! – сказал я, поднимая капитана так, чтобы он оперся на мое плечо. – Это особый дар, даже я так не могу, увы! Хорошие гитаристы, они ведь на дороге не валяются. И не скажешь ведь, что по объявлению нашли, да?!

Лева заревел и бросился на танки. Один он пнул так, что тот влетел в ДК, разворотив половину стены.

– Да, точно, давно не играл, – бросил я, вздохнув. – Слушай, нам надо уходить. Сейчас же. Где самолет?

– Он… – Ожогин посмотрел на меня, словно соображая, а реальный ли я. Мыслей о том, что я шпион, практически не осталось. И то хорошо.

– Да, самолет. Где наш чертов самолет?

– Он там, у опушки леса. Спрятан.

– В смысле «спрятан»?

– Мы его забросали ветками, чтобы с воздуха никто не увидел.

– А, это вы отлично, ребятки, придумали. Тогда нам туда.

– Нет, я не могу, – вдруг встрепенулся капитан. – Это будет дезертирство. Я не могу уйти с поля боя. Бросить своих ребят.

– Понимаю… Но для начала один момент… – уточнил я. – Где Настя?

Ожогин выглядел опустошенным:

– Ты про девушку? Она сама попросилась помогать в лазарете. Мы не стали ее брать под стражу. Свободные руки важнее.

Это, кстати, было вполне в Настином духе – она могла заботиться о совершенно незнакомых людях, забив иногда и на меня. Но, несмотря на это, я любил ее и за это.

За все!

– И где этот ваш лазарет?

– Он там… был… – сказал Ожогин. – Прости, мне жаль.

Я посмотрел в ту сторону, куда показывал военный. Там пылала огромная армейская палатка.

11

– Он ушел. Ура-а! Он отстал, – закричал Юрка, бросившись к мачехе обниматься.

– Зря радуешься, – остановила его Лена.

– Как? Почему «зря»? Ну, подумаешь, закрыл люк. Это же канализация, тут наверняка есть и другой выход.

– Да, но ты слышал, что он сказал? «Это сделает он» – тут есть кто-то еще, понимаешь?! Еще кто-то в этих сраных катакомбах.

Юрка матюгнулся.

– Не матерись! – осадила его Лена.

– Да ты… вы сами…

– «Сраный» – это не матюг, – ответила она, уже десять раз пожалев, что не сдержалась.

– Да, конечно, «сраный» – не матюг. Ну, уж простите, что меня так воспитали… Вас с Ожогиным не было рядом. Только улица…

Парень неожиданно заплакал. Громко, навзрыд. Лена поняла, что перегнула палку:

– Послушай, не стоит так убиваться, не надо. Прости меня, действительно перебор вышел, наорала на тебя, хотя сама вон… ругаюсь, как сапожник.

Парень глянул на нее – вроде перестал реветь.

– Да, – подтвердила Лена. – Я не права. Из меня, видимо, выйдет плохая мать, ты уж прости.

– Да я не… – Юрка растерялся, не зная, что сказать. Хмыкнул, вытерев слезы и сопли.

– Да, не знаю, смогу ли я… Потяну ли… Я ведь когда познакомилась с Ожогиным, ты знаешь, я была совсем не той, что сейчас. Мне не было дела до семьи, детей и прочего. И только сейчас, увидев тебя, познакомившись ближе, начала об этом задумываться. Только сейчас! Но… да не тяну я на роль матери, прости ты меня, бестолковую!

Парень обнял ее:

– Ничего, мама, ничего! Это ты меня прости. Я буду стараться сдерживаться.

– Да ладно! – Лена хмыкнула. – Матерись, что уж там. Только не часто. И не в моем присутствии. И не в бункере. Выходи на улицу – и там это делай. Причем – тихо! Эм-м, про себя!

В темном коридоре, за их спинами, раздалось низкое и утробное рычание. Аж внутренности затряслись.

Юрка не сдержался – снова матюгнулся.

12

– Леха, ты куда? – закричал мне вслед Макс.

– Туда! – я показал на горящий лазарет. Он вот-вот обрушится. Мне надо было вытащить мою девушку. – Там Настя, она там!

– Да, понял. Народ, прикроем Леху! – барабанщик крикнул остальным. Вместе с Саней они развернули брошенный пулемет, открыли стрельбу. Админ, упав на колено, не отставал – вместе косили подступающую пехоту. А вот с танками пока разбирался Лев – я видел его громадную фигуру в дыму. Он схватил очередную «Пантеру» прямо за дуло и поднял над головой, как биту.

«Ну все, сейчас фрицам точно хана придет», – подумал я.

Только вот нагрузку гитарист не рассчитал – ствол переломился, и танк упал ему на ногу. Монстр заревел и отфутболил военную технику в пехотинцев. По пути груда железа переломала кости сразу десятку человек. Остальные залегли, будто это могло помочь против разбушевавшегося монстра.

– Ну, чисто Халк, я же говорю! – бросил Макс. – Давай, Леха, беги! Мы будем прикрывать.

– Нет, ребят, их много! – я показал на улицу, откуда выруливал еще десяток танков. – Отходите! К опушке. Заводите самолет. Если через полчаса меня не будет – взлетайте. Если фрицы поднажмут – тоже взлетайте. Не ждите!

– А ты? – удивленно спросил Макс.

– Я? Я не могу ее здесь бросить. Простите, ребят, – сказал я и побежал к палатке.

Но путь мне преградил фриц с автоматом. Я уже хотел было броситься на него и перегрызть глотку – вот серьезно, состояние было именно такое – по фигу на все, но тут пуля разнесла ему голову, и он повалился на землю. А… это Ожогин, молодчага! Он подполз к ребятам и вовремя заметил врага.

– Спасибо! – бросил я ему, схватил автомат фрица и побежал к палатке. Внутри все горело. Часть балок упала внутрь. Раненые, если они тут и были, то им уж не помочь – костер из тел!

Хотя вон кто-то ковыляет. Да еще и не один…

– Настя! – крикнул я. Она тащила на плече раненого бойца, еще почти мальчишку. У парня едва усы начали пробиваться. Наверное, еще даже не брился ни разу, а тут… война!

Она увидела меня, замахала рукой, разгоняя дым. И тут крыша палатки рухнула на нас.

13

– Кто здесь? – тихонько спросил Юрка.

– Тс-с! – зашипела Лена, взяв парня за руку. Они начали медленно пятиться назад, стараясь не производить лишнего шума. Но каждый раз, когда они переставляли ноги, раздавался предательский плеск. Юрке казалось, что его можно услышать за несколько километров, настолько он был громким!

Снова рычание, но уже ближе. Оно было настолько низким, что стены коридора заходили ходуном, а с потолка посыпалась штукатурка.

– Он огромный, да? – спросил Юрка, вглядываясь в темноту.

– Тс-с, да говорю же тебе – молчи! Мы не знаем, что это за тварь!

– Может, он нас не будет есть… – промямлил Юрка. Иногда он храбрился, а иногда – наоборот, превращался в маленького ребенка, которому требовалась защита взрослых. Впрочем, Лена и не сомневалась, что это теперь и ее долг – защищать мальчика любой ценой.

– Уходи! Там – поворот! – сказала она и практически выпнула Юрку в соседний коридор.

– Нет-нет! – зашептал он. – Я не уйду.

– Беги, блин! Беги! – Лена едва сдерживала слезы.

– Нет, – шептал парень.

И тут вспыхнули глаза монстра. Огромные, с блюдца, желто-зеленые со зрачками-семечками. Тварь заревела и бросилась в их сторону.

– Беги! – заорала Лена, но парень ее не послушал. Рванул мачеху за собой. Они отлетели в сторону. И в этот момент огромная пасть твари, напоминавшей водяного дракона, мелькнула рядом. Юрка только и увидел, что зубы размером с его кроссовку. А еще – чешуя. Длинная, практически бесконечная.

– Я же говорила тебе бежать! Черт! – фыркнула Лена, сплевывая жидкость, которая успела попасть и в рот, и в нос. – Фу-у, блин!

– Фу-у-ухр! – повторил за ней неизвестный монстр.

– О, ему, похоже, тоже не нравится, – хохотнула Лена, хотя ей было ни разу не до смеха.

Монстр развернулся.

Тварь зарычала. Юрка почувствовал, как его обволокло горячим, но при этом ужасно вонючим воздухом. Словно мусорный бак взял и дыхнул на него.

И тут парень заорал в ответ:

– Убир-р-райся! Ты ур-род! Отстань от нас, а-а-а!

Тварь застыла. На мгновение ее глаза превратились в щелочки. Секунду монстр и парень смотрели друг на друга, а потом тварь бросилась на него.

Лена потянула Юру за собой. Тот уже чувствовал горячее дыхание монстра за своей спиной. Слышал шум, с которым тот протискивался следом за ними, в боковой коридор. За спиной клацнули зубы, послышалось недовольное ворчание твари.

Юрка развернулся первым.

– Кажется, он застрял! – сказал парень и захохотал. Лена повернулась и тоже засмеялась. В этот раз их было уже не остановить – весь стресс, который накопился за этот день, они высмеяли прямо в морду монстру.

Тот лишь мигал глазами да клацал зубами, но достать их не мог – его туша не смогла протиснуться в узкий коридор.

– Просто кто-то слишком много ест, – спародировал Юрка фразу из мультика про Винни-Пуха.

– Точно, – подтвердила Лена, а потом добавила, уже без улыбки: – Только нам все равно не выбраться отсюда.

– Тупик! – догадался парень, увидев стену позади. – Но, по крайней мере, тут можно надолго зависнуть – поржать вдоволь.

– Это точно!

Сверху открылся люк, раздался знакомый голос.

– Петросян. Его передают? Смешно сильно. Слышу! – это был Рон. – Лен. Юр. Вы тут?

«И откуда он только взялся?» – подумал Юрка.

14

Лев как раз опустил ногу на очередной танк, отчего башня вмялась в корпус, а дуло встряло в землю, как голова страуса, когда он заметил бегущего через поле боя Леху. Куда его понесло? Совсем с дуба рухнул вокалер, под пули-то зачем лезет? Но тот успел исчезнуть из виду – нырнул в дымящуюся палатку.

Раздался взрыв. Плечо обожгло огнем. Гитарист оглянулся и увидел, что по нему открыли огонь еще несколько танков, которые приближались с севера. Черт! Их слишком много! И хорошо, что танк еще не попал в него. Взрыв пришелся на многострадальное здание ДК, которое едва держалось, чтобы не развалиться.

Лев заревел и схватил первое, что попалось под руку. Швырнул увесистый предмет в ближайший танк. Оказалось – рояль. Тот угодил в орудие, его повело в сторону – и следующий выстрел тоже прошел мимо цели.

– Да-а, сами играйте свой «Рамштайн». Мне никогда не нравилась ваша музыка. Что за повторения?! «Ду хаст – ду хаст», «их виль – их виль» – вы там ничего больше придумать не можете, да?! Совсем в голове пусто?! Слушайте финский металл, уродцы! Может, чему научит…

Лева не договорил. Заметил палатку лазарета, которая сложилась внутрь. Над ней сразу взметнулось пламя.

– Черт! Там же Леха, – позабыв про все внутренние разборки, гитарист бросился к пожарищу. Отшвырнул горящую ткань, словно носовой платок, но живых не увидел.

«Неужели не успел?» – промелькнуло в голове.

SOLO in C-minor (I)

«Капитан, проснись!»

Слабость душила, не давала открыть глаза, погружая в белесый туман.

«Капитан, проснись же!»

Частица разума, что не поддалась усыпляющему пению белизны, вопила вовсю, и Ожогин морщился, не желая ничего делать.

«Проснись!»

Нет, он не может. После того как попробовал связаться с Лехой, все вдруг стало каким-то размытым – тот был вне зоны досягаемости, а вот капитану стало нехорошо. Казалось, остатки тех малых сил, что еще были у него, растрачены окончательно на одну только попытку достучаться до Алексея. Капитан понял, что происходит что-то нехорошее – иначе почему он не смог найти парня?

Свет, до того дружелюбный, ласкающий его своим теплом, вдруг стал ярко-красным, как кровь, а по бокам и вовсе налился маслянистой чернотой.

Да что же происходит?!

«Капитан, проснись!» – вновь пропищал нудный голос, и Ожогин вдруг понял, что это он сам кричит и пытается вытащить себя из забытья.

На смену теплой безмятежности пришел ледяной страх. Он начал стягивать кожу на лице, заставляя капитана вскрикнуть от боли. Да, так даже лучше – надо кричать!

Но едва он открыл рот, чтобы выплеснуть все, что накипело, и вырвать себя наконец из дурноты, как перед глазами возникла картинка – летящий в небе самолет. Что это? Какая-то подсказка? Или метафора? Типа это он, Ожогин, скоро полетит на небо, к праотцам? Капитан был слаб в разгадывании ребусов. Злость обожгла виски, сталкер попытался отогнать мираж, но тот упорно не хотел уходить. Самолет летел. Хотя самолетом назвать это было сложно. Развалюха какая-то. На смену злости вдруг пришло стойкое ощущение, что это как-то связано с Лехой. Он летит? Да, несомненно. Куда? Понятное дело – в Город Безликих. Умно придумал. Да, так будет гораздо быстрее. И безопасней. Хотя про безопасность в Зоне можно говорить только в одном случае – когда рассказываешь анекдот. Нет тут ее, этой безопасности. Сплошная опасность.

Самолет тем временем набирал высоту, то уходя в облака, то выплывая из них. Вдали что-то блекло мерцало. Обычный человек, ничего не знающий в аномалиях, мог бы принять эти краткие вспышки за блики света. Но нет, это были не они. Похожая на рваную рану, прямо перед самолетом возникла воздушная аномалия и поглотила летательный аппарат, словно жаба зазевавшуюся муху.

И в ту же секунду Ожогина скрутила режущая боль. Капитан застонал, схватился за голову. Его мозг словно пронзали раскаленными спицами. Перед глазами все плыло в багряной дымке. Но капитан успел понять, что произошло. Группа попала в неприятности. В очень большие неприятности. Аномалия слишком большая. Никогда таких раньше не было. Видимо, эхо взрыва, устроенного сормами. Они ведь хотели с помощью взрыва разорвать реальность и открыть портал между мирами. Может, все-таки получилось? Если так, тогда куда попали Леха с группой? В другой мир?

Сталкер знал, что воздушные аномалии работают только в одну сторону – попал в нее, тебя выкинуло в другую точку, и вернуться в обратном направлении не получится. Словно прыжок в яму.

«Им нужна помощь!» – пришла разумная мысль. Только вот как? Он пленник собственного тела, лежит не пойми где, почти при смерти, и пытается достать друзей из такой заварухи, что будь сейчас в нормальном состоянии, просто бы покрутил у виска.

Словно черные тени, к сердцу начали подползать сомнения. Ожогин ругнулся, потом еще раз, не позволяя им овладеть собой, но не смог избавиться от одной мысли, которая возникла уже давно, но которую он настырно гнал прочь. А что, если все это – и переселение его разума в тело Лехи, и свет, транслирующий ему, что происходит сейчас с ребятами, – всего лишь плод воображения, которое вот-вот умрет? Участки мозга начинают отмирать, а вместе с ними и происходят сбои в виде галлюцинаций и видений. Тогда получается, что это все впустую? Ничего не было? И Юрке он не помог?

Ожогин закричал. Он не хотел в это верить. Умирать было не страшно. А вот оставлять друзей – страшнее всего. Он не хотел их покидать, в особенности Лену. Ведь столько слов еще не сказано. А он, как последний дурак, все отмалчивался, боясь произнести самые главные слова. А теперь же как? Не быть этому? И Юрка. Сын. Да, все слишком сложно, но любой путь, даже самый длинный, начинается с первого шага. И другие ребята – Леха, Макс, Лева, Саня…

Нет! Не думать об этом. Даже если это не более чем галлюцинация, он не позволит себе опустить руки. Бороться до последнего. Умереть в бою. Пусть даже и в таком необычном.

Что нужно, чтобы помочь ребятам? Ожогин задумался. Если аномалия работает в одну сторону, то вернуться в нее же нет никакой возможности. Тогда надо создать другую, ведущую обратно, в наш мир! Капитан аж затаил дыхание от такой дерзкой мысли, пришедшей ему в голову. Создать аномалию? Это что еще за сумасшествие?

А проникать в головы друзей не сумасшествие. Все возможно, особенно если ты в Зоне. Ей под силу практически все.

«Значит, к ней и надо обратиться за помощью!» – подумал Ожогин и покрылся испариной – ему стало действительно страшно. Но другого пути не было.

Второй куплет

1

В останках палатки лежали тела раненых бойцов – после атаки врага их сильно задело автоматными очередями и в живых никого не осталось. Лева оглядел людей, но среди них не обнаружил ни Леху, ни Настю.

«Где же они?»

Смешанные чувства охватили Леву. С одной стороны, он был рад, что не обнаружил среди погибших друзей, но с другой – не мог вытерпеть жуткого зрелища обгоревших тел. Это были подростки, лет восемнадцати-девятнадцати от роду, им бы еще жить да жить, а оно вот как получилось… Звериная ярость вернулась, гитарист закричал, отшвырнул куски обгоревшего брезента и пошел в атаку.

– Лева! – раздался крик.

Втаптывая в землю очередной танк, парень обернулся. Никого.

– Лева, иди сюда! – повторил знакомый голос. Леха.

– Ты где? – прохрипел гитарист, щурясь.

– В воронке! Скорее! Надо уходить!

– Уходить? – задумчиво повторил Лева, оглядывая поле брани. – Но ведь бой идет…

– Мы накрутим им хвоста, ты уж об этом не переживай! – сказал Ожогин-старший, вдруг вылезший из укрытия. Вид у капитана был удручающим – из плеча сочилась кровь, лицо бледное как у призрака. Но это, казалось, его нисколько не волновало. Он все еще не мог поверить глазам и глядел на монстра-Леву с удивлением, страха, правда, не выказывая. – Если вы действительно не отсюда, тогда возвращайтесь назад. Это наша война.

– И наша тоже! – возразил Лева.

– Ты не вякай, когда с тобой Ожогин говорит!

– Я с той же части света, что и ты, только из будущего.

– Правда? И что, мы все так, ну в будущем, сможем превращаться в таких, как ты?

– Нет.

– Жаль. А то я бы им задал… – капитан мечтательно закатил глаза.

– Ожогин, ты не переживай, мы победим, – попытался как-то приободрить капитана Лева.

– Знаю. Чего ты мне прописную истину говоришь?

– Знаешь? – вытянулся в лице парень.

– Конечно! А разве может быть иначе?!

– Правильно, не может, – улыбнулся парень.

– Все, давай, дуй уже к своим. И так нам хорошо помог, немцу атаку сбил. Сейчас мы им зададим жару! Лети, давай, к себе, в будущее. Да за порядком приглядывай.

– Хорошо.

– А то, что видели мои бойцы, спишу на усталость. Будет лишний повод парням дополнительное довольствие из штаба выписать.

– Прощай, Ожогин.

– Ну, вы скоро там? – высунулся из воронки Админ. – Лева, ты про эффект бабочки слышал? И так мы уже порядком наследили. Скорее, пока рубеж открыт, надо к самолету нашему валить!

– Прощай, чудище болотное, – без злобы ответил Ожогин.

Лева рванул к друзьям, попутно перевоплощаясь в себя обычного – залезть в «кукурузник» в образе огромного монстра в любом случае не получится.

– Во дела! – присвистнул Ожогин, глядя на причудливые метаморфозы парня.

«Я еще и на гитаре умею! И крестиком вышивать!» – подумал Лева, прыгая в воронку – там его ждали остальные.

– Живые! – выдохнул Лева, не сдерживая чувств.

– Да что нам сделается? – улыбнулся Алексей. Настя тоже кивнула – мол, такие и в воде не тонут, и в огне не горят.

– Какой план? – спросил Саня, опасливо поглядывая в сторону леса – оттуда раздавался рев моторов, фашисты готовили второй удар.

– Самолет наш во-о-он там стоит, – сказал Админ, показывая на небольшой участок земли, испещренный воронками и ямами. Как не было при этом задето само летательное средство, для всех оставалось загадкой. – Надо рвать туда…

– Тогда чего же мы ждем? – вскочил Лева.

Но Леха его остановил:

– Подожди! Вон там танк фашистский, видишь?

– Ну-у.

– Баранки гну! – не сдержался Админ. – Там немцы засели. Отстреливаются. Только высунешься – сразу пулю в лоб получишь.

– Не получу! – уверенно заявил Лева, вновь превращаясь в монстра. – Я им сейчас устрою! Идите к самолету, я прикрою!

2

Среди сталкеров давно ходили легенды, что Зона – это не просто участок или территория, на которой обитают мутанты и раскиданы аномалии. Зона – живой организм, обладающий разумом. Но будь Ожогин проклят, если до конца верил этим россказням. Конечно, толика правды здесь была – иначе как объяснить те загадочные и странные обстоятельства, которые с ним порой случались? Не иначе как провидением. А провидение – это другое имя Зоны. Но вот чтобы так, напрямую, пытаться просить у нее помощи?

«А что я теряю? – вдруг подумал Ожогин. – Я и так уже при смерти – одной ногой в могиле. Так чего же мне бояться? А шанс, пусть даже самый крохотный, я должен использовать, чтобы помочь моим друзьям».

Но вот только как обратиться к тому, чего капитан никогда не видел? Нет, конечно, Зону он видел, прошел ее вдоль и поперек, но это было совсем другое. Как если бы попытаться заговорить, скажем, с футбольным полем.

«Где наша не пропадала!» – приободрил себя капитан и сконцентрировался, попытался откинуть все мысли прочь, очистить сознание.

Усталый, ослабленный отравой разум медленно наполнялся тишиной. Капитан смотрел на переливающийся свет, через который ему удалось проникнуть в головы своих друзей, и мысленно взывал к Зоне, надеясь, что она откликнется.

Но ничего не происходило. Лишь навалилась еще большая усталость, заставляя Ожогина буквально падать. Он поддался искушению, лег и расслабился, давая себе немного отдыха.

«Зона, помоги! Не мне, моим друзьям!» – мысленно продолжал повторять капитан, проваливаясь в какую-то темноту.

Нет. Не получится. Ничего не получится. Друзья навсегда сгинули в неизвестности, и теперь ничто им не поможет. Как же посмотрю им в глаза на том свете? Что скажу? Позор тебе, капитан Ожогин, на твою седую голову. Не смог помочь друзьям. Оправдания придумал? Отравили тебя? Без сознания лежишь? Ну-ну. Да только забыл ты главное в жизни: землю зубами рой, голову сверни, а братьям помоги!

«Зона, помоги! Зона, помоги! Зона, помоги!» – из последних сил шептал капитан, чувствуя, как начинают холодеть ноги, а сердце, до того мерно бьющееся, вдруг стало затихать.

Смерть приходит.

«Зона, помоги! Помоги-и…» – говорить уже не было сил. Ни на что уже не было сил. Ожогин лишь чувствовал, как мрак поглощает его.

Свет, что исходил из блеклого тумана, вдруг начал дрожать, и капитан явственно почувствовал легкий укол. Последнее, что понял сталкер, прежде чем отключился, было осознание того, что свет, в который он нырял, и был Зоной – одним из миллионов ее проявлений. И Зона откликнулась на его зов.

3

Танк был раздавлен в лепешку. Остервенело вдавливая в грязь металлолом, Лева кивнул нам:

– Проход свободен!

Отлично! Я схватил Настю за руку, и мы рванули в сторону самолета. Остальные последовали за нами.

Бежать по открытой территории, где не было даже кустика, за которым можно спрятаться, было страшно. Атака врага на некоторое время заглохла, но от этого легче не становилось. Были еще воронки, в которых в случае чего можно пересидеть, но и они уверенности не добавляли.

Наконец мы добрались до нашего «кукурузника». Никогда я еще не был так счастлив, увидев груду металлолома, гордо называемую «Ан-2».

– Не подведи, «Аннушка»! – похлопал по крылу Админ и юркнул в кабину.

Макс вызвался помочь с запуском двигателя, а мы принялись загружаться на борт. Мотор воздушного «динозавра» заурчал, металлическое тело прошибла мелкая дрожь.

– Все нормально? Так и должно быть? – пытаясь не выказать страха, спросил Саня.

– Прорвемся!

Самолет тронулся, начал разворачиваться. Я покрепче обнял Настю и вдруг почувствовал, что она тоже боится и трясется, как новорожденный котенок. Да я и сам был напуган, только в порыве ярости не замечал этого. И вот сейчас, когда эмоции немного улеглись, вдруг осознал, что боюсь. Локальные войнушки в Зоне, в которых хоть и можно было не иллюзорно умереть, были несравнимы с тем, что происходило здесь. Война. Как огромный черный ворон, она накрыла мир крылом. Я вспомнил глаза солдат – совсем еще юнцов – холодный взгляд человека, готового умереть в любую минуту. Сейчас ты стоишь и разговариваешь с другом, а через секунду осколок гранаты пробивает тебе голову. Или вражеская пуля рвет гимнастерку в области сердца. Или бомба буравит землю под ногами. Или нож вонзается в сонную артерию. Или автоматная очередь ставит в твоей жизни красное многоточие, переходящее в черную точку. И нет от этого спасения. Кто мы в сравнении с этими людьми, на чьей крови была замешена победа?

Страх бил меня по голове, душил и не давал возможности трезво мыслить. Я глянул на остальных и понял, что и они испытывают то же гадкое чувство. Нет, с таким настроем мы далеко не улетим! Надо гнать черные мысли прочь!

Я прочистил горло и запел уже знакомую «Катюшу». Парни покосились на меня, не сошел ли ненароком с ума? А я не обращал внимания. Пел. Потому что где-то в подсознании чувствовал, что так надо. Дмитрий Ревякин говорил об этом: «Говорят – когда плачешь, то легче терпеть. Ну, а коли нет слез, путь один – надо петь»[3]. Именно это я сейчас и делал.

Первым начал подпевать Админ. Он тоже был на грани нервного срыва, и пение – а точнее, оглушительное подкрикивание – помогло ему справиться с переизбытком чувств. Потом подхватили Настя, Макс, Саня и Лева.

Самолет взлетел и начал набирать высоту, а мы орали песню, и в тот момент не было нас счастливее, пока Саня вдруг не спросил:

– А куда мы летим?

4

Этот вопрос застал нас врасплох. Такой простой, но ответа на него ни у кого не было.

Макс буркнул под нос:

– Домой, – и сразу же замолчал, поняв глупость, которую сморозил.

– Админ, – обратился я к пилоту. – Мы сможем вернуться обратно к тому месту, где была аномалия?

– А что толку? Ее там уже не будет.

– Почему? – вклинился в разговор Макс.

– Потому что они работают только в одну сторону.

– Тогда что же делать? – опять спросил Саня. Его вопрос заставил вновь покрыться холодной испариной. Но он лишь озвучивал то, что у всех было на уме. Действительно, что же делать?

Админ посмотрел на меня, словно пытаясь найти ответ на этот вопрос.

Я пожал плечами, честно ответил:

– Пока не знаю. Но все равно, лети туда.

Админ послушно выправил курс.

Я сел на пассажирское кресло и попытался сконцентрироваться, чтобы еще раз выйти на «связь» с Ожогиным-младшим. Вдруг получится? Может быть, он что-то посоветует?

Но как ни старался, ничего не удавалось. Лишь сильнее заболела голова. Черт, неужели мы обречены застрять в прошлом? Какой это год? Сорок третий? До моего рождения еще… лет сорок. Да у меня еще родители не родились! Остаться тут? Да нас же в первых рядах в ГУЛАГ отправят с нашими песнями. Про мрак да про смерть. Тут люди иного сорта, не привыкшие к таким откровенным вольностям. И не хочу я быть в прошлом! Конечно, можно попытаться вырваться на запад и, скажем, переехать в Лос-Анджелес. Жить там до 1981 года, а потом как бы случайно познакомиться с восемнадцатилетним парнишкой Джеймсом Аланом Хетфилдом и предложить ему сколотить банду. Но мне тогда будет уже за сорок! Я буду стариком! Или не ждать восьмидесятых? Укатить в Ливерпуль и закорефаниться с парнишкой в очках по имени Джон? Нет, эта музыка не моя, хоть и знаю я ее практически всю. А может, и вовсе начать сольную карьеру? Зачесать волосы назад и выдать человечеству хит типа Love Me Tender. Да, немного рановато будет, но народу зайдет, это точно. И стать рок-идолом. Королем. А под конец жизни растолстеть и умереть от передоза медикаментов.

Черт! Скверные дела! Хочу в свое время. Не надо славы и всей мишуры. Хочу нормальную жизнь!

Яркая вспышка вдруг ослепила меня. Я подумал, что это солнце ударило в глаза, и хотел пересесть, но едва встал, как сразу же растянулся на полу. Меня скрутило, и я потерял сознание.

5

Это был взрыв. Тысячи осколков света разлетелись вдруг во все стороны, заполонив своим сиянием весь мир.

Ожогин застонал, пытаясь укрыться от этого света, но не смог – он проникал во все закутки, в которые бы капитан ни пытался спрятаться, и даже, казалось, проходил сквозь него. Появилось странное чувство присутствия постороннего. Но это был не человек. Какая-то могучая сущность, которой было под силу одним движением пальца перевернуть миры и уничтожить все. На какое-то мгновение капитану показалось, что он просто-напросто умер, а эта сущность – Бог, но посторонний ухмыльнулся и мягким женским голосом сообщил:

«ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ».

Голос звучал в его голове и обладал мощью, от которой невольно падаешь на колени.

– Помоги… мне… – простонал из последних сил Ожогин.

«КАК?»

Ответить капитан не смог и поэтому просто представил картинку – летящий самолет, пропадающий в сияющей аномалии.

Зона поняла его.

«КАКОВА БУДЕТ ПЛАТА ЗА ПОМОЩЬ?»

«У меня ничего нет».

«ЕСТЬ».

Ожогин захрипел, не в силах сдержать боль, пронзающую грудь.

«Что?»

«ТВОЯ ЖИЗНЬ».

«Моя… жизнь?»

«ИНОЙ ПЛАТЫ НЕ БЫВАЕТ».

Ожогин беззвучно рассмеялся. А на что он надеялся? Откупиться деньгами – грязными бумажками? Да, иной платы для Зоны не бывает. Что делать? Отказаться? А как же тогда его друзья? Леха, Макс, Саня, Лева? Настя… Он не может их бросить в беде!!!

А Лена? Ты о ней подумал?

Она поймет.

По-другому он не может поступить. Потому что как жить потом с осознанием того, что мог, но не помог друзьям?

Ожогин улыбнулся, впервые за все время пребывания в ловушке своего тела он почувствовал покой: все мысли пришли в порядок, а эмоции стихли, оставляя его разум в холоде. Да, Лена поймет. И Юрка тоже. Леха позаботится о них, не оставит в беде. А я… Это была отличная игра длиною в жизнь. Но когда-то она должна была закончиться.

Звучит свисток. Конец игры.

«Надеюсь, я не проиграл, – устало подумал Ожогин и повернулся к свету. – Я согласен. Забирай меня. Только помоги друзьям».

«Я ПРИНИМАЮ ТВОЮ ПЛАТУ. СДЕЛКА ЗАКЛЮЧЕНА».

Свет начал меркнуть и вскоре превратился в точку.

Ожогин остался в кромешной темноте.

6

– Ты откуда здесь ваще? – спросил Юрка, когда Рон их вытащил.

– Тс-с! – зашептал тот.

– Он рядом, да? – спросил парень, намекая на Индейца. Рон кивнул, показал на свет в конце коридора.

Лена вылезла из люка, который они осторожно прикрыли за собой.

– Ты Ожогина видел? – это был первый вопрос, который она задала спасителю.

– Нет! Тс-с! Нет. Тут. Его нет! – прошептал Рон.

– Как это нет? Ты точно все проверил?

Рон затащил их за угол. Там обезьяноподобный мутант поднял палец – попросил подождать минуточку, пока он переводит дух.

– Нет. Его тут. Нет. Все. Осмотреть. Пока вас искать, – наконец сказал тот.

– Вообще все? Ты уверен? – Лена не могла понять, куда делся ее муж. Если Индеец похитил их всех, то где он тогда может держать сталкера?

– Нет. Точно! Искал везде. Все прошел. Вас нашел. Еле-еле.

– Это мы уже поняли, но все равно… спасибо тебе! – Лена подошла к мутанту и попыталась обнять. Тот отстранился – тварь еще помнила, что хотела сделать с ним женщина там, в Подземном городе.

– Да не боись ты! У меня даже мечей с собой нет. Даже шлем вон напялили, чтобы не думала много… У тебя, кстати, есть чем его снять?

Рон развел руками:

– Нет. В машине. Там. Может есть.

– В машине? – переспросил Юрка. – Ты на машине приехал?

Рон встал, выпятив грудь.

– Да. Сормов. Фургон водить. Я!

– О, да ты у нас крут! – усмехнулась Лена. – Но это ничего не меняет. Нужно найти моего…

– Мужа… – добавил за нее Юрка. – И моего отца!

– Да! Надо найти его! Если его тут нет и ты все хорошо обыскал, то надо прищучить Индейца, выпытать у него, куда он спрятал Ожогина. Боже мой, я, надеюсь, Кэпчик еще жив.

– Кэпчик? – повел бровью Рон.

– Да, – смутилась Лена. – Я так его называла, но тебе не… хотя, может, ты и ближе к людям, чем я думала изначально. Я так его называла любя!

– Любя! – Рон блаженно закрыл глаза и причмокнул губами. Вышло очень смешно! Только вот компании пришлось приложить руки к губам, чтобы смех вышел чуть слышным.

– Да, именно так. Хорошо, что ты понимаешь.

– Да. Я понимать. Я тоже. Любя, – сказал Рон.

– Ты любя? Ничего не понимаю, – отозвалась Лена.

– Любил. Тоже!

– А, ты любил. У тебя была жена?

Рон помотал головой.

– Девушка, значит? – догадалась Лена.

Рон опять прикрыл глаза и снова причмокнул:

– Девушка быть. Но. Не сейчас. Сейчас нет!

– Бедный ты, бедный, – сказала женщина, а мутант уже приготовился, что его сейчас поцелуют в щечку. – Не, ишь чо удумал! Выпрашивает поцелуи…

Рон обиженно скривил губы. И в этот момент получил звонкий поцелуй в щеку.

– Если найдешь Ожогина – получишь еще один, – пообещала Лена. Рон просиял. Опять надул грудь. Супермен – ни дать ни взять. – У тебя оружие-то хоть есть с собой?

– В машине, – ответил мутант.

– Отлично! Дуем в машину. Затариваемся, а потом сюда – прищучим гада!

– Да-а! – обрадовался Юрка.

– А ты… ты не пойдешь, посидишь в машине, пока мы разберемся с маньяком.

– Ма-ам, ну ма-ам!

– Нет, я сказала. Раз уж я твоя мать теперь, то рисковать своей жизнью я тебе больше не дам, – сказала Лена таким тоном, что стало понятно: возражения не принимаются.

Парень насупился. Мысль о том, что можно самому отомстить Индейцу за всех – за себя, маму, отца, – не давала ему покоя. Но в итоге он понял, что остался в фургоне не зря. Называйте это судьбой, возможно, сегодня все решала именно она…

7

Юрка сидел в грузовике сормов, который при этом оставался невидимым. Что ни говори, режим стелс – хорошая примочка. Так и он, будучи в машине, был, по сути, призраком. По улице возле заводика бродило с десяток зомби, но они каждый раз, когда подходили ближе, натыкались на невидимое препятствие. Отшатывались назад и снова пробовали. Потом, видимо, решив, что все, хватит травмировать и без того изуродованное тело, уходили по своим делам.

Пару раз парень видел, как зомби вытаскивали крысу из подвала и сразу же начинали ее поедать. А если их было несколько, так еще и устраивали драку. Тот, кому посчастливилось достать добычу, должен был оперативно отправить животное в рот и успеть его заглотить, иначе его сородичи бросались на своего «коллегу» и вцеплялись зубами в торчавший зад извивающейся в агонии крысы. А иногда, если не успевали ухватить грызуна – и в щеку «удачливого» зомби. Но они не поедали друг друга – видно, что брезговали. Выплевывали остатки мертвой плоти и расходились кто куда – в поисках новой жрачки.

«Видимо, невкусно», – решил Юрка, наблюдая за этой картиной. А еще он вспоминал, как отец ему помог в драке с зомби. Он тогда вселился в его тело. Парень пробовал снова выйти на связь с Кэпом, но не получалось – он ничего не чувствовал.

Связи больше не было, и Юрку это очень расстраивало.

«Вдруг он умер? – подумал парень. – Потому я его и не чувствую больше?»

Но парень поспешил прогнать эту догадку. Плохую, очень плохую догадку. Скверную.

Но тут в его мысли ворвалась странная повозка. Именно повозка – по-другому тут и не скажешь. Она напоминала карету, только вот со всех сторон была отделана железом, словно броневики Первой мировой войны. Грубые, угловатые куски железа. А сверху – огромный арбалет. По размерам – не меньше, чем пулемет, который был установлен на буханке у ребят из «Рока Зоны». При этом повозка не была запряжена лошадями. Похоже, работала на пару. Паровой котел был расположен позади, а впереди – длинный треугольный таран, который позволял на ходу сносить различных мутантов, если они вдруг вздумали бы выйти на дорогу сверхстранного агрегата.

Повозка пропыхтела трубой рядом с ним. Он только рот раскрыть успел, как она остановилась у ворот базы Индейца.

– Э-э, – выдохнул парень.

Но те, кто были снаружи, его не видели. И не слышали. Дверца открылась – и показался с десяток странных фигур в черных плащах. На головах у них были овальные шлемы из блестящего материала типа меди или латуни, а на глазах, поверх шлема, черные выпуклые очки.

«Это что за стимпанк на выезде?» – подумал парень. В своей жизни он видел не так много фильмов. Так вот эти парни будто сошли с экрана фильма – только название ленты он не помнил. Какая-то российская фантастика с ужасными спецэффектами.

Сверху из люка появился еще один Мистер Шлем. Он встал к арбалету, взялся за ручку, которая должна проворачивать смертельный механизм. Юрка ахнул: под шлемом идеально округлой формы – никаких человеческих черт. Казалось, что эти парни совсем не имели лиц.

«Безликие», – понял Юрка, и по спине побежали мурашки. Крупные такие, размером с крысу. Он понял, в какую беду попали Рон и Лена, которые взяли автоматы сормов и ушли на разборки с Индейцем.

Но как им помочь, парень не знал.

8

Индеец смотрел очередной вестерн по телевизору, когда в его Берлогу завалились медноголовые типы. Они были одеты странно даже по его безумным меркам. Черные плащи с нашивками на рукавах, на которых был схематично изображен тот же шлем, что был у них на головах. Медный овал с черными очками, которые выдавались вперед, словно глаза у жабы.

Он не знал, кто они, но знал, что они сделали.

– Ловко вы меня развели… – сказал Индеец. – Нет, серьезно. Я ведь охотился на Ожогина, а когда моя ловушка сработала, то его там не оказалось. Только парень и эта дурная баба. Телка сталкера. Но только самого сталкера в «буханке» не было… Это ведь вы его забрали, да?

Они молчали. Просто встали полукругом, загородив собой телевизор. Да и хрен с ним, все равно второй день крутили дебильные вестерны. И хотя у него и было погоняло Индеец, такое кино он никогда не любил. Просто телик показывал всего один канал, по которому зарядили фильмы про Дикий Запад с утра до вечера. Он уже сам был готов снять скальп тому человеку, который составил программу передач. Но, похоже, скальп сегодня хотели снять и с него самого. Иначе зачем эти уроды явились в его Берлогу?!

– Правда, я ведь запоздал всего-то минут на двадцать. Отошел до своего укрытия. Потому что сработала сигнализация. Поставил тут сигналку повсюду, чтобы лишних не забредало. Это ведь тоже вы сделали, да? Чтобы я вернулся ненадолго, пока вы там свои делишки проворачиваете?

Незнакомцы молчали.

– Ловко, да. А когда я начал обыскивать машину, то сталкера внутри уже не было. Только мальчишка, сын его, а еще баба. Подумал, что, может, стоит подержать у себя его семью – глядишь, и сам явится. Вы думали, что я не заметил ваших следов, да? Да там они повсюду были… Вы старались замести, это заметно, но я же долбаный следопыт. Меня не проведешь, да!

Индеец встал, но тут же получил тычок странным оружием, похожим на трехзарядный гарпун. Такая штука если прилетит в глаз, то, как пить дать, раздробит черепушку. А если тремя сразу пальнуть, то вообще снесет напрочь!

– Клевая вилка, братан! А что, обычные «калаши» уже не в моде, да? – Индеец рассмеялся, снова плюхнувшись на диван.

Черные молчали. Потом расступились, пропуская, видимо, главного. Он, собственно, отличался от остальных только наличием дополнительного шеврона, на котором были перекрещены белые кости. Командир посмотрел на Индейца сверху вниз, а потом что-то промычал.

– Что? – не понял Индеец.

А потом «шлемы» схватили его за руки. Он пытался вырваться, но у него ничего не получилось – даже ноги, и те подхватили. Сжали крепко.

– Что вам надо, уроды? Да я вас потом из-под земли достану.

– Ты провалил простейшее задание, – вдруг ответил главный.

– Какое еще задание? Эй, вы, если я вам что задолжал, то прощаю… Ничего не помню, – затараторил Индеец.

– Конечно, ты не знаешь. Ты просто винтик, иного тебе знать не дано! – ответил главный и щелкнул пальцами. Один из «шлемов» закатал ему рукав, обнажив вены, уже истыканные иголкой. Шлемы переглянулись.

– Ну да, колюсь немного. Бывает, чо. А вы все такие правильные, да?! Да и хрен с вами. Я не отказываю себе в удовольствии, меня никто не заставляет носить на голове унитазы. Поняли, да? – он плюнул в одного из медных.

Тот как бы нехотя заехал ему кулаком, который оказался на редкость твердым. Индеец не сразу рассмотрел, что это был то ли протез, то ли имплант. Рука была железная, из такого же материала, что и шлем. Челюсть хрустнула, струйка крови брызнула на пол.

– А у вас там что, герыч, да? – Индеец все еще ухмылялся, когда один из пришельцев достал шприц. Огромный, размером с бутылку из-под пива. А потом что-то ввел ему в вену.

Индеец передумал улыбаться, когда увидел, что его вена сначала стала синей, после – зеленой, а потом и вовсе почернела, превращаясь в черное кладбищенское дерево из фильмов ужасов.

– Нет, что за дрянь вы в меня-а… – но он уже отрубился, когда раздались первые выстрелы.

Но Индеец их уже не слышал…

9

Грянули выстрелы. Юрка видел, как напрягся стрелок за арбалетом. Прицелился в сторону заводских ворот. Из повозки выскочили еще двое – с луками. Развернулись в сторону звуков.

«Боже, там же мама! Что делать! Черт! – лихорадочно соображал Юрка. – Надо им помочь. Но как? Что я могу сделать?»

Это же машина сормов, вдруг дошло до него. Он может… взгляд парня упал на браслет. Юрка знал, что с помощью него Рон управлялся с фургоном пришельцев из другого мира. Но, кроме мутанта, никто больше не знал, как это делается. «Или просто не пробовал», – мысленно добавил парень.

«Все бывает в первый раз! Сейчас самое время!» – подумал он и схватил браслет. Тот был раскрыт, парень пытался сообразить, как его защелкнуть. И тут браслет словно ожил, как змея, обхватил его руку и сам собой скрутился концами. Намертво. Замигал огонечками.

– Да, давай! Пора посмотреть, как это работает! – зашептал Юрка.

Но что с ним делать, он сообразить не мог.

Раздалось шипение – парень поднял глаза и с ужасом увидел, что лобовое стекло фургона опускается. Зря он сказал слово «посмотреть», ох как зря…

Один из пришельцев, с луком, повернулся в его сторону. Юрка не видел его лица, но представлял, как это выглядит со стороны – в том месте, где, казалось бы, ничего нет, просто продолжение улицы, вдруг открывается дверь в невидимое измерение. Внутрь грузовика, где сидит парнишка с вытаращенными от страха глазами. От такого недолго и опупеть!

– А-а-а! – заорал Юрка в тот момент, когда незнакомец натягивал тетиву, чтобы убить непрошеного гостя.

Фургон вдруг рванул вперед, протаранив незнакомца с луком и въехав в зад повозке «шлемов». Все же скорость была ощутимой – Юрка вылетел из машины и, прокатившись по мостовой, снес зомби, шарахавшегося рядом в поисках добычи. Юрка встал, когда зомби бросился на него. В этот момент открыл стрельбу арбалетчик.

Юрка упал на попу, иначе бы первая стрела снесла ему голову. Вторая пригвоздила к стене напавшего на него мертвеца.

– Юрка-а, беги! – закричала Лена. Парень увидел, что они с Роном выскочили через заднюю дверь. Причем автомат был только у мутанта, а он им пользоваться не умел – палил куда угодно, но только не в нападавших.

– Дай сюда! – рванула на себя оружие Лена и с ходу распылила арбалетчика. Тот как раз прицеливался, чтобы наконец пришить Юру. Второй выстрел отправил в мир иной оставшегося лучника.

– В фургон! – закричала она, выбросив автомат. Похоже, в нем кончились заряды.

Юрка не стал спорить, нырнув в «портал» – открытое лобовое стекло невидимого грузовика. Лена швырнула следом Рона, тот, мяукнув, перекувыркнулся по салону и, ударившись о стенку, затих. Лена прыгнула следом, угодив сразу в кресло рядом с водителем.

– Гони! – заорал она.

– Да, конечно! – парень активировал браслет, фургон стал разворачиваться. Из главного входа завода выскочили остальные «шлемы», которые начали стрелять из арбалетов и луков – одна из стрел прошила обивку кресла рядом с Леной.

– Блин! – шарахнулась она в сторону. – Есть еще пушки сормов? – женщина обернулась к Рону.

Тот медленно приходил в себя.

– Нет. Пушки кончится.

– Вот черт! Тогда едем!

– А батя? – спросил Юрка.

– Его тут нет, но я знаю, где он… Гони, сейчас же!

Фургон сормов развернулся, когда рядом шарахнуло взрывное устройство. Один из «шлемов» катнул металлический шарик – тот остановился на перекрестке и взорвался зеленым облачком, из которого полетели в стороны маленькие, похожие на вилочки наконечники. Лена с Юркой едва успели пригнуться. А вот Рону повезло меньше – ему такая «вилка» встряла в щеку.

– А-а! Моя умирать! – он повалился на пол, а Юрка в это время все-таки смог развернуть фургон. И дал задний ход.

Пришельцы стреляли им вслед, но фургону сормов это было что слону дробина. Машина дала ходу и промчалась мимо «шлемов». Тех ударило волной воздуха, когда невидимый фургон пронесся мимо.

Главный из нападавших посмотрел вслед удаляющемуся пятну размытого воздуха.

– За ними? – спросил его подчиненный.

– Нет, сами придут. Возвращаемся! – скомандовал он.

Надо было срочно доложить Верховному о состоянии дел.

10

Макс посмотрел на вокалиста, который рухнул на пол. Похоже, та же хрень. Снова.

– Леха, вставай! – барабанщик потянулся к лидеру группы, но тот уже пришел в себя. Встал как ни в чем не бывало. И снова эти же глаза. Глаза смертника.

– Леша-а! – Настя кинулась к парню, пытаясь его обнять.

Но тот ее остановил:

– Нет, не стоит. Я не Леха.

Все ахнули. Даже Админ, который в это время пилотировал самолет, обернулся.

– В смысле, а кто тогда? – поднялся Лева.

– Вы только, пожалуйста, не удивляйтесь.

– Да чему уж тут удивляться? – ухмыльнулся гитарист. – Мы на Великой Отечественной побывали. Лично я уже ничему не удивляюсь.

– Я тут ненадолго! – произнес вокалист. – Не уверен, что мне хватит сил на то, чтобы сделать одновременно два дела, которые я должен сделать.

– Ненадолго?! – Лева, похоже, был готов разразиться очередной тирадой, но барабанщик положил ему руку на плечо: не стоит! Гитарист понял: что-то не так.

– Ты не вокалист, а кто тогда? – на полном серьезе спросил барабанщик. Настя ахнула, медленно осела в кресло.

– Ожогин! – ответил вокалист.

Все переглянулись.

– Это шутка такая сейчас была, да? – Лева развел руками. – Это ты, Леха, типа пошутил сейчас так, да? А я, между прочим, тебя спас сегодня. У меня, знаешь ли, уже сил не осталось на шуточки. Ни капельки. Петросянит он, понимаешь!

– Это правда! – подтвердил Макс.

– Не понял, ты с ним заодно, что ли? Вы вместе нас решили разыграть, да? – Лева обвел взглядом присутствующих. – Кто еще с ними все это петросянство затеял? Не, ребят, это ни фига не смешно. Это, блин, даже обидно. Мы только что… черт, да мы «Катюшу» вместе пели… мы фрицев уделали, да, блин…

– Лева, не нервничай, – Макс потрепал расчувствовавшегося гитариста по плечу. – Он правда не Алекс.

– А кто тогда? Ожогин, да?! Что за чушь-то! – гитарист сел в кресло, махнув рукой.

Админ посмотрел на присутствующих:

– Не знаю, кто там из вас Ожогин, а кто дырка от бублика, только дайте мне курс уже.

– Курс? – не понял гитарист.

– Ну да! Куда лететь-то? У нас топлива, к вашему сведению, всего-то ничего. Если через час нигде не приземлимся, то просто рухнем к чертям собачьим.

– Успокоил! – пробормотал гитарист. – Ну, это пусть наш псевдо-Ожогин решает. Наверняка в психбольнице уже знают ответ на этот коварный вопрос. И про курс тоже. Курс таблеток, хех!

– Лева, зря зубоскалишь. Он не Леха, это я вижу.

– Догадался по глазам? – спросил пришелец в теле вокалиста.

– Да, – барабанщик кивнул.

Настя молчала. Похоже, она просто не знала, что на все это сказать.

– Не время. Я правда Ожогин, но я вернулся в Лехино тело ненадолго. Мне нужно кое-что сделать. И сейчас же!

– Что еще сделать? – спросил гитарист. – Ганино под Кировом, там психбольница, а мы, знаешь ли…

– Лева-а! – осадил его Макс.

Вдруг резко встала Настя:

– Я ему верю, пусть скажет!

– Это почему? Потому что он твой хахаль, да? – спросил гитарист, вставая.

Незнакомец поднял руку:

– Давайте не будем ругаться. Времени на это нет. Я действительно Ожогин. У меня есть буквально пара минут, чтобы вернуть вас обратно.

Глаза Макса просияли:

– Ты это сможешь сделать?

– Теперь да, я заключил сделку.

– Какую еще сделку? – спросил Макс.

– Моя жизнь в обмен на ваши, – ответил сталкер, – но времени в обрез.

Лицо гитариста вытянулось. Издевательская улыбка исчезла с лица.

– Жизнь?! Погоди, а ты… А где ты сам сейчас, если ты умеешь перемещаться между телами? – настаивал Макс, остальные просто ошарашенно молчали.

– Не знаю, правда, ребят. Я, точнее – мой разум, существую пока в другом измерении, но не время об этом… Сейчас тебе, – он показал на Админа, чьи брови удивленно поползли вверх, – надо лететь во-о-от туда!

Сталкер в теле вокалиста показал на точку впереди.

– Туда? Да там же горный хребет! Ты предлагаешь нам лететь прямо в скалу?

– Именно так! – ответил сталкер.

– Да ты с ума сошел. Народ, уймите своего вокалиста. Он чего вообще обкурился у вас?! И когда успел? Мы же типа воевали, не?! Где он успел надраться? – затараторил Админ. Испугался.

– Просто поверь мне! – произнес то ли сталкер, то ли Леха.

– Поверить?! Просто поверить? Скажи хотя бы, откуда тебе известно, что надо лететь именно туда, а не, скажем, вон туда? – Админ указал в сторону, где высилась другая гора. – Там ведь тоже можно разбиться!

– Мне Зона сказала, – тихо ответил Ожогин-Леха.

– Ты в своем уме?!

– Лети и не задавай лишних вопросов!

– Да, блин! – вскинул руки вверх Админ. – Не, на хрен, ребята! Я не буду этого делать, я не самоубийца!

Админ покачал головой, к которой через секунду оказался приставлен ППШ. И приставил его не Леха.

– Лети, куда он говорит! – произнес барабанщик.

11

– И куда мы едем? – спросил Юрка. Он в принципе уже освоился с браслетом. Фургон пронесся через остатки поселка и вырулил на Мертвобан. Тут, похоже, в самом разгаре был очередной заезд. Несколько машин неслись по полю, стреляя друг в друга и в мертвяков. Скоро они повернут в сторону их фургона.

Но сейчас был важнее вопрос, ответ на который он хотел знать немедленно:

– Где отец?

Лена, с головы которой Рон уже успел снять шлем, как раз завязывала шикарные рыжие волосы в хвостик, ответила просто:

– В Городе.

– В городе?! Нью-Йорк? Лондон? Париж? – начал перебирать про себя Рон.

Но Юрка уже и так догадался:

– В Городе Безликих?!

Лена кивнула:

– Я подслушала разговор этих типов, когда они шли за Индейцем. Они говорили про сталкера, которого ранее доставили в Город. Индейца они тоже туда забрали.

– Зачем? – не понял парень.

– Слушай, я без понятия. Об этом они не говорили. Да и неважно это. Нам нужно туда – и точка, – ответила мачеха.

Парень кивнул, поджал губы.

– И какой у нас план? – спросил он.

– Найти Кэпа и ребят, всех плохих – убить. По возможности, – невозмутимо ответила Лена.

Рон повернулся к ней, выискивая намек на шутку в мимике, но не нашел. Сморщился, словно пытался спрятаться сам в себя.

– Здорово! – ответил парень. – Тогда нам стоит вернуться!

– Вернуться? Зачем? Мы только. Уезжать только, – промямлил Рон, но поддержки не нашел. Сморщился еще больше.

– Ты прав. В тебе больше от Кэпа, чем ты думаешь, – сказала Лена и потрепала парня по голове. – Возвращаемся. Режим невидимости у нас уже включен, так что сядем на хвост этим уродам. Они нас и приведут куда надо.

– Слушай, а кто-то же говорил, что нет входа в Город. Что там огромные стены, типа только перелетать и все такое.

– Но как-то же они туда попадают, когда возвращаются, так ведь? – сказала Лена.

– Это да, – буркнул парень и развернул фургон. В это время с ними поравнялись гонщики Мертвобана – ржавая «Нива» и две иномарки. Фургон сормов взрыл землю на их пути, с ходу развернувшись на грунтовке, так что участникам заезда пришлось остановиться и гадать, какой невидимый крот вскопал траншею у них под носом. Победителей на Мертвобане сегодня не было – всю компашку через минуту сожрали подоспевшие зомби. Им было плевать и на невидимок, и на проблемы гонщиков.

12

– Да вы что, ребята, с дуба рухнули? – Админ поднял руки, но до последнего надеялся, что эти чокнутые передумают.

– Я не шучу, – ответил Макс.

– Лева, ну скажи хотя бы ты им! – попробовал достучаться «вольный» до единственного нормального человека в банде.

Тот развел руками:

– Власть захвачена ритм-секцией. Ничо не могу поделать!

– Ритм-секцией? – не понял летчик. Он не знал, что так на музыкальном сленге называют связку между бас-гитарой и барабанами.

Гитарист показал на Саню. Тот тоже поднял трофейный ППШ, встал рядом с барабанщиком и целился в Админа.

– Просто чувствую, что так надо, – коротко сказал басист.

Настя тоже встала, в руках у нее ничего не было, но она была в деле:

– Я уже сказала, что верю ему. Сделаем так, как он сказал – Алексей вернется. Это все, что меня интересует.

– Вы серьезно?! – Админ опустил руки, взялся за штурвал и развернул его в сторону горы: – Ну, смотрите, сами напросились.

– Ребята, это правильно! – произнес сталкер-вокалист и вдруг опять начал заваливаться в проход между сиденьями. – Вы – молодцы! Вы – настоящий «Рок Зоны». Я…

Он не договорил. Упал, в последний момент его успел подхватить Лева:

– Ну, Леха, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Гора была прямо по курсу.

Автомат в руках Макса заметно подрагивал. Саня казался невозмутимым, только постоянно жевал губу. Настя снова села в кресло. Лева пытался привести в чувство Леху, но у него не получалось.

– Отрубился, – констатировал Лев, положив согруппника на сиденье. Заботливо прикрыл штатным одеялом. – Не передумали? – спросил он остальных.

Басист и барабанщик посмотрели друг на друга. Макс хотел что-то сказать, но предпочел выдохнуть. Настя добавила:

– Только так. Он так сказал. Это правильно…

– Похоже, тот случай, когда нам придется довериться на сто процентов нашему безумному вокалисту, – резюмировал Лева.

– Он самый! – поддакнул Макс.

Саня кивнул.

– Это был не он, а Ожогин, – добавила Настя.

– Не важно, – ответили все парни разом.

– Да вы и правда шизики, – Админ вцепился в штурвал, направляя самолет в гору, чья громада быстро выплывала из облаков.

Ближе!

Еще ближе!

Вот и все!

– А-а-а! – заорал пилот, когда самолет поравнялся с препятствием. Парни, до этого не показывающие своего волнения, тоже не сдержались. Орали в три глотки. Только Настя молчала, но предусмотрительно закрыла глаза.

А когда открыла, то у нее было такое чувство, что вместо иллюминатора у нее – экран телевизора, а на нем – помехи из-за плохого сигнала. Но уже проходят. Картинка возвращается, телезрители счастливы, им удастся досмотреть очередной сериал, а ей – гору, которой… почему-то не было.

– Куда она пропала? – прошептала Настя.

– Ура! Получилось! – закричал Макс. – Получилось! Мы были правы. Я был прав!

Саня лишь хмыкнул и сел в свое кресло. ППШ лег на соседнее кресло.

– Мы?! Да, мы… не знаю как… но мы вернулись! – произнес Админ.

– Откуда ты знаешь? – спросил Лева.

Тот показал на огромные крепостные стены, которые, как и гора до этого, медленно появлялись в тумане.

– Это и есть Город Безликих? – спросил гитарист.

– Да! – ответил он. – Мы удачно прошли аномалии и вышли прямо к нему. Так и знал…

Макс удивленно посмотрел на него: будто и не было всех этих писков-визгов и наставленной на голову летчика пушки.

– Леша! – Настя бросилась к вокалисту, который, постанывая, приходил в себя.

– Ну вот и ладненько, все живы, здоровы и почти доставлены на место! – сказал Макс.

– А это что такое? – спросил Лева. Блин, опять он что-то высмотрел в облаках.

– Где? – Админ прищурился, приложив кисть к бровям.

– Где? Что? – Макс попытался протолкнуться к иллюминатору, но Настя его опередила:

– Ребят, я могу, конечно, ошибаться, но мне кажется, что именно так и выглядят дирижабли.

Она не ошибалась. Огромный, сверкающий медным носом в виде заостренной вилки, дирижабль приближался со стороны города. На черном корпусе красовался огромный белый знак – шлем, похожий на лицо гуманоида.

– Боже, кто это? – выдохнула она, прижимая к себе вокалиста, который еще приходил в себя. На вид он напоминал алкаша, пытающегося выйти из недельного запоя. Ничего не соображал.

– Это они! Это они! – заорал Админ, выкручивая штурвал в сторону. – Нас засекли!

Самолет не успел развернуться. Свист – и огромный трезубец впился в корпус «кукурузника», словно вилка в котлету по-киевски. Хорошо, что в задней части самолета никого не было. Иначе – костей бы не собрать.

В салон со свистом ворвался воздух. Самолет клюнул носом.

– Мы падаем! Че-е-ерт! – орал Админ. Парни полетели врассыпную, а «кукурузник», махнув крылом, устремился к земле.

– Вашу ма-а-ать! – орал Лева, пока самолет не тряхнуло так, что желудок вжался в позвоночник.

– Он нас не подбил? – выдохнул Макс. – Мы не упадем?

Барабанщик заулыбался как сумасшедший.

– Хуже! – ответил Админ, вытирая кровь со лба.

– Хуже?! – не понял барабанщик. – Что может быть хуже?!

– Они берут нас на абордаж! – ответил летчик, когда самолет еще раз тряхнуло и потянуло назад. Прямо к огромному черному дирижаблю.

Припев

1

– Верховный святейший!

Голос одного из купрумов, или иначе в просторечье называемых медяками, раскатился по залу дрожащим звуком – сначала пробрался от входной двери, словно церковная мышь, потом размазался о стены, дошел до свода помещения и упал к ногам стоящего.

– Верховный святейший! – повторил вошедший, низко склонив голову.

– Чего тебе? – тот, к кому обратились «Верховный святейший» и таковым не являющийся – всякий ученик знает, что истинный святейший не дозволит свершиться расколу того, что некогда было единым целым, стоял спиной ко входу и вошедшего не видел. Но слышал. Слух у хозяина зала был великолепный.

– По вашему указанию докладываю последние новости. Соизволите?

– Соизволяю.

Вошедший облегченно вздохнул. Руки тряслись, но он старался не выказывать страха.

– Группа магистра Картада добралась до этого пса по кличке Индеец, захватила его и сейчас направляется сюда. Также сподвижники Видящего идут сюда, чтобы вызволить своего друга. Что прикажете? Убить их?

Верховный святейший задумался. Медная полоска, нашитая на рукаве как символ неоспоримой власти, начала подрагивать – верный признак того, что нервы у Первого и Единого начинали сдавать.

– Зачем убивать? – едва справляясь с гневом, наконец спросил он.

Вошедшего слугу этот вопрос застал врасплох.

– Так ведь… зачем… они нам нужны?

– Нужны, – выдохнул Верховный святейший. – Сейчас, в столь неспокойное время, все нужны. А друзья Видящего тем более. Кстати, как он сам?

– Пребывает в приграничном состоянии, – уклончиво ответил слуга, не смея сказать всей правды. Видящий был плох. При смерти. Того и гляди умрет.

– Что говорит лекарь?

– Предлагает дать ему лекарства. Не протянет до утра.

– Нет, еще рано, – торопливо сказал святейший. – Если дадим лекарство, то тогда не сможем использовать его дар. А он нам сейчас нужен. Очень сильно нужен. А с другими его друзьями что?

– Их летательная шлюпка сейчас приближается к границам Города. Мы выслали на захват цеппелин.

– Хорошо. Только аккуратнее. Не убейте никого. Они нужны мне живыми.

– Вас понял, владыка. Цеппелином управляет лучший экипаж, они знают свое дело.

За дверью раздались встревоженные голоса и топот ног.

– Что там? – спросил святейший, оглядываясь.

– Охрана, – пожал плечами слуга. – Раскольники развернули массированную кампанию в их рядах. Многие из охраны переходят на их сторону.

– Не ведают, что творят! – вздохнул святейший.

– Истинно, владыка! Не ведают! Тем не менее в их рядах с каждым днем все больше медяков.

Святейший сжал кулаки. Слуга благоразумно замолчал, вдруг поняв, что наговорил много лишнего. Не его это обязанность – докладывать Верховному о делах внутренних, политических. Его дело маленькое – передавать шифровки с границы. Вот он и передал. А дальше – молчок. К чему обрушивать на себя гнев Владыки?

Но, кажется, уже было поздно. Верховный святейший отошел от окна и в три шага сократил разделяющее их пространство.

– А ты же, достопочтимый мэтр Ру, об этом всем думаешь?

– О чем? – икнул Ру, опустив голову.

– Ну как же. О магистре Астуре, о его декларациях, о его желаниях расширить границы Города?

– Святотатство! Чистой воды! – с жаром выпалил Ру.

– Неужели? А я думаю, что разделяешь его взгляды.

Мэтр Ру затрясся. Он знал, что Верховный обладает даром заглядывать. И от него ни одна мысль не скроется – все прочтет. А Ру, простой обычный мэтр, еще год назад ходивший в медяках, речи магистра Астура слышал… и некоторые даже показались ему весьма здравыми. Ведь действительно есть в них доля…

Стоп! Не думать!

– Разделяешь, – хмыкнул Верховный. – Я вижу.

– Нет, Верховный святейший. Я ведь… только совсем… Но так, чтобы… я верен вам…

– Верен? – удивленно переспросил владыка. – Ведь все те раскольники тоже когда-то клялись мне в верности – и теперь где они?

– Я… они…

– Их нет. Значит, их слова – ничто. Как и твои.

Верховный сделал пас рукой – и Ру вдруг завис в воздухе. Мэтр захрипел, начал сучить ногами, но до пола достать не смог. Невидимая сила сковала горло и не отпускала до тех пор, пока в глазах не начало темнеть.

– Я… к-х… к-х-х-г-р-х…

– В каждом есть зерно лжи и мрака. И дело каждого не дать этому зерну прорасти. Ты дал.

– Нет… к-х-х-г-р-х… я не…

– Это тебе кажется только. Сегодня ты согласен с ним совсем чуть-чуть, а завтра, вступив в его ряды, возьмешь оружие и пойдешь в атаку против меня и своих детей.

– Я… – говорить уже не было сил.

– Ты попусту занимаешь ячейку жизни. Я лучше подарю ее кому-нибудь другому.

Невидимая сила, сжимающая горло, резко дернулась в сторону, позвонки на шее хрустнули, мэтр Ру мигом затих.

– Предатель, – процедил Верховный святейший и отшвырнул тело в сторону.

Столько месяцев служил верой и правдой, а теперь вот как получилось. Никому нельзя доверять в такое смутное время. Только себе.

Владыка хлопнул в ладоши, и в комнату сию же минуту вошли двое стражников.

– Убрать этого, – махнул он на труп Ру.

Те молча выволокли тело за дверь.

2

– Что значит «на абордаж»? – возмутился Лева. – Это что, пираты какие-то?

– То и значит! – проскрежетал зубами Админ, с трудом пытаясь удержать управление самолета. «Кукурузник» рычал, злился, но вырваться из плена не мог.

– Тогда готовься отбить атаку! – подхватил Макс.

– Кажется, атаки не будет, – произнесла Настя, силясь устоять на ногах. Жутко трясло. – Они тащат нас к себе, в Город.

– Тогда это хорошо. Или я чего-то не понимаю? – растерялся Лева. – Нам ведь туда надо.

– Верно, – кивнул Админ. – Только стерпит ли наша посудина такие нагрузки – они повредили хвост, в любой момент корпус может не выдержать, и мы упадем вниз.

– У тебя парашюты есть? – осведомился Макс, оглядывая кабину.

– Какие, к черту, парашюты?! Места едва на всех вас хватило! – выругался Админ.

– Дай я им в их дирижабль пальну – весь воздух выпущу! Они тогда живо поймут, кто тут главный, – Лева потянулся за оружием, но его тут же остановили.

– Да ты с ума сошел! Он же взорваться может!

– А чего их жалеть?

– А тебе в голову не приходила мысль, что если они упадут – то и мы следом. Мы одной веревкой теперь повязаны.

– Дьявол!

– Да тут похуже сущности будут, нежели дьявол, – пробубнил Макс, глядя на дирижабль. – Эти твари второй трос разматывают. Кажется, вот теперь и в самом деле абордаж будет.

3

«Я ВЫПОЛНИЛА СВОИ УСЛОВИЯ СДЕЛКИ. ТЕПЕРЬ ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ».

«С ребятами все в порядке?»

«ЭТО МНЕ НЕ ИЗВЕСТНО. ЗНАЮ ТОЛЬКО, ЧТО ОНИ ВНОВЬ ВЕРНУЛИСЬ В НАШЕ ВРЕМЯ».

«Тебе все известно – не обманывай!» – злость подкатила к горлу. Ожогин глянул на свет – тот переливался разными цветами, раздражая. Но это раздражение было по другому поводу. Капитан понял, что просто ищет причину разозлиться, тем самым пытаясь скрыть свой страх. Он не хотел умирать. Но договор был заключен. А значит, надо его выполнять.

«Хорошо, – наконец выдохнул капитан, опустив плечи. – Ты мне помогла. Теперь моя очередь. Что я должен сделать? Придушить себя? Или как это сделать?»

«ПРОСТО РАССЛАБЬСЯ И СМОТРИ НА СВЕТ. НЕ ОТВОДИ ВЗГЛЯД. ВОТ ТАК».

Ожогин откинул все мысли и стал смотреть на свет. Тот завораживал. Пьянил. Успокаивал. В теплых отблесках капитан различил силуэты людей и стал вглядываться в них внимательнее, пытаясь понять, кому они принадлежат.

Не удивился, когда увидел сам себя, юного, худощавого, бледного мальчика лет двенадцати. Паренек стоял во дворе школы и все никак не мог осмелиться зайти внутрь, хотя уже давно дали звонок и нужно было спешить – Галина Иванна не любила опаздывающих и строго наказывала. Причина нерешительности стояла за углом. Серега Коломеец. Местный бандит. Толстяк с мясистым красным носом и маленькими поросячьими глазками никому не давал прохода. В особенности невзлюбил Ожогина.

– Эй, Подгоревший! – свистнул Коломеец, щелчком отправляя окурок в сторону. – Да, ты! Иди сюда.

Ожогин тяжело вздохнул, опустил плечи и голову и подошел ближе.

– Деньги есть, щегол?

– Нет.

– А это что у тебя такое?

– Это скрипка.

– Скрипка-пилипка! Ты из этих, что ли? А ну дай сюда!

– Нельзя! Мне ее родители купили! Мне на репетицию после школы надо!

– Отдай, говорю!

Коломеец отобрал футляр, долго неумело открывал его. Наконец извлек оттуда инструмент и тренькнул пальцами.

– Что она не играет у тебя?

– Смычком надо.

– Я тебе сейчас этот смычок…

– Отдай скрипку! – разозлился Ожогин и полез отбирать инструмент у старшеклассника.

Удар в скулу пришелся неожиданно. Ожогин, еще не понимая, что случилось, упал на землю. Потом почувствовал, как по щеке разливается обжигающая боль. Слезы навернулись на глаза.

– Ну, бывай, Подгоревший! – Скрипка, разломленная на две части, упала рядом с мальчиком.

Коломеец ушел. Ожогин остался. Лежал в пыли и плакал, и все никак не мог остановиться, глядя на сломанный инструмент.

И вдруг – другая картинка перед глазами.

Первый день в секции карате. Огромный зал, гулкое эхо раскатывается по нему. Учитель – Вольтер Петрович – рассказывает про свой вид спорта, а другие пацаны уважительно перешептываются после каждого показанного приема и оценивают: «Брюса Ли побил бы? А Чака Норриса?» Все сходятся во мнениях, что с Брюсом Ли вышла бы ничья, а Чака Норриса точно бы уложил с ноги.

Третья картинка: первый районный чемпионат по карате. И там же – первая золотая медаль и почетная грамота. Мать Ожогина светится от счастья. Батя молчалив, но горд – это видно по глазам.

Еще одна картинка: Коломеец с расквашенным носом валяется в грязи, плачет, выдувая из ноздрей огромные кровавые пузыри. Выпускной вечер. Танцы. Лицо Светки растворяется в пьяной дымке и превращается в лицо начальника военкомата, который говорит напутственные слова новобранцам. Голос его дребезжит, а буква «п», которую он произносит как-то по-особому, с придыхом, похожа на сухой стрекот автомата, раздающийся поутру в горах. Умирать утром обиднее всего. Отстоял смену в карауле, все тихо-спокойно, сдал, идешь на завтрак, а потом спать, и тут эта внезапная военкомовская «п-п-п-п-п!» – и тебя нет.

Госпиталь. Осенним ранним утром все кажется ненастоящим. Лечащий врач греет солнечный шприц. Укол – и тепло разливается по телу. Ничего не болит. И белый потолок. Лампа. Сон. Снится дорога. Гравийка, от железнодорожной станции до блокпоста. Мордатый старлей жирными потными пальцами теребит пропуск и перечитывает по несколько раз. Наконец разрешает пройти, напоследок предостерегая от выбросов и аномалий. Эти слова не пугают. Тому, кто однажды умирал, уже ничего не страшно.

И вот он здесь. Картинки исчезли, и Ожогин ощутил, как по телу прошелся ледяной холод.

«Вот это, значит, как происходит», – промелькнула мысль. Тогда, когда его серьезно ранили, все было иначе. Просто идешь себе, а потом сразу лежишь в палате. И между этими двумя событиями ничего нет, пустота. Никаких тебе воспоминаний, ничего. А тут иначе. Верно, и смерть медленнее наступает. Как змея подкрадывается, обвивает шею и душит, никуда не торопясь.

«Давай уже быстрее!» – не вытерпел капитан.

Но смерть не приходила. И Зона пропала, оставляя его наедине в кромешном мраке. Ожогин вдруг испугался – неужели это и есть смерть: пребывать в вечном сознании во мраке? Нет! Уж лучше выключите разум, как телевизор из розетки! Сделайте пустоту, которая была после выстрела в голову. Не надо оставлять его наедине со своими мыслями! Нет! НЕТ! НЕТ!

4

– И что, мы ничего не будем делать?

Возмущению Макса не было предела.

– Почему ничего? Отстреливаться будем! – возразил я. – Админ, давай оружие – все, что есть!

Пилот кивнул на ящик, подвешенный ремнями к верху кабины.

– Вот тут, в заначке, немного гранат имеется. А здесь, – он указал на деревянную коробку, стоящую в дальнем конце фюзеляжа. – Основное, что взяли с собой.

– Отлично! Тогда план такой – разбираем автоматы и не даем им сунуться сюда. Держим оборону. Главное – не дать захватить нас в плен. У них другого выбора не останется, кроме как либо нас сбросить, либо тащить до Города, чтобы там уже, на земле, взять тепленькими.

– А что значить сбросить? – робко спросил Саня, поглядывая на меня.

– Не дрейфь – прорвемся! Админ, ты старайся менять натяжение троса, которым они нас приковали к себе. Их дирижабль менее маневренный, чем наш самолет, поэтому им будет труднее. Если получится, то можешь расшатывать их – не давай, в общем, им спокойной жизни.

– Хвост наш может не выдержать.

– Тогда аккуратнее шатай.

– Понял, сделаем!

– Все, ребята! По местам! Устроим им рок-н-ролл!

Мне с трудом верилось, что неизвестные начнут, словно канатоходцы, пробираться к нам в самолет – гораздо безопаснее было просто отбуксировать нас к себе и там уже захватить, но я недооценил врага.

Двое высунулись из кабины дирижабля и ловко поползли по канату. Странные существа в странных масках, не имеющих прорезей ни для глаз, ни для носа, словно обезьяны, быстро преодолели разделяющее нас пространство, и если бы не вовремя очнувшийся от ступора Макс, нам бы точно не поздоровилось. Раздалась автоматная очередь. Первого карабкающегося откинуло назад, он вскинул руки, не удержался и полетел вниз. Второй в это время уже достал арбалет и начал стрелять в ответ.

– Держитесь! Сейчас я его стряхну! – закричал Админ, выворачивая штурвал.

Самолет натужно загудел, приблизился к дирижаблю. Канат, словно пуповина скрепляющий нас, обвис. Вместе с ним – и второй «акробат».

– Почувствуй себя стрелой!

Админ вновь выправил штурвал, и самолет резко ушел в сторону, вновь натягивая трос. Получилось и в самом деле очень похоже на самострел. Канат резко натянулся до состояния струны и подбросил висящего вверх.

Но перевести дыхание мы не успели. На смену первым двум на канат начали лезть другие.

– Да сколько же их там? – удивился Макс, перезаряжая автомат.

– Тут ведь вот какая штука получается, – философски заметил Лева. – Что они абсолютно не жалеют своих бойцов в надежде захватить нас. А о чем это говорит?

– О чем? – переспросил Макс.

– О том, что мы для них очень ценны. И стреляют видал как? В окна не бьют, только по обшивке.

– И правда.

И словно в подтверждение его слов, из переговорного устройства в кабине вдруг раздался резкий противный голос:

– Мы вас не тронем! Повторяю – мы вас не тронем! Сдавайтесь!

– А вот огородный хрен тебе в трусы! – процедил Макс. – Не будем сдаваться!

– Я думаю, что все же придется, – тихо заметил Админ.

– Это почему же? – спросил его я.

– Горючка на нуле.

Самолет чихнул, начал дергаться и дрожать, словно испуганный щенок, а потом хрипло кашлянул – и винт замер. Машину начало кренить.

5

– Что будем делать? – спросил Админ. Уже в который раз.

– Дай рацию, – сказал я.

Админ протянул замотанное изолентой переговорное устройство.

– Эй, вы, там, на дирижабле! Слышите меня?

– Да, мы слышим вас. И хотим, чтобы вы немедленно…

– А теперь заткнись и слушай нас. Мне плевать, что вы там хотите! Условия здесь выставляю я. Усек?

На другом конце благоразумно молчали.

– Вот и хорошо. Значит, так. Во-первых, я хочу, чтобы вы перестали нас атаковать. Пожалейте своих бойцов, мы их с легкостью будет убивать, если вы не остановитесь. Во-вторых, прямо сейчас требую плавного снижения и приземления. В-третьих…

Закончить я не успел – противный голос из динамика меня перебил:

– У нас Ожогин. Он умирает. И только мы можем ему помочь.

Он сказал очевидные вещи, но на меня они подействовали. Такой козырь нечем крыть.

– Поэтому вы открываете двери самолета, – продолжил хрипеть голос. – И запускаете нас. Мы вас не тронем. Согласны?

– Согласны, – севшим голосом ответил я.

6

«Не так я хотел попасть в Город Безликих», – подумал я, наблюдая, как нас буксируют к стенам жуткого Города. Именно «жуткого», никаких других сравнений в голову не приходило.

Город располагался на большом плато, похожем на могильную плиту. Казалось бы, пики самых высоких домов можно было увидеть с любой точки Зоны, но плотный туман, сомкнувшийся кольцом вокруг града, прятал его от посторонних глаз. Мы преодолели эту белесую завесу и вошли в «чистую» зону, откуда можно было лучше разглядеть конечный пункт назначения.

Обширное пространство, занятое пустыней, было неподвижным: ни ветра, ни колыхания редкой травы. Все здесь находилось в покое, и только из трубы, торчащей из бархана в отдалении от основных построек, струился туман к основному защитному кольцу.

Мы подлетали.

Первое, что бросилось в глаза – стена. Она была метров тридцать высотой, внизу сновали охранники. Воздвигнутая из огромных валунов, она внушала благоговейное чувство, и казалось, что построить ее могли только великаны, но никак не обычные люди. Самые большие камни, служащие фундаментом, были украшены причудливыми барельефами и загадочными символами, значения которых я, как ни пытался, не разгадал.

Мы начали облетать город с южной стороны, видимо, намереваясь влететь в него с «черного» входа. Плато, на котором стоял город, с этой стороны плавно уходило в песок, а через несколько сотен метров резко вздымалось из-под земли, образовывая небольшую скалу. На ней располагался наблюдательный пункт. Двое солдат направили на нас арбалеты и замерли, готовые выполнить любой приказ своего командира. Дирижабль издал протяжный стон, и солдаты опустили оружие.

Мы обогнули скалу и подлетели к стенам города.

Я гадал, как же мы попадем внутрь, если ни ворот, ни даже дверей в стенах не было, как вдруг один из камней начал медленно сдвигаться вперед. Второй камень с изображением неведомого чудовища пополз следом, образуя черный проем. Я смог разглядеть только части огромной – размером с человека – шестеренки, медленно крутящейся то в одном, то в другом направлении.

Никто из ребят не проронил ни слова – все с нескрываемым удивлением взирали на происходящее.

Еще один валун в форме пирамиды начал крутиться и перемещаться, освобождая пространство. Получилось подобие входа. Я прикинул размер и понял, что мы вполне сможем туда влететь.

– А что там внутри? – наконец нарушил скорбное молчание Саня.

– Что бы там ни оказалось, – ответил я, – будем предельно осторожны. Нас не убили сразу – значит, мы для чего-то им нужны. У них Ожогин. Это главное. Надо каким-то образом выторговать у них противоядие для Кэпа и забрать его самого. И желательно мирным путем.

– Мирным, думаю, не получится, – произнесла Настя.

– Это почему же?

– Что-то вон те парни, стоящие у входа с арбалетами наперевес, не настроены на мирную беседу.

Я пригляделся. И в самом деле, из образовавшегося проема выскочило несколько бойцов, одетых не так, как те, которых мы видели на скале. У этих на груди виднелся красный платок. Незнакомцы жестикулировали нам, показывая, чтобы мы следовали за ними.

Дирижабль остановил движение, начал разворот.

– Что это? Мы уже не летим в Город? – напуганно спросил Макс.

– Чертовщина какая-то!

Я глянул наверх, пытаясь понять логику наших захватчиков. Но едва увидел, как из боковых окон показались арбалеты, понял, что мы нарвались на кого-то, кто представлял угрозу и для самих захватчиков.

– Ребята, готовьтесь! Сейчас будет заварушка!

И только успел я это произнести, как в корпус нашего «кукурузника» начали вонзаться первые стрелы.

7

– Одно хорошо – у них автоматов нет, – бросил Админ. И тут же стрела разбила стекло в кабине, вонзившись в обшивку за его спиной.

– Охренеть! – выдохнул Макс, когда за его спиной вонзилась такая же.

– На пол! – закричал я. – Сейчас же!

Парни упали в проход. Не знаю, это ли сказалось, но мы вдруг начали резко снижаться, увлекая за собой дирижабль.

– Мы падаем! – орал Макс. Капитан Очевидность, блин!

Лев ошарашенно смотрел по сторонам:

– Что, уже пора?

Намекал на свое превращение.

– Да, блин, как бы поздно не было! – ответил я, прижимая к себе Настю. Нас засыпало градом мелких осколков. Я-то, наивный, думал, что все стекла уже разбиты. Оказалось, не все.

– Блин! – процедил Админ. – У нас неприятности.

– Спасибо! Я не знал!

Тоже мне, еще один Кэп нашелся!

– Я о другом – горючее кончилось, – уточнил глава «вольных».

И в этот момент мы рухнули вниз, но на землю, точнее – на песок, не упали. Застыли в десятке метров над ним. А вот Леве, который уже начал превращаться в монстра, не повезло. Не успел схватиться за сиденья и вывалился из самолета.

– Лева-а-а! – закричал я, а сам в это время ухватился за руку Насти. Она зацепилась за сиденье и держала меня на весу. Я даже видел, как у нее напряглись бицепсы на руке. Все же хорошо, когда твоя девушка – мутант.

– Да нормально все с ним, вон – встает! – отозвалась она. – Хватайся уже сам. Сколько можно тебя держать? Кто из нас мужик вообще?

Она улыбалась, несмотря на ту ситуацию, в которую мы вляпались.

– Умеешь ты приободрить!

– Ты лучше спасибо скажи, что удержала. Сейчас бы костей не собрал.

– Там же песок.

– Ну, как хочешь, могу и отпустить…

– Не-не-не, я пошутил.

Я схватился за ближайшее сиденье, перевалился через него и залез на перевернутую горизонтально спинку. Настя, подтянувшись, как заправский гимнаст, оказалась рядом.

– Где Лева? – спросила она, выискивая огромную фигуру в проеме.

– Похоже, ушел мочить плохишей, – предположил я.

Но тут он снова появился под висящим вертикально самолетом:

– Эй, ребят, я здесь. Прыгайте – я вас поймаю.

– Ловишь? А где те чуваки, которые по нам стреляли?

– У них… как бы это сказать, пока проблемы. Они сами с собой хреначатся.

Застонал Саня. Я только сейчас заметил, что он висит на нижнем краю кресел, а силенок, чтобы подтянуться, ему не хватало.

– Прыгай! – закричал я ему. – Лева тебя поймает.

– Прыгай, – подтвердил гитарист, расставив в стороны громадные ручищи.

– Я… я не могу, ребят. Не могу, правда! – его губы дрожали.

– Прыгай, блин! – заорал Макс. – Мне тут, в ритм-секции, нерешительных не надо. Только сталь и бетон!

И в этот момент самолет тряхнуло – Саня отпал сам.

Я не видел, куда он свалился, потому что «кукурузник» сразу же бросило в сторону, и он со всего размаху влетел в скалу, к которой пытался причалить дирижабль.

– Блин! – Макс выпал в проход и теперь держался на одной руке.

– Лева где?! Я его не вижу. Черт, не вижу. Я разобьюсь, блин! – закричал драммер, но тут внизу снова появилась фигура гитариста.

– Пардон, Саню ловил, отвлекся! – Лева снова встал на подхвате.

Макс выдохнул и прыгнул.

– Поймал! – отрапортовал гитарист-мутант.

– Отлично! Теперь ты! – сказал я Насте, но ее уже и след простыл. – Э-э!

Ловко, ничего не скажешь! Она приземлилась даже не на руки гитаристу, а прямо на песок. Перекатилась, как десантник, и, тут же встав, замахала мне рукой.

А я медлил. И вроде ребята уже прыгнули, а все равно ссыкотно!

– Сейчас! – простонал я, свесившись на руках между кресел. Теперь мои ноги частично торчали из разбитого окна кабины.

– Прыгай, давай! – заорал Лев. – Чего тянешь?

Но ответить, что «просто примеряюсь, а не боюсь, как вы могли подумать», я не успел – самолет дернулся и полетел на землю.

– Дирижабль подбили! Че-е-ерт! – заорал Лев, когда самолет грохнулся прямо на него.

8

– За ними! – махнула рукой Лена, когда увидела, что «повозка» безликих исчезает в проеме. Тот появился в том месте, где часть стены – огромный валун – отъехала в сторону.

– Нет, не успеем! – осадил мачеху Юрка.

Женщина посмотрела на парня – чертовски серьезен. Ни дать ни взять – Ожогин в молодости. Она хотела что-то сказать в ответ – типа «Чего стоим? Сейчас ведь закроется?! Это наш единственный шанс!» В итоге лишь открыла и закрыла рот.

И парень оказался прав – ворота закрылись сразу за повозкой. Мгновенно. Если бы они попытались проскочить следом на своем невидимом грузовике, то их наверняка бы расплющило валуном. «Дверь» сработала за доли секунды.

– Охренеть! – вдохнула Лена.

– Юрка. Молодец. Юрка – сталкер! Настоящий! – затараторил Рон. Скорее всего, он был рад, что они так и не попали в Город Безликих. Слишком уж много страшилок про него рассказывали.

– И что будем делать? – спросила Лена. Она уже поняла, что парень не просто пошел поперек мнения мачехи. В нем проснулось то, что давно дремало – дух воина. Все же он был плоть от плоти Кэпа, только пока этого не понимал до конца. И Лена решила, что не стоит останавливать этот процесс. Наоборот – подыграть.

– Погоди, соображаю! – парень задрал голову, но верхнего края стены так и не увидел – тот скрывался в странного вида облаках. – Ну не бесконечные же они, эти стены!

– Они. До небес! – произнес Рон. – До бога!

– Неправда, – поправил его Юрка. – Просто этот туман скрывает размеры.

«Интересно, что эта тварь думает о высших сущностях», – подумала Лена. Может, он и не такой уж и плохой, каким она представляет его с самой первой их встречи.

Парень тем временем нахмурился.

– Ну что, нет идей? – спросила Лена. Она уже сама хотела предложить безумный вариант: дождаться, когда прибудет следующая «повозка», и попытаться проскочить пешком, только вот наверняка их сразу же и пристрелят. Но у Юры был еще более безумный вариант.

– Есть одна идейка, – просиял он, а потом похлопал черную кожаную сумку на соседнем сиденье. Лена ее сначала даже и не заметила.

– Что это? – спросила женщина.

Парень вместо ответа извлек из сумки предметы, которые походили на железные когти – надевались на руки и ноги.

– Вот и я все думал, что это такое. С тех самых пор, как стырил эту сумку у «шлемов». На ней, смотри, нарисована еще какая-то крылатая тварь. Но теперь понимаю, что это одна из разновидностей «кошек». В нормальном… эм, мире при помощи таких штук ползают по столбам. Электрики, например.

– Электрики? – повторила Лена, разглядывая странные предметы.

– Ну да. Или альпинисты. Этим можно цепляться и ползти… например, по ней, – парень показал на уходящую высоко в туман стену.

– А это идея, – отозвалась женщина. – Может сработать!

– Сработать? Попробовать? – нервно сглатывал Рон. – Моя плохо. Ползать хреново. Очень! Да!

– А тебе и не надо. Ты будешь стоять на стреме! – сказал парень. – Мы с мамой пойдем, а ты прикроешь тыл. Подхватишь нас, когда все закончится!

– «Подхватить»? Я? – глаза мутанта просияли. Он снова надул грудь. – Есть, капитан Юр! Есть! Моя подхватить. Всех-всех-всех подхватить. А вы точно… точно вернуться? – глаза Рона вдруг погрустнели.

– Мы постараемся, – сказала Лена и погладила мутанта по голове. Тот растаял, вкатив грудь обратно. Растекся амебой на сиденье.

– Точно вернемся! Я ведь Ожогин-младший, разве нет? – улыбнулся Юрка.

Лена кивнула. Такой аргумент крыть было нечем.

9

Я не упал и не разбился. Самолет подхватил Лева – его довольная физиономия как раз появилась под ногами.

– Блин! Ты мне прямо на нос встал! – простонал он.

– Ой, прости! – я присел и скатился по его могучей шее на землю. После чего он отбросил в сторону остатки «кукурузника».

– Не за что! – пробурчал он. – Спасаешь его тут, а он так и норовит на шею сесть.

– Я не спецом!

– Да задолбали вы уже цапаться! Бегите! – заорал Макс, указывая вверх.

Я только сейчас заметил, что из дирижабля густо валит дым. Он заскрипел и начал заваливаться прямо на нас. И снова выручил Лева, который поднял руки и принял всю массу летающей махины на себя. Я, как щенок, забился между его ногами.

– Ну, ты крут! – выдохнул я, когда он откинул кусок обшивки корпуса в сторону.

– Да, есть немного… – смутился он.

– А теперь не дергайтесь, чужаки! – прозвучал голос сзади.

Мы обернулись – стояла целая группа чуваков в черных плащах и с медными шлемами. И у них была моя Настя. Один из них показал на мигающий зеленым светом ошейник на девушке:

– Иначе она лишится головы!

Макс с Саней приходили в себя, фыркая и поднимаясь с песка.

– Что вы хотите? – спросил я.

– Вы должны пойти с нами! – ответил главный. Он кивнул на Настю: – Или она умрет!

– Ах ты, тварь! – я метнулся вперед. Нападавшие расступились. Даже удивился – неужели я их так напугал?!

Но, как оказалось, дело было в другом – за нашими спинами появились такие же шлемо-люди, только с красными платками. И те, и другие без разговоров начали стрелять друг в друга.

– Настя! – я рванулся вперед, но меня перехватила рука Льва. Он на ходу подхватил еще и басиста, и барабанщика, а потом швырнул нас кучей за останки дирижабля. Приземление вышло так себе – хоть и в песок, но ощутимо. Чуть шеи не свернули.

Но то, что я увидел, было хуже моих ощущений. «Бесплаточники» уводили Настю через ход, который до этого открылся в скале.

– Не-е-ет! – заорал я, но было уже поздно.

Секунда – и стена снова стала цельной, отгородив меня валуном от любимой девушки.

10

– Не передумал? – спросила Лена, поглядывая на стену, казавшуюся неприступной. Они надели на руки и ноги «кошки».

– Нет! – брякнул парень и первым полез по стене. Лена, разинув рот, наблюдала за тем, как ловко он это все проделывал. Карабкался как кошка, цепляясь за выступы в стене, а их было, прямо скажем, немного. Вся стена сложена из огромных тесаных валунов разной формы – где-то квадратных, а где-то – треугольных. Зазоры между ними небольшие, благо сами когти были явно заточены под камень: сцепление что надо!

Юрка дополз до первого барельефа – тот изображал фирменный знак безликих. Овальный шлем с выдающимися вперед, как глаза у гуманоида, очками.

– Боишься? – спросил он у мачехи.

– Я?! Нет… конечно нет! – Лена начала карабкаться следом, стараясь проделывать это так же ловко, как и Юрка.

– Эй, молодежь, ожидай! – простонала она, едва не сорвавшись вниз.

– Ма-ам! – закричал парень, но она приложила палец к губам, приказав ему молчать.

Тот удивленно посмотрел на нее. Она же молча кивнула вниз – с той стороны, где в стену въехала повозка, приближались трое безликих.

Пеший патруль.

11

– Куда они ее увели? Куда? – я рвался вперед, и сейчас меня держал уже не Лева, а Макс с Саней. – Пустите меня! Пустите, мать вашу!

Я толкнул басиста, тот упал, но тут меня перехватил Макс, завалил носом в песок: – Нет, туда нельзя! Убьют же!

И действительно, из-за самолета вырулила толпа безликих с красными платками.

– Вы идете с нами! Сейчас! – сказал один из них. Кроме красного платка у него была другая отличительная черта – на шлеме значился значок, изображавший огонь.

– Сейчас здесь будет команда зачистки! И нам всем… – он обвел рукой присутствующих, включая Леву, – … не поздоровится!

Гитарист вышел из-за дирижабля, улыбаясь:

– Эти вроде нормальные ребята. Те нас пытались захватить, а эти мне помогли. Говорят, что они за доброе дело, против системы. Борются с местными порядками.

– «Борются»? – ошарашенно переспросил я.

– Да, двигаем, по дороге все расскажу, – сказал главный и рукой показал, что надо следовать за ним и его людьми.

– Но Настя… – попробовал возразить я.

– Мы знаем, где она будет вечером! А останетесь – умрете! Вперед!

Сзади послышался звук – заработали огромные невидимые механизмы. Кажется, нападавшие возвращались с подкреплением.

– Время раствориться! – сказал главный, бросив под ноги металлический шар. Тот вспыхнул зеленым облачком – и мы исчезли.

12

– Тс-с! – прошипела Лена, по-прежнему вися на одной руке. И как только ей это удается? У него бы давно сил не хватило. Это был один из тех моментов, когда понимаешь, что твой близкий обладает долей неких способностей, которые в обычной жизни называют супергероическими. А еще про таких фильмы снимают. Юрке нравился, например, «Человек-паук». Собственно, ему он и подражал недавно, когда так ловко карабкался по стене.

Патруль приближался. Он слышал их голоса, они болтали о каком-то мероприятии, которое должно состояться вечером. Юрка не понял, о чем они говорят, слышал только, что «будет интересно», поэтому троица собирается туда в полном составе сразу после дежурства.

Лена подтянулась и ухватилась второй рукой за выступ. Тот раскрошился, и мелкие камешки посыпались вниз.

Голоса внизу сразу стихли – заметили. Вот черт!

– Стоять! – крикнул один из медных шлемов. Остальные тоже рассредоточились, нацелив арбалеты на лазутчиков.

– Мам! – Юрка хотел было ползти к ней, но Лена жестом показала ему оставаться на месте.

– Я с ними разберусь! – сказала она.

Парень и забыл, что у нее на голове больше не было шлема. Теперь она могла воздействовать на мозги патрульных. Он даже успокоился, сел на выступ барельефа, свесив ноги:

– Не стоит, ребят, правда. Вы еще не знаете, с кем связались!

– Не двигайся, – заорал один из «шлемов», прицелился в голову пацану.

– Сейчас вы офигеете от того, что произойдет! – продолжал изгаляться Юрка.

Те удивленно переглянулись.

– Не, реально! Я вам говорю… Сейчас вы поубиваете друг друга… Забьете шлемами до кровавого месива. Я видел такое в фильмах… страшное дело!

Те загоготали – казалось, загудели церковные колокола.

«Почему она медлит?» – Юрка посмотрел на Лену. Ее лицо напряглось, он даже заметил прожилки вен, которые выступили на лбу.

– Я не могу, Юр… не могу…

Парень повернулась к «медякам»:

– Сейчас, парни, пара секунд – и вы прошьете друг другу бошки стрелами… Хотя у вас же шлемы на головах, тогда… эм, воткнете стрелы себе в горло… Постой, как не можешь? – он снова обратился к мачехе. Осознание неизбежного приходило постепенно.

– Так… не могу… шлемы… на них шлемы… похоже, из-за них… Черт! – Лена рванулась вверх, одновременно скинув выпавший из стены осколок камня на голову одного из патрульных. Тот охнул и осел на землю. – Лезем! Сейчас же!

– Э-э, самоказнь переносится – завтра приходите! – брякнул парень с перепуга и рванул наверх. Практически одновременно рядом с его плечом от стены отскочила стрела. Как же близко! Еще пара сантиметров – и его бы точно зацепило.

– Ползи-и! Быстрее! – кричала Лена. Она на ходу догнала Юрку и заграбастала его под мышку. Ему только оставалось поразиться, сколько на самом деле сил у его мачехи. А он-то думал удивить ее своими поползновениями. Наивный.

Женщина резко рванула вправо, когда очередная стрела вышибла кусок камня у ее ноги. Следующая уже попала в цель – встряла в лодыжку. Брызнула кровь.

– А-а-а! – заорала женщина, едва не выронив Юрку. Тот схватился «кошками» за ближайший выступ, повис на нем.

– Мама! – крикнул он, заметив, что троица в полном составе целится в его мачеху. Женщина на время стала идеальной мишенью, когда ей ранили ногу.

– Уходи, Юрка! – закричала она.

И в этот момент патрульные выпустили стрелы.

13

Мы быстро спускались по винтовой лестнице, которая уходила глубоко под землю.

– Куда мы идем? – спросил Макс.

– В Город, – ответил главный с «огненной нашивкой».

– А мы разве не в городе? – спросил барабанщик.

– А ты разве видел его там, сверху? Только пустыня, ну, скала еще…

– А стены?! – недоуменно бросил барабанщик. – Они для чего?!

– Да, формально Город находится над поверхностью земли, но те стены, которые вы видите, – это лишь стенки Саркофага.

– Саркофага? Для чего? Что вы тут прячете?!

– О-о, тебе лучше не знать… поверь мне… ту все не так просто, как кажется…

– Это я заметил… – отозвался барабанщик.

– Да, то, что вы видели сверху, эти тридцатиметровые стены – лишь верхушка айсберга. На самом деле большая часть Города находится под землей.

– Зачем? – спросил Макс.

Но меня больше интересовал другой вопрос, поэтому я встрял в их беседу без спроса:

– Ты сказал, что знаешь, где будет Настя! Где?

– Давайте мы сначала спустимся, а потом на месте я вам покажу, как это все выглядит внутри. Иначе, если сейчас начну вам объяснять, вы просто не поймете. Подождешь минут десять?

– «Десять»? – переспросил я.

– Ну, может, чуть больше… Мы скоро будем на месте!

– Внимание! Трансформация! – крикнул один из «красноплаточных». – Три секунды!

– Черт! Быстрее! За мной! – главный показал на проход – выход с лестницы на один из уровней. – Туда! Спустимся ниже в другом месте.

– Почему? – не понял я.

– Погляди вверх! – сказал главный.

Я поднял голову и увидел, что винтовая лестница складывалась, собиралась, словно пазл, и отъезжала внутрь стен, а за ней неслась раскручивающаяся железная лопасть, в которую если кто-то попадает, то сразу превратится в фарш.

– Туда! – провожатый буквально втолкнул нас в боковой коридор. Туда же запрыгнули и его люди.

Лева задержался у края туннеля. Он с ужасом смотрел на «пропеллер», который вот-вот должен был разрезать его на части.

– Лева, блин! – я схватил его за руку и рванул на себя.

Вовремя – в этот момент остатки лестниц в туннеле сложились, а за ними пронеслись железные «лепестки». Меня аж обдало горячим воздухом!

Ж-ж-жух-х!

– Дальше! – тут же бросил главный, будто могло произойти что-то еще похуже того, чтобы быть перемолотым огромной «мясорубкой».

Но мы ему поверили – побежали. И в этот момент сработал невидимый механизм – валун, выехавший прямо из стены, закрыл туннель с лестницы.

– Повезло! – бросил главный. – Эй, Ву, почему датчик так поздно сработал?

– Я не знаю, магистр, видимо, опять перенастроили систему защиты Саркофага…

– Черт, нам снова на неделю работы. Столько своих положим, пока узнаем новые алгоритмы. А времени нет… все должно случиться завтра!

– Что случиться? – не понял я.

– Революция, – коротко ответил тот, кого назвали магистром, и быстро зашагал по коридору.

14

Юрка видит, как «шлемы» подняли свои арбалеты, и он с этим ничего не может сделать. Поздно! Похоже, его мать сегодня убьют, даже несмотря на то, что она немножечко ведьма.

– Не-е-ет! – кричит Юрка.

И в этот момент под стеной проносится вихрь, который как небольшой ураган сносит патрульных. Они взлетают воздух. Кости ломаются, шлемы звенят о невидимый металл. Как куклы, патрульные рассыпаются в стороны.

– Рон! – догадывается парень.

И действительно, грузовик резко разворачивается, взрывая землю. Открывается окно в невидимом фургоне сормов. Из него выглядывает довольная физиономия Рона:

– Я тут. Пожалуй. Подежурить. Пока вы. Долезть. Я тут!

Парень сейчас был бесконечно рад видеть этого мутанта:

– Ты крут, Рон, правда. Спасибо, что не бросил нас.

Лена простонала что-то, но в принципе речь шла о том же.

– Незашта! – бросил тот и поднял невидимое стекло, а они продолжили путь наверх.

15

Верховный всплеснул руками, когда Настю впихнули в огромный Зал приемов. Так широко их развел, что она должна была сразу убедиться: ее здесь давно и с нетерпением ждут.

– Меня… э-э, Настя зовут. А вы кто? – начала девушка.

– Я?! – владыка подошел к ней, позволив насладиться своим одеянием, которое смахивало одновременно и на церковную рясу с длинными полами, и на куртку неформала-металлиста. Ведь на ней было множество нашивок, правда, все они медные. Этот металл здесь в особом почете, поэтому и знаки отличия, и символы власти, и даже шлемы лили из него. – Я тот, кто сможет тебе помочь…

– Вы меня выкрали…

– Я? – владыка рассмеялся. – Да нет же! Мы тебя спасли. Иначе – тебя бы забрали раскольники и убили. А так… у нас есть шанс, что мы сможем спасти твоих друзей.

– Убили бы? А кто они?

– Они те, кто пошли против законной власти. Моей! – уточнил Верховный. Он прошелся по Залу, велев охранникам выйти. Девушка и так была в ошейнике, а он взрывался на редкость феерично – зеленым фонтанчиком. Пуф – и головы как не бывало!

– Это все здорово, но мы-то тут при чем? Зачем я вам?

– Есть одно дело… – владыка сделал медленный круг по Залу и добрел до своего трона, который возвышался на добрых три метра, а забраться на него можно было только при помощи небольшого подъемника. Тот загудел, поднимая Владыку на законный трон.

– Ты же знаешь, что у нас тот, кого вы называете Ожогиным.

– Ожогин? Он у вас? – Настя ошарашенно озиралась по сторонам.

«Похоже, девушка даже не знала, что сталкер у нас. Интересно, а зачем тогда они с друзьями явились?»

– Ты не знала, что он у нас, но при этом вы пришли к нему на выручку… – Верховный ухмыльнулся. Ему нравилось производить впечатление эдакого властителя дум. Того, от кого здесь зависело все. Хотя, честно говоря, после того, как Астур вмешался в его внутренние дела, он был тут как бы и не совсем хозяин. Но привычка осталась…

– Да, Видящий у нас… – подтвердил он.

– Кто?

– Мы так называем Ожогина из-за одного его… – владыка понял, что не стоит пока раскрывать все карты. – Да ладно, не будем об этом… так, зачем вы тогда явились, если не знали, что он здесь?

– Мы… мы искали противоядие… дело в том, что в нашего Кэпа плюнул один из сормов… а нам сказали, что противоядие находится здесь… И его производят из какого-то мутанта. Что-то вроде того. Но ничего конкретного… – тараторила девушка.

«Отлично! Она проглотила нужный крючок, – решил владыка, – осталось только загнать его поглубже в пасть глупой рыбешке».

– Да, я знаю, о чем речь. Мы действительно делаем противоядие. Не для сормов, естественно, для себя. Для вас это противоядие, а для нас… – он опять понял, что может ляпнуть не то, что девушке дозволено знать. – Но сейчас сырье закончилось. И ты нам, думаю, с этим поможешь…

– Помогу? Я?! Но как?

– Все просто – ты сходишь за ним. Добудешь его для нас, это же тебе не сложно, так? – ухмыльнулся владыка.

Он решал сразу две проблемы. Во-первых, после того, как Астур создал свою подпольную сеть, к нему переметнулись все его добытчики – охотники на монстров. Это были самые отмороженные обитатели колонии, и они предпочли прислуживать раскольнику. Так что ему срочно нужен был условный смертник, который добудет сырье для противоядия. В любом случае Видящего очень скоро надо будет использовать, нельзя, чтобы он умер. Поэтому противоядие пока вводили малыми дозами. Только чтобы сталкер не подох. Так что вторая проблема, которую он решал, – это недостаток сырья, запасы которого и правда подходили к концу.

– Ради Кэпа? – переспросила Настя.

– Да. Иначе – он умрет.

– Если так, то я готова…

– Хорошо!

– И что мне надо будет сделать?

– Ты уже видела скалу, когда вы прилетели сюда. К ней пытался… в общем, должен был пришвартоваться мой дирижабль. Так вот, на этой скале живет семейство летучих мутантов. Три твари – мать, отец и мелкий упырь.

– Семейство? – девушка сморщилась, будто проглотила горькую пилюлю.

– Да, я же говорю, миссия не из легких. Только если Ожогин тебе действительно дорог, то можно пойти на это. Только если так… Он ведь тебе дорог, да?

Настя кивнула. Владыка ухмыльнулся. Похоже, тут была давняя история с этим Ожогиным и Настей. Они либо любовники, либо были ими. Последнее даже лучше – в таком случае люди считают, что они обязаны заботиться о своих бывших половинках до гробовой доски. Верховный никогда этого не понимал, но на привязанности вполне можно сыграть!

– Но – имей в виду! – тебе надо обязательно убить монстра. Хотя бы одного. Не ранить, не покалечить, а убить. А потом – вырезать сердце. Именно из него мы и добываем противоядие, – сказал Владыка. – Ты готова?

Настя кивнула.

«Тем лучше, она еще не знает, что на самом деле ее ждет», – подумал Верховный и хлопнул в ладоши, приказывая охране вернуться. Надо было готовиться к вечеру – добыча мутанта всегда превращалась в зрелище, на которое неизменно стянутся посмотреть все жители города. И раскольники тоже будут там. Самое время взять их горяченькими!

– Позовите мне главу Инквизиции, – бросил Верховный, когда охрана увела девушку. Нужен был план для решающего удара. Этих тварей нужно было опередить и четвертовать до того, как они приступят к мятежу.

SOLO in C-minor (II)

«Почему ты меня не убиваешь?»

Ответа не последовало.

Лишь заунывный ветер за спиной. Ожогин оглянулся, но ничего не увидел – только чернота.

Тяжесть наваливалась и отступала, словно лежал он в могиле, а неведомый то закидывал его землей, то вновь откапывал.

Хотелось пить. Еще больше – есть. Голод давил, стягивая желудок в тугой узел.

«Или я уже мертв?» – эта мысль не давала покоя. Капитан поглядел на свои руки. Обычные руки. Не синие. Можно пошевелить пальцами. Можно сжать в кулак. Можно этим кулаком ударить себя. Только боли не почувствуешь – словно бьешь себя по лицу куском поролона. Странное ощущение.

В какой-то момент Ожогин запутался – то, что он сейчас смотрел на себя – это он настоящий, или же это только образ, который нарисовал его умирающий мозг, чтобы хоть как-то ассоциировать свои мысли и воплотить в более понятные черты?

«Матрица» какая-то!» – хмыкнул капитан, вновь пытаясь себя ударить. Бесполезно. Не призрак – рука не проходит сквозь тело, но боли и даже тактильного ощущения прикосновения не было.

Ожогин вновь начал оглядываться в попытке увидеть хотя бы намек на свет. Разглядел лишь землистый туман, стелющийся под ногами. Свет – тот самый, в который он прыгал и с помощью которого путешествовал в головы ребят, – его не было.

«Где ты?»

Зона исчезла и на связь больше не выходила. Что же случилось? Ответа не было.

Ожогин пробыл в задумчивости, казалось, целую вечность. И даже начал считать, чтобы не сойти с ума. На цифре 752 почувствовал легкий укол – словно укусил комар – в районе сердца. И сразу все понял.

«Кто-то поддерживает в моем теле жизнь. Там, снаружи, в реальности. Поэтому Зона не может меня забрать».

Но радость быстро сменилась тревогой. Новая мысль пришла на ум – и она была пугающей:

«Тех, кто пытается бороться с Зоной и идти ей наперекор, ждет нечто страшнее смерти».

БРИДЖ. Смертельный танец (II)

1

Настю вели по тесным переулкам, все время подгоняя вперед.

– Полегче, парниша!

Сопровождающий солдат ничего не ответил. Да и сложно было что-то прочитать на его лице, потому что как такового лица у него и не было – лишь медная пластина, изрядно пошарканная, в некоторых местах покрытая зеленоватым окислом.

Тот странный тип, которого все почтительно называли Верховным, говорил непонятные вещи, но одну мысль она уяснила – чтобы спасти Ожогина, нужно добыть сердце какой-то жуткой твари.

«Ничего сложного, – приободрила себя Настя. – За свою бурную жизнь я не одну тварюгу собственными руками на тот свет отправила».

Оружия, правда, никакого не дали. С большими спорами девушка отвоевала себе небольшой нож, и тот тупой – чтобы рассечь грудину твари и извлечь сердце.

Проулки закончились – двое зашли в небольшой проем и двинули по темным лабиринтам. Девушка шла почти наугад, то и дело оглядываясь по сторонам, боясь запнуться обо что-нибудь, солдат же ступал быстро и упруго, зная все повороты и ловко уворачиваясь от торчащих из стен каменных полок и подставок для факелов.

Мало-помалу коридор сужался. Идти стало труднее, под ногами захлюпало, со стен начали сочиться струйки воды.

– Мы верной дорогой идем? – спросила Настя, с нескрываемой ненавистью поглядывая на бойца.

Тот ничего не ответил и лишь махнул рукой, приказав следовать за ним.

Они долго шли по прямому коридору. В какой-то момент Настя обратила внимание, что с правой стороны видны едва заметные проемы – металлические двери. Чуть притормозив, девушка с трудом прочитала:

ВХОД 6-А В САРКОФАГ

ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА!

Солдат вновь поторопил Настю. Девушка ускорила шаг и ради любопытства, пройдя мимо двух следующих дверей, остановилась у третьей.

ВХОД 9-А В САРКОФАГ

ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА!

Стало любопытно.

– А что это у вас тут за саркофаг такой?

– Не положено знать, – хмуро ответил охранник.

Девушка попыталась расспросить его настойчивее, но тот лишь ускорил шаг.

«Странно, – подумала Настя, глядя на очередную дверь. – Уж не хранилище ли там радиоактивных отходов? В Зоне такого добра полно. А мы тут шастаем, гадостью дышим!»

К тому моменту, когда они дошли до двери, под ногами уже шумел небольшой ручеек. Было видно, что этим путем давно не пользовались – потолок облеплен паутиной, в которой что-то копошилось и иногда раздавался сдавленный писк.

Выполнив замысловатые пассы руками, солдат открыл дверь. Пахнуло тиной и гнилью. Настя выругалась, но послушно вошла внутрь. Помещение оказалось небольшим, продолговатым, но тупиковым – ни в одной из стен дверей больше не было.

– Все-таки ловушка? – хмыкнула Настя, готовая в ту же секунду напасть на бойца и перерезать ему глотку тупым ножом. Если надо будет – даже свернуть шею голыми руками.

– Туда, – подал голос солдат, видимо, почувствовав обжигающую ненависть спутницы.

Девушка задрала голову и увидела в потолке небольшой лаз.

– Подсобишь?

Солдат не ответил. Вновь начал хлопать по стенам. Из лаза со скрипом опустилась лестница.

Только теперь Настя поняла, что они все это время спускались по коридорам вниз, видимо, обходя постройки на поверхности, и теперь находятся ниже уровня земли.

Взобравшись по лестнице вверх, они оказались на улице. Мимо прошел похожий как две капли воды на солдата незнакомец и едва заметно кивнул им. Настя в ответ показала ему язык.

Наконец боец подвел ее к воротам. В какой-то момент девушке показалось, что солдат ей сейчас просто всадит стрелу в затылок – и поминай как звали, а все эти разговоры про лекарство не более чем отвлекающий маневр. Но нет, сопровождающий рявкнул, и ворота начали медленно двигаться в сторону. В образовавшемся проеме показался унылый пейзаж. Невдалеке виднелась скала. У стен Города толпились люди – с каждой минутой их становилось все больше и больше. Зазвучал барабан – низкий раскатистый гул от него шел, казалось, до самого неба.

– Это что еще за… – прошептала Настя, глядя наружу.

Походило это все на средневековые гладиаторские бои. Не хватало только противника.

«И он непременно будет», – подумала Настя, поглядывая на скалу.

Народ, увидев девушку, закричал. Это были слова на непонятном языке, но судя по интонации, люди приветствовали ее.

«Ну да, как смертника, идущего на плаху. Халявное зрелище всегда в радость».

– Туда? – хмуро спросила Настя.

Солдат кивнул. И вытолкал ее наружу.

– Руки убери! – прошипела она.

Но тот ее уже не слышал – ворота мгновенно закрылись, оставляя девушку наедине с толпой.

2

Зверь чуял ее. Еще до того, как она вышла за стены Города, его тонкий нюх поймал едва уловимые нити запаха и уже не отпускал их. Сладковатый аромат меда, полевых трав, терпкого пота, дыма. Девушка. И она идет к нему. Чтобы убить. Как это делали сотни людей до нее. Порой собратья зверя проигрывали эти сражения – и тогда победитель извлекал из их тела средоточие жизни – сердце, но чаще люди становились очередным куском мяса, который хищники с удовольствием пожирали.

Коршун, завидев зверя, недобро вскрикнул и от греха подальше улетел к северному пику сторожевой башни. Правильно, туда ему и дорога. Сегодня падальщику не получится полакомиться свежим мясом. Пусть лучше глодает кости покойников.

Зверь расправил крылья и стрелой полетел вверх. Воздух гудел под брюхом. Литое, словно каменное, тело пронзало пространство. Это ощущение было прекрасным.

С высоты люди казались точками, какие оставляют после укуса клещи. Такие маленькие, а бед от них – больше, чем от стаи паразитов. Люди…

Злость одолевала зверя. Он пытался справиться с нею, махал крыльями, сильней и сильней, но она не отступала. Он поднялся до той высоты, когда стало тяжело дышать. Туман, едкий, грязно-серый, который тоже создали люди, обволакивающий все вокруг, вытесняя воздух. Зверь злобно зарычал, завис, высматривая в тумане собратьев. Никого не было. Улетели, оставив наедине с человеком. Что ж, тем лучше. Все должно решиться сегодня.

Зверь сложил крылья и камнем обрушился вниз.

3

Народ бесновался. За считаные мгновения его стало так много, что Настя невольно задалась вопросом – как же они все помещаются в Городе?

Безликие шли неровными шеренгами к месту, откуда будет самый лучший обзор – к северной части Города.

«Верно, – кивнула головой девушка. – Оттуда скалу прекрасно видно. – И усмехнулась. – Совсем от нас не отличаются. Подавай им хлеба и зрелищ».

Стало не по себе. Смесь разных чувств – от отвращения до страха – обуяла Настю. Девушка сжала кулаки, пытаясь успокоиться, но это не помогло. Тогда она еще раз напомнила себе, для чего она тут – чтобы спасти Ожогина. Каким бы подлецом в прошлом он ни был, он по-прежнему оставался ей другом. Он не раз спасал ее из таких передряг, что даже вспомнить страшно.

Это позволило собраться с мыслями.

Народ тем временем начал что-то скандировать. Безликие были похожи на болельщиков, что в предвкушении знатного матча начинают разогревать себя кричалками.

«Ну что ж, тогда покажем им шоу!» – злобно подумала Настя и двинула к скале.

Дул легкий ветерок, принося с собой едва уловимый сладковатый запах тлена. Настя долго осматривалась, прежде чем обнаружить его источник. С южной стороны Города, там, где находились ворота, в которые они хотели попасть, было кладбище, только вида оно было несколько иного. Безликие хоронили своих собратьев весьма необычным способом. Вместо могил они рубили тела на куски и выбрасывали их в поле. Там же кружили несколько коршунов, весьма упитанных.

Настя, хоть и привыкшая за долгие годы жизни в Зоне ко многому, в отвращении отвернулась. Если у этих уродов с кастрюлями на головах нет уважения к покойникам, то что говорить о живых?

«Поэтому и бегают до сих пор с луками и стрелами», – фыркнула девушка, ускоряя шаг.

Невольно возник вопрос – уровень развития безликих был весьма низкий, оружие примитивным, а вот чтобы сконструировать тот же дирижабль, необходимы глубокие знания, да и весь Город держится на неведомой механике. Это противоречие не укладывалось в голове. Но версия нашлась довольно быстро – были другие, до безликих, кто построил Город, машины, механизмы, а безликие, видимо, просто захватили власть и убили всех.

«Это похоже на правду», – подумала Настя, вновь поглядывая на коршунов.

К скале девушка подошла не скоро – по пути пришлось несколько раз останавливаться и прятаться от ветра, чтобы запах чужака не спугнул неведомого мутанта. Добравшись до места, девушка долго осматривала вершину, пытаясь сообразить, кто же все-таки там может обитать. Вожак коршунов? Может, какая-то змеюка огромная? Мутант побольше? Да, врага надо бы знать в лицо, прежде чем начинать на него охоту.

Сплюнув на ладони, Настя начала восхождение. Умение лазать по деревьям пригодилось – скала оказалась почти отвесной, и особо уцепиться было не за что. Гранитные жилы, идущие вдоль основного массива, под пальцами крошились, и несколько раз Настя едва не сорвалась вниз, в последний момент успев поменять опорную руку. В такие моменты народ кричал особенно рьяно.

«Не дождетесь!» – фыркнула Настя, поднимаясь еще выше.

На камнях виднелись следы тех, кто уже рисковал забраться сюда. Кажется, они все шли одним путем, на котором встречалось и подобие ступеней. Тут же виднелись вымытые кровью желобки, тянущиеся от самого пика до подножия скалы. Запах, стоявший в расщелинах, был тошнотворным, и даже ветер не мог его оттуда выдуть. Настя сморщилась, стараясь не смотреть на черные полуистлевшие останки, и двинулась дальше.

Дозорную вышку получилось преодолеть без усилий. А вот забираться выше стало тяжело. Скала здесь стала совсем гладкой, и пришлось помогать себе ножом, втыкая его в щели и используя вместо альпенштока.

Глаза начало заливать по`том, руки тоже взмокли. Сделав небольшую передышку, девушка глянула на толпу. Там начиналась настоящая вакханалия – народ орал, стонал и махал руками…

«Сказочные идиоты!» – фыркнула Настя и вновь двинулась в путь.

До вершины оставалось совсем немного, когда в небе промелькнула тень.

4

Обычные жители Города Безликих были оттеснены на задние ряды. Первые места в предстоящем шоу полагались высоким чинам. Давно расчерченные по позициям места никто не хотел уступать, но железные пруты, которые охрана пустила в ход, решили исход спора.

Скала Судьбы за долгие столетия своего существования видела множество смертей и пропиталась кровью насквозь, обретя из-за этого темно-бурую окраску. Наблюдать за ней было любимым занятием безликих. Имела она F-образную форму, где на первом выступе располагалась смотровая вышка дозорных, стерегущих покой простых жителей, а на второй, самой верхней, было звериное гнездо. Именно туда и следовало взобраться смельчаку, чтобы добыть сердце зверя.

Ударили барабаны. Первый сигнал. Из вторых ворот вышли магистры в сопровождении свиты. Народ начал расступаться. На задних рядах – недовольное перешептывание. Охрана подскочила к возмущающимся и как следует промяла бока. Перешептывания прекратились.

По дороге пробежал паж, раскидывая вокруг себя медные бусины – символ богатства и достатка Города Безликих. За ним, мерно и важно ступая, двинулась процессия на лошадях. Четыре всадника были облачены в праздничные наряды и слепили людей светом, который отражался от их медных пластин.

– Четыре всадника идут! – огласил паж.

– Четыре всадника! Четыре всадника! – подхватил простой народ.

Загалдели. Кто-то начал хлопать в ладоши, кто-то забил костяшками пальцев в нагрудные пластины и шлемы.

Один из всадников подскочил на рыжем коне к толпе и стал демонстрировать навыки управления животным. Конь вздыбился, ударил стоящего рядом зеваку – тот замертво упал на землю. Толпа довольно заревела. Мертвое тело солдаты тут же начали рубить на куски и отдавать всем желающим – покормить святых коршунов после шоу считалось весьма почетным делом.

Процессия продолжилась маршем голых. Под одобрительное улюлюканье на центральную дорогу вышел абсолютно нагой старик – лишь медный шлем на голове.

– Король! Король! – завопила толпа.

Старик помахал в ответ. Началась давка – все захотели прикоснуться к ногам и коленям старика, чтобы исцелить себя от хворей, но солдаты грубо оттолкнули первые ряды, а один из бойцов достал топор, которым только что рубил убитого лошадью, как бы намекая, что ждет того, кто осмелится выйти к старику. Толпа послушно отступила.

Следом за королем по пыльной дороге, сдирая тело в кровь, поползли молитвенники. Они восхваляли Верховного, слали ему молитвы и гимны, а еще проклинали недругов и всех, кто посмел усомниться в его власти. Народ холодно встретил молитвенников, а некоторые и вовсе зацокали, выражая свое несогласие. Солдаты начали высматривать недовольных. В глубине толпы завязалась стычка, но пока бойцы пробирались через плотно стоящих людей, зачинщики уже скрылись из виду. Кто-то крикнул:

– Позор Верховному! Позор!

– Мы хотим расширения! – подхватил другой.

– Перемен! – начал скандировать третий.

Солдаты бросились в сторону криков. Схватили щуплого мужичка, завопившего:

– Я не кричал! Я не кричал! Я…

Топор отсек бедолаге голову – хлынула кровь, смешиваясь с пылью и образуя грязь, по которой уже хлюпала первая шеренга молитвенников, потом вторая… Измазанные бурой жижей, они под гробовое молчание толпы продолжали слать хвальбы Верховному. Тело убиенного солдаты нарубили на куски, но никто не осмелился взять плоть, чтобы покормить коршунов.

Вторая серия ударов в барабан возвестила о том, что шоу началось. Зрители начали высматривать в небе Отблески Золотых Масок – короткие мерцающие сигналы, увидев которые, согласно легендам, можно заручиться удачей на год вперед. Но Отблесков видно не было. Лишь в густом сером тумане показалась черная тень. Зверь вышел на охоту слишком рано. Плохой знак. Но для кого? Каждый из присутствующих расшифровал его по-своему: простой народ сошелся во мнении, что будет ужесточена выдача разрешений на рождение детей, мэтры посчитали это символом скорой смерти раскольников, сами раскольники – как тяжелую судьбу Города Безликих, если они не смогут осуществить задуманное и не свергнуть власть. И лишь стервятники увидели в этом добрый знак – скоро прольется кровь и будет множество трупов. Знатный пир.

Третья серия громогласных ударов в барабан заглушила мысли всех.

5

Уже на подлете зверь начал снижать скорость. Слишком быстро разогнался. Так легко можно потерять опору и разбиться о скалу. А может, так даже лучше будет?

Монстр тряхнул головой, отгоняя дурные мысли.

Эти места – родные, пусть он их и покинул надолго. Но ведь вернулся. И сородичи приняли, простили. И даже позволили позабавиться с людьми, которые в очередной раз пытаются добыть сердце зверя. Глупцы! Трепыхание еще живой плоти, теплый вкус крови, дурманящий, бесподобный, предсмертный крик человека – это все, давно позабытое, вдруг вновь вырвалось наружу. Что может быть лучше?

Да, наверное, ничего!

Тогда чего же ты ждешь? Расправь крылья, как в далеком прошлом, раскрой пасть и атакуй! Насладись победой!

Зверь взмахнул крыльями, сделал петлю в воздухе и начал по дуге спускаться вниз.

А человек продолжал стоять и смотреть на него.

6

Настя запоздало поняла, почему народ вдруг замолчал – они затаили дыхание в ожидании кровавой расправы. Девушка увидела крылатую тень и невольно вскрикнула – зверь был огромен. Такого голыми руками не возьмешь. Но поздно – она уже забралась на скалу, назад пути нет.

«Тогда поймай эту гадюку за хвост и вырви ей сердце, подруга!» – сама себе приказала Настя и в один прыжок оказалась на вершине скалы. Небольшая площадка – не больше трех метров в длину и столько же в ширину – походила на гнездо птицы. Огромной и кровожадной птицы. Сделанное из человеческих костей и веток деревьев жилище сверху было заботливо устелено тряпками – одеждой тех смельчаков, которые рискнули сюда забраться. На тряпках лежало черное яйцо.

Девушка выругалась.

«Это была очень плохая идея – тревожить гнездо зверя! Ожогин, если мне все же удастся добыть сердце мутанта – в чем я сильно сомневаюсь, если меня не сожрут, если я вообще останусь живой, – с тебя причитается. Вовек не рассчитаешься, подлец, кобелина блохастая! Ради тебя тут со смертью танцую!»

Угрожающий рык в небе.

Народ радостно закричал.

Крик повторился и перешел в свист – зверь пошел в атаку.

7

– Все готово? – спросил Верховный, глядя на процессию со стен Города.

– Так точно, мой господин, – кивнул Инквизитор.

– Раскольники все здесь?

– Большая часть.

– А их предводитель – этот подонок Астур?

– Разведка докладывает, что он вместе с захваченными друзьями Ожогина скоро тоже должен появиться.

– Хорошо, – одобрительно кивнул Верховный. – Пусть ни один раскольник не уйдет сегодня живым. Я хочу, чтобы мои солдаты уничтожили каждого, посмевшего усомниться в моей власти. А Астура… его возьмите живьем. Я лично вырву его сердце и съем. Но сначала буду пытать. До тех пор, пока он не сойдет с ума.

Внизу, у ворот, раздался барабанный гул.

– Начинается, – прошептал Верховный, поглядывая на беснующуюся толпу. Скоро гнойник, внезапно разросшийся на теле его власти, будет удален, а оставшуюся рану он прижжет раскаленным мечом, чтобы оставшийся шрам напоминал всем, каково это – восстать против Верховного. – Солдаты готовы?

– Так точно, мой господин, – вновь кивнул Инквизитор.

– Тогда начинайте представление.

– Слушаюсь.

8

Зверь летел к ней, готовый отдаться животным инстинктам – порвать на куски и сожрать. Все, что было когда-то, уже стало не важным. Тот, кто забирается на скалу, – враг. Проникший в гнездо хочет лишь одного – забрать его сердце. А значит, это надо сделать первым. Жизнь или смерть – третьего не дано.

Тогда чего же ты медлишь?

Зверь раскрыл пасть и чуть пригнул голову – чтобы удобнее было схватить добычу.

Расстояние, разделявшее их, быстро таяло, но девушка не уходила прочь и даже не выказывала страха. Почему? Неужели она не боится? Люди никогда не отличались умом. Их смелость граничила с безумием. Что ж, тем лучше для зверя – легче будет сожрать сумасшедшую.

Зверь зарычал, оскалил пасть, но в последний момент – когда до человека было совсем чуть-чуть – резко вскинул крылья и остановился.

Нет, он не может! Не может!

Животный инстинкт вновь надавил на него – сожри ее. Но зверь не мог, потому что стоявшая на скале девушка произнесла до боли знакомым, почти материнским голосом:

– Барсик, это ты?!

SOLO in C-minor (III)

Настя могла бы их уложить. Запросто. Учитывая те способности, которые она отточила в бесконечных походах за артефактами. Но сейчас сила, которая обычно пульсировала в ее венах, куда-то делась. Совсем. Девушка оказалась беззащитной. Усталой, голодной и абсолютно нагой. Скорее всего, последнее обстоятельство и сказалось на том, что сейчас она вместо того, чтобы уделать молодчиков, поставить их на место раз и навсегда, лишь стыдливо прятала грудь. А еще – аккуратный холмик волос там, куда она вот уже несколько лет не допускала мужчин.

На то была очень веская причина…

– Ой, смотри-ка, кто тут у нас! – первый из незнакомцев шагнул к ней. Судя по поведению, бандюки с Мертвобана. Люди Амбала. Такие, если нажрутся – ничего хорошего не жди! Эти как раз были поддатые. У одного даже бутылка самогона в руках, из которой он периодически потягивал.

– Что… что вам надо? – прошептала Настя. Она искренне хотела, чтобы они ушли. Вдруг они нормальные? Обычные сталкеры? Хрен там, сейчас и от сталкеров ничего хорошего ждать было нельзя – женщин в Зоне единицы. И почти все они заняты тем, что обслуживают кобелей в таких местах, как Филейка. Тот сталкерский лагерь больше напоминал казино, совмещенное с борделем, но в формате нескольких спаренных между собой бараков. Там все только и делали, что играли да спаривались. Противное место. И такой подход к женщинам испортил сталкеров – сейчас они могли запросто попытаться ее полапать или даже затащить в ближайшие кусты, разве что обычно для них это заканчивалось в лучшем случае сломанным носом или свернутой челюстью. Других же потенциальных насильников в живых она старалась не оставлять – чтобы остальным было неповадно.

Но эти застали ее абсолютно беззащитной. Она как раз возвращалась из очередного рейда. На Филейке – да-да, не удивляйтесь, она ненавидела это место, но вынуждена была работать с местным торговцем артами – ее ждали с одним ценным предметом. Он как раз сейчас был в ее рюкзаке, который лежал тут же недалеко, в камышах.

Она искренне надеялась, что эти твари его не заметят. Но они заметили – черноволосый мужлан, похожий на петуха, ворвавшегося в курятник, приподнял рюкзак.

– Ой, а что это у нас тут? Бонус в комплекте! – он вытащил из рюкзака арт, который многие называли «моя прелесть», но никто в глаза не видел. Он не был похож на кольцо из книжек Толкиена – просто светящийся изумрудным светом камень. Зато этот артефакт даровал ту же возможность, что и кольцо маленьким хоббитам – возможность становиться невидимым. На время. Обычно пара минут, но этого хватало для различных, обычно темных, делишек. Например, что-нибудь выкрасть из-под носа у других сталкеров. Или перебить пост охраны Периметра. Короче, штука нужная многим и оттого – дорогая.

Остальные присвистнули, а мужлан продолжил:

– И что у нас такая фифа шастает одна, да еще и с таким ценным артом?

– Я просто хотела помыться… – здесь она не соврала. Девушка была уже несколько дней в пути. Добыча арта оказалась на редкость сложной. Пришлось воевать сразу с несколькими «кроками», чтобы его добыть. В итоге она их уложила, но заработала жуткий шрам на плече, который сейчас был виден даже невооруженным глазом. Но выпершиеся из леса ублюдки смотрели на другое – ее небольшая грудь, казалось, совсем уменьшилась в размерах под их взглядами. Соски вжались в тело. Тоже хотели спрятаться.

– Помыться? Это хорошо… – сказал мужлан и под смешки двоих своих спутников – одного толстяка с рыжими волосами и лысого старикана – подошел ближе. – Не люблю грязных девок. Мы таких с ребятами уже досыта наелись на Филейке, да, народ? А вот чистенькая мадам – как раз для нас!

Те загоготали. Видно было, что они в борделе частые гости.

– Да, собственно, мы туда и направлялись, а вот, вишь чо, встретили тебя… И деньги не надо тратить. Ждешь тут нормальных мужиков, даже разделась сама…

– Не трогайте меня. Я везу этот арт Фыре, знаете такого?

– Фыру?! Хм, знаем, конечно. Он наш кореш, но знаешь что? – вдруг сказал мужлан, схвативший ее за плечо. Посмотрел на рану, будто только сейчас ее заметил. Заломил руку за спину, а второй лапой вцепился в ее зад, словно хищная птица в свою добычу. – Мы ему ничего про это не скажем… Ни-че-го, да, парни?

Те одобрительно закивали. Толстяк добавил:

– Ты там сильно не забрызгай ее, я тоже хочу.

И они вдвоем со стариканом смеялись над этим, будто над самой лучшей в мире шуткой.

Раньше она могла бы убить этих троих за пару секунд. Воткнуть мужлану его автомат прямо в глотку, а потом, используя его как глушитель, расстрелять остальных.

Но сейчас она не могла… Настя подозревала, что причиной такой беспомощности была ее нагота – она как раз нашла подходящее озерцо. Закрытое от посторонних глаз, в стороне от сталкерских троп. Хотела смыть с себя всю грязь, которую накопила за последние дни. Из подмышек воняло так, что можно было альфа-собаку усыпить одним запахом. И все шло вроде бы хорошо – она вдоволь накупалась, хотя вода и была холодной. Тело просило о чистоте, и оно ее получило. А вот сейчас эти ублюдки снова хотели сделать ее грязной.

Во всех смыслах.

– Эй, а ты не телка ли Ожогина случаем? – вякнул толстяк, который уже пожирал глазами ее маленькие прелести.

Настя хотела было соврать, что да, она – девушка одного из самых известных сталкеров в округе. Но мужчина, который заломил руки девушке, опередил ее: – Не, Ожог с ней порвал давно уже. Попользовал во все дырки – и бросил.

Уроды заржали, а Насте захотелось провалиться под землю. Дело в том, что с Ожогиным они уже несколько лет не встречались. И вообще – она старалась обходить бункер на Затоне, где он жил, стороной. Ее туда никакими коврижками не заманишь. Эта сволочь, эта кобелина посмела приводить туда других баб, когда она рожала сына. Их сына. Она его ненавидела, поэтому сейчас ей было горько еще и от того, что она думала ухватиться за эту мысль – об их близости – как за спасительную соломинку.

– Точно! То-то я их вместе давно не вижу… – подтвердил толстяк. – Тогда дай сисечку. Дай мне ее пожамкать! – он, покачиваясь, приблизился к ней, намереваясь схватить своей грязной лапой ее за грудь. Но мужлан – он, видимо, был в этой компании убогих главным – осадил его.

– Сначала я! – рявкнул он.

Толстяк аж отшатнулся. Переглянулся со стариканом и отошел на безопасное расстояние. И было с чего – черноволосый урод убрал автомат за спину и вытащил нож. Приставил к ее горлу.

– Цыц, мадама, не рыпайся и позволь мне все сделать ласково! Ты же этого хочешь, да?!

Он, видимо, и правда считал себя крутым альфа-самцом, а свои поползновения – гениальными находками тантрического секса.

Его руки скользнули по ее бедрам, потом нырнули в ложбинку внизу живота. У Насти потекли слезы. Никогда с того момента, как Ожогин ее бросил, она не чувствовала себя настолько униженной. Никогда! Но тогда у нее была возможность спрятаться от своих чувств, уйти за Периметр, родить Юрку там. А здесь…

Тут спасения не было – пальцы незнакомца начали производить манипуляции, которые уродам, воспитанным на бесплатном немецком порно, казались высшей степенью искусства удовлетворения женщины. Она же ощущала только боль и стыд.

Ее руки опустились. Внутри она сдалась. Надломилась. Скукожилась, будто хотела уйти сама в себя, но бренное тело ей этого не давало.

– Не трогайте меня… пожалуйста! – только и смогла сказать она. Слезы потекли по щекам, но напавших это только раззадорило.

– Ой, смотрите, у нас тут кто-то плачет, – сказал державший ее за руки кобель и провел ножом по щеке, смахивая крупную слезу. – Не плачь. Мы недолго! Не успеешь и заметить.

Но она-то знала, что насильников не удовлетворит то, что они сделают. Они обязательно пойдут дальше – уберут свидетеля и жертву в одном лице. Фыра был влиятельным человеком на Филейке. Ему точно не понравится, что кто-то убил его поставщика. Не просто убил – изнасиловал. Поэтому в живых жертву не оставят – это точно.

Они уже сорвались с цепи – она чувствовала спертый запах суррогатного алкоголя, который исторгал рот нападавшего. А когда он коснулся языком ее щеки, нервы ее окончательно сдали – она закричала.

– Тс-с! – зашипел нападавший и ударил ее рукоятью ножа в висок. Девушка полетела в камыши.

– Ну что, мужики, фифа не хочет по-хорошему, – сказал главный, расстегивая свой ремень, – тогда давайте пустим ее по кругу.

Эта идея понравилась толстяку со стариканом гораздо больше, чем предыдущая. Они сразу же вскочили и двинулись к упавшей девушке.

Она все еще не могла защищаться – только прикрываться израненной рукой. На плече как раз выступила кровь.

Похоже, они ее сломают сегодня…

– Ну, понеслась! – сказал черноволосый упырь, расстегнул ширинку и шагнул к ней.

И тут за их спинами выросла крылатая тень.

2

Летучий монстр появился из ниоткуда. Никто не слышал шелест его крыльев. Возможно, просто каждый занят был своими делами: насильники мерзко улюлюкали, добравшись до добычи, а она пребывала в такой прострации, какой у нее не было очень давно. Со времен родов.

Главный занес нож над головой, но тут в лицо Насти брызнула кровь. Она закрыла один глаз, а вторым заметила, что у мужчины исчезла рука. Монстр, заревев, просто откусил ее. Вместе с ножом. Нападавший заорал. Второй рукой он схватился за автомат, но тварь вцепилась ему горло. Мужлан сам превратился в жертву – сначала захрипел, потом забулькал. Его автомат дал шальную очередь, которая вспорола жирное брюхо толстяка. Тот только встал и даже не успел схватиться за свой ствол, который положил рядом, возле камышей.

Старикан заорал и бросился в лес, но монстр, взмахнув крыльями, подхватил его у самой опушки, поднял вверх. На миг они исчезли из поля зрения Насти, которая наконец стерла кровь с лица. И в этот момент с неба сорвался дождь с градом из останков старого ублюдка – руки, ноги, потроха. Вся поляна в крови.

Настя, которая только что плакала, вдруг засмеялась. Долго, протяжно, по-сумасшедшему. Так, что даже летучий монстр, который сел на поляну, посмотрел на нее удивленно. Морда у него вытянулась, будто он размышлял, что ему делать со столь беспокойной добычей. В итоге он уселся рядом и смотрел на нее все то время, пока она смеялась.

Потом девушка показала ему рукой, что типа все, она закончила. Монстр мотнул головой. Настя уже думала, что он разберется с ней, как с этими уродами, а потом выест внутренности, но тот лишь бросил ей какую-то тряпку.

Девушка посмотрела на свои руки – это была ее одежда.

– Ты хочешь сожрать меня одетой? – спросила она и снова засмеялась, а морда мутанта опять забавно вытянулась. Он ее изучал, наблюдал. Даже когда она начала залезать в свои шмотки, он все еще смотрел на нее. Во все свои желтые глаза.

– Мужикам, между прочим, неприлично смотреть на девушек, когда они переодеваются, – вдруг сказала Настя. Девушка не ожидала от себя такой смелости. Еще минуту назад она валялась в кустах, ожидая, что ее вот-вот лишат последнего, что у нее осталось – не девственности, которой сто лет как не было, а ее самостоятельности. Ее жизни без этих сраных кобелей. Но тут вдруг появился монстр, который смотрит на нее, когда она пытается прикрыться, отгородиться от этого мира хоть чем-нибудь – и ее вдруг прорвало. Она обозвала тварь всеми ругательствами, которые знала. И даже теми, которые только что выдумала.

Монстр внимательно выслушал ее, а потом сделал неожиданное – отвернул морду.

Она недоуменно поглядывала на его черную тушу, которая была размером с теленка. Под ней перекатывались мышцы, а еще она видела когти на его лапах – такими запросто можно было разодрать человека на части. Но он ее не трогал. Он ее послушал! Это было невозможно!

– Эй, хочешь? – спросила она, когда переоделась и достала из рюкзака кусочек вяленого мяса.

Монстр резко вырвал из ее рук кусок мяса. Тут же проглотил.

– Да тебе это на один зуб! – усмехнулась Настя, а монстр как бы в подтверждение ее слов взялся за поедание насильников.

– Фу-у! – только и успела сказать она, как ее вывернуло. Она блевала, заметив, что мутант снова остановился – повернул к ней кровавую пасть и просто смотрел на нее.

– Ты ведь меня не будешь есть, да?! Это я уже поняла… – Настя опустилась на землю, ноги ее подкосились. – Нет ведь?

Она осела тут же, в кустах, где еще недавно на нее напали насильники, а сейчас повсюду были разбросаны их потроха.

Сил у девушки не осталось.

– Я только немного передохну, хорошо?! – произнесла она голосом, который ускользал от нее самой.

Мир вокруг растворялся. Перед тем, как отрубиться, она увидела удивленную морду монстра. Он по-прежнему за ней наблюдал.

Хотя уже нет, скорее – приглядывал…

3

Монстр не отходил от нее весь день. И следующий. И даже на третьи сутки он был рядом. Она даже не заметила, как он перенес ее в другое место. Ближе к ручью, поэтому в следующий раз, когда она очнулась, то вдоволь напилась. Монстр лежал рядом и… урчал.

Как кот!

Это было очень необычно. При этом они лежали бок к боку, грея другу друга. А на небе тем временем выглянули звезды. Погода была хорошая, а небо чистое, что в Зоне – большущая редкость.

– И откуда ты только такой взялся, а? – спросила Настя.

В ответ монстр снова заурчал. Низко и утробно, но это урчание успокаивало. Девушку снова начало клонить в сон.

– Можно я назову тебе Барсик? – спросила она сквозь зевоту. Монстр вдруг перестал урчать, мяукнул.

– Нет, серьезно… у меня в детстве был кот, его звали Барсик. Мы с ним очень дружили. Он был тоже большой. Но не такой, как ты, конечно. Поменьше, но килограмм семь-то весил. А потом он убежал – и у меня не осталось друзей. Даже здесь, в Зоне, у меня никого не осталось… Черт, даже здесь!

И Настя снова заплакала, а монстр тем временем прижался к ней ближе и заурчал. И было так спокойно, так хорошо рядом с ним, что девушка подумала, что неплохо было бы завести домашнюю живность.

Но только вот она почему-то всегда думала, что это будет собака или на худой конец – кот. Очередной.

– …а случился ты, Барсик, понимаешь?! – зевнула она и, не дожидаясь ответа, заснула.

С тех пор прошло ровно два года…

Третий куплет

1

– Это что еще за хрен с горы? – спросил Шахтер. Это была его база, и он желал видеть тут только тех, кого сам же и пригласил. А сегодня сюда, на неформальный совет, собрались лидеры трех крупных сталкерских баз: его Болота, Юго-Запада и Чистых. А вот этого чувака он сюда не звал. Появившийся в дверях тип был на две головы выше самого рослого из сталкерских лидеров – Горца – и на четыре самого низкого – собственно, самого Шахтера. Незнакомец был одет в военную форму. На голове – фуражка. Военный командир, но какого черта? До сюда их власть не распространяется.

– Ты кто такой? – возмутился Горец, глава Юго-Запада. Руководитель Чистых благоразумно отступил от стола, видимо, давая повод подумать, что он тут ни при чем. Ну ничего, Рыжий, мы еще сочтемся. Я тебе эту фигню припомню!

– Стой на месте, иначе мои люди тебя порешат! – сказал Шахтер, медленно вставая из-за стола, за которым еще минуту назад шли бурные переговоры. Они силами трех баз решили прищучить Безликих, у которых, по слухам, скопилось много цветмета, особенно меди – на миллионы рублей. Да и в целом с их слишком вольным пребыванием в самом центре Зоны пора было завязывать. Они ни с кем не сотрудничали, никому не подчинялись. Вели себя вызывающе: могли забуриться на любую из баз и забрать нужных им людей. Или деньги. Или арты. Они всех пугали, про них ходили всякие байки. В основном – из-за того, что никто не видел их лиц. И до поры до времени сталкеры просто не хотели с ними связываться, но решающий момент настал.

Когда пропал очередной его караван, который проходил рядом с Городом Безликих, Шахтер решил, что все, баста, эта потеря – последняя, поэтому и собрал у себя лидеров наиболее лояльных баз в Зоне. Самых адекватных. Тем более что Филейка и Автобан, он же – Мертвобан, временно выбыли из игры. Там сейчас назревали перевыборы глав, да и пощипали их изрядно, поэтому в расчет их можно было не брать.

А еще – удачный момент. Его человек оказался в Городе. И он передает, что в центре цитадели медноголовых назревает заваруха. Революция с блек-джеком и резней. Идеальное время, чтобы собраться с силами – и разобраться с этими уродами. Раз и навсегда. Слухи ходили, что кроме тонн меди, стены скрывают и другие богатства – например, артефакты, которые эти мудаки годами отбирали у сталкеров. Должна быть огромная коллекция, которую если продать, то можно поднять миллионы. А у Шахтера уже был покупатель за Периметром – остальным главам баз об этом знать было не обязательно.

– Внимание, господа, не дергайтесь! – заявил военный. Он поднял руку – и в зал заседаний ворвались вояки. Спецы, судя по обмундированию. Они быстро взяли на мушку личную охрану всех троих – Шахтера, Горца и Рыжего. Стволов было неисчислимо больше, поэтому Шахтер сплюнул и опустил свой ПМ. Толку от него сейчас не было.

– Ничего не понимаю, командир, – развел руками Шахтер. – К чему этот шухер?! Вы же знаете… да и все это знают, что у нас договор. Ваша компетенция действует только до стен Периметра. За стенами – это уже наши дела. Исключительно наши. И никто, включая вас, уважаемый, не может в них вмешиваться.

Рыжий кашлянул, а Горец погладил свою черную бороду, одобрительно хмыкнув. И снова ему придется играть в переговорах главную скрипку. Все же нелегко быть лидером среди этих слюнтяев. Шахтер даже на секунду задумался, а как вообще им удается держать своих людей в узде, если они пасуют перед каждым встречным воякой.

– Сейчас другая история, – сказал военный. Он прошел вдоль стола, поглядев на карту Зоны, которая была разложена здесь же. Шахтер думал, как бы ее свернуть, но без палева это сделать было уже нельзя. – Я знаю, что вы задумали.

Лидеры баз переглянулись – что бы это значило? Тон военного не сулил ничего хорошего.

– Значит, вы не отрицаете, что вашей юрисдикции здесь нет… – начал было заходить с другой стороны Шахтер, но военный быстро вернул ситуацию под контроль – просто уселся в его кресло, стоявшее во главе стола. Более того – обнюхал сигару Шахтера, которую тот только собирался закурить, сразу после переговоров. Сунул ее в рот.

– Э-э, – от такой наглости у Шахтера даже сперло дыхание. Он хотел что-то сказать, но все мысли разом вышибло из головы – этот мудак вел в его логове себя так, будто был у себя дома.

– Что… что вы себя позволяете? – начал тараторить он. Горец посмотрел в его сторону оценивающе – типа разрулит он этот назревающий нежданчик или нет? Конечно, Шахтер должен был разрулить. Он сделал выпад и приставил ПМ прямо к голове незнакомца.

Тот лишь усмехнулся.

– Константин Ефремов, полковник, – представился он так, словно прибыл в военный штаб, где сам и был Главнокомандующим.

И все это прочувствовали.

Даже Шахтер, который щелкнул предохранителем, но уже знал, что не успеет кокнуть наглеца. Тот сделал резкий выпад и перехватил руку главы сталкерской базы, заломил ее и одним движением отправил Шахтера носом в стол. Чавкнуло. Глава базы охнул и сполз на пол, оставляя кровавый след.

– Есть еще желающие? Или, может, сначала выслушаете меня? – спросил Ефремов.

Шахтер что-то простонал. Похоже, нос сломан. Вот гадство! Такой позор. Как он теперь сможет командовать сводным войском? Выходило, что никак. И вояка это подтвердил.

– Как я уже сказал, меня зовут Константин Ефремов. Для вас, уродов – Константин Александрович, и отныне это военная операция!

2

– Какова хирена, начальник? Э-э, ми тут сваи дила ришаэм. Ти тут как бэ ни при дилах, понимашь? Ти тут лишний! – Горец вскипел, встал из-за стола. Спецы бросились к нему, но полковник их осадил, показав рукой, что палить понапрасну не стоит.

– Вы не поняли. Так… давайте начнем заново… Я, может, был слишком груб с вами, – тут взгляд Ефремова упал на ползающего у его ног Шахтера. – Чуть переборщил, но – у нас с вами одни и те же интересы.

– Что значит одни интересы? – это из угла выступил Рыжий. Несмотря на его кличку, волосы у него были вполне себе обычные. Русые. Рыжим его прозвали из-за веснушек, которых у него было в обилии на оплывшем жиром лице. Да и в целом он напоминал того самого персонажа из советского мультика про Антошку.

– Да, пойдем копать картошку. Обязательно! Но позже… – усмехнулся полковник, давая понять, что он здесь главный, а всем остальным стоит заткнуться, когда он разговаривает. – О чем это я?! Ах да… я знаю, что вы здесь задумали. Захотели свалить безликих. Под шумок. Воспользоваться теми волнениями, которые у них там сейчас происходят. И я вас тут понимаю, сам бы сделал так же…

– Так какого хрена? Кхр-р, черт! Зачем это все? Зачем эти долбаные маски-шоу? – это из-под стола выполз Шахтер, забрался на стул. Он зажимал рукавом нос, из которого обильно текла кровь. Казалось, что зарезали молодого бычка – на столешнице сразу образовалась лужица.

– На, вытрись! – командир военных бросил ему платок. – А то течешь, как девка.

Глаза Шахтера вспыхнули, но он поспешил засунуть свою злость куда следует. Власть временно перехватил этот урод, поэтому главе сталкерской базы придется терпеть его выходки, чтобы окончательно не лишиться своего статуса. А потом он как-нибудь разберется с тем, чтобы его репутация не была подпорчена окончательно. Скорее всего, телохранители, которые здесь присутствуют, хором отправятся к стенке – по-другому не получится. А с остальными главами он как-нибудь решит. Все же им тоже не нужны разброд и шатания внутри Периметра, да и с новым главой придется договариваться. А он как-никак знакомый. Все знают, что от него ожидать.

В таком непредсказуемом месте, как Зона, это важно.

– Так вот я знаю, что вы решили двинуть на безликих. В принципе сил у вас бы хватило, учитывая, что у вас там есть свой человек…

Глаза Шахтера забегали: и откуда он, черт возьми, знает про Админа?! Даже Горец с Рыжим были не в курсе про его человека в Городе. Он им не сказал, кто передает ему информацию. А этот точно знал, что и не преминул упомянуть.

– Да, подозреваю, что Шахтер вам, – он указал на Горца и Рыжего, – даже не сказал, откуда у него оперативная информация. У него там есть свой человек. Кличка Админ, глава «вольных».

– «Вольных»? А они-то тут при чем? – возмутился Рыжий. – Мы с ними дел не ведем.

– Вы не ведете, а он вот ведет, – полковник указал на Шахтера. – Он вам всего недоговаривает. Но плевать, потом с ним сами разберетесь. После окончания операции.

– Какой ищо операции, начальник? – Горец встал, и снова к нему кинулись спецы, которых командир осадил.

– Обычной. Я дам вам сделать то, что вы задумали. И даже помогу вам танками.

– Танками? – выдохнул Рыжий.

– Да, на улице стоит с десяток. Еще бэтээр, плюс мы запросили поддержку с воздуха.

– Погодите, а вам-то это зачем? – спросил Шахтер. – Зачем нам помогать?

– Ну, помогать мы будем до поры до времени. Там у нас свои интересы.

– Какие еще интересы?

– Да какая разница? Я вам отдаю все добро, что у них есть. Медь, арты – все забирайте, но чтобы духу вашего не было в Саркофаге.

– Где? – спросил Горец.

– По твоим круглым глазам, наш кавказский друг, я вижу, что вы ничего об этом не знаете. Вот и славно! В ваших же интересах – не знать и дальше! Моя авиация сработает так, чтобы Саркофаг не был поврежден. Танки тоже будут обеспечивать аккуратную поддержку. Но как только будем внутри – мы займем Саркофаг. И никого туда не пустим, вам ясно? Можете выносить все остальное – мне по барабану. Но чтобы в Саркофаге ни единой вашей морды не было. Иначе – всех положим, вам ясно?

Шахтер сглотнул – яснее ясного, что уж там.

– И вы нам даже не скажете, что там? – спросил Рыжий. – Я бы хотел знать, с чем мои люди будут иметь дело.

– Вы дело с этим иметь точно не будете, так что успокойтесь и занимайтесь своими вопросами. Общее командование я беру на себя.

– На себя? – выдохнул Шахтер. Это был окончательный удар по его карьере. После этой операции можно было смело сваливать за Периметр – здесь его дни на троне сочтены.

– Да, у нас с собой штаб на колесах. Все оперативное реагирование – оттуда. Вы распоряжаетесь своими подразделениями как обычно.

– Спасибо, канеш, начальник, но ми сами па сибе… – сказал Горец.

– Это раньше было!

– А если ми уйдем…

– Никто отсюда живым не уйдет. Я прослежу. Так что нет – мы сделаем все вместе. А потом каждый займется своими делами – вы дележкой добычи, мы – Саркофагом. И все довольны и счастливы. А потом мы отсюда уйдем – и все будет как обычно. Никаких наездов на вашу власть.

– Обещаешь? – спросил Рыжий.

– Честное пионерское, – усмехнулся командир военных. Но было видно, что на уме у него совсем другое. – Отлично, если все за, то вот вам мой план…

3

Через полчаса Ефремов вернулся в штабную машину. Связист не стал ждать, пока командир его выгонит, по взгляду понял: пора на выход. Освободил помещение без напоминаний – хороший мальчик!

А сейчас Ефремову надо было отчитаться перед своим начальством. Не тем, которое сидит в штабе за Периметром. Как и любой здравомыслящий человек, он имел свое, нужное только ему, начальство. А здесь операция должна была принести солидные дивиденды. Только из-за этого он позволил себе зайти так далеко – нарушить Акт о Периметре. А тут санкция за нарушение была одна – расстрел. Даже без трибунала.

Об операции, конечно, знало и военное руководство, но, похоже, чины в погонах тоже были в доле. Или нет – тут знания Ефремова заканчивались цифрами собственного банковского счета. Не мешали – и ладно! Остальное ему было неважно.

– Они заглотили наживку, – сказал полковник, как только спутниковый телефон с зашифрованным каналом установил связь.

– Отлично-о! – пропел голос на другом конце. – Когда мы будем иметь то, что нас интересует?

– Все случится завтра. А дальше – зависит от каналов доставки. Но я прослежу.

– Отлично! Рад, что мы начали работать с вами, полковник, – ответил голос и отключился.

Просто песня, бальзам на душу. После этого можно было начать знакомиться с реальным содержимым Саркофага. Он вскрыл конверт, на котором было подписано «Совершенно секретно», и начал вчитываться в документ.

И пока он читал – волосы на его голове становились дыбом.

– Охренеть! – только и смог сказать он, когда дочитал документ до конца, и откинулся на спинку кресла. И почему бы этого не знать перед тем, как он согласился? Тогда бы он передумал – это точно. Но сейчас отступать было поздно, да и эти ребята промашек не прощают.

И полковник закурил сигару, которую прихватил у Шахтера. Ему срочно надо было снять стресс…

Срочно!

4

– Обряд Извлечения имеет очень важный для нашего народа смысл, – произнес один из безликих, представившийся нам Астуром.

Мы сидели в темной комнате, больше похожей на камеру. В углу блеклым светом горела масляная лампа, у дверей стояла охрана.

В голове у меня крутилось множество вопросов, хотелось задать их все и сразу, но раскольники – так они себя назвали – не дали произнести и слова, лишь жестом показав, что сами все расскажут.

– Обряд Извлечения имеет очень важный для нашего народа смысл, – повторил Астур, глядя то ли на меня, то ли на моих друзей, – тяжело было понять, когда на голове у твоего собеседника медное ведро надето. – Сердце курунга…

– Кого? – прыснув от смеха, переспросил Макс.

– Курунга, – терпеливо пояснил безликий. В голосе его отчетливо слышалось раздражение. – Крылатого чудовища, которое вместе со своей стаей обитает возле Скалы. Сердце этого самого курунга символизирует нашу защиту и спокойствие, потому что имеет такой же медный цвет, что и наш Город. А еще выжимка из сердца не дает нам умереть.

– Это как так? – насторожился я. – Вы бессмертные, что ли?

– Не бессмертные. И живем, по сравнению с вами, очень мало – не многие до двадцати доживают. Что-то съедает наш организм. Но если безликий будет принимать препарат, что изготавливают наши вожди, то спокойно себе живет и до семидесяти, и даже до восьмидесяти лет.

– То есть вы из сердца этого монстра штампуете таблетки и раздаете их людям, чтобы они жили дольше? – переспросил Макс. – Ну это же благородное дело!

– Не мы, как вы выразились, штампуем эти таблетки, – с явной злобой ответил Астур. – А правительство. И не всем раздает. Только тем, кто поддерживает их политику.

– А чего? Тоже нормально придумано, – хихикнул Макс.

Один из безликих, стоящий позади Астура, сжал кулаки, готовый наброситься на парня, но вожак остановил его жестом руки.

– Это ненормально! – терпеливо стал пояснять Астур. – Доступ к препарату должны иметь все – независимо от того, на чьей они стороне. Нельзя манипулировать жизнями в угоду своим целям.

– Так вы, значит, типа оппозиция? – спросил я.

Астур кивнул.

– Мы не разделяем политики Верховного и хотим его свергнуть.

– Свергайте, нам-то что с ваших внутренних разборок? – теряя терпение, ответил я. – Мы пришли сюда, только чтобы найти помощь для нашего друга Ожогина. Вот и все. А что тут у вас творится – это уже дело ваше, и мы сюда нос не…

– Лекарство для Ожогина – это и есть этот препарат, – перебил меня Астур. – И вам его, как вы, я надеюсь, поняли, никто не даст.

– Это почему же?

– Потому что чужакам запрещено давать препарат.

– Почему? – спросил я. – Мы ведь не просто так, можем и заплатить.

– Деньги не имеют значения. Таков закон – чужакам не полагается препарат.

– Фиговые законы, – нахмурился Макс.

– Но есть ведь что-то еще? – догадался я. – Ведь не просто так вы нас схватили и сюда привели? Я правильно понял?

– Правильно, – кивнул Астур. – Нынешние законы не разрешают использование препарата чужакам. Но я могу изменить эти законы – как только сам стану Верховным. И вы можете мне в этом помочь.

– Пополнить ряды оппозиции? – хмыкнул Саня.

– Да. Помогите нам, и мы поможем вам.

– Вот так дела! – выдохнул Макс.

– А если мы откажемся? – спросил я.

– Тогда не получите препарат, – пояснил Астур и так же спокойно добавил: – И мы вас убьем.

– То есть выбора у нас нет?

– Нет, – ответил Астур и ухмыльнулся.

– Ну это как обычно, – вздохнул Макс. – Либо пляшите под нашу дудку, либо прирежем.

Охрана Астура вновь подорвалась накостылять зарвавшемуся парнишке, но вожак остановил их, сказав:

– Понимаете, у меня просто сейчас нет времени действовать по-другому. Да, это насильственное принуждение, да – это не те методы, которыми нужно убеждать людей. Но сейчас выбора у меня у самого нет. По-другому я поступить не могу. Вы будете очень большим подспорьем в нашем правом деле. В войне, где каждый солдат на счету, любая помощь может изменить исход противостояния. Дали клич – скоро свершится ритуал по извлечению сердца зверя, и так необходимый всем препарат окажется в руках Верховного…

– Так в чем проблема?! – возмутился я. – Возьмем и добудем другое сердце!

– Вы не понимаете! – Астур начал терять терпение. – Остался последний самец…

– Возьмем самку!

– Только из сердца самцов можно извлечь необходимую выжимку. Самки для этого непригодны. Верховный знает, что это сердце последнее. Представляете, какой будет ажиотаж на препарат? Его будут продавать втридорога!

– Так вы его еще и покупаете?!

– Конечно, а как же иначе? – казалось, мой вопрос смутил безликих.

– Весело вы тут живете!

– Поэтому и появились мы – раскольники. Терпению простых людей пришел конец. Пора разорвать этот порочный круг.

– А более мирным путем решить этот вопрос нельзя?

– Мы пытались, все напрасно. Многих наших собратьев отправили на виселицу, многих – сожгли. Вот и весь разговор. То, что я вам рассказал, – только маленькая часть того беспредела, что творит верхушка власти. В Городе Безликих принят закон о жесткой регуляции населения.

– Это как?

– Количество безликих строго регламентировано. Нельзя рожать до тех пор, пока ребенок не будет выкуплен.

– За деньги, что ли?

– Нет. Ценой смерти родственника. Один умирает – один рождается.

– Ну это полный абзац!

– Что? – не понял Астур.

– Весело, говорю, тут у вас.

– Не весело, – не понял моего сарказма предводитель раскольников.

– А если кто-то нарушит это правило? – настороженно спросил Макс.

– Тогда солдаты Верховного приведут равновесие в порядок.

– Откуда они узнают? – продолжал допытывать Макс.

– Другие жители скажут.

– Стукачество процветает?

– Если не скажут – то сами поплатятся за это.

– Дикость!

– Поэтому появились мы, – Астур окинул своих помощников взглядом.

– Ну, коль выбора у нас нет, то поможем, – не сильно горя желанием, произнес я.

Словно почувствовав мое настроение, Астур добавил:

– К тому же в этот раз Верховный пригласил на обряд Извлечения чужака, вашу подругу – кажется, ее зовут Настя.

5

Зверь взвился вверх, ударил крыльями, вновь камнем бросился к Скале. В бронированной груди все клокотало от переизбытка чувств.

– Барсик! Это ты! Куда ты запропастился, негодник? – обрадовалась Настя, вскинув руки вверх поприветствовать старого друга. С тех пор, как они всей командой одолели сормов, а Ожогин отравился, Барсик куда-то запропастился[4]. И, кажется, девушка догадалась, в чем дело – он понял, что для жизни капитана понадобится его сердце, и испугался. Глупыш, неужели он подумал, что хозяйка сможет убить его?

Зверь жалобно крикнул, начал кружить вокруг девушки.

– Ну чего же ты? Иди скорее ко мне! Я не буду тебя трогать.

Мутант на мгновение завис в воздухе, глядя на Настю, потом сложил крылья и сел на краешке скалы, подставляя голову девушке.

Настя погладила питомца, а после и вовсе обняла. Тот осторожно укрыл ее крылом, прижал к груди.

– Я так по тебе скучала, негодник ты! – всхлипнула девушка.

Зверь заурчал, сощурил глаза.

– Что же нам с тобой теперь делать?

Барсик замер, словно бы размышляя. Потом кивнул головой – мол, давай прокачу?

– У тебя все одно на уме – поиграться и пошалить! Ах ты, мякиш мой хлебный! Дай обниму!

Зверь вновь прижался к Насте.

– Я тебя…

Договорить девушка не успела – на площади, где собрался народ, раздались взрывы, а потом истошные крики.

6

– Что? – удивление смешалось с яростью.

Я подскочил на месте, но Астур остановил меня. Его испещренные шрамами и ожогами ладони учтиво указали на кресло.

– По нашим сведениям, сегодня на площади должно что-то произойти – по приказу Верховного, – но что именно, мы не знаем. Нам необходимо быть там, чтобы предотвратить возможные жертвы теракта и дать отпор, если это понадобится.

– Чего же мы тогда ждем? Надо идти скорее туда!

– Спасибо, – прошептал Астур, поднимаясь с кресла.

– За что? – не понял я.

– За понимание. И за помощь.

– Ладно, потом обсудим размер благодарности. Как нам пробраться на это представление?

– Идемте за мной, – кивнул охранник, и мы вышли к винтовой лестнице. Правда, теперь она приобрела несколько иной вид, превратившись в подобие покатой крыши. Пришлось карабкаться.

Мы оказались в небольшом коридоре, который вывел нас на узенькую улочку.

– Вот сюда, – кивнул безликий, вырываясь вперед. Мы последовали за ним. Улучив минуту, я стал озираться и разглядывать Город, дивясь его необычной архитектуре.

Неиспользованное пространство в Городе имело свою форму. Проходя мимо причудливо изогнутых домов, я вдруг осознал, что безликие – или те, кто на самом деле построил Город – были гениальными архитекторами. Пустоты имели какой-то ведомый только им смысл. Я его никак не мог разгадать, но чувствовал на уровне интуиции, что все элементы городской архитектуры складываются в подобие знаков или сигналов, понятных местным жителям. Читая эти знаки, безликие тут же корректировали маршрут. Кто знает, может, вон тот промежуток между двумя стенами, по форме напоминающий молнию, означает, что впереди опасность? А вот это пространство, мягким изгибом уходящее под крышу дома, наоборот, говорит, что путь свободен? Что-то вроде светофора.

Тонкий расчет конструкций был настолько идеальным, что когда мы всей толпой проходили мимо узкого, как нам казалось, прохода, то даже не задели стены локтями. Тесная пустота словно размыкалась перед нами и вновь смыкалась. Заостренные улочки резко обрывались, переходя в лабиринтообразные проходы, но даже там мы знали, куда идти – словно сами постройки вели нас к цели.

Мы видели, как некоторые дома перестраивались на ходу – и это было самое удивительное. Только что перед нами стояла небольшая постройка непонятного назначения, без окон и дверей, как вдруг фундамент ее сдвинулся с места, пополз в сторону, одна из стен плавно съехала вниз, крыша схлопнулась, образуя покатый скат. Следующий дом тоже надсадно захрипел и превратился в пирамиду. Узкое пространство между этими домами расширилось, образуя проход.

Остальные участники группы тоже дивились увиденному, широко раскрыв рты. По пути нам не встретился ни один безликий, и мне показалось, что это раскольниками было сделано намеренно – чтобы не появилось много лишних вопросов. Скрытность была в приоритете у Астура.

Но планам, видимо, не суждено было сбыться. Уже подходя к воротам, мы были застигнуты врасплох – двое безликих, не из команды раскольников, выскочили нам наперерез. Когда астуровцы схватились за ножи, я понял, что драки не миновать. И продолжаться она будет уж точно не до первой, а до последней крови.

7

Верховный посмотрел на толпу и снисходительно улыбнулся. Отлично. Все на месте. Пора покончить с раскольниками. Они уже стали докучать. А потом приниматься за Ожогина. С ним отдельная история. Необычный яд течет в его крови, способный подсоединять разум Ожогина к Зоне. Это самое ценное, что сейчас есть у Верховного. С помощью этого проводника можно вступить в диалог с Зоной и попросить некоторые привилегии.

Верховный потер руки. Он был на пике могущества, и это ощущение очень радовало. Верховный смотрел, как его солдаты окружают раскольников, стоящих на задних рядах площади, и не мог сдержать улыбки. Вот бойцы его армии замкнули сети, вот достают рубила и начинают планомерно выкашивать еретиков. Отлично. Просто замечательно. И плевать на крики раскольников – когда вступали в их ряды, думали совсем о другом, так пусть теперь поплатятся за проступки.

Двоих отступников оттеснили к стене. Те начали сопротивляться, но энергичные удары по ребрам быстро утихомирили бунтующих. Рубило взметнулось вверх, а потом с чавкающим звуком вонзилось в плоть одного из раскольников. Тот закричал.

«Да пусть кричит! Чтобы все слышали, каково это – идти против власти Верховного. Прекрасный день, чтобы напоить его кровью».

Еще троих, попытавшихся сбежать, настигла та же участь, что и их собратьев, – беглецов изрубили на куски. Одного, попытавшегося оказать сопротивление, повалили на землю и принялись бить ногами – глухие удары долетели даже до окна Верховного.

Несколько безликих попытались прорвать цепочку окружения и ринулись на бойцов, но те сумели сдержать шеренгу и оттеснить восставших к общей массе раскольников. Солдаты принялись разделять толпу на мелкие группы – так будет удобнее расправиться с раскольниками.

Раздался грохот – кто-то из бунтарей взорвал самодельную бомбу, сделанную из кувшина, наполненного горючим маслом. Вспыхнуло пламя, едкий дым разлился по площади. Одного из бойцов Верховного, стоящего ближе всех к эпицентру взрыва, окатило огненным фонтаном, и он бегал и истошно кричал, пытаясь сбить с себя пламя. Одним бойцом меньше, одним больше – это сейчас не важно. После сегодняшней зачистки Верховный объявит всеобщую мобилизацию в войсковые части – пополнить ряды тех, кто пал.

Верховный не смог сдержать вздоха восхищения. Так и надо – если что-то портится в механизме, даже если это будет одна гайка, то ее непременно нужно выкинуть и поставить новую. Иначе – не избежать беды. Такая вот одна гайка может привести к поломке всего механизма. И он, Верховный, для этого и избран, чтобы менять винтики и гайки, пока они не уничтожили все. Их смерти не жалко – другие нарожают еще, и новое поколение будет воспитано в патриотичном духе – Верховный позаботится об этом лично.

А пока пусть течет кровь. Море крови. Механизм нуждается в очистке.

Довольная улыбка Верховного поблекла в одно мгновение – когда он обернулся в сторону Скалы.

– Что? – только и смог произнести он.

Было чего пугаться – прямо на него летела девушка на огромном свирепом курунге.

8

Настя увидела происходящую на площади расправу и поняла, что Верховный ее обманул – использовал для своих, непонятных пока ей, целей.

– А вот сейчас и узнаем все из первых уст! – воскликнула Настя, забираясь на Барсика. – Давай, малыш, мчи к той башне. Чует мое сердце – никто не собирался нам помогать с Ожогиным. Ну и ладно. Не хотите по-хорошему, будет вам по-плохому!

И вновь глянула вниз, и кровь застыла в жилах. Сколько она видела смертей, но даже такая закалка не смогла уберечь девушку от шока из-за того, что творилась там, на площади. Солдаты убивали безоружных – женщин, детей, мужчин, не щадя никого. Страшная мясорубка. Кровь затопила площадь, смешалась с грязью и песком, превращая всю территорию в поле брани.

– Давай, малыш! Отдавший на это приказ сам достоин смерти!

Зверь взмахнул крыльями и взвился в небо.

9

– Ничего, у меня есть для тебя сюрприз! – ухмыльнулся Верховный, глядя на приближающегося зверя, на котором восседала девушка. – Охрана! Срочно сюда манкурта!

Вбежавший в помещение солдат кивнул и скрылся в коридоре. Через мгновение в опочивальню Верховного вошел крепкий мужчина, одетый в кожаную жилетку и байкерские штаны. Взгляд у человека был рассеянный и больше походил на «взгляд» чучела животного.

– Индеец! – произнес Верховный, но вошедший никак не отреагировал на обращение. Верховный довольно кивнул – процедура по превращению провинившегося прошла успешно. Личность Индейца окончательно стерлась из головы человека, теперь он превратился в манкурта – безвольного раба, готового выполнить любое поручение. – Видишь вон ту стерву, летящую сюда? Уничтожь ее! И пса ее крылатого тоже убей. А сердца их обоих принеси мне. А я пока уйду отсюда, чтобы обезопасить себя.

Индеец кивнул, поняв задачу.

Не задерживаясь ни минутой больше, Верховный выскочил из комнаты и в сопровождении охраны поспешил ретироваться.

Индеец остался один в ожидании, когда противник приземлится на карниз балкона. В тот момент он думал только об одном – как будет голыми руками разрывать плоть девушки и доставать оттуда еще трепыхающееся сердце.

10

Девушка спрыгнула с Барсика прямо на подоконник и ворвалась в комнату. Но к удивлению Насти, там ее ждал вовсе не Верховный, а Индеец – негодяй, который похитил их с Юркой.

«Тем лучше, – подумала девушка. – Значит, «отблагодарю» гостя».

И без лишних слов рванула к врагу.

Индеец, хоть и выглядел заторможенным, по факту таким не оказался. Ловко отпрыгнув в сторону, он принял боевую стойку и приготовился к сражению.

«Мы тоже не лыком шиты, – беглым взглядом осматривая комнату на наличие выгодных позиций, подумала Настя. – Годы жизни с Ожогиным не проходят бесследно. Его на лопатки клала, а тебя и подавно!»

Некоторое время противники кружили друг перед другом, ожидая, кто же начнет смертельную схватку. Воздух, казалось, от присутствовавшей ярости наэлектризовался и источал разряды, прошибая обоих.

Первым не выдержал Индеец. В один прыжок он подскочил к девушке и попытался схватить ее за одежду. Не получилось. Настя ловко ушла в сторону.

– Ну что, чудило, только и можешь, что на беззащитных девушек нападать? – бросила Настя, выходя на позицию – стоять возле стены опасно.

Индеец не ответил. Вторая попытка схватить девушку также не увенчалась успехом.

Настя отбила атаку и сама ударила, да так, что у бандита клацнула челюсть. Отличный апперкот, от которого уже не встают. Только вот противник словно и не почувствовал его, продолжая стоять как ни в чем не бывало.

Серия коротких тычков в печень прошла впустую – Индеец даже не отбивался от них, словно это были не ощутимые удары, а поглаживания.

– Ах, ты так?! – не вытерпела девушка и с разворота попыталась ногой повалить громилу.

Не вышло. Индеец отклонился на полкорпуса назад и сделал подножку Насте. Та распласталась на полу, но быстро поднялась. В глазах девушки заплясали огоньки ярости.

Индеец сделал два шага вперед, словно намереваясь по всем правилам пригласить барышню на танец, а потом одним точным ударом вновь повалил ее на землю.

Перед глазами Насти поплыло. Голова заболела, на виске начала вздуваться огромная шишка. Но времени на жалобы не было – Индеец шел в очередную атаку, и девушка сконцентрировалась и поднялась на ноги.

– Обломись! – сквозь зубы процедила Настя и отпрыгнула назад, к массивному столу Верховного. Задетая локтем гранитная чернильница плюхнулась к ногам девушки.

Недолго думая, Настя схватила ее и бросилась на Индейца. Отскочить тот не успел. Чернильница врезалась в висок противника. Индеец шумно выдохнул, закатил глаза и без сознания с грохотом упал на пол.

– Это тебе за то, что спутал все наши планы! – произнесла девушка, откидывая ненужный уже предмет обороны.

Барсик поддержал хозяйку радостным вскриком.

– А ты чего смотрел, как меня тут лупят? Мог бы и помочь!

Мутант виновато опустил голову. Захлопал крыльями.

– Ладно, малыш! – махнула девушка рукой. – Пошли скорее – надо отыскать Верховного и спросить за все. А также найти ребят. Чует мое сердце – с ними случилась беда.

11

Я понял, что преградившие нам путь безликие – это солдаты Верховного. Раскольники зашипели от злости, едва завидев заклятых врагов. Без лишних слов Астур выхватил из-за пояса нож и первым бросился в атаку. Следом за ним в бой рванули и его помощники. Завязалась драка, в которой мы пока не участвовали, продолжая стоять в стороне. Но долго быть без дела не получилось – на нас выскочил почти под два метра плотный боец с мечом наперевес и едва не порубил на мелкие куски.

– Берегись! – успел крикнуть Лева, отразив удар безликого.

Второй здоровяк направился прямиком на меня, по всей видимости желая отделать меня под орех – на кулаке безликого тускло блестел кастет. Ну, давай, потанцуем!

Удар просвистел почти над самым ухом, но я успел увернуться. Ожогинская школа – пусть и совсем мало, в небольших паузах, когда было время, но давала о себе знать. Уж пару приемчиков я смогу показать.

Бросок, удар, рывок – и здоровяк потирает печень. Еще бросок и удар – и я перемещаюсь в более удобную позицию. Но третий удар провести не удалось. Едва я занес кулак, как кто-то толкнул меня в бок, и я на мгновение потерял равновесие. Этого хватило моему противнику, чтобы провести зубодробящий хук прямиком в челюсть. Я охнул и упал, даже не успев понять, что произошло. Рот наполнился кровью. Сплюнул, попытался встать, но не смог – качало так, словно я стоял сейчас на корме корабля в сильный шторм.

На выручку вовремя пришел Макс. Толчок в коленку не прошел для безликого бесследно. Как известно, у барабанщиков крепкие, а главное, быстрые ноги, натренированные лупить по педалям в бас-бочку. Коленка здоровяка хрустнула, и безликий вскрикнул. Второй удар пришелся ровно в то же место, и враг повалился на землю.

Макс помог мне подняться, и мы вновь рванули в общую свалку дерущихся. Неизвестно, чем бы закончилась эта бойня – явное превосходство бойцов Верховного подсказывало, что, скорее всего, не в нашу пользу, – если бы не события, произошедшие следом.

Грохнуло. Да так, что заложило уши. Я обернулся, и, к своему удивлению, увидел едущий на нас танк. Настоящий, мать его, танк! Одним выстрелом он пробил ворота и сейчас победно въезжал в город. Удивился не только я, но и все без исключения: и безликие Верховного, и раскольники, на время прекратившие драку, с ужасом глядели на железную машину, которая неспешно катилась по дороге городской площади.

Это еще кто такие? И что они тут потеряли? Судя по маркировке – военные.

Цель визита незваных гостей нам была неизвестна, но то, что дружественных приветствий не будет, мы уяснили достаточно быстро – едва первый танк проехал по дороге к одному из домов, из пробитой дыры ворвался еще один, подминая под своими гусеницами нескольких безликих.

– Скорее, надо уходить! – первым опомнился Астур и махнул нам.

Мы бросились наутек, оставляя бойцов Верховного наедине с железными машинами. Судя по истошным крикам безликих, раздавшимся за нашими спинами, дела у них были неважнецкие.

12

Настя бежала коридорами, которые перестраивались на ходу. На секунду ей показалось, что впереди мелькнула мантия Верховного. С медными нашивками – точно он! Интересно, а почему именно медные? Она смутно помнила, что медь защищает человека от чего-то. Какого-то воздействия. Но какого именно – не могла вспомнить.

При этом она догадывалась, что именно это знание – ключ к разгадке. К пониманию того, что здесь происходит.

– Барсик, не отставай, – девушка оглянулась на летучего мутанта, который в узких коридорах выглядел испуганно. В другой ситуации он ни за что бы за ней не пошел, но после того, как выжил благодаря хозяйке, он просто не мог ее ослушаться. Трусил за ней, как дворняжка за своим хозяином.

– Вон он, уходит! – крикнула Настя, снова заметив мелькнувшую мантию. Барсик что-то мяукнул в ответ. Все-таки как же ей повезло, что она встретила его в свое время и только благодаря ему осталась жива.

Верховный снова появился в поле зрения. Забежал в просторный зал. Именно там он разговаривал с девушкой, когда просил ее принести сердце монстра. По сути – манипулировал. Руководитель города остановился и хлопнул в ладоши.

Сначала она не смекнула, что он делает, но потом коридор начал разворачиваться, уходя в сторону, словно железнодорожная стрелка. И Настя поняла, что если они сейчас не успеют влететь в проход, то он навсегда закроется, а вместо него будет вход в какое-то совсем другое помещение, и момент будет упущен, Верховный уйдет – и тогда Ожогина будет просто не спасти.

Настя не понимала, почему она сейчас уделяет именно его жизни столько внимания. Она думала про Алексея все это время, но понимала, что жизнь сталкера в данный момент важнее. Не только для нее, для ребят, а вообще – для всех. Откуда пришло это знание, она и самой себе объяснить не могла, просто предчувствие, которое ее обычно никогда не обманывало.

– Он уходит! – закричала Настя.

Барсик среагировал молниеносно – взлетел над полом настолько, насколько ему позволяла высота коридора. Рванул стрелой и успел влететь в щель между дверью в Тронный зал и поворачивающим коридором. Зацепился между двумя огромными валунами, которые должны были закрыть вход. Настя слышала, как затрещали кости. Мышцы под черной кожей вздулись. Монстр пыхтел, словно мехи в кузнице, и держал проход открытым.

– Барси-и-ик! – закричала она, рванув к проходу.

И в это время в летучего мутанта вонзилась стрела. Это Верховный зарядил по нему из арбалета. Ему на помощь подоспела охрана – стрелы полетели кучно. Барсик истекал кровью, но все равно держал проход.

Она сделала последний рывок и, проскользнув под телом монстра, влетела в Тронный зал. Тут же спряталась за единственное, помимо самого трона, укрытие – алтарь. Действительно, она только сейчас поняла назначение этого прямоугольного предмета, в котором были прорезаны аккуратные желобки для стока крови. Он был сделан, как и все вокруг, из меди.

Барсик выпал следом за ней в помещение. Настя бросилась к мутанту, подхватив его ослабшую шею, как раз в тот момент, когда он падал на пол.

– Вот и все в сборе! – радостно произнес Верховный. Он взял их на мушку, а также жестом показал охранникам, чтобы пока не стреляли. – Прекрасно. Просто прекрасно! А теперь не дергайся, дорогуша, и, может, ты останешься в живых. Ты ведь мне не нужна, правда… зачем ты мне? А вот он, курунг – другое дело…

– Не смей его трогать! – заорала Настя. Она сжала кулаки, встав посреди зала. Смотрела на все эти арбалеты, которые были направлены на нее, и понимала, что готова броситься на них без всякого оружия. Ради Барсика, который уже столько раз ее спасал. Вот и сейчас он готов пожертвовать жизнью ради нее только потому, что хозяйка его попросила об этом. Ей было так стыдно перед ним. Это сейчас девушка понимала, что если бы Верховный ушел, то, возможно, это было бы и к лучшему. Монстр не был бы ранен.

Барсик лежал в луже крови. Он хрипел, задыхаясь.

– Отдай мне его! Зачем он тебе? Я просто не могу понять мотивы. Мне стало интересно, только поэтому ты еще и жива… – ухмыльнулся Верховный. Он, взмахнув своей рясой, приблизился к Насте и Барсику.

– Это мой… он мой, – Настя не смогла договорить. Слеза скользнула по щеке. Девушка поспешила ее убрать – нечего этому уроду видеть, как ей больно.

– Твой кто?

– Мой друг, – ответила она тихо, а потом голос все больше набирал силу: – И я не позволю тебе его тронуть! Просто не позволю! Я перегрызу глотку тебе… всем здесь, но его не дам в обиду!

– Интересные вы создания – люди из-за стены, – Верховный расплылся в довольной улыбке. – И даже после того, что я тебе сейчас покажу, ты все равно выберешь его?

Он хлопнул в ладоши – и в залу вошли четверо безликих, которые волокли Ожогина. Сталкер был без сознания. Веки закрыты, а само лицо превратилось в маску, испещренную сине-зелеными прожилками, словно ветвями дерева-декорации из фильмов ужасов.

– Кэп! – ахнула девушка и бросилась к нему, но Верховный ее остановил:

– Нет, не подходи. Иначе мы убьем не только тебя и курунга, но и его тоже.

– Курунга? – удивилась девушка.

– Святые механизмы, да они даже не знают, кого и как зовут, – вздохнул Верховный так, словно до этого полчаса объяснял школьнику, что он не так сделал в домашнем задании.

– Я не знаю никаких курунгов. Он – Барсик. Так его зовут.

– Как кота, что ли?! Серьезно?! – Верховный заржал в голос. То же самое сделали и его подчиненные.

– Я тебя убью! – тихо процедила сквозь зубы Настя.

– Что? Я не расслышал, повтори-ка! – сказал Верховный, кружа по залу. А потом добрался до своего трона – тот как раз, скрипнув механизмом, опустился вниз. Глава города сел на него, только сейчас не стал подниматься вверх. Наоборот, к трону из пола выехала какая-то медицинская установка. Она выглядела как самогонный аппарат, только из меди, но девушка не сомневалась в ее истинном предназначении.

– Что вы собираетесь делать?

– Что? Да все просто… – ответил Верховный. – Настал решающий момент. Раскольники восстали, а еще к нам нагрянули чужаки – военные и сталкеры. Они спокойно разгуливают сверху, над моим городом. Больше я этого им не позволю. Они все умрут.

– Ты не сможешь их всех убить. У тебя не хватит сил.

– Не хватит? – Верховный снова засмеялся. – Это раньше так было. Но сейчас настал момент сделать с ним, – он указал на Ожогина, – то, что давно следовало бы сделать. Он поможет мне победить всех. Станет моим передатчиком, недостающим звеном.

– Передатчиком?

– Ну да, передатчиком, который установит мне связь с Зоной. Он имеет к ней доступ…

– И что будет с ним потом?

– Потом? Видимо, помрет! – Верховный хохотнул, будто это была лучшая в мире шутка.

– Ах ты, гад! – Настя рванулась к трону, но охрана быстро сбила ее с ног и начала отхаживать дубинками. Удары были настолько ощутимыми, что силы моментально покинули ее. Она скорчилась на полу рядом с Барсиком.

– Ну, во-о-от! – сказал Верховный. – А я ведь хотел по-хорошему…

Его подчиненные как раз положили тело Ожогина на алтарь. Пристегнули ремнями и встали рядом, ожидая указаний.

– Что… что ты сделаешь?

– Ну, пойми сама… Теперь у меня есть все, что мне надо… Сталкер, который сам по себе Проводник. Он поможет мне установить связь с Зоной. У меня есть сердце курунга… будущее сердце, – он указал на Барсика, который стонал рядом с Настей. – Его сердце на время оживит Ожогина, тогда я смогу контактировать с ним, смешаю его кровь со своей.

Тут Настя поняла, что за аппарат был рядом с троном, – это устройство для перекачки крови. Оно обменяет жидкости между телами. Тогда Верховный и Ожогин на время станут единым целым.

– Боже! – выдохнула она.

– Да. И знаешь, что является лишним в моем плане, функционально не нужным?

Верховный посмотрел на Настю, словно она была птичьим пометом на его свеженачищенных ботинках.

– Что?

– Точнее – кто. Это ты! Ты лишняя. Ты доставила монстра, ты мне больше не нужна!

Верховный поднял арбалет, намереваясь выстрелить Насте в голову. Она закрыла собой Барсика и приготовилась к смерти.

13

Лева начал превращаться в монстра как раз в тот момент, когда рядом грянул взрыв. Его отбросило в сторону на кучу камней, которая раньше была трибуной.

– Лева-а! – Я бросился было в его сторону, следом за Максом и Саней. Еще успел подумать: а куда, черт возьми, делся Админ? С момента, когда на площадь заехал танк, я его больше не видел. Как в воду канул. Но сейчас нужно было помочь гитаристу, который, судя по всему, был ранен. Если бы он уже превратился в монстра, то наверняка бы даже не почувствовал этого выстрела, но в момент трансформации он все еще был уязвим – и схлопотал.

Добежать до него я не успел – что-то ударило по голове, и я упал лицом на бетонную плиту, разбрызгивая кровь.

– Черт! – вырвалось у меня. Я успел поднять голову, когда увидел Астура – тот как раз вешал дубинку обратно на пояс. Похоже, именно ей он меня и огрел. Глава раскольников кивнул своим провожатым, чтобы те меня подхватили.

– Зачем? – не понял я. – Мы же… мы же с вами на одной стороне.

– Обстоятельства изменились! – ответил Астур и снова ударил меня. В висок. В глазах сразу потемнело.

14

– Лева-а! – кричал Макс, который бежал к раненому гитаристу. Тот попытался встать, но новый взрыв опрокинул его набок. На спине виднелась рваная рана, из которой текла кровь. Обычная, человеческая кровь. Несмотря на то что он был монстром, он все еще мог умереть. Осознание этой мысли придало драммеру ускорение.

Он оказался рядом с гитаристом и попытался его подвинуть, слева как раз был пологий съезд с площади. Надо было срочно уйти с линии огня – барабанщик видел, как танк разворачивает башню, чтобы снова выстрелить.

– Вместе, давай же! – это Саня оказался рядом. Вся ритм-секция в сборе. Отлично!

Макс слышал, как сзади грохнул выстрел. У них были доли секунды, чтобы спасти гитариста и не сдохнуть самим. И у них это получилось. Они катнули огромное тело вниз, но на ногах не удержались, и все вместе кубарем покатились по наклонной бетонной дорожке.

Сзади грохнуло так, что по пути их подкинуло в воздух и швырнуло вперед. Кучей-малой они влетели в перестраивающуюся арку подземного города, которая как раз меняла свое положение, открывая темный коридор.

– Нет, Леха! – закричал Макс, пытаясь вернуться к выходу из подземелья. Люди Астура уводили вокалиста в такой же проход, который открылся в двух десятках метров от них. Тащили Леху, который был без сознания – неужели тоже ранили?

– Вот черт! – буркнул Макс, когда вход в туннель закрылся. Они оказались отрезаны не только от танков, но и от своего товарища. Лидера группы.

15

Голова раскалывалась.

Мысли «зачем они это сделали?», «что стало с ребятами, которые остались наверху?», «где Админ?», «куда меня тащат?» сбились в кучу. Слиплись, словно комок жвачки, и ответов на них у меня не было.

Меня куда-то тащили. Периодически в свете факелов возникала фигура Астура, который шествовал вперед с видом человека, который решился на убийство.

– Быстрее! – поторапливал он, потом обратился к своему подчиненному: – Ты уверен, что курунг у них?

– Да, магистр. Наш человек из охраны Верховного донес. Они все там – и курунг, и девушка, и сталкер.

– У них есть все для ритуала, тогда действительно самое время…

«Девушка? – уловил я часть разговора. – Это они про Настю, да?! Что с ней?»

Я хотел было спросить у мерзавцев, что происходит и где моя девушка, но не смог выдавить из себя ни слова. Только жалкий хрип.

– Сюда! – махнул рукой Астур. Перед глазами проплыла стена с надписью «Саркофаг. Допуск – категория Д-2. Запретная зона. Вход без допуска запрещен».

– Магистр, вы знали, где вход? – удивился подчиненный.

– Конечно, – процедил тот. – Просто не рассказывал. А сейчас самое время. И этот, – он указал на меня, – нам пригодится.

– Пригодится? Но для чего? – не смог понять подчиненный.

– Увидишь. Все вы увидите! – ухмыльнулся Астур.

Он подошел к стене. Казалось, что это просто тупик. Но я уже знал, что в этом городе все было не тем, кем кажется. Вход в Саркофаг. Само слово означало, что за дверью хранится то, что нужно скрыть от обычного мира. Спрятать зло, что таилось внутри.

Но так вышло, что я сам должен был стать частью этого зла.

16

– Они ушли, – сообщил полковнику связист. Они были вдвоем в штабной машине.

Сначала Константин Ефремов не понял, о чем говорит подчиненный. Его танки только что ворвались на площадь, а сталкерские группировки расползлись по округе, отстреливая безликих. Те по большей части даже не успели прийти в себя после той кровавой смуты, которая случилась, поэтому большинство были убиты на месте. Сталкеры – как на его личный взгляд, обычные бандиты – выкашивали уцелевших. Это не было похоже на бой, это была бойня.

– Кто ушел? – переспросил полковник.

– Верховный… со свитой. Он ушел вниз, в подземелья. Успел.

– А раскольники?

– Они тоже успели скрыться, – ответил связист.

Полковник вскипел. Схватил подчиненного за грудки и даже слегка приподнял. Ему очень хотелось ударить его, причинить боль, но потом он понял, что это его провал. И только его. И нечего сваливать вину на других. Да и связист ему еще пригодится – нужно было срочно передать новый приказ. Планы менялись.

– Значит, вся верхушка – та и другая – в Подземном городе? – уточнил полковник.

– Да. Они все ушли под землю. Все входы-выходы закрылись. Город перестроился, поэтому сталкеры не могут за ними спуститься.

– Отзывай танки! – сказал вдруг полковник.

– Что? Как?

– Что слышал! Выполняй! Чтобы ни одного нашего танка на площади через минуту не было, ясно?

– Да-да, – связист быстро вернулся к переговорному устройству и начал передавать новый приказ танкистам. – Есть! Они отходят.

– Отлично! А теперь запроси поддержку с воздуха.

– Координаты?

– Координаты?! – этот простой вопрос вывел половника из равновесия. Он снова вспыхнул.

– Да, куда им скидывать бомбы.

– Да, блин, пусть просто сбрасывают, как только увидят внизу людей с оружием. Всех, кто в пределах Города. Наших там больше нет, ясно?!

– Да-а… Но там же сталкеры… – связист прижался к столу, словно нашкодивший котенок, на которого хозяин замахнулся тапком.

– И что? У тебя есть какие-то сомнения по поводу приказа? – спросил Ефремов. Его подчиненный на секунду замер, прикусив губу, но быстро вышел из ступора – вздохнув, начал связываться с группой авиаподдержки. Слава богу, та уже была в воздухе.

«А сталкеры… а что сталкеры, собственно?! Одной силой на карте будет меньше. Да и они свою задачу уже выполнили», – подумал Ефремов, а потом добавил вслух:

– Пусть кладут противобункерными. Самое мощное, что у них есть! Мне нужно, чтобы они распечатали вход во что бы то ни стало… во что бы то ни стало, да!

17

Верховный выстрелил, но Настя не умерла – Барсик ее спас. Летучий монстр рванулся из последних сил, поэтому стрела из арбалета вонзилась ему в шею. Разбрызгивая кровь, он упал на пол. Захрипел.

– Не-е-ет! – закричала Настя, бросившись к своему другу. – Как же ты… зачем? Боже, Барсик, родной мой! Нет, пожалуйста!

Верховный поднял бровь:

– Мило. Собственно, я все равно хотел его убить. Теперь он точно сдохнет…

Девушка пыталась зажать рану монстра, но кровь сочилась сквозь пальцы. Боже, она текла ручьями! Люди после такого точно не выживают, а вот выживают ли монстры – она не знала. Мутант хрипел, извиваясь.

– Барсик, милый! Я с тобой, слышишь? – спрашивала Настя.

Но он не слышал. Это была предсмертная агония. Стрела прошла через шею, пробив горло, и воздух вырывался через рану, разбрызгивая кровь. Но Настя не смотрела на нее, она прижимала к себе голову мутанта. Единственного самца в ее жизни, который пожертвовал ради нее собой. Даже одна эта мысль была ей невыносима – из глаз брызнули слезы. Они заливали тело монстра, смешиваясь с кровью.

– Не-е-ет! – застонала девушка, когда спасший ее от смерти мутант замер. Она посмотрела на его грудь – та больше не вздымалась, из раны на шее не булькала кровь.

Он ушел.

Его больше нет!

– Тва-а-арь! – закричала девушка, бросившись на Верховного. Тот даже оторопел, но успел поднять свой арбалет.

– Да сдохни ты уже! – прошептал он и нажал на спусковой крючок.

18

Шахтер, который стоял рядом со своими людьми, заметил Админа. Тот брел по площади, опустив плечи.

– Наконец-то. И где тебя носило? – спросил он у молодого человека.

Вид у того был потерянный.

– Я сделал то, что ты просил… – устало ответил Админ.

– Да, я что-то не вижу среди трупов Верховного, как не вижу и Астура, этого, типа, главу раскольников, – Шахтер показал на мертвецов, разбросанных по площади. Кое-кто с перерезанными глотками – сталкеры с ними особо не церемонились, вымещая на них копившуюся годами злость. Злость за собственные, не всегда оправданные страхи. – Да и ни хрена не вижу входа вниз. Они сдрапали, ушли от нас! Ты не заметил, да?

– А я тут при чем? – поднял на него глаза Админ. – Мы договаривались только о том, что я дам сигнал, когда здесь начнется смута. Она началась – я просигналил. Моя миссия выполнена.

– Ты охренел, что ли, Админушка?! – Шахтер приблизился к нему и ткнул пистолетом под ребро. – Ты вообще знаешь свое место, нет? Тебе было сказано сделать так, чтобы мы всех взяли… тут, на площади… Тепленькими. А потом спокойно бы отправились делить арты.

– Не вышло… Я не знал, что они уйдут, – ответил глава «вольных».

– Не знал он… А вот сейчас я звякну на базу – и там быстро порешат твою женушку.

– Нет, ты не посмеешь! – Админ кинулся на главу Болота, но подоспевшие сталкеры быстро его утихомирили. Удар кулаком в челюсть, прикладом в голову, а потом начали обрабатывать ногами.

– Тихо-тихо, убьете же. Рано пока! – растолкал своих подчиненных Шахтер. – Еще пригодится, засранец.

Админ поднял глаза. Силуэт перед ним расплывался.

– Не трогай ее, пожалуйста! – попросил он.

– Не трогать?! Хорошо, я, блин, не буду трогать, – Шахтер все больше распалялся. Как и все небольшие ростом люди, у него были замашки тирана, которые он обкатывал на тех, кто не мог оказать ему сопротивление. – Но ты должен показать нам вход.

– Я не знаю! У них тут какая-то своя система знаков, я ее не понял…

– Не понял, говоришь?! Тем хуже для тебя. Тогда я звоню на базу… – Шахтер поднял спутниковый телефон, но только в этот момент заметил, что площадь опустела. Только сталкеры и… ни одного танка. Совсем.

– Эй, а что?.. – он хотел было спросить про танки у подчиненных, но тут услышал в небе рокот. Самолеты. Много. Судя по ультранизкому гулу, бомбардировщики.

– Эй, танки ушли… – это рядом нарисовался Рыжий.

– Совсэма ушли, – вторил ему Горец, который подтянулся следом. Главари баз и их люди сгрудились вокруг стихийной сталкерской сходки.

– Что происходит, Шахтер? – спросил Рыжий.

– Я не знаю… не знаю, черт! – Шахтер начал лихорадочно оглядываться в поисках военных, но только тут понял, что произошло. Ефремов кинул их в котел, поддержав танками, но оставив свою пехоту вне города. По сути, они сделали за него всю грязную работу – выпотрошили живую силу противника. Теперь они ему больше не нужны, поэтому он…

– Начальник нас подставил, да? – высказал общую мысль Горец.

Гул в небе усилился. Тени промелькнули по скале.

– Ложись! – успел крикнуть Шахтер перед тем, как первый взрыв разнес его тело на множество мелких ошметков – недолгая карьера главы базы «Болото» закончилась на редкость феерично.

19

Астур вытащил ключ, который выглядел как большой трезубец, вставил его в стену и провернул. Тут же стена начала расслаиваться на отдельные кирпичики, которые складывались на манер домино. Через пару секунд перед нами открылся проход.

– Наконец-то! – выдохнул магистр и первым шагнул в проем.

Меня тащили люди Астура, поэтому я мог видеть только огромный куполообразный потолок, который весь был отделан медью.

– Медь… – прошептал я.

– Что? – обернулся Астур.

– Медь, – повторил я.

– Да, она здесь везде. Только так можно защититься от радиомагнитного излучения. Оно здесь повсюду. Собственно, весь Саркофаг и был построен ради этой штуки, которая внутри. Чтобы скрыть ее ото всех. Но я-то знаю ее истинное предназначение.

– Какое предназначение? – прошептал я.

– Изменить мир, – ответил Астур голосом сумасшедшего. Его глаза блестели, а изо рта разве что слюна не текла. Он выглядел как кобель, который уже запрыгнул на свою сучку и теперь просто не мог остановиться. – Я все время мечтал о том, чтобы наш город расширился. Мы хотели отменить навязанные ограничения, почувствовать свободу, вдохнуть полной грудью, а они… Верховный и его прихвостни всеми силами пытались нас остановить. Но на самом деле они останавливали не нас, а вот это…

– Что это? – спросил я, увидев огромный медный шар, который стоял на постаменте, напоминающем гироскоп. То есть этот шар мог на нем вертеться под разными углами, словно тренажер для космонавтов.

– Свобода! – ответил Астур, а потом кивнул своим подчиненным: – Внутрь его! Живо!

И они потащили меня к шару.

20

Зал вздрогнул. Тряхнуло так, что Настя повалилась на пол, поэтому стрела прошла мимо.

– Кто это? Что происходит? – спросил Верховный у одного из своих подчиненных.

Тот сбегал в соседнее помещение, а потом вернулся оттуда с выпученными глазами:

– Это самолеты, Верховный. Военные нас бомбят!

– Святые механизмы, они что, решили сровнять тут все с землей? Идиоты! У них все равно ничего не получится. Они просто не достанут досюда. На такой глубине их бомбы бесполезны, – Верховный засмеялся, а потом вспомнил, что девушка все еще не убита. Поискал ее глазами, нашел, снова поднял арбалет. Он мог бы заставить это сделать и своих подчиненных, но куда больше удовольствия он получал, делая это сам.

Ням, самый смак! Этот момент триумфа не сможет испортить ни эта дурная баба, ни те военные, которые решили, что могут поиграть в богов. Да, блин, скоро он сам станет богом, как только запустит Ритуал Связи, используя сталкера.

Снова грохнуло, но уже внутри зала. Помещение заволокло дымом.

Вокруг забегали, завопили безликие. Верховный успел заметить до этого маленький шарик, который выкатился из бокового прохода. Из него с шипением вырвалось синее облачко. Газ! Он быстро юркнул за свой трон, схватил первого попавшегося охранника:

– Кто это? Кто сюда проник?

Тот что-то бубнил через свой шлем.

– Ничего не понимаю. Ради святых механизмов, убейте их!

Он выглянул из-за трона. Тело мутанта лежало на месте, но что-то изменилось. Верховный не сразу сообразил, что именно. А потом дошло – девушки в зале не было. Он заметил, как ее футболка мелькнула в боковом проходе.

– Туда-а! Они ушли туда! – закричал он, показывая в сторону прохода. Но безликие, рванувшие за ними, тут же снова упали на пол. Снова рвануло – и боковой проход засыпало валунами.

– Они подорвали выход! – истерично завопил Верховный. – В обход. Живо! Убейте их! В плен не брать. Принесите мне их головы, кто бы там, черт возьми, ни был!

Часть охранников умчалась на поиски беглецов, а Верховный снова забрался на трон, подставил руку под железный шприц, который должен был начать перекачку крови из его тела в Ожогина. Попытался успокоиться.

«Они меня не остановят. Ни за что!» – подумал глава Города Безликих и включил кнопку запуска на аппарате, который он про себя называл Кровосос. Тот запыхтел, набирая воздух через поршни. Да-а! Началось!

21

– Что это? – спросил я, пока меня тащили к медному шару.

– Не бойся, ты выживешь. Просто изменишься, – ответил Астур таким тоном, будто рассказывал о том, что съел на завтрак.

– Ничего не понимаю… кхр… – захрипел я.

– Да и раны эта штука подлечит. Ты станешь не просто человеком, а идеальным оружием. Моим оружием!

– О чем ты? Черт! – подчиненные Астура притащили меня к шару. Он начал медленно раскручиваться вокруг своей оси, при этом раскрываясь изнутри медными «лепестками». Внутри него была полость, в которую как раз бы поместился человек.

Например, я.

– А о том… Я это место нашел еще год назад. Только никому не говорил, а ключ всегда хранил у себя. Я пытался прочесть записи, оставленные древними…

– Кем?

– Древними, мы их так называем. Ты думаешь, сормы зря, что ли, с нами сотрудничали? Они пытались получить доступ вот к этому, – он показал на шар, – потому что знали об истинном предназначении устройства. Они знали, что его можно использовать как оружие, подчинить себе планету. Но Верховный пресекал эти попытки. Создавал видимость сотрудничества. Давал им препараты, но все попытки узнать что-то о Саркофаге сразу пресекал. Переводил тему. А знаешь почему?

– Нет… – прошептал я.

– Потому что он боялся этой штуки, вот почему. Жалкий трусливый старикашка. Только поэтому он должен уйти. Сдохнуть. Он потерял хватку. Как Акела, который промахнулся, но даже не заметил этого.

– И его место должен занять ты? – спросил я и засмеялся.

– Да. И что? – недоумевал глава раскольников.

– А то, что вы стоите друг друга. Оба жалки в попытках завладеть властью. Как пауки в банке.

– Жалки?! Да что ты знаешь о жалости?! Твоя девушка, возможно, уже мертва. Вот ее и жалей! Мне доложили, что в тронном зале перестрелка. Несколько присутствующих там убито, скорее всего, и она тоже.

– Настя? – встрепенулся я.

Астур засмеялся. Было заметно, что он сообщил мне эту информацию только для того, чтобы сделать мне больно.

– Да. И ее монстр. Барсик, кажется. Ужасное имя, как у кота, срущего в тапки. Он тоже подох. Теперь у Верховного есть сердце курунга для ритуала, но у меня тоже – свой козырь…

– Т-тварь! – взревел я, но подчиненные Астура быстро остудили мой пыл дубинками, загнав внутрь медного шара. Последний удар был особенно болезненным – рука хрустнула сразу в двух местах. Похоже, переломы.

– Не бойся, зарастет. И вообще ты должен быть мне благодарен. Я тебя использую как оружие, но при этом подарю тебе кое-что взамен – все раны затянутся. Ты станешь неуязвимым. Идеальным оружием.

– Солдатиком в яйце? – засмеялся я, сплевывая кровь. – Типа киндер-сюрприза, да?

– Зря ржешь! Древние лучше нас знали толк в электромагнитных полях. Ты думаешь, для чего мы носим на головах эти ведра? – он показал на свой шлем. – Потому что вся эта штука – один большой электромагнитный излучатель. Мы не можем жить долго рядом с ним, не имея защиты. Наши ученые долго изучали влияние Саркофага, пока не были разработаны эти шлемы. Именно поэтому здесь работает только механика и сразу дохнет вся электроника. Да что там электроника – даже порох самовоспламеняется вблизи этого места, поэтому мы не используем огнестрельное оружие.

– Электромагнитные поля? – удивился я. – Импульсное оружие?

– Да, только в данном случае скорее – электромагнитный преобразователь живых частиц.

– И что он со мной сделает? – я почувствовал, как тело пробрал озноб.

– Он изменит тебя! А вот как – этого я и сам не знаю. Но с помощью этого… – Астур показал на небольшой прибор, который напоминал одновременно пистолет и рацию, – …я смогу тебя контролировать.

– Я еще вернусь! – прошептал я и даже не вспомнил, что эту фразу говорил один из идолов детства – Арнольд Шварценеггер в роли Терминатора.

– Да-а, и поможешь мне победить Верховного, – усмехнулся Астур и нажал на кнопку. Яйцо начало раскручиваться под разными углами, при этом закрываясь.

Внезапно стало так больно, что я не смог даже кричать. Зашипел. Реальность исчезла в кровавой вспышке.

22

– Лена, ты? – простонала Настя, когда бетонная пыль за их спиной улеглась. Коридор превратился в каменоломню. Бомба, рванув, обрушила часть стены.

– Отличная штука, да?! – неловко улыбнувшись, спросил Юрка, жонглируя медными шариками с разной маркировкой. На одних был зеленый прямоугольник, на других – синий. – Не зря я их умыкнул у охраны.

– Ребята, вы? Откуда?

– Оттуда, – бросила Лена, – вставай, подруга! Не время разлеживаться! Медноголовые скоро будут здесь, наверняка уже дали ходу за нами по боковым путям. Уходим!

– Кэп… там Кэп! – простонала Настя, поднимаясь.

– Что? Где? – Лена подскочила к ней и сразу же поставила ее на ноги.

– Там, он был в том зале…

– В зале? Вот черт! Че-е-ерт! – Лена взмахнула руками, потом шикнула на Юрку: – Это ты его проморгал. Сказал, что там только она и Барсик.

– Барсик… Мой Барсик, его больше нет, – вспомнила Настя и заплакала.

– Подруга, мне так жаль, правда… – Лена склонилась над ней, а сама в это время обращалась к Юрке: – Но сейчас надо спасти Кэпа, а ты, обормот, его даже не заметил. Тоже мне сынок! Ты вообще чем утром глаза мыл? Компотом?

– Я?! Я не заметил, правда… Угол обзора был небольшой, вот я и… – оправдывался паренек. Лицо у него раскраснелось.

– Кэп там… Они его убьют! – сказала Настя. Девушка держалась за стену.

– Блин! Назад не вернуться! – Лена показала на обвалившийся туннель. – Надо искать другой путь!

Вдалеке послышались крики. Безликие приближались.

– Они идут. Прячемся! – сказала Лена и, обхватив подругу за талию, поволокла ее в боковой проход. Юрка рванул за ними, предварительно оставив после себя сюрприз для преследователей.

Шарик с синей меткой упал на пол и раскрылся лепестками. Из него рванул газ.

– Это их ненадолго задержит! – пояснил парень Насте. И они вместе побежали по коридору. Надо было спешить – жить Ожогину оставалось считаные минуты.

Припев

1

Кровь текла ровным потоком по трубочке в небольшой цилиндр, из которого подавалась в вену Верховного. Ощущение покалывания, возникшее в первые мгновения, быстро прошло, сменившись приятной истомой.

Верховный улыбнулся, чувствуя, что скоро произойдет то, о чем он так долго мечтал. Он сможет наконец вступить в диалог с самой Зоной! Когда-то это уже происходило, и был заключен Великий Договор Нерасселения, благодаря которому Город Безликих существует до сих пор – на его территорию не проникают мутанты и аномалии Зоны. В обмен на это безликие стерегут как зеницу ока то, что спрятано в Саркофаге.

Правда, заключал этот Договор отец Верховного, который уже давно умер. Давно это было, очень давно. Пришло время стряхнуть пыль с Договора и кое-что в нем подправить, всего лишь пару пунктов. Пора уже наделить Верховного безграничной властью в Городе, дать и ему силу, которой обладает Зона, иначе… последствия могут быть ужасающими как для самой Зоны, так и для всего человечества.

Тело вновь стало покалывать. Верховный попытался расслабиться, но не смог – слишком сильно был поглощен раздумьями. Жуткий аппарат по перекачиванию крови тихо поскрипывал, иногда издавая сухие щелчки.

«Надо подождать. Просто подождать. Набраться терпения – и все получится», – сам себя успокоил Верховный.

Кровь Ожогина, отравленная, пропитанная ядом, медленно растекалась по телу Верховного, и он чувствовал, как начинает слабеть. Все стало расплываться, приобретая блеклый вид. Лекари не должны были ошибиться – все расчеты сделаны верно. Значит, остается только ждать.

Ожогин, лежавший рядом, едва слышно застонал. Его кровь начала разбавляться кровью Верховного, и это явно не нравилось капитану, но он ничего не мог поделать. Верховный посмотрел на лежащего и злорадно хмыкнул. Какая все же удача – найти Проводника! Теперь все будет иначе.

Верховному вдруг показалось, что в зале стало темнее. Он хотел крикнуть охране, чтобы те зажгли еще факелов, но вдруг почувствовал, что не может даже пошевелить пальцем – такая была слабость. Легкая паника уколола сердце.

«ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, СЫН ПЕРВОГО ВЕРХОВНОГО!» – раздался вдруг голос в голове, и Верховный понял – с ним заговорила сама Зона.

2

Боль поглотила меня, и не было ни единой клетки тела, которая, казалось, не испытывала бы ее. Кажется, я кричал, но не смог услышать собственный голос – его перекрыл жуткий гул, пронзающий меня насквозь. Начало кидать в стороны. Потом что-то взорвалось. Еще раз. И еще. Мне хотелось верить, что это мои друзья пришли на помощь и взрывают стены проклятого Города, но быстро понял, что это рвется моя плоть. Все затянуло красным, и лишь черные пятна перемежались с ним, образуя жуткую картину. Меня начало швырять в стороны, рвать на лоскуты. Я почувствовал, что мои волосы на голове начали тлеть и шар, внутри которого я находился, наполнился противным запахом паленого.

С руками что-то происходило. Из-за кровавого тумана, что застелил глаза, я не видел, что именно, но вдруг почувствовал, что они стали как будто бы длиннее. И еще они стали крепче. Я ударил ими в стены и услышал гулкий звук – удар металла о металл. Разряд тока обездвижил меня, и я на некоторое время потерял сознание, погрузившись в плотную черную пелену.

Пребывая в странном пограничном состоянии то ли смерти, то ли посмертия, я обнаружил, что могу летать. Откуда-то сверху меня атаковали черные змееобразные твари, желающие откусить мне голову. Я понял – это осознание пришлось словно бы из пустоты, что эти черные змеи пытаются стереть мою личность, чтобы навсегда подчинить ее воле хозяина, Астура. Но просто так сдаваться без боя я не собирался и взмыл вверх, уклонился от очередного выпада и рубанул одну из тварей. Моя рука, теперь больше похожая на меч, рассекла змеюке голову, обнажая масляно-черные внутренности. Снаружи шара раздался сдавленный стон.

Вторая змея оказалась куда более вертлявой, и попасть в нее не получилось ни с первого, ни с десятого раза. А вот ей атаки удавались. Она больно жалила меня в голову, и в какой-то момент я даже подумал, что ей повезло откусить от меня кусок плоти. Это заставило меня наполниться яростью, которая немедленно выплеснулась в точный удар. Змея зашипела и упала, из пропоротого брюха вывалились зловонные потроха.

«Молодец, Леха!» – услышал я знакомый голос. Это был Ожогин. Он стоял в лиловом тумане, его силуэт был прозрачен и напоминал призрака.

«Кэп! – радостно воскликнул я. – С тобой все в порядке?»

«Про меня забудь – моя песенка спета».

«Ты чего?»

«Я прошу, не перебивай, у нас мало времени. Выслушай меня. Позаботься, пожалуйста, о Лене. И о Юрке тоже. Он парень нормальный, ума только вложить ему в голову надо. Не бросай его».

«А как же ты?»

«Мне пора. Зона забирает меня. Только что-то медлит. Я чувствую, что отведенное мне время уже истекло. Как же быстро!»

«Все будет нормально! Я тебя спасу!»

«Не трать сил. Выберись сам. И друзьям своим помоги. Передавай им всем приветы. Прощай!»

«Ожогин, стой! Куда ты? Стой!»

Силуэт начал меркнуть и растворяться в темноте. Вместе с ним прекратились и мои пытки. Шар, в котором я пребывал, замер. Первые проблески света появились передо мной, и я понял, что преобразование, о котором говорил Астур, закончено. Нужно было срочно придумывать план по спасению. Но, как назло, ничего в голову не лезло. Меня трясло, и хотелось исторгнуть из себя собственные внутренности. В образовавшейся щели двух размыкающихся стенок шара я уже отчетливо видел фигуру предводителя раскольников – Астур хищно скалился, предвкушая увидеть свое новое оружие. Только те змеи, что должны были стереть мой разум и подчинить мое тело безликому, были убиты, а я по-прежнему оставался тем, кем был. И подчиняться какому-то там придурку с ведром на голове не намеревался.

И вдруг меня посетила мысль: «Будет тебе оружие, Астур!»

3

«Здравствуй, Зона», – прошептал Верховный. Голос сам собой осип, а голова невольно склонилась в уважительном приветствии.

«ТЫ ХОТЕЛ УВИДЕТЬСЯ СО МНОЙ?»

«Да!»

«ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЫ НАЧНЕШЬ ГОВОРИТЬ, Я ДОЛЖНА СООБЩИТЬ ТЕБЕ ОДНУ ВЕЩЬ, КОТОРАЯ НЕПРИЕМЛЕМА ДЛЯ МЕНЯ».

«Что случилось?» – насторожился Верховный.

«ТВОЙ ОТЕЦ БЫЛ МУДРЫМ ПРАВИТЕЛЕМ, В ОТЛИЧИЕ ОТ ТЕБЯ».

«Мой отец был дураком!» – не выдержал Верховный.

«ПОЭТОМУ ТЫ ЕГО И УБИЛ? НО НЕ БУДЕМ ВСТУПАТЬ В ПОЛЕМИКУ. ТЫ ВЗЯЛ ТО, ЧТО НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ. ТЫ ВЗЯЛ МОЕ!»

Верховный вздрогнул – говоривший с ним голос из сдержанно-нейтрального вдруг превратился в утробный рык жуткого исполинского зверя. Едва шевеля губами, Верховный произнес:

«Я не брал ничего твоего».

«ТЫ УДЕРЖИВАЕШЬ ДУШУ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ ПРИНАДЛЕЖИТ ПО ПРАВУ МНЕ».

«Только так я мог связаться с тобой!»

Зона не ответила, словно не желала говорить. Ничего, есть Договор, и согласно ему она должна соблюдать определенные требования. Только так можно держать хрупкое равновесие. А он, Верховный, один из тех, кто отвечает за то, чтобы чаши весов не перетянули в одну или другую сторону, так что пусть соизволит говорить с ним.

«Чего ты молчишь?»

«Я НЕ ЗРЯ В НАШЕМ РАЗГОВОРЕ ВСПОМНИЛА ТВОЕГО ОТЦА. ОН БЫЛ МУДРЫМ. А ТЫ ДУРАК, ЗНАЕШЬ ПОЧЕМУ?»

«Называй меня как хочешь, только сделай…»

«НИКТО НЕ СМЕЕТ ДАВАТЬ МНЕ УКАЗАНИЯ!» – голос вновь превратился в жуткий рев.

«Я…» – начал Верховный и замолчал – сковало дыхание, он не смог произнести ни слова.

«МАНИАКАЛЬНЫЕ ЖЕЛАНИЯ СВЯЗАТЬСЯ СО МНОЙ, ЧТОБЫ ВЫСТАВИТЬ УСЛОВИЯ, НАТОЛКНУЛИ ТЕБЯ НА МЫСЛЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРОВОДНИКА».

«Да, так же делал и мой отец», – наконец смог вымолвить Верховный.

«ТОЛЬКО ОН ИСПОЛЬЗОВАЛ ДЛЯ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА, ДОБРОВОЛЬНО СОГЛАСИВШЕГОСЯ НА ЭТО. А ТЫ ВЗЯЛ ПЛЕННИКА, ДАЖЕ НЕ УБЕДИВШИСЬ В ОТСУТСТВИИ У НЕГО ДОЛГОВ».

«Каких еще долгов? О чем ты говоришь? Тебе нужны деньги? Я заплачу тебе столько, сколько нужно».

«КАКОЙ ЖЕ ТЫ ВСЕ-ТАКИ ГЛУПЕЦ! ПРОВОДНИК ЗАДОЛЖАЛ МНЕ, И ОТНЮДЬ НЕ ДЕНЬГИ ИЛИ ДРУГИЕ СОКРОВИЩА. ОН ДОЛЖЕН МНЕ СВОЮ ЖИЗНЬ!»

«Я отдам тебе его – а в придачу и еще десяток людей, – если пожелаешь, но я прошу тебя…»

«МНЕ НЕ НУЖНЫ ОТ ТЕБЯ ПОДАЧКИ. Я МОГУ И САМА ЗАБРАТЬ СВОЙ ДОЛГ. И ЛИШНЕГО МНЕ НЕ НАДО. ТОЛЬКО ТО, ЧТО ПРИЧИТАЕТСЯ. И Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ЭТО СДЕЛАЮ. ТОЛЬКО ВОТ ЕСТЬ ОДИН МОМЕНТ, КОТОРЫЙ ТЫ НЕ УЧЕЛ».

«Какой?» – насторожился Верховный.

«ПОЗВОЛИВ КРОВИ ПРОВОДНИКА СМЕШАТЬСЯ С ТВОЕЙ КРОВЬЮ, ТЫ СТАЛ ЧАСТЬЮ ПРОВОДНИКА, ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ. ТЫ САМ СТАЛ ПРОВОДНИКОМ. И ТЕПЕРЬ…»

«Нет! Нет! Постой…» – зашептал Верховный, начиная понимать, о чем сейчас толкует Зона.

И эта догадка ему совсем не понравилась.

«ДА. Я ЗАБИРАЮ ТЕБЯ!»

«Ты не можешь! Ты… я… нет! НЕТ! НЕТ!..»

Яркая вспышка света ослепила округу. А потом наступила тьма.

4

Стараясь сделать как можно более придурковатый вид, я вылез из шара. Меня била крупная дрожь, все тело ныло, но я старался это не показывать. Задумка была простой – ввести Астура в заблуждение, что я действительно превратился в бездумную машину для убийства. И, кажется, план работал.

Астур пристально посмотрел на меня, удовлетворенно кивнул. Я невольно опустил взгляд и едва не закричал от ужаса – мои руки… Там, где заканчивались локти, плоть плавно переходила в черные с синевой куски металла. Ладоней и пальцев не было, вместо них – жуткое подобие мечей. Я чуть сам себя не выдал, едва не завопив от увиденного. Еле сдержался.

– Превосходно! – выдохнул Астур, осматривая меня. – Кто ты? Ты помнишь себя?

Я сделал вид, что задумался. Покачал головой.

– Нет.

– Отлично! Ты мой раб! Уясни это раз и навсегда! Ты выполняешь беспрекословно все мои приказы. Скажу убить человека – убьешь. Скажу прыгнуть в пропасть – прыгнешь. Понял?

– Понял.

– Вот и хорошо.

Астур поднял «рацию», про которую говорил, что с помощью ее сможет меня контролировать, и нажал на кнопку. Я почувствовал, как холодок прошел по телу. Все-таки яд, который успела пустить фантомная змея в том шаре, попал в меня, потому что в следующее мгновение ноги мои подкосились, и я упал на колени.

– Вот так ты должен приветствовать своего хозяина.

Власть надо мной все же у Астура имелась – он мог управлять физическими процессами моего тела.

«Но зато разум остался при мне! – напомнил я сам себе. – Что-нибудь придумаю!»

– А теперь нельзя терять ни минуты – пора наконец стереть в порошок Верховного, он давно уже всем надоел.

Я кивнул. Попробовал встать с колен – получилось с третьей попытки. Мышцы еще были слишком слабы. Пока рано нападать на раскольника – он с легкостью победит меня. Надо выждать. Но проблема в том, что времени совсем не оставалось…

5

Макс рванул к стене, но та уже закрылась.

– Там Леха! Они схватили его!

Лева промолчал – бессмысленно было что-то отвечать на очевидные вещи.

– Ну, чего ты встал? – прошипел Макс.

– А что ты предлагаешь?

– Давай, сдвинь эту стену. У тебя же сил – немерено!

– Да даже десять таких, как я, не смогут…

– А ты просто попробуй! – с нажимом произнес Макс. – А я помогу.

Лева скорчил мину, но повиновался. Подошел к стене и, кряхтя и чертыхаясь, попытался нажать на нее. Ничего не получилось.

– Я же говорил…

– Давай другую! – крикнул Макс.

– Что? Зачем?!

– Да тут весь город состоит из движущихся стен! Одни меньше, другие больше. Глядишь, какую-нибудь и откроем. Саня, чего встал?! Помогай!

Друзья принялись толкать стены. Со стороны это выглядело глупо, но ничего другого на ум не приходило.

Наконец одна из стен пронзительно скрипнула и отошла в бок. Совсем чуть-чуть.

– Получается! Давай еще! Раз-два! Взяли!

– А ты уверен, что это тот же проход? – спросил Саня, заглядывая внутрь черного проема.

– Выбора нет! Пошли! – махнул парням рукой Макс. И первый залез внутрь.

– Не город, а муравейник какой-то! Лева, а у тебя, случаем, нет способности глазами освещать дорогу?

– Издеваешься?

– Нет, просто спрашиваю. Тут темно – черт ногу сломит.

– Тихо! – шикнул Саня.

– Чего?

– Слышали? Там, впереди, чей-то голос. Вроде Лехин.

– Поднажмем!

Друзья миновали тесный коридор и вышли к разветвлению трех туннелей.

– И теперь куда? – спросил Лева.

Макс пожал плечами, честно ответил:

– Не знаю.

– Вы можете не шуметь? – проворчал Саня, отойдя чуть в сторонку и нахмурившись.

– Ты чего?

– Слушаю. У каменных стен очень хорошая звукопроницаемость. Пытаюсь понять, куда пошли эти ведроголовые с Лехой. Вот оттуда вроде есть какие-то звуки.

– Вперед!

Парни двинули по направлению, которое указал Саня, и довольно быстро вышли на след похитителей – впереди были отчетливо слышны торопливые шаги и голос вокалиста. Кажется, он стонал.

– Вот только доберусь до этих гадов! Они мне сразу не понравились! Уроды! – ворчал Лева, едва не срываясь на бег.

Очередной поворот туннеля окончился сюрпризом. Массивная железная дверь преградила путь.

– Ну-ка, дай я ее сейчас… – Лева подошел к преграде, но как ни старался, открыть не смог.

Макс тоже пришел на помощь, начал ковырять медиатором в замке, пытаясь отворить затейливый механизм, но ожидаемо потерпел фиаско.

Выручил всех Саня. Осмотрев петли и стены, с видом знатока он произнес:

– Лева, бей – вот сюда!

– Да это же камень! – удивился тот. – Чего толку-то?

– Смотри, тут в монолите много вкраплений известняка, он крошится. Бей по местам, где много таких полос, и старайся дверные петли выдолбить. Давай же, не стой как истукан!

Лева неуверенно тюкнул по стене, и та на удивление начала крошиться. Мелкие камешки посыпались вниз.

– Получается! Давай еще!

Лева повторил удар, но вложил в него все силы. Дверь затряслась. Кусок скалы откололся от общего монолита и едва не придавил Саню – тот вовремя успел увернуться.

Третий удар. Четвертый. Пятый. С каждым разом трещин в стене становилось все больше и больше, пока в какой-то момент дверь вдруг не накренилась и вместе с кусками скалы не выпала из проема.

– Лева, ты – настоящий стахановец! – усмехнулся Макс.

Парни забежали внутрь, в кромешную темноту.

6

Это было сравнимо с ощущением полета. Ветерок, обдувающий со всех сторон, мягкий свет, обволакивающий тело. Призрачная дымка то рассеивалась, то вновь сгущалась, рождая причудливые образы и сны. Покойно.

Пение неведомой птицы было тихим и едва уловимым для слуха. Порой казалось, что это просто очередная галлюцинация и ничего на самом деле нет. В какой-то момент пришла мысль – это и есть то место, куда отправляются люди после смерти. Рай? Да, наверное, он. Хотя раньше в это не верилось. Казалось, что умрет человек – и все. И темнота. И ничего нет – ни рая, ни ада. А теперь вдруг это пение. Божественное, великолепное.

Теплота. Покой. И внезапно – острая боль. Свинцовая тяжесть во всем теле. И пропало ощущение полета. Навалилась усталость. Стало тошно. Пение сменилось мигренью. Боль начала высверливать мозг. Белый свет погас, остался лишь сырой мрак, неуютный, мерзкий, холодный, словно болотная тина. Что это? Почему? Из-за чего?

Капитан вдруг почувствовал себя – что вот он, здесь, человеческая единица, с руками и ногами. Необычное ощущение самосознания. Где же свет? Где Зона? Почему она до сих пор не забрала его? Или забрала? Он жив? Или мертв?

Боль резанула. Капитан застонал. И вдруг услышал собственный голос. А потом его начало трясти от холода.

Впервые за несколько дней Ожогин пришел в себя и открыл глаза.

7

Астур стоял метрах в пяти от меня – прыгни сейчас я прямо на него, глядишь, может, и удалось бы повалить. Но я не мог этого сделать – справа стоял охранник и внимательно наблюдал за каждым моим движением.

Эх, хотя бы рацию выбить – а там уже можно справиться с этими медными!

– Ну, что ты встал?! – произнес предводитель раскольников, поворачиваясь ко мне.

Я не нашелся что ответить и благоразумно промолчал.

– Иди и убей Верховного! Да принеси мне его голову.

Я удивился. Что, вот прямо так можно идти? Самому? Без всяких надсмотрщиков?

Астур нажал на кнопку пульта – и мои ноги начали выплясывать какой-то жуткий танец.

– Демоны! – выругался Астур, вновь нажимая на кнопки. – Слишком большое излучение. Сигналы сбиваются.

Я попытался унять ноги – получилось так себе. Меня дергало и кидало в стороны, но устоять на месте все же получилось.

Нет, просто так отсюда я не уйду! Не позволю этому бесу, спрятавшемуся под личину освободителя народных масс, остаться в живых. Лично придушу!

Шанс это сделать подвернулся довольно быстро, и я им воспользовался.

Охранник, карауливший меня, подошел чуть ближе, за что и поплатился. Я наотмашь рубанул его своими руками-мечами. Медное ведро покатилось с плеч. Я успел поймать его и швырнуть в сторону Астура. Со стороны это смотрелось, наверное, жутко – метание в противника головой другого врага. Но в тот момент мне было глубоко наплевать на это. Во мне кипела злость!

Маневр оказался успешным. Астур, не ожидая такого поворота событий, выронил из рук пульт и отпрянул. Не теряя ни мгновения, я подскочил к нему и нанес удар рукой. Надо отдать должное предводителю раскольников – реакция у него была отменной. Он успел увернуться от потенциально смертельного выпада и ударить мне в грудь локтем. Дыхание моментально сперло, я начал сползать на пол.

Астур мог меня добить, но не рискнул идти против человека, у которого вместо рук были мечи. Благоразумно бросился бежать.

– Стой! – выдохнул я, морщась от боли.

Но, как ни печально мне было это признавать, кажется, у Астура получилось скрыться.

Я остался один в комнате – тишина, царящая здесь, была гнетущей, но не долгой: за дверью раздались оглушительные удары. Я понял, что ничего хорошего они не сулят.

8

Админ сжал кулаки. Поднялся на ноги. Голова от ударов прикладом раскалывалась, перед глазами все двоилось. Кажется, сотрясение. Но это ерунда, заживет. Главное, не потерять сознания.

Админ осмотрелся. Вокруг творился настоящий ад. Военные устроили знатное представление. Только, как обычно, сели в лужу. Ничего не могут нормально организовать.

«Что же теперь делать?» – подумал Админ, держась за ребра – те нестерпимо болели.

Его жена сейчас находится в плену у «болотников». Шахтер, глава клана, мертв. Как же быть? Как освободить жену?

История случилась на самом деле глупая. Угораздило Админа сыграть с Шахтером в карты. Никогда особо не любил это дело, а тут само все к этому привело. То ли лишку хватил, то ли Выброс был какой-то незапланированный, но сел в итоге за стол. И проиграл. В пух и прах. Потом только узнал, что против него новый глава клана «Болота» сел – Шахтер. Мерзкий тип. Сумма была приличная, и Админ попросил отсрочку – ровно на одни сутки. Обещание свое сдержал, уже на следующий день принес полагающуюся сумму. Да только Шахтер заявил, что необходимо еще проценты погасить – за ожидание. Такого уговора не было, о чем Админ прямо и сказал. Шахтер настаивал. Завязался спор. И как только оттуда живым вышел? В общем, на проценты, о которых не было оговорено заранее, положил болт. А Шахтер, гнида такая, дождался, когда Админ пойдет дозоры проверять, и его жену похитил. И выставил счет. Первым желанием было разбомбить базу «болотных» в пух и прах, но быстро поняв, что силы не равны и с шахтерскими тягаться его группировке бессмысленно – задавят, скрипя зубами проценты решил вернуть. Только Шахтер теперь от них отказался. Сказал, что возьмет другим. Нужно будет отправиться в Город Безликих и занять там выжидательную позицию – до тех пор, пока не начнется бунт. Необходимо будет просигналить об этом – найти способ. Админу ничего не оставалось, как согласиться. Он даже подготовил самолет и несколько крепких бойцов, чтобы вместе с ними отправиться в безнадежное путешествие, а тут как раз эти парни-рокеры нарисовались. Повезло. И вот – дело сделано, в Городе Безликих революция, повсюду трупы. Админ просигналил об этом – едва успел, пока рация не сгорела. Но Шахтер обманул. И умер. А жена Админа на базе «болотных». И как ее оттуда вытащить – мыслей не было.

«Надо срочно возвращаться назад», – понял Админ, глядя на густые клубы дыма, окружавшие Город. Идея, конечно, безумная – пешком, на своих двоих, не получится.

Админ уже был готов начать непростой путь на базу «Болота», как со стороны стен Города раздался крик. Кажется, кто-то из парней, с кем он сюда прилетел. Музыканты оказались нормальными ребятами, не побоявшимися отправиться в самые недра ада, чтобы спасти друга.

Админ заколебался – не смог бросить их в беде. Пусть и знал их не так долго, и были они ему, по сути, никем, но он не смог перешагнуть через себя. Ведь парни-рокеры и ему помогли – вытащили из ловушки времени, в которую он сам пусть и не специально, но все же угодил.

И теперь бросить их тут?! Нет, не такой Админ.

Тот, кто сидит сейчас на базе «Болота», навряд ли знает, что их командир погиб, – сигналы не проходят через туман. А значит, и жену его трогать не будут. Побоятся Шахтера. Значит, есть еще время. Да и идти одному пешком через всю Зону – очень плохая затея.

«Спасу парней, – улыбнувшись, подумал Админ. – С подельниками гораздо легче угнать дирижабль, на котором можно будет вернуться назад».

И побежал в сторону криков.

9

– Настоящие лабиринты! – пробурчал Макс, блуждая в темноте. – И как они тут только ориентируются?

– При помощи факелов – видишь, везде подставки для них висят.

– Каменный век какой-то!

– Тихо! – шикнул Саня.

– Что?

– Ребята, вы ничего не почувствовали?

– Ты о чем?

– Пол – он как будто шевелится.

– Нет, вроде нормально… постой! Да, в самом деле! – Макс наклонился, чтобы рассмотреть, что же там было такое. И тут же скривился. – Крысы!

– Гадость!

– Да не крысы, – начал терять терпение Саня. – Пол как будто бы сдвигается.

– И стены, – добавил Лева.

– Что? – удивился Макс. – Какие еще стены?

– Подземелье перестраивается! Нас сейчас в механизмы зажует! Бежим!

Парни бросились вперед, не разбирая дороги, сворачивая в новые образовавшиеся проходы и коридоры. Бежали они так довольно долго, уже изрядно выбившись из сил, как вдруг натолкнулись на запертую дверь.

– «Саркофаг. Вход 4-С», – прочитал Макс. – Это что еще за такое?..

– Они здесь Леху прячут! – воскликнул Саня.

– С чего ты так решил? Там, может, ядерные отходы! Надо валить отсюда, пока облучение не получили!

– Нет, смотри, – Саня указал на пол. – Видишь, пыли нет по направлению открывания двери, а вот тут есть.

– И что?

– И то, что ее совсем недавно открывали! Лева, ломай!

– Мигом!

Лева начал долбить в дверь. Та скрипела, выгибалась, но достойно держала его напор.

– Ногами ее! Ногами!

Лопнула первая заклепка, с жутким скрежетом слетела верхняя петля.

– Макс, приготовься в случае чего идти в атаку! – испуганно прошептал Саня. – А я тебя прикрою!

Но идти в атаку не пришлось. Едва дверь рухнула на пол, а парни с криками влетели внутрь, как перед ними возник знакомый силуэт.

– Леха? – удивился Макс, глядя на друга. – Ты жив!

– Что они… – выдохнул Саня, осматривая вокалиста. – Твои руки…

– Да, я теперь по ходу как ты, Лева.

– Это все тот негодяй, Астур? – спросил гитарист.

– Да. Он сбежал.

– Значит, надо догнать… – начал Лева, но Саня его перебил:

– Нет! Надо уходить! Здание начало перестраиваться! Нас всех перемелет тут в этих шестеренках. Мы не знаем, в какой момент могут сдвинуться стены…

– Уже сдвигаются! – взвизгнул Макс. – Бежим!

Парни рванули обратно по коридору, но в том месте, откуда они пришли, уже стояла глухая стена.

– Черт!

– Сюда!

Очень вовремя получилось заскочить в сужающееся пространство. Огромные каменные стены и блоки скрипели и перестраивались, образуя новые коридоры и пути. Всех вдруг разом охватил острый приступ клаустрофобии.

– Я не хочу умирать! – взмолился Санька, едва уворачиваясь от сдвигающегося блока.

– Не умрешь! Живее!

– Ребята, кажется, у нас проблемы, – вдруг воскликнул Лева. – За нами погоня!

– Что? Как?

И действительно, из щели, образовавшейся между двух стен, выскочили двое раскольников. В руках они сжимали мечи. Принять бой было бы верхом безрассудства – в постоянно меняющейся комнате, да еще и такой тесной, парни явно не одержали бы победу, поэтому Леха крикнул остальным уже знакомую фразу:

– Бежим!

Рванули наутек, через лаз и несколько каменных блоков, раздвигающихся в стороны.

– Я вижу свет! – закричал Макс.

Впереди был проход, но совсем маленький, едва сможет протиснуться один человек. К тому же стена начала свое движение, пытаясь отрезать путь к свободе.

– Быстрее! Она закрывается! Быстрее!

Первым успел выскочить Санька. Потом Макс. Лева подпер каменный блок и махнул вокалисту – проходи. Но тот не стал этого делать – уже видел, кто ждет их впереди.

10

– Леха, блин, я не смогу ее долго удерживать, – закричал мне Лева, наш гитарист. Он уперся ногами в пол и удерживал громадную шестеренку, способную перемолоть сразу взвод солдат.

Но я его не слушал.

– Лева, на счет три – бегите! Это ваш единственный шанс! Этот Город перестраивается сам собой – мы ничего с этим не можем поделать, – я озвучил очевидный факт. Действительно, те механизмы, которые встроены в стены, были настолько мощными, что все мы, даже если бы взялись вместе, не смогли бы повернуть вспять даже одну-единственную шестерню. Ту, что сейчас держал Лева. Она – единственное, что удерживало этот уровень от перестройки. И от наших преследователей.

Безликих.

– Леха, нет! Даже не думай! – закричал мне Макс. Он припал на колено и целился в закрывающийся проем двери из арбалета.

Хорошие парни, но я понимал, что мне уже не быть с ними. Внутри меня было то, что делало меня другим. Другим не только в плане мыслей. Внутри меня было зло, я это чувствовал. Я пытался его сдерживать, но не мог. Оно прорывалось сквозь меня, словно рвущийся из морпеха грудолом Чужого.

– Лева, на счет три! Ты бросаешь эту хрень – и вы уходите, пока Город снова не перестроился, – я показал гитаристу на выход с другой стороны.

– Два! – сказал я парням. Макс ругнулся, Лева застонал. Он даже не в силах был ответить. Эта шестеренка забирала всего его силы, без остатка. Огромная махина весом в несколько тонн грозила в любой момент перекрутить гитариста в фарш, когда он даст слабину. А остальных парней – Макса и нашего басиста Саню – раздавить стенами, которые периодически меняли конфигурацию.

– Не делай этого! Леха, мать твою. Мы справимся. НЕТ! – закричал Макс.

– Три! – выдохнул я, заметив, как тени наступающих выплывают из темноты. Пришло время проредить ряды безликих. Мои руки покрылись черными слоями бронированных пластин. Я до сих пор не знал, из чего они состоят. Что это за материал? Хитин? Нет, намного прочнее, но точно органический, и при этом как металл!

– Брр-р-росай! – заорал я Леве, убедившись, что руки окончательно превратились в подобие мечей. Большие, черные мечи, которые сейчас хотят одного – отведать свежей крови.

«КРОВИ!»

Я больше не мог сдерживаться. Зарычал – и шагнул в проем. Дверь, она же каменный блок, за спиной с шумом встала на место, отрезая меня от парней.

11

Астур шел по темным коридорам, которые снова перестраивались, но ему до этого не было никакого дела. Он даже снял шлем – нет смысла беречь голову, когда все и так катится к чертям собачьим. Причем в том, что произошло, виноват он сам. Не надо было доверять человеку, который до этого искренне хотел тебя убить. Очень глупо! Даже если тот мудак типа превратился в твою марионетку, все равно!

Алексей каким-то образом смог сопротивляться навязанной воле. Но сейчас Астур знал, что надо делать. И он еще сможет все исправить.

– Верховный умер! – закричал один из его людей, бросившись навстречу. Кажется, его звали Яромир. Впрочем, сейчас это было не так важно – они все для него были пешками и раньше, а сейчас и подавно.

– Умер? – Астур остановился.

– Кхр-р-а-а! – прохрипел в ответ медяк.

Коридор как раз закончил трансформацию. Астур прошел, а вот его подчиненному не повезло – тот не успел проскочить между двумя валунами, которые закрыли проход в боковой туннель. Яромира зажало между здоровенными камнями, как между плитами заводского пресса, если бы его вдруг вздумали установить вертикально, а не горизонтально. И только арбалет, который был у него в руке, не давал раздавить парня в лепешку. Оружие встало поперек между камнями, как распорка. Металл надрывно скрипел, а приклад трещал, поэтому Астур знал, что долго Яромир не протянет.

– Да-а, магистр! Пожалуйста-а… вытащите меня, прошу…

Но Астур его не слушал.

– Как он умер?

Яромир застонал, но ответил:

– Зона… его забрала Зона…

А вот такого варианта развития событий даже он, магистр, не предвидел. Впрочем, трусливый старикан и не заслуживал иной смерти. Верховный все дела пытался провернуть через свои хитрые интриги, договориться с теми да с этими. В итоге сел между двух стульев. Да так, что надорвал задницу, хех!

Астур засмеялся. Сначала тихонько, надтреснуто, а потом все громче и громче. Вскоре его смех стал напоминать работающий движок трактора.

– Магистр, пожалуйста-а… Магистр, почему вы?.. – он не договорил, увидев зрачки Астура, в которых больше не было ничего человеческого. Увидел и ужаснулся.

Разве такое возможно, чтобы человек на грани смерти думал, что может быть что-то страшнее, чем надвигающаяся кончина? Оказывается, может! Перед Астуром было яркое тому подтверждение. Магистр снова улыбнулся. Уголки губ растягивались все шире и шире, пока не треснули. Стали кровоточить.

Астур подошел ближе к зажатому между стенами медяку. Тот закрыл глаза, видимо, представив, что магистр сейчас бросится и перегрызет ему глотку. Но тот лишь сжал рукоять арбалета.

– Это отличная информация. Просто отличная, – почти пропел магистр.

Проблема с дележом власти частично решилась. Причем без его, Астурова, участия. Его это вполне устраивало. Хотя нет, пожалуй, лучше бы он сам оторвал Верховному его тупую башку! Но ничего – многих еще надо приструнить, многих поставить к стенке. Или, что еще лучше, – разорвать самому. Чтобы боялись, потому что настоящий лидер может полноценно царствовать только в атмосфере страха.

Тотального ужаса.

И он им его обеспечит!

– Что вы… что вы будете делать? – прохрипел Яромир. Астур подозревал, что стены уже сломали подчиненному грудную клетку. Может, даже куски проникли в легкие – славно!

– Мне нужен твой арбалет! – сказал он так, словно просил официанта в кафе принести ему еще чаю. – И… твоя душа!

Взгляд Яромира скользнул вниз, к арбалету. Он увидел, что его жизнь теперь зависит от положения оружия в пространстве, и понял, что задумал Астур.

– Нет! Пожалуйста, нет! – прошептал Яромир.

Боже, да он даже заплакал! Астур никогда этого не понимал. Людские слабости, они так мешают. Особенно в вопросах власти.

– Спасибо за оружие! – коротко бросил магистр и выдернул арбалет из щели между валунами. Те с чавканьем соприкоснулись.

В лицо Астуру брызнула кровь. Теплая. Пахнет медью, как, впрочем, и все вокруг. Все в этом городе пронизано запахом крови. Ха, он давно это подозревал!

Астур, перехватив арбалет, двинулся к месту, с которого по плану начнется его крестовый поход.

12

Тело Насти пронзила вспышка страха. «Алексей! С ним что-то не так», – догадалась она.

– Лена-а, – простонала девушка, упав на колено. Подруга кинулась к ней на помощь, придержала за руку. Рядом появился Юрка, подставил плечо.

– Помнишь, ты говорила, что чувствовала, что с Ожогиным произошло что-то плохое? – спросила Настя.

– Да, помню, – Лена увидела выражение глаз подруги и ужаснулась: – Боже, ты почувствовала, да?

Настя вспомнила, как ее передернуло, – будто холодный душ пролился не только на тело, но и на душу. Трудно передать словами.

– Я не могу объяснить, но да, почувствовала… Я очень волнуюсь за него. Мне так страшно.

– Ты про Лешку? – спросила Лена, хотя сама уже знала ответ на этот вопрос.

Настя кивнула. Из ее глаз снова брызнули слезы. Это было так не вовремя, так по-детски. Но она не могла ничего с собой поделать – ей не хотелось потерять сразу двух близких за один день. Сначала этот Город забрал у нее Барсика, а теперь он хотел забрать и ее любимого. Человека, с которым она хотела не просто строить свое будущее, но, может, даже завести детей.

Эта мысль ее чуть не доконала. Она поняла, что все это время действовала слишком безрассудно, заставив Лешку самого распутывать клубок проблем. Пока она занималась проблемами Ожогина, а потом была с Барсиком, она… в этом было трудно признаться, но да, Настя просто забыла про любимого человека.

И, похоже, поплатилась за это…

Настя тихонько застонала, когда Юрка вдруг произнес:

– Там – свет!

– Где? – Лена посмотрела в сторону коридора, который, перестраиваясь, как раз поднимался вверх. Оттуда брызнул свет.

– Давай туда! – скомандовала ведьма.

– А как же Леша? Я не могу…

– Мы ничем ему не поможем, если будем оставаться на месте. Ничем!

– Но…

Лена уже не слушала ее. Женщина, подхватив Настю за талию, тащила подругу по коридору. Свет был яркий – похоже, переход выходил в большой зал, где было много искусственного освещения.

Они вынырнули из туннеля на смотровую площадку под потолком. Сам зал, похоже, использовался обитателями Города для празднеств. Повсюду стояли большие дубовые столы. Сейчас они были частично перевернуты, а посреди них…

– Леша-а! – закричала Настя.

Парень поднял голову, хотел ей махнуть в ответ – и в этот момент меч одного из безликих вонзился в грудь вокалиста…

13

Я вышел в банкетный зал. Это было понятно по столам, которые были расставлены полукругами. Безликие волнами выплывали из противоположного выхода. Черт, да их было как тараканов! Да и сами они, все такие одинаковые, действительно напоминали паразитов.

Безликие не стали предупреждать, просить остановиться. Такого приказа у них не было. Был лишь один – живым не брать, поэтому первым делом в меня полетела стрела. Я отшатнулся, и она звякнула о стену позади меня, упала на пол.

– Хорошо. Хотите по-плохому – будет вам по-плохому, – я зарычал и рванул вперед. Первый из безликих, атаковавший меня с мечом, оказался разрублен на три равные части. Теперь руки-мечи работали с хирургической точностью.

Трудно признать, но мне понравилось. Когда кровь прилетала на губы, я ее даже слизнул. Почувствовал вкус безрассудной веры безликих в Верховного и его власть, но было кое-что еще – страх. О да, эти твари меня боялись!

– А-а-а! – следующий медноголовый атаковал с фланга, замахнувшись топором. Тот прошел мимо и отрубил руку другому безликому, который вздумал сделать мне подсечку. Отсутствие координации между атакующими было мне на руку, поэтому я легко разрубил напополам обоих. Даже когда они не представляли для меня угрозы, я все равно продолжал их кромсать. В фарш, в мясные обрезки. Такие даже для супа не сгодятся – не отскрести от пола.

Безликие ошарашенно переглянулись, а мне в голову ударила свежая порция нового наркотика – страха! Я выпивал его, как коктейль. «Мохито», например. Он мне всегда нравился. Пожалуй, единственный напиток из арсенала алкогольных баров, который я действительно любил.

Я переступил через тела врагов и двинулся ко второй линии атакующих.

Среди них возвышался амбал. Ростом под два метра, широкий в плечах, как чемпион по регби. В руках «спортсмен» сжимал двусторонний топор. На голове – медный шлем а-ля Бугимен из «Сайлент Хилла». Такой же треугольный, словно он напялил на башку слишком острую копию пирамиды Хеопса.

Здоровяк увидел меня, зарычал и бросился в мою сторону. С ним еще двое медяков, поменьше. Один из «мелких» рубанул меня по руке. Но та ее часть, куда он попал, лишь глухо звякнула, будто попали металлом по металлу.

Я улыбнулся и всадил ему лезвие в основание челюсти. Рука-меч пробила голову, выйдя из черепа. Кусок раздробленной черепушки выпрыгнул вверх – как чертик из табакерки. Второго медяка остановила другая рука. Она вошла ему в живот, насадив нападающего, как шашлык на шампур. Медяк захрипел, кровь полилась изо рта. А потом я их обоих стряхнул – останки полетели в стороны, сбивая с ног еще несколько безликих.

В этот момент атаковал Пирамидоголовый. Он рубанул топором, но я успел выставить перекрещенные руки, поэтому удар вышел жестким, но не смертельным. Меня отбросило назад, пришлось даже взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие. И в этот момент амбал боднул меня головой. Черт, прямо в лицо, зараза!

Я отвел назад руки и, вопреки анатомии, встал на них, лишь слегка прогнувшись. Теперь я смахивал на перевернутого богомола. Амбал, воспользовавшись моментом, бросился на меня, намереваясь одним ударом размозжить мне голову, которая временно осталась без защиты.

Но он еще не представлял, на что я был способен. Оттолкнулся от пола ногами и в перевороте ботинком съездил по подбородку здоровяка. Звякнуло. Треугольный шлем у «Бугимена» задрался вверх. И в этот момент, перекувыркнувшись, я атаковал его руками-мечами. Шра-а-ак – и голова вместе со шлемом загремела по полу.

Я насадил ее на меч и показал наступающим. Те сначала отшатнулись, а потом снова бросились в атаку. Пришлось запустить в них головой, которая, пролетев через первые два ряда атакующих, сшибла замешкавшегося медяка в третьей шеренге.

– Ну, подходите, твари! Дава-айте! – прохрипел я и, сделав резкий выпад, следующего безликого уже рассек напополам. Снизу вверх. Как ножом по маслу.

Я наполнялся болью врагов, словно пустой сосуд водой. Еще чуть-чуть – и она начнет бежать через край, но мне было все равно. Абсолютно, мать вашу, насрать! Я упивался смертью, пока не раздался крик.

Знакомый до боли голос.

– Леша-а! – донеслось до меня.

Настя! Моя Настя.

Я посмотрел вверх, ища ее глазами. Вот она, стоит на балкончике, а рядом с ней еще двое. Лена и Юрка.

Я хотел поднять руку, чтобы помахать им. И на время она стала обычной – ладонь вместо жуткого черного меча. Это было моей ошибкой – один из безликих, воспользовавшись моментом, вогнал мне меч в грудь.

Противно чавкнуло.

Вспышка боли – и мир начал терять очертания. Я подумал, что не могу сейчас умереть. Вот так, едва увидев снова Настю, с которой у нас было столько планов.

Просто не могу уйти сейчас!

Просто не…

14

Безликие начали стрелять по балкону, но Настя этого не замечала. Ее любимый упал, сраженный мечом. Она видела, как кровь выплескивалась из тела. Ее было очень много. Очень!

Юрка швырнул в толпу один из мячиков. Тот рванул, подбросив в воздух сразу троих медяков. Но это – капля в море. Причем в прямом смысле слова. Врагов внизу – живое море. Настя даже представить себе не могла, что их тут так много. Под землей. Они жили здесь, как муравьи в улье. Плодились, размножались и берегли свои тайны.

Ради сохранения этих тайн они были готовы убивать.

– Не-е-ет! – Настя рванулась к краю балкончика, готовая спрыгнуть вниз. Лена ее едва успела перехватить. Рванула за край одежды. Тот треснул, но выдержал.

– Ты куда это собралась, подруга?!

– Они его… – Настя не могла договорить.

После Барсика они отняли у нее и Алексея. Этого просто не могло быть в обычной жизни. Это какой-то сон! Ей хотелось проснуться. Сесть на своей кровати в бункере, спустить ноги на пол, ощутить холод от железных перекрытий и понять, что все это было лишь наваждение. Жуткие картинки в голове, не более того!

– Настя-я! – Лена встряхнула ее за плечи. Кажется, заглядывала в ее глаза, но девушка различала только силуэт. Мир утонул в слезах. – Нам надо уходить. Сейчас!

Женщина показывала ей в сторону коридора. В нем слышались крики и топот – это безликие бежали к балкону.

Настя поняла, что это конец. Нет смысла сопротивляться. Да и зачем ей жить сейчас? Ради чего? Всего, что у нее было ценного в жизни, она лишилась…

Но Лена все равно тащила ее за собой. Юрка запустил новый шарик в коридор. Тот рванул газом, а парень обернулся к мачехе и констатировал очевидное:

– Больше нет, ничего нет! Шары кончились!

Лена тащила ее в боковой проход, а Настя пыталась заглянуть за край балкона. Посмотреть на любимого. В последний раз. Но ей не дали и этой возможности. Безликие, выскочив на балкон, сразу начали стрелять из арбалетов – одна из стрел цокнула о стену. Настя ее даже не видела, только слышала.

Беглецы нырнули в боковой проход, который сразу же перестроился за их спинами.

Туннель закрылся. И Настя вдруг поняла, что именно ей это напоминает. Гробницу! Одну большую механическую гробницу для них, для всех. И упокоение в ней оставшихся в живых друзей – лишь вопрос времени.

15

Меньше часа прошло с тех пор, как они здесь были последний раз, но, кажется, минула целая вечность. Слишком много произошло за это время. Верховный убит, большая часть обитателей Города тоже. И вот сейчас самое время, чтобы взять власть в свои руки, подумал магистр. Но для этого руки, готовые ее принять, должны изменить форму. Стать больше и сильнее!

– Сюрприз, значит?! – пробормотал Астур и шагнул к медному яйцу, которое на удивление было еще теплым после недавнего эксперимента. Причем это был действительно эксперимент – магистр до конца не знал, как работает эта штука. Прочесть записи Древних все равно было невозможно: язык, на котором они писали, был похож на латинский, но наверняка имел другие корни. Сплошная абракадабра. Он пробовал пользоваться переводчиками, но так и не смог ничего расшифровать. Но кое-что было понятно и без слов, по рисункам, которые были в блокноте.

Сама записная книжка была обтянута человеческой кожей и имела железный замок с гравировкой, в которой явственно угадывался вытянутый книзу овал. Собственно, сама форма шлемов родилась как раз из тех образов, которые им оставили Древние. В тех рисунках, которые медяки видели на стенах подземного города. Они были здесь повсюду.

Один из таких рисунков в тронном зале давал понять, что будет с тем, кто воспользуется технологией Древних: станет богом. Если, конечно, все сделает правильно. Картина изображала множество трупов, и было ясно, что рогатый дьявол, который там нарисован, до этого хорошо постарался, чтобы заслужить превращение, дарованное Древними.

Пролил тонны крови!

Астур пытался прикинуть, сколько людей сегодня умерло благодаря ему. Тех, которых хотя бы условно можно было положить в «копилку достижений», если учесть и раскольников, и обычных медяков. Выходило достаточно много. А еще ведь сталкеры – ему уже донесли, что военные утюжили снарядами остатки их отрядов.

Да, военные… они явно тут не к месту, но с ними Астур разберется позже.

После того, как он найдет общий язык с технологией Древних.

Астур встал возле медного яйца и коснулся пальцем раскрытого лепестка. Яйцо было горячее и острое. Брызнула кровь. Он провел по острому краю, а потом направил палец прямо в устройство, заменявшее пульт управления. Теперь Астур точно знал, для чего здесь кнопка с желобком внутри, будто бы для стока воды, но на самом деле здесь нужна была вовсе не она, а кровь.

Кровь будущего демона.

Астур приложил палец к углублению, и яйцо мерно загудело, давая знать, что механизм заработал.

– Прекрасно, мое ты родное! – пропел Астур. – Мы с тобой найдем общий язык. Потому что остальные слишком трусливы, чтобы взять на себя эту ношу…

Магистр погладил агрегат, словно это был его домашний питомец.

– Мы стоим друг друга. И ради тебя я готов пролить много крови. О-очень много!

Яйцо загудело сильнее. Астур понял, что этот звук и был ему сигналом: пора! Он забрался внутрь и прислонился к металлу. Центрифуга начала раскручиваться. Астур сначала ощутил рвотный рефлекс, будто все съеденное разом попросилось наружу. Но потом ему на смену пришел медный вкус. Вкус крови. И все стало как надо. Все стало хорошо.

Астур блаженно зажмурился – превращение началось!

16

– Леша-а! – Настя рванулась обратно и со всей силы ударила кулаком о стену. Потом еще и еще. Юрка попытался ее остановить, но девушка его отпихнула. Не сильно, но ощутимо. Парень встал рядом, непонимающе посмотрел на нее.

– Не-е-ет! – стонала Настя. Она била кулаком в камень снова и снова. Костяшки болели, она разодрала кожу в кровь, но даже не замечала этого. Сейчас ей хотелось одного – умереть вместе с любимым. Единственным человеком, который понимал ее до конца. Даже Барсик его принял! Даже он!

– Пожалуйста!.. – простонала Настя, оседая по стене.

Лена обняла ее за плечи, развернула к себе.

– Настя-я, остановись! Настя, слышишь меня?! Пожалуйста, остановись! – Лена прижала подругу к своей груди, и девушка, уткнувшись в нее, захлебнулась в рыданиях.

Юрка хотел что-то сказать, но мачеха показала жестом, что не стоит. Сейчас не время вмешиваться во взрослые разговоры.

– Почему так? Почему? – всхлипывала Настя.

Лена взяла ее за подбородок.

– Настя, посмотри на меня, сейчас! Прошу тебя! Может, он и не умер…

– Не умер?! Но ты же видела – его закололи мечом. После такого не выживают… Разве можно выжить после такого?!

Но Лена была непреклонна.

– Пока мы не видели его тело, он жив, ясно тебе? Жив!!! – женщина встряхнула девушку, а потом снова прижала к груди.

От нее веяло теплом, и Настя обняла подругу, пытаясь забыться. Но не получалось – каждый раз, когда она пыталась сделать вдох, легкие сжимались будто железным обручем. Тело отказывалось ее слушаться. В уголках глаз вдруг засверкали искорки, а потом все резко потемнело…

Настя осела на руках у Лены. Женщина обернулась к Юрке:

– Что стоишь? Помоги!

Вместе они прислонили девушку к стене.

– Что с ней? – спросил парень.

– Кажется, обморок…

– Нет-нет, я в сознании, – вдруг подала голос Настя, – но лучше бы я… лучше бы отрубилась. Лучше бы умерла, лучше бы…

Ее тело сотрясла новая порция рыданий.

– Ну, хорош-хорош, подруга! – Лена вытерла испарину и слезы с лица подруги, а потом снова прижала к себе.

– Поищи выход отсюда, – кивнула она Юрке.

Тот уже собрался выполнить указание, как в проходе возникла знакомая фигура. Она пошатывалась, держась за стены, но Лена без труда ее узнала.

Перед ней был Ожогин, выглядящий как живой мертвец, но при этом стоящий на собственных ногах, а значит, вполне себе живой.

– Кэп, ты?! – ахнула женщина.

17

– Черт, народ, помогите мне! – Лева все еще пытался сдвинуть каменюку. Но даже у него, со всей его мегамощью, не получалось.

– Не выйдет! – констатировал Макс. Саня тоже кивнул в знак согласия.

– Но он же там! Они его убьют!

– Там?! Мы уже несколько коридоров проскочили, чтобы уйти от всех этих ловушек. Да, блин, весь город – одна большая ловушка.

– И что теперь? Мы все равно должны… все равно… – застонал Лева.

Сейчас ему показалось, что конфликты в группе, мнимая борьба за власть – все это было ни к чему. Так мелко и противно. А еще он понимал, что чаще всего сам был виноват перед ребятами, когда позволял этим конфликтам тлеть.

«Неужели все это было так важно? Важнее, чем друзья?»

Лева охнул и закрыл лицо руками.

– С тобой все в порядке? – спросил драммер.

– Ребят, я вас так люблю! – вдруг сказал Лев и сгреб его в охапку. Учитывая габариты гитариста, это было все равно, что обниматься с гориллой. Даже не с одной, а сразу с тремя гориллами!

– Лева-а, не раздави-и! – попросил Макс. Гитарист чуток ослабил хватку, а потом дотянулся и до пытавшегося уклониться от объятий басиста.

– Нет! Я протестую! – пробормотал Саня, но Лев его не слушал, прижал обоих к себе.

– Я вас так люблю! – сказал гитарист.

Макс поднял глаза на монстра, и в этот момент ему на кончик носа прилетела слеза.

– Блин, не думал, что все НАСТОЛЬКО серьезно, – сказал барабанщик.

– Нет, правда! Ребят, я слишком вас ценю. Слишком, чтобы потерять. Мы же группа. Мы – «Рок Зоны», мать вашу! Мы не можем потерять друг друга, просто не можем!

– Да, Лева, это понятно. Но сейчас нам надо уходить! – пытался вразумить его Макс.

Он не мог взять в толк, с чего гитарист, который всегда был самый непрошибаемый в плане эмоций человек, вдруг пустился в сантименты.

– Правда, ребят, давайте поклянемся, что мы вместе вытащим Алекса! – предложил Лев.

– Его просто совесть замучила! – буркнул Саня. – А меня замучила твоя рука, которая скоро вомнет мои ребра в позвоночник.

– Да-а, извините, народ! – Лева тихонько опустил парней на бетон и смущенно уставился в пол. Ему внезапно стало стыдно за такое проявление чувств.

– Да все норм, Лев! Мы тоже тебя любим, – неожиданно сказал басист и прижался к огромной лапе гитариста. Макс хмыкнул, но сделал то же самое!

– Да что уж там?.. Можешь на нас рассчитывать, мы с радостью попинаем трупы после того, как ты пройдешь по коридорам и завалишь всех врагов, – усмехнулся драммер. – Ну а чо, ты вон какой огромный. А мы… а мы с одним арбалетом на двоих. Да и вообще одни мы теперь остались в этом городишке…

– Вы не одни! – вдруг произнес голос за их спинами.

Парни обернулись. В туннеле стоял Админ.

– И где ты пропадал все это время? – спросил барабанщик. – Хорош, блин, помощничек! Выгрузил нас в самую гущу врагов, а сам тихонько сдрапал. Где отсиживался?

– Я не отсиживался, – произнес Админ, повесив автомат за спину. – Но вы правы: я жутко накосячил. Мне так стыдно перед вами…

– А вот с этого места подробнее… – попросил Макс. Саня поднял бровь. Лева на всякий случай конфисковал у Админа автомат. В его лапищах оружие выглядело детской игрушкой. Монстр приставил его к стене.

– Пусть пока тут постоит. А сейчас – рассказывай! – приказал монстр, а учитывая, что это говорил мини-Кинг-Конг, отказывать ему «вольный» не посмел.

18

– Ожогин, откуда? – прошептала Настя. На мгновение она забыла о собственных потерях. Сталкер стоял перед ними. Живой и невредимый.

– Да какая, блин, разница?! Главное, что он жив! Кэпушка! – Лена бросилась к нему, сгребая любимого в охапку, и принялась покрывать лицо поцелуями. Каждый сантиметр – губы, щеки, подбородок. До этого времени державшая себя в руках женщина дала волю эмоциям и разрыдалась, целуя впалые щеки Ожогина.

Кэп попытался остановить ее, но у него просто не было сил. Он крякнул и осел на пол, прислонившись к стене. Тут же к ним подбежал Юрка.

– Па-ап! – он бросился на шею сталкеру.

– Он здесь, он здесь, – плакала Лена. – Мы здесь. Мы вместе.

Настя смотрела на них отстраненно. Да, она была рада за своих друзей. Но сцена появления Ожогина не произвела на нее того впечатления, на которое она рассчитывала. Она думала обнять этого засранца, когда спасет его. Думала сказать ему, что он мудак, но она все равно его любит. Не просто как друга, а как родного человека. Как часть семьи, которой они все стали.

Но сейчас она не могла. Просто не могла. Слишком много всего произошло. Чересчур много для такой хрупкой девушки, как она… хорошо, пусть не хрупкой, но мутация, которая одарила ее силой, не смогла ничего сделать с ее восприятием мира. Она была все такой же сентиментальной дурой внутри, хоть снаружи и надевала маску супергероини. Только в последнее время эта показная крутость куда-то делась. Испарилась.

И Настя не особо переживала по этому поводу. Ей вообще хотелось бы навсегда избавиться от суперспособностей, чтобы жить нормальной человеческой жизнью. Купить свой домик, завести семью. Но все рухнуло здесь. В этом страшном городе. Он покалечил, конечно, все судьбы, но ее особенно. И в тот момент, когда Юрка и Лена плакали на груди у Ожогина, она тоже роняла слезы. Только не от счастья, а оплакивая свои погибшие мечты о лучшей жизни.

Ожогин чуть приподнялся, но снова рухнул на пол. Слишком слаб. Да и в целом на него было страшно смотреть. Кожа иссушилась, похудел, будто прошел сквозь фашистский концентрационный лагерь. Был ведь здоровый мужик, в самом соку, а сейчас – почти скелет.

Сталкер нашел глазами Настю, вздохнул.

– Я пыталась тебя спасти, – сказала девушка, – но… не смогла…

– Я знаю, – ответил Ожогин. – Знаю… Я все знаю…

Настя кивнула, хотя понятия не имела, откуда у него эта информация, учитывая, что он все это время провел в забытье. Почти умер.

– Одного ты не знаешь…

Сталкер посмотрел на нее удивленно. Губы напряглись, готовясь принять горькую пилюлю, но та оказалась куда более неприятной, чем он предполагал.

– Кажется, они… они убили Лешку, – сказала Настя и заплакала.

Ожогин попытался закрыть лицо руками, но не смог. Завалился на спину. Юрка его придержал, чтобы он не упал на пол.

– Не стоило так вот… с ходу… – сказала Лена.

Настя даже не смотрела на нее. Девушка ей тоже всего не рассказала. Не сказала, например, как рисковала жизнью, пытаясь спасти ее нынешнего и своего бывшего мужа. И ради чего, собственно? Чтобы потерять самые близкие и родные для себя души?!

– Ты уверена? – спросил Ожогин.

Настя кивнула:

– Я видела…

Но что она видела, девушка договорить не успела. По туннелю разнесся рык существа. Так мог бы рычать сам дьявол, если бы он вдруг решил выбраться из ада и заявить о своих правах на земную поверхность.

– Боже мой, кто это еще? – спросила Лена.

Сталкер лишь прохрипел нечто невнятное в ответ. Что бы это ни было, сил сражаться у них уже не осталось.

Третий припев (модуляция, на два тона выше)

1

Астур почувствовал лишь легкое покалывание, а потом темнота поглотила его. Это продолжалось довольно долго, но когда предводитель раскольников снова открыл глаза, то понял – все было не зря. И даже ошибка с тем придурком, который смог избежать зомбирования, теперь не важна. Отныне Астур сам стал тем, кого видел на фресках Древних, мечтая о том, чтобы стать таким же сильным и всемогущим.

Раскольник глянул на свои руки, предвкушая увидеть вместо них огромные мечи, но был приятно удивлен – все те же пальцы и ладони, только теперь словно бы обгоревшие и покрытые коростой, как чешуей. Догадка осенила Астура – он превратился в ЧерноБога, владыку медяков, о котором слагали легенды и пришествие которого предрекали пророки. Он, Астур, предводитель раскольников, великий из великих, и стал тем мессией, кто должен освободить Город от всех законов, сковавших бытие. Отныне – никаких законов. Он сам будет Законом и правителем! Он, и только он.

Астур рассмеялся – густой низкий бас прокатился по комнате. Желая убедиться в том, что он действительно стал именно тем, о ком думал, раскольник подошел к стене, на которой висела отполированная до зеркальной глади медная пластина, и взглянул на отражение. Увиденное превзошло все ожидания. Когда-то худое осунувшееся лицо превратилось в бычью морду, злобную и жуткую. На голове – рога, черные, как вороново крыло, и острые, как вилы. Вместо зубов – ряд острых клыков, по бокам скуластых щек – костяные наросты. Отлично!

Не веря своему счастью, Астур ударил по пластине – та, как фольга, вмялась в стену. Вот это сила! Раскольник глянул на кулак – размером с футбольный мяч. Грозное оружие. Еще одна проверка способностей и силы – и в стене образовалась огромная дыра.

Астур не смог сдержал рыка ликования.

Наверху раздались приглушенные взрывы – военные продолжали операцию, поливая огнем улицы Города Безликих.

– Отлично, с них и начнем! – проревел Астур и двинулся наружу.

Несмотря на тьму, царящую в каменных лабиринтах, ЧерноБог отлично видел путь – глаза, наделенные новыми свойствами, позволили разглядеть даже пыль на полу. А еще Астур стал прекрасно слышать. Даже сквозь толстые мегалиты он улавливал каждый шорох.

Стремительно преодолев коридоры, Астур оказался на улице Города Безликих. Увиденное его не напугало – он уже привык к ликам смерти. Вся главная улица была завалена трупами. Не беда – родятся новые люди, которые будут поклоняться ему, ЧерноБогу, Великому и Единственному!

Астура заметили. Авангард из трех танков начал разворачиваться, намереваясь дать тройной залп в неведомое существо, появившееся из каменных туннелей. Астуру стало смешно. Он может раздавить эти железяки в лепешку, стереть в порошок! И только нежелание портить стены Города, по которым танки непременно попадут, заставило Астура вновь спрятаться в туннеле.

Боевыми машинами, видимо, управляли люди, не обладающие инстинктом самосохранения. Решили преследовать монстра.

«Глупцы!» – хмыкнул Астур, дождавшись, когда первая боевая единица резво заедет в темный туннель.

Главе раскольников захотелось протестировать новое тело, узнать его возможности и пределы. Ведь даже у богов есть ограничения, за которые они не могут переступить. Или для ЧерноБога их нет?

Самое время выяснить!

Подойдя к замершему танку, Астур начал осыпать его градом ударов. Память прошлого тела еще полностью не выветрилась из головы – показалось, что сейчас кости сломаются и на смену эйфории придет дикая боль. Но этого не случилось. Было ощущение, что магистр бьет в подушку – после каждого удара на брони танка оставались огромные вмятины. Внутри машины кто-то истошно кричал. Звякнул люк, наружу выскочил водитель, следом – остальной экипаж. Одним хлестким, будто плетью, ударом Астур превратил их в окровавленную бесформенную массу.

На этом можно было и завершить испытание нового тела, но Астур вошел в раж. За считаные секунды машина была уничтожена, и только торчащие наружу гусеницы могли навести на мысль, что эта гора металлолома когда-то была танком.

Рев моторов – к Астуру приближались еще две боевые машины.

– Вы подписали себе смертный приговор! – прорычал раскольник и двинулся в атаку.

Лобовые бронированные листы обшивки лопались от ударов Астура, а прочный металл скрипел и гнулся. Пока раскольник расправлялся с одним танком, из второго выскочили бойцы и принялись расстреливать чудовище из автоматов.

Астур рассмеялся – пули лишь щекотали толстую шкуру.

Поняв, что с монстром не справиться, солдаты бросились врассыпную. ЧерноБог оскалился, прохрипел:

– Вы забыли свою вещь!

И швырнул в них огромный кусок металлолома.

«А теперь надо разобраться с теми, кто посмел встать на пути ЧерноБога!»

Астур принюхался, ловя едва уловимый след парня по имени Алексей. След вел в глубь туннелей.

2

– М-да, – протянул Макс, поглядывая на Админа. – Наворотил ты дел.

– Кто ж знал, что все так обернется!

– Ты же вроде взрослый умный и толковый человек, должен был понимать, что связываться с «Болотом» – последнее дело. Даже я, музыкант, который вообще не в теме всех этих группировок, понял, что перцы эти очень мутные, – нравоучительным тоном произнес Макс.

– Да без тебя знаю, кто и что тут из себя представляет. Но порой обстоятельства складываются таким образом… Да чего я тут перед тобой оправдываюсь?! Я вернулся за вами только для того, чтобы помочь, а не искать понимания с вашей стороны.

– Ладно, парни, – произнес Лева. – Времени болтать нет – надо ребятам помогать. Настю, Лену и всех остальных, мы ведь их здесь не бросим!

– Нет, конечно! Не бросим! – кивнул Макс, полный решимости. – Только как нам попасть внутрь этих каменных стен?

– И Лехе помочь! – добавил Админ.

Остальные стушевались.

– Что? – не понял Админ.

– Он остался там, за стенками вот этой темницы – или что там у них? – пояснил Макс.

– Помог нам выбраться, когда началось перестроение стен, а сам в механизмах этих и сгинул.

– Ладно, где наша не пропадала! – произнес Админ. – Ну, чего раскисли? В Великой Отечественной побывали, от фрицев отбивались, а тут перед какими-то камнями стушевались! Прорвемся!

– А как мы внутрь попадем? Двери не открыть, – сказал Макс. – Даже Лева не смог.

– Не смог, – грустно подтвердил гитарист.

– А мы не будем открывать.

– Как это?

– А очень просто. Я, когда возвращался, обратил внимание, что у них почти на каждом здании есть отверстие, из которого выходит туман, создающий завесу вокруг Города. Предлагаю через эти отверстия и попробовать попасть внутрь застенков.

– Идея, конечно, бредовая, но я согласен, – сказал Саня.

– А если этот туман отравленный? – насторожился Лева.

– Вряд ли, – ответил Админ. – Был бы отравленный, то весь Город бы полег от одной смены направления ветра. Скорее всего, это просто какая-то взвесь воды – на стенах возле дыры, видите, конденсат образуется?

Эти доводы убедили Леву.

– Хорошо. А как мы доберемся до этих входов? Расстояние от земли метров пятнадцать будет, не меньше. Лестницы под рукой у нас нет.

– Лева, ты в баскетбол играл в детстве? – хитро прищурившись, спросил Админ.

– Ну, играл.

– Отлично! Сегодня тоже сыграешь. Только вместо мячика буду я!

– Чего?

– Ты с ума сошел?!

– Расслабьтесь, парни. Я все предусмотрел. Я тут у одного из «болотных» веревку нашел в рюкзаке, прихватил с собой. План прост. Лева – а его огромная сила, я думаю, позволит это сделать – закидывает меня в ту дыру. А я уже спускаю веревку вам.

– Сбрендил! Что за идиотизм?! – возмутился Макс.

– Другого варианта нет. Я легкий, невысокого роста, занимался акробатикой в юности, в нужный момент смогу сгруппироваться. Все получится.

– А если я не попаду тобой в дыру? – настороженно спросил Лева.

– Тогда постарайся хотя бы поймать потом! – улыбнулся Админ, и все нервно рассмеялись.

3

Идея кидаться живым человеком на высоту пятнадцати метров была настолько дикой и безумной, что в какой-то момент парням даже показалось – должно получиться. В жизни всегда так – чем бредовее, тем больше уверенности, что задуманное выгорит.

Если Макс продолжал с некоторой опаской поглядывать на приготовления парней, то Админ уже отбросил все сомнения и даже разминался перед полетом.

– Постарайся точнее с высотой броска, – давал он последние наставления Леве. Тот молча слушал и кивал. – И к дырке этой поближе чтобы. А там уж я смогу дотянуться. У меня разряд по гимнастике был, и не такие вершины брали!

– А может, все-таки… – неуверенно начал Макс, примериваясь к высоте.

Пятнадцать метров. Не два. Не три. Пятнадцать. Если в Левиной силе он не сомневался, то вот в акробатических способностях Админа некоторая неуверенность имелась.

«Ничего, внизу поймаем», – начал успокаивать себя Макс и вдруг представил – человек летит на тебя с пятнадцати метров. Это если с учетом ускорения свободного падения, да помножим… Макс тряхнул головой, отгоняя страшные цифры. Если вытянуть руки в попытке поймать летящий пятидесятикилограммовый снаряд – или сколько весил Админ? – то их перешибет напрочь.

– Что-то мне это совсем не нра…

– Поздно пить «боржоми» – отступать некуда! – Админ уверенными шагами подошел к Леве, спросил: – Готов?

Тот неуверенно кивнул.

– Тогда давай.

Лева взял Админа за руки, но тот отмахнулся:

– Нет, ты если меня за руки швырять будешь, мне инерцией их вывернет просто. Подожди, я клубочком свернусь, бери меня как мяч – и кидай. Да точнее целься!

– Это же безумие какое-то! – не вытерпел Макс. – Кому рассказать – не поверят! Мы тут людьми кидаемся, живыми – и в дырки! Психбольницей попахивает!

– Не бзди, Максон – прорвемся-я-я-Я-Я-А! – Админ был зашвырнут высоко. Очень высоко.

Барабанщик отвернулся, боясь даже посмотреть на жуткое зрелище, но сразу же открыл глаза – в случае чего надо ловить парня. И по фигу, что может вывернуть руки.

Сгруппировавшись, Админ некоторое время был подобен ядру пушки. Начав замедляться, он выгнулся, распрямил руки, быстро сориентировавшись, подался чуть вбок – прямо к огромной черной дыре, из которой валил туман.

– Отличный бросок! – захлопал в ладоши Саня.

Админ вытянулся и подобно легкоатлету, берущему высоту, выгнулся. В какое-то мгновение Максу показалось, что парень пролетит мимо, но Админ ловко схватился за край выступа, подтянулся и залез внутрь.

– Есть! – радостно воскликнул Макс.

– Получилось! – крикнул с высоты Админ, выглядывая наружу. – Сейчас веревку привяжу и скину вам.

– Иногда мне кажется, что все, что со мной произошло в Зоне, – не по-настоящему, – пробурчал Макс, ловя второй конец веревки.

– Хватит нудеть! – сказал Саня, подталкивая Макса.

– Чего ты?

– Давай уже, лезь!

– Я не скалолаз, чтобы быстро забираться по веревке вверх.

– Ну вот, начинается!

– Так, отставить разговорчики, – произнес Лева, закидывая друзей себе на плечи. – Держитесь, я сам за вас все сделаю.

– Главное, чтобы веревка выдержала, – пробурчал Макс, поглядывая на стремительно удаляющуюся поверхность, на которой только что стоял.

– Вот зачем ты сейчас это сказал, а? – проскрежетал зубами Саня. – Я высоты боюсь!

– Не дергайся! – рявкнул Лева, закидывая в дыру одного за другим парней.

– Тут очень дымно! Дышать невозможно!

– Админ, ты уверен, что мы тут не задохнемся?

– Я уже ни в чем не уверен, но другого пути нет. Из одежды можно сделать подобие масок для дыхания – на всякий случай.

– Главное, чтобы Лева в трубе этой не застрял, уж больно она узкая.

– Нормальная! Пошли!

Сквозь плотный туман, плывущий по темному проходу, ничего не было видно. Парни некоторое время ступали наугад, пока Лева, шедший впереди, вдруг не охнул и упал.

– Ты чего?

– Скользко. И уклон начинается. Сейчас встану, рассмотрю полу…

Договорить парень не успел – вновь поскользнулся и с криком покатился вниз.

– Вот ведь черт! – закричал Макс. – Ловите его!

Но едва они прошли чуть вперед, как аналогичным образом поскользнулись на поросшей слизью и мхом поверхности и покатились вниз, в черноту.

4

– Что это было? – вновь повторила Лена, поглядывая в сторону, откуда раздавались звуки. Разглядеть что-то было невозможно.

– Нам надо уходить! – произнес Юрка.

– Нет! – почти крикнула Настя, сверкнув взглядом.

– Иначе пропадем!

– Нет! Я не оставлю здесь Лешку.

– Настя, ты же сама говорила, что он, скорее всего, мертв. Да и стена – как мы преодолеем ее? Нам надо уходить!

– Не могу! Не могу я его бросить! – едва сдерживая слезы, произнесла девушка.

– Настя, – подошла к ней Лена. – Юра прав – надо спасаться самим. Иначе все тут погибнем.

– Ты-то своего Ожогина спасла! – внезапно сменила тон Настя, с обидой поглядывая на подругу. – Тебе легко говорить, а я любимого потеряла.

– Ты неправильно…

– Это из-за него, – Настя кивнула на Ожогина. – Из-за него погиб Леша. И Барсик тоже из-за него погиб. Все пытались спасти тебя, а в итоге понесли такие потери! Что ты молчишь?

Ожогин устало посмотрел на девушку. Прошептал:

– Вы идите, а я останусь.

– Что?! Зачем?! – удивилась Лена.

– Отдохну немного только и что-нибудь придумаю. До Алексея доберусь.

– Бред! Надо уходить!

Вновь по коридору раздался зловещий рык, а потом своды туннеля начали сотрясаться от жуткого утробного смеха.

– Надо уходить! – вновь запричитал Юрка.

Лена глянула в темноту и обреченно прошептала:

– Поздно.

Из тьмы вышел монстр. Голову его венчали огромные крючкообразные рога, черное тело лоснилось. Зверь оглядел присутствующих и вдруг человеческим голосом прохрипел:

– Вот и встретились!

5

Боль огненным клубком пульсировала в груди. Я чувствовал, как внутри что-то с присвистом хрипит, и с ужасом понял, что это мои собственные легкие, которые тоже задело и которые теперь издавали этот жуткий звук.

Кажется, я умирал. Это было странно осознавать. Я лежал на полу и ждал смерти. Хотел подумать о чем-то светлом, хорошем, но голова отказывалась работать. Я слышал, как по комнате ходят эти медноголовые упыри, разговаривают. Кажется, они тоже были слегка растеряны, потому что дошедшие до них новости о восстании, смерти Верховного и пропаже Астура, которые наложились на вторжение чужаков, были единственным, что они сейчас обсуждали. Видимо, пытались придумать план дальнейших действий.

Я открыл глаза. Даже это, казалось бы, простое действие вызвало боль во всем теле. Но это меня порадовало. Если болит – значит, еще не умер. Перед мутным взором предстала часть меча, воткнутого в грудь. Жуткая картина. Я пошевелил рукой – та отозвалась на приказы мозга. Если и умирать, то не с куском железа в теле. Появилось желание вытащить меч из себя.

И я это сделал. Поднял руку, схватил рукоять – благо пальцы вновь оказались на месте – и дернул. Оружие мягко вышло из груди. И в ту же секунду боль наполнила меня до краев. Я стиснул зубы – не хотел показывать этим ведроголовым свою слабость. Не дождетесь!

Что-то начало происходить со мной. Я это явно почувствовал, но не смог понять, что именно. Боль из резкой, обжигающей вдруг стала тупой, ноющей, потом и вовсе стихла. Свист, раздающийся из пробитых легких, прекратился. Я почувствовал себя лучше! Неужели метаморфозы, случившиеся со мной после той центрифуги, коснулись не только рук и силы? Какие-то защитные регенерирующие механизмы запустились? Это хорошо! Значит, еще сбацаем рок!

Я осторожно огляделся – безликие по-прежнему не обращали на меня никакого внимания. Тем лучше. Я встал, глянул на свои руки и мысленно приказал им превратиться в мечи. Подействовало. Круто! Я теперь как Лева, только со своими «плюшками».

– Эй, ты! – окликнул я одного из врагов.

Безликий растерянно уставился на меня. Один взмах – и медное ведро брякнулось на пол. За ним второе. Третье. Я был словно ураган и рубил врагов направо и налево. Ощущал, как сила течет в мышцах и наполняет их каменной твердостью.

Удар, еще удар. Кувырок. Ведроголовые отскакивали от меня как бильярдные шары. Бой был недолгим. У противника не было ни единого шанса.

Я довольно осмотрел результаты проделанной работы, кивнул сам себе, оглядел рану. Ее уже не было. В том месте, куда вошел клинок, теперь был только небольшой розовый шрам. Значит, и в самом деле регенерация у меня хорошая теперь. Можно смело делать стейдж-дайвинг со сцены во время концерта и не бояться, что толпа тебя не подхватит.

Мои размышления прервал глухой крик, раздавшийся за каменной стеной. Этот голос я мог узнать из тысячи – Настя!

Я рванул к стене, но быстро понял, что не смогу что-то с ней сделать – даже со своими способностями. Уж больно она была огромной. Кто же строил ее? Великаны?

Черт! Надо что-то срочно придумать! Только вот, как назло, мысли не лезли в голову. Вот бы было здорово, если бы стены раздвинулись. Как в той арабской сказке.

И едва я об этом подумал, как стена действительно начала двигаться. Я опешил и на некоторое время даже потерял дар речи. А потом все понял: побывав в самом сердце Города, узнав его тайну и пережив тут центрифугу, я сам стал частью этого места. И на мои мысленные сигналы он охотно откликнулся, видимо, приняв за своего. Начал смещать стены.

Поблагодарив каменный монолит, я бросился в образовавшийся проход, туда, откуда раздавались крики Насти и жуткий рык Астура.

6

Полковник Константин Ефремов ошарашенно смотрел на мониторы. Он не понимал, что происходит. Какое-то существо, похожее на дьявола и быка одновременно, начало крушить танки. Его танки. Сначала в лепешку уничтожило один, а потом принялось за другие.

– Полковник, что будем делать? – спросил его связист. – Какой будет приказ?

– Что? – Ефремов опешил. Он понял, что вся его миссия летит к чертям собачьим, заказчики такой провал ему точно не простят. И в лучшем случае ему светит позорная отставка, а в худшем… про худший случай даже думать не хотелось, обычно люди просто исчезали. А ведь все шло так гладко – даже надоедливые сталкеры были уничтожены. Их жалкие остатки смели самолеты, а потом раскатали танки.

Он уже видел открывшийся после бомбежки вход в Город. Авиация обрушила один из туннелей. Оставалось отправить туда спецов, которые бы получили доступ к Саркофагу, а потом явиться туда самому как главнокомандующему и, покуривая сигару, принимать работу. Вскрывать Саркофаг и вывозить все, что там было.

В глазах уже стояли дензнаки. Кучи банкнот – и вот, все пошло наперекосяк.

– Пшел вон! – рявкнул Ефремов на связиста.

Тот не смел ослушаться. Резко встал с кресла и быстро выбежал из штабной машины. Дверь с шумом лязгнула.

Отлично! Время взять контроль в свои руки.

Дверь снова клацнула. Полковник подумал, что связист вернулся за своими вещами, поэтому даже не обернулся – не до него сейчас, плевать!

– Итак, что там у нас осталось… – Ефремов посмотрел на данные, которые выводились на экран мониторов. Авиация ушла на второй заход. Танки… а сколько же их у нас? А вот. Вот и пехота. Ожидает сигнала. Ну что ж, время пришло. Пусть танки отвлекают рогатое чудовище. Ефремов был без понятия, что это за монстр, но наверняка не обошлось без той машины, что скрывал Саркофаг. В принципе ему было плевать на этого зверя, ему платили за машину Древних – медное яйцо, а не за то, чтобы он доставил им быка-мутанта. Даже если он был огромным. Даже если он был дьяволом. В задании его не было.

Полковник уже было собирался передать сигнал подразделениям, как в затылок уперлось что-то холодное. Ствол, сразу понял Ефремов. Но как? Кто мог проникнуть в самое сердце его войска?

– Не. Дергаться. Не шевелиться! – услышал он голос, который, конечно, походил на человеческий, но примерно так же могла бы разговаривать и обезьяна, если бы ее вдруг научили говорить по-человечьи.

Это и была обезьяна. Полковник крутанулся на кресле и увидел перед собой мутанта, который держал его на мушке. Тот был похож на шимпанзе-переростка, которому вдруг пришили лицо человека, но при этом оно еще не до конца прижилось. Полковник, не выдержав, заржал.

– Ты кто? – покатываясь со смеху, спросил он.

– Я – Рон! Твоя смерть! Если не слушаться. Ты – повиноваться!

– Что? – Полковник даже ошалел от такой наглости. Но зрелище, которое представлял из себя мутант, было настолько забавным, что он непроизвольно сморкнулся. Сопля прилетела прямо на лоб Рону.

Такого мутант уже стерпеть не мог.

– Никто! Не смеет. Плевать. В меня! – процедил монстр и нажал на спусковой крючок.

Полковник исчез. Остались только ноги возле кресла. Верхняя половина тела вместе со спинкой всосала сама себя и растворилась в кровавом вихре.

Рон протер глаза, кровь стекала по морде. А еще она была везде – на полу, стенах, приборах и гаджетах. Мутант достал платочек из кармана. Белоснежный, аккуратно сложенный. Рон его заботливо расправил и начал педантично стирать кровь с мониторов. Он скоро понял, что платочка ему все равно не хватит, поэтому плюнул на это дело. Надел наушники и посмотрел на экраны.

– Как игра. Шутер, – выдохнул мутант. – Игра. Всего лишь! Но нет «сэйва». Им же хуже! – протараторил бывший ученый и улыбнулся. На этот раз вышла самая уверенная из его улыбок за последние годы. Настоящий хищник. Рон сам себе завидовал – он снова в деле, да еще в каком! У него есть миссия, в которой его удар будет решающим.

7

Монстр подошел, схватил Настю – она стояла ближе всех. Дьявол сжал ее в кулаке, обернувшись к остальным.

– Где он? – рявкнула тварь.

– Кто? – выдохнул Ожогин, поднимаясь. – Наверное, я тебе нужен. Так бери меня. Оставь их. Они тут ни при чем!

– Ты? – дьявол заржал. Его голос был низкий и утробный, от его звуков вибрировали внутренности, словно их вынули из тела и положили на двигатель работающего трактора. – Ты мне был нужен несколько дней назад, но не сейчас! Сейчас у меня есть все, что мне надо. Осталась только небольшая месть. Хотя вы… вы тоже сдохнете, но сначала я убью вашего вокалиста. Вы будете лицезреть, как он мучается. Умирать он будет долго – это я гарантирую!

Ожогин дернулся, попытался ударить тварь хотя бы по руке, которой она держала Настю, но монстр его опередил. Один удар – и сталкер полетел в стену. Шмяк. Ожогин охнул и осел на пол.

– Не тр-р-рогай батю! – закричал Юра. Лена не успела его остановить. Маневр пацана был сущим безумием: тварь обладала мощью, которой нет ни у кого из них. Она просто раздавит парня в фарш. Женщина попыталась сделать усилие, чтобы влезть к твари в мозги, но – бесполезно. Существо с рогами не поддавалось телепатии, потому что само было богом. Темным Господом во плоти.

Монстр пнул паренька, тот полетел в сторону, упав рядом с Ожогиным. Затих. Лена не могла поверить – этот рогатый урод грозил убить всех, кто ей дорог. Она бросилась на него, вскочив сразу на шею. Обхватила ее бедрами и воткнула пальцы прямо в уродские глазищи. Оттуда брызнул гной.

Но тварь лишь захохотала, дернула шеей. И Лена полетела сначала в потолок, а потом на пол. Захрипела, было чертовски больно. Казалось, все ее кости теперь сами по себе.

Тварь повернулась к женщине, все еще держа в руке ее подругу. Настя хрипела – хватка была слишком жесткой.

– О-о-о, мои глазки, – театрально застонала тварь. – С самого Раскола мне не было так больно, но и тогда, пожалуй, не было…

– Астур, – простонала Настя, которая уже успела догадаться, кто перед ней.

– Да, он самый, но теперь меня зовут ЧерноБог, – просветило существо, двинувшись к Лене.

– ЧерноЖоп, – передразнила его Настя и плюнула прямо в мерзкую харю. – Надеюсь, ты сдохнешь. И сдохнешь в мучениях. Это твои ублюдки убили Алексея.

– Хотелось бы, чтобы мои. Хотелось бы, чтобы убили. Но он еще жив. Поэтому мне он и нужен…

– Он жив? – выдохнула Настя. Несмотря на то что она сама была фактически одной ногой в могиле, информация о том, что ее любимый не умер, обрадовала ее. Сквозь хрип девушка начала смеяться.

– Что? Что такое? – недоумевающе спросил монстр.

– Если он жив, то он придет за мной. Обязательно придет. И тогда натянет твою черную задницу хоть на самого дьявола, – засмеялась Настя.

Монстр попытался переварить сказанное – его морда вытянулась. А потом он взревел, намереваясь сжать свой кулак и раздавить девушку, но тут раздался крик. Приглушенное «А-а-а-а-у-а-а», которое становилось все громче. Приближалось! ЧерноБог повел головой, не понимая, откуда исходит звук. Потом он увидел дыру, примерно на уровне глаз.

И тут ему на голову свалился «Рок Зоны». В прямом смысле этого слова.

8

Если бы у реальной жизни была функции перемотки и паузы, то Настя обязательно бы пересмотрела те следующие двадцать минут, которые пронеслись перед глазами как одна секунда. К сожалению, такой возможности нет, но то, что произошло дальше, не укладывалось ни в какие рамки. Из дыры в стене на монстра вывалились группа и Админ. Он вылетел первым и шмякнулся о морду зверя. Тот фыркнул, но этот удар ему был, что слону дробина. Затем прилетели по очереди Саня с Максом. Шмяк-шмяк!

Монстр вытянул морду, ухмыльнувшись:

– И это все?

И в этот момент он услышал, как в трубе мчится нечто тяжелое. Гул нарастал, но убрать морду чудовище уже не успело. На него налетело другое чудовище – Лева сшиб монстра с ног. И сразу же принялся орудовать могучими кулачищами, обрабатывая все доступные ему участки фэйса. Его кулаки двигались быстро и синхронно. Туда-сюда.

– Да-а! – выдохнула Настя. Она была в эйфории, несмотря на то, что ее ребра, скорее всего, треснули, пока этот мудак держал ее в своих клешнях. Зато теперь она знала, что Лешка жив. И его друзья тоже. И они здесь, они пришли на помощь!

– Давай, Лева! – закричал Макс, который первым вскочил с пола.

Но радость их была недолгой. Помесь быка и дьявола быстро тряхнула мордой, отправив Леву в потолок. На пол посыпалась штукатурка. Гитарист охнул, распластавшись на полу. А его противник не дал ему шанса встать, утрамбовывая гитариста ногой прямо в бетон. Пол начал крошиться, а Лева никак не вставал.

Админ и ребята бросились на рогатого монстра, но тот их даже не стал отгонять. Их удары ему не причиняли никакого вреда. Астуру нужно было сначала ликвидировать самого сильного врага. Еще удар – и Лева провалился на уровень ниже.

– Боже! – выдохнула Настя.

Она увидела, что Лена пришла на помощь Ожогину и Юрке. В драке от нее толку сейчас не было, а вот помочь семье выйти из мясорубки – это ей по силам. Осуждать тут было нечего, Настя сама бы так же поступила.

Монстр взревел, и парни полетели кто куда. Макс с Саней, сплевывая кровь, ползли по бетону, а Админ налетел на Лену, едва не сбив ее с ног. Парень охнул. Они кубарем покатились по коридору.

Монстр развернулся и заревел, намереваясь добить своих противников.

– Не смей их трогать, мразь, – раздался голос.

Насте показалось, что у нее остановилось дыхание. Замерло.

Это Лешка! Он здесь! Он пришел за ними. Он пришел за ней!

– Не трогай моих друзей, – процедил Алекс. Он стоял посреди коридора, а из его рук торчали какие-то страшные штуки, напоминающие мечи.

– Отлично, а вот и ты, – захохотал монстр. Он развернулся к вокалисту, намереваясь его уничтожить. – Раз ты так беспокоишься за своих друзей, то вот тебе мотивация – что ты выберешь, спасти их или уничтожить меня? Или и то, и другое? Посмотрим!

Чудовище щелкнуло пальцами – и коридор снова начал перестраиваться, но не просто менять конфигурацию, а при этом еще и опускаться вниз. Насте показалось, что весь Город спускается в ад. Возможно, она была не так уж и далека от истины.

Луч света прорезал тьму. Она посмотрела вверх и увидела небо. Все в дыму, но это действительно было оно. Город и правда уходил в глубь скальных пород, при этом складываясь и разбираясь, словно детский конструктор.

– Что ты сделал? – зарычал Алексей.

– Ничего! Просто глобальная перестройка. Как в СССР, – хохотнул монстр, а потом атаковал.

Настя посмотрела на остальных. Им нужно было срочно убираться отсюда, потому что коридор сжимался, угрожая прихлопнуть их прямо сейчас.

Спас их Лева – он по пути подобрал всех, кто корчился в бетонной пыли, и запрыгнул на плиту, которая была уровнем выше. Та поехала в сторону, уводя друзей все дальше от Лехи, который вышел один на один с ожившим дьяволом.

Настя кричала, звала любимого, хотя и знала, что нельзя. В прошлый раз это чуть не уничтожило его. Но она ничего не могла с собой поделать – она очень боялась его снова потерять.

9

– Наконец-то мы остались одни! – пробормотал дьявол. – Пора это все закончить!

Город опускался вниз, многократно перестраиваясь. Я видел сотни безликих, которых резало, кромсало, перемалывало в фарш пришедшими в движение стенами и перекрытиями.

– И что, все эти жертвы стоят того? – прохрипел я.

– Ты про этих убогих? Ничего! Выращу новую паству. Теперь у меня для этого все, что надо. Только ты – бельмо на глазу! Сначала уничтожу тебя.

– Ну, тогда попробуй! – сказал я и атаковал первым. Решил использовать эффект неожиданности. Резанул мечами по ноге ЧерноБога, прокатившись по полу и рискуя при этом улететь в яму, в которую опускался Город. Мы же оказались на круглой бетонной площадке, которая раскручивалась, как театральная сцена, при этом постепенно опускаясь вниз, только гораздо медленнее, чем все остальные конструкции.

Идеальный Колизей.

– А теперь нападающий делает проход, зрители ликуют и… удар! – Астур с разбега пнул меня – я полетел на самый край площадки. Только чудом не сорвался, пробороздив мечами бетон. – Какой удар! Но – мяч уходит мимо ворот!

– Тварь! – заревел я, бросившись на него. Где-то сверху кричала Настя, но я решил, что в этот раз я не буду обращать на нее внимание, хотя мне очень хотелось встретиться с ней. Хотя бы глазами. Но сначала надо было разобраться с Астуром.

Монстр перехватил мою руку и – раз! – переломил один из мечей. Больно! Будто на самом деле оторвали руку. Я заметил, что она уже начала отрастать заново, но процесс регенерации шел очень медленно. В это время на мою сгорбленную в попытках подняться на ноги спину обрушилась целая серия ударов. Еще, еще и еще! Урод бил без остановки. Мне казалось, что позвоночник превратился в крошево. Насколько вообще хватит запаса жизненных сил у обновленного тела? Но сомнений не было – тварь может меня убить. Запросто.

– Уходите!!! – заорал я ребятам.

«Пусть я умру, но им надо выбраться из этого ада», – промелькнуло в голове.

– Далеко не уйдут! Я за ними приду, как только разберусь с тобой! – бросил Астур, еще раз ударив меня по спине.

Я попытался выставить блок руками-мечами, которых нынче осталось не две, а как бы полторы. Звякнуло. Было больно, но удар сдержал. Перекатился и начал подниматься на ноги. Только вот у меня не получалось – слишком уж ослабел.

Зрение начало сначала двоиться, потом троиться. Я слышал, что Лева что-то кричит и, несмотря на протесты девчонок, тащит их всех наверх, ловко перепрыгивая между перекрытиями.

«Да, все правильно, ребята! Так и надо! Вы должны жить!»

– Да-а! – выдохнул я, заметив, как друзья перепрыгивают через край воронки, в которую опускался Город. Он при этом все еще раскручивался вокруг своей оси – от этого было чувство постоянной тошноты.

– Молодцы, – простонал я, и в этот момент на спину опустилась громадная ступня.

Монстр заревел – жить мне оставалось несколько секунд. На этот раз никакая регенерация мне не поможет. Он просто разорвет меня на части или раздавит.

– Алекс! Ты! Тут? – вдруг раздалось прямо в голове.

– Кто это? – я все еще не понимал, что происходит. Голос в голове был смутно знаком, но я никак не мог вспомнить его обладателя.

– Рон. Это я!!! Правда круто?! – голос словно пробивался через радиопомехи.

Я повернулся – монстр, который хотел сровнять мою тушку с бетоном, остановился. Удивленно посмотрел на меня. Он не понимал, с кем я сейчас разговариваю.

– Ты? В моей голове! Как?

– Не время! Столкни его! – приказал Рон. И откуда только уверенность в голосе?

– Столкни!!! Сейчас! – заорал он.

И я послушался – рванулся и всем весом бросился в ноги монстру. Тот не ожидал, оступился – и мы вместе полетели вниз. Прямо в бездну.

10

– А-а-а! – закричал я, потому что дна не видел. Остальные части Города уже опустились на глубину в километр, а может, и больше. Астур, размахивая огромными лапами, летел впереди.

Но я за ним не последовал – кто-то вдруг схватил меня за ногу. Заревел. Голос я узнал почти сразу:

– Лева-а?! Ты?

Гитарист рывком выдернул меня из ямы, швырнув на бетонный круг.

– Я! Кто же еще-то?! – спросил он. Вены на его могучих руках вздулись буграми. Именно благодаря силе этих лапищ я и выжил.

– Лева? Как ты? – я не знал, что сказать. Все было так неожиданно.

– А с кем мне сраться потом в группе, если ты сейчас свалишься, а? – спросил гитарист, ухмыляясь. – Ты об этом не подумал, да?

– Лева-а! – сказал я и хотел его обнять.

– Не время сейчас! – он отстранил мои руки. – Мы опустимся следом за ним, если сейчас тут протормозим!

Я хотел было поглядеть, куда упал Астур, но Лева не дал мне на это времени – сграбастал в охапку и начал прыгать по перестраивающимся лестницам, которые уходили в глубь скальных пород, прямо в стенки воронки.

Раз, два, три – а дальше, до следующего мостика, было расстояние, которое даже Леве не под силу было перемахнуть.

– Что будем делать? – спросил я, выглядывая из-под могучей лапы.

– Прыгать! А что еще нам сделать? – спросил он, но больше разговаривая сам с собой. По тону понятно – решился. – Выбора все равно нет.

Он разогнался и прыгнул. Я увидел далеко-далеко внизу Город и ревущего в ярости Астура, который размахивал огромным кулаком, но, по сути, ничего не мог поделать. Нас ему сейчас было не достать.

– А-а-а! – закричал я, закрыв глаза.

– Не ссы! – только и сказал Лева. Причем уже в полете.

«Ну да, легко сказать!» – подумал я, когда он рукой зацепился за перестраивающийся мост. Но удержаться не смог – пальцы заскользили по голому бетону. Когти заскрежетали, оставляя борозды на мосту.

– Не-е-ет! – закричал я, понимая, что еще доли секунды – и мы свалимся вниз. Но нам на помощь пришел Юрка, скинув веревку. Лева ее поймал как раз в тот момент, когда мостик сложился и ушел в специальные пазы в стене. Мы ударились о бетон.

Раз! В глазах потемнело. Мы почему-то снова не упали – в это просто трудно было поверить. Мозг отказывался пока перерабатывать эту информацию, предпочитая беспомощно трепыхаться в волнах захлестнувшего его адреналина.

Лева держался на веревке, которая трещала на все лады, – она была явно не рассчитана на подобный вес.

– Держитесь! – раздался голос Насти.

Я заметил ее симпатичное личико над краем пропасти. Хотел сказать ей, как же рад ее видеть, как безумно соскучился по ней, но она исчезла за краем. Потом веревка пошла вверх. Не знаю, как они там нас тащили. Даже если смогли бы взяться все хором, все равно силенок, чтобы поднять такой вес, точно бы не хватило.

Мои же руки снова стали обычными, и я пока не знал почему. Может, просто мне нужно учиться их «активировать», но это все потом – сейчас надо было выбраться из пропасти.

Веревка бодро шла вверх, но буквально в десяти сантиметрах от края треснула. Порвалась.

Лева зарычал и, схватившись одной рукой за край, второй зашвырнул меня наверх. Я полетел прямо в толпу ребят. Меня поймали сразу все – Настя, Ожогин, Лена и Юрка. Боже, как я рад был их видеть! Даже с рук слезать не хотелось. Принялся целовать всех подряд.

– Лева, что ты нам за лизуна выбросил? – усмехнулась Лена.

Гитарист как раз перегибался через край воронки.

– Попался тут какой-то в катакомбах, – пробурчал он, улыбаясь.

– Не время. Уходить! Надо. Сейчас! – я увидел Рона, который стоял у грузовика сормов. На этот раз фургон был в обычном режиме, видимый. Именно с его помощью он нас и поднял – веревка от котлована тянулась к машине.

– Почему? – переспросил Лев, который как раз выбрался из ямы. – Мы должны добить Астура. Почему надо уходить?

– Хуже! – ответил Рон. – Будет. Если остаться.

– Что может быть хуже? – спросил гитарист, а Рон уже тыкал пальцем в небо. И тут мы услышали то, что давно могли бы уже слышать, если бы радовались чуток потише – низкий рокот, от которого вибрировала земля.

Бомбардировщики возвращались.

Мы запрыгнули в грузовик как раз в тот момент, когда над нашими головами проскользнули тени. Рон включил стелс-режим, и мы, минуя танки, начали удаляться от воронки.

– Откуда они? – спросила Лена. – Опять военные что-то задумали?

– Нет. Я им. Им приказал! – усмехнулся Рон.

– В смысле, что ты им приказал? Как ты мог приказать? – ахнула Лена.

– А так… Я – начальник. Их. На сегодня!

Сзади грохнуло так, что земля под машиной вздрогнула.

– Осторожнее! – закричала Лена, увидев впереди провал.

Меня же швырнуло на Настю. Мы повалились на пол. И мне внезапно стало наплевать на все – что нас могли убить, что была новая опасность в виде разломов на дороге, по которым нам предстояло проехать. Моя девушка была рядом.

Наши глаза встретились.

– Наконец-то ты пришел! – сказала Настя, прижавшись ко мне всем телом.

– А ты меня ждала? – спросил я, любуясь ее лицом. Поцарапанным, чумазым, но при этом самым красивым на свете. И таким родным.

– Еще как! – сказала она и поцеловала меня.

Где-то рядом, но при этом в совершенно другой реальности, ребята радовались, что мы проскочили очередной провал, а «дальше дорога свободна». А потом Рон трещал без умолку о том, как он, видите ли, круто расправился с военным офицером. А потом и вовсе сам стал приказывать пилотам и танкам.

Мне было плевать! Я растворился в поцелуе. Этот миг стоил всего, что было. Если бы только он длился вечно!

– Ты меня больше не отпустишь? – спросила Настя.

– Ни за что! – ответил я. – Никогда!

И опять поцеловал ее, хотя понимал, что снова нагло соврал. Но это все потом – сейчас мы были вместе. И это главное!

АУТРО: даешь альбом!

Фургон выехал на холм и остановился. Отсюда было видно всю панораму происходящего. А посмотреть было на что: даже военные были в недоумении. Пехота, развернувшаяся для атаки, остановилась, танкисты выпрыгивали из своих машин. Самолеты прошлись над воронкой и сбросили в нее все, что у них было. И я так подозревал, что это были еще и самые мощные бомбы из их запасов.

Такого фейерверка мы еще не видели!

Из воронки, словно из вулкана, где вдруг началось извержение, взметнулся столб пламени, который ушел на высоту нескольких десятков метров. За ним выскочили дымные облака, а уже потом во все стороны брызнула расплавленная медь.

Военные бросали позиции и драпали. Жаль, что Админа с нами уже не было, – он отправился спасать жену, никому ничего не сказав, как только мы выбрались из заварухи. Тоже бы порадовался. Наверняка.

– Так-то им! – процедил Рон. – Плохие. Очень плохие. И начальник у них. Тоже. Мозговитый. Был!

– В смысле мозговитый? – спросил Лена.

– Мозгов оставил. После себя. Много. На стенах, – как ни в чем не бывало ответил мутант.

Это был черный юмор, конечно, но всех – видимо, после стресса – дико проперло. Мы так смеялись, что даже стекла запотели.

– Как думаешь, ему конец? – спросил я Настю.

– Ты про Астура? – Она посмотрела на меня, на щеках появились ямочки, которые я очень любил. – Не знаю, но мне кажется, что да.

– Больше нам тут делать нечего, надо уходить! – сказал Ожогин. Он выглядел ужасно, но при этом старался держаться бодрячком. Встал, но его тут же повело в сторону – Лена с Юркой его подхватили.

– Хорошо, когда у тебя есть пара костылей, – пошутил он насчет своей поддержки, а Лена пихнула его в бок. Он застонал. – О-о-о, если бы еще эти костыли не дрались…

Юрка обхватил отца, а тот посмотрел ему в глаза – впервые я видел Ожогина настолько счастливым. Он прижал к себе сначала пацана, а потом и Лену.

Макс, увидев рядом Саню, тоже попробовал его приобнять. Сделал вид, что собирается поцеловать. Тот зафыркал.

– Иди сюда, поцелую тебя-а!

– Фу-у, иди отсюда, гомосек, – запротестовал басист.

– Да шучу я, блин! Совсем шуток не понимаешь! – пробурчал Макс. Но Саня поспешил ретироваться в задний отсек фургона, когда машина резко стартовала, помчавшись к Затону. Там был бункер сталкера, там был наш дом. Я еще не представлял, как мы там все поместимся, но в голове уж зрела совсем другая мысль.

– Знаете что, ребят?! – вдруг сказал я. Все посмотрели на меня. – Я тут подумал…

– Может, не стоит? – ухмыльнулся Лев. – После твоих идей у нас потом некоторые срут костями неделю.

– Стоит! – засмеялся я. – Тут столько всего произошло. У меня столько мыслей для текстов. И вообще все это тянет на полноценный альбом.

– Ты предлагаешь записать альбом? – спросил Лева.

Я кивнул. Тут встал сталкер, которого держало на ногах все семейство.

– Отличная, мать вашу, идея. И я даже знаю, где его записать! – сказал Кэп, но договорить, где именно, не успел. Бухнулся на сиденье и… отрубился.

– Устал, – резюмировала Лена, положив его голову себе на колени. – Ничего, восстанет еще!

– Ну, вот так всегда, – произнес я. – Теперь жди, пока очухается. Но вы как, запишем? – спросил я, обернувшись к парням. – Готовы записывать альбом века?

– Да-а-а! Дадим стране металла, – взревел Лев и вытянул руки над головой на манер фанатов группы Manowar. И, конечно же, забыл, что руки после превращения в монстра стали больше – кулаки промяли обшивку салона.

– Упс! – смущенно сказал он. – Но, как вы поняли, я за…

– Тогда заметано! Запишем это все… на хрен! – сказал я, а остальные поддержали бурными аплодисментами. Они просто еще не знали, чем это вся затея обернется.

Но это уже совсем другая история…

Усть-Каменогорск – Киров,

август – октябрь 2019 года

От авторов

Алексей Сидоров:

Всегда немного печально, когда книга заканчивается. Ты живешь вместе с этими персонажами пару месяцев. Они становятся для тебя родными, а потом – бах! – и история подходит к финалу. А ты их всех только полюбил. Причем заново. Потому что это третья наша история из цикла «Рок Зоны», но по финалу этой книги видно, что не последняя. И мы с удовольствием вернемся к роковой истории в следующих частях. Сколько их будет, спросите вы? Да как пойдет! Пока нам с Тимом интересно работать над этим циклом – будем творить.

Хотя работой я бы это не назвал. Лично для меня процесс написания новых историй всегда в удовольствие, а уж из цикла «Рок Зоны» и подавно, потому что он ко мне приходит по выходным.

И тут хочу поблагодарить моего соавтора Тима Волкова, который еженедельно стимулирует меня, чтобы я не страдал фигней в уикенд, присылая свежую порцию приключений. Мы с Тимом быстро спелись. И мне нравится, что мы работаем в одном темпе, а в итоге еще и стали писать так, что нас не отличить по стилю. Для соавторов это очень ценно – быть на одной волне.

Также хочу обнять – и поцеловать, конечно, – мою жену Надежду за то, что выносит меня все то время, пока я пишу книги. Иногда я становлюсь просто засранцем, меня невозможно терпеть. Правда! Но она все сглаживает любовью и заботой. Спасибо тебе большое! Люблю и целую! Круто, что ты и наши девочки у меня есть! Наверное, я самый счастливый человек на Земле благодаря вам.

Отдельно хотел бы поблагодарить ребят из группы HMR, которые традиционно отдали свои души в рабство, в смысле стали прототипами для героев книги. Вы тоже меня вдохновляете на творчество, даже когда злитесь и ругаетесь, но больше, когда смеетесь и улыбаетесь. Надеюсь, эти приключения ребят из «Рока Зоны» вам тоже понравятся. А может, чему-то и научат заодно. Ведь сказка – ложь, да в ней намек. В этой книге многое делается для и во имя дружбы.

Отдельно благодарю нашего админа Виктора Цветкова, который неожиданно ожил, не без нашей с Тимом помощи, в книге. Да, глава «вольных» срисован именно с него. Интересно будет посмотреть на выражение его лица, когда он будет все это читать. Наверное, это будет забавно.

А еще надо бы вставить в какую-нибудь из частей нашего идейного вдохновителя – крутого редактора «Жанров» Алекса де Клемешье, который дал жизнь «роковому» циклу. С Алексом приятно работать, он всегда поддержит и поможет советом. А еще посылаем лучи добра красавице Юстине Южной, которая работает в паре с Алексом и тоже очень много делает для того, чтобы наши книжки доходили до вас, друзья!

Ну и отдельные респекты крутым авторам Дмитрию Силлову и Сергею Короткову за помощь с пиаром и поддержку. Здорово, что мы с вами знакомы!

И особый респект тебе… да-да, именно тебе, наш читатель. Без тебя всего бы этого не случилось. Мы рады стараться, писать новые истории. Все для того, чтобы вызвать у тебя улыбку или, наоборот, заставить сопереживать нашим героям. Эти крупинки эмоций бесценны для нас! Они помогают жить и творить.

И да, мы, безусловно, будем продолжать – встретимся на страницах новых частей «Рока Зоны»! Аминь!

Киров, 20 октября 2019 года

Тим Волков:

Предвосхищая вопросы тех, кто перелистнул последнюю страницу этой книги, скажу, что история будет жить, пока этого хотят читатели. Ни больше ни меньше. Первая книга цикла раскуплена полностью, вторая, под названием «Адское турне», тоже практически вся ушла со складов издательства. Очередь проявить себя «Городу Безликих».

А пока хочу выразить благодарность своему соавтору, Алексею Сидорову.

А также сказать спасибо тем, кто помогал мне, морально и физически, во всем: моей жене Галине, Татьяне Хряповой, Александру Березину, Александру Шляхову, Сергею Короткову, Алексу де Клемешье, Александру Зайцеву, Виктору Цветкову, Сергею Кулагину и всем друзьям и подписчикам.

Усть-Каменогорск, 20 октября 2019 года

Примечания

1

Об этих событиях читайте в книге «Рок Зоны. Адское турне» (АСТ, 2019).

2

Об этих событиях читайте в романе «Рок Зоны. Адское турне», АСТ, 2019.

3

Песня «Сибирский марш» группы «Калинов мост» (слова – Д. Ревякин).

4

Об этом читайте в романе «Рок Зоны. Адское турне» (АСТ, 2019).

Content

Тим Волков, Алексей Сидоров
Рок Зоны. Город Безликих

ИНТРО

Первый куплет

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

БРИДЖ. Смертельный танец (I)

1

2

3

4

5

6

7

Припев

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

SOLO in C-minor (I)

Второй куплет

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Припев

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

SOLO in C-minor (II)

БРИДЖ. Смертельный танец (II)

1

2

3

4

5

6

7

8

SOLO in C-minor (III)

2

3

Третий куплет

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Припев

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Третий припев (модуляция, на два тона выше)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

АУТРО: даешь альбом!

От авторов

Примечания