Дмитрий Жидков

Наследие Робин Гуда

Глава 1. На пиру у короля

Столица англов сияла огнями. К замку короля съезжались гости. Дамы в платьях, ниспадающих до пола множеством складок, проходили, выставляя напоказ свои наряды. Особенной роскошью выделялись пояса, украшенные топазами, агатами и другими драгоценностями, касались своими концами самой земли. Тщательно причесанные и уложенные в пышные прически волосы украшали цветные ленты, тонкие сетки с россыпью жемчуга и золотые обруча, сияющие множеством самоцветов.

Блеск золота, серебра и драгоценных камней, сочетался с дорогими тканями нарядов.

Благородных дам сопровождали блистательные кавалеры в обтягивающих костюмах. Волосы у мужчин ниспадали на плечи. Многие носили тщательно подстриженные усы и бороды.

Проходя через огромные раскрытые створки ворот, гости расходились по залу в ожидании начала пиршества.

Громадный стол, накрытый узкой белой скатертью, разделял огромное помещение пополам. Вокруг него сновало множество слуг, раскладывая на каждом месте приборы. В зависимости от статуса гостя ложки и кубки были из золота или серебра. Рядом были выложены ножи, для нарезания мяса. К столовым приборам прилагались различной величины и вместительности блюда. Тут же на тарелках лежал заблаговременно нарезанный белый хлеб. По всему столу были расставлены большие кувшины с вином, чаши с крышками, солонки и соусницы.

Для скрашивания ожидания, на специально отведенных местах слух общества услаждали музыканты. Они непрерывно играли на своих инструментах: гуслях, лютнях, ребеке, арфе. Зал наполнялся мелодичной, нисколько не мешающей светским беседам, музыкой. Среди гостей ходили жонглеры, и акробаты, демонстрируя свое искусство, вызывая восхищение дам. В окружении вельмож, фокусник играл с огнем, то глотая его, то изрыгая наружу.

Время пира приближалось. С вершины самой высокой башни разнесся протяжный звук рога, возвещающий о начале трапезы. Все собравшиеся потянулись к празднично накрытому столу.

Гости степенно рассаживались на длинных скамьях, занимая места по знатности. Как только все расселись, появились слуги с кувшинами и полотенцами. Они обходили каждого гостя, поливая на их руки воду прямо над полом. В это время вносили громадные блюда с яствами. Основную часть составляла дичь: нарезанный громадными кусками олень, приправленные горячим соусом, поросята, подрумяненные до хрустящей корочки, зайцы, куропатки и лебеди. Присутствовали и другие закуски: бараньи ноги, кабанье мясо с изюмом, колбасы и сыр.

Виночерпии обошли стол, наполняя кубки вином, приправленным пряностями.

На высоком постаменте у поставца восседал пожилой распорядитель пира. Он внимательно следил за тем, чтобы у гостей не заканчивалось в кубках вино и угощение. Раздавая указания, распорядитель подгонял слуг, виночерпиев, кухонных мальчишек и поваров.

Пир продолжался долго. Со всех мест раздавались тосты, прославляющие короля и его молодую жену.

За полночь, когда гости уже порядком насытились, был сделан перерыв. Пока общество отдыхало, на столе появился десерт: пирожные в виде животных и растений, яблоки, финики, изюм.

Гости разошлись кто куда. Молодежь устроила на свежем воздухе шумные игры, а после потянулась в соседний зал на танцы. Более старшие, группами расходились по парку, степенно ведя светские беседы.

Несколько человек уединились в тенистой беседке. Это были дяди королевы братья Банифаций, Гильон и Пьер Савойские. Эти прованские рыцари последовали в Англию вслед за своей племянницей Элеонорой, ставшей избранницей Генриха третьего в юном тринадцатилетнем возрасте. Однако, не смотря на молодость, она имела огромное влияние на короля. Ей не составило трудно убедить мужа принять родственников в его свиту. Своим острым умом и изящными манерами братья Савойские покорили Генриха. Они были всей душой преданы монарху, и он осыпал их своей милостью. Родственников королевы в полной мере устраивало их нынешнее положение.

Но не все в их жизни было так гладко. Английские бароны высказывали недовольство иноземными фаворитами. Недавняя междоусобица привела к отстранению от власти Пьера Роша, епископа Уинчестерского. Как раз он был четвертым в группе уединившихся вельмож.

– Вам нужно держать ухо востро, – сказал Пьер Рош своим более молодым собеседникам. После того, как бароны вышли с оружием против короля, тому пришлось уступить их требованию и отстранить его и сторонников от власти. У него конечно остались и земли и богатство. Но он потерял самое главное, власть. Как Рошу не хватало этого сладостного и упоительного ощущения превосходства над темными баронами, когда он с легкостью назначал и снимал с должностей "ленов", начальников замков и шерифов городов.

– Английские лорды и бароны не дремлют, – продолжил бывший фаворит, – они только и ждут возможности вновь поднять мятеж. Великая Хартия набирает силу. Они уже принудили короля к принятию парламента, сделав его первым среди равных. И продолжают притеснять его власть. Подумать только, повышение налогов король должен согласовывать с баронами!

Возмущению Роша не было предела.

– До нас доходили слухи, что граф Лестерский, мутит воду, – подтвердил Банифаций, – вокруг него собираются сторонники Хартии вольностей.

– Симон Манфор, только верхушка их организации. Представитель, так сказать, при дворе. Фактически над баронами стоят два человека. Это ярый противник короля Роланд де Обеньи. И Олдред де Холонд, придерживающийся более либеральных взглядов, а также противник силовых методов. Не смотря на его молодость, он имеет огромное влияние на треть всех баронов. Вот его нужно как можно быстрее перетянуть на свою сторону.

– Но как это сделать? – изумился Гильон, – он также как и другие ненавидит нас.

– А на этот счет у меня имеется одна мысль, – загадочно улыбнулся Пьер Рош. Он достал из кармана камзола небольшой сверток, – вы наверно знаете, что год назад Олдред овдовел. Его жена умерла при родах. Дитё так не родилось…

– Да, мы, конечно, слышали об этом его горе, – подтвердил Пьер Савойский. Остальные братья поддержали его дружными кивками.

– Так вот, – продолжил Рош, – весь этот год несчастный барон прибывал в трауре и даже не смотрел на других женщин. И вдруг он явился к настоятелю аббатства. Он обратился к нему с просьбой дать совет. Олдред сказал, что во сне увидел прекрасную девушку и сразу полюбил ее. Теперь он не успокоиться пока не найдет ее. Настоятель не принял слова барона всерьез, решив, что у него от горя помутился рассудок. Но на всякий случай он сообщил о разговоре мне. Я решил сам поговорить с Олдредом…

Пьер Рош сделал паузу.

– И что? – не выдержал Банифаций.

– Можете представить, он полностью подтвердил свой рассказ. Кроме того, барон показал мне собственноручно сделанный рисунок. Надо сказать, что Олдред оказался искусным портретистом. Он довольно точно изобразил черты лица незнакомки. Вот его рисунок, взгляните…

Рош откинул концы платка, показав присутствующим небольшой портрет. Братья Савойские сгрудились вокруг, рассматривая рисунок.

– Неужели бог может создать столь прекрасный лик! – воскликнул Гельон.

– Да, – согласился с ним Банифаций, – боюсь, что такой девушки не существует на свете. Бедный Олдред просто вложил в образ свой идеал.

– Возможно, – сказал Пьер Рош, – и все же я обещал ему помочь найти эту девушку. Монахи аббатства размножили рисунок. Верные мне люди рыщут по всей Англии в поисках похожей девушки. Представьте, если мы сможем найти женщину, хоть отдаленно похожую на портрет и организуем свадьбу барона…

Он многозначительно взглянул на собеседников.

– Тогда он будет нам настолько признателен, что станет верным союзником, – улыбаясь, продолжил Банифвций.

– Вот именно! – воскликнул Рош, – он сможет переубедить доверяющих ему баронов. Тогда в парламенте у нас будет большинство.

– Идея конечно хорошая, но, – засомневался Пьер Савойский, – зная Олдреда, он ни за что не поведется на просто похожую девушку…

– Позвольте, позвольте…

Раздавшийся за спиной епископа голос, заставил его обернуться, а братьев с интересом взглянули на стоящего рядом коренастого мужчину. Его одежда и облик выдавали иностранного гостя. Пьер Рош вопросительно приподнял брови.

– Простите, – поклонился мужчина, – я не представился. Меня зовут Оронт. Я прибыл из Византии с грузом специй и чая для двора его величества.

Вельможи с достоинством поклонились, назвав свои имена.

– Что вам угодно, дорогой Оронт? – с уважением поинтересовался Пьер Рош.

– Прошу вас еще раз меня простить, если я невольно прервал вашу беседу, но я просто проходил мимо и случайно увидел портрет в ваших руках…

– И что?

– Мне кажется, что я знаю эту девушку.

– Вы уверены? – Рош с нескрываемым любопытством взглянул на купца.

– Конечно! – воскликнул Оронт, – рисунок настолько точно передает черты лица дочери одного моего друга. Даже родинка находиться в том самом месте.

– Не соблаговолите вы нам сообщить имя девушки и ее достойного отца?

– Несомненно, – с готовностью кивнул купец, – ее зовут Милана. Она дочь киевского боярина Дмитрия Гордеева, что недавно стал главным воеводой Руси.

– Позвольте! – перебил его Пьер Савойский, – не тот ли это полководец, что остановил вторжение степных варваров, разгромил ливонцев и утопил в реке зятя шведского короля, вместе со всем его войском?!

– Вы прекрасно осведомлены, – изумленно произнес Оронт, – неужели слава о моем друге достигла и вашего острова?

– О таких великих победах грех не знать! – рассмеялся Пьер Савойский, – о них слагают легенды. Кроме того мне пришлось свидеться при дворе Людовика девятого с Эриком, прозванным шепелявым. Я намеренно, в его присутствии, несколько раз называл имя боярина. Он так забавно бледнел и вздрагивал, что просто умора!

– Благодарю, достопочтенный Оронт, – сказал Пьер Рош, осуждающе взглянув на одного из братьев, – вы принесли нам добрые вести. Можем ли мы рассчитывать на вашу помощь в дальнейшем?

– Какую именно? – заинтересовался купец.

– Я хочу попросить вас отправиться в Киев с нашим посольством.

– Но у меня много хлопот в Лондоне. Дело в том, что желающих продать такой же товар, что и у меня, предостаточно. Мне потребуется много времени, чтобы пристроить свой товар.

– О, не беспокойтесь об этом, – успокоил его Рош, – вашими товарами немедленно займутся. Вы получите полный карт-бланш при королевском дворе. Могу уверить, что вы получите гораздо большую прибыль, чем рассчитывали…

– В таком случаи, я в полном вашем распоряжении, – поклонился Оронт.

– Все складывается как нельзя лучше, – проводив взглядом купца, Пьер Рош от удовольствия потер руки.

– Да, но ведь она православной веры, – засомневался Банифаций, – не возникнет ли проблем?

– Не беспокойтесь, – усмехнулся епископ, – предоставьте это дело мне. Думаю, что я улажу этот вопрос…

Глава 2. Свадебное посольство

Гордеев молча, ехал впереди посольства. Ему нужно было обдумать последние несколько часов и осмыслить предложение князя.

Началось с того, что Василий Мстиславович неожиданно вызвал его к себе. Собираясь, Дмитрий ожидал всего, от новых выступлений монголов, до войны с европейскими державами. Но то, что он узнал, ошарашило бывалого воеводу настолько, что он несколько минут не мог найти, что сказать.

Князь встретил его радушно. Даже более чем следовало.

– Присядь, – князь указал Гордееву на кресло с высокой спинкой. Его слегка веселый тон и лукавый взгляд, совсем не понравился Дмитрию. Но он все же присел, устремив взгляд на князя. Василий Мстиславович неторопливо прошелся по кабинету.

– Вчера к нам прибыло посольство с далекого острова англов.

Гордеев озадачено посмотрел на князя. Во первых, само появление представителей далекого Альбиона, вызывало удивление. Англы не интересовались далекой заснеженной страной. Во вторых, что за срочность у киевского князя к воеводе. Ведь не намерены же они объявить войну Руси. Дмитрий продолжал, молча наблюдать за князем, ожидая пояснений.

– Дело в том, что один из их баронов вознамерился жениться…

У Гордеева внезапно защемило сердце от внезапной догадки. И князь тут же подтвердил ее.

– Он прислал сватов к твоей младшей дочери…

Несколько минут, Дмитрий, выпучив глаза, смотрел на крестного отца Миланы. Наконец ему удалось взять себя в руки.

– От куда они знают о ней? – выдавил из себя воевода.

– Не знаю, – задумчиво ответил князь, – но у них с собой иметься ее довольно точный портрет.

– Я не припоминаю, чтобы кто-то рисовал Милану, – изумился Гордеев, – ошибки быть не может?

– Нет, – ответил Василий Мстиславович, – если ты сам взглянешь на изображение, то у тебя не будит ни каких сомнений. Кроме того за послов просит твой старый знакомый Оронт…

– Вот как, – выдохнул Дмитрий. Новости приходили стремительно, – он-то, откуда здесь взялся?

– Это тоже пока загадка, – князь погладил свою бороду, – но впрочем, это не настолько важно. При желании его появление можно легко объяснить. Допустим, он мог оказаться у англов с товарами, а они узнали о том, что Оронт часто бывает в Киеве и попросить его о помощи…

– Похоже на то, – согласился Гордеев.

– Я не могу приказывать в таких вещах, ведь Милана и моя крестница. Но посуди сам, когда еще представиться такая возможность выйти на их рынок. Туда наши купцы еще не забирались.

– Я не буду заставлять Милану, – с вызовом сказал Дмитрий, – мною обещано, что дочери выйдут замуж только по любви…

– Я тебя понимаю, сам отец- успокоил его Василий Мстиславович, – заставлять не надобно, – но пусть хоть выслушает послов. На подарки посмотрит, да портрет глянет. Может и оттает девичье сердечко…

Князь смотрел на воеводу таким умоляющим взглядом, что Гордеев даже улыбнулся.

– Ладно, – согласился он, хоть и не хотелось отпускать любимую дочь в далекие земли, – пусть сама решает…

Вот теперь он сопровождал посольство в свой терем. Рядом, без умолку болтая, на своем приземистом муле, ехал давний его знакомец Оронт.

– Я действительно не знаю от куда у барона портрет твоей дочери, – извиняющимся тоном говорил купец, – я случайно увидел рисунок в руках епископа Уинчестерского. Ты же сам видел, там изображена именно твоя дочь.

Гордеев кивнул. На рисунке действительно была девушка очень похожая на Милану. Но, по прежнему оставалось загадкой: кто художник, откуда взялся этот портрет, и как он попал к барону.

Посольство возглавлял Пьер Рош. С непроницаемым лицом и сжатыми губами, он ехал верхом, довольно уверенно держась в седле. С ним прибыли представители короля Генриха третьего, родственники его жены Гильон и Банифаций Савойские. Они являлись рыцарями до мозга и костей и вызвались сопровождать Роша для его защиты. Кроме того, братья рассчитывали принять участие в знаменитой русской охоте. Братья были сразу же очарованы огромными дремучими лесами, покрывавшими большую часть Руси.

В посольстве были также представители жениха маркизы Мэтью Ловерн и Нед Ноуэлл. Их сопровождала большая свита.

Покинув Англию, посольство перебралось на судах через Ламанш, а после двинулось по проторенной купцами дороге, по которой с востока везли товары из Херсанесса в Киев и города Западной Европы.

Замедлял продвижение посольства большой обоз, состоящий из множества повозок с дарами и припасами. Пьер Рош, не смотря на свой сан, ранее был рыцарем, и не чуждался путешествовать верхом. А потому, сопровождающие посольство оруженосцы, конюхи, слуги, повара, также тряслись в седлах.

Англичане с удивлением взирали по сторонам.

До границ с Русью, все было обычно для их взглядов. Бедняки ютились в лачугах и питались в основном крупяной кашей да репой. А сеньоры развлекались в свое удовольствие на пирах, балах да охотах. Часто, чтобы досадить своему более слабому соседу, бароны намеренно вытаптывали их посевы, да жгли дома селян. Что поделать, сильный всегда прав.

Но Русь повергла чопорных английских вельмож. в шок. Здесь крестьянские хозяйства были добротные. Селения обширны. Проживающий в них люд, – сыт и хорошо одет. Везде, где проходил путь посольского поезда, их встречали радушно и угощали пирогами и другой снедью, которую и не у всех баронов увидишь. Лошадей всегда ждал отборный овес. Было видно, что крестьяне не испытывали ни какой нужды.

Поразили послов и русские города, по сравнению с которыми города Европы в общей своей массе, выглядели жалкими поселениями. Огромные каменные башни незыблемо вросли в почву. Стены были высоки и широки. Не всякая катапульта могла причинить им вред. Дубовые створки ворот обиты железом. Луковицы храмов сияли золотом, а их стены поражали воображение своей белизной. Никогда не видели англы такого в полуночных странах.

Но с чем можно сравнить их столицу Киев? Только с Константинополем или Багдадом. Вслед за воеводой послы проезжали по широким мощеным улицам, выложенным камнем. Для горожан, по бокам были предусмотрены отдельные мостовые. Кругом чистота и порядок. Вдоль улицы возвышались рубленые дома знати, с красивыми вышками и резными окнами. Коньки крыш украшали флюгера в виде петушков да лошадей.

Вскоре они, наконец, достигли терема воеводы…

Глава 3. В гостях у воеводы

Возле ворот боярина с гостями уже встречала челядь. Слуги приняли коней у вельмож, а повозки увели на хозяйственный двор.

Вдоль дорожки ведущей от ворот к крыльцу, выстроились ратники, в железных кольчугах, остроконечных шлемах и с красными щитами. По сравнению с этими богатырями, считавшие себя довольно крепкими телом Гильон и Банифаций Савойские, выглядели хрупкими, словно безусые юноши. Народу возле боярского терема скопилось видимо, не видимо. Киевский люд хотел знать, зачем это к их воеводе пожаловали иностранные гости.

На крыльце послов встречала боярыня. Любава была слегка встревожена, сообщением мужа о сватовстве, но стояла гордая и как всегда прекрасная.

– Прошу гости дорогие, – по обычаю поклонилась Любава, – проходите в горницу. Стол уже давно накрыт. Мы вас заждались…

Пьер Рош, в сопровождении братьев Савойских, сватов и Оронта, прошли в обеденный зал. Здесь уже был накрыт стол, ломившийся от различных яств и напитков. Но гости не спешили занять отведенные им места.

– Где же ваша дочь? – поинтересовался Рош, пригубив вино из поднесенного ему кубка.

Гордеев повернулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Милана! – крикнул он, – сделай милость, спустись в горницу!

На площадке появилась его дочь. Дмитрий с удовольствием улыбнулся, испытывая отцовскую гордость. Английские герольды замерли, с восхищением глядя на грациозно спускающуюся по ступеням девушку. Она была не просто красива, а ослепительна прекрасна. Статная и элегантная, в платье из небесно голубого шелка она не шла, а словно парила, с уверенной грацией пантеры. Ослепительная улыбка играла на ее губах, обнажая жемчужно белые зубы. Ее глаза, сверкали словно звезды. Волосы были заплетены в косу. В разрезе платья высокая девичья грудь спокойно вздымались при каждом вздохе.

– Здравствуй батюшка, здравствуй матушка, здравствуйте люди добрые.

Милана трижды поклонилась в пояс всем присутствующим.

– Скажи же батюшка, что случилось?

– К нам доченька, пожаловали гости из далекого королевства.

Дмитрий указал на столпившихся друг против друга послов.

– Из какого королевства они прибыли? – вежливо поинтересовалась девушка.

– Из английского, – ответил Гордеев.

– Я рада вас видеть, – переходя на язык послов, сказала Милана.

– О, – изумился Рош, – вы прекрасно говорите на нашем языке. И позвольте заметить, что вы выглядите гораздо прекраснее, чем изображение на портрете.

Милана улыбнулась. На ее щеках проступил румянец.

– Портрете? – переспросила она, – но я никогда не позировала для рисовальщиков.

– Несомненно, – учтиво поклонился Рош. Он решил не рассказывать всей правды о происхождении рисунка. – И все же видимо кто-то, восхищенный вашей красотой, запечатлел ваш лик. Вот он…

По знаку епископа, Гильон сдернул ткань, закрывающую один из двух холстов, установленных перед столом на треножниках. Это был портрет, тщательно скопированный придворным художником с рисунка барона Олдреда де Холонда.

Милана подошла к холсту, с которого на нее, как из зеркала смотрел ее собственный лик.

– Признаться, я совсем обескуражена, – смутилась девушка, – неужели существует такой мастер, что по памяти может так точно изобразить лик человека.

– К сожалению мастер нам неизвестен, – соврал Рош, – но барон Олдред, увидев ваше изображение влюбился в него с первого взгляда. И не видит дальнейшую свою жизнь без вас. Он поручил нам передать его просьбу, стать его женой…

– Что же благородный барон, сам не приехал? – Милана лукаво взглянула на посла.

– К сожалению, не отложные государственные дела в парламенте, не позволили ему это сделать, – развел руками Рош, – но поверьте, он рвался увидеть вас лично.

– Как же я могу судить о нем? – поинтересовалась дочь воеводы.

– Он прислал вам свой портрет.

Пьер Рош вновь кивнул. Гильон тут же снял ткань со второго портрета.

Взглянув на изображение жениха, Милана ахнула, отступила на шаг, приложив ладони к груди. Это был именно тот человек, которого она увидела в зеркальном коридоре, когда гадала со своими двоюродными сестрами.

– Что с тобой? – увидев, как побледнело лицо дочери, Гордеев бросился к ней, обняв за плечи.

– Все хорошо, батюшка, – слабо улыбнулась Милана, приходя в себя. – нашло что-то. Обо мне не беспокойся. Посмотри, гости совсем устали с дороги. Их нужно накормить, напоить, а уже после о делах беседу вести…

Уже совсем стемнело. Горящие свечи, медленно оплывали воском на серебряные чашечки светильников. От их света в горнице стало совсем жарко. Уже совсем упившиеся заморским вином и крепким русским медом, почтенные гости, расстегнув камзолы, осоловело поглядывали друг на друга.

– Милая, – решив окончательно добить послов, Дмитрий обратился к дочери, – не усладишь ли ты наш слух песней? И не дожидаясь ответа, крикнул, обращаясь к слугам, – принесите арфу!

Милана бережно взяла в руки изогнутый как лебединая шея инструмент, села на лавку и тронула пальцами серябрянные струны. Под ее плавными движениями полилась прекрасная музыка. Смущенно опустив глаза, Милана запела. Звонкий голос струился как ручеек, гипнотизируя и завораживая слушателей.

Когда песня закончилась, наградой ей были восторженные восклицания. Очарованные гости подняли за ее здоровье красоту и талант, наполненные кубки…

За час до полуночи, повинуясь знаку хозяина дома, Любава с дочерью поднялись из-за стола и покинули пиршество. Боярыня пошла вслед за Миланой, проводив ее до светелки.

– Хотела бы я знать, – Любава остановила дочь, подозрительно взглянув в ее лицо, – почему ты так побледнела, увидев портрет барона? Ни это ли стало причиной того, что за столом ты так смущалась и мало ела.

Милана открыто взглянула в на мать. Она никогда не могла от нее хоть чего-нибудь скрыть. Матушка всегда сердцем чувствовала, вскрывая любой обман.

– Мне просто нездоровилось, – все же попыталась уклониться от правды Милана.

– Не обманывай меня, – Любава обняла дочь за плечи и прижала к себе, – я ведь заметила, как горит твое лицо. Расскажи мне. Поверь, твоя тайна останется между нами.

– Я не могу тебе лгать, – всхлипнула девушка. Она решительно все рассказала, ничего не утаив…

Глава 4. Охота на вепря

Казалось, что шум пира только смолк. А Гильона уже разбудил звук рога. Английский герольд с трудом разлепил веки. Перед глазами все кружилось, а во рту пересохло, словно он много дней шел без воды по пустыне. Гильон попытался вспомнить события последнего вечера.

– Боже, – промычал он, припомнив веселую пирушку, – и зачем, я так напился?..

Героически превозмогая слабость, он встал на ноги. Его сильно качнуло. Гильон оперся плечом о стену, схватившись обеими руками за голову. Казалось, что в черепной коробки сотни кузнецов, одновременно стали стучать по наковальням. Немного подождав, пока взбесившиеся кузнецы немного утихомирятся, он вновь открыл глаза и осмотрелся. Внимание герольда привлек предмет, укрывающийся от его взгляда на столе под ручником. На подкашивающихся ногах, Гильон подошел к столу. Откинув полотенце, он увидел глиняный кувшин, доверху наполненный молоком. Трясущимися руками герольд схватил крынку и поднес горлышко к губам, с жадностью глотая животворящий нектар.

Отпив не менее половины, Гильон оторвался от кувшина, вытер рукавом ночной рубашки усы. Боль постепенно уходила. Испытав облегчение, герольд подошел к окну. Не смотря на ранний час на дворе была необычная суета. Бегали слуги, конюхи выводили оседланных лошадей. Предвкушая свободу, свора гончих псов, радостно повизгивала, веля хвостами.

Гильон застонал, вспомнив, как вчера похвалялся своими подвигами на охоте и буквально умолял устроить им русский лов.

Заметив посередине двора воеводу, герольд в изумлении заморгал. Боярин казался совершенно трезвым, не смотря, что накануне пил гораздо больше. Он как ни в чем не бывало расхаживал по двору, раздавая указания.

– Мне никогда не понять этих руссов, – застонал Гильон, – что им хорошо, то англичанину смерть…

В дверь постучали.

– Войдите, – герольд повернулся.

Дверь приоткрылась. Через порог в комнату шагнул слуга.

– Боярин велел сообщить, что к охоте все готово, – оповестил он, – ваш охотничий костюм сейчас принесут.

Слуга отошел в сторону, пропустив двух улыбчивых девок, которые принялись стягивать с англичанина ночную рубаху, а затем стали помогать ему облачиться. Обмениваясь веселыми восклицаниями, девушки крутились вокруг, толи случайно, толи намерено, касаясь его мужского достоинства и прижимаясь к его телу своими пышными грудями. Моложавый рыцарь едва сдерживался от охватившего его желания. Но, не зная языка, он ни как не мог придумать, как сказать. Махнув мысленно рукой, Гильон просто обхватил одну из девиц за талию и прижав к себе одарил ее поцелуем. Служанка пылко ответила, и вывернувшись смеясь бросилась к двери. На пороге она обернулась, подарив рыцарю многообещающий взгляд. Гильон ухмыльнулся, подкрутив усы. Вечер обещал быть прекрасным.

Допив молоко, герольд спустился во двор. Там уже собрались и остальные гости. Их вид, заставил Гильона ужаснуться. Неужели и он выглядел также ужасно. Несмотря на явную слабость, молодые англичане не хотели показаться перед руссами слабаками. В поход вышли оба брата Савойских, а также маркизы Мэтью Ловерн и Нед Ноуэлл. Отказался лишь Пьер Рош, сославшись на небольшое недомогание. Хотя тот, кто его видел, по секрету рассказал, что епископ не в силах даже поднять руку.

Боярин выехал на охоту в своем любимом зеленом плаще на красной подкладке. Он хорошо защищал своего владельца от дождя и сырости. Летом в нем не было жарко, а зимой ткань не пропускала холод. В остальном его костюм ни чем не отличался от остальных.

Милана оделась в охотничий наряд, обтягивающий ее стройное тело. Она, не без удовольствия ловила на себе восхищенные взгляды английских рыцарей, чувствуя себя молодой и красивой, способной покорить весь мир.

Величественная процессия пересекла город и выехала из главных ворот. Егеря уже давно ушли вперед. Вдали слышался заливистый лай собак.

Через несколько миль охотники переправились вброд через неглубокую речку и выехали на огромное поле. За ним начиналась дубрава, где обитало множество разного зверья. Охота обещала богатую добычу. Загонщики уже сообщили, что в лесу замечены дикие свиньи.

Неожиданно затрубили охотничьи рога. Гончие стали выгонять из чащи кабанов. Огромные вепри отбивались от назойливых собак, защищая кабаних и дико визжащих поросят, давая им возможность уйти через поле в лес. Собаки окружали вепрей, лая и пытаясь ухватить их за ногу.

Увидев отбившегося от стаи огромного кабана, Милана первой, помчалась за ним. Ее сердце наполняло ликование погоней. Ветер шумел в ее ушах, теплый воздух бил в лицо. На остальных она уже не обращала внимания.

Псы загнали вепря в овраг. Его крутые склоны, поросшие кустарником, не давали зверю взобраться наверх. Огромный самец закружился, стараясь отделаться от наседавших на него со всех сторон собак. Вепрь грозно хрюкал бросаясь на псов клыками. Одну из них ему удалось подцепить. Кабан подбросил скулящего пса, а затем затоптал копытами.

Милана подкинула в руке дротик, размахнулась и со всей силы швырнула в покрытую рыжей щетиной спину. Вепрь завизжал. Копье застряло у него в хребте. Самец развернулся к новому противнику. Его глаза налились кровью. Раненый зверь бросился вперед, но Милана вовремя увела коня, рубанув мечом по проносящемуся мимо животному. Так происходило несколько раз. Кабан бросался на врага, но каждый раз промахивался. А короткий меч девушки, лишь рассекал кожу, не причиняя вепрю большого вреда. Милана понимала, что так продолжаться долго не может. В конечном итоге зверь достанет ее лошадь, а затем наброситься на нее. Но гордость не давала ей возможности отступить. Наконец конь неожиданно споткнулся о выступающий из земли корень. Вепрь заметил это, бросившись в очередную атаку. Но тут на месте схватки появился еще один всадник. На полном скаку Гильон всадил копье в шею зверя. Опытная, натренированная во многих турнирах, рука не подвела. Копье насквозь пробило тело животного. Кабан остановился, захрипел, пошатнулся и завалился набок.

– Валькирия! Настоящая валькирия! – воскликнул герольд, восхищенно глядя на девушку, – я по доброму завидую Олдреду. Такой девушки не сыскать на всем свете!

– Благодарю вас сэр за помощь, – кивнула Милана, – но я еще не дала своего согласия…

– Уверен, что вы непременно согласитесь! – воскликнул герольд, – ведь барон вас очень любит. Вы не сможете быть настолько беспощадны к его чувствам.

– Вы так печетесь за барона, – засмеялась девушка, – почему?

Они медленно ехали рядом, оставив убитого вепря на слуг.

– Вы не поверите, – улыбаясь, сказал Гильон, – но дело чести благородного рыцаря, помочь своему товарищу завоевать сердце прекрасной дамы.

– Вы что-то недоговариваете, – Милана в задумчивости взглянула на собеседника, – вы вероятно преследуете какие-то свои цели. Ну да ладно. Это целиком ваше дело. Лучше расскажите мне о нем.

– Что же вам рассказать, – задумался герольд, – Он молод, богат и пользуется огромным влиянием среди других баронов. О его благородстве слагают легенды. Не смотря на множество соблазнов, он ни когда не предавал единственную женщину, с которой связывает свою судьбу. Поверьте, кроме законной супруги, других женщин для него не существует.

– Это делает ему честь, – вновь улыбнулась Милана. Ее взгляд затуманился. Она уже приняла для себя решение…

Глава 5. В дорогу

Прошла неделя. Милана жила ожиданием путешествия. Скоро она отправиться в путь к своей судьбе. Ее ожидают новые земли и множество приключений. То, что они непременно будут, она совсем не сомневалась. Радовало ее сердце и то, что в дальний путь, на чужбину с ней ехала ее гувернантка и лучшая подруга Настёна. Не было, кроме семьи, у нее ближе, преданней и родней человека. С детства они росли вместе. Отец привез Настю из очередного своего похода. Сиротка потеряла всех своих близких. Девушки быстро сдружились. Настя проявляла необычные способности к учебе и так же как и Милана знала несколько языков.

Наконец день отъезда настал. На боярском дворе заканчивались сборы в дальний путь. Сопровождать Милану к жениху вызвался ее брат. Андрею и предстояло вести ее к алтарю, вместо отца. С собой он брал полсотни дружинников. Это был лишь почетный эскорт. Большее количество воинов, выглядело бы подозрительно.

Каждый воин знал, что нужно взять, дабы самим быть сытым и коням не исхудать. Вскоре переметные сумы, были приторочены к седлам. Послы также собрались.

В сборах невесты приняли участие и торговый киевский люд. Со всего города и окрестных земель спешили купцы, везя с собой подарки для нее и правителя далекого королевства. Расчет их был прост, через соотечественницу протоптать торговую дорожку. Коль она станет женой влиятельного барона, то и торговля будет прибыльной и на пошлину сделают послабление.

Весь боярский двор заполнило множество повозок с преданным и богатыми дарами. Были там меха бобров, соболей, куниц и другая ценная рухлядь. Были шубы, дорогие шелка, сафьяновая обувка, оружие и посуда из драгоценных металлов и редкого расписного фарфора. Стояли сундуки с драгоценностями: пояса отделанные самоцветами, наручни, кольца, бусы, серьги, массивные цепи, изящные тонкие цепочки, подвески, венцы, зеркала и просто драгоценные камни. Съестные припасы были разложены в отдельные возы.

Послы также не остались без богатых подарков для них самих и их домочадцев.

Накануне во всех храмах прошли торжественные молебны. Митрополит киевский, крестивший в свое время дочь воеводы, лично благословил ее, прося лишь об одном, не забывать на чужбине ни землю родную, ни веру православную.

Проводить крестницу пришел и сам князь. Василий Мстиславович расцеловал Милану, пожелав счастья. Не забыл он привести с собой и множество подарков для нее и будущего мужа. А также велел передать королю породистого коня в богатой сбруе и клинок, дамасской стали.

Наконец Милана на крыльце родного дома, простилась с своей матушкой. Любава расцеловала дочь, вытирая платком выступившие на глазах слезы. Рядом навзрыд ревели служанки, хотя с ее отъездом в их судьбе совсем ни чего не менялось.

Наконец посольский поезд отправился в дальний путь. Тысячи киевлян высыпали на улицу, проводить боярскую дочь. Во всех церквях зазвенели колокола.

Возле городских ворот выстроилась княжеская дружина. Возглавил ее лично Гордеев, собравшийся проводить дочь до границ Руси. Как только Киев пропал за деревьями, тоска сдавила ее сердце. Грустные мысли накрыли с головой. Ведь она возможно навеки прощалась с тем, что ей было дорого, – родимым домом и землей русской. Теперь ее ждала неизведанная жизнь в иностранной державе.

На Руси у нее не было отбоя от женихов. Много было среди них и достойных людей. Но ни один не приглянулся. И вот она выбрала иноземца. Слишком он запал ей в душу в тот вечер, когда зеркало показало желанный образ. С той минуты девушка не сомневалась, что это ее судьба иначе не согласилась бы. Кроме того ей было лестно стать женой знатного английского барона. Пусть завидуют сестры. Ведь она единственная покорила сердце иностранца. Но еще более желала Милана увидеть новые неведомые земли. Почувствовать пьянящий запах приключений.

Отягченное большим обозом посольство, двигалось медленно, останавливаясь в крупных городах. Везде их встречали приветливо, пополняя поезд, новыми повозками с дарами. Некоторые купцы пристали к обозу, чтобы лично разведать новые рынки сбыта.

На Галицкой земле, Милана распрощалась и с отцом. Он остался с дружиной на границе, а посольство пересекло границу, направившись дальше. Теперь единственными родными людьми для нее были брат и подруга Настёна.

Всю дорогу девушка провела в седле. Верховая езда приносила ей наслаждение. Целые дни она с удовольствием проводила время в седле. Тем более, что с коня было лучше видны новые земли. И с каждым днем посольство все дальше удалялось от границ Руси…

Глава 6. Путевые заметки

На улице еще было темно, когда Гордеев выехал из городских ворот. Не смотря на ранее время, городская стража не дремала и выпустила воеводу без разговоров. На темно-синем небе, сквозь белесую дымку, просвечивались звезды.

Дмитрий вел своего коня по заснеженной укатанной сотнями саней и утоптанной копытами и ногами, дороге. Сегодня он не взял с собой охрану. Ехать было не далеко. Да и спокойно было на Руси. После последнего сокрушительного поражения, монголы откатились далеко в степи, и затаились до времени, набирая силу. Лесных татей, дружина давно повывела, да и жить мирно, стало гораздо выгодней, чем разбойничать на больших дорогах. Вокруг все было тихо и спокойно. Неподвижно застыли деревья вдоль дороги. Покрытые инеем ветки мерно покачивались на слабом ветру. Легкая поземка закручивала в вихре снежинки, поднимая их в небо, бросая в лицо одинокому всаднику. Ни люди, ни птицы, ни звери не нарушали ночную тишину.

Впереди, за редким леском, показался двухэтажный особняк, с множеством подсобных и хозяйственных построек. Это было загородное имение Андрея и Юлдуз. Не хотели молодожены жить в тесноте, за городскими стенами. Хотя в Киеве у них был довольно просторный дом.

Согласно тревожным временам, усадьба имела все фортификационные сооружения, необходимые для отражения нападения. Высокую стену, укрепленную валом, окружал ров. Несколько башен возвышались по бокам дубовых ворот. Мост, через ров был всегда опущен. Да и кого было бояться. Напасть на усадьбу, мог решиться только сумасшедший. Все знали, что если, что, то лучше самому себе вскрыть брюхо и повеситься на своих кишках, чем попасть в руки Юлдуз или ее чернокожего телохранителя. Само его имя наводило ужас на лихих людишек.

Гордеев проехал половину расстояния, когда небо стало светлеть. Линяя горизонта медленно розовела. Очертания близкого леса стало более четким. Под первыми лучами солнца заискрился снег.

Дмитрий свернул с проезжей дороге, на небольшую, хорошо утоптанную тропу. Перед воротами он придержал коня.

– Эй! – крикнул воевода, – кто там есть! Открывай!

В дубовой створке открылось небольшое окошечко, в котором появилось заспанное лицо привратника.

– Кто шастает в такое раннее время, – раздался недовольный голос.

– А ты сам глянь! – недовольно провозгласил Гордеев, – открывай! Кому говорят!

– Ах, ты! Батюшка воевода? Прости за ради бога, не узнал!

Послышался лязг запора. Створки ворот распахнулись. На мост хромая вышел коренастый мужчина. Он низко склонился перед боярином.

– А, это ты Белогор! – разглядев привратника, воскликнул Дмитрий. Перед ним стоял старый воин, отличившийся еще в битве на реке Калке. Там он был серьезно ранен. Гордеев, совсем случайно увидел его среди нищих. Он не смог пройти мимо, забрал Белогора с улицы и пристроил на службу к сыну.

– Как поживаешь?

– Благодарствую, – добродушно улыбнулся привратник, – если бы не ты батюшка, совсем мне плохо было бы. Может и не жить мне сейчас. А вот теперь и у меня жизнь налаживается. Вот недавно с Марфой, вдовой, сошелся. Глядишь, может, и дедки еще пойдут…

– Ну и то ладно, – кивнул боярин, – хозяйка дома?

– Дома, – махнул рукой Белогор в сторону особняка, – совсем недавно прибыла. Все ей на месте не сидится.

– Не ворчи, – усмехнулся Дмитрий, – служба у нее такая…

– Так-то, оно так, – заворчал привратник, – да не гоже молодой боярышне по полям, да лесам со своим антихристом, скакать, когда муж ее в дальних землях прибывает…

Гордеев не ответил, махнув рукой. А что было говорить. Белогора все равно не переубедишь. Старой он закалки и не приемлет нововведений. Воевода пришпорил коня, направив его к парадному входу.

В горнице его встретила Юлдуз. Не успев еще переодеться и скинув только тулуп, она стояла в кожаных доспехах.

– Где была? – напустив на себя показную суровость, поинтересовался Гордеев.

– О чем это ты батюшка? – Юлдуз удивленно приподняла брови.

"А лицо такое честное, – усмехнулся про себя воевода".

– Ты мне ври, – погрозил он пальцем приемной дочери, – знаешь ведь, что твои уловки на меня не действуют…

– Ну, ни чем тебя не взять, – улыбнулась девушка, – в Чернигове была. Там купец Далебор, что с посольством к англам уезжал, назад вернулся. Поторговал, говорит знатно. Не было там еще наших купцов. – Юлдуз лукава взглянула на отца и продолжила- Да весточку от Миланы привез…

– Ну, так давай! Чего ждешь?! – прикрикнул Дмитрий, скидывая с себя полушубок.

Приемная дочь открыла стоящую на столе шкатулку взяла из нее свиток и протянула его боярину.

Гордеев взял письмо, развернул. Неторопливо прочитал, и спрятал его за пазуху.

– Любаве отдам, – сказал он, подозрительно глядя на дочь, – это письмо как раз для нее. Все в нем чинно и благородно. А теперь другие письма давай.

– Какие, батюшка?

– Не играй со мной, – Гордеев требовательно протянул руку, думаешь, что мне не ведомо, что вы договорились по два письма посылать. Одно для родителей, другое с секретами своими девичьими?

– Но ведь это личное, – попыталась возмутиться Юлдуз. Но под строгим взглядом отца сдалась.

– Ладно, на, читай….

Она передала Дмитрию еще два свитка.

– Почему два? – не понял Гордеев, беря письма в руки.

– Так, первое она с фракийским купцом отправила. А тот сперва в венецианское королевство отправился. Вот и получилось, что письма пришли почти одновременно.

– Вот и ладно, – Дмитрий прошел через горницу, опустившись в удобное кресло, – и распорядись, чтобы чаю принесли. Холодно сегодня на улице.

Он развернул один из свитков и углубился в чтение.

Глава 7 Письмо первое

"Дорогая моя сестренка. Спешу поделиться с тобой своими впечатлениями от путешествия. Ты мне так много рассказывала о дальних странах, в которых тебе довелось побывать. Теперь я и сама вижу их воочию. Первое государство, которое мы должны пересечь, это польское королевство. Трудно описать словами, в каком разоренном виде довелось мне его увидеть. Полчища степных варваров не пощадили ничего, куда дотянулась их кровавая рука. Порой меня охватывает страх при мысли о том, чтобы стало с нашей землей, не останови их батюшка с князьями на границе Руси. Народу в польском государстве осталось так мало, что кажется, что не кому садить, да собирать урожай. Их города лежат в руинах, села сожжены. Тысячи погибли от рук монголов, десятки тысяч уведены ими в полон. А те кто остался, ютятся в жалких лачугах, да землянках. Завидев нас, вдоль обочины дороги выстраиваются десятки голодных людей, с жадностью глядя на обоз. Кажется, если бы не надежная охрана, они немедленно бросились бы на нас. Не знаю, сможет ли оправиться когда-нибудь польское королевство от этой беды. Дорога через эти разоренные земли, была напряженной. Постоянно ожидая нападения, Андрей принял меры. Он пересадил десять дружинников на повозки. Под длинными плащами у них всегда имелись наготове заряженные многострелы. Не смотря на то, что мы надеялись проехать без приключений, их час все же настал. Недалеко от границы дорогу нам преградила дюжина всадников. Они все были в доспехах и шлемах с открытыми забралами. За ними собралась разношерстная толпа численностью не менее полторы сотни человек. Вооружены они были, чем попало. Это конечно не большая преграда для ста бывалых воинов, но многие из нападавших имели заряженные арбалеты, направленные в нашу сторону. Потери в случаи конфликта могли быть огромными. Чтобы не допустить кровопролития на переговоры с ними выехал епископ Пьер Рошь в сопровождении Гильона. Они надеялись договориться пропустить посольство.

– Кто вы, и по какому праву останавливаете нас? – начал свою речь Рош.

Высокий рыцарь, крепкого телосложения, в богатом доспехе, выехал вперед.

– Я Вацлав Войтек, – надменным голосом произнес он, – эти земли принадлежат мне.

При этом он обвел нас таким взглядом, что как будто и все, на что он смотрит тут же становиться его собственностью.

– Я епископ Уинчестерский, – смиренно сказал Рош, – я приветствую пресветлого пана и прошу пропустить нас…

– Я пропущу вас, – ехидно усмехнулся поляк, – только пешими. Ваши лошади и обоз останутся у меня как налог за проезд по моим землям!

– Но у нас есть разрешение вашего короля, – попытался возразить епископ. Он протянул молодому рыцарю свиток с королевской печатью.

– Вот ищи его, где хочешь! – расхохотался поляк, – а здесь все под моей властью и я сам себе король!

Он, ничего не боясь, чувствуя свое превосходство, проехал к центру обоза. Увидев меня наглец указал пальцем в мою сторону.

– Может быть, я и оставлю вам часть вещей, – нагло заявил он, – если пани развлечет меня ночью…

Я была готова наказать его за дерзость. Кинжал уже лег в мою руку. Но Гильон опередил меня. Он выхватил свой меч и обрушил его на шею негодяя. Это было столь неожиданно, что поляки остолбенели, глядя, как скачет по земле отсеченная голова их пана. Тут же наши ратники откинули полы плащей и открыли огонь по польским арбалетчикам, а остальные бросились в бой. Атака была столь стремительной, что многие налетчики были перебиты, а остальные разбежались по лесу. Наши потери составили лишь двое оруженосцев, да Банифаций был ранен в плечо. Если бы не предусмотрительность твоего мужа и моего брата, потери могли быть значительно больше. После этого происшествия мы поспешили к границе, не останавливаясь даже на ночлег. Скоро мы, наконец, неприветливая земля осталась позади. Перед нами лежало Немецкое королевство. На границе нас встретил конный разъезд. Но узнав, кто мы, куда едим и, увидев разрешающую проезд королевскую грамоту, чинить препятствий не стали и даже выделили немногочисленную охрану. Далее наше путешествие протекало благополучно. Глава посольства Пьер Рош пользуется большим авторитетом. Везде нас встречают с почтением и почетом.

Увиденное мною в столь благополучном государстве, не входит ни в какое сравнение с виденным мною ранее. Мы проезжали по хорошо обустроенным дорогам, мимо полей, словно вычерченным по линейке. В селах, маленькие, уютные домики с выбеленными стенами стоят вдоль ровных улиц. Кругом чистота и порядок. Люди приветливы и хорошо одеты. Крестьяне живут здесь общинами под властью своего сеньора. Сами землевладельцы обитают в замках. Их темные громады, словно неприступные твердыни, стоят на возвышенностях.

Тут я увидела также города, совсем не похожие на наши. Их окружают мощные каменные стены. Площади и улочки в них стиснуты каменными домами, схожими с небольшими крепостями и окнами бойницами. Храмы имеют мрачный вид. Нету в них того величия, той радужной и радующей глаз красоты, которые царят на матушке Руси. У епископа Роша, на это имеется свое мнение. Он говорит, что католикам не нужна роскошь, дабы не искушать верующих и не отвлекать их от молитв и раскаяния.

К моему сожалению, путешествие по немецкому королевству быстро закончилось. Германцы оказались людьми очень хорошими и приветливыми.

На самой границе мы встретили купцов, везущих свой товар в Венецию. Когда я узнала, что от туда, они намерены посетить Киев, то уговорила их передать весточку. Прошу тебя не давать это письмо батюшке с матушкой. Не хочу беспокоить их. По нашей договоренности передаю другую грамоту, в которой не упоминается о постигших нас опасностях.

Твоя сестра Милана….

Глава 8 Письмо второе

– Батюшка, чай готов…

Гордеев оторвался от чтения. Юлдуз, уже переодевшаяся в легкий домашний халат, выглянула из обеденного зала.

– Иди, поешь, что бог послал, сделай милость…

Дмитрий поднялся, почувствовал, что действительно голоден. Чинно, не торопясь он прошел к столу, сев на почетное место. Как и подобает, стол был уставлен различными яствами. Здесь была рассыпчатая каша, а к ней и дичь, и рыба, и сыр всевозможных сортов, и пироги с разной начинкой. Почетное место на столе занимал большой самовар. Таким количеством еды можно было накормить роту солдат, а не одного, пусть даже очень голодного человека. Но такова русская традиция. Гостю предлагали самое лучшее.

Ели молча. Только Юлдуз, со своей обычной хитринкой поглядывала на отца. И не мудрено, ведь она уже прочла оба письма.

Насытившись, Гордеев как водиться от всего сердца поблагодарил хозяйку и удалился обратно. Развернув второй свиток, он вновь углубился в чтение.

"Любимая моя сестренка, порадуйся за меня, я стала женщиной и любимой женой. Но все по порядку. Наше посольство достигло фракийского королевства. За ним лежит конец нашего путешествия, остров англов. Наш друг Гильон настаивал, не задерживаясь следовать сразу в порт Кале. Но ты не представляешь, как мне хотелось побывать в столице франков. Перед моими мольбами он не устоял, согласившись сопровождать меня. Теперь я жалею, что не послушала его. Я грезила увидеть прекрасный город и блистательное общество. Какое же разочарование испытала я, побывав в Париже.

Въехав в город, мы оказались на узких, лишенных мостовых, улочках. Кажется, что никто уборкой не озабочивается. Нечистоты выливают прямо на улицы. За не имением отхожих мест, нужду, даже аристократы, справляют, где придется. При мне, богато одетая дама, не стесняясь, присела за углом, справив нужду на стену дома. Содержимое "ночных ваз" обыватели выливают прямо из окна, не заботясь о находящихся там прохожих. Бытовой мусор, вперемешку с требухой, свален в сточные канавы. От чего во время дождя по нему текут гниющие и смердящие потоки. Вокруг кучи грязи. Около лавки ювелира хозяин соседней лавки, свалил не проданные им яблоки, от чего вокруг кружат тучи мух. Ты не представляешь какие скачки и прыжки демонстрируют прохожие, чтобы не попасть ногой в грязь. Проехать по этим улицам можно только заткнув нос платком, но и то все равно чувствуется постоянная вонь.

"Как можно жить в этом городе? – невольно вырвалось у меня".

"Согласен с вами, – ответил Гильон, – в Париже даже сады Версаля загажены. Королевский двор периодически переезжает из Лувра, чтобы дворец можно было отмыть и проветрить. Если хотите, – предложил он, – я могу организовать его посещение…"

Я не задумываясь, отказалась. Мы немедленно покинули столь грязный город и вскоре уже были в Кале.

Здесь нас ожидали три английских корабля. Однако переправа через Ла-Манш задержалась из-за разыгравшейся бури. Дождь лил как из ведра. Погода прояснилась лишь через несколько дней. С утра началась погрузка на суда, под большими белыми парусами. После полудня они снялись с якоря. Это было мое первое морское путешествие. Нет слов, чтобы описать нахлынувшие на меня чувства, когда я стояла на юте самого большого и быстроходного судна. К сожалению, путешествие быстро закончилось. Вечером этого же дня в порту Гастингса, мы сошли на английский берег. Здесь я впервые увидела своего будущего мужа, примчавшегося со своей свитой встретить меня в порту. Мое сердце замерло, от того какой он красивый и мужественный, с немного печальными, но в то же время прекрасными глазами.

Тут я в конец осознала, что мое путешествие подошло к концу. Русь уже далеко и я вступаю на землю, которая до конца моих дней станет мне второй родиной. Здесь у меня будут дети и внуки.

Из Гастингса мы отправились в родовой замок моего будущего мужа. Он всю дорогу ехал рядом со мной, и казалось, не хотел отпускать от себя. Я, была одета в бардовое платье с белыми рукавами и такими же оборками. Не смотря на это, я продолжала путешествие в седле. Олдред был несказанно озадачен, что я предпочитаю ехать верхом.

"Я не верю, – сказал он, – что боярышня скачет верхом".

Я засмеялась, пришпорила своего коня, и крикнула ему "Догоняй!". Олдред помчался следом за мной. Он оказался великолепным наездником и скоро нагнал меня.

"– Никогда не думал, что моей женой станет прекрасная амазонка, – улыбаясь, произнес он" В его глазах светилось неподдельное удивление и восхищение.

Скоро мы прибыли в его замок. Я, конечно, понимала назначение данного сооружения. У англов мало кто думает о защите сел и городов от вражеского нашествия как Киев, Чернигов или Новгород, за стенами которых мог укрыться десятки тысяч мирных граждан. В замке укрывались лишь члены семьи его владельца, воины, да его обслуга. Но замок моего будущего мужа, поразил мое воображение. Он стоит на высоком холме. Каменные стены и башни, кажется, возносятся в небо. Замок окружает широкий ров, наполненный водой. Сперва мне показалось, что я не смогу жить в столь мрачном месте. Но первое впечатление, к счастью, оказалось обманчивым. В замке оказалось очень уютно. Кроме того его окружают благоухающие луга. Не высокие кустарники с красными цветами покрывают берега реки, воды которой питают и ров. Невдалеке поднимается мой любимый лес.

Олдред оказался доброжелательным и очень милым. Он немедленно распорядился установить ванну в соседней с спальней комнате. Думаю, что я уговорю построить для нас и баню. Я намереваюсь показать ему, что значит настоящая русская парилка.

Несколько дней мы провели вместе, узнавая, друг о друге все больше и больше. Каждое утро он с нетерпением ожидал меня в трапезной. А я старалась, удивлять его каждый день новыми образами, меняя внешность. Я надевала различные платья, и с каждым разом представала перед ним с новыми прическами: то с туго заплетенной косой, то с уложенными волосами в виде венца, то с распущенными локонами с вплетенными в них лентами. Я чувствовала, что барон с каждым разом все больше и больше влюбляется в меня. Я чувствовала тоже самое.

Наконец наступил день венчания. С утра в часовне замка я исповедовалась епископу Пьеру Рошу. В этом я не нашла ни какой разности между католической исповедью и православной. Все было точно так же, как в Киевском соборе.

После этого меня нарядили в шелковое подвенечное платье, то, что я привезла с собой из дома. И надели на меня множество украшений.

Затем меня усадили в запряженную шестеркой белых лошадей, колесницу. С одной стороны в окружении облаченных в сияющие на солнце доспехи воинов ехал Олдред. С другой стороны меня сопровождал Андрей с ратниками.

Следом за свадебной процессией бежало множество мальчишек, которые с восхищением разглядывали русских витязей.

Венчание проходило в соборе. К алтарю меня подвел Андрей и передал в руки Олдреда. Когда он надел мне на палец кольцо, то я почувствовала, как будто спали последние оковы. На душе и в груди стало необычно легко. Теперь он стал моим супругом перед богом и людьми.

"– Любовь моя,"- страстно прошептал он, горячо целуя в губы. И я поняла, что нет, и не будет у меня другой судьбы кроме него.

После венчания мы вышли из храма рука об руку. На площади собралось множество ликующих людей. Все поздравляли нас и под ноги кидали цветы.

На праздничном пире присутствовали король с супругой и их свита, из числа, которых мне были известны Гельон, его брат Банифаций, уже оправившийся от раны и Пьер Рош.

Наша первая брачная ночь прошла так, как я и ожидала. Между нами не было ни какой стеснительности. Олдред был со мной нежен и подарил мне настоящее наслаждение. А я отдалась ему самозабвенно, без каких-либо угрызений совести.

Теперь я по-настоящему счастлива. Твоя сестра Милана…"

Дмитрий закончил читать и свернул письмо.

"Что же, – подумал он, – это хорошо, что она счастлива. Пусть так и будет всегда…"

Глава 9. Мятеж

Милана вылезла из огромной ванны, установленной в небольшой, специально отведенной комнате рядом со спальней. Ежедневно слуги таскали сюда горячую воду, наполняя емкость для своей новой госпожи. Ноги девушки коснулись мокрого пола. Стоящая рядом в ожидании Настёна торопливо укутала ее в большое полотенце.

– Садись, – без какого-либо раболепия, велела гувернантка, – я приведу тебя в порядок. Сорочку оденешь потом.

– Ты не представляешь, Настя, какая я счастливая. Я и не думала, что женой быть так приятно. Дарить любовь и нежность своему мужу. Ты уж постарайся. Сегодня к Олдреду прибудут важные гости. Я должна выгладить самым лучшим образом.

– Я уже приготовила тебе наряд, – подруга указала на открытую в спальню дверь, где на постели было выложено темно красное бархатное платье с высокой талией и глубоким вырезом, предназначенным для обнажения плеч, – драгоценности сможешь потом выбрать сама. Я их тоже приготовила.

– Ты знаешь меня лучше, чем я сама, – рассмеялась Милана, осторожно толкнув подружку локтем в бедро, – ну а сама ты еще не присмотрела себе молодого человека?

– И ты туда же, – усмехнулась Настя, проводя костяным гребешком по густым русым волосам Миланы, – кстати, твой муж вчера тоже этим интересовался.

– Вот как?! – шутливо возмутилась Милана, – и с чего бы это ему интересоваться?! Уж не положил он свой взгляд нам тебя?!

– Глупости, – ответила гувернантка, – он без ума только от тебя. Да я бы и сама не посмела встать между вами. Он интересовался как мне его оруженосец Вильям…

Милана лукаво взглянула на подругу, которая застыла, держа в одной руке ее локон, а гребешок в другой. Затуманенный, мечтательный взгляд Насти был устремлен в окно.

– Ой, подруга, да ты никак влюбилась?!

– Вот еще, – спохватилась Настя, вновь принимаясь расчесывать волосы баронессы, – он конечно и красив, и статен, и смотрит на меня как кот на сметану, но мы с ним даже не представлены.

– Вот и познакомься, – рассмеялась Милана, – что из себя монашку строить?! Глядишь, и сосватаем вас. Он тоже знатен. Приходится мужу каким-то там родственником.

– Давай я лучше помогу тебе одеться, – перевела разговор на другую тему Настя.

Она принесла платье и помогла подруге в него облачиться, а затем зашнуровала его сзади. Высокая талия наряда приподняла девичью грудь, так, что она стала хорошо видна в глубоком разрезе.

– Пожалуй, я надену сегодня только ожерелье и серьги из жемчуга. Самоцветы заставляют мужчин смотреть только на эти холодные камни, а я хочу, чтобы друзья Олдреда, восхищались именно мной.

Настёна открыла шкатулку и достала жемчуг. Будто давно знала, что решит подруга, потому и положила украшения сверху.

– Я поражаюсь твоей предусмотрительности, – похвалила Милана. Она надела серьги и принялась крутиться возле зеркала.

– Скажи, – Настя, помогла подруге застегнуть на шее ожерелье, – ты не скучаешь по Андрею?

– Конечно, скучаю, – с грустью в голосе произнесла Милана. Она перестала кривляться перед зеркалом и присела на край кровати. Вчера с утра брат с дружиной отправился домой. Их миссия была выполнена.

– Но не будим печалиться, – вновь улыбнулась юная баронесса, вскакивая с кровати. Она схватила подругу за руку и потянула из спальни, – пойдем же скорее! Думаю, что нас ждет незабываемый вечерок!..

Олдред де Холонд, английский барон и председатель парламента, сидел в своем кабинете, ожидая прибытия своих сторонников. Совсем скоро состоится заседание парламента. Олдред до настоящего времени соблюдал нейтралитет между королем и оппозицией из числа Хартии вольностей. Но после свадьбы он принял решение поддержать короля. Теперь он должен был заботиться о своей любимой жене, которая родит ему долгожданного наследника. Потрясения от переворота и передела власти, задуманного герцогом Симоном Манфором, и его прихвастнем бароном Роландом Обеньи, не нужны были ни ему не государству. Ради семьи Олдред был готов предать Хартию и перейти на сторону короля. Он не сомневался, что сумеет убедить в этом большинство в парламенте.

Барон откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он вспомнил свою молодую жену. Как она была красива, нежна и ненасытна в постели. За последний месяц он хорошо узнал ее. Русская амазонка прекрасно держалась в седле, стреляла из лука и обращалась с мечом, даже лучше многих его людей. Олдред даже представить не мог, что на свете существуют такие девушки. Барон улыбнулся. Нужно скорее разделаться с делами, а там его ждет ночь, полная любви и страсти…

От приятных мыслей Олдреда оторвал непонятный шум. Привычный слух, сразу же уловил крики и звон мечей. В замке шел бой. Дрались не только во дворе, но и в коридоре не далеко от двери ведущей в его кабинет. Со двора раздался крик оруженосца.

– Нас предали! Спасайтесь господин!

Это окончательно привело Олдреда в чувство. Он схватил меч, буквально вырвав клинок, и отбросив в сторону ножны, вышел в коридор. Там его люди бились с неизвестно от куда появившемся врагом. Их кожаные доспехи и шлемы, выдавали принадлежность к норманнским и фракийским наемникам, услугами которых пользовались бароны, не имеющие поддержки среди английских рыцарей. Барон был опытным воином, прошедшим через многие битвы. Он сразу оценил ситуацию. Нападавших было гораздо больше. Под их натиском один за другим обливаясь кровью падали его охранники. Не раздумывая дольше, Олдред бросился в гущу схватки.

Сперва ему удалось внести в ход сражения небольшой перелом. С оставшимися воинами он смог оттеснить наемников к лестнице. Но от туда появились арбалетчики. Короткие стрелы перебили всю оставшуюся охрану, вынудив барона отступить к двери кабинета. Откинув от себя преследователей, он заскочил в полутемное помещение, но закрыть дверь не успел. Сразу несколько наемников навалились на него, оттесняя вглубь. Олдред попятился, споткнулся об опрокинутое кресло и упал. Чей-то окованный железом сапог наступил на его запястье, заставив выпустить меч.

– Не трогать барона! – послышался властный голос, – он мне нужен живым!

Наемники расступились, пропустив широкоплечего воина, облаченного в отличие от них в металлические доспехи и шлем с опущенным забралом.

Олдред вздрогнул. Он еще по голосу узнал этого человека.

– Роланд?! – барон отполз назад и сел, упершись спиной в стол, – как ты посмел напасть?!

– Не тебе меня судить! – Обеньи, снял шлем и склонился над Олдредом, презрительно скривив губы, – ты присягал в верности Хартии, а теперь решил отречься от данных тобой обещаний!

– Ни веру, ни родную землю я не предавал, – хозяин замка зло взглянул на своего бывшего соратника, – Вы несете лишь разорение и проливаете кровь невинных.

– Ты клятвопреступник! – выкрикнул в лицо де Холода, Обеньи, – а потому заслуживаешь смерти. Но я возможно пощажу тебя, если ты напишешь послание парламенту и своим сторонникам, в котором призовешь их к смещению королевской власти…

– Этому не бывать, – спокойно произнес Олдред.

– Ну тогда мои люди позабавятся с твоей молодой женушкой. Говорят она мила и хороша в постели?

Обеньи захохотал, запрокинув голову. Олдред воспользовался этим, вскочил и ударил кулаком в ненавистное лицо. Обеньи отступил на шаг, но на ногах устоял. Он сплюнул на пол кровь и почти без размаха ударил де Холонда, которого наемники крепко держали за руки в живот. Олдред согнулся и закашлялся.

– Вижу, что эта иноверка дорога тебе, – усмехнулся Обеньи, – а потому ты сделаешь все, что я тебе велю…

Он дал знак. Наемники немедленно связали руки барона за спиной, и повели его во двор. Там возле стены, уже стояла испуганная прислуга и разоруженная охрана. На каменных плитах лежал избитый до полусмерти Вильям. Связанные мечники, стояли, угрюмо опустив голову. Все были одеты лишь в рубахи. Видимо нападение оказалось для них неожиданным. Олдред огляделся. Весь двор был завален изрубленными телами его людей. Они до последнего защищали своего сеньора, полностью выполнив свой долг. Одно радовало барона. Ни среди убитых, ни среди пленников не было его жены и ее гувернантки. Олдред не смог скрыть своей радости, что не укрылось от главы заговорщиков. Обеньи подошел вплотную к барону.

– Не радуйся, – зло прошипел он, – недолго осталось твоей женушке бегать. Скоро мои люди притащат ее сюда за волосы.

Олдред содрогнулся от мысли, что будет с его любимой, когда она попадет в лапы этого негодяя.

Шум со стороны ворот, заставил всех устремить свои взоры в ту сторону. Из арки высыпали вооруженные копьями и красными капле видными щитами воины. Оставленные для охраны ворот наемники были перебиты в считанные секунды. Ратники сомкнули щиты и ощетинились копьями, преградив путь из замка. Увидев это, наемники, собравшиеся во дворе, кинулись в атаку. Их встретили арбалетные болты, засевших в воротной башне стрелков. Под плотным обстрелом наемники отступили, прячась, кто, зачем придется.

Возникшую тишину разрезал резкий звук боевого рога. Олдред увидел, как со стороны конюшен пронеслись две всадницы. Строй ратников пропустил их и тут же сомкнулся вновь.

– Догнать! – брызгая слюной заорал Обеньи. Некоторые наемники попробовали исполнить приказ, но наткнувшись на организованную оборону, и потеряв пять человек, вновь попрятались в укрытиях.

– Ну что, – усмехнулся Олдред, – ты просчитал все. Но видимо не ожидал столкнуться с соотечественниками моей жены. Русичи своих не бросают.

– Рано радуешься, – зашипел Обеньи, взяв себя в руки, – рано или поздно я разыщу ее, и тогда, – его глаза зло заблестели, – тогда я заставлю тебя смотреть, как твою ненаглядную иноверку будут поочередно насиловать снова и снова на заблеванном после пыток, тобою полу.

Олдред, усмехнулся.

– Ты еще попробуй, разыщи ее, – он собрался и плюнул в лицо Обеньи. Глава заговорщиков побагровел от злости, но на этот раз сдержался.

– И за это ты мне еще ответишь, – проговорил он, – увести его! Бросьте этот кусок мяса в подвал черного замка! Там я с ним позже разберусь…

Глава 10. Бегство

В сопровождении подруги, Милана вышла из спальни, и стала спускаться по винтовой лестнице в обеденный зал. Там был накрыт огромный стол, возле которого сновали какие-то люди. Их странное поведение заставило баронессу задержаться. Она насчитала пятерых. Все были крепкого телосложения, светловолосы, в кожаных доспехах и таких же шлемах, усиленных металлическими полосами, крест, накрест. У каждого на поясе были прикреплены простые ножны с торчащей из них рукоятью меча, оплетенного кожаными ремнями. Милана узнала в них норманнских наемников. Они вели себя, как и подобает их племени, как захватчики. Трое из них, хохоча и перекидываясь между собой непристойными шутками, хватали со стола угощение, откусывали большие куски, а остальное швыряли на пол. Набитую в рот пищу, они запивали вином, прямо из кувшинов. Большая часть дорогих напитков проливалась мимо, ручьями стекая по щекам, одежде. Двое других бесцеремонно лазали по шкафам и комодам, собирая в баулы серебренную посуду и столовые приборы.

– А вот и десерт! – захохотал один из наемников, увидев застывших на лестнице женщин, – пойдемте друзья, нас ожидает сладенькое к ужину…

– Беги, – прошептала Милана, подруге. Сама же стала пятясь, медленно подниматься вверх по ступеням.

– Куда же ты пташка, – продолжал норманн, направляясь к лестнице развязной походкой, – от меня так просто не улетишь. Разве ты не хочешь познакомиться?

Он стал подниматься следом за баронессой.

– С быдлом не знакомлюсь, – на родном языке наемника ответила Милана. Ее губы тронула хищная улыбка, когда она увидела удивление на лице норманна. Тот так и застыл с глупым выражением на лице. Девушка не преминула воспользоваться его замешательством. Она приподняла подол платья и резко ударила наемника острым носком туфли под подбородок. Норманн пошатнулся, размахивая руками, и нелепо задрав вверх ноги, опрокинулся навзничь. Раздался хруст шейных позвонков, и он застыл на полу, с неестественно вывернутой шеей.

– Ах, ты сука! – опомнившийся от неожиданности другой норманн, отшвырнул в сторону кувшин и, выхватив меч, бросился к лестнице. Милана в это время уже бежала вверх по ступеням. Однако бежать в длинном платье и на каблуках оказалось очень сложно. Она понимала, что ей не уйти от погони.

"Только бы добраться до спальни, – думала девушка, – там, в надежном месте припрятаны кинжалы…

На одном дыхание она преодолела расстояние от лестницы до двери комнаты и влетела в свои покои. Там ее ожидала Настя. Она уже успела достать сверток с кинжалами, но передать его подруге не успела. Вслед за Миланой в комнату ввалился преследователь. Наемник с силой толкнул баронессу в спину, от чего она упала лицом вниз, ударившись головой о ножку кровати. В ее глазах все помутилось.

– Ну что? – расхохотался норманн. Он поставил возле стены свой меч и шагнул в сторону лежащей на полу Миланы, расстегивая клапан своих штанов, – добегалась? Сейчас ты мне ответишь за смерть моего друга. И не надейся, что это будет быстро и приятно!

Милана развернулась, пытаясь сфокусировать на нависшем над ней наемнике взор. Но перед глазами по-прежнему все плыло. И не было сил сопротивляться. Она услышала, как взвизгнула ее подруга. Это второй наемник вывернул ей руку, в которой та держала кинжал, и принялся сдирать с нее платье. Норманн спустил штаны, опустился перед Миланой на колени, протянув руки к разрезу платья. Она зажмурилась и отвернулась, ожидая неизбежного. Однако прикосновений рук насильника она не почувствовала. Девушка приоткрыла глаза. Наемник по-прежнему стоял перед ней на коленях, с каким-то отупением во взгляде смотря на торчавший из груди клинок. Он харкнул кровью, захрипел и завалился набок. После удара сознание девушки прояснилось. Она увидела стоящего около нее брата.

Андрей подал ей руку и помог подняться.

– Как ты? – заботливо поинтересовался он.

Еще не осознав случившегося, Милана оглянулась. Второй норманнский наемник лежал на кровати, заливая своей кровью покрывало. Кинжал, брошенной натренированной рукой русского ратника, насквозь вспорол ему шею. Нервное напряжение дало о себе знать. Милана бросилась на шею брата и зарыдала.

– Успокойся, – Андрей ласково погладил сестру по волосам, – у нас мало времени…

Она подняла на брата заплаканное лицо и улыбнулась, смешно сморщив носик.

– Как я рада тебя видеть, – всхлипнула Милана, – но как ты оказался здесь так вовремя?

– Долгая история, – усмехнулся Андрей, вытирая слезы сестре краешком простыни, – ну а если коротко, то мы совершенно случайно заметили довольно большой отряд наемников, скрытно двигающийся к замку. К сожалению, мы немного опоздали.

Он поднялся.

– А теперь вам с Настей нужно срочно уходить.

– Я не могу, – упрямо возразила Милана. Слезы мгновенно просохли. В ее глазах появилась решимость, – там мой муж. Они убьют его.

Она попыталась броситься в коридор, но Андрей схватил ее за руку, развернул к себе и взглянул в глаза.

– Мы сейчас ничем не сможем ему помочь, – он встряхнул сестру за плечи, – пойми, тот, кто все это организовал, хотел взять Олдреда живым. Пока он не исполнит его требования, твоему мужу почти ничего не угрожает. Может его слегка помучают… Совсем немного, – поспешно уточнил он, увидев ужас в глазах Миланы, – Твой муж выдержит. Но если ты попадешь к ним в руки, то Олдред сломается, и тогда вы умрете. Пока ты на свободе, у него есть шанс выжить. Так, что бери Настю и беги. Мы вас прикроем.

– Куда же нам идти? – испуганно спросила Милана, – я же не знаю, кому можно верить…

Андрей ненадолго задумался.

– Помнишь, Олдред рассказывал о своем духовнике. Он, кажется, сейчас стал монахом отшельником?

– Помню, – растерянно кивнула девушка, – он говорил, что никто кроме него не знает где найти отца Тука. Но мне Олдред подробно рассказал, где его убежище.

– Вот и езжайте к нему. Там отсидитесь. А потом мы вместе решим, что делать дальше.

– Ты же найдешь меня?

– А я умирать и не собираюсь, – усмехнулся Андрей, – у меня жена, красавица и сын. Если я пропаду, то Юлдуз весь этот остров отправит на дно…

Милана слабо улыбнулась и наконец, кивнула.

– Хорошо… – тихо прошептала она.

Андрей осторожно выглянул в коридор. Вокруг пока все было тихо. Он повел девушек по темным коридорам. Скоро они вышли на хозяйственный двор. Там их ждали оседланные лошади. Андрей помог Милане и Насте взобраться в седла.

– Ждите сигнала, – велел он, и скрылся за одним из зданий…

От множества факелов на площади перед доджем было светло как днем. Все помещения замка были уже захвачены. Слуг и оставшихся в живых избитых и пораненных охранников согнали к центральной башне. Наемники с факелами в руках, шастали вокруг, освещая все укромные места, выискивая прятавшихся.

Наемники уже полностью уверовали в свою победу. Некоторые, разыскав подвалы с вином, уже праздновали. Они даже не удосужились поднять мост и закрыть ворота. Оставив там лишь не более двух дюжин воинов. И те расслабились настолько, что даже не заняли воротные башни.

Андрей не таясь вышел во двор. Подняв рог, он дал сигнал. Тут же в открытые ворота ворвалось сорок дружинников. Еще десяток заняли с арбалетами места возле бойниц башен.

Появление хорошо организованного врага, оказалось для наемников полной неожиданностью. Они даже не успели оказать сопротивление, и были перебиты. Ратники сомкнули щиты, перегородив дорогу к выходу.

Наемники быстро пришли в себя. Из глубины двора на русичей бросилась орущая и размахивающая мечами толпа. Однако многие были перебиты стрелами, остальные наткнулись на копья и сочли за благо отступить, ища укрытия.

Андрей вновь протрубил в рог. Ратники расступились, пропустив двух всадниц, после чего строй вновь сомкнулся. Андрей проводил взглядом стремительно удаляющиеся фигуры.

– Живи сестренка, – прошептал он. Сжав покрепче рукоять меча, Андрей встал в первую шеренгу…

Глава 11. Тревожные вести

В киевские земли пришла весна. Над широким полем повисло звездное небо. На реке слышался пересвист куликов. Стреноженные кони, фыркая, лениво переходили от места к месту, выискивая сочную траву.

Небольшой отряд русичей, расположился на привал. Ратники разожгли костры и засуетились, готовясь к ужину. Одни достали котел и, сбегав к реке за водой, поставили варить кашу. Другие закинули невод, наловили рыбы, да бросили ее печься на углях. У кого-то оказалась целая фляга с вином.

Гордеев полулежал возле костра. Закусив травинку, он смотрел на звезды, размышляя о большой проделанной работе за последние три месяца. Все это время он провел в Волжской Булгарии, организовывая новую линию обороны против степных орд, которые не оставили попыток вернуть себе, захваченные недавно земли. Предпочтение было отдано строительству небольших, но хорошо укрепленных крепостей, по примеру замков европейских держав. Там монголы испытали не малые трудности в продвижении вглубь территорий. Но в Европе укрепления были раскиданы хаотично. В предложенной же Дмитрием новой оборонительной концепции, крепости располагались в шахматном порядке на равном удалении друг от друга, таким образом, что сигнальные костры, возвещающие о нападении, были хорошо видны с ближайших укреплений. Таким образом, была насыщена глубина обороны, и весть о вторжение быстро достигала столицы. Теперь большим конным массам, кочевников, на которые они возлагали основные надежды в быстром захвате территорий и развертывание их на больших площадях, придется столкнуться с множеством препятствий. Крепости как нож разрезали армию, заставляя дробить ее на мелкие отряды. Обойти линию обороны было невозможно. Стоило обойти одну крепость, как перед врагом возникала новая. Не желая оставлять в тылу сильные гарнизоны, монголам будет необходимо брать одно укрепление за другим, а за это время подойдут и основные силы.

Воевода ухмыльнулся, прикрыв глаза. Расслабившись, он стал слушать переливчатые трели соловьев. Прохлада первых майских деньков, вначале укрощала пение божьих пичуг. Но как только совсем потеплело, они уже не унимались от зари до зари.

– Здравы будете люди добрые…

Незнакомый голос, выдернул воеводу из полудремоты. Гордеев сел, открыв глаза.

Недалеко от себя он увидел кряжистого вида старика. Его длинные седые волосы были перехвачены обручем. Такая же борода свисала до груди, но была хорошо расчесана. Видимо ее обладатель постоянно ухаживал за ней. Одет старец был в широкие холщовые штаны, лапти и рубаху, подпоясанную веревкой. За спиной у него, на широкой кожаной перевези, Дмитрий разглядел старые гусли.

Старец низко поклонился в сторону Гордеева.

– И ты здрав, будь воевода.

– От куда знаешь? – удивился Дмитрий.

– Слухами земля полниться, – ответил старик, – да и кто на Руси не знает спасителя земли русской.

– Ну, это ты выдал! – усмехнулся Гордеев, – прямо таки и спаситель? Я не богатырь, какой былинный, а человек из плоти, крови и костей, да посильнее меня на Руси мужи имеются. Змея Горыныча мне победить не довелось, да чашу вина в полведра я не осилю, упаду замертво.

– То не я выдумал, – старец устало опустился на торчавший из земли валун, положив свой инструмент на колени. – О тебе весь народ русский шумит, знать надежду на тебя великую возлагает. Вот послушай…

Гусляр тронул струны и запел, хорошо поставленным голосом.

Пел он о силище темной, что на Русь войной двинулась. О зверствах, творимых ими на землях захваченных. Пел он о боярине Черниговском, что поднял на священный бой всю землю русскую и сокрушили силу темную.

Старец умолк. Но еще долго все вокруг молчали и не могли опомниться. Настолько поразил их рассказ, положенный на музыку.

– Ух, ты, – выдохну воевода, наконец, придя в себя, – да у тебя талант. Прямо дух захватывает.

– То не я, – улыбнулся гусляр. Он принял от ратника чашу с вином, выпил ее до дна, вытер усы, а затем продолжил, – то народ былины складывает. Я лишь разношу их по всей земле.

– Что же, старче, присаживайся ближе к костру, да по трапезничай с нами, – предложил Дмитрий.

– Благодарствую, – не стал отнекиваться гусляр. Он подошел к самому огню и сел на расстеленный для него плащ. Отложив в сторону инструмент, старец взял плошку с рассыпчатой кашей, вытащил из-за пояса деревянную ложку и стал с удовольствием поглощать пищу. Ел он не торопясь, подставляя под ложку ладонь, чтобы не одну крупинку не обронить на землю.

Дмитрий также поел, но от вина отказался, запив пищу студеной водой из реки.

– А что еще на Руси происходит? – поинтересовался он, подождав пока старец, закончит есть.

– А давно ли ты воевода дома не был?

– Давненько, – почесал затылок Гордеев, – почитай уже три месяца минуло.

– Вот оно как, – протянул старец. Его изменившийся тон совсем не понравился Дмитрию. Да и взгляд старика затуманился, будто смотрел он на него с жалостью.

– В Киеве, что случилось? – спросил Дмитрий, хотя не верил, что это не касается его.

– Нет, – погладил бороду гусляр, – в стольном граде как раз все хорошо…

– Так что?! – не выдержал Гордеев, еле сдерживаясь, чтобы не схватить старика за грудки, – говори же!

– Молва не хорошая идет, – начал гусляр, потупив взгляд, – четыре седмице тому назад, из земель англов купцы наши, что отправились с посольством, вернулись. Так рассказывают, будто дочь твоя с мужем, отправились в лес на прогулку с небольшой охраной, и пропали там. Говорят, будто напали на них в чаще вурдалаки, да всю кровь из них высосали. А сын твой искать их пошел, да и сгинул со всей дружиною…

– Что за ерунда? – не поверил Дмитрий, – какие к дьяволу вурдалаки?

– Не скажи воевода, – вставил слово сотник Радим, – нечисть везде водиться…

– Ты сам-то слышишь, о чем говоришь? Где ты видел нечисть эту?

– Сам не видел, а вот дед мой рассказывал…

– Да хоть и будь там вурдалаки, да Андрей за сестру свою все бы клыки им повыдергивал, да в причинное место вставил бы…

– Так-то, оно, так, – покачал головой Радим, – Да кто же знает, этих кровососов ангельских. Может на них методы наши совсем не действуют…

– Я тоже не верю, – сказал старец, – Наши купцы, дабы привлечь к себе покупателей еще не то брехать могут. Я тебе вот, что скажу воевода. Самому тебе ехать надобно. Может, и родных своих отыщешь.

Он поднялся.

– А я пойду, не буду тебя задерживать. Спешить тебе надо боярин, авось еще не все потеряно. И пусть тебе господь поможет…

Старец поклонился в пояс и, не оборачиваясь, побрел по дороге.

– Коня! – крикнул Гордеев.

Зная нрав воеводы, один из ратников, еще на середине разговора, уже сообразил, в чем дело. Он оседлал скакуна и подвел его, по первому требованию боярина.

Единым махом Дмитрий взлетел в седло. Не глядя, успеют ли за ним остальные или нет, галопом помчался к тракту.

К вечеру этого же дня он уже был в Киеве.

Едва он въехал на подворье, тут же поднялась суета. Было видно, что тревожные вести тут уже знают. Холопы уважительно кланялись, с сочувствием глядя на своего хозяина. Завидев боярина, к нему бросился приказчик.

– Где боярыня? – спросил Дмитрий, соскакивая с коня.

– В горнице она, – последовал незамедлительный ответ, – последние дни она много времени проводит перед иконой. Слезы льет, да просит господа оборонить ее деток от всякого зла. И сейчас она стоит на коленях перед образами…

Гордеев взбежал по ступеням на крыльцо и ворвался в горницу. Любава встретила мужа, опустив руки. Лицо у нее было землистого цвета, глаза красные от слез. Дмитрий подбежал к жене и прижал к себе, почувствовав, как вздрагивает ее тело. Несколько мгновений время словно замерло. Он не мог найти слов, чтобы утешить любимую супругу.

– Ну, ну, – наконец выдавил он из себя, поглаживая Любаву по волосам, – люди брешут. Не могло такого случиться… Я тебе обещаю, что разыщу детей.

Он подхватил жену на руки, взглянул в ее заплаканные глаза и поцеловал в губы. От его слов в лице Любавы, сразу, что-то неуловимо переменилось. Щеки тронул румянец, слезы высохли, и в глазах заблестела надежда. Кому как не ей было знать, ежели что-то решил муж, то он непременно добьется своего. Он это уже не раз доказывал.

– Пойдем, – немного успокоившись, сказала она, – устал, наверное, с дороги и голоден, небось…

Дмитрий лишь отмахнулся.

– Пойду, переоденусь, – сказал он, – выйду через четверть часа.

Неимоверная тяжесть вдруг навалилась на его плечи. Гордеев не спеша поднялся в свой кабинет, тяжело опустившись в удобное кресло. Откинувшись на спинку, он неожиданно почувствовал чье-то невидимое присутствие.

– Хватит прятаться, – устало проговорил он, – выходи уже…

Портьера, прикрывавшее раскрытое окно, отдернулась. Из-за нее выскользнула Юлдуз.

– Слышала, что люди гутарят?

Девушка, молча, кивнула. Ее глаза блестели решимостью.

– Так вот, – продолжил Гордеев, – то, о чем болтают, конечно, вранье. Но доля правды в этом своя есть. Один из послов, подпоенный мною, проговорился, что будущий муж Миланы, после свадьбы должен был перейти в стан короля. А это не входит в план оппозиции, которая мечтает захватить власть. Но силой сместить короля они не хотят. Для легализации своих действий им нужен Олдред и его соратники. Думаю, что его и Милану взяли в заложники. До заседания парламента еще есть время. Мало, но для нас это единственный шанс. Как только бунтовщики добьются своего, дочери и ее мужу конец. Какую в этом играет роль Андрей, я не знаю. Скорее всего, он стал невольным свидетелем заговора. Но не такой он человек, чтобы вот так просто попасться. Думаю, что он где-нибудь скрываться, ожидая шанса помочь сестре…

Юлдуз продолжала стоять, внимательно слушая отца.

– Так вот, – продолжал Гордеев, после не продолжительного молчания, – я немедленно отправляюсь к князю. Думаю, что мне не составит труда уговорить его организовать посольство. Возглавлю его я сам. А ты, бери с собой Басира и отправляйся немедля. Там на месте разузнай что, да как. А дальше действуй по обстоятельствам, – Дмитрий взглянул на приемную дочь, – ну ты сама знаешь. Не мне тебя учить. Ступай… Времени мало.

Юлдуз кивнула и без шума выскользнула в окно.

– Стой, непутевая! – запоздало спохватился Гордеев, – дверь же есть! – и тут же махнул рукой, – ее не переделать… Ой не завидую я тем, кто не дай бог, причинил хоть что-нибудь плохое Милане или Андрею…

Глава 12. У монаха отшельника

– Потерпи еще немножко, – Милана обняла подругу, помогая идти. Настя оперлась на ее плечо, попробовав вступить на распухшую после ушиба ступню. Боль заставила ее вскрикнуть. Девушка подогнула ногу и запрыгала, буквально повиснув на Милане.

Прошло уже десять дней с того момента, как беглянки покинули захваченный замок. Все это время они, боясь погони, пробирались лесами и окольными дорогами в горные районы острова. Навыки выживания, полученные Миланой на Руси, очень помогли ей в сложившейся ситуации. Ей пришлось взять на себя обустройство ночлега, разжигание при помощи трения огня, и добывание пищи. Плести силки Милана умела с детства, поэтому беглянки каждый день имели на обед либо куропатку, либо жирного кролика.

Первые дни девушки передвигались на своих конях, но в одну из ночей их окружила стая волков. Пришлось пожертвовать лошадью Насти. Беглянки сами чудом ушли от хищников верхом на втором скакуне. Но и он продержался не долго. Загнанное животное пало еще через несколько суток.

После этого пришлось идти пешком. Во время бегства переобуваться было некогда. Туфли не продержались и двух дней после гибели последнего коня. Но и здесь беглянкам помогли навыки Миланы. Она довольно ловко сплела лапти, обеспечив более или менее комфортное передвижение.

Конец пути был уже близок, но последняя его часть оказалась наиболее тяжелой. Перебираясь через завал, нога Насти попала в расщелину. К счастью, перелома не было, она лишь сильно ушибла ногу, но ступня моментально распухла, что намного замедлило движение. Только на следующий день беглянки вышли в небольшое ущелье, огороженное с одной стороны лесом, а с другой склонами гор. Около ручья, прижимаясь вплотную к голой отвесной скале, изможденные путницы увидели покосившуюся хижину. Она представляла собой строение, сколоченное из грубо отесанных досок, подогнанных между собой настолько плохо, что между ними имелись большие щели, наспех заделанные мхом. Крыша была покрыта, набросанными без всякого порядка, ветками.

Милана подвела подругу к ручью, усадила ее на камень, заставив опустить ушибленную ногу в воду.

– Посиди тут, – сказала юная баронесса, – я пойду, гляну, тут ли хозяин…

Она подошла к хижине. Чтобы открыть покосившуюся на ржавых петлях дверь пришлось приподнять ее.

– Эй! – крикнула в темноту Милана, – кто-нибудь есть дома?!

Ответом ей было лишь завывание ветра.

– Тогда я захожу! – предупредила девушка, заглянув внутрь.

С первого взгляда было видно, что это жилье монаха отшельника. Скудная обстановка состояла из топчана, с кипой сухой травы вместо постели, почерневших от времени и влажности стола и скамьи. На столе Милана увидела кувшин с водой, огромное глиняное блюдо с сухим горохом. В хижине пахло ладаном, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в потолке, падали на крошечный алтарь с искусно вырезанной статуэткой девы Марии и самодельным деревянным крестом. В углу помещения часть стены была прикрыта грубой холстиной с остатками какого-то рисунка.

Осмотрев помещение, и не увидев в нем его хозяина, Милана прикрыла дверь и вернулась к подруге.

– Ну что там? – морщась от ноющей боли, поинтересовалась Настя.

– Пусто, – пожала плечами Милана, – видимо хозяин не ждал гостей. Давай подождем. Должен же он в конце концов вернуться…

Ждать пришлось долго. Когда последние лучи солнца скрылись за верхушками деревьев, из леса появился коренастый, чересчур полный для своего роста человек. На первый взгляд ему можно было дать не более сорока лет. Монашеская ряса, коричневого цвета была перетянута на животе плетеной веревкой. Короткие черные волосы, на темени были выстрижены кругом. Монах тащил на своих широких плечах мертвую косулю. При этом он даже не сгибался под тяжестью своей ноши, что говорило о его невероятной силе.

Монах прошел к своему жилищу, скинул на землю косулю, вытер о бока руки, и только после этого повернулся к удивлено взирающим на него девушкам. Он изобразил на лице добродушную улыбку, так как будто только сейчас разглядел нежданных гостей.

– Добро пожаловать, молодые леди! – воскликнул он всплеснув руками, – воистину счастливое проведение привело вас ко мне, как раз в то время, как святая дева Мария, даровала мне это животное, свалившееся со скалы на камни.

– Мы бы хотели просить у вас святой отец, убежище и кров, – сказала Милана, – нас преследуют и хотят убить, а может и того страшнее, забрать нашу честь. Мы долго скитались. Очень устали и хотим есть. Кроме того моя подруга повредила ногу. Ей нужна помощь…

– Конечно вы найдете у меня все необходимое. – закивал монах, – но позвольте узнать, кто может угрожать столь прекрасным созданиям?

Он присел возле Насти, аккуратно ощупывая ногу.

– Барон Роланд Обеньи, вероломно напал на замок моего мужа. Его люди пленили Олдреда и принуждают его к смещению короля и захвату власти. Мне и моей подруге удалось убежать. Но Обеньи врятли успокоиться. Наемники рыщут по всей стране в наших поисках. Если я попадусь в его лапы, он использует меня, для того, чтобы сломить волю мужа.

– Так мой крестник опять женился?! – удивленно воскликнул монах, – он не только не удосужился пригласить на свадьбу меня, но и даже не сообщил об этом радостном событии!

– Это непростительное легкомыслие, – улыбнулась Милана, – но признаться в этом отчасти, виновата и я. Муж был настолько занят моими ласками, что позабыл обо всем на свете…

– Что же, я его понимаю, – монах лукаво глянул на баронессу, но его взгляд тут же стал серьезным. – Раз дуболом Обеньи пошел на открытый конфликт, и позволил себе захват председателя парламента, то дела его неважные, а потому это очень серьезно. Вам действительно угрожает огромная опасность. Я с удовольствием приючу супругу моего крестника и ее подругу у себя. Прошу, мое скромное жилище в полном вашем распоряжении. И называйте меня просто, монах Тук…

Он поднялся, направившись к своей хижине. Милана помогла подруге подняться. Вместе они заковыляли следом. Чтобы войти, им пришлось наклониться.

– Я ни в коем случае не желаю обидеть вас любезный Тук, – Милана усадила Настю на топчан, при этом в помещении было настолько тесно, что негде было развернуться, – но как же мы сможем разместиться тут втроем?

– Неисповедимы пути господни, – молвил монах, – иногда от взгляда утаивается нечто большее, чем есть на самом деле.

Он отдернул висящий на стене холст, за которым оказался темный проход.

– Следуйте за мной дети мои…

Милана вошла в довольно большую пещеру, с интересом оглядываясь по сторонам.

Новое помещение было обставлено гораздо богаче, чем предыдущее. Здесь имелся огромный стол, несколько плетеных кресел и довольно большая кровать с разложенными на ней выделанными шкурами животных вместо перины. Большую часть пещеры занимала глиняная печь, металлическая труба из которой уходила в стену. Видимо дым из печи по расщелинам выходил наружу во многих местах. В очаге ярким пламенем пылал огонь, а на плите в большом котле булькала вода.

В пещере было настолько тепло и уютно, что Милана вдруг почувствовала, как она устала.

– Мне кажется, – сказал Тук, беря в руки огромный нож, – что вам следует смыть с себя дорожную пыль и постирать свою одежду. За скалой иметься небольшое озеро с водопадом. Там вы сможете освежиться, пока я готовлю ужин.

Он порылся в углу и извлек из кучи тряпья две рясы.

– Возьмите, это моя старая одежда. Я уже не влезаю в нее.

Милана поблагодарила. Взяв рясы, она вышла к ожидающей ее подруге. Вместе они вышли на воздух. Найти озеро не составило труда. Это скорее был огороженный камнями небольшой бассейн, до краев наполненный прозрачной водой. С прилегающей к нему скалы ниспадали потоки воды. Милана и Настя скинули с себя платья, войдя в обжигающую кожу холодную воду. С наслаждением девушки подставляли под падающие струи воды лица, смывая с себя пот.

Освежившись беглянки, вернулись в пещеру. Их приход отвлек монаха от кулинарных приготовлений.

– Ужин почти готов, – добродушно улыбнулся он, расставляя на столе глубокие вырезанные из дерева миски. На нем уже были разложены вареные яйца, блюда с сыром, хлебом и нарезанной большими кусками бужениной. Взяв половник Тук, наполнил до краев ароматной похлебкой с кусками вареного мяса, глубокие миски.

Голодные путницы, позабыв об этикете, буквально набросились на еду. Не скрывая довольной улыбки, святой отец наблюдал, как гостьи уплетают за обе щеки его стряпню.

Когда миски и блюда опустели, он подал им чаши с теплым элем.

– Выпейте, – посоветовал Тук, – этот божественный напиток быстро восстановит ваши силы.

Когда наевшиеся девушки расслабленно откинулись на спинки кресел, святой отец достал банку с мазью.

– Этот бальзам, – похвастался он, втирая вязкую, резко пахнущую субстанцию в ногу Насти, – я готовлю сам из лечебных трав и жира животных. Он устранит боль и снимет оттек. Скоро ты снова сможешь танцевать как раньше.

Закончив лечение, Тук замотал ушибленное место шерстяным шарфом.

– А теперь спать…

Беглянки забрались на кровать, зарывшись с головой в мягкие шкуры, и тут же провалились в глубокий сон.

Глава 13. В таверне

Туман плотной пеленой накрыл пустынный причал. На фоне огромной луны, черты трехмачтовой шхуны со спущенными парусами, выглядел жутковато, словно корабль призрак, вынырнувший из самой преисподней. Ничто, кроме скрипа его снастей не нарушало тишину. С борта корабля на покосившиеся от времени доски опустился трап. Раздались приглушенные команды боцмана. Матросы не говоря ни слова стали стаскивать на берег ящики и тюки. Возле пирса контрабандистов уже встречали вооруженные люди. Они, молча, стояли на берегу, угрюмо глядя на копошившихся около подвод грузчиков, аккуратно складывающих на телеги, перенесенные с корабля товары.

В сопровождении капитана на пирс спустилась не обычная для этих мест пара. Первой была стройная молодая женщина в черном плаще, с накинутым на голову капюшоном. За ее спиной был закреплен длинный лук и колчан со стрелами. Вторым был огромного роста мужчина. Его богатырского телосложения фигуру укрывала накидка, надежно скрывавшая от постороннего взора лицо.

– Что же, благодарю, – сказала молодая женщина, протягивая капитану туго набитый золотыми монетами, кошель, – вы, как и обещали тайно, доставили меня и моего друга на остров…

– Благодарю миледи, – галантно поклонился капитан, – но платы с вас я не возьму. Для меня было честью принять на борту своего корабля Луизу Бюке, дочь легендарного пирата. Только ваше имя принесет мне баснословные доходы. А по сему, в знак своего уважения, прошу принять от меня это…

Он протянул собеседнице абордажную саблю. Юлдуз взяла ножны, вытащила клинок, и полюбовалась великолепной сталью, блеснувшей в свете полной луны.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась она, – но я не привыкла оставаться в долгу. Если вы не хотите взять деньги, то тогда примите хотя бы этот перстень. – Юлдуз достала из складок плаща кольцо с большим кроваво-красным камнем, – он принадлежал моему отцу. Пусть этот перстень напоминает вам о нашей встрече.

Капитан взял кольцо, тут же надев его на свой палец.

– Я много слышал об этом камне, – сказал он, любуясь блеском рубина, – если я вам понадоблюсь, то вы сможете найти меня через хозяина таверны. Он многим мне обязан, поэтому только назовите ему имя Кортен, и этот прохвост обеспечит вас всем необходимым.

Капитан вновь поклонился, направившись на свой корабль.

Единственная в этих местах таверна находилась на краю небольшого рыбачьего поселка. Основными посетителями данного заведения были контрабандисты, да лихие людишки, занимающиеся разбоем.

Юлдуз, в сопровождении Басира, вошла в большой зал, уставленный длинными деревянными столами. На скамьях, в окружении развязных девиц, гуляли матросы. По большей степени все присутствующие имели вид отъявленных головорезов, готовых за деньги прирезать и собственную мать. Как только дверь распахнулась, наступила тишина. Все повернулись в сторону вошедших. Но через мгновение обычный гул возобновился.

Стараясь не обращать внимания на грязные шутки, Юлдуз направилась прямиком к барной стойке. Но не успела она пройти и половину пути, как дорогу ей преградил здоровенный детина.

– Что, красотка, – расплылся он в широкой улыбке, обнажив гнилые зубы, – не желаешь ли развлечься?

– Не желаю, – отрезала Юлдуз, – тем более с такой грязной свиньей, как ты…

Несколько мгновений головорез глупо хлопал глазами.

– Ах, ты шлюха! – зарычал он, когда суть сказанного, наконец, до него дошла, – ты посмела оскорбить Олана!

Детина протянул к лицу женщину ладонь с растопыренными пальцами. Присутствующие в таверне одобрительно загалдели, предвкушая нежданное развлечение. Что произошло дальше, никто не понял. Олан внезапно отдернул руку, будто обжегся. Он схватился за горло, упал на колени, хватая толстыми губами воздух, будто рыба, вытащенная на берег.

Юлдуз равнодушно обогнула препятствия и продолжила свой путь.

– А ну стой!

Двое друзей Олана, вскочили из-за стола. В мерцающем свете свечей блеснула сталь ножей. Издав животный рев, они бросились на не обращающую на них внимания, женщину. Пьяные матросы почти настигли ее, одновременно пытаясь ударить ножами в спину. Они даже не успели заметить, как дорогу им преградила мощная фигура. Капюшон спал на плечи, обнажив черное, словно ночь лицо. Матросы так и застыли с широко раскрытыми глазами, в которых застыл ужас. Басир перехватил руки обоих, по прежнему сжимающие ножи, вывернув кисти с такой силой, что затрещали кости. Выпавшая сталь звякнула об пол. Нубиец развернул дебоширов лицом друг к другу, приложив лбами. Не издав ни звука оба головореза рухнули на пол.

Привыкшие к подобным инцидентам гости, будто и не заметили происшедшего, продолжая приятно препроводить время. Звонкий смех полупьяных и на столько же оголенных девиц, расположившихся на скамьях или лежащих в объятиях матросов, наполнял помещение.

Хозяин таверны, мужичок с явным излишком веса, для своего не большого роста, расплылся в доброжелательной улыбке.

– Чем могу служить достопочтенной леди? – заискивающим голосом спросил он.

– Мой хороший друг, капитан Кортен, – Юлдуз небрежно кинула на стойку желтую монетку, – уверил меня, что вы окажите мне всю необходимую помощь.

Хозяин таверны ловко прихлопнул крутящуюся по стойке монету ладонью, потянул к краю, взял двумя пальцами, попробовал ее на зуб и оставшись довольным спрятал ее в карман.

– Я полностью к вашим услугам, – еще шире улыбнулся он, – что пожелаете?

– Нам нужны кони и все необходимое для долгого путешествия, – распорядилась Юлдуз, – а пока велите принести нам лучшего вина и еды. Мы очень проголодались…

Глава 14. Рассказ менестреля

Юлдуз с Басиром устроились за отдельным столиком в самом дальнем углу. Трактирный служка незамедлительно поставил перед ними кувшин с вином и огромное блюдо, на котором были разложены хлеб, сыр, свежие овощи и хорошо сдобренное пряностями жареное мясо, от которого исходил такой аппетитный аромат, что захотелось сразу наброситься на пищу. Некоторое время они, молча наслаждаясь едой.

Утолив голод Юлдуз расслабилась. Облокотившись спиной о стену, она лениво потягивала довольно приличное вино и наблюдая за гостями заведения.

– Чего мы ждем? – поинтересовался Басир, также как и его спутница внимательно оглядев зал.

– Нам нужна информация, – ответила Юлдуз, продолжая изучать веселящихся за столами посетителей, – начинать поиски ни чего не зная о ситуации в стране, глупо и очень рискованно. Можно раньше времени выдать себя.

– А почему не спросить у хозяина?

– Я не доверяю ему. Сам он ничего говорить не будет. Нам придется задавать наводящие вопросы, которые могут вызвать подозрения, что мы ничего не знаем об английском королевстве. Этот прохиндей, конечно, ответит, но при первой же возможности донесет о подозрительных посетителях властям. Он скорее всего висит у них на крючке. Иначе кто бы ему разрешил вести темные делишки.

– Пожалуй ты права, – согласился нубиец, – Но смотри, сколько здесь народа. Давай я приглашу кого-нибудь, у него и спросим. За звонкую монету язык хорошо развязывается.

– Этот сброд соврет и глазом не моргнет. Глянь, они только похваляются своими подвигами, а сами кроме грязной палубы, да куска припортовой земли, ни чего и не видели. Откуда им знать, что происходит в глубине страны. А мне нужна достоверная информация, чтобы самим не подставиться и не навредить родным. Информатор должен сам захотеть все выложить и ни чего не заподозрить. Так, что подождем…

Не успела еще Юлдуз допить вино из своей кружки, как дверь в трактир отворилась, и в помещение вошел молодой человек. Он был одет в серую фуфайку, штаны из тонкого сукна, высокие кожаные сапоги и синей бархатный берет. В руках парень сжимал арфу. Менестрель огляделся. Было сразу видно, что денег у него нет, и он давно ни чего не ел, а в это сомнительное заведение он зашел только, чтобы заработать на хлеб. Молодой музыкант сглотнул набежавшую слюну, глубоко вздохну и тронул тонкими пальцами струны. Под печальную мелодию он запел о несчастной любви юноши, избранницу которого обесчестил старый барон, после чего та лишила себя жизни. Юноша не смог жить без любимой и тоже свел счеты с жизнью.

Не успел менестрель допеть, а его перебил здоровый детина, с мясистым красным лицом.

– Будь я проклят, – захохотал он, опрокинув в рот очередную кружку пива, – эта песня годиться только для слюнтяев из высшего общества! Спой чего-нибудь повеселей или проваливай! А иначе, ты ни чего не получишь!

Моряк схватил со стола обглоданную кость и запустил ее в по-прежнему стоящего возле двери музыканта. Менестрель ловко увернулся, отложил в сторону инструмент, выхватив из-за пояса кинжал с тонким лезвием.

– Как ты смеешь насмехаться надо мной! – молодой человек вспыхнул как факел, – пусть я беден, но у меня есть достоинство и я не потерплю оскорблений от грязной свиньи вроде тебя!

– Ха, ха, ха, – вновь захохотал контрабандист, – а петушок-то задирист!

Он поднялся из-за стола, вытащил большой нож с широким плоским лезвием и провел отточенной как бритва кромкой по ногтю.

– Посмотрим, что ты сможешь сделать со своей зубочисткой, против настоящего оружия…

Оскалившись в жуткой гримасе, детина сделал шаг в сторону двери. Но в этот момент на его плечо легла черная как смоль ладонь, сжав его с такой силой, что моряк вскрикнул и скособочился на один бок. Повернув голову, контрабандист, встретился с холодным взглядом чернокожего великана.

– Сядь на место, – сквозь зубы процедил Басир, – иначе я воткну твой нож тебе в то место, на котором ты сидишь…

– Конечно, конечно, – с испугавшегося дебошира мгновенно слетела вся спесь. Он положил на стол нож, поднял руки, демонстрируя покорность, и опустился на лавку.

Нубиец не спеша подошел к застывшему на пороге молодому человеку.

– Моя госпожа, – приветливо улыбаясь, сказал он, – желает поговорить с тобой. Она ждет вот за тем столом.

Басир кивнул в сторону Юлдуз.

– Благодарю, что вы поставили на место этого негодяя, – менестрель прижал ладонь к сердцу, – и с удовольствием принимаю приглашение…

Вслед за своим спасителем он проследовал к отдельному столику.

– Меня зовут Алан, – галантно поклонился молодой человек.

– Луиза Беке, – улыбнулась в ответ Юлдуз, протягивая для поцелуя руку. Менестрель взял ее ладонь в свою руку и прикоснулся губами к ее пальцам.,- Мне понравилась ваша песня. Кто ее автор?

– Я написал ее, – зарделся Алан.

– Да у вас талант! – восхищенно воскликнула молодая женщина, – вам нужно непременно появиться при дворе.

– Я как раз туда и направляюсь, – не стал скрывать молодой человек.

– Вас не переменно ждет успех! Прошу присоединиться к нашей трапезе.

Алан скромно присел на краешек скамьи, но не смог сдержаться. Ел он, жадно откусывая большие куски. Юлдуз не торопила его, наблюдая с легкой, материнской улыбкой. Когда Алан насытился, она начала разговор.

– Я и мой друг, уже давно не были на родине. Боюсь с тех пор многое, изменилось. Не могли бы вы просветить нас о событиях последних лет…

– Темные времена наступили, – печально сказал молодой человек, – как вы знаете, много лет назад бароны принудили тогдашнего короля подписать "Хартию вольностей", согласно которой они получили неограниченные права. Сын того правителя попытался внести в закон изменения. Это ему отчасти удалось. Права баронов были существенно ограничены, но и они не остались в долгу, взамен создав парламент. Власть короля также была ограничена. Он стал первым среди равных. И все же вот уже больше десяти лет на нашей благословенной земле царит мир и порядок. Хорошие времена были. Ведь большинство людей желает жить спокойно. Они хотят без помех владеть тем, что у них есть, стремиться подзаработать и скопить на жизнь. Люди жаждут справедливых законов, которые охраняют привычные условия, порядок и мирный труд. И все это у них было до недавнего времени. Но, – горько вздохнул Алан, отставив в сторону, пустую кружку, – баронам совсем не нравилось такое положение дел. Многие годы они в тайне сожалели об утраченных привилегиях. У них одно желание, властвовать над людьми, и побольше прибрать к своим рукам. Самым жадным в наших краях является Роланд де Обеньи. Все его бояться и в тайне ненавидят. Свои грязные дела он проворачивает руками наемников из франков и норманнов. Поговаривают, – перешел на шепот Алан, – что Обеньи причастен к исчезновению нашего доброго борона Олдреда и его молодой жены…

Юлдуз не сдержалась и слегка подалась вперед, но все же взяла себя в руки.

– Интересно, что это за история? – как можно равнодушнее спросила она.

– О это печальная история, – не заметив внезапного любопытства собеседницы, продолжил менестрель, – в наших краях наибольшие владения издавна были у семьи Холондов. Их подданные всегда жили счастливо, даже в самые темные времена. Все Холонды исправно вели хозяйство, справедливо распределяли урожай и не душили людей непомерными налогами. Одного не было у Олдреда, личного счастья. Его первая жена умерла при родах. Ребенок так и не родился. Долгое время он был один, страшно переживая несчастье. Несколько месяцев назад наш барон женился вновь. Я никогда не видел счастливее человека. Я был на его свадьбе. Его молодая супруга настоящая красавица. Она умна и добра. Все подданные были рады за хозяина, желая молодым прекрасных здоровых детей. Но неожиданно для всех они оба пропали. Король незамедлительно прислал людей. Но ни тщательное расследование, ни поиски, ни к чему не привели. Пока барона не признали умершим, распорядителем его владений назначили дальнего родственника старого подагрика де Браньи. Это очень глупый и жадный человек. За небольшие деньги он передал права Обеньи. Теперь, его наемники, рыщут по всем селениям, отбирая все, что понравиться, вплоть до девичий чести. Людям грозит голод. Крестьяне в панике бросают дома и разбегаются кто куда. Многие уходят к лесной воительнице.

– Вот как? – усмехнулась Юлдуз, – неужели лучше податься в разбойники, чем быть честным пахарем?

– Я понимаю ваше удивление, – кивнул Алан, – издавна разбойники во всех странах не разбирали, кто праведен, а кто грешен. Кто честен, а кто подл. Им было проще грабить беззащитных крестьян, чем хорошо защищенных господ. Потому их ненавидели и при случаи сдавали властям. Но тут другое. Вскоре после того, как Обеньи начал свой беспредел, в окрестных лесах появилась прекрасная воительница. Говорят, что она из высшего сословия. Она не пожелала смириться с новой жестокой властью и собрала вокруг себя множество сторонников. И не стало покоя для Обеньи и его прихвостней. Воительница со своими людьми нападает на наемников, дворян и судей, закрывающих глаза на их бесчинства. Большую часть отобранного богатства, она раздает крестьянам, познавшим на себе жестокость завоевателей. Говорят, что нет искусней нее человека, во владении луком и мечом. Народ боготворит ее. Даже пытки не смогли вырвать у людей, ни каких сведений о ней…

– Благодарю тебя Алан, – Юлдуз поднялась, – но уже стало светать. Нам пора двигаться дальше.

Она положила перед юношей три золотые монеты, – не откажи и прими от нас плату за твое искусство и приятную беседу…

– Но это слишком большие деньги! – попытался возразить Алан.

– Это слишком мало, за те хорошие вести, что ты принес мне, – улыбнулась Юлдуз, – пусть эти деньги помогут тебе стать настоящим артистом.

Она подмигнула обалдевшему от навалившегося на него счастья юноше, накинула на голову капюшон и, не оборачиваясь, в сопровождении Басира, направилась к выходу…

Глава 15. В предгорном селе

Это была очень бедная деревня. Она располагалась в предгорных районах, куда сквозь мало проходимые леса вели настолько разбитые дороги, что не всякий решался пользоваться телегами. Расположенные в селе поместья страдали от сильных дождей, которые здесь лили гораздо чаще, чем на равнинах. Однако и в таких условиях люди приспособились вести хозяйство. В основном предпочтение отдавалось скотоводству. Те же участки земли, которые были отвоеваны у камней и деревьев, давали скудный урожай, которого все же хватало на пропитание, не многочисленным поселенцам.

Понимая бедственное положение жителей предгорных районов Олдред де Холонд, временно отменил налоги, давая им возможность хоть как-то оправиться от нищеты.

Но все резко изменилось, когда барон Обеньи стал распоряжаться имуществом пропавшего феодала от имени его родственника, временно назначенного королем посадником. Он отдавал себе отчет, что долго это продолжаться не может, а официально получить права на земли томящегося в подземелье его замка пленника, будет очень сложно, если вообще возможно. Поэтому он принялся с удвоенной энергией выжимать из подданных Холонда, все соки. Наемники Обеньи рыскали по всем селениям, отбирая у жителей последнее, по существу обрекая их на голодную смерть.

В одну из еще не изведавших на себе грабительского набега деревень вошел путник. Он видимо страшно устал, так как часто останавливался и переводил дыхание. Немного отдохнув, он продолжал свой путь, с трудом передвигая ноги по раскисшей от дождей дороге. Путник кутался в старый грязный плащ. Его лицо закрывала широкая фетровая шляпа, надвинутая на глаза.

Деревня казалась вымершей. Ни один человек не показался ему навстречу. Двери и ставни домов были плотно затворены. Лишь пробивающийся сквозь узкие щели свет, да рев скотины в сараях, выдавал присутствие людей.

Путник остановился возле одного из домов. Немного помедлив, он все же решился постучать подвешенным специально для этой цели, деревянным молотком. Ждать страннику пришлось довольно долго. Но вот, наконец, послышались шаги, после чего раздался недовольный женский голос.

– Кто шляется в такую пору?! Что надобно?!

– Ради бога, – приблизив лицо к двери, попросил путник, – я замерзла и умираю от голода.

– Знаем мы вас, голодных бродяг, – злобно пробурчала хозяйка дома, – впустишь так кого-нибудь, а он тебя либо ограбит, либо прирежет. А может и то и другое…

– У меня есть деньги, – продолжил уговоры путник, – я заплачу вам золотом…

За дверью на несколько минут воцарилось молчание. Было слышно лишь приглушенное сопение. Видимо в душе хозяйки дома боролись желание заработать с природной осторожностью. Наконец лязгнул засов.

– Ладно, – дверь приоткрылась. Из-за нее показалось узкое женское лицо с впалыми щеками и мешками под глазами, что говорило о том, что семейство давно испытывает нужду, – заходите, но обильного ужина я вам не обещаю, самим не хватает.

Хозяйка посторонилась, пропуская в дом гостя.

– Да мне бы только отдохнуть, да обогреться…

Путник снял шляпу и скинул плащ. Хозяйка дома ахнула от неожиданности. Перед ней стаяла красивая молодая женщина. На ней был одет походный мужской костюм, состоящий из сюртука и узких штанов, заправленных в высокие сапоги. Все было сделано из добротной ткани и дорогой кожи. Но не наряд удивил хозяйку. Что-то неотразимо властное, уверенное, было в ее прекрасном лице и стройной фигуре. Гостья встряхнула гривой пышных волос и, пригнув голову, вошла в горницу. Жилище состояло из двух комнат, разделенных печью. Из дальнего угла столовой на нее смотрели три пары испуганных глаз. Двое мальцов, трех и пяти лет, прятались за спиной худой девушки, которой на вид врятли исполнилось больше шестнадцати. Ее лицо, с тонкими чертами, можно было даже назвать красивым, если бы впечатление не портило печальное выражение карих глаз.

Юлдуз, ласково улыбнулась детям, прошла к столу и села на скамью. Достав кошель, она вытащила из него мелкую золотую монету.

– Это вам за постой, – сказала гостья, положив деньги перед собой.

– Аврора, – пожилая женщина сгребла монету со стола, спрятав его в карман передника, – принеси все, что у нас есть! Как мне вас называть госпожа? – поинтересовалась она, вновь повернувшись к гостье.

– Луиза Беке, – представилась Юлдуз.

– Ну а меня зовут Гризанда…

Хозяйка засуетилась, накрывая на стол. Скоро на нем появился хлеб, сушеная и вяленая рыба, лук и чугунок с какой-то похлебкой.

Не смотря на скудность угощения, оно оказалось довольно сытным. Юлдуз даже показалось, что она ничего вкуснее не ела.

– Я вижу, что вы вероятно очень знатная особа, – осторожно начала разговор Гризанда, – что же заставило вас путешествовать одной в такое время?

– Барон Обеньи, – Юлдуз стала рассказывать тщательно продуманную с Басиром, легенду. Посовещавшись, они решили, что простые люди отнесутся с пониманием к бедной женщине, гонимой их общем врагом и расскажут как разыскать предводительницу лесных разбойников, – он воспользовался тем, что мои братья ушли воевать за гроб господин и захватил наши земли. Он ищет меня, желая выдать за своего племянника, чтобы официально оформить на себя наши владения.

– Да, да, – участливо закивала хозяйка, – его люди уже разорили соседние селения. После того, как пропал наш добрый хозяин барон Холонд, совсем не стало житья от поборов. Мы вот тоже ждем, что со дня на день придут наемники и заберут последнее.

Гризанда подозрительно взглянула на закрытое ставней окно и понизила голос до шепота, будто кто-нибудь мог ее услышать, – говорят, что Олдреда и его молодую жену похитили люди Обеньи и он держит их в подвалах своего замка.

– И где же он держит пленников? – как бы, между прочим, поинтересовалась Юлдуз.

– Ой, не знаю, – всплеснула руками хозяйка, – да и кто такое может знать? Но вот, что я вам скажу миледи, боюсь, что он заставит нашего сюзерена, переписать свои земли на него. Тогда совсем худо будет простым людям. Не дожидаясь этого, многие подались в лес к воительнице, дай бог ей долгих лет жизни.

– Чем же так хороша разбойница? – удивилась гостья.

– Она кинул вызов Обеньи, – поведала Гризанда, – ее люди нападают на наемников, отбирают награбленное и возвращают людям. Кроме того, она разорила несколько дворянских особняков, раздав деньги бедным. Если бы не она, многие давно бы уже умерли с голоду. Но, что-то я совсем заболталась, – всплеснула руками хозяйка, взглянув на сонные глаза гостьи, – вижу вы госпожа совсем устали. Пора бы и отдохнуть. Я постелила вам в спальне на своей кровати.

Юлдуз кивнула. Не стоило так давить на хозяйку, расспрашивая о лесных разбойниках, да и чувствовала она себя очень уставшей. Сейчас даже набитый сеном матрац показался ей мягкой периной. Юлдуз положила голову на подушку и тут же уснула.

На следующее утро ее разбудила Гризанда.

– Вставайте госпожа, – взволновано говорила она, суя в руки гостье какие-то лохмотья, – беда пришла и к нам! Явились наемники Обеньи, будь он не ладен.

Она продолжала суетиться, сгребая одежду Юлдуз и с тревогой глядя в окно.

На улице действительно слышались крики и звон оружия.

– Вам нужно спрятаться. Если они узнают, то непременно вас схватят. Тогда и мне не поздоровиться.

Юлдуз вскочила с кровати и стала поспешно натягивать платье, явно не подходящее ей по размеру. На голову Гризанда повязала ей заштопанный в нескольких местах платок.

– Идемте миледи. Я выпущу вас через хозяйственный двор.

Она вывела гостью через заднюю дверь, которая вела в загон для свиней, а от туда на задний двор. Но спрятаться Юлдуз не успела. Ее заметил один из наемников, решивший проверить сарай на предмет наличия скотины.

– Арон, – крикнул он, а ну-ка иди сюда! Я, кажется, нашел племенную кобылку!

Он схватил Юлдуз за руку и потащил ее на улицу. Она покорно шла за наемником, опустив голову, исподлобья глядя, как люди барона врываются в дома, вытаскивают оттуда жалкую утварь, полупустые мешки с зерном и выводят немногочисленный скот и молодых девушек.

Вокруг раздавался детский плащ, и разносились крики женщин, безуспешно пытающихся защитить свое скудное имущество.

Какого-то старика, схватившегося за вилы, изрубили мечами на глазах его жены.

Наемник привел Юлдуз к гордо возвышающемуся в седле на породистом скакуне воину.

– Посмотрите, господин, что я нашел в загоне для свиней!

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что тут у нас, – проговорил командир наемников, брезгливо касаясь грязного платка. Подцепив пальцами ткань, он сорвал ее с головы женщины, – Ого! – воскликнул он, скаля зубы, – молодец Арон, похоже, ты поймал знатную леди, которую мы ищем! Тебя ждет большая награда! Свяжи ее и отведи в сарай. Я лично с ней побеседую…

Рядовой наемник захохотал. Заломив руки Юлдуз за спину, он связал их веревкой и поволок ее в сарай. Там Арон бросил молодую женщину на солому, не обратив внимания на находившихся тут же двух воинов, которые раньше притащили в укромное местечко дочь Гризанды и теперь один держал ее за руки, а другой пытался разорвать на девушке одежду.

– А ну постойте! – послышался властный голос командира, – потом развлечетесь!

Наемники толкнули свою пленницу в угол. Аврора прижалась к стене, пытаясь прикрыть тело лоскутами разорванного платья.

– Так, так, – командир наемников присел напротив Юлдуз, – кто у нас тут?

– А ты грязная свинья разуй глаза, – ухмыльнулась Юлдуз, – и встань, как подобает перед знатной леди!

– Надо же, – криво усмехнулся сержант, – сразу видно дворянскую заносчивость. Но я и не таких обламывал. Что ты тут делаешь, стерва! – неожиданно рявкнул он.

– Ищу друга! О бароне Холонде слышал? – дерзко ответила пленница.

– Как же мне не слышать, – рассмеялся наемник, – я же и пленил его. А потом отвез в черный замок. Там Обеньи и держит его прикованным в подвале. Тебя я тоже отвезу туда. Думаю, твои родственники заплатят за твою жизнь богатый выкуп.

Он немного подумал и добавил.

– Жизнь может они выкупят, а вот честь я оставлю себе. Давно я не пробовал тело знатной женщины.

– А вот с моей семьей тебе связываться не стоит, – ухмыльнулась Юлдуз.

– И почему же?

– Это ты сейчас узнаешь!

За спиной сержанта послышалась какая-то возня. Он резко обернулся. Закрывая своим телом проем возле двери стоял Басир. На его лице играла кровожадная улыбка. В одной руке он сжимал свою любимую абордажную саблю, а в другой голову Арона. Два других наемника лежали возле его ног с свернутыми шеями.

– Ты еще кто такой? – растеряно задал глупый вопрос сержант.

– Ее младший брат, – оскалился нубиец, нанося мощный удар рукоятью сабли в лицо наемника, от чего тот отлетел назад на пару шагов, проломив головой гнилые доски.

– Ну и что ты натворил? – упрекнула друга Юлдуз, глядя на обмякшее тело, из шеи которого торчал кусок древесины.

– А что такого? – растерянно развел руками Басир, – мне показалось, что тебе нужна помощь…

– Я тебе сказала ждать до моего сигнала, – сказала Юлдуз, – а ты его слышал?

– Нет, – честно ответил нубиец, – но зато видел, как тебя связали. Как же ты тогда намеревалась подать сигнал?

– Ты об этом? – Юлдуз продемонстрировала свободные руки и кусок веревки, – я почти узнала, где найти Олдреда, а тут ты со своей помощью. Ну да ладно. Думаю, что нам не составит труд узнать, где находиться замок Обеньи…

Она выдернула из стены два торчавших в ней серпа.

– Пойду, разомнусь, а то совсем затекла тут сидючи.

Юлдуз вышла на улицу. Не зная еще ни чего о судьбе командира и трех товарищей, пятеро оставшихся наемников продолжали стаскивать к центру деревни вещи.

– Эй, ублюдки! – крикнула молодая воительница, спрятав сельскохозяйственный инвентарь за спиной, – а ну оставьте людей в покое!

Один из наемников обернулся. Не увидев видимо в хрупкой женщине угрозы, он не спеша двинулся к ней. Подождав пока он приблизиться, Юлдуз вогнала ему кривое лезвие с низу вверх под подбородок. Остальные наемники, осознав угрозу, выхватили мечи и бросились на врага. Юлдуз закружила между ними в смертельном танце. Наемники падали один за другим, орошая землю своей кровью. Последний воин попытался убежать, но брошенные ему вдогонку оба серпа настигли его. Пробив кольчугу, они глубоко вошли в плоть.

За спиной Юлдуз послышались одинокие аплодисменты.

– Браво, – Басир улыбаясь, хлопал в ладоши, – только разъяренная женщина может с такой непринужденностью, и я бы даже сказал, легкостью, использовать мирные орудия труда для лишения человека жизни…

– Да брось, ты свои шуточки, – хмыкнула Юлдуз.

На улицу с растрепанными волосами и разбитым в кровь лицом выбежала Гризанда.

– Благодарю, госпожа! – она бросилась в ноги освободительнице, – вы спасли мою дочь! Я буду всю жизнь молиться за вас!

К ним стали стекаться со всех сторон люди.

– Но что нам теперь делать? – раздались возгласы. – Что если придут другие?

– Не придут, – успокоило селян Юлдуз, – ну а если и появится кто, то скажите, что ничего не видели. Места у вас глухие. Да и разбойники шалят. Мало ли что могло приключиться. Коней мы заберем, а трупы заройте где-нибудь. Но могу вам обещать, что скоро все изменится. Я ищу вашу воительницу. Не знает ли кто, где ее разыскать?

– Мы не знаем, – ответила за всех Гризанда, – но вот Аврора знает человека связанного с разбойниками. Возьмите ее с собой, госпожа. Не будет ей здесь житья…

Юлдуз взглянула на скромно стоящую у дома девушку, которая уже успела переодеться в новое платье.

– Хорошо, – кивнула она, – пусть собирается.

Она достала из кошеля две золотые монеты и протянула их матери девушки, – возьми, это тебе за дочь…

Гризанда тут же бросилась целовать ей руки.

Не прошло и получаса, как трое всадников покинули деревню…

Глава 16. Схватка в лесу

– Глянь, – Юлдуз слегка раздвинула ветки. Она и Басир прятались в густых зарослях орешника, подходивших почти к самой дороге. По заросшей колее двигался небольшой отряд состоящий из двух всадников, облаченных в кольчугу. Их горделивый вид выдавал в них людей принадлежащих к аристократии. За ними следовали восемь пехотинцев, тела которых защищали лишь кожаные доспехи.

К седлу одного из всадников крепилась веревка, другой конец которой надежно стягивал запястья молодого пленника. Он был одет в разорванную во многих местах рубаху и штаны. Его лицо имело следы побоев. Правое плечо было перевязано оторванным от рубахи рукавом, полностью пропитавшимся кровью. Пленник, уныло опустив голову, устало переставлял босые ноги, стараясь поспеть за конем. По грязной одежде было видно, что он неоднократно падал и волочился по земле за лошадью. Приходилось лишь догадываться, чего стоило ему это путешествие.

– Я его знаю, – прошептала Юлдуз, – это маркиз Нед Ноуэлл. Он был сватом, и приезжал к моей сестре в свадебном посольстве…

– Что будим делать? – также тихо спросил нубиец.

– Как всегда, – вздохнула Юлдуз, пожав плечами, – спасать. Я взберусь на вот то дерево. От туда хороший сектор обстрела. А ты придержи их возле вон той просеки…

Басир проследил за рукой спутницы и кивнул.

Он стал быстро, но и в тоже время осторожно, пробираться по звериной тропе, пересекающей лесную дорогу. Достигнув нужного места, он взглянул на высокий бук, раскинувший свою крону в нескольких ярдах от дороги. Убедившись, что Юлдуз заняла позицию, нубиец вышел на открытое пространство.

Двое всадники, от неожиданности натянули поводья, придержав коней. Пехотинцы, за их спинами, дисциплинированно выстроились в линию, обнажив мечи и, прикрывшись круглыми щитами. Двое из них подняли арбалеты, взяв на прицел преграждающего путь человека.

– Кто ты? И что тебе надо? – гордо выпятив грудь, спросил один из всадников, видимо являющийся в этом отряде главным.

– Я хочу вступить с вами в переговоры, – Басир откинул капюшон.

Увидев черную кожу парламентера, английский аристократ вздрогнул.

– Слушаю, – проговорил он, пытаясь взять себя в руки и для своего успокоения оглядев, ждущих его приказа воинов.

– Я хочу забрать вашего пленника, – обнажил белые зубы в широкой улыбке Басир.

Англичанин машинально обернулся, взглянув на маркиза, который в изнеможении опустился на землю. Видимо увиденное удовлетворило аристократа, и он вновь взглянул на нубийца.

– Похвальное желание, – рассмеялся он, – знай же, что этого предателя я виду в замок барона де Обеньи, истинного владельца всех этих земель.

– Ну что же, – хищно оскалился Басир, – я не оспариваю твой долг. Исполни его, если сможешь. Но я заберу пленника, даже если это будет стоить жизни тебе и всем твоим людям.

– Ха! Да ты дерзок сарацин! – весело воскликнул аристократ, – твои угрозы мне не страшны! Ты один, а нас десять. Но ты мне нравишься. Если ты сдашься немедленно, то я обещаю, что пощажу тебя. Иначе клянусь богом, ты умрешь немедленно.

Он отцепил от своего седла веревку и вытащил меч.

– Ты сделал свой выбор, – безмятежно усмехнулся Басир, медленно вытягивая из ножен свою любимую абордажную саблю.

– Арбалетчики! – дал команду командир отряда, – убить его!

Не смотря на приказ стрелки его, не выполнили.

– Я сказал, стреляйте! – в гневе зарычал аристократ, поворачиваясь в седле. То, что он увидел, повергло его в шок. Пятеро его людей, в том числе и арбалетчики, – лежали на земле, пронзенными длинными стрелами. Оставшиеся, трое пехотинцев, прижавшись спиной к спине и прикрывшись щитами, кружили на месте, стараясь понять, откуда на них напали. Еще одна стрела, вылетев из леса, пронзила бедро одного из наемников. Тот упал на одно колено, опустив при этом щит. Это стоило ему жизни. Следующая стрела поразило его в грудь. Воин захрипел, рухнув на землю.

– Я убью тебя, – взревел англичанин. Пришпорив коня, он помчался на нубийца. Чуть наклонившись, рыцарь нанес удар наискосок, который, вероятно, рассек бы врага пополам, если бы тот не увернулся. Конь пронес всадника дальше. Развернувшись, Басир рубанул англичанина по спине. Хороший клинок не подвел, разрубив кольчугу и плоть в районе поясницы. Рыцарь вскинул руки, рухнув с коня. Подняться раненому аристократу нубиец не дал, срубив ему голову.

Другой всадник, видимо его оруженосец, развернул скакуна и попытался сбежать. Но стрела настигла его, пронзив шею насквозь.

Бой был скоротечен и настолько же кровопролитен. Все наемники остались лежать на лесной дороге. Крови было столько, что она, не успевая впитываться, собиралась в лужи.

Все время, пока шла схватка, Нед Ноуэлл продолжал сидеть на земле, удивленно оглядываясь вокруг. Его затуманенный взгляд блуждал по окружающему его пространству, не задерживаясь ни на одном из предметов.

– Как вы сэр, – Басир наклонился над маркизом, слегка похлопав его по бледным щекам.

Взгляд Ноуэлла прояснился, остановившись на чернокожем лице.

– Благодарю вас! – воскликнул молодой человек, – не знаю, кто вы и чего хотите, но вы спасли меня!

– Да, в общем-то, не стоит благодарности, – к маркизу приблизилась Юлдуз, по прежнему сжимающая в руках свой лук, – лучше скажите, что тут у вас происходит, и почему вы в плену?

Ноуэлл перевел взгляд на молодую женщину. Он сразу узнал ее.

– Вы прибыли, чтобы спасти барона Холонда?! – в глазах молодого человека зажглась надежда.

– Ну скорее мне нужно разыскать сестру и своего мужа, – сказала Юлдуз, – ну и барона конечно… Кстати вы не знаете, они живы?

– Мой друг, Олдред, жив! – воскликнул Нед, – его Обеньи держит в подвалах своего замка. Когда я узнал об этом, то попытался убедить баронов осудить Обеньи и освободить пленника. Но нас предали. На моих людей вероломно напали ночью и всех перебили. А меня связали и хотели отвести к своему господину.

– Что вам известно о жене Олдреда и ее брате? – не сдержавшись, задала вопрос Юлдуз.

– К сожалению о их судьбе мне ничего не известно, – опустил голову маркиз, – я знаю лишь то, что баронессе и ее служанке удалось бежать. Ваши воины отчаянно сражались. Многим наемникам стоила жизни эта битва Но ваших людей загнали в реку и всех перебили.

– Всех?!

– Возможно кому-нибудь и удалось выжить, – поправил себя Ноуэлл, – тела многих не нашли, в том числе и командира отряда.

Печальная весть привела Басира в уныние. Но Юлдуз была не из тех, кто падает духом.

– Если тело Андрея не найдено, – попыталась успокоить она друга, – то есть шанс, что он еще жив. Вначале мы разыщем Милану, а затем уже отправимся на его поиски…

Глава 17. Встреча сестер

Ночевали на небольшой лесной поляне. Рана маркиза воспалилась, и он был слишком слаб для незамедлительного продолжения пути.

Осмотрев плечо Ноуэлла, Басир озадачено покачал головой.

– Плохая рана. Нужно прочистить, иначе может быть заражение.

– В нашей деревне была старая знахарка, – сказала Аврора, – она поведала мне кое-какие секреты. Мне известны травы, которые ускорят лечение.

– Хорошо, детка, кивнул нубиец, – иди, ищи свои травы.

Проводив убегающую в сторону деревьев девушку взглядом, он повернулся к Юлдуз.

– А мы пока займемся костром. Принеси воды.

Когда Аврора вернулась с кипой сорванной травы, на поляне весело потрескивал костер, над которым висел котелок с водой. Бледного как мел маркиза уложили на попону возле огромного валуна, неизвестно какой силой занесенного в лесную чащу. Из под камня, мощными толчками, выбивался родник, с прозрачной, кристально чистой водой.

Аврора поспешила к котлу и стала кидать в закипающую воду листья и стебли собранных ею растений, помешивая отвар очищенной от коры веткой. В это время Басир прокалил на огне лезвие кинжала.

– Зажми это зубами, – сказал он, сунув в рот молодого человека деревянную чурку, – готов?

Ноуэлл кивнул, вонзил зубы в дерево и зажмурил глаза. Нубиец вытащил из костра кинжал, подождал, пока он немного остынет, после чего сноровисто и быстро вскрыл рану. По плечу потекла смешанная с гноем кровь. Басир обильно смочил чистую тряпку отваром и тщательно промыл рану, после чего наложил новую повязку.

К тому моменту, когда операция завершилась, Юлдуз уже приготовила на костре свежее подстреленного ею кролика. Перекусив немного, легли спать.

На рассвете следующего дня небольшой отряд продолжил путь. Рядом с Ноуэллом, которому еще трудно было держаться в седле, ехала Аврора, заботливо поддерживая маркиза, когда того сильно кренило на бок.

Пока они двигались по наезженной дороге, навстречу им ни кто не попался. Крестьяне сидели по своим домам, а наемники, без нужды в лес соваться не желали.

Когда путники свернули на еле заметную тропу, Юлдуз почувствовала опасность. Сказав, что бы остальные продолжали путь, она соскользнула с коня и исчезла в зарослях кустарника.

Через несколько десятков ярдов путь им преградили три человека. Они все были одеты костюмы из ярко-зеленого линконского сукна и остроконечные шапки, того же цвета. За отворотами головных уборов, были воткнуты орлиные перья.

Вперед вышел высокий, широкоплечий детина, с широким лицом, на котором сияла лучезарная улыбка.

– Меня зовут крошка Грег, – он снял шляпу и театрально раскланялся, – добро пожаловать в наши владения…

Двое его товарищей, расхохотались, при этом продолжая зорко следить за путниками. Оба сжимали в руках луки с наложенными на тетиву стрелами.

– Судя по вашей одежде и прикрепленным к седлам сумкам, вы принадлежите к касте аристократов, – продолжил главарь, – мы тут в лесу живем по заповедям, оставленным нам господом. А он, как известно, велел делиться с ближним. Мы, – он обвел рукой своих товарищей, – люди бедные, и предложить вам, нам не чего. А у вас, видимо, деньжата водятся. Так исполните же самую важную заповедь! Поделитесь с нами своим состоянием.

– Я бы непременно поделился с добрыми людьми, – возвел очи к небу Басир, – но таковых я не вижу. Передо мной стоят лишь подлые разбойники, способные грабить лишь беззащитных.

– Твои слова грубы путник, – посуровел лицом Грег, – Это мне совсем не нравиться. Я хотел оставить вам жизнь, но теперь придется забрать и ее…

Басир презрительно расхохотался.

– Ты смеешь смеяться надо мной?! – вскипел разбойник.

– Тебе бы вначале стоило подумать, на кого нападать!

– Да кто ты такой, – начал главарь, но тут же его голос сорвался на писк. Внезапно он почувствовал, как что-то острое коснулось его тела, да еще в таком интимном месте как пах. Даже сквозь ткань узких штанов, он чувствовал как холодная сталь, приподняла его мошонку. Грег гордился своим довольно приличным мужским достоинством, из-за которого имел огромный успех у женщин. Но сейчас он захотел, чтобы оно стало маленьким, словно клюв зяблика.

– Скажи, чтобы твои люди бросили оружие, – ласковый, вкрадчивый голос, заставил главаря разбойников поежиться. Грег замер, не решаясь оглянуться на того, кто стоял за его спиной. По голосу он определил, что это женщина. Но от этого не становилось легче. Разъяренные бабы готовы на все, – это он знал точно. Острое лезвие легко вспороло ткань и уперлось в крайнюю плоть.

– Делайте, что она говорит! – взвизгнул Грег.

Разбойники переглянулись. Но перечить не посмели, бросил луки к ногам. Басир не спеша слез с коня, подошел к ним и ловко связал обоим руки за спиной.

– Что дальше? – спросил Грег. От прикосновения металл, к своей плоти он чувствовал себя не уютно и постоянно пытался встать на цыпочки, чтобы хоть как-то ослабить давление.

– А теперь снимай штаны…

Лезвие переместилось на горло главаря, заставив его вздрогнуть.

– Но позвольте, – попытался возмутиться Грег, но тут же умолк. Острый кончик кинжала надрезал кожу. По шее потекла капелька крови.

– Снимай, говорю, – женский голос был спокоен и настойчив. Такой интонацией могут, говорит лишь закоренелые убийцы, которым прирезать человека, раз плюнуть.

– Как же я пойду? – пискнул Грег.

– Неужели несколько минут позора, стоят твоей жизни? – в голосе молодой женщины появилось любопытство, – а в прочем это твое дело. Неужели ты думаешь, что ты у меня первый?

Грег тяжело сглотнул. Спорить он больше не решился. Подогнув поочередно ноги, он вначале освободился от сапог. После этого расстегнул ремень, расслабил завязки и стянув штаны, закинул их за спину, почувствовав, что клинок больше не упирается в его горло. Грег сделал неуверенный шаг и обернулся. Перед ним стояла стройная молодая женщина, привлекательной наружности. Она с улыбкой осмотрела главаря с головы до ног, задержав взгляд на обнаженном мужском достоинстве.

– Поздравляю, – усмехнувшись, проговорила она, – бог и вправду щедро одарил тебя.

Не смотря на трагичность ситуации, комплимент понравился Грегу. Он даже зарделся от удовольствия.

– Но вот в очереди за мозгами ты видимо оказался последним, – охладила его Юлдуз, перекинув штаны разбойника через плечо.

– Что вы хотите? – угрюмо пробормотал Грег, глядя исподлобья на молодую женщину.

– Что же я хочу? – задумалась Юлдуз, прижав кончик кинжала к своей щеке, – думаю, что если бы ты согласился проводить нас в своей предводительнице. Как вы ее называете. Лесной воительницей? То я возможно пощажу тебя и твоих людей.

– Ха! – в глазах Грега появился веселый блеск, – с удовольствием!

У него внезапно зародился блестящий план. Он приведет эту нахалку и ее друзей в свой лагерь. Там-то их и схватят. Тогда ему не составит труда уговорить баронессу отдать эту нахалку ему. Ох уж он и позабавиться, когда ее крепко свяжут. От этих мыслей хорошее настроение быстро вернулось к Грегу. Он повернулся и, насвистывая веселую мелодию, сверкая голым задом, направился по тропе вглубь леса…

Через некоторое время разбойник вывел путников на довольно большую, вырубленную и расчищенную от пней, поляну. Не широкий ручей пересекал ее от одного края до другого. Между деревьями виднелись шалаши и хижины. Повсюду дымились костры. Ветер доносил манящий запах жареного мяса.

На поляне находилось много дюжих молодцев в ярко-зеленых костюмах. Одни валялись на траве, о чем-то весело переговариваясь друг с другом. Другие натягивали тетиву на свои луки. Кое-кто пускал стрелы в сколоченные из досок щиты.

– Эй, Грег! – крикнул один из молодцев, заметив вернувшихся товарищей, – Ты, где штаны потерял?! Или решил продемонстрировать свое хозяйство?!

Остальные поддержали товарища дружным хохотом.

– Не зубоскальте! – огрызнулся Грег, – лучше позовите баронессу. Я привел ей дорогих гостей!

– Ха! – продолжил все тот же парень, – а штаны ты специально снял, чтобы они не потеряли тебя среди деревьев! Твои белые ягодицы далеко видать!

Смех стал сильнее.

– Что тут происходит?

Властный голос заставил всех замолчать.

– Миледи! – воскликнул Грег, – эти люди хотели тебя видеть…

Милана перевела взгляд на него и не смогла сдержать улыбки.

– Грег! – стараясь быть серьезной и не рассмеяться, воскликнула она, – где ты оставил свои штаны?!

– Он одолжил их мне…

Знакомый голос заставил Милану вздрогнуть.

– Сестрица! – радостно воскликнула она, кидаясь к ней на грудь, – как я рада тебя видеть!

– Ну, все, – Юлдуз отстранила Милану, с любовью оглядев, одетую в такой же наряд, как и остальные родственницу, – а ты молодец! – похвалила она сестру, – стольких мужиков в узде держишь! Как тебе это удалось?! Трудно наверно?

– Трудно с двумя, – улыбнулась Милана, – а как научишься организовывать, то число уже не имеет значения. Кроме того, они все очень любят моего мужа и за него готовы жизнь отдать.

Милана оставила сестру и, подбежав к Басиру, повисла у него на шее.

– А кто ваши спутники? – закончив с объятиями, поинтересовалась девушка.

– Это Аврора, – представила Юлдуз, – ее спутника ты должна помнить…

– Нед?! – не веря своим глазам, воскликнула Милана, – что с тобой?! – Она взглянула в его бледное лицо, – да он ранен!

– Джон, Кевен! – властные нотки вернулись в голос баронессы, – несите маркиза в хижину! И позовите Жюля! Быстро!

В одно мгновение лагерь ожил. Все засуетились, выполняя приказ. Стараясь не мешать Юлдуз подошла к стоящему в сторонке угрюмому Грегу.

– Извини, – улыбнулась она, протягивая ему штаны.

– И вы меня простите миледи, – виновато проговорил разбойник, – я не знал, что вы родственница баронессы.

– Ничего, – вновь улыбнулась Юлдуз и протянула ему руку, – будим друзьями…

Глава 18. Паладин

Над верхушками дубов и буков медленно взошел диск солнца. Греясь в его первых лучах пичуги, перепрыгивали с ветки на ветку, оглашая ущелье веселым щебетанием. Утренний воздух переполняли ароматы луговых цветов, в изобилии покрывающих небольшие участки земли перед хижиной монаха отшельника.

Ночь выдалась теплой, потому Тук проспал с заката до зари на топчане хибары.

Проснувшись, он умылся в ручье прохладной водой и принялся наводить порядок в пещере.

Совсем недавно народ был счастлив. Крестьяне трудились, не опасаясь, что их обворуют или не заставят выплачивать не посильные налоги.

Но в один миг все изменилось. Теперь этими землями распоряжался жестокий и жадный барон Роланд де Обеньи, подданные которого влачили жалкое существование. Его наемники, не зная жалости, грабили селян, забирая у них не только скопленные их трудом излишки, но даже последнее. Теперь Тук вновь вспомнил о своем мече, который стал носить под рясой.

Хозяйства, некогда процветающие вокруг пристанища монаха, в одночасье опустели. Люди покидали свои дома. Многие подались в лес, собираясь в мелкие банды. Однако, что могли поделать бывшие крестьяне, против хорошо организованных наемников. Люди барона организовывали облавы, загоняя повстанцев, как охотники дичь. Оказавших сопротивление перебили. Сдавшихся, привезли в клетках в город, где публично повесели, в назидание остальным.

Все изменилось с появлением жены пропавшего владельца земель. Эта, еще совсем юная леди, проявила незаурядные организаторские способности. Она сумела объединить разрозненные шайки, ввела строгую дисциплину и в кратчайшие сроки обучила стрельбе из лука, азам владения холодного оружия и ведения боевых действий в лесу.

Ее летучие отряды вихрем налетали на обозы наемников. Пленных не брали. Трофеи возвращали селянам. Доставалось и мелким феодалам и священнослужителям, поддерживающим Обеньи.

Крестьяне боготворили своих защитников. Кормили их, укрывали от властей и сообщали о передвижении карательных отрядов. Благодаря содействию населения благородные разбойники были не уловимы, а сами наемники ухе побаивались соваться в лес.

Покончив с уборкой, Тук вышел наружу. Вдохнул полной грудью наполненный ароматами трав свежий воздух. Он чувствовал себя замечательно и был готов противостоять любому злу.

Шорох в кустах заставил его обернуться. Неизвестно от куда появившейся у людского жилья кролик выскочил на каменистую площадку. Заметив монаха, он метнулся в сторону и тут же упал, пронзенный стрелой.

Тук, было отступивший к хижине, где оставил свой меч, мгновенно расслабился, узнав нежданного гостя. Из-за деревьев вышла Милана, одарив монаха лучезарной улыбкой.

– Добрый день, святой отец, – поприветствовала она монаха, закинув лук за плечи, – я принесла тебе немного дичи к обеду.

Она отцепила от пояса вязанку из нескольких куропаток, двух уток и довольно жирного зайца.

– Тот кролик, который только что прыгал, будет хорошим дополнением к моим трофеям.

– Я рад тебя видеть, дочь моя, – Тук раскрыл свои объятия, по-отечески обняв девушку, – значит все это ты, принесла к сегодняшнему обеду? Разве ты забыла, что сегодня пятница, и никто не должен вкушать мясо в этот святой день?

– Разве тебя это когда-нибудь останавливало, мой милый толстячок? – Милана лукаво взглянула на монаха.

– Конечно, – рассмеялся Тук, – думаю, что святая дева Мария не даровала бы удачу в охоте, если бы желала лишить меня вкусного обеда. Пойдем, я угощу тебя превосходным элем.

– А разве можно пить в пятницу? – удивилась девушка.

– В пещере темно и не видно, что там происходит, – хитро сощурился Тук.

– Спасибо за предложение, – покачала головой Милана, – я пришла за твоей чудодейственной мазью, что так хорошо заживляет раны.

Тук кивнул и на не долго исчез в хижине. Через несколько минут он появился, держа в руках банку с мазью.

– Возьми дочь моя. Но что у вас случилось?

– Друг моего мужа ранен, но думаю, твоя мазь скоро поставит его на ноги. Ведь только он может сказать где держат Олдреда… – Милана взяла банку, аккуратно упаковав ее в суму, – завтра я пришлю за тобой. Будь готов, мне нужны все люди.

Она распрощалась с монахом и исчезла в лесу…

До самого вечера Тук занимался хозяйственными делами. Когда уже стали сгущаться сумерки, он зажег светильник и взяв с собой большой кусок пирога уселся перед входом. С аппетитом жуя пышную сдобу, Тук вдруг услышал приближающееся цоканье копыт. Доев последний кусок пирога, он поднялся на ноги, готовясь встретить нежданного гостя.

Через несколько минут в ущелье въехал одинокий всадник. Это был высокий, широкоплечий воин, облаченный в видавшие много сражений кольчугу и шлем, полностью скрывающий его лицо. В руке он сжимал копье с развивающимся на его наконечнике вымпелом.

Всадник осадил коня перед монахом, который от неожиданности отступил на несколько шагов.

Тук пожалел, что занимаясь делами, снял меч. Сейчас от любого путника можно было ожидать всего. Он мог оказаться добропорядочным человеком, а мог убить и ограбить.

– Кто ты добрый человек? – спросил Тук, продолжая пятиться к двери.

– Я направлялся к замку благородного барона де Холонда, – ответил путник, снимая шлем, – но заблудился в этих местах. Прояви же милосердие святой отец, к бедному путнику…

Тук внимательно оглядел рыцаря. Это был еще молодой мужчина с светлыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Лицо выглядело благородно. Но определить его намерения монах не мог.

– Ступай своей дорогой добрый человек, – смерено проговорил Тук, – не мешай служителю господа нашего и святой девы Марии, творить вечернюю молитву. Ступай бог, поможет тебе…

– Да какой дорогой?! – не сдержался путник, – здесь нет ни каких дорог! Так-то служитель церкви встречает рыцаря, проливающего свою кровь в святой земле?!

– Так вы сэр рыцарь прибыли из святой земли? – всплеснул руками Тук, – что же вы сразу не сказали. Теперь я вижу перед собой не вора и не разбойника, а доброго самаритянина. Проходите же сэр рыцарь в мою скромную обитель.

Тук первым вошел в хижину, предложив гостю сесть на топчан.

– Ты здесь один? – спросил воин, оглядывая небольшое помещение.

– Один, – вздохнул монах, – разве, что святая дева Мария является мне в моих молитвах.

Тук протянул гостю блюдо с сухим горохом.

– Вкусите сэр пищи отшельника. Если же вы желаете пить, то в кувшине вода из святого источника.

Рыцарь взял горошину, покрутил ее в пальцах и бросил назад на блюдо.

– Слушай преподобный, – он по-дружески похлопал монаха по его большому брюху, – сдается мне, твоя скудная пища и простая, пусть даже и святая вода, идут тебе на пользу. Позволь же узнать твое имя?

– Все называют меня причетником из Коперхеста, – скромно потупил взгляд Тук, – правда, еще добавляют при этом святой. Но я на этом не настаиваю. А как мне вас называть.

– Называя меня просто паладин.

Рыцарь принюхался.

– Сдается мне, что у тебя где-то подгорает мясо…

Он встал, подошел к холсту, скрывавшему вход в пещеру и отдернув его вошел в соседнее помещение.

– Во истину ты святой! – воскликнул паладин, осматривая пещеру, – раз господь настолько расширил твое скромное жилище! Я же говорю, что мясо подгорает, – сказал он, указав на котел под крышкой которого булькала похлебка.

– Ах это? – замахал руками Тук, – лесной сторож оставил кое-какие съестные припасы. Грех было бы, если бы они пропали. А я в своих думах о боге, совсем забыл о них. Хорошо, что ты напомнил. Я думаю, что лесник не будет возражать, если я угощу дорогого гостя сытной похлебкой и куском мяса.

Тук снял крышку, наполнил черпаком плошку, а мясо вывалил на большое блюдо.

Паладин, не стесняясь, стал жадно, есть, поглядывая на монаха. У голодного Тука текли слюнки от вида и запаха вкусной пищи, но он продолжал скромно сидеть в сторонке.

– Что же ты не ешь? – удивился рыцарь.

– Обед, данный мною, – поднял глаза к потолку Тук, – не позволяет мне вкушать мясо в пятницу.

– В землях, где я воевал, – сказал паладин, отложив в сторону, обглоданную заячью лапку, – каждый хозяин, принимающий у себя гостя, должен сам вместе с ним вкушать пищу, дабы гость не подумал, что пища отравлена…

– Да? – сделал вид, что задумался Тук, – ну разве, что только лишь для вашего спокойствия.

Он набросился на еду, с жадностью откусывая куски мяса.

– Теперь я вижу, – расхохотался паладин, беря в руки кувшин с водой, – что пища годная.

Он уже поднес горлышко к губам, но монах остановил его.

– Стой! Это же вода! Для такого гостя добрый лесной сторож оставил прекрасный эль.

Тук разгреб ветошь, поставил на стол большой бочонок, вытащил пробку и наполнил до краев две чаши.

– Ого! – гость с удовольствием отпил напиток, – а как же твой "обед"? Нет ли греха в питье эля в святой день?

– Это только для вашего успокоения, – улыбнулся Тук, осушив свою чашу до дна одним глотком, – дабы вы не решили, что питье отравлено.

Монах и его гость взглянули друг на друга и дружно расхохотались…

Глава 19. Пир в лесу

Андрею не спалось. В пещере монаха было слишком жарко. Из дальнего угла, где на шкурах спал Тук, раздавался его богатырский храп.

Перевернувшись на спину, Андрей уставился в черноту, где должен был располагаться потолок пещеры. Там, шелестя кожаными крыльями, перелетали, с места на место летучи мыши.

Мысли пролетали в голове с быстротой молнии. Судьба сестры и ее мужа, не давали ему покоя. Андрею вспомнилось события дня, когда он видел Милану в последний раз. Стоило ему закрыть глаза, как перед ними возникал образ двух всадниц, стремительно уносившихся прочь от захваченного замка. Нужно было дать им уйти как можно дальше. Дружинники сомкнули щиты. Наемники с остервенением набрасывались на них и тут же откатывались назад, под ударами копий и тучей арбалетных болтов. Норманны, славящиеся своей организованностью, ни чего не могли поделать с тактикой русичей, перенятой от римских легионов. Дружинники прочно укрепились в небольшом пространстве, перегородив своими телами воротную арку. Превышающая в несколько раз силы ратников, численность наемников в данных условиях не имела ни какого значения.

На некоторое время вражеские атаки прекратились. Андрей понимал, что наемники что-то задумали. Не нужно было быть военным гением, чтобы предугадать дальнейшие действия противника. Видимо сейчас они уже спускаются по стенам и скоро нужно ждать атаки с тыла. Кроме того не исключался прямой таранный удар. Видимо о том же думал и Обеньи. Ему, наконец, удалось взять себя в руки. Черный барон велел обыскать замок. Его люди нашли пять комплектов полного доспеха для всадников и коней. Когда во двор выехали закованные в броню рыцари, Андрей понял, что пора отступать. Пробить их оборону, этому мощному тарану не составит труда. Тогда ограниченное пространство, уравнивавшее до сих пор силы, станет смертельной ловушкой. Ратники отошли за мост, опустив за собой решетку. Стрелки повредили подъемный механизм, заблокировали из нутрии вход в башни, после чего по веревкам спустились вниз, присоединившись к своим товарищам. Однако уйти ратникам не удалось. Как только они отступили на широкое поле, со всех сторон на них набросились наемники, сумевшие спуститься по стенам. Отбиваясь от противника, превышавшего их численностью в несколько раз, ратники отошли к реке. Но теперь преимущество перешло на сторону врага. Силы русичей стремительно таяли. Скоро бой разбился на отдельные схватки. Андрея атаковали сразу пятеро наемников. Он успел убить троих из них, но мощный удар по шлему, оглушил его. Что было дальше, Андрей помнил плохо. В себя он пришел под водой. Тяжелый доспех тянул его на дно. Сильное течение кружило его в водоворотах. Легкие просто разрывались от недостатка кислорода. Андрею, каким-то чудом, удалось стянуть с себя сапоги и кольчугу. Собрав последние силы, он рванул вверх к солнцу. Вынырнув, Андрей забарахтался, хватая ртом воздух. Его отнесло довольно далеко. Голова кружилась и сильно тошнило. Видимо контузия оказалась серьезной. Борясь с течением, Андрей поплыл к берегу. Скоро он почувствовал под ногами дно. Из последних сил ему удалось выбраться на берег. Он упал и потерял сознание.

Сколько был в беспамятстве, Андрей не знал. Он очнулся в лесной хижине. Ее хозяином оказался еще крепкий старик. Его звали сэр Джек Райли. Когда-то, в далеком прошлом, он был графом и довольно известным рыцарем, слава о котором гремела не только в Англии, но и за ее пределами. Участник нескольких крестовых походов, он пользовался благосклонностью короля. Со временем сэр Райли устал от светской жизни, оставив замки и земли наследникам, он удалился от мирской жизни, поселившись в лесу в бедной хижине.

Как не стремился Андрей покинуть гостеприимное жилище отшельника, но ему пришлось задержаться. Полученное сотрясение не давало ему возможность начать поиски сестры.

За время реабилитации Андрей сдружился с старым рыцарем. Они подолгу разговаривали, рассказывая о своей жизни.

Наконец пришло время расставаться. Джек Райли отдал гостю свои старые доспехи и коня. Сердечно распрощавшись с гостеприимным хозяином, Андрей отправился в путь. И вот теперь он ворочался в пещере монаха отшельника. Под утро ему все же удалось задремать. Казалось, что он только, только закрыл глаза, как его разбудил настойчивый стук в дверь.

– Вставай монах! – слышался громкий голос, сопровождающийся тяжелыми ударами, – Хватит дрыхнуть!

Тук, покачиваясь от утреннего похмелья, доплелся до двери. С трудом отодвинув засов, открыл дверь, уставившись осоловевшим взглядом на двух парней.

– А это ты, крошка Грег? – слегка заплетающимся языком пролепетал монах, – какого черта ты ломишься в такую рань, – опомнившись, Тук перекрестился.

– Баронесса велела тебе незамедлительно отправляться к старому дубу… – Грег запнулся, глядя за спину монаха, где появился Андрей в надетом на голову шлеме, – а это еще кто?

Тук, покачиваясь, оглянулся на своего гостя.

– А это, рыцарь нашего ордена, – сказал он, – мы с ним всю ночь псалмы пели…

– По тебе и видно! – усмехнулся Грег, глядя на монаха. Потом он перевел взгляд на его гостя. – сэр рыцарь, не соблаговолите вы принять участие одном щепетильном деле?

– Если это не затронет моей чести, – гордо вскинув голову, ответил Андрей.

– Ни сколько, – успокоил его разбойник, – нужно лишь освободить из лап злодея одного достойного человека, вероломно взятого им в плен.

– Тогда я в полном вашем распоряжении!

– Хорошо, – кивнул Грег, – мы ждем вас. Монах знает дорогу.

Он развернулся и вместе со своим товарищем быстро удалился.

– Как ты, святой отец? – участливо поинтересовался Андрей.

Тук подошел к бочке с водой, засунул в нее голову по самые плечи. Казалось, что он заснул там. Но вот он вытащил, стряхнув воду с мокрых волос.

– Я готов, – проговорил он, поправляя на поясе ножны с мечом, – где тот негодяй, что похищает добрых людей! Клянусь святой девой Марией, им не поздоровиться!..

Время близилось к полудню. По лесной дороге, скрепя колесами, двигалась телега, нагруженная несколькими внушительными бочонками. Серый, с коричневыми пятнами, мул, упрямо тащил повозку, изредка шевеля ушами. На передке телеги сжимая в руках вожжи, сидел Тук, горланя на всю округу веселую песню.

Чуть сзади, повозку сопровождал всадник в рыцарских доспехах.

Несмотря на тяжелый груз, монах и его спутник довольно быстро добрались до лагеря. У огромного, расщепленного ударом молнии, дуба их уже ждали. И встретили появление веселого монаха радостными криками.

– Мы давно тебя ждали, – Милана обняла Тука, – и вас сэр рыцарь, – она перевела взгляд на паладина, – Грег передал мне о вашем желании помочь нам.

Рыцарь с достоинством кивнул.

– Можно узнать у вас причину? – поинтересовалась девушка.

Всадник медленно снял с головы шлем.

– Это мой долг, – улыбаясь, сказал Андрей, – помогать во всем сестре и любимой жене…

Он спрыгнул с коня и направился остолбеневшим от неожиданности родственницам.

– Я когда-нибудь прибью тебя, – Юлдуз шутливо шлепнула кулаком по груди мужа, опустив ему голову на плечо. Милана просто, визжа от восторга и ни сколько не стесняясь окружающих, повисла на шее брата.

– Ого! – расхохотался Тук, – само проведение привело тебя в мой дом, а святая дева Мария направила меня в это благословенное место! За это непременно нужно выпить! Тащите бочки, в которых плескается великолепный эль, который я привез, чтобы порадовать всех вас, грешники!

В лагере поднялась суета. Молодцы стали вытаскивать на поляну столы, скамьи, корзины с припасами, глиняные блюда и кружки. Вокруг давно пылающих костров, над которыми на вертелах жарились целые туши оленя и кабана, суетились люди. Зажаренные заранее утки, куропатки, и куры были разложены на столах вместе с хлебом, сыром и свежими овощами. В стряпне мужчинам оказывали помощь и женщины. Которых тут было довольно много. Жизнь, даже в изгнании продолжалась.

Пока шли приготовления, Андрей удалился в одну из хижин, где с удовольствием снял с себя пыльные тяжелые доспехи, оставшись лишь в штанах. В это время дверь приоткрылась и в помещение проскользнула Юлдуз. Она обняла мужа сзади, поцеловав в шею и слегка прикусив мочку уха.

– Я думала, что потеряла тебя навсегда, – проговорила она, игриво поглаживая супруга по груди. Андрей не стал ждать. Он подхватил супругу на руки и увлек ее на ложе…

Когда они, устав от любви, вышли праздник уже был в самом разгаре. Лесные жители расселись вдоль длинного стола, усердно работая челюстями поглощая пищу. Андрей оставил свои рыцарские доспехи и переоделся в одежду благородных разбойников.

– Идите к нам, дети мои! – воскликнул Тук, подняв вверх руки. В одной он сжимал целую тушку куры, в другой кружку до краев наполненную элем. – Человек жив не только духовной пищей. Пью за вас грешники! – он поднес кружку к губам, осушив ее в два глотка, – То, что угодно господу, то не грешно, – продолжил он, – ибо сказано: Любите друг друга и размножайтесь!

Юлдуз и Андрей, взявшись за руки, подошли к столу, заняв места по правую руку от Миланы.

В течении следующего часа слышался лишь стук ножей, звон посуды да тосты. Через некоторое время, порядком подвыпившие молодцы, запели.

Воспользовавшись передышкой, Андрей наклонился к сестре.

– Про Олдреда, что-нибудь известно?

– Да, – кивнула Милана, – я теперь точно знаю, где Обеньи держит его. Мы круглосуточно наблюдаем за замком. Но сейчас там слишком много воинов. Как только наемники уйдут мне дадут об этом знать.

– Он жив?

– Слава богу, жив, – грустно улыбнулась девушка, – верные люди в замке каждый день приносят ему еду. Олдред еще нужен Обеньи. Думаю, что до заседания парламента он его не тронет. Говорят, что Олдред похудел, но держится достойно…

Когда лесным молодцам надоело петь, они устроили игры и состязания. Немедленно были поставлены мишени и расчищены площадки.

– Пойдем! – Милана схватила брата за руку и потащила его к стрельбищу, – я покажу тебе, чему научилась!

Напротив мишеней уже выстроились лучники, пуская стрелы в деревянные щиты с нарисованными на них кругами. Многие стреляли метко, но ни один не смог попасть в центр мишени.

Наконец очередь дошла до Андрея. Он взял в руки лук, подергал тетиву, проверяя, туго ли она натянута.

– Давненько я не практиковался, – задумчиво проговорил Андрей, – все больше с арбалетами приходилось дело иметь.

Он наложил стрелу, натянул тетиву и почти не целясь, пустил ее. Стрела задрожала точно в центре мишени.

– Славный выстрел! – послышались выкрики собравшихся, – глянь! Точно в центр попал!

– Что скажешь? – довольный собой, спросил Андрей.

– Хороший выстрел, – хитро прищурилась Милана, – но не достаточно для победы.

Она достала из колчана стрелу, отщипнула от пера пух, подбросила его вверх, наблюдая за направлением ветра. Оставшись довольной увиденным, девушка натянула тетиву, прицелилась, потешно, совсем по-детски высунув язык, и разжала пальцы. Пролетев положенное расстояние, стрела расщепила торчавшее из мишени древко.

В наступившей тишине послышался насмешливый голос молодой женщины.

– Ну что, кто победил?

– Конечно ты, – Андрей шутливо поднял вверх руки.

– Вы видели! – раздались восторженные голоса, – наша предводительница лучший стрелок! Качай ее ребята!

Не успела Милана ахнуть, как множество крепких рук подхватили ее и стлали подбрасывать.

Авторитет юной баронессы в одно мгновение взлетел до небес…

Глава 20. Дворцовый переворот

Лондон. В своем дворце король Генрих третий принял посла далекой Руси. Монарх слегка разочаровал Гордеева. Король Англии был среднего роста, но крепок телосложением и приятен лицом. После дружеской беседы, Дмитрий мог охарактеризовать Генриха как добродушного, спокойного и хорошо образованного человека. Английский король слыл просвещенным правителем. Он основал ряд церквей, монастырей и учебных заведений, а также покровительствовал всем видам искусств.

Генрих благосклонно выслушал русского посла, уверив его, что расследование по факту исчезновения председателя парламента и его молодой жены, продолжается. Что на их поиски брошены лучшие силы государства.

Проживший всю свою жизнь в стране с мощной бюрократической машиной двадцатого века, Гордеев, только улыбался. Сколько раз он говорил тоже самое. Но его поражала искренняя вера монарха в то, что его указания неукоснительно выполняются.

"Ни чего, – думал Дмитрий, покидая приемную залу, – скоро ему разобьют розовые очки, молотом жестокой реальности".

Он решил, что решать какие-нибудь вопросы с Генрихом, будет весьма затруднительно. Поэтому первое, что он сделал после аудиенция у короля, это направился на поиски герцога Савойского. Гильон был не сказано рад видеть русского воеводу.

Не долгий дипломатический опыт, убедил Дмитрия, что наибольшую дипломатическую ценность представляют малые приемы и не с монархом, а с их фаворитами, имеющими на правителя большое влияние. Такие встречи в непринужденной обстановке, порой за столом, с бокалом вина, сильно облегчали возможность достигнуть целей, не вовлекая в дело большое количество людей.

Гельон пригласил гостя в свой кабинет, расположенный в западном крыле дворца, рядом с его личными покоями, и стал угощать лучшим французским вином.

– Как вы находите старую добрую Англию? – поинтересовался герцог, смакуя терпкий, чуть сладковатый напиток.

– Весьма не дурно, – добродушно ответил Дмитрий, – по роду своей деятельности мне приходилось много путешествовать. Здесь в Англии я чувствую себя как дома…

Граф Савойский улыбнулся.

– Я рад, что вам, понравилась эта страна, ставшая и мне второй родиной. Но я вижу, что вас что-то тяготит.

– Для этого имеются два обстоятельства, – Гордеев поставил свой бокал на небольшой изящный столик, – во-первых, меня тяготит неизвестность судьбы моих детей.

– Конечно, конечно, – участливо закивал Гильон, – я об этом знаю. И даю слово, что сделаю все от меня зависящие, чтобы разыскать их.

– Благодарю, – кивнул Дмитрий, – но я уже принял необходимые меры. Сейчас меня больше тревожит второе обстоятельство.

Он сделал небольшую паузу, наблюдая как его собеседник, заерзал на своем месте от охватившего его любопытства.

– Не кажется ли вам, дорогой друг, – продолжил посол невозмутимым голосом, – что вокруг короля разворачиваются весьма тревожные события. И это накануне заседания парламента…

– Что вы имеете в виду? – встревожился Гельон, подавшись вперед.

– Ну посудите сами, – стал перечислять Гордеев, – во-первых: внезапно исчезновение председателя парламента, который занимал нейтральную позицию и, весьма вероятно, мог перейти на сторону короля. И кто же занял его место? – задал риторический вопрос Дмитрий, и сам же на него ответил, – Радикально настроенный представитель оппозиции. Во-вторых, столица буквально переполнена наемниками. Все таверны и доходные дома забиты ими. В этом, конечно, нет ни чего сверхъестественного, – пригубил вино Гордеев, – солдаты удачи прогуливают заработанное серебро. Но вот, что странно. В шумных застольях, где вино льется рекой, сами наемники почти не пьют, а в большей степени, спаивают солдат. И наконец, в третьих. Не кажется ли вам странным, что гвардию, осуществлявшую до недавнего времени охрану дворца, заменили на городскую стражу?

– Действительно странно, – задумчиво проговорил граф. Внезапно его глаза прояснились, – не считаете же вы, что готовиться мятеж!

– Вот именно, – Гордеев откинулся на спинку кресла, заложив ногу на ногу, – это настолько явно, что мне удивительно, как вы сами этого не заметили. И боюсь, что время безвозвратно упущено.

– И вы говорите об этом с таким спокойствием?! – воскликнул Гильон, – надо же что-то делать!

– Успокойтесь, граф, – осадил горячность собеседника русский посол, – шансы еще есть. Впереди у нас почти сутки. Поэтому вам, не теряя ни минуты, необходимо отправляться в казармы гвардии. Сделайте все возможное, чтобы вернуть на службу всех офицеров. Приведите солдат в полную боевую готовность. Незамедлительно введите в город верные королю части, и блокируйте все места, где скапливаются наемники.

– А как же дворец?

– Это предоставьте мне…

– Но позвольте! – воскликнул герцог, – с вами всего двести человек! Стражи, как минимум, в три раза больше!

– Не беспокойтесь, – усмехнулся Дмитрий, – мои люди справятся…

– Тогда, – Гильон поднялся, – я немедленно предупрежу братьев.

– А вот этого делать не стоит, – остановил его Гордеев, – пусть мятежники думают, что у них все под контролем. А с вашими родственниками ни чего не случиться. Это я вам обещаю…

Ночью, во всех покоях дворца, стояла тишина. По пустынным коридорам, сжимая в руках тяжелые алебарды, шли двое стражников. У каждого на боку, кроме того, были прикреплены узкие мечи. Ни чьи шаги не вторили им. Только их тусклые тени скользили по стенам.

Один из стражников задержался на мгновение, для того, чтобы поправить ножны.

– Морган, – ну где ты там, – шедший впереди стражник, недовольно оглянулся, – сержант уже давно нас ждет. А он не терпит опозданий.

Он не договорил, с удивлением уставившись на пустой коридор.

– Это уже не смешно, – стражник завертелся на месте, – а ну выходи…

Он не успел ничего сделать, как кто-то тихо выскользнул из темной ниши. Узкое лезвие вошло в районе основания черепа. Стражник умер мгновенно, даже не вскрикнув. Его тело было тут же втянуто в нишу. Несколькими минутами позже оттуда вышли двое русичей, переодетых в форму солдат городской стражи.

Возле двери, ведущей в покои герцога Банифация Савойского, в нетерпении прохаживался сержант.

– Где вы шляетесь, – недовольно пробурчал он, однако, не повышая при этом голоса. – За мной!

Больше не отвлекаясь на разговоры, сержант пинком ноги распахнул дверь.

Банифаций проснулся от шума. Увидев перед собой вооруженных людей, он потянулся к ножнам, но сержант перехватил их.

– Герцог Савойский, – сказал стражник, вы арестованы. Соблаговолите последовать за нами!

– По какому праву! – гордо выпрямился Банифаций, – король знает о вашем самоуправстве?

– Завтра он будет смещен, – ухмыльнулся сержант, – так, что одевайтесь и не вздумайте…

Он не успел договорить. Стоящий за его спиной стражник огрел его плашмя алебардой по шлему. Сержант как подкошенный рухнул на кровать.

– Простите милорд, – нанесший удар стражник слегка поклонился, – нас прислал ваш брат. Он сейчас находится в казармах гвардии. Не теряйте времени. Вам нужно переодеться в форму городской стражи и следовать к брату. Он вам скажет, что делать дальше.

Банифаций кивнул. Он ни сколько не потерял присутствие духа. При помощи дружинников он надел на себя форму сержанта и уверенным шагом направился к выходу из дворца.

Тем временем диверсанты надели на сержанта камзол герцога, нахлобучили шляпу и потащили его тело по коридору.

За первым же поворотом они повстречали лейтенанта. Ратники остановились, вытянувшись перед ним по стойке смирно.

– Что это с ним? – лейтенант недовольно покосился на бесчувственное тело, повисшее в руках его подчиненных.

– Оказал сопротивление, – четко отрапортовал один из диверсантов, – пришлось угомонить. По распоряжению сержанта транспортируем графа Савойского в темницу.

– Благодарю за службу, – кивнул лейтенант. Он был доволен. Все шло по тщательно разработанному плану. Все фавориты короля были схвачены. Его даже не удивило, что все они были в беспамятстве. Но никто и не надеялся, что эти аристократы добровольно откажутся от власти.

Лейтенант посторонился, пропуская стражников. Ему пришлось облокотиться о находившуюся там дверь. Проводив стражников взглядом, он хотел продолжить свой путь, но в это время дверь за его спиной отворилась, сильная рука зажала ему рот и втянула в комнату.

В коридорах дворцах вновь воцарилась тишина…

Как такового парламента во времена правления Генриха третьего, еще не было. Этот орган представлял собой совет баронов, оговоренный в "Великой хартии". Большой зал заседаний был оборудован скамьями, установленными в несколько рядов полукругом. В центре было установлено кресло для короля. С право от него стоял стул для председателя, который сидел за небольшим столиком с лежащим на нем деревянным молотком и колокольчиком.

Зал был переполнен. Шум в помещении стоял такой, что было трудно разобрать кто, что говорит. Председатель барон Теодор Эштен, не спешил наводить порядок. Он спокойно сидел на своем месте, с улыбкой наблюдая за растерянным лицом короля. Наконец он встал, несколько раз стукнув молотком.

– Тишины! – перекрикивая собравшихся потребовал он, – прошу успокоиться!

Бароны нехотя расселись по своим местам.

– И так, – подытожил услышанное Эштен, – никто не будет возражать, если я выражу общее мнение присутствующих, – он повернулся в сторону короля, – собрание вольных баронов обвиняет Генриха, короля Англов в нарушении свобод, дарованных нам "Великой хартией". Мы высказываем ему не доверие и требуем, чтобы король покинул престол.

Бароны одобрительно зашумели.

Вся жизнь Генриха прошла в борьбе с угрозой мятежа. Ему уже не раз приходилось вступать в вооруженный конфликт с боронами. Но только сейчас он впервые оказался в таком сложном положении. Его окружали лишь враги.

Председатель поднял колокольчик и зазвонил им. Тут же многочисленные двери распахнулись, и в зал вбежала стража. Оцепив по периметру зал, они застыли в ожидании приказа.

– Генрих третий, – торжественно провозгласил барон Эштен, – от имени народа Англии и решением большинства собрания, мы отстраняем тебя от власти!

– Ну, это врятли!

Председатель удивленно поднял брови, замерев на полуслове.

– Кто посмел перебить меня? – он повернулся, уставившись на высокого человека с светло русыми волосами, вошедшего в зал через центральный вход.

– Это не важно, – сказал Гордеев, проходя мимо ошарашенных баронов. Остановившись рядом с креслом короля, он обвел зал тяжелым взглядом, – считайте меня наблюдателем за законностью принимаемых решений. Насмотревшись вдоволь на этот фарс, я отменяю ваше решение и обвиняю всех вас в предательстве интересов английского королевства! Вы виновны в заговоре против власти и подлежите немедленному аресту!

Дмитрий хлопнул в ладоши. Стоящие словно статуи возле стен стражники в одно мгновение ожили, как по команде развернулись, опустив алебарды в сторону баронов.

– Да как вы смеете! – вскочил на ноги один из баронов, схватившись за рукоять меча. В его грудь тут же уперся наконечник алебарды.

– Я повторяю, – слегка повысил голос Гордеев, – вы все арестованы. Тот, кто окажет сопротивление, будет незамедлительно уничтожен. Поэтому прошу сдать оружие и проследовать в охраняемые помещения, где вы будете ожидать суда. А если кто-то из вас надеется на помощь наемников, то ее не будет. Как раз в это время братья Савойские с гвардией разоружили их и выпроводили за пределы столицы.

– Вы еще за это ответите!

Эштен первым вытащил из ножен свой меч и кинул его к ногам короля. Его примеру последовали и остальные бароны. Под конвоем они покинули зал заседаний…

– Да, – протянул Банифаций, – я просто восхищен действиями ваших людей. С какой легкостью они разоружили всю стражу. Не хотел бы я встретиться с такими воинами на поле битвы.

После неудавшегося мятежа братья Савойские собрались в кабинете короля. Генрих сидел мрачнее тучи. Было видно, как слегка подрагивают его руки.

– Не думал, что бароны решаться на открытый бунт, – посмотрев на короля, проговорил Гильон, – трудно представить, чтобы было, если бы вы не прибыли к нам.

– Но угроза еще не миновала, – охладил пыл англичан Гордеев, – среди мятежников не было ни Обеньи, ни Маршала. А значит, они скоро соберут силы и двинут их на столицу. Нужно опередить их.

Он обвел взглядом всех присутствующих.

– Должно быть место, где они собирают войска.

– Есть такое, – Генрих третий, наконец, смог взять себя в руки. Он поднялся и подошел к разложенной на столе карте, – здесь, за горным хребтом, самое удобное место, чтобы, не привлекая внимания собрать войска. Правда в нем есть один изъян. От туда можно выбраться либо по морю, но у Маршала нет достаточного количества судов, либо через ущелье, которое перегораживает замок барона Оуэна. Взять эти укрепления одинаково трудно с обеих сторон. Кто первым захватит контроль над замком, тот завладеет проходом. Но думаю, что Маршал уже оставил там своих людей.

Гордеев подошел к столу, внимательно изучив карту.

– Собирайте войска ваше величество, – он накрыл участок с ущельем ладонью, – если мои люди еще живы, то они уже там. Нам нужно торопиться, чтобы помочь им…

Глава 21. Черный замок

С дерева, на котором устроил свой наблюдательный пункт Грег, замок барона Обеньи был виден как на ладони, но рассмотреть сквозь густые ветки самого благородного разбойника было практически невозможно.

Из далека замок напоминал гнездо хищной птицы. Он возвышался на лесистом холме. Его окружал вал и глубокий ров, наполненный водой. У подножия холма было озеро. Из него вытекал ручей, питающий ров. Проходя между деревьев, он терялся в болотистой низине.

Подъемный мост был поднят. Грег с грустью разглядывал мощные оборонительные сооружения. Крепость окружали три ряда каменных стен с узкими бойницами и круглыми башнями. В центре возвышался многоэтажный донжон. Именно там, по рассказам прислуги, и томился со своими людьми Олдред де Холонд. Взять замок штурмом, имеющимися у разбойников силами, было практически не возможно. Тем более, что сейчас в нем находилось чуть менее двух с половиной сотен вооруженных до зубов наемников.

Внимание Грега привлекла неожиданно поднявшаяся суета. Он приложил ладони ко лбу, стараясь лучше рассмотреть, что происходит в замке. По его стенам бегали люди. Через несколько минут подъемный мост дрогнул. Скрепя чугунными цепями махина скрепленных между собой толстых досок медленно опустилась, соединив между собой два берега. Створки массивных дубовых, окованных железными листами, ворот отворились. Со двора замка выехал сильный отряд. Впереди на белом коне ехал сам барон Обеньи.

Грег с любопытством смотрел на стройные ряды солдат, спускающихся по дороге с холма. Пересчитав выехавших воинов, он расплылся в довольной улыбке. По всему выходило, что замок покинули почти все. Лучшего момента для нападения нельзя было и придумать.

Грег закинул руку за спину. Уцепив тремя пальцами оперение, он вытащил из колчана стрелу, наложил ее и натянув тетиву прицелился в голову колонны, выискав взглядом фигуру барона. Его губы искривила злая усмешка. Вот он тот, из-за которого на благополучные до этого земли, пришло разорение. Искушение было велико. Одним выстрелом покончить с тираном. Но риск был очень велик. Расстояние до цели было слишком велико, да и ветки мешали. Грег вздохнул и резко развернувшись, послал стрелу вглубь леса, дав тем самым условный сигнал…

Поздно вечером, когда почти все улеглись спать, Андрей, Юлдуз, Милана и Тук, уселись у костра, что бы еще раз обсудить завтрашний день.

– Бочки готовы, – сказал монах, – бондари постарались и сделали все, как вы просили.

– Хорошо, – Андрей поднялся и подошел к телеге, на которой стояло пять больших, на первый взгляд, совершенно обычных бочек, – давай глянем…

Он обошел вокруг повозки, внимательно оглядывая одинаковые емкости.

– Какие же наши? – недоуменно спросил он.

– Правда, великолепно! – воскликнул Тук, любовно глядя на бочки.

– Так, где же тайники?

– Ах, да, – спохватился монах, – вот эти, – он указал на две деревянных емкости, – они имеют две не равные части и разделены герметичной перегородкой. Сверху налито великолепное старое бургундское, а снизу можно спрятать, что угодно, вплоть до человека.

– Тесновато, – Андрей перевернул одну из бочек на бок и заглянул внутрь, – боюсь, что я сюда не влезу.

– Так это просто замечательно! – воскликнула Милана, – сюда ни кто из мужчин не поместиться. Тут места только для нас с Юлдуз. А значит, и идти тоже нам! Другого выхода нет!

– Это слишком опасно, – попытался мягко возразить Андрей.

– Но там мой муж! – возмутилась его сестра, – я не собираюсь ждать и ничего не предпринимать! Кроме того в замке есть люди, которые могут нам помочь. Они знают только меня!

– Не волнуйся, милый, – Юлдуз ласково обняла мужа, – я пригляжу за ней. Кроме того с нами будет Тук.

– Ладно, наконец сдался Андрей, – но ваша задача лишь открыть ворота. Прошу не ввязывайтесь в драку без нужды…

– Открывайте ворота!

Раздраженный крик вывел часового из полудремы. Полуденное солнце хорошо припекало, разморив двух стражей, что присели, возле стены между двумя воротными башнями. Как хорошо было вздремнуть в тенечке. Кто может проникнуть в замок? Решетка опущена, вороты заперты, а мост поднят. И вот, стоило только прикрыть на минуточку глаза, как какой-то негодяй, которому не сидится дома, посмел их разбудить.

Один из часовых нехотя поднялся и перегнувшись через стену, глянул вниз.

На другой стороне рва стояла телега, запряженная мулом. На ней, плотно прижатых друг к другу, стояло пять больших бочонков. На передке, прислонившись к первой деревянной емкости спиной, сидел толстый человек в коричневой монашеской рясе. Он весело размахивал руками, в одной из которых была зажата глиняная кружка, наполненная до краев пенным напитком, а во второй монах держал наполовину съеденный хлеб с толстым куском буженины. По красному лицу возницы было заметно, что он уже неоднократно прикладывался к пиву.

– Чего надо?! – недовольно крикнул стражник.

– Открывай достойный страж! – вновь закричал монах, слегка заплетающимся языком, Я полдня трясся по этим колдобинам! Король и его иноземные фавориты давно потеряли всякую совесть! Им бы только свои карманы набить! За дорогами не следят! Плату на содержание земель не выплачивают! Слава нашему доброму барону де Обеньи, который за свой счет кое-как поддерживает дороги в приличном состоянии!

– От куда твой путь?! – уже более приветливым голосом крикнул стражник, которому слова монаха пришлись по сердцу.

– Я прибыл из монастыря святой девы Марии! – ответил монах, – настоятель монастыря прислал твоему хозяину эти бочки с великолепным пивом, элем и старым бургундским вином в знак признательности за его заботу о святой обители! Я пью за здоровья и долгую жизнь барона, пусть он долго и славно правит этими землями!

Тук прильнул к краю кружки и стал с показным наслаждением пить. Наблюдавший за ним со стены стражник жадно сглотнул. В его горле давно пересохло. Глоток холодного пива не помешал бы.

– Хозяина сейчас нет в замке! – на всякий случай предупредил стражник, – но я доложу начальнику стражи!

Он исчез из вида. Через несколько минут мост опустился. Тук въехал в открывшиеся ворота замка. Миновав первую стену, повозка, громыхая колесами по брусчатке, въехала на хозяйственный двор, где располагалась мельница, кузнеца и другие мастерские. Тут монаха остановил начальник стражи, крепыш не высокого роста с топорщащимися в разные стороны усами. Рядом с ним стояли трое стражников с копьями в руках.

– Что везешь? – строго спросил сержант, обходя повозку и постукивая кулакам по бокам бочек.

– Содержимое этого груза тебе хорошо известно! – расхохотался Тук, – здесь, – он стал указывать на возвышающиеся за его спиной емкости, – пиво для славных воинов барона. Тут эль для его гостей. А в этих бочках старое бургундское вино для твоего хозяина.

– А ну-ка открой вот эту! – сержант указал на бочку, в которой притаилась Милана, – хочу глянуть, правду ли ты говоришь!

– Ах, ты разбойник! – не сдержался Тук от недовольного восклицания, – твое желание может навредить твоей карьере, ибо бургундское вино не терпит солнечных лучей. Если прославленный барон узнает, по чьей вене испортился его любимый напиток, тебе не избежать наказания! Промочи лучше горло этим великолепным элем!

Он приоткрыл кран одной из бочек и наполнив полную кружку передал ее начальнику стражи. Сержант, под завистливые взгляды подчиненных, с удовольствием выпил до дна.

– Ух! – воскликнул он, вытерев ладонью усы, – хорошо! Ладно, – намного подобрев, махнул рукой сержант, – вези свои бочки к донжону. Я пришлю слуг. Они помогут тебе разгрузиться…

Глава 22. Ночное происшествие

К ночи ветер нанес тяжелые тучи. Пошел сильный дождь. Часовым, заступившим на очередную смену, совсем не хотелось вылезать из теплого помещения, где веселый монах угощал их крепким пивом и развлекал смешными историями. Сперва часовые еще некоторое время прохаживались по стене, но после полуночи плюнули на все, собравшись в тесном полутемном помещении. Тук щедро наполнял глиняные кружки. Скоро на ногах остались только двое самых стойких, а остальные восемь пьяные вдрызг, уже лежали, кто, где придется.

– Привет мальчики, – дверь сторожки тихо приоткрылась, пропустив в помещение гибкую фигуру.

Пьяные стражники взглянули помутневшим взглядом на молодую женщину в обтягивающей стройное тело одежде из черной ткани. В их глазах промелькнул похотливый огонек. На подгибающихся ногах солдаты попытались отвесить подобающий поклон, но оба не смогли удержать равновесие, рухнув на пол. Один из них начал вставать, однако Тук мигом успокоил его, опустив на его голову тяжелый кулак.

Юлдуз окинула взглядом помещение, в котором повсюду в живописных позах валялись пьяные тела.

– Вижу, ты знатно потрудился, – улыбнулась она, глядя на довольную физиономию монаха, – я спешила к тебе на помощь, а как оказалось тут и сопротивляться больше не кому.

Тук усмехнулся, опрокинув в рот очередную кружку пива.

– Клянусь святой девой Марией, если это не была славная битва! – воскликнул он, довольно таки бодро поднимаясь на ноги, – я одержал в ней победу, не пролив ни капли христианской крови. Пойдем же дочь моя, нам нужно еще открыть ворота! Да поможет нам бог!..

А в это время Милана бесшумно спускалась по деревянной лестнице на самый нижний ярус донжона. Не смотря на то, что она совсем недавно познакомилась с планировкой замка мужа, но хорошо ориентировалась в новом месте, тем более их конструкция не отличалась разнообразием во всей средневековой Англии.

Склад, в который сгрузили привезенные монахом бочки, располагался в полуподвальном помещении центральной башни. По соседству хранили большую часть продовольствия, а также находился арсенал с оружием и снаряжением. Сославшись на необходимость создания благоприятных условий для хранения бургундского вина, Тук лично руководил разгрузкой. Бочки, в которых скрывались женщины, по его требованию, были поставлены отдельно от остальных, вверх тем дном, в котором вина не было. Для того, чтобы вылезти, диверсанткам нужно было лишь дождаться пока в коридорах все стихнет и выбить слабо закрепленные крышки.

В полной темноте сестры добрались до выхода. Юлдуз осторожно толкнула дверь. Как и предполагалось, она оказалась не запертой, о чем, несомненно, позаботился Тук. Поржавевшие петли предательски заскрипели. Сестры замерли прислушиваясь. Надо было быть очень осторожными, ведь выше этажом располагались помещения стражи, кухня и казармы гарнизона.

Немного подождав, Юлдуз приоткрыла дверь, выглянув наружу. В замке по-прежнему было тихо. Женщины вышли из складского помещения в коридор, освещенный чадящими факелами.

– Ну что же, сестренка, – ободряюще улыбнулась Юлдуз, – здесь мы на не долго расстанемся. Ты иди, ищи мужа, а я помогу Туку.

Она нежно обняла сестру и легко побежала вверх по лестнице.

Милана помахала в след рукой, после чего стала осторожно спускаться по распухшим от влажности ступеням в подвальное помещение, где по ее расчетам должны были располагаться казематы. Было сыро и очень душно. Воздух сюда практически не проникал. Милане казалось, что ей не хватает кислорода и она вот, вот задохнется от духоты и нестерпимой вони. Пол подземелья был залит водой почти по щиколотку. С правой стороны длинного коридора, конец которого терялся в темноте, располагались покосившиеся двери, запертые на проржавевшие засовы.

Милана остановилась и прислушалась. От куда-то сверху, видимо со двора замка, слышались приглушенные голоса. Затем раздался строгий окрик.

– Часовые! Не спать! Кого замечу, голову оторву!

После этого опять все стихло.

Милана сняла со стены догорающий факел и направилась к ближайшей двери. Прежде чем ее открыть ей пришлось повозиться с засовом, который не хотел выдвигаться. Наконец девушке удалось справиться с запором.

Камера оказалась не большой, холодной словно склеп. Факел едва освещал помещение с низким сводом. В дальнем углу Милана разглядела темный силуэт. Она сделала несколько шагов в сторону пленника и чуть не вскрикнула, закусив губу. На полу, опустив на грудь голову, прислонившись к влажной стене, сидел Олдред. Его трудно было узнать. На его теле виднелись рубцы от ожогов. Видимо узника пытали, прижигая плоть раскаленным железом. Были и совсем свежие ожоги. На них зияло красное, воспаленное мясо с черными краями. От жалости у молодой женщины перехватило дыхание. Она была готова немедленно бежать и мстить всем подряд за истязание ее мужа.

Почувствовав чужое присутствие, барон открыл глаза и поднял голову. Из-под густых, тронутых сединой, бровей на Милану смотрели любимые глаза.

– Дорогая, – прошептал Олдред пересохшими губами, пытаясь подняться, – неужели они все же схватили тебя?

– Нет, милый, – успокоила его Милана, бросая на мужа полный нежности взгляд, – я пришла за тобой…

Олдред взглянул на пустой коридор, за распахнутой настежь дверью, а затем посмотрел на свою супругу с простодушным восхищением и удивлением.

– Ты совсем не изменилась, – невпопад сказал барон, – также прекрасна, как и в первую нашу встречу.

– Это потому, что я счастлива, – по щекам Миланы потекли слезы. Она не сдержалась, бросившись обнимать мужа, покрывая его лицо поцелуями.

– Пойдем же, – молодая женщина взяла Олдреда за руку, потянув его к выходу, – нам нужно спешить.

– Подожди, – барон остановил супругу, – Тут должны быть мои люди.

Вдвоем они прошли вдоль коридора, открывая двери одну за другой. В грязных камерах супруги нашли пятерых узников: оруженосца барона и четверых его охранников.

Освобожденные пленники по лестнице выбрались из подземелья. На первом этаже они чуть задержались. Вскрыв арсенал, каждый выбрал себе доспехи и оружие по сердцу.

Выбежав во двор, они бросились в сторону ворот. Но как раз в это время из-за башни показался патруль. Заметив убегающих пленников, солдаты бросились следом, поднимая тревогу. Беглецам все же удалось первыми достичь арки ворот, где их ожидала Юлдуз.

– Милана! – крикнула она, – иди, помоги Туку опустить мост! Остальным приготовиться к бою!

На мгновение бывшие узники замерли, косясь на барона. Тот лишь махнули рукой.

– Выполнять!

Олдред первым обернулся к преследователям, приготовившись к бою.

Услышав тревогу, из донжона высыпал весь оставшийся в замке гарнизон. Солдаты, чувствуя свое четырехкратное превосходство, бросились на защитников ворот. Четверо побежали вслед за скрывшейся в башне женщиной.

Шум битвы, за толстыми стенами, был практически не слышен. Милана на одном дыхание взлетела в помещение, где располагались механизмы подъема моста. Около огромных шестерней крутился Тук.

– Дочь моя! – крикнул он, увидев запыхавшуюся от бега баронессу, – сделайте милость помогите старику, – он указал на толстый брусок, препятствующий повороту ворота, – вытащите тот штырь!

Милана бросилась к предохранителю. Уцепившись пальцами за брус, она что есть мочи потянула его на себя. Предохранитель медленно пополз из паза. Дождавшись пока механизм полностью освободиться, Тук стал быстро вращать колесо. Загромыхали цепи. Мост дернулся и стал медленно опускаться. В этот момент в помещение вбежали солдаты гарнизона.

– Дочь моя, – вновь обратился Тук к Милане, – будь так любезна, покрути это колесо. А я пока исповедую этих грешников.

Он вытащил из под рясы свой меч, приняв боевую стойку. Солдаты без предупреждения ринулись в атаку.

Вращая подъемный механизм, Милана с удивлением глядела на монаха. Несмотря на свой излишний вес, он ловко, как бы играючи, действовал своим тяжелым клинком, отбиваясь от наседающих на него врагов. Наконец, улучив момент, Тук сделал молниеносный выпад, рубанув, мечем одного из стражников, почти отрубив ему руку. Воин завопил, попытался зажать другой рукой страшною рану, но быстро ослабел, рухнув на пол. Его товарищи отпрянули. Воспользовавшись их замешательством, Тук быстро расправился с еще двумя солдатами. Последний откинул свой меч, бросившись бежать вниз по лестнице. Тук в ярости швырнул ему в след кружку, которую носил всегда с собой, прикрепленной к поясу. Глиняный сосуд попал точно в голову беглецу. Солдат оступился, рухнув вниз. Прокатившись несколько пролетов, он застыл со сломанной шеей.

– Злые дела его на земле, – смиренно сложив ладони, молвил монах, – переполнили чашу терпения господа, а потому он отвернулся от этой заблудшей грешной души. И ожидает его гиена огненная, – Тук немного помолчал, подняв взгляд к потолку, – Ну и поделом, – закончил он, вытирая меч об одежду поверженных им стражников.

Пока Тук сражался, Милана успела полностью опустить мост. Не успел он лечь на противоположную сторону, как на толстые, почерневшие от времени, доски запрыгнули Андрей и Басир. Следом, кто, размахивая, мечем, а кто и, натягивая тетиву верного лука, устремились лесные братья…

Глава 23. Пир перед битвой

– Сэр Олдред, – Андрей взглянул на барона, – как вы полагаете, что предпримет оппозиция?

– Тут не чего и думать, – мгновенно ответил де Холонд. После освобождения из подземелья, Милана привела его в порядок. Теперь он выглядел также представительно, как и ранее. Лишь исхудавшее лицо, поседевшие пряди в волосах, да потускневший взгляд напоминали о перенесенных им муках, – видимо в парламенте, что-то пошло не так. Я полагаю, что переворот в Лондоне провалился. Теперь у Ричарда Маршала остался один шанс, военная сила. Он будет собирать наемников и верных ему баронов…

– А король?

– У Генриха достаточно сил, – немного подумав, сказал Олдред, – но они разбросаны по всей стране. Потребуется время, чтобы собрать войска. Между тем Маршал заранее позаботился об этом. Я полагаю, что он уже собрал верных ему людей. Ну или почти собрал…

– Вы знаете место?

– Конечно, – кивнул барон, – впрочем, это ни для кого не секрет. Ричард владеет обширными землями. За горным хребтом есть долина. Там он обычно и собирает войска. Место удобное, но…

– Что? – встрепенулся Андрей.

– Единственная дорога, по которой можно вывести оттуда войска проходит через ущелье. Во времена, когда страна была расколота, для того, чтобы не допустить прохода врага с удобного для высадки солдат побережья, ущелье перегородили крепостью. В обиходе ее называют вороньим замком. Его стены неприступны. За все время существования ни кому не удавалось взять крепость штурмом. Кто владеет замком, тот контролирует проход. Думаю, что люди Маршала уже заняли укрепления. Если это так, то ему не составит труда вывести войска в метрополию. Тогда еще неизвестно, кто одержит верх…

– То есть, если я правильно вас понял, – уточнил Андрей, – если по каким-то причинам замок окажется в руках людей короля, то Маршал окажется запертым в долине?

– Именно! – воскликнул Олдред, – тогда у него не будет практически ни каких шансов. Маршал и его люди будут зажаты между побережьем и горами как сельди в бочке! У оппозиции нет достаточно кораблей, чтобы вывести войска по морю. Между тем Генриха поддерживает флот. Стоит ему высадить на побережье десант, а самому ударить через ущелье, то нет сомнений, что правительственные войска одержат победу!

– Прекрасно, – хлопнул в ладоши Андрей, – значит, нам нужно захватить замок!

– Но это невозможно!

– Поверьте мне, нет ничего невозможного. Главное, чтобы хватило сил. На что мы можем рассчитывать?

– Ну, – задумался барон, – думаю, что с моим другом маркизом Ловерном придет человек пятьдесят. Ноуэл сможет собрать столько же. Других сил в этом районе у нас нет.

– Этого вполне достаточно, – кивнул Андрей, – на первом этапе нас поддержат лесные братья. Когда стоит ожидать людей маркизов.

– Через два, три дня. Гонцов я уже отправил.

– Хорошо. А пока мы их ожидаем, нужно дать людям отдых. Я предлагаю сочетать законным браком две влюбленные пары.

– Свадьбы? – удивленно поднял брови Олдред.

– Ну, об этом нам лучше поведают наши жены.

Андрей взглянул на Юлдуз и Милану, которые во время всего разговора, скромно сидели в углу на мягком диване, уплетая пирожные, приготовленные поваром специально для них.

– Да дорогой, – Милана вытерла измазанные кремом губы, – нам предстоит трудное дело, неизвестно все ли вернуться после него. Может быть влюбленным не представиться больше шанса, закрепить официально свои отношения.

– И кто же эти счастливчики? – поинтересовался барон.

– Первые это, – Милана с лукавой улыбкой взглянула на мужа, – твой любимый оруженосец и моя гувернантка.

– Вот как? – усмехнулся Олдред, – я давно замечал привязанность Вильяма к Анастасии. Что же, даю им свое благословение. А кто еще двое?

– Твой друг маркиз Нед Ноуэл и деревенская девушка Аврора. При других обстоятельствах их встреча была бы невозможна. Но это случилось. Любовь не знает, ни границ, ни сословий…

– Ну за Неда решать я не могу. Раз он принял такое решение, то так тому и быть. Я только могу пожелать счастья. Однако где же нам провести венчание?

– В замке имеется небольшая церковь, – сказала Юлдуз, – а любезный Тук не откажет нам в любезности. Ведь так?

– Клянусь святой девой Марией! – воскликнул монах, опрокидывая в рот очередную кружку с элем, – окрестить, женить или отпеть я могу не хуже, чем епископ, а то и гораздо лучше!…

Небольшая церковь с часовней была переполнена. На лавках расположились лесные братья, облаченные в свои зеленые наряды. Два жениха в нетерпении переминались с ноги на ногу, посматривая на вход.

Наконец зазвонили колокола. Двери храма распахнулись. Вильям и Нед замерли, с восхищением глядя на своих избранниц. Девушки были одеты в роскошные шелковые платья, отделанные мехом и золотой вышивкой. Они отличались только цветом. Одно было ярко красное, другое пурпурное. Оба платья были расшиты брильянтами, сапфирами, изумрудами и жемчугом. Головы невест были целомудренно окутаны покрывалами, скрывавшими их лица.

Аврору к алтарю вел Андрей. Рядом с Анастасией, держа ее за руку, шествовал Олдред. Пока девушки медленно шли по проходу между скамьями, в церкви стояла оглушительная тишина.

– Вот и замечательно! – воскликнул Тук, когда шаферы передали невест в руки женихов. – Подойдите ко мне дети мои. Начнем церемонию.

Он дождался пока новобрачные встанут лицом к алтарю, после чего приступил к чтению.

– Дорогие возлюбленные! Мы собрались здесь и сейчас дабы стать свидетелями вступления в брак Неда Ноуэла с девицей Авророй, и Вильяма с девицей Анастасией! Этот священный обряд почитается всеми, как на земле, так и на небесах, ибо в союз вступают обдуманно и благоговейно! В этом храме божьем судьбам возлюбленных суждено соединиться! Если кто-либо из присутствующих знает причину, по которым это не может произойти, пусть скажет сейчас или хранит молчание вечно!

Тишина была ответом его словам. Далее монах принялся зачитывать брачную молитву.

Наконец из его уст прозвучали долгожданные слова:

– И теперь жених, становиться мужем, а невеста, женой! Властью возложенной на меня богом и святой девой Марией, объявляю вас мужьями и женами! Мужья могут поцеловать своих жен!

Девушки одновременно откинули ткань, открыв лица. Нед и Вильям обняли своих возлюбленных за плечи, прильнув к их губам.

Все присутствующие вскочили со своих мест, оглашая церковь восторженными криками.

– Церемония венчания окончена! – возвестил Тук, – Любите друг друга и размножайтесь! – он смахнул с глаз сентиментально набежавшую слезу, – А теперь да наступит пир!..

Празднования бывают разными. Но ни что не может сравниться с пышностью пира, накануне почти безнадежного предприятия.

В одном конце длинного стола под роскошным балдахином сидели новобрачные. Справа от них заняли место Олдред с Миланой, слева сидели Андрей с Юлдуз. Остальные гости расселись на скамьях по всей длине. Стол сервировали всей найденной в замке посудой из серебра и золота. Никогда еще лесным братьям не приходилось пользоваться такими приборами. Здесь были лучшие яства и вина, которые не всегда могли себе позволить даже при королевском дворе. Стол был завален всякой дичью, которая водилась в окрестностях замка. Только блюд из птицы было больше десятка. А еще присутствовали оленина, кабаньи окорока, рыба, различных сортов сыр, пироги, изюм, инжир, финики и чернослив.

Тем временем алкоголь сделал свое дело. Пир стал шумным и веселым. Тосты сыпались со всех сторон. Те, кто умел играть, разобрали найденные инструменты. Старинный зал наполнился звуками музыки и песен. Уже порядком подвыпивший Тук играл на арфе. Ему аккомпанировал Метью Ловерн. Он так виртуозно работал смычком, что вызвал восхищение у всех гостей.

Пир продолжался всю ночь, не замолкая даже, когда молодожены уединились в свои покои. От медового месяца у них было не более трех суток. Их примеру последовали Олдред с Миланой и Андрей с Юлдуз. Ведь ни кто не мог даже предположить, что их ожидало в ближайшие дни.

Глава 24. Вороний замок

Раним утром пелена тумана, густая как сливки, закрыла ущелье, мешая Юлдуз и Андрею рассмотреть укрепления крепости, перегораживающей проход между двумя горными склонами. Супружеская пара укрылась за деревьями на склоне горы.

– Подождем, пока взойдет солнце. – Андрей придержал супругу, которая намеревалась подойти ближе, – там открытая местность, только мох да камни…

– Нам нужно рассмотреть укрепления. Ведь мы не можем планировать нападение вслепую.

Юлдуз с упрямством взглянула на мужа. Ей не терпелось уже перейти к активным действиям.

– Не торопись, – Андрей уселся на влажный от росы камень, – от сюда мы прекрасно все рассмотрим и даже зарисуем, – он достал из сумки пергамент.

Они просидели около часа. Наконец ущелье осветили лучи восходящего солнца. Подул ветер, рассеяв туман. С их места замок стал хорошо виден.

– Вот это да! – не сдержалась от восклицания Юлдуз, – серьезный домик!

Олдред не сгущал краски, когда говорил, что крепость хорошо укреплена. Замок был просто не преступен. Сколько не вглядывались русичи, они не могли найти слабых мест.

Начать стоило с того, что единственную дорогу пересекала широкая расщелина. То был не ров, наполненный водой, который можно переплыть или навести понтон. И не сухой овраг, который можно засыпать разным хламом. Это была природная трещина, уходившая вглубь земли на десятки метров.

Стены крепости, не менее пятнадцати метров высотой, подходили к самому краю обрыва, образуя с ним единое целое. К ним не возможно было не то, что приставить лестницу, а даже устоять не представлялось ни какой возможности.

Над массивным мостом, закрывавшим в поднятом состоянии ворота, возвышались две мощные башни. Еще по одной башни прилегали к отвесным стенам, ограждающим замок по периметру. Строить там дополнительную стену не имело смысла. Вдоль откосов были устроены крытые галере соединявшие между собой внешние стены с двух сторон.

За первой линией обороны виднелась цитадель, еще одна стена меньшей высоты и круглый донжон. Где-то между линиями оборонительных сооружений скрывались от глаз хозяйственные постройки.

Над центральной башней развивался флаг с гербом Ричарда Маршала.

По всей стене и галереям рассредоточились солдаты, вооруженные луками и арбалетами. Две балисты примостились возле боковых башен.

– Нашими силами его не взять, – Юлдуз с надеждой взглянула на мужа, – может у тебя есть какие-нибудь идеи?

– Все очень просто, – Андрей обнял супругу и, притянув к себе, поцеловал, после чего повернул ее голову в сторону дороги, – смотри.

Юлдуз перевела взгляд в указанном направлении. По дороге в сторону замка передвигался небольшой отряд, состоящий из трех рыцарей, двадцати всадников и восьмидесяти пехотинцев.

Достигнув края пропасти, отряд остановился. Один из всадников протрубил в боевой рог. Однако опускать мост и открывать ворота гарнизон крепости не торопился. Стражники о чем-то долго беседовали с рыцарем, возглавляющем отряд. О чем именно шла беседа, с такого расстояния было не разобрать. Наконец, удовлетворившись полученными сведениями, комендант замка дал знак. Мост опустился. Он был настолько широким, что по нему спокойно могло передвигаться сразу восемь человек в ряд.

– Ты думаешь о том же, что и я, – в глазах Юлдуз блеснули азартные огоньки.

– Да милая, – усмехнулся Андрей, – нам нужны заложники…

Неподалеку от входа в ущелье, где лес подступал к самым горным склонам, небольшой отряд в несколько десятков человек, перегородил проезд. Возглавлял его барон Олдред де Холонд, бывший председатель парламента. Он внимательно оглядел поросшие кустарником и высокими деревьями пологие склоны, уходившие вверх слева и справа от дороги. Не смотря на то, что он знал о засаде, барон так и не смог разглядеть прятавшихся среди растительности стрелков. Олдред положил руку на рукоять меча, устремив взгляд вперед. Разведчики уже доложили ему, что по дороге двигается большой отряд в две с половиной сотни человек.

Ждать пришлось не долго. Вскоре послышался конский топот, звон оружия и голоса. Из-за поворота показалось пять рыцарей, облаченных в начищенные до блеска доспехи. За ними следовали конные воины. Замыкал отряд пехотинцы. По бокам шли арбалетчики, настороженно всматриваясь в поросшие густой растительностью склоны.

Заметив преграждающую дорогу группу хорошо вооруженных людей, отряд остановился. Один из рыцарей, на щите, которого красовался герб в виде головы вепря, выехал вперед. Он поднял забрало своего шлема, смерив высокомерным взглядом пеших воинов.

– Меня зовут граф Альрик де Колинхем, – провозгласил он, – меня сопровождают славные рыцари бароны Гай Гисборг, Рональд Клем и маркизы Питер Уанд, Гийом Гринлиф. Мы ведем своих людей в лагерь Ричарда Маршала. Позвольте узнать ваше имя…

– Я барон де Холонд, председатель парламента Англии! – чтобы слышали все, Олдред повысил голос, – от имени правительства и Генриха третьего, я предлагаю вам сложить оружие. Мы не хотим кровопролития. Если среди вас остались люди верные королю, переходите на нашу сторону. Остальных ждет суд, за попытку мятежа.

Эти слова вызвали у Альрика де Колинхема смех.

– Клянусь своими шпорами! – весело воскликнул он, – во истину бог благоволит нам. Мы не только приведем Маршалу подкрепление, но и доставим знатный подарок! Сдавайся предатель, и тогда я пощажу твоих людей!

Он поднял руку. Арбалетчики выбежали вперед. Выстроившись в две шеренги, они взяли на прицел спокойно стоящих перед ними людей.

– Мои воины не станут биться с главой парламента, – Гай Гисборг, развернул коня, – Обеньи лгал нам. Де Холонд жив, а не убит людьми короля!

– Трус! – в ярости крикнул Колинхем, – отведи своих людей назад и не мешай мне! С тобой я разберусь после! Остальные, приготовиться к бою!

Повинуясь команде предвадителя, оставшиеся рыцари и воины выхватили мечи.

Олдред взмахнул рукой. Тот час сотни стрел прорезали воздух. Среди мятежников раздались вопли и стоны раненых. Все арбалетчики были перебиты сразу. Их кожаные доспехи оказались плохой защитой против стрел, длиной в один ярд. Некоторые стрелы отскакивали от щитов и доспехов, но чаще они находили свои цели.

Пехотинцы, подняв щиты, бросились вверх по склону, но напоролись на ожидающих их воинов. Лес огласился звоном оружия и криками сражающихся.

Пока Колинхем крутился на своем коне, пытаясь понять от куда их атакуют, Олдред со своими людьми поспешно отступил назад, за возведенную посреди дороги баррикаду.

– Вперед! – в бешенстве взвыл Колинхем, опуская копье. Он вонзил шпоры в бока своего скакуна. Конь встал на дыбы, а затем бросился вперед. Рыцари, разразившись победными криками, помчались следом. Закованная в броню стена стремительно приближалась. Колинхем уже видел перед собой ненавистное лицо Холонда. Он усмехнулся и покрепче сжал копье. Внезапно конь под ним рухнул вниз. Граф перелетел через его голову, покатившись по земле к ногам своего врага. Придя в себя от страшного удара, Колинхем обернулся. Первые ряды всадников попали в ловушку. Им повезло меньше. Посреди дороги была вырыта глубокая яма, тщательно замаскированная ветками и засыпанная грунтом. На ее дне были вбиты заточенные колья. Колинхем закрыл глаза и зажал руками уши, стараясь не слышать раздававшихся из ловушки жалостное ржание коней и стоны раненых.

Ряды всадников смешались. Пока они пытались развернуть коней, со склонов на них посыпались бревна. Тяжелые стволы опрокидывали животных, калеча коней и всадников. Вслед за этим несколько отрядов с двух сторон атаковали солдат мятежников. Вначале они пытались защищаться. Но вскоре паника охватила их. Люди Колинхема, бросая оружие, обратились в бегство. Но уйти им не удалось. Дорогу к отступлению преграждали шеренги Гая Гисборга…

Солнце медленно скрылось за горным пиком. У края расщелины, преграждающей дорогу к замку, остановился отряд, состоящий из трех рыцарей, пятидесяти всадников и двух сотен пехотинцев. Ущельем раздался протяжный рев боевого рога.

На стенах замка замелькали темные фигурки. Обитатели крепости занимали места на стенах. В сторону отряда, остановившегося перед обрывом, тут же были направлены взведенные арбалеты. Обслуга баллист спешно приводила орудия в боевое положение, разворачивая их в сторону вероятного противника.

Один из рыцарей прибывшего отряда поднял забрало своего шлема и вступил в переговоры.

– Джон Хонквурд! – натужно закричал он, – я Гай Гисборг! Меня сопровождают славные рыцари бароны Анри Айк и Блейк Дастин! С нами воины числом в триста человек и монах храма святой девы Марии! Мы прибыли по приказу Ричарда Маршала, для соединения с его армией!

– Тебя я знаю! – на стене появился высокий мужчина, облаченный в металлическую кирасу, одетую поверх камзола из добротной ткани, – имена твоих спутников мне не известны!

– Они недавно прибыли из Франции, для свержения Генриха! – выкрикнул Гисборг.

– Ого! – обрадовался комендант крепости, – весть о нашей борьбе достигла до соседнего государства! Я приветствую посланцев Франции! Открыть ворота!

Со страшным скрежетом мост опустился. Ворота открылись.

Отряд диверсантов беспрепятственно проследовал в замок. На ночь их разместили в крепости. Путь до места сбора в темноте, таил много опасностей. В ущелье часто случались обвалы, да и трещины таили определенную опасность.

Джон Хонквурд, пригласил вновь прибывших рыцарей к себе отметить скорое свержение короля. Он не мог и представить, что его свяжут, и оставят в покоях.

Сразу после этого, в полной тишине повстанцы обезоружили стражу. Действовали они быстро и практически бесшумно. Гарнизон замка, пытавшийся оказать сопротивление, был уничтожен. Остальных связали, бросив в подземелье. К утру крепость была полностью в руках людей Олдреда. Однако Хоквурду не постижимым образом удалось сбежать. Теперь вскоре следовало ожидать подхода мятежников.

Глава 25. В западне

Андрей поднялся на крепостную стену. Картина, открывшаяся его взору, совсем не радовала. Ущелье простиралось немногим больше мили. Далее виднелась долина, кое, где покрытая лесом. Тысячи огней мелькали вдалеке. Андрей взглянул вниз. Оборона с этой стороны замка была куда слабее, чем с другой стороны. Ров, пробитый в каменистой почве, был гораздо мельче, чем природная расщелина. Стены крепости располагались на небольшом расстоянии от пропасти. Это давало возможность установить не только лестницы, но и подтянуть к воротам таран.

– Сколько у нас времени? – рядом с мужем остановилась Юлдуз.

– Не более трех часов, – ответил Андрей, – этот ров не будет серьезной преградой.

– У нас найдется, чем их встретить, – Юлдуз попыталась улыбнуться.

– Я знаю, – кивнул Андрей, – но сил у нас не достаточно, чтобы долго сдерживать натиск целой армии…

Ближе к рассвету взревели боевые трубы. От топота тысяч ног и копыт загудела земля. К счастью, ущелье было не столь широким, чтобы позволить атаковать стену большими силами. Все видимое пространство было заполнено колыхающейся человеческой массой. Лучи восходящего солнца отражались от шлемов и наконечников копий.

Наемники, выстроились перед рвом, потрясая оружием и выкрикивая боевой кличь.

Андрей огляделся по сторонам. Справа от него, сжимая в руках тяжелый боевой топор, стоял Тук. Поверх его коричневой рясы, была одета кольчуга. Голову защищал видавший первые крестовые походы, шлем с крестообразной прорезью. Далее стоял Гай Гисборг, облаченный в полный доспех, сжимавший двуручный меч. Рядом с Олдредом, располагались его верные друзья Метью и Нед.

Слева от Анрея, застыл в ожидания Басир. Рядом с ним, натянув тетиву лука стояла Юлдуз. Два узких меча, закрепленные на спине, говорили о том, что она готова встретить врага лицом к лицу. Сестры Андрей не увидел. Милана с лучшими стрелками находилась в надвратной башне.

Арбалетный болт просвистел рядом с лицом Андрея, отскочив от кладки. Юлдуз тут же спустила тетиву. Стрелок противника рухнул на землю, пронзенный стрелой в шею.

– Началось, – усмехнулся Андрей, крепче сжимая меч.

Буд-то только этого и ожидая, сотни наемников устремились в сторону рва, неся в руках вязанки хвороста, чурки и даже целые деревья. Защитники замка встретили их сотнями стрел и ядрами баллист. Однако мятежники, не считаясь с потерями, продолжали тащить кучи мусора. Трупы убитых тут же скидывали в ров. Вскоре он был засыпан в нескольких местах настолько, что стало возможным перекинуть мостки. Наемники, не обращая внимания на стрелы, прореживающие их ряды, подтащили к стенам лестницы. Сразу не менее двух десятков темных фигур, бряцая амуницией и цепляясь за перекладины, поползли вверх.

Их уже ждали защитники замка.

Тук первым вступил в бой, обрушив боевой топор на появившегося наемника. Остро отточенное лезвие легко вошло в шею, между нащечником и курткой из бычьей кожи. Воин взмахнул руками и полетел вниз, увлекая за собой нескольких человек. Перехватив в руках топор, монах в несколько сильных ударов перерубил правую стойку. Лестница накренилась, рухнув на головы ожидающих своей очереди наемников.

Однако новые лестницы заняли ее место. Мятежники, словно муравьи, продолжали лезть вверх.

Некоторое время защитникам замка, удавалось не пускать врага на стену. Но под градом арбалетных болтов, им пришлось, отступит от края. Воспользовавшись этим, наемники сумели завладеть частью стены.

– Олдред! – закричал Андрей, стараясь перекричать шум битвы, – нужно их скинуть со стены!

Барон кивнул, машинально стирая со лба пот, смешанный с кровью. Размахивая мечом, он повел находившихся рядом воинов в атаку. С другой стороны, при поддержке вольных стрелков, ударили Андрей и Басир.

Оглушительный лязг оружия, смешался с грязной руганью и стонами умирающих людей.

В ходе короткой, но яростной сечи, защитникам замка удалось скинуть врага со стены.

– Пора! – крик Олдреда разнесся над местом боя.

В ров полетели большие бочки, наполненные маслом. Десятки стрел, обмотанных горящей паклей, устремились следом. Хворост и сухие стволы, заполнявшие ров, вспыхнули, словно высушенный на солнце тростник. Языки пламени взметнулись к небесам, заставив защитников замка отступить от края стены. Оказавшиеся на мостках и у края рва наемники вспыхнули живыми факелами.

Андрей, молча, наблюдал за метавшимися вдоль стены пылающими фигурами. Огонь не знал различий между молодыми и покрытыми сединой воинами, рыцарями или наемниками.

В рядах врагов началась паника. Наемники спешно отступили из ущелья, оставив на поле битвы сотни убитых.

Штурм замка, длившийся целый день, прекратился, дав защитникам крепости перевести дух и подсчитать потери. Они оказались не столь велики. Всего два десятка человек убитыми. Однако было много раненых. Они либо лежали на стене, либо бесцельно бродили по ней.

Повсюду стоял тошнотворный запах сгоревшей плоти, паленых волос и разорванных кишок.

Заметив поднимающихся на стену Анастасию и Аврору, Андрей поднялся им навстречу со ступени, на которою присел после окончания битвы.

– Настя, – устало проговорил он, позаботьтесь о раненых, – он покосился на Аврору, которую вырвало с непривычки от вида растерзанных тел и стоящей вони, – и присмотри за подругой…

– Мне нужно найти мужа, – Настя также еле сдерживала рвотные позывы.

– Вильям и Нед живы, как можно мягче сказал Андрей, взглянув в полные слез глаза молодой женщины, – они ушли с Олдредом. До их возвращения займитесь ранеными. Им нужна ваша помощь.

Он повернулся и медленно побрел вдоль стены. Узкие проходы повсеместно были завалены трупами. Невдалеке Андрей увидел монаха. Тук сидел, прислонившись к каменной кладке башни, положив, залитый кровью топор на колени.

– Клянусь святой девой Марией! – воскликнул монах, увидев Андрея, – мы доблестно сражались! И можно без ложной скромности сказать, что с честью выполнили свой долг! А теперь можно и промочит горло кружкой, другой славного эля…

– Это еще далеко не конец, – Андрей опустился рядом с монахом, – как только утихнет пламя, они вновь пойдут на штурм.

– Разрази меня гром, если мы не дадим новый урок этим бунтовщикам!

Тук вытащил из-за пазухи большую флягу, открутил крышку и сделав большой глоток, протянул ее Андрею. Тот взял емкость, прильнув к горлышку. Напиток, приятной теплотой, растекся по жилам.

– Пьете мальчики…

Андрей поднял голову. Рядом с ними стояла Юлдуз, как всегда обворожительно улыбаясь. Казалось, что кровавая бойня не производит на нее ни какого впечатления. Девушка, не спрашивая разрешения, забрала из рук мужа флягу, сделав из нее глоток.

– Метью Ловерн погиб, – сказала она, возвращая флягу, – Олдред с Миланой в порядке. Ноуэл и Вильям ранены. К счастью не серьезно. Отступать нам не куда. С другой стороны скопилось около тысячи воинов, направлявшихся к Ричарду Маршалу. Если Генрих не поторопиться, то нам придется туго…

Глава 26. Последний рубеж

Десять долгих дней и ночей защитникам замка удавалось отбивать штурм за штурмом. У Ричарда Маршала не было иного выхода, как пробить себе дорогу через крепость, сломив ожесточенное сопротивление небольшого гарнизона.

Все силы обороняющихся были сконцентрированы на стене возле ворот, открывающих путь в долину. С другой стороны десяток лучников успешно пресекали попытки мятежников навести переправу через расщелину.

Мятежники не считались с потерями, а силы гарнизона замка таяли с каждым новым штурмом. Ров уже давно был засыпан пропитанными водой стволами, камнями и телами погибших. Наемники подтянули к воротам наспех сооруженный таран. В первый же день был разрушен мост, затем настала очередь ворот. Последней была выбита решетка. На одиннадцатый, мятежники вошли в замок. Во двор ворвались, облаченные в броню рыцари. Поразить их в рукопашном бою было трудно, а стрелы просто отскакивали от щитов и лат. Защитники крепости были вынуждены отступить. Пятьдесят воинов, из трех сотен, вошедших в замок, организовано отшли в донжон, забаррикадировав вход.

Мятежники яростно набросились на двери пытаясь пробить их тараном. Однако защитники цитадели перебили всех стрелами. Поразить их было затруднительно, тогда как площадь перед донжоном была как на ладони, да и арсенал башни был заполнен оружием, а хранилища продовольствием. Обороняться в таких условиях небольшой гарнизон мог сколько угодно долго.

– Эй, в башне! – послышался отдаленный крик снаружи. Видимо говоривший благоразумно находился далеко от цитадели.

Андрей осторожно выглянул в бойницу. Площадь перед донжоном была пуста. Из-за угла кузни, располагавшейся на приличном расстоянии от башни, выглядывал человек.

– Это Ричард Маршал, – Олдред подошел к Андрею, взглянув во двор через его плечо, – он никогда не отличался храбростью.

– Замок по нашим полным контролем! – между тем продолжил глава мятежников, – ваши люди в надвратной башне перебиты! Мост опущен! Ничто не препятствует моей армии двигаться на столицу! Оставлять в своем тылу ваш отряд я не намерен! Ваше убежище уже обложено дровами. Мои люди ждут только приказа, чтобы поджечь донжон! Сдавайтесь! Либо вы сгорите живьем или задохнетесь как крысы в своих норах! Даю вам ровно час на раздумье!

Последние защитники замка собрались в приемном зале.

– Что будем делать? – Олдред оглядел оставшихся в живых, уставших людей.

– Странный конец для людей, уцелевших во множестве сражений, – Тук снял с головы свой древний шлем, – мне-то все равно, как закончатся мои дни. Но мое сердце разрывается, когда я думаю, что столь страшную смерть должны принять эти юные леди.

Он с печалью взглянул на Милану, Аврору и Анастасию, которые невдалеке перевязывали раненых.

– Что ты, дорогой Тук, – ответила за себя и подруг юная баронесса, гордо вскинув голову, – мы не боимся смерти! Наше единственное желание умереть вместе с мужьями.

– Достойный ответ, – кивнул Тук, – я рад, что мне выпало счастье жить в такие времена, когда даже хрупкие девушки готовы драться за свободу…

– Прошу прощения, – перебила монаха Юлдуз, поигрывая двумя клинками, – но надо подумать, как выбраться из этой мышеловки.

– Как? – в полумраке зала было не разобрать, кто задал вопрос, – стоит нам высунуться, как нас перестреляют словно куропаток.

– Здесь мы продержимся не многим дольше.

– Есть идеи? – спросил Олдред.

– Да, – Юлдуз пожала плечами, – лучше умереть с мечем в руках, чем задохнуться от дыма.

– Ну что же, – Андрей поднялся на ноги, – если нет других предложений, то будем драться…

Те, кто еще мог держать в руках оружие, сгрудились возле выхода, приготовившись к бою.

Скрипнули, открываясь ворота. Немногочисленный отряд, ощетинившись мечами, высыпали на двор перед донжоном. Они ожидали, что их атакуют немедленно. Но то, что происходило, на мгновение привело в смятение.

Наемники, не обращая внимания на появившийся в их тылу отряд, выстроились плотными шеренгами лицом к воротам. А от туда, сметая с моста врага, в крепость ворвались всадники, над которыми развевались флаги короля и, о чудо, штандарты киевской дружины. Атака передовых частей была столь стремительна, что мятежники даже не успели поднять мост. Однако они быстро пришли в себя. Решетка с грохотом опустилась. Мост дрогнул и стал медленно подниматься. Над королевским авангардом нависла угроза уничтожения.

– К воротам! – крикнул Андрей, мгновенно оценив ситуацию, – нужно любой ценой захватить башню!

Он бросился вперед, но как всегда его опередила вездесущая супруга. Юлдуз с Басиром уже вклинились в ряды врага. Это сильно подбодрило остальных. Подняв мечи, остатки гарнизона, пробили брешь в рядах противника. Крики атакующих на мгновение ошарашили наемников, дав горстке людей смешаться с прорвавшимся в замок королевским отрядом. Когда мятежники пришли в себя и попытались броситься следом, их встретили дружинники.

Не обращая внимания на битву за его спиной, Андрей первым добрался до входа в надвратную башню, налетев плечом на деревянную створку, не дав наемникам ее закрыть. Следом на дверь, со всего разбега, навалился Басир. Двое наемников, подпирающих дверь с другой стороны, отлетели, словно пушинки от дуновения ветра. Андрей также не удержался на ногах, упав внутрь башни. Подняв голову, он увидел, как через него перескочила Юлдуз, Перепрыгивая через несколько ступенек, она помчалась вверх. Когда Андрей поднялся, Басир уже разделался с наемниками, охранявшими вход. Переглянувшись с нубийцем, они плечом к плечу стали подниматься по лестнице. По пути им попалось несколько тел, пронзенных ударами опытного фехтовальщика. Далее им попадались только трупы. Остановить разъяренную женщину, не было дано ни кому. Однако и ей пришлось задержаться в помещении, где располагались подъемные механизмы. Десять наемников преградили путь, размахивая мечами и ожесточенно тыкая копьями, пытаясь поразить верткую цель. Они так и не успели понять, что с ними произошло. Басир, взревев, словно раненый медведь, бросился на врага. В полутемном помещении были видны только белки его глаз с вращающимися в бешенстве зрачками. Удары его тяжелой сабли, крошили шлемы, разрубали доспехи. Наемники попятились. В это время Юлдуз в два приема взобралась на плечи чернокожего гиганта. Оттолкнувшись, она перепрыгнула через головы воинов, атаковав их со спины. Во все стороны брызнула кровь. Двое наемников, крутивших ворот подъемного механизма, бросили свое занятие, попытавшись, напасть на Юлдуз. Но наткнулись на Андрея, которому не составило особого труда убить обоих.

– Опускайте мост, мальчики, – Юлдуз выглянула в бойницу, – а то наши уже заждались.

Поднятый на несколько ярдов мост, опустился. Решетка поднялась. Ряд за рядом королевские войска вошли в замок…

Эпилог

Сражения как такового не получилось. Королевская армия, через ущелье вышла в долину. На побережье Генрих третий высадился с несколькими тысячами воинов, ударив в тыл мятежникам. Зажатый с двух сторон враг был рассеян среди холмов.

Ричард Маршал был убит в отчаянной попытке пробиться с горсткой верных ему людей к небольшой, укрытой скалами, гавани, где его ждал корабль.

Барон Роланд де Обеньи исчез. Ни среди убитых, ни среди пленных его не нашли. Видимо ему удалось в этой суматохе бежать. Но теперь он не представлял ни какой угрозы.

Генрих третий, вернувшись в Лондон, амнистировал всех своих противников, урезав их владения. Хартия вольностей, осталась, но все ограничения королевской власти, закрепленные в ней, были упразднены.

После победы Гордеев с дружиной покинул берега Англии. Андрей с супругой и Басиром, еще некоторое время гостили у Миланы, но вскоре и они вернулись на родину.

Однако еще долго в народе ходила легенда о светловолосой воительнице, спасшей Англию. Многие помнят ее до сих пор.

Через год, король Генрих третий подверг реорганизации парламент. Теперь в него приглашались не только бароны, но и представители церквей, аббатств, а также вызывались по два рыцаря от каждого графства и по два представителя крупных городов, выбиравшихся народным голосованием.

До глубокой старости парламентом руководил Олдред де Холонд, которому был пожалован титул графа. Позже его место занял его сын. А внуку довелось стать королем. Не пролив ни капли крови, он присоединил к королевству Шотландию и Уэльс.

Впрочем, это уже совсем другая история….

Content

Дмитрий Жидков
Наследие Робин Гуда

Глава 1. На пиру у короля

Глава 2. Свадебное посольство

Глава 3. В гостях у воеводы

Глава 4. Охота на вепря

Глава 5. В дорогу

Глава 6. Путевые заметки

Глава 7 Письмо первое

Глава 8 Письмо второе

Глава 9. Мятеж

Глава 10. Бегство

Глава 11. Тревожные вести

Глава 12. У монаха отшельника

Глава 13. В таверне

Глава 14. Рассказ менестреля

Глава 15. В предгорном селе

Глава 16. Схватка в лесу

Глава 17. Встреча сестер

Глава 18. Паладин

Глава 19. Пир в лесу

Глава 20. Дворцовый переворот

Глава 21. Черный замок

Глава 22. Ночное происшествие

Глава 23. Пир перед битвой

Глава 24. Вороний замок

Глава 25. В западне

Глава 26. Последний рубеж

Эпилог