Рыжая Ехидна

МАМА ИЗ ДРУГОГО МИРА. ДЕЛУ — ВРЕМЯ, ЗАБАВАМ — ЧАС

Глава 1

В футляре лежал свиток, скрепленный еще одной гербовой печатью на тонком витом шнурке. Какие известия принес нам гонец? Наше прошение принято, отклонено или меня и вовсе уволили? Вроде бы и не за что, но мыслишки пробегали. Флин уже спешил к нам, почувствовав всплеск моего волнения. Наконец, я решилась развернуть свиток. Бумаг оказалось две.

Пропустила многочисленные витиеватые приветствия, не несущие смысловой нагрузки, вычленяя суть:

«Королевским указом дому отказников в деревне Яблоневка, под управлением баронессы Эмилии фон Риштар, даруется высочайшая привилегия именоваться „Королевским приютом для детей-сирот имени его основателя графа Тадеуса Оберона“»…

«Баронессе Эмилии фон Риштар дозволяется создать благотворительный фонд для финансовой поддержки Королевского приюта для детей-сирот имени его основателя Тадеуса Оберона»…

«Баронессе Эмилии фон Риштар даруется право единоличного попечительства над благотворительным фондом. Отчетность по расходованию средств также возлагается на основного попечителя»…

Только пробежав глазами по последней строчке я облегченно выдохнула. Ну слава богам, это случилось! Наконец-то я смогу воспользоваться векселем Академии, и, имея реальные средства заняться наймом учителей.

Вторую бумагу, видимо, на радостях, я открывала не ожидая никакого подвоха.

«Леди Эмилии фон Риштар надлежит присутствовать на Первом Весеннем Приеме. Вам дарована аудиенция у его Величества короля Рольфа и Её величества королевы Ириды»…

Здрасьте-приехали! Минуй нас пуще всех печалей и царский гнев и царская любовь! Но, как говорится, держись подальше от царей — голова будет целей! И я полностью с этим высказыванием согласна.

— До весны еще почти пять месяцев. К ужину Верреса позовем, послушаем, что скажет, он при дворе иногда бывает, — комментирует мои упаднические мысли брат.

Придется так и сделать, а пока, чтобы не накручивать себя, я сосредоточилась на турнирной таблице. Надо продумать список призов и их «стоимость» — близился день обмена заработанных баллов на товары. Девчата, после полюбившегося дня SPA-процедур, хотели средства по уходу за собой и гребни — плойкофены. Мой исправно работает почти месяц. Надо выяснить, сколько он прослужит без подзарядки. Вот только на мой гребень ориентироваться нельзя — я маг, а значит, невольно артефакт подзаряжаю всякий раз, как беру в руки. Димка же говорил, что такие гребни резать несложно, вот и озадачу мальчишек. Надо сделать с запасом — пусть Тени своим дамам подарят. Вдруг ходовой товар получится? Мальчишки просили разнообразные инструменты для работы и товары для «настоящих мужчин», чтобы это не значило, а будущие змееловы копили баллы на приобретение необходимого обмундирования, что я лично считала очень ответственным подходом к делу.

Вечером, после ужина, усталый и сытый Веррес изучал королевские послания.

— Ну что, Лиза. Про хорошую новость ты и сама все поняла. Теперь о плохом. Ты понимаешь, что тебя с твоей меткой необученного мага до величеств никто не допустит? Даже за ворота не пройдёшь, а проигнорировать такое приглашение… Никак нельзя. За один раз такую метку не снимают. Помнишь, я тебе объяснял, первая ступень — контроль магии и начальные навыки, вторая и выше — квалификационные. Оценивают не только степень контроля, но и уровень владения заклинаниями не ниже четвертого уровня.

— А почему четвертого? — спотыкаюсь на его рассуждениях. — В книгах написано — третьего!

— Вспомни, какой у тебя потенциал! При достойном обучении можешь претендовать на девятую ступень. Вот и спрос с тебя соответствующий.

Не было печали! Да что ж все всегда скопом наваливается. Я пыхтела буйным ежиком, пытаясь спланировать ближайшее будущее, которое мне предстояло посвятить собственному обучению.

— Лиза, — продолжил Веррес, — есть и хорошие новости. В Академию ты отправишься в ближайшее время. Твоей нынешней подготовки вполне достаточно для того, чтобы пройти первый этап аттестации. Из рисунка уберут несколько самых «говорящих» завитков. И там же сможешь найти себе наставника.

Почему мне раньше не приходило в голову, что моя татушка может быть для знающих людей носителем отрицательной, если не компрометирующей информации? По счастью, круг моего общения на данном этапе — это или друзья, или деревенские простаки. Раскачиваться, действительно, некогда. Значит, аттестация.

— Веррес, мне нужно хотя бы пару дней на подготовку.

— Мы с Флином давно предусмотрели такую ситуацию, так что заявка в Академии лежит уже месяц. За пару дней ничего не изменится. Готовься.

И начала я с того, что нажаловалась Димке на свою «горькую долю» — опять учеба, опять экзамены! Мальчишка лишь захихикал, не обнаружив поводов для расстройства. А вот мне в мои года совершенно не улыбалось возвращаться за «школьную парту». Я с таким удовольствием занималась артефактами, ведь знания и навыки Эмилии просто сами ложились на камень или дерево. Было легко и интересно. Сейчас, к примеру, я увлеченно пыталась повторить схему амулета от ментального воздействия. То, что я как на ладони у Флина, меня устраивало, а вот от Верреса иногда хотелось закрыться. Не надо ему знать, как мне нравится Медведь с распущенными волосами, и о чем я думаю, глядя на него. А придется поступиться своими желаниями и отложить интересное занятие, чтобы вернуться к воздуху, не желающему мне покоряться.

Утром Ричард повел меня на опушку леса, потренироваться за стенами дома, в неограниченном пространстве. И всё это для того, чтобы я попробовала воспроизвести знакомые заклинания, но с большим потоком силы, не боясь навредить кому-либо. И это было так весело! Мы хохотали до слез, когда огромное дерево махало ветвями вверх-вниз и вправо-влево, повинуясь воздушным порывам. Потом были попытки сделать щит, уплотнив вокруг себя воздух так сильно, как только у меня это получилось. Однако, больше всего времени было потрачено на уговоры Ричарда, отказывающегося кинуть в меня чем-нибудь тяжеленьким, чтобы проверить эффективность такого щита. Веточки он держал на раз, но это совершенно не то. В конце концов, я рассердилась и установила щит на ближайший куст. К моей радости, задумка сработала! Пробить щит Ричарду удалось только с хорошего замаха и булыжником.

— Для первого раза отличный результат, моя хорошая. И это неплохой способ защиты от внезапного нападения, если научишься носить такой щит постоянно. Вот что значит хорошая теоретическая подготовка! А как твой резерв?

— Вот что значит доступное для понимания разъяснение, — вернула я комплимент, — с резервом всё в порядке, еще три четверти осталось. Продолжим?

Пока возвращались домой, я делилась с Ричардом своими мечтами о нормальном обучении, с лекциями и практическими занятиями. Я мечтала замучить своего педагога вопросами, ведь ни в одном учебнике я не видела ссылки на то, что воздух состоит из разных газов. Используют ли эти свойства маги? Ответа Ричард не знал, так как ни разу не воздушник. Но тренировка в любом случае вышла замечательной — нацеловались до нарушения координации.

На вечерних посиделках замечаю, что Димка сам не свой. Ёрзает на месте, витает в облаках, думая о чем-то. Но в один момент всё меняется.

— Лиза, помнишь, я обещал сделать нам браслеты? — напряженный взгляд Димки подсказал, что разговор будет серьезным.

Конечно, я помнила. Димка под впечатлением от рассказа мастера Гевина собрался собственноручно создать для нас одинаковые украшения, раз пока нет возможности провести ритуал. Семейные браслеты, напоминающие, что ты не один в этом мире, что у тебя есть тот, кто любит и ждёт. Для меня и ребенка, оказавшихся в чужом мире это было как нельзя актуально.

Вместо браслетов на стол были выложены два кулона.

— У меня не получилось, и я подумал, что браслеты можно заменить кулонами. У нас будет своя традиция.

Я выдохнула, чувствуя, как тревога ослабила хватку.

— Какая красота, Димка! Сложно было, наверное?

Кулон был из дерева, с непривычной контрастной текстурой, в полпальца длиной. По форме похож на миниатюрное сказочное веретено. Сколько же усилий приложил мой мальчик, чтобы сделать две настолько похожие подвески? Дублировать вообще очень непросто, это я по начертанию рун знаю, а тут еще и текстура подобрана, и с лаком угадал.

— Мне помогал мастер Гевин, но он только подсказывал, — смущаясь от похвалы и моего восторженного вида, приоткрыл тайну Дима.

— Давай, иди же сюда, — поманила его поближе к себе, беря со стола одно из украшений. — Ты же знаешь, что я люблю тебя без кулонов и ритуалов, правда? Может быть, я плохо это показываю, но это просто потому, что я не умею по-другому. Я не знаю, как это — быть кому-то мамой, потому что я никогда ею не была. Но ты самый важный, самый родной человечек в моей жизни и ничто, слышишь, ничто на свете того не изменит.

Я осторожно пристраиваю на его шею кулон, после сжимая ребенка в крепких объятиях.

— И я тебя люблю, Лиза. Очень-очень сильно. И ты сделала для меня больше, чем моя родная мама.

Через секунду хлюпающий носом Димка разжимает объятия, чтобы вытереть тот самый нос и повесить мне на шею второе украшение.

— Мастер Гевин говорит, что не кровь определяет семейные узы, а то, что ты чувствуешь сердцем. А дядя Флин сказал, что почувствовал родство наших душ сразу, и ритуала никакого не надо. И неважно, что мы не родные друг другу, потому что мы родные… в смысле родные не по крови… то есть я хотел сказать…

— Я всё поняла, Дима, — заявляю со всей серьезностью, а после улыбаюсь и переключаюсь на шутливые интонации, — а теперь я хочу ещё обнимашек!

Пожалуй, впервые за долгое время я перестала ощущать вину перед Димкой. Вместо этого меня переполняла благодарность к таким замечательным мужчинам, как Гевин и Флин, что смогли подобрать правильные слова и ключик к детскому сердцу.

Через оговоренные два дня, что были потрачены на подготовку к предстоящему экзаменированию, я стояла напротив Академии. Альма — Матер Эмилии производила сильное впечатление. Классический замок, торжественность которого нарушали снующие туда-сюда студенты в разноцветных мантиях. В ожидании, когда соберется малый круг магистров, дабы проэкзаменовать меня на предмет владения своим источником и выдать мне заключение о том, что я больше не опасна и могу считаться магом первой ступени обучения, мы с братом прогуливались по парковой территории Академии. Как нам сообщили, прибыли слишком рано, хотя я была иного мнения, считая, что мою выдержку брали на слабо, предлагая подождать еще и еще. Обычная ли это практика или это я пользуюсь особенным вниманием, я не знала, а Флин молчал. Ну, раз так нужно, значит, подождем. В конце-то концов, этот экзамен важен не магистрам, а мне.

После длительной экскурсии по окрестностям Академии, моё внимание привлекли яркие всполохи недалеко от тропинки.

— Огневики тренируются, там тренировочные полигоны, — отвечает Флин на мысленный вопрос. — Ничего интересного.

Вот придумал! Кому не интересно? Учись я тут несколько лет — для меня это было бы обычным явлением, а сейчас мне было любопытно до дрожи.

— Ты только защитную линию не пересекай, если надумала идти. Я тут останусь, все ноги оттоптал.

— Я ненадолго, только взгляну и обратно… — и оставляю брата сидеть на скамейке.

Полигон — это только звучит красиво, а на самом деле площадка размером с поле школьного стадиона. Вокруг энергетический купол, переливающийся всеми цветами радуги. К слову, видимый и обычным зрением, чем-то похожий на защиту вокруг нашего дома. На площадке полигона металось четверо мужчин, которые перекидывались огненными шарами. Сперва я решила, что это и есть та самая тренировка, о которой меня предупреждал брат, но под пристальным взглядом стало ясно, что в происходящем было что-то катастрофически неправильное. Понаблюдав еще пару минут, я поняла, что трое гоняют четвертого. Гоняют до изнеможения, явно куражась. Если меня не обманывало зрение, мой ровесник в земном эквиваленте отбивался от троих юнцов, что не только нападали, но и перекрывали пути отступления.

Маг держался достойно, мастерски защищался и почти не атаковал, из чего я сделала вывод, что резерв на исходе. Эти подонки не собирались убивать напрямую, они стремились вымотать противника до полного вычерпывания резерва. Как это может отразиться на здоровье я знала по собственному опыту. Благо, меня успели спасти. Но стоять и смотреть на издевательское, подлое убийство я была не намерена. Бежать за подмогой некогда — это только на первый взгляд казалось, что полигоны рядом, а на самом деле я протопала минут пятнадцать, пока добралась до места. Не уверена, что у мужчины есть эти пятнадцать-двадцать минут. Всё, до чего додумалась — позвонила брату.

— Флин, тут нападение! Зови этих магистров, иначе тут будет труп, одна штука, — шутки на нервной почве у меня всегда выходили паршиво. — Да никуда я не лезу! Давай быстрее!

Один из нападающих формирует огненный шар, с целью пробить защиту противника. Всё, что я могу в нынешней ситуации — создать на расстоянии щит из уплотненного воздуха прямо на пути следования фаербола, чтобы хоть как-то его замедлить и дать время бедолаге увернуться. А через секунду вздрагиваю от зрелищного воспламенения щита, после которого лишь остается наблюдать за падающей искристой трухой. Если бы я установила такой щит вокруг человека — добром это не обернулось!

В отличие от меня, нападающие не пялились на фаер-шоу — смекнули, что на поле появился еще один противник. Даже не столько противник, сколько свидетель, которого следует устранить. Сложно представить что-то иное, когда уже прямо в тебя летит очередной фаербол размером с футбольный мяч.

Очнулась буквально в последний момент, но успеваю повторить трюк с уплотненным воздухом, а во время очередной вспышки сбиваю противников с ног воздушной волной. Нападающие, не ожидавшие подвоха, падают, как кегли. Не позволяю им подняться, свалив вторым порывом.

Радуясь, что нехитрый приём работает, со всех ног бросаюсь к одиночке, что боролся до моего появления из последних сил. Очередной порыв воздуха отправленный в сторону тройки, и я, наконец, добираюсь до своей цели.

Останавливаюсь перед незнакомцем и понимаю, что не знаю как быть дальше. Не тащить же его на себе? Просто не подниму, не говоря уже о том, что ещё нужно хоть как-то обороняться.

— Идти можешь? Надо убираться отсюда! Давай руку, помогу подняться! — нервно скомандовала.

От неожиданности незнакомец подчиняется. Я уже умела распределять поток магии на несколько веток, и сейчас, как могла, передавала сырую силу, аккуратно пополняя резерв бедолаги.

Оборачиваюсь, чтобы успеть порывом ветра столкнуть членов тройки друг с другом, а потом как могу, прижимаю уплотненным щитом к земле. Не р-р-рыпайтесь, ребятки, мы лишь хотим уйти!

К сожалению, мой резерв был на исходе, а голова уже кружилась.

— Надо уходить, — повторяю, как мантру, видя, что мужчина более или менее очухался. — Я не смогу долго их удерживать!

— Пошли, — кивает незнакомец, что выглядел сейчас чуточку лучше и более уверенно стоял на своих двоих.

Сил на то, чтобы удерживать противника не осталось, вся надежда на то, что мы просто успеем сбежать. Но в тот момент, когда цель была близка как никогда… под ногами образуется корочка льда, и мы поскользнувшись, падаем.

— Лучше бы ты не лезла не в своё дело, красотка! — зло усмехнулся молодой, максимум лет двадцати, парень, формируя в ладонях что-то вроде шаровой молнии.

Пытаюсь подняться, но никак не получается — ноги просто разъезжаются в стороны. Оглядываюсь за спину, туда, где ледяная корка заканчивается, но стоило только подумать о том, что можно отползти, как прямо перед моим носом из земли вырываются длинные пики изо льда, перекрывая все пути отступления.

— Дайте ей уйти! — буквально рычит мой напарник, который как и я, безуспешно барахтается на этом чёртовом ледяном катке. — Она тут случайно оказалась и ни в чем не виновата перед вами!

— Это было до того, как она заглянула к нам на огонёк, — заносчиво отвечает еще один мальчишка, демонстративно образуя в руках очередной фаербол.

— Думаешь, Лиран, вам это сойдет с рук?

Лёд вокруг меня потрескивает, подол платья намертво примерз, мешая движению, а я сама за несколько минут закоченела так, словно нахожусь в холодильнике. Как вообще возможно оказаться в колыбели изо льда в теплый осенний день?

— Конечно, сойдёт. Или ты забыл, кто перед тобой стоит? — веселится третий и тут же в его ладони вырастает острый ледяной шип. — А стоило бы помнить, и всего этого можно было избежать!

Из последних сил пытаюсь оттолкнуть противников воздушной волной, но они мало того, что практически не сдвигаются с места, так ещё и начинают издевательски смеяться.

— Ну, хватит этих игр, детка. А сейчас попрощайтесь с жизнью и передавайте привет Арису!

И в этот же момент в нас летят фаербол, с десяток ледяных шипов и искрящиеся молнии. Время замедлилось, позволяя в деталях рассмотреть приближающуюся смерть и молиться всем известным богам, сжимая в руке Димкин кулон. Молилась лишь о том, чтобы мой сын простил свою несостоявшуюся мать…

Глава 2

Флин.

Следить за ходом испытания через артефакт наблюдения, установленный на каждом полигоне, было любопытно и занимательно. Вот только продлилось это недолго. Сперва всё шло по плану, но когда на Флина обрушилась волна леденящего ужаса сестры…

— Остановите испытание! — рявкнул мужчина тройке магистров, что устроили это безобразие. Флин рванул со всех ног в сторону полигонов, проклиная тот час, когда согласился на глупую авантюру.

— Не вмешивайтесь в испытание, иначе я его не засчитаю! — доносилось из-за спины яростное шипение старого мага, которому по мнению Флина, уже давно пора на покой.

Веррес, движимый лучшими побуждениями, организовал для Лизы постановочные испытания на полигоне, надеясь, что она пройдет сразу два этапа. Первый — докажет, что успешно обуздала контроль над даром, который в одну секунду может обернуться разрушительной силой, как это было уже единожды. Флин каждый раз с тяжестью на сердце вспоминал минувшие события, когда на пути Лизы появился сумасшедший Дерек, сумевший подвести ее к грани магического срыва. Не будь рядом команды Теней, что смогли сгладить последствия — и ничто бы не спасло сестру от запечатывания. И сейчас было важным показать, что подобное больше не повторится. Что женщина способна контролировать новый дар. Второй этап — демонстрация моральных качеств, смекалки и усвоенных знаний. Лиза легко клюнула на наживку, не подозревая, что всё происходящее и есть экзамен, а значит, большая постановка для одного зрителя.

На испытании явно что-то пошло не так. За недолгие минуты, которые потребовались, чтобы добраться до полигона, мужчина чуть не поседел во второй раз — слышать мысли сестры, молящейся и приготовившейся к смерти — сильный удар даже для подготовленного человека. Ситуация изменилась кардинально. Лиза, белая как мел, сидела на земле среди зубрившихся вокруг ледяных глыб и не предпринимала попыток подняться. Над ней и «парнем-наживкой» нависали три недоросля, готовые вот-вот начать атаку. Фаербол, ледяные шипы и боевые молнии — одного из наименований достаточно, чтобы убить. Но прежде чем Флин успел подать «стоп-команду», буквально за секунду до его крика, с рук студентов срываются боевые заклинания… и время замедляется, становясь плотным и тягучим.

Сестра смотрела на нападающих, одной рукой что-то сжимая на груди, а другую вытянув в защитном жесте. Словно насмешка судьбы, но Флин опять опоздал на какие-то жалкие секунды. Ему не хватило времени, чтобы закрыть родного человека собой, уберегая от боли, но этого и не потребовалось, потому что в один миг вокруг Лизы образовалось силовое поле. Атакующие элементы врезающиеся в преграду не гасли и не разрушались, а с удвоенной силой отскакивали назад и летели по той же самой траектории.

— Ложись!

Флин выругался. Только трех трупов тут не хватает для полного счастья!

Парни смогли избежать прямой атаки, но всё же их задело по касательной. Огневик получил ожог руки, второй бился в конвульсиях, получив электрический разряд, водник чудом смог увернуться от крупных ледяных шипов, но пострадал от более мелких и сейчас с безумным взглядом пялился на руки, с которых стекала кровь.

Не задумываясь о последствиях, Флин приблизился к сестре, пройдя прямо через защитное поле, которое тут же растворилось, словно его и не было.

— Лиза, Лизонка, очнись, — опустившись на колени, Флин пытался достучаться до сестры. Её мысли словно исчезли и эта тишина пугала, но всё же он уловил тот момент, когда к ней вернулось восприятие окружающего мира. — Открой глазки, всё позади.

Приглушив животный страх, что окутывал женщину, Флин получил несколько секунд, чтобы сориентироваться. Рядом зашевелился парень — Налас, играющий роль «пострадавшего». Он был ошеломлен произошедшим и, кажется, не до конца верил, в случившееся. Три болвана, которым была поручена простая задача, заигрались, не потрудившись оценить реальную ситуацию. Налас явился после тренировки, а значит, практически полностью вычерпал свой резерв. Но силы и не требовались, ведь задание не предполагало ничего энергозатратного. Парень до последнего верил, что его товарищи лишь запугивают и устрашают магессу-первогодку, а нападающие были убеждены, что Налас с успехом отразит атаку, ведь он один из лучших студентов на боевом факультете. Зато какая демонстрация! То, что должно было быть постановкой, стало реальным боем. И это без пяти минут дипломированные маги? Одни из лучших? Клокочущая внутри злость ждала своего часа, готовая порвать окружающих на мелкие кусочки.

— Холодно, — услышав безжизненный тихий голос распростертой на земле сестры, Флин, наконец, обратил внимание, что подол ее платья вморожен в лед, из-за чего, собственно, она и не может встать на ноги.

Подняв глаза на водника, мужчина отдал приказ:

— Убери, живо!

Водник, пытался делать какие-то пассы, но безрезультатно. Это его несколько царапин так из колеи выбили? Боевого мага? Флин, убедившись, что сестра в безопасности, раздражался все сильнее, представляя, как этот недоучка гонял Лизу, словно любопытная детвора гоняет веником перепуганного мышонка. Кто, вообще, додумался поставить в противовес неопытной магессе трех боевиков-старшекурсников? Тот дряхлый маг, которому давно уже не место в Академии? Интересно, как давно преподавательский состав проходил проверку на вменяемость?

От планирования масштабного «налета» команды Зрячих в одно отдельно взятое учебное заведения Флина отвлекли руки сестры, что обвились вокруг его шеи.

Наконец, подоспели более молодые магистры-экзаменаторы — два мужчины и молодая женщина, что являлась деканом зельеваров. За ними плелся магистр Фауст, вредный и самолюбивый старик, организовавший этот бедлам, не продумав детали.

Флин видел ситуацию их глазами. Экзаменуемая и студент-наживка лежат на льду, не в состоянии принять вертикальное положение, другие три студента имеют повреждения той или иной степени. Один трясет сильно обожженной рукой и тихо поскуливает, второй пребывает в ступоре — лишь ветер треплет встопорщенные статическим электричеством волосы, третий не может выплести простейший пасс отмены заклинания. И даже не пытается залечить раны на своих руках, хотя боевики изучают методы оказания первой помощи.

Декан факультета боевиков сориентировался быстро и Флин, наконец, смог поднять сестру с земли, попутно приведя ее платье в порядок. Помогли подняться и второму пострадавшему, который, к его чести, сохранял какое-то присутствие духа.

Лиза прижималась спиной к Флину, а тот, в свою очередь, слушал её мысли, в которых четко прослеживался анализ ситуации. Она уже просчитала, что все эти люди ведут себя не так, как должны были бы вести при задержании убийц, а виноватый взгляд магистров дал ей понять, что она оказалась здесь неслучайно. Даже сообразила, что именно Флин посодействовал ее заинтересованности странными всполохами и навязчивому желанию посмотреть на полигон.

— Леди Риштар, — подал голос магистр Фауст, — приношу свои извинения за столь неприятное недоразумение.

Флину в очередной раз пришлось подавить глухое раздражение, ведь чувствовал, что извинения этого старика скорее для галочки, а не потому, что он реально чувствует вину за свой промах, чуть было не унесший две жизни. Все его мысли целиком и полностью заняты кулоном, что висит на Лизиной груди.

— Извинения? — с отрешенным изумлением переспрашивает сестра. — Недоразумение? Так теперь называется попытка убийства?

— О каком убийстве идет речь? — из-за спины раздаётся голос подоспевшего ректора. — Коллеги, что тут произошло?

Мужчина лет сорока на вид цепким взглядом изучал обстановку.

— Да ничего особенного, господин ректор. Леди Риштар очень испугалась, отчего и восприняла наши методы излишне жестокими, — Фауст небрежно отмахнулся и тут же перескочил на другую тему, с целью отвести внимание ректора от инцидента. — Откуда у вас этот ку…

— Отлично, — перебивает Лиза. — Тогда во всем разберется следствие, потому что я не собираюсь спускать это случай на тормозах! Флин, ты же поможешь мне подать жалобу?

— Тебе не придется, — заверил ее брат, прижимая к себе покрепче, — моего свидетельства достаточно не только для начала расследования, но и для тотальной проверки на вменяемость.

— О какой проверке может идти речь! — возмутился престарелый магистр, почуявший, что запахло жаренным. Больше всего его нервировало то, что ректор появился совсем не к месту и так не вовремя. — Вы же сами просили устроить сразу двухступенчатый экзамен!

— С каких это пор на экзамене первой ступени принято пользоваться боевыми заклинаниями? — словно невзначай, негромко интересуется декан башни целителей, успевший за это время подлечить пострадавших. Флин пробежался по его мыслям и убедился в очередной раз, что экзамен организован целиком и полностью Фаустом, а его методы обучения коллеги не поддерживают.

Главе академии понадобилось несколько мгновений, чтобы считать магический след используемых ранее заклинаний и сделать выводы.

— Что? — взревел ректор и перевел взгляд на нерадивых исполнителей, а после сосредоточил свой взгляд на магистре Фаусте. — Как вы могли это допустить!

Но Фаус даже ухом не повел. Вместо того чтобы отчитаться за свою некомпетентность, пожилой магистр, шаркая ногами, приблизился к экзаменуемой.

— Леди, — прозвучало чуть ли не с издевкой, — от вас фонит необычной магией, а если быть точнее, вот от этой вещицы, — и протянув руку, попытался схватить Лизкин кулон.

Женской реакцией были поражены все присутствующие. Она не стала прикрывать кулон рукой и не попыталась отвернуться, вместо этого Лиза ухватила болвана Фауста за указательный палец и резко заломила его вверх. Раздался хруст и мужской вопль. Все обратили взор на отрешенную Лизу и ошеломленного магистра, что баюкал пострадавшую конечность.

Флину было известно, что сестра обучена простейшим приёмам самообороны, так что отнесся к ситуации с неким злорадством. Неприятно удивило только то, что сама Лиза при этом не испытывала никаких эмоций, кроме желания уберечь Димкин кулон от посягательств. Тело действовало рефлекторно. И это заторможенное состояние беспокоило. Флин, конечно, сам приглушил ее эмоции, но не до такой же степени! И это грозило сильнейшим эмоциональным откатом, а значит, неприятностями.

— Отведите магистра Фауса в лазарет, пожалуйста, — обратился ректор к коллегам голосом, в котором слышалась вселенская усталость. Пострадавший не сопротивлялся, когда декан целителей уводил его прочь, а лишь бормотал под нос проклятия в адрес «безмозглой девицы».

— Господин Ректор, в ближайшее время в Академии будет проведена проверка на вменяемость, — и не давая шанса на возражения, продолжил, — обоснованием можете считать вот это…

Флин спроецировал в сознание каждого из присутствующих картину, свидетелем которой стал. А чтобы они в полной мере оценили «кино» — как характеризует эту способность мужчины Лиза, позволил им ощутить всю гамму испытываемых сестрой эмоций начиная от леденящего ужаса, заканчивая обреченностью и готовностью умереть. Особенно постарался для недорослей, чтобы в следующий раз не забывали включать собственные мозги, а не шли на поводу у съехавшего с катушек преподавателя. Всё же эмпатические способности иногда оказываются как нельзя кстати, хотя когда-то давно Флин проклинал свой дар.

— Леди Риштар, мы не хотели, — залепетал огневик, — мы сделали так, как нас просил магистр Фауст.

— А что это был за щит?! — активизировался Налас. — Я никогда такого не видел.

В другой ситуации Флин бы порадовался такой непосредственности и тяге к неизведанному, но в нынешней ситуации лишь недовольно поморщился.

— Ты бы лучше поблагодарил за спасение! — рявкнул декан «боевиков», жутко недовольный поведением своих студентов. — Ты что, не понял что тебя чуть не убили вместе с ней?

— Я думал, что у вас все под контролем, — растерявшийся в первую секунду студент, до которого постепенно доходил весь ужас произошедшего, пошел в наступление. — Магистр Фауст заверил, что вмешается при необходимости! — однокурсники вразнобой подтвердили это утверждение.

Флин оценил, как дернулся ректор от этого завуалированного упрека, да и деканы посмурнели. К сожалению, глава академии более ответственно подошел к ментальной защите, так что незаметно покопаться у него в мыслях не представлялось возможным, но и из того, что менталисту удавалось выцепить не привлекая внимания, можно было сделать выводы, что ректор не только раздосадован произошедшим, злится на Фауста, но и даже рад. Только причины радости выяснить не получалось.

Студентам велели покинуть полигон с целью заняться собственным здоровьем.

— Я не стану препятствовать проверке, а жалобу от леди Риштар готов принять хоть сейчас. Ответственные за случившееся понесут наказание, — уверенно сообщил ректор Сайтон, не пытаясь лгать и увиливать. Может, Флин и не мог сейчас прочитать чужие мысли, но защиты от эмпатии еще не изобрели.

— И все-таки, — вступила в разговор декан зельеваров, взвешивая каждое своё слово. — Этот силовой щит был весьма необычным. Как ваш резерв? Вы сможете продемонстрировать нам защиту еще раз?

— Я представления не имею, что за силовое поле защитило меня и вашего студента, — Лиза покачала головой. — И повторить не смогу.

— Вы позволите? — ректор показал на висящий кулон.

После согласия владелицы и недолгого, но пристального изучения, мужчина заговорил, отчего-то шепотом.

— Коллеги, я не буду утверждать, но всё указывает на то, что в этом кулоне запечатана сила первомагов…

Пока магистры переваривали полученную информацию, Флин лихорадочно искал объяснение происходящему. И тут он вспомнил, как подслушал мысли Димки, мастерившего медальоны. Чтобы отрешиться от окружающего шума, что так мешал продуктивной работе, мальчишка перебирал воспоминания из прошлой жизни. То повторял таблицу умножения, то читал стихи из школьной программы, которые еще помнил, а то и просто ностальгировал. И одним таким воспоминаний стала управляющая сиротским домом в его родном мире — добрая, но одновременно строгая Лидия Ивановна, но жутко раздражающая, когда вместо того, чтобы наказать, она заводила одну и ту же шарманку:

Не делай зла — вернется бумерангом,

Не плюй в колодец — будешь воду пить…

Тогда Флин лишь посмеялся над таким подходом, а сейчас задумался. Получается, сам того не понимая, племянник создал не просто семейный кулон, а ещё и защитный? Неслучайно же орудия поразили своих же создателей? Не делай зла — вернётся бумерангом…

— Откуда у вас этот медальон? — интересуется ректор, и прежде чем Лиза с потрохами сдаст своего ребенка, Флин перехватывает нить беседы.

— Мой подарок. Купил в одной из лавок, — Флин говорил уверенно, призывая по эхо связи сестру помолчать.

Да, это действительно похоже на магию изначальную и магию слова, желания или даже мысли. Ту самую, из которой образовались все нынешние подвиды, в том числе и магия стихий, которой сейчас обладала Лизка. Флин в очередной раз мысленно выругался, потому что наконец осознал, какие проблемы обрушатся на их плечи, если информация обнародуется. Согласно истории, первыми магами являлись посланники Ариса, его верные помощники, что помогли сотворить нынешний мир. За долгие тысячелетия с тех давних времен магов с подобным даром появлялось крайне мало, и каждый из них каким-то образом влиял на ход истории. Что уготовано Димке? Да что же так не везет-то парню? Не судьба, а горгульи пляски!

Лиза.

Продолжать обсуждать многочисленные вопросы было решено в кабинете ректора. К моему, искреннему разочарованию, и едва заметному недовольству главы академии, по пути к нам присоединился магистр Фауст, что для своих лет весьма шустро передвигался, а вместе с ним и декан целителей. Флин всю дорогу молчал, да и вообще, темнил, раз не позволил мне рассказать про подарок сына. Видит в этом опасность для Димки? Я уже сообразила, что спасением обязана именно кулону. Мне только оставалось молча гадать, что это за первомагия такая? До истории того мира у меня руки еще не дошли, но стараниями сына задача теперь висит на повестке дня.

За размышлениями я упустила момент, когда уже в кабинете ко мне подкрался этот мерзкий старикан, с целью выманить кулон. Подкрался, но руки больше не тянул, зная, чем всё может закончиться, зато практически уткнулся носом в мою грудь, пытаясь разглядеть украшение. Демонстративно спрятала его под платье. Это, конечно, по-детски, но ничего поделать с собой не могла. Не нравился мне этот мужчина, хоть ты тресни, а значит, я не дам ему ни единого шанса приблизиться к тайне появления кулона. На мою выходку Фауст разразился обличительной речью:

— Вы не имеете права препятствовать изучению уникального явления! — обращаясь за поддержкой к присутствующим деканам и магистрам-экзаменаторам, пожилой мужчина опрометчиво размахивал залеченной рукой в непосредственной близости от моего лица. Что еще больше раздражало. Декан-целитель тут же мне подмигнул, широко улыбаясь, приводя в замешательство.

— Фауст, прекратите! — попытался призвать к порядку ректор.

— Что еще ждать от провинциальной недоучки!

Очередное оскорбление от Фауста я уже не могла стерпеть, так что пошла в наступление.

— А меня ваша наука сейчас беспокоит меньше всего. Мои силы не бесконечны. Вашими заботами я едва не получила обнуление резерва, испугалась до седины и, видимо, простыла. Про простуду у магов вам рассказать? А вы мне даже воды не предложили. И еще смеете предъявлять претензии! — на последних словах голос сорвался, становясь почти визгливым, что было предвестником надвигающейся истерики. Обиды, страха, усталости было так много, что всю эту смесь хотелось выплеснуть на окружающих в виде резких слов. Впрочем, устраивать полномасштабный скандал я не собиралась, да и Флин успокаивающе гладил меня по плечам.

— Господа, — начал он вкрадчиво, — леди Риштар устала. Ее нервы подверглись нешуточной проверке. Думаю, испытание можно считать успешно пройденным, не так ли? В магический разнос она не пошла, подмогу вызвала, на защиту пострадавшего встала, да ещё и резервом с ним поделилась, не забывая удерживать ваших «нападающих» на безопасном расстоянии. Многие ли второкурсники могут продемонстрировать что-то подобное? Вы ведь не откажетесь подготовить соответствующие документы и снять метку?

Флин вел себя очень странно. Проговаривая свою речь самым тихим и вкрадчивым голосом, который я когда-либо слышала, он подходил к каждому из присутствующих и заглядывал в глаза. Такое же выражение лица у него было когда он вычислял предателя после столичных приключений. Невыразительная мина и цепкий взгляд. За этим действием с интересом наблюдал и ректор, молча и внимательно следя за Флином.

Магистры, и даже фанатичный Фауст сумбурно выразили своё согласие со всем сказанным и дружно удалились, оставляя меня наедине с братом и главой академии.

— Впечатляет, — уважительно произнес ректор, приглашая нас жестом присесть. — О ваших талантах до сих пор ходят слухи. Так что вы сделали с моими коллегами, что они столь спешно ретировались прочь?

— Стер некоторые воспоминания и сделал небольшое внушение, — ничуть не сомневаясь выдаёт брат.

Сердце пропустило удар. Так вот что это был за обход! Я испуганно взглянула на ректора, который мог стать огромной проблемой, но тот лишь едва улыбнулся, сверля Флина непроницаемым взглядом.

— А что же я? — провокационно интересуется мужчина, чуть склонив голову набок.

— Жаль портить ваш амулет, он превосходен. Но вы ведь и сами всё понимаете?

Это обмен улыбками и любезностями был уже у меня в печенках. Слишком опасная игра, исход которой совершенно для меня неясен. Оставалось лишь довериться брату и не отсвечивать.

— Хотите сказать, что мой амулет не препятствие?

— Препятствие, но не непреодолимое. У вас защита всего лишь девятого — десятого уровня… — столь толстый намек на то, что Флин очень силен сложно было пропустить. Но всё же уровень своего дара он так и не озвучил. — Амулеты на ваших магистрах и того ниже.

— И что же вам от меня нужно в таком случае?

— Клятва, разумеется. О том, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не раскроете информацию о сегодняшнем открытии.

Повисла тягостная тишина. Поклясться своей магией, значит, рискнуть всем. Я затаила дыхание, боясь, что ректор откажется и вот тогда… что, собственно, намерен делать Флин в этом случае?

— Допустим, эту клятву я готов вам дать. Я даже понимаю, почему это важно и сам поступил бы так же. Подумать только, первомагия! Божественное начало! Даже след ее может расширить горизонты многих слабых магов! Так что я принесу клятву только в том случае, если вы познакомите меня с обладателем этого уникального дара.

Я не особо удивилась, когда спустя несколько мгновений Флин дал согласие, хоть и не очень охотно. Если это дар такой уникальный, то нужен и преподаватель! А выбора у нас не так уж и много. Кто может лучше обучить Димку, нежели ректор магической Академии?

После произнесения клятвы с кучей жутких условий, вокруг мужчины на несколько мгновений засветился голубовато-золотистый кокон, по которому пробежали серебристые сполохи. Вот и всё, мир принял клятву.

И когда мы уже уходили, буквально вдогонку, ректор озвучил вопрос:

— Скажите, Флин, вашим педагогам, наверное, трудно с вами пришлось?

— Гораздо труднее, чем вы можете себе представить, господин Сайтон, — отвечает Флин, прикрывая за собой дверь.

Вместо того чтобы пройти к портальной площадке и вернуться домой, Флин уверенно потянул меня в ближайшую таверну. Может, и правильно сделал. Обед мы благополучно пропустили, дома мне покоя не будет, а нервы и так на пределе. И не только у меня, судя по замкнутости брата. Да и с Димкой надо оговорить, поблагодарить за кулон. Я мысленно ворчала на Флина, пеняя ему тем, что в очередной раз манипулирует моим настроением. Ещё пару часов назад я была готова вцепиться в волосы этому бесцеремонному Фаусту, а сейчас планирую свой вечер, как будто на ферму сходила, а не висела на волоске от смерти.

— Не сердись, Лиза. Нам нужно быть спокойными, иначе переполошим всех домашних, — успокаивающе и словно сожалея, сообщил Флин. — А Диме про кулон ничего не говори, пока сами во всем не разберемся.

— Ты правда стер им воспоминания?

Мужчина посмурнел и уставился себе под ноги.

— Стер, — нехотя сообщил брат, когда я нетерпеливо повторила свой вопрос. — Не полностью, чтобы не вызвать подозрения, но достаточно для того, чтобы происшествие стало чем-то незначительным, не стоящим внимания.

Он всё-таки нарушил основное правило менталистов, и если это обнаружат… Флину несдобровать. И ладно, если это просто студенты, но ведь магистры, ректор, которого буквально шантажом вынудили дать клятву, в конце концов. Дыхание перехватило от мысли, что брат поступился своими же личными установками ради Димки.

— Спасибо, — шепчу несколько раз подряд, схватив мужскую ладонь и крепко её сжимая. Из глаз готовы были хлынуть слезы благодарности.

— Лиза, — брат встал как вкопанный, преграждая путь другим пешеходам. Не обращая внимания на возмущения прохожих, он обхватил обеими руками моё лицо, и тихо, буквально на грани слышимости прошептал: — Вы моя семья. А для семьи я пойду и не на такое, если потребуется. Мы найдем выход из ситуации, даже если твой сын окажется юным божеством.

За нелепой шуткой крылась такая непоколебимая уверенность, что я расслабилась, чувствуя, что дышать становится легче.

Флин где-то раздобыл персональный портал в виде небольшого шарика, так что практически сразу после ужина, мы переместились на задний двор усадьбы графа Тадеуса Оберона, ныне принадлежавший королевскому приюту.

— Флин, ты не мог бы оставить меня одну? — смотрю в глаза мужчине, умоляя пойти мне на уступку. Он наверняка бы предпочел накачать свою издерганную сестру успокоительными отварами и уложить спать, а мне сейчас требовалось совершенно иное.

Поколебавшись, брат всё же кивнул и скрылся в доме, оставляя меня наедине с собой.

К моменту нашего возвращения наступил вечер и во дворе уже никого не было. Устроившись на скамейке, я с наслаждением осматривала всё то, с чем в глубине души уже распрощалась. То ли Флин перестал контролировать мои эмоции, то ли вид родного места так растрогал, но плотину прорвало. Одна слезинка, другая, третья… они переросли в бурный поток слез. Отдавшись чувствам, я не заметила, как оказалась в крепких, совсем небратских объятиях. Судорожно обнимая Ричарда за шею, я орошала его рубашку безудержным потоком слез, пока меня несли на руках в покои управляющей.

Знакомый звук закрывающегося замка сообщил, что мы вдали от посторонних глаз и ушей. Сквозь плач я уловила едва слышное утробное рычание, от которого вибрировала широкая мужская грудь. Глупо, наверное, но в этом рыке мне чудилось урчащее утешение, как будто большой зверь жалеет меня маленькую, срываясь с грозного рыка на поскуливание.

Сидя на мужских коленях я, через всхлипы и новые приступы рыданий, рассказывала о своих сегодняшних злоключениях. Говорила, говорила, говорила… иногда затихая, пряча зареванное лицо в изгибе шеи, а отдохнув продолжала свой рассказ вновь, пытаясь выплеснуть весь тот страх и жуткий холод, что наполняли душу. Ричард лишь прижимал меня, не сказав за всё это время ни единого слова. Но то, как он сцеловывал слезы с моего лица, держа в крепких объятиях и укачивая, было куда важнее и значимее тысячи слов.

И в один момент внутри что-то переключилось, я и сама не поняла, как потянулась к губам мужчины. Это как щелчок. Когда в один миг происходит что-то, и созревает понимание, что тебе жизненно необходимо в эту самую секунду. В голове вспыхивает лампочка с новой идеей. Навязчивой, неутолимой, желанной.

Ричард медлил долгие секунды, показавшиеся мне вечностью, но под лихорадочными поцелуями, которыми я покрывала его губы, лицо и шею, сдался. Я услышала судорожный вздох, а затем стремительно оказалась лежащей под крепким мужским телом, вдавливающим моё хрупкое в матрас, словно перекрывая попытки сбежать, если вдруг передумаю.

Глава 3

Я лежала на мужчине, вытянувшись во весь рост и прижавшись щекой к его груди. Одной рукой Ричард удерживал мое обнаженное тело, а второй поглаживал так нежно, словно прикасался к цветку. В его ладонях теперь не было ни искорки страсти, в них был тот же странный внутренний покой, который исходил от всего его существа. И мне, наконец, было так хорошо, как никогда раньше.

— Что это за звук? — спрашиваю ленивым шепотом, разрушая идеальную тишину.

Под моим ухом едва уловимо то ли рокотало, то ли урчало. Звук был тихий, но весьма отчетливый, если прислушаться.

— Мой зверь.

— Зверь, — заторможено повторяю, а после вопросительно — возмущённо заявляю: — Ты же говорил, что не оборачиваешься!

— Так и есть, — ни в голосе, ни во взгляде не было сожалений, лишь расслабленная улыбка коснулась мужских губ. — Но зверь есть, своенравный и хитрый. Как и положено медведю.

— И как же вы с ним уживаетесь?

— До твоего появления — прекрасно, — трагический шепот и горестный вздох, что дополнил картину сожаления, заставил меня приподняться, чтобы взглянуть в лицо этого бессовестного нахала! — Не ерзай, — пресек Ричард мою вольность, сграбастал обратно и вернул на место. Но я тут же всё простила, так как за массаж головы можно отпустить и более тяжкие грехи.

— Расскажешь?

— Да нечего рассказывать. Пока тебя не было, зверь практически не давал о себе знать, зато теперь пытается командовать, — ворчит, но по-доброму.

— И что же он говорит?

— Да уж, слава богам, он не говорит! Только образы навязывает. Хватай, неси в берлогу. Очень любит, когда ты в брючках и с хвостиком.

— Ну, знаешь! — я снова приподнялась и шлепнула по груди, где, по моим ощущениям, урчало сильнее всего. — Назвать мои шикарные кудри хвостиком! Мишка, ты наглец!

Ричард засмеялся, в его груди вторило довольным рыком. Как бабушкин холодильник «Смоленск», право слово.

— Почему мишка?

— Так на моей родине ласково называют медведей. Мишка косолапый по лесу идет. Вдруг упала шишка…

Ричард с улыбкой слушал, как я дурачусь, и тем неожиданнее было услышать серьезный вопрос.

— Жалеешь?

И взгляд такой проникновенный. У меня перехватывает дыхание, и совсем не из-за того, что мужские руки обняли ещё крепче, словно боясь выпустить.

Жалела ли я? Мне было хорошо. Я не испытывала тех острых эмоций, которые свойственны первому счастливому опыту, мои чувства были гораздо проще. Я была жива, любима и благодарна за несущуюся по жилам кровь. Правильная ночь с правильным мужчиной, которая смыла леденящий ужас этого дня. Я этого хотела, так что ни о каком сожалении и речи быть не может.

— Ни капельки, — шепчу прямо в губы, а после накрываю их поцелуем.

Близость на этот раз была неторопливой, нежной и еще более ошеломляющей.

Даже в полусне, прежде чем окончательно проснуться, я поняла, что чувствую себя необычайно расслабленной и отдохнувшей. Пара секунд потребовалось, чтобы осознать — в комнате я одна. И счесть это добрым знаком. Засыпать вместе с мужчиной — это одно, а вот просыпаться… получается, что Ричард дал мне возможность освоиться и обдумать новые обстоятельства в одиночестве. Потянувшись в ленивой истоме, я тут же ощутила, как тело отозвалось дискомфортом. Похоже, у моей предшественницы были проблемы с личной жизнью, иначе с чего быть ныть потаенным женским мышцам?

Блаженствуя под тугими горячими струями воды, я думала о том, что совсем не против повторить сегодняшнюю ночь, пусть это и сопряжено с некоторыми организационными трудностями. Ни смущения, ни какого-то особенного волнения я не испытывала. Немного подумав, пришла к выводу, что превалирует женская удовлетворенность, качественная такая, добротная. Не физиологическая, хотя и это, безусловно тоже. Удовлетворенность женщины, которой доказали ее исключительность. Во мне поселилась спокойная убежденность в том, что для Ричарда я единственная.

По эхо связи пришло ехидненькое приветствие от Флина. Этот умник на протяжении всего времени, что я собиралась, проецировал мне поток моих же эмоций во время бурной ночки, что не давали ему нормально спать. В отместку. Моё негодование такой осведомленностью игнорировалось, зато, стоит отметить, собралась я в рекордно короткие сроки. Выскочила из комнаты как ошпаренная и красная от смущения, чтобы поймать этого паршивца и потребовать нормальный защитный амулет! Сколько можно!

Найти брата мне было не суждено, так как стоило направиться в сторону мастерских, как я почти сразу наткнулась на Верреса, болтающего на улице с мастером Гевином и дедушкой Ульхом. Вместо приветствия Веррес пристально всматривался в моё лицо, а после удовлетворенно хмыкнул. Вот ведь! Я мысленно взвыла, вызвав его легкую улыбку и откровенный ржач Флина где-то на периферии сознания. Вопрос о личной ментальной защите становился первостепенным.

«Василе пожалуюсь! Останетесь без сладкого» — мысленно уведомила, больше бурча, чем реально запугивая потешающихся родственников, у которых ни стыда ни совести судя по всему, в наличии не имелось. — «Ну погоди, Флин, я сегодня к Раде в гости наведаюсь! Попрошу у неё для любимого брата целебные травки для устранения интимным проблем!».

Теперь потешался только Веррес, но уже не надо мной, а над враз замолкшим братцем, который не ожидал такого подвоха. Ага! Я тоже умею шутить. Юмор не оценили и наградой мне было недовольное фырканье. Наконец, мои родные поняли, как мне неприятна их осведомленность в вопросах моей личной жизни. В конце концов, я не подросток с бушующими гормонами, за которым нужен пригляд.

— Что-то случилось? — из-за спины появился Флин, с извиняющейся улыбкой нашкодившего котенка. — Прости, Лиза, больше не буду. Честно. — стоило мне подумать, что обижаться на брата не получается, как он тут же переключил своё внимание на старшего гостя, приобняв меня за плечи. — Кто тебя уже успел так раздраконить, да ещё и в выходной? День только начался.

Веррес лишь раздраженно отмахнулся.

— Предлагаю поговорить в кабинете, — ответил мужчина уже на ходу, направляясь к дому.

Пока поднимались на второй этаж, Веррес почти жаловался.

— Лиза, мне брат уже плешь проел требованиями вернуть тебя домой. Хоть артефакт связи меняй, да он у меня служебный! — и закрыв за собой дверь, продолжил: — На письма не отвечаешь, на связь не выходишь, родню игнорируешь! Даже бабушка, и та, не может с тобой связаться. Хотя последняя как раз абсолютно не выражает тревоги, в отличие от мачехи Эмилии, что нагнетает обстановку и подзуживает мужа. Надоела эта парочка мне до невозможности!

На стол с громким «бум» была водружена шкатулка. Большая такая, солидная. Даже не шкатулка, а скорее маленький ларец. На крышке инкрустация серебром изображала рунические символы. Очень изящные, красивые… я сразу распознала стиль Эмилии. Смысл рун улавливался легко. Передо мной стояла почтовая шкатулка. О существовании подобного вида связи я знала, почерпнув информацию из воспоминаний предшественницы, но приобретать что-то подобное не видела смысла. А зачем? Те, кто мне нужен и дорог всегда рядом, «телефоном» обзавелась, а поклонницей эпистолярного жанра я никогда не была, даже смс-ки писать не любила. И вот, теперь я получила возможность прикоснуться к личному пространству истинной Риштар. Почтовая шкатулка Эмилии. И как ее открыть?

На правильно заданный вопрос, память выдает ответ не хуже гугла. Несколько нажатий на руны в определенной последовательности, что очень напоминало набор кода на сейфе. Крышка резко откинулась, ударив меня по пальцам. Шкатулка оказалась настолько переполнена, что верхние письма, ничем более не сдерживаемые, разлетелись по всему столу. Я беспомощно посмотрела на дядюшку, который и сам был изумлен обилием корреспонденции, выражая свои эмоции лишь изогнутой в дуге бровью. Не удивительно, что отец Эмилии забил тревогу — проигнорировать столько писем, шутка ли? Флин зачитал вслух имя отправителя на первом попавшемся письме, коим значился некий Митрим Флеминг.

— Коллега Эмилии. Они хорошо общались в пределах служебных отношений, — ответил Веррес, — давай помогу тебе все рассортировать, потом прочтешь.

Опустошив нутро ларца, он отодвинул его в сторону. Собрал все письма в аккуратные стопки, тем самым освободив стол и мы приступили к сортировке.

— Смотри, вот это из королевской канцелярии, — мужчина протянул плотный, знакомо опечатанный конверт. — Вскрывай, не тяни. С королевской почтой не шутят.

В пухлом конверте был дубликат тех документов, которые я уже получила от гонца. Дядя моего удивления не разделял.

— Что тебя так удивило? Ты не отправила отчетную печать назад в канцелярию, значит, пакет не получила. Король к тебе благоволит, раз тебе выделили гонца. Отправь печать прямо сейчас, таков заведенный порядок.

Подумав, что канцелярия во всех мирах одинакова, решила не создавать служащим лишних трудностей. Вновь набрала рунический код, но на этот раз крышка приоткрылась с деликатным щелчком. Каково же было мое удивление, когда в шкатулке оказался еще один пухлый конверт. С символикой Академии.

— О, уже ответ из Академии пришел. Удивительно быстро они, суток не прошло. Лиза, печать отправь, потом пакет вскроешь, — тон Верреса был несколько раздраженным, — а, ты же не знаешь как. Просто положи в шкатулку и на крышке нажми вот этот символ, это отправка на адрес отправителя, на канцелярских печатях он всегда есть. Потом Флин покажет, как выбирать нужных адресатов. Почти тот же принцип, что и в артефакте связи.

Сказано — сделано. Печать из шкатулки исчезла, я проверила. В пакете из академии было приглашение на церемонию снятия метки и вручения документа удостоверяющего ступень обучающегося, которая состоится через два дня. Вновь оказаться в лапах гостеприимной Академии меня вовсе не тянуло, но выбора особого не было.

Пока возилась со шкатулкой, Веррес выбрал из общей кучи солидную пачку писем и протянул мне.

— Эти письма от родных, с остальными сама разберешься. Там какие-то счета и письма от твоих, то есть знакомых Эмилии. Я пойду поищу вашего пацаненка, уж больно хочу ваш бодрящий напиток, — дядя удалился, оставив меня и Флина с новой проблемой.

А то что я держу в руках проблему, сомнений не вызывало.

— Не обижайся на него, — с нотками беспокойства предостерегает Флин, видя, как я засмотрелась вслед дядюшке.

— Я не обижаюсь. Просто вижу, что он скучает по настоящей Эмилии. Я при всем своем желании не могу ее заменить, хотя стараюсь быть внимательной и искренне к нему привязалась. Если честно, то я уже практически забыла, что Веррес мне не родня.

Флин едва заметно улыбается, устраивается в кресле, развалившись как морская звезда и прикрыв глаза.

А я приступила к разбору корреспонденции, вдруг там ещё что-то важное есть? Первыми решилась вскрыть письма, подписанные явно мужским почерком. Размашистый, неаккуратный. Почтовая шкатулка — это вам не Почта России. Если лицевая сторона конверта девственно пуста, то и не поймешь, от кого пришло письмо, пока не вскроешь. Так и есть, подпись в конце текста «барон фон Риштар». Наверное, стоило бы читать в хронологическом порядке, чем я собственно и занялась.

И чего же желает «любящий» отец? Нет, мне Веррес говорил, что там отношения плохи, но чтобы настолько!

«Эмилия, немедленно свяжись со мной. Как ты могла так нас подвести!»

Эту дату я хорошо помню. День нашего братания с Флином, такое не забывается. Это чем же я подвела «папеньку», валяясь в госпитале?

Все остальные письма были аналогичны.

«… как ты смеешь не отвечать…», «… немедленно возвращайся…», «… твоя работа — позор для семьи…».

Думается мне, эта работа стала для моей предшественницы глотком свежего воздуха и возможностью сбежать на другой конец государства, подальше от «заботливого» отца, которой ни в одном письме не поинтересовался успехами дочери или элементарно не спросил о здоровье. Я отложила распечатанные конверты в сторону, и удобно устроившись в мягком кресле, продолжила.

Следующим было письмо от мачехи, насколько я поняла. Точно стервь, правильно ее Веррес охарактеризовал. Эта тоже не здрасте, ни до свидания, а сразу к делу: «… как ты посмела не оплатить счета!..». О как… а письмо-то отправлено ровно через неделю, после получения векселя.

А я то диву давалась, что родня Эмилии никак себя не проявляла. Ни в связи с похищением, ни после продажи дерева Грух никакой видимой реакции не последовало, хотя Веррес о такой возможности предупреждал.

И что там за счета, которые Эмилия должна была оплатить?

Они лежали отдельной стопкой на краю стола. По мере того как я осознавала выставленные суммы и на что они были потрачены, я переходила от состояния полного офигения к состоянию холодного бешенства. Мачеха сменила гардероб на сумму приблизительно равную той, которую я планировала положить на счет Королевского приюта. Интересно, какие планы у этой пираньи на вторую часть денег? Сестрицу приодеть? И черт возьми, где она одевается, если приобретение фермы мне обошлось дешевле, нежели стоимость одного платья этой мадам? У королевской модистки?

Следующее письмо я вскрывала с осторожностью, готовясь к очередной порции гадостей. Терпение у меня не бесконечное, и хотя понимала, что я не Эмилия и родственнички могут идти со своими запросами и претензиями хоть в кругосветку, но эмоции кипели и бурлили. Так что я облегченно выдохнула, вчитываясь в строчки письма от бабушки Эмилии.

«… дорогая моя внучка, ты взвалила на себя большую ответственность. Будет нелегко, но тебе ли не знать, как трудно быть сиротой…»

«… Эмилия, деточка моя, Веррес рассказал нам, в какой переплет ты попала. Мне так жаль, что я не могу ничем не могу тебе помочь. Твоё местонахождение засекретили. Веррес держит нас в курсе событий, но я все же буду ждать твоего письма…»

Дата моей госпитализации после встречи с Дереком и Матильдой. Бабушка действительно любила внучку всем сердцем и переживала.

Следующее письмо повергло меня в такой ступор, что забеспокоился Флин.

— Чего ты так переполошилась? — сонно интересуется брат, растирая лицо ладонями.

— Официальное приглашение на празднование юбилея баронессы Диметры фон Риштар. Состоится через месяц в родовом поместье, — отвечаю брату и сама слышу растерянность в своём голосе.

— И это всё? — Флин недовольно фыркнул. — В таком случае я пошел спать. Ночка выдалась не из легких…

На эту замаскированную претензию я даже внимания не обратила. Меня больше волновало приглашение. У бабушки юбилей? Кажется, меня загнали в угол и едва ли удастся избежать визита в отчий дом. Но несмотря на весь мой скепсис по поводу предстоящей встречи с родственниками, обидеть бабушку Эмилии таким неуважением я не могла. Да и пора уже познакомить «папеньку» с новой Эмилией. Возможно, ему даже понравится. А не понравится — я переживу.

Приняв решение, я изучала множество писем от коллег и знакомых Эмилии, приглашения на различные мероприятия, а также сообщения от владельцем артефактных лавок, интересующихся новыми поступлениями и новинками. Были и заказы, и письма от благодарных клиентов, что выражали свою признательность и уважение. В душе расцветала гордость за мою предшественницу. Осталось непрочитанным еще одно письмо. Я его намеренно откладывала, так как конверт был в ужасном состоянии. С бурыми пятнами и разводами, словно на него пролили чашку чая. К тому же не запечатан. Внутри небрежная записка, которая гласила следующее:

«Как ты посмела рассказать леди Жорес о нашей помолвке! Да кому ты нужна без приданого, магического потенциала и связей!.. У тебя даже не хватило ума отказать брату, который на всю округу рассказывает, как легко было выманить все твои сбережения в уплату „долга чести“, которого не было. Стоило лишь немного надавить, как…»

Дальнейший поток гадостей был так же залит чем-то прозрачно-бурым. Полагаю, это был алкоголь, потому что буквы буквально плясали на бумаге, а сам текст пестрел множеством ошибок и нецензурной брани. Подписи не было.

Сидя на подоконнике и любуясь кустом цветущей земляники, я проводила параллели между мной и Эмилией. При всей нашей непохожести было так горько осознавать, что и у неё была Клавдия Карловна, готовая сесть на шею при первых признаках слабости, и свой Леша — любитель пожить за счет женщины, имея на стороне другую.

Глава 4

Дом жил по заведенному порядку без какого-либо участия с моей стороны. Старшие дети занимались своими обязанностями, группа младших, которых я сперва называла дошколятами, но после нескольких мелких происшествий переименовала в «шкодят», предавались активным играм. Малышня под опекой Мейалы возилась в детском уголке.

Перед обедом, когда станет потеплее, ребятню выведут на прогулку. К этому процессу подключатся и шкодята во главе с близнецами и Амирчиком. Присмотр за мелкими приносит им баллы, Мей и Марьяна меньше устают, Амирчик с друзьями при деле и приносят пользу, продолжая играть. Да и за ними следить легче, когда они все в одном месте.

Наблюдая эту суету и пытаясь сообразить, как мне включиться в жизнь дома наиболее рационально, я отметила один очень интересный момент. После «ритуала благодарения дриад», от которого меня отвлек королевский гонец, горшок с таинственным Ильмоо больше не вернулся в мой кабинет, а остался в гостиной на первом этаже. И теперь я наблюдаю престраннейшее явление: время от времени кто-либо из детей подбегает к Ильмоо и что-то тихонько говорит.

— А что происходит? — буквально за руку ловлю Димку, что собирался пробежать мимо не поздоровавшись.

Сыну потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку.

— А, это, — снисходительно хмыкает он, хрумкая свежим огурцом. — Да они с этим цветиком не расстаются уже сколько дней! Таскают из комнаты в комнату, даже на ночь уносят. Мейка хотела вернуть его к тебе в кабинет, так они чуть истерику не устроили.

— А с чего такой интерес к растению?

— Не знаю. Мам, мне пора. Там занятие с дедушкой Ульхом начинается, пропущу же всё!

Я выпустила ладонь Димки и он сразу рванул к выходу, в сторону мастерской. А я осталась на месте, продолжая наблюдать странную картину. Все же детская логика пока мне совершенно непонятна. Чуть позже детвора утащила горшок с собой на улицу. Более того, у Ильмоо появилась собственная корзинка, с такими по лету дети ходили в лес. Дальше больше, детвора таскала Ильмоо по всему двору, устраивала рядом, если играли в классики — благо погода позволяла, ставили в сторонке, если затевали догонялки и, даже качали его на качелях! Ближе к обеду, когда прогулка закончилась, я присоединилась к пищаще-кричащей компании, помогая раздеть малышей и попутно их потискать, а заодно расспросить банду маленьких сорванцов, которые ни минуты не могли усидеть на месте, что они делают с подарком Верховной дриады.

— А это теперь наш росточек, — заявила Миди. — Ему в кабинете скучно, а с нами интересней, чем на окошке стоять.

— Это он сам вам рассказал? — изображаю надлежащее изумление.

— Сам, сам! — встрял Амирчик, без которого вообще не обходилось ничего интересного. — Понятно же! Он с нами хочет!

— А что вы ему шепчете?

— Как что? — изумился Амирчик, стягивая с себя ботинки, — новости! Что на обед, как назвали новую куклу, как воспитательница наказала Пата и сняла с него балл, много всего!

— А зачем вы это ему рассказываете? — мне никак не удавалось разобраться в вывертах детской логики.

— Ну как же! — вступила Арья, — нам тетушка Васила объяснила, что Иль может говорить с дриадами. И что дриады очень скучно живут, что им грустно. Вот мы и веселим их через Иля.

— Вы его Илей зовете? А на качелях зачем его качать?

— Не Илей, а Илем, он мальчик. Как это зачем?! Ему же завидно! Ему, качели нравятся, особенно когда со старшими и посильнее! Вот смотрите, — и обращаясь к ростку, спрашивает, — Иль, хорошо погуляли?

Первое, что я ощутила — это сильнейшее недоумение, а затем, вглядевшись в росток, поняла, что ему действительно все нравится, уж больно лоснящийся и здоровый вид имел этот еще недавно заморенный прутик. Как тонкая палочка и две почки смогли выразить такое удовольствие, непонятно, но на уровне ощущений это было ясно как божий день. И это непросто детское воображение. Что там говорил Листиван? Питается эмоциями? А на качелях дух захватывает — эмоции особенно яркие, вот и ответ.

— Миди, а если я попрошу Иля передать привет господину Листвану, он передаст?

— Конечно, мы с господином Листиком каждое утро здороваемся!

Удивлялку у меня заклинило хотя, собственно, а чему удивляться после чудес с теплицей и цветущими волосами?

Оставив детей и дальше забавляться с прутиком, который, судя по всему, был в полной безопасности, я отправилась на кухню. Нестерпимо захотелось кофе, да и были мысли, что упорядоченная суета на кухне настроит меня на нужный лад. Немного напрягало отсутствие в обозримом пространстве Ричарда, но я решила не заострять на этом внимание и включиться в работу.

Кухня встретила меня приветными улыбками поварят. Стоило шагнуть в сторону «кофейной плиты», как из ниоткуда материализовался Корка.

— Вам кофе, леди управляющая? Крепкого? С молоком?

Я с удивлением воззрилась на воспитанника Василы. Ну, ничего себе тут сервис.

— Спасибо Коркариш. Обычного, только большую чашку.

— Сейчас все будет, — пацан рванул к своему рабочему месту и с видимым удовольствием начал хлопотать, попутно рассказывая, — я дяде Верресу кофе приготовил по новому рецепту, как вы советовали: крепкий, с крошечкой соли. Он оценил, сказал, что новый вкус получился, — Коркариш сверкнул довольной улыбкой. — Только потом все равно сахару насыпал. Ему сладкий нравится. Вот, я ему и пакет уже приготовил. Кофе, намолол.

— А ты здорово управляешься! — похвалила парня, что с таким энтузиазмом крутился и готовил порцию терпкого напитка. — Ты ему еще сахара молотого отсыпь с собой. А где сам Веррес?

— Он до реки прогуляться пошел, — парнишка мотнул головой в сторону окна. — Ага, будет сделано, — невпопад заканчивает, что вызывает у меня улыбку — такая очаровательная непосредственность.

— Само собой, сделает, и пирожков добавит, — подсела ко мне улыбающаяся Васила. — Наконец-то появилась. Ты, часом, не забыла про городской конкурс со своей магией?

— Васила, душечка, забыла, — покаялась, мысленно посыпая голову пеплом. Вот ведь, склерозница! — Это же через три дня! А мне через два дня в академию опять надо.

— Да у нас уже все готово, не переживай. Только доставку организовать. Ульх один не управится.

— Наймем повозку в деревне. В две упряжки управимся. Здравствуй, Лиза, — поздоровалась подошедшая Беатрис. — Ты, Васила, за упаковкой проследи, чтоб не побили ничего.

— А я с ними поеду. Прослежу, да заодно начнем подготовку. Столы там не нужны, а вот плиты наши возьмем, главное, чтобы организаторы одобрили. Могут и не разрешить, а заставят пользоваться общими.

— Слушайте, а у меня идея! — завладев вниманием своих соратниц, продолжила, — это же ярмарка будет, ведь так? Так! Отличная возможность, чтобы выручить Овара. Давненько уже обещала помочь сбыть залежавшийся товар. И человеку поможем, и заработаем, если всё получится. Беатрис, закажи нам два торговых места на ярмарке, поближе к конкурсной площадке и попроси отца сходить к Овару, надо забрать у него нереализованные овощечистки и шинковки. Договоритесь о закупочной цене, всё что сторгуем сверху — наше. Васила, добавь к собранному две корзины с овощами и две разделочные доски. Будем рекламировать утварь. Вечером соберем ребят побойчее, мастера Гевина, Аришек, продумаем, как будем действовать.

— Люблю, когда ты такая, — сказала Беатрис, шустро делая пометки в своём блокноте. — Я вечером приду, дам ребятам пару советов, как лучше торговать. Всё же много лет этим занималась. Хороший товар при хорошей подготовке разлетится враз.

— Какая, такая?

— Когда придумываешь новую авантюру, — Беатрис сделала последнюю запись и оторвала взгляд от блокнота. — А то мы после конкурса живем спокойно, скучно стало.

— Васила, тебе тоже скучно? — с ехидцей в голосе интересуюсь я, надеясь на поддержку самого занятого человека в доме.

— Ага, — неожиданно поддержала Васила мою помощницу. — Ты послушай о чем детвора шепчется, все мечтают о новом «дне полуфабрикатов». Мало того, что весело получилось, так Сара и Тамия в красках расписали, как бедные бойцы голодают. Там же Влас с Троем — один герой среди мальчишек, другой среди девчонок! И баллы всем нравится получать. Эк ты их раззадорила.

Мне-то казалось, что я своим работникам продыха не даю. А оказывается, нужно брать следующий рубеж, а не топтаться на месте. Все идет своим чередом, но это не значит, что я имею право расслабляться.

— Так, девочки, сами напросились, — шутливо пригрозила «девочкам» ворохом предстоящих трудностей. — Про конкурс поговорим вечером, а сейчас вот что: Беатрис, помнишь, мы говорили про одноразовую упаковку для обедов?

— Помню, ты так смешно это назвала — ланч-бокс. А что это значит?

— Ну, если буквально, то коробка для завтрака, а вообще — для любой еды. Они могут быть многоразовыми или одноразовыми, лишь бы не промокали и были дешевы в изготовлении. Поел и выбросил, посуду мыть не надо.

— Здорово! Это же какие обеды-ужины можно собирать! — Васила прикрыла глаза, погрузившись в мечты судя по восторженному вздоху.

Вот ведь, творческая натура! Похоже, у меня на глазах рождается новая отрасль общественного питания. Идея для бизнеса просто шикарная — это же половину приюта можно в будущем к делу пристроить! Сочетание волшебной вкуснятины с удобством использования, да всё это по доступной цене должно привлечь потенциальных покупателей. Надо быть полной дурой, чтобы упустить такую возможность.

Из раздумий меня вывела кухарка, шутливо щелкнув по носу, к чему я отнеслась с юмором. Васила меня считала даже не начальницей, а кем-то вроде дочери, которой у неё никогда не было.

— Все, кыш отсюда обе. Скоро на столы подавать, а вы сладкий кофе глушите и меня соблазняете. А кто обедать будет?

Ну, обед я не пропущу, раз с завтраком не задалось из-за Верреса. А пока надо бы взглянуть на хозяйство.

Теплица изумляла жизнерадостной зеленью. Особенно на контрасте с серым осенним днем. Грех жаловаться на погоду, просто двор у нас пока неухоженный, серый после стройки. По весне все изменится. Протопчутся удобные тропинки, которые нужно будет замостить, появятся цветники и лавочки. Обязательно закажу Овару кованые фонари и декоративные решетки под вьющиеся растения. А на внешнем дворе, рядом с качелями организую песочницу для малышей, благо берег с нашей стороны песчаный. Заодно пляж расчистим.

Прозвучал гонг. Это дежурные начинают созывать народ к обеду. Через несколько минут прозвучит второй и к тому времени уже все должны сидеть за столом. Гонг — бронзовый кругляш, похожий на поднос и деревянный пестик-колотушку к нему нам притащил Девис из какого-то портового городка. Отец Беатрис всегда очень внимательно слушает что я говорю. Вот и гонг я упомянула в беседе мимоходом, когда посочувствовала дежурным, созывающим народ к столу.

Ричард так и не появился. Сходить в мастерскую к столярам или не сходить? Нет, не пойду. Зайду лучше к Аришкам. Есть у меня идейка насчет конкурса. Дойти до швейной мастерской не удалось, так как прозвучал второй призыв. Пришлось поторопиться к рукомойнику, где еще плескались запоздавшие.

— Здравствуйте, леди управляющая, — слышалось со всех сторон. Отвечая ребятам на приветствия, я как можно незаметнее высматривала Ричарда за столом взрослых и не находила. Подожду еще, но что-то мне подсказывало, что его нет в поместье. И у Флина не спросишь, спит сном младенца. Не будить же его ради такого пустяка, как женское любопытство.

Обед проходил в обсуждении будущего кухонного аврала — имеющиеся запасы достаточно быстро сошли на нет, но функцию свою выполнили отлично — существенно облегчили процесс готовки на такую толпу народа. Васила и Беатрис так загорелись идеей обедов в одноразовой упаковке, что втянули в дискуссию всех за столом. Беатрис затронула самый сложный вопрос, как осуществлять транспортировку. Эта энергичная дама уже учуяла стратегический простор и подобно танку двигалась вперед, видя вместо серьезных препятствий лишь уникальные возможности. Наша простодушная кухарка готовилась кормить только Теней, в то время, как Беатрис уже сейчас видела более обширное поле деятельности.

— Отец не слишком сильный портальщик, он может провести через портал человека или груз, сопоставимый с человеческим весом, но не больше, — сетовала она. — Наши же возможности гораздо шире, особенно если все хорошо организовать и обеспечить магическую поддержку.

— Ну уж магическую поддержку я гарантирую, — улыбнулась ее горячности, — Я лицо заинтересованное, так что помогу по мере своих сил.

— Тени же обещали взять транспортировку на себя, чего вы мудрите?

— А того, дорогая, — тут же последовало разъяснение для Василы, — что кроме наших Теней есть другие. Множество голодного служивого народа, у которого есть деньги и нет времени.

— Это что, таверна навынос? — охнула женщина, в мыслях которой стали вырисовываться смелые задумки. — А где же хранить?

— Хоть склад в столице арендуй, — жаловалась Беатрис. — Но транспортировка представляет проблему. Тени-то доставят. А дальше?

— А дальше никто нас из казарм с коробками не выпустит, — сказал свое веское слово мастер Гевин.

Разговор утих сам собой, оставив неприятное послевкусие. Воспитатели увели малышей в детскую. За ними потянулась малышня постарше в надежде, что им почитают интересную книжку. Буду в столице, обязательно нужно пополнить запас детских книг, и закупить книг с большим количеством иллюстраций. Те, что я припасла раньше уже читаны — перечитаны. За столом остались мы с Беатрис, мастер Гевин и Аришки. Васила ушла на кухню кормить вернувшегося с прогулки Верреса.

— Девчат, — решаю вернуться к теме городского конкурса, — у вас найдется кусок однотонного полотна, длинный и не очень широкий, примерно в полстола?

— А какой цвет? А зачем? — почти хором интересуются сестры.

— Да вот думаю сделать надпись на полотне и растянуть над нашим конкурсным столом, — из головы последние полчаса не выходила идея создания транспаранта. — Сразу всем будет понятно, что команда от «Королевского приюта для сирот имени графа Оберона». У нас, помнится, оставались краски после ремонта.

Дежурные, еще не убежавшие по своим делам, а убирающие со столов, услышали идею и согласно загомонили.

— Вот здорово! — те, кто еще не ушел далеко и услышал этот радостный вопль, вернулись, чтобы выяснить причины радости. — Нас ведь не возьмут в город, а надпись всем покажет, что у наших девчонок есть поддержка!

На этом высказывании моя интеллектуальная система закоротила. А ведь верно говорит, нам нужна группа поддержки, значит, с транспортировкой надо еще покумекать и придумать, как устроить массовое посещение ярмарки. Детей очень много. Если взять всех, то как их контролировать? Если не всех, то кого выбрать? Дилемма.

Раз уж народ собрался, решила воспользоваться шансом, не дожидаясь вечернего собрания.

— Ребят, мастер Гевин, у меня есть задумка, но без вас ничего не выйдет. Овар наделал много наших овощечисток и не смог их продать. Я думаю, вы можете ему помочь и заработать на этом.

— Я хочу! А как? И нас в город возьмут? И я хочу! — шум поднялся невообразимый, потому что ребята перекрикивали друг друга. Надо же, какое воодушевление, хотя их можно понять. Это же развлечение. Кто упустит возможность вырваться из серых будней и повседневной рутины?

— Прекратить балаган! — оборвал нарастающее возбуждение мастер Гевин. — Дослушайте сперва, что леди Риштар скажет!

— Помните вашу кричалку с прошлого конкурса, которой вы подбадривали девчонок? Так вот, нужно, чтобы вы и остальные ребята придумали завлекающие речевки, только уже про овощечистки и ножи-шинковки.

— Тонко чистим огурец, кузнец Овар молодец, — с ходу выдал мастер Гевин и все с удивлением на него уставились. Я так вообще подивилась незаурядным талантам нашего отставника. — Поняли, что от вас требуется?

Ребята дружно закивали в знак согласия.

— Точно! Сочиняйте кричалки и договаривайтесь с мастером Гевином, кто пойдет помогать девочкам, а кто будет продавать наши инструменты. У нас будет две точки в разных местах, по два человека на каждую в две смены, разу уж столько желающих. Всё равно ярмарка с самого утра до вечера будет длиться. Ещё мне нужны два человека для раздачи рекламы у столов, чтобы люди знали, где можно купить наши ножи. Все подробности после того как вас распределит мастер Гевин. Придется немного потренироваться.

От фонтанирующих идей меня отвлек Веррес, чмокнув в макушку.

— Мне пора, милая. Проводи пожалуйста.

Мы с Верресом брели к тому месту на заднем дворе, что стало стихийной портальной площадкой.

— Прости, Лиза, я огорчил тебя сегодня. Нахлынуло.

— Ерунда, я понимаю. Я ведь тоже до сих пор не забыла прошлую жизнь и скучаю, — утешающе глажу дядюшку по предплечью. — Ты лучше скажи мне, что там за история с помолвкой Эмилии? Одно из писем… было весьма показательным.

— Это уже неважно, — остановившись и запрокинув голову, чтобы взглянуть на небо, произносит Веррес. — Был один хлюст, кружил ей голову. Но это уже давно в прошлом, и для Эмилии в том числе.

— Знаешь, ты был прав — мачеха нацелилась на деньги за Грух. Счета в шкатулке были от нее. Это обычная практика? Эмилию вынуждали оплачивать счета родителей?

— Не думаю, я бы знал. Но такая наглая попытка говорит о том, что Селетира нашла какой-то рычаг давления.

Я подавилась смешком, потом не выдержала и рассмеялась. Выгнутая дугой бровь дяди и смешинки в его глазах подсказали мне, что он понял причину веселья. Надо же как удачно дамочку назвали — селитра она и есть селитра. Штука небезопасная, если в большой концентрации.

Мы тепло простились с Верресом, как следует обняться нам не дал объемный бумажный пакет, собранный Коркаришем.

Время до ужина мы плодотворно провели сооружая транспарант для кулинарного конкурса. Пока рассчитывали размер полотна, чтобы поместились все буквы, пока придумывали способ крепления, пока я возилась с надписью, накладывала защиту от ветра и дождя, мы развлекали себя попытками зарифмовать слово «овощечистка». Выспавшийся Флин обфыркал наши поэтические потуги и сбежал к Раде.

Появились ребята, которые решились стать промоутерами. Им предстояло потренироваться в демонстрации товара. Какая радость для дежурных! Столько моркови начистили и капусты нашинковали, что мне пришлось накладывать стазис на это богатство.

После ужина мы с Беатрис и Василой при моральной поддержке дедушки Ульха пытались сконструировать одноразовую упаковку для хорошего мужского обеда. Проблем было две: техническая и концептуальная. Самым сложным было понимание, сможем ли мы с этим справится самостоятельно, ведь коробки нужно из чего-то делать, или придется заказывать на стороне. Ничего конкретного пока не придумалось, но стало понятно, какие вопросы придется проработать, чтобы дело сдвинулось. Пригодился бы совет Ричарда, но он исчез. Ни записки, ни привета на словах. Ничего. Стараясь не поддаваться неуместной обиде, я весь день уговаривала себя, что не вправе его контролировать, что, наверняка у него есть причина, надо просто подождать.

На столе в кабинете по-прежнему лежали письма, будь они неладны. Маменькины счета я решительно отправила в мусорную корзину, эта же участь постигла опус женишка.

Перечитывая письма бабушки, такие теплые и пронизанные искренней заботой, я в какой-то момент поймала себя на том, что мысленно ей отвечаю, рассказываю о поместье, детях… а почему бы и не наладить контакт? Или хотя бы попытаться.

Дорогая бабушка, мне так жаль, что я невольно огорчила Вас, не отвечая на Ваши чудесные письма. Я их просто не получала. Переезд к новому месту службы пришлось делать налегке. И почтовую шкатулку, и даже свои драгоценные инструменты пришлось оставить в столичной служебной квартире, благо, ее пока оставили за мной. Ситуация, с которой я столкнулась по приезде была столь удручающей, что я забыла обо всем. Бабушка, дети голодали! Предыдущая управляющая сбежала, украв все годовое финансирование…

Погрузившись в воспоминания о первых сумасшедших днях моего пребывания в поместье, я не заметила момент появления Ричарда. Вот ведь, Тень! Ощущая себя завернутой в это огромное сильное тело я наслаждалась объятиями. Под моей щекой, прижатой к широченной груди, жалобно урчало.

— Мы с Мишкой чудовищно по тебе соскучились, — шептал Ричард в макушку. — Прости, меня вызвали в контору рано утром. Ты так сладко спала, я не стал тебя будить.

— Тебя не было целый день, — шепчу в ответ, чувствуя, как необъяснимая обида тает словно снег по весне. — Мне было не по себе, надо было «позвонить».

— Прости, хорошая моя, но я все время был при начальстве. Мой отпуск закончен. Целители признали годным к службе. И весь день я улаживал формальности.

— У вас бюрократы особо ретивые, что ли? — проворчала я, сглатывая разочарование.

— Ты права, бюрократы у нас те еще кровопийцы. Пришлось пересдавать нормативы и доказывать, что я в форме. А как прошел твой день? Кому письмо пишешь?

Я кратко пересказывала историю с письмами и самые яркие события дня, прислушиваясь к урчанию Мишки. Он, как и я, был не особо рад предстоящим изменениям в жизни хозяина.

Глава 5

Рассвет еще не наступил, а я уже провожала Ричарда на службу. Мужчина собирался переместиться в город с помощью разового портала с заднего двора поместья. Мы договорились, что встретимся и погуляем по столице уже через пару дней, сразу после того, как я улажу дела в Академии. А потом меня поцеловали на прощание и под горестный скулеж зверя, Ричард исчез в портальной рамке.

Ещё тридцать минут назад я думала, что провожу мужчину на службу и вернусь в мягкую кровать — выспаться мне сегодня не позволили. Ричард ночью был нежен и требователен, а я, прожившая чуть ли не половину жизни в браке, уже забыла, что возможно такое упоение друг другом. Но вместо того, чтобы травить себе душу мыслями о расстояниях и расставаниях или вернуться в царство грез и сновидений, я отправилась прямиком в вотчину кастрюль и поварешек за порцией крепкого бодрящего напитка.

У меня есть всего день на подготовку к конкурсу, завтра я намерена посетить банк — наши финансы пели романсы, вместе с приглашением из Академии я получила документ, который послужит достаточным основанием для закрытия доступа к счету родителей. Послезавтра меня уже будут ждать в Академии для снятия метки.

С кухни доносились едва уловимые звуки. Сперва решила, что это ранняя пташка Васила уже вовсю трудится, да ошиблась. За закрытыми дверьми проводилась самая настоящая репетиция: девочки оттачивали синхронность и отвечали на каверзные вопросы наставницы, что сейчас изображала придирчивого члена жюри. Васила же, в свою очередь, зорко следила за действиями подопечных, то и дело их поправляя и указывая на ошибки, которые, как по мне, были незначительны.

Стараясь не мешать репетиции, я тихонечко сварила кофе для себя и Василы, и устроилась за столом в самом дальнем углу с целью распланировать задачи на ближайшее будущее. Надо подзарядить досочки-миксеры. Дерево плохо держит магию, по своему гребню знаю, но в пределах дома — это допустимо и решаемо. А вот сделать взбивательный артефакт из надежного материала — уже другое дело, запатентовать и продавать следует как можно скорее. Надо уже обсудить с Беатрис этот вопрос и приступить к активным действиям.

— Надеюсь, это не мы тебя разбудили, — уселась напротив Васила, предварительно водрузив на стол корзинку с вчерашними подогретыми кексиками. — Спасибо за кофе, с самого подъёма во рту маковой росинки не было.

— Нет, не вы, — опускаю взгляд, потому что есть подозрение, что мудрая женщина легко обо всем догадается. А я пока не спешила оповещать кого-либо об изменениях в своей личной жизни, особенно когда всё так зыбко. Счастье любит тишину. — Не думала, что девочки на ногах уже в такую рань.

— Это временная мера. Самое удобное время для тренировки. Конкурс всё ближе, девочки волнуются. Первый раз было проще — они понятия не имели, что их ждёт, а сейчас придумывают себе страшилки одна кошмарнее другой. Вот и отрабатываем всё до уровня рефлексов. А ты тут о чем размышляла?

— О взбивательных артефактах. Надо их подзарядить, чтобы не подвели в самый ответственный момент. Думаю, чем ещё могу вам помочь на конкурсе.

— А я тебе подскажу. Нам бы взбивалку побольше, вот хоть такого размера, — Васила стукнула о край кувшин с молоком. — Наши только для конкурсов и годятся. А что нам стакан твоего манеза на всех? И крема много не сделаешь.

Стоило Василе затронуть тему, как я тут же задумалась о других видах бытовой техники. Есть ведь и комбайны, и тестомешалки, и пароварки. Почему я зациклилась только на миксере? Если мы планируем развивать идею с полуфабрикатами, то стоит по максимуму ускорить работу, а значит, уменьшить трудозатраты.

— Василушка, а подскажи-ка мне: если я такую взбивалку захочу продать? На какую сумму могу рассчитывать?

— Хозяин таверны, где я работала — удавится за любую копейку, а я, видя, как такие артефакты облегчают жизнь — заплатила бы. В дорогих ресторанах могут купить, но только не деревянную. Слишком хлипкие, а руны легко повредить.

— А если на хорошем металле или даже на серебре? Да с чашами разных размеров?

— Так ведь можно попробовать. Сделай две или три, побольше и поменьше. Если вещь красивая и полезная, то и в богатый дом купят. А не купят, сами используем. Мы ж не только соусы делаем, как выяснилось, артефакт очень полезен для взбивания разных ингредиентов — те же блины. Тут Лиена вчера забегала, просила тебе сообщить, что если обеды будем продавать, то нам мяса с фермы не хватит.

— Ты со старостой Невеной общаешься? Спроси, возьмутся ли деревенские для нас свиней выращивать?

— Поговори-ка с Диего и Беатрис. Они что-то придумали. А деревенские никуда от нас не денутся. Невена их вот так держит, — Васила показала крепко сжатый пухлый кулак, и продолжила, — раз ты тут и никуда не мчишься, пошли в подвал, на вчерашние огурцы стазис накинешь. Уже целый ларь собрали. А они все прибывают и прибывают. Вот конкурс закончится, возьмемся за засолку.

— Ммм, — на языке тут же появился привкус хрустящих малосолов. — Я б винегретика с удовольствием бы съела или рассольничка!

— Ну-ка, ну-ка, — на столе появился блокнот. — Диктуй, что за еда.

За завтраком, когда все взрослые были в сборе, обсуждался главный вопрос. Кого из детей брать в город на конкурс. Взять хотелось всех, но контролировать шкодят в толпе не представляется возможным. Если Арья и Миди будут послушно держаться взрослых, то близнецы и Амирчик пока неуправляемы и в толпе могут пострадать. Ярмарка — это в первую очередь толкотня. Опять же, если младших не брать, то придется разгребать последствия вселенской обиды.

Нечто конструктивное предложила тихоня Мей.

— С детьми можно договориться. Малышей в расчет не берем, а эти пятеро очень хотят на экскурсию. Все, кроме Амира, бывали в столице, а Амиру все равно куда, лишь бы на экскурсию и с друзьями. Вот если бы им пообещали поездку куда-нибудь, они спокойно останутся дома. Я с ними легко управлюсь. На улице не холодно, погуляем подольше.

— Отличная идея, Мей, — девушка зарделась от похвалы. — Только что им предложить? Где сейчас тепло и может быть интересно детям?

Мне вспомнились ежемесячные экскурсии, которые устраивала директриса земного детского дома. И музеи, и театры, концерты и выставки — раз в месяц, как по часам, все дети узнавали что-то новое.

— С городской портальной площадки есть вектор в Моркар, это у моря. Там в это время года тепло и много фруктов, — вступил в разговор Девис, — а еще я слышал, что там будет выставка морских гадов и всяких рыб. Я могу узнать точнее.

Хм, вполне осуществимый план. Навесить на детей следилки, с этим поможет Ричард или Веррес. Девис в качестве гида. Я и Марьяна в качестве воспитателей. Флин в качестве морально-силовой поддержки. На пять детей четверо взрослых. Слишком много. Можно премировать кого-то, например, девочек-кухарок. Вот уж кто заслужил. Осталось заручиться согласием шкодят и Флина.

Кстати, а где он? Ушел вчера к Раде и не вернулся? Я дернула за нить эхо связи, пытаясь достучаться до брата. Ага, плохо, но слышно! Разбудила! Спросонок все счастливые эмоции братца как на ладони. Не успел закрыться — ночка у мужчины выдалась «трудовая». Решила не дразнить, в конце концов, мне он спать не мешал. Но потом… месть должна подаваться холодной!

Следующим днём я отправилась в город, да не одна, а в компании своей незаменимой помощницы Беатрисс и дедушки Ульха. Первым делом отправились улаживать формальности на ярмарке — заняли торговые места, оплатив пошлину и узнали подробности предстоящего конкурса. Ещё удалось договориться с одним из лавочников, что выделит нашим девочкам небольшую комнатку, в качестве гримерной. За денежку, разумеется. И только после этого двинулись к центру города, в сторону банка.

За несколько месяцев я уже успела подзабыть, насколько колоритны гномы — полтора метра в высоту, метр в ширину, поголовно с длинными прическами и бородами, которые и вовсе у некоторых представителей заплетены в разноцветные косички. Ну и боевые секиры у охраны, что стояла на входе. Внутри здания ничего не изменилось — та же упорядоченная неторопливая суета.

— Чем вам может помочь наш банк? — задает вопрос один из сотрудников.

Я осторожно высказала мысль, что мол есть деньги, которые хотела бы передать на хранение в их банк.

— Отличный выбор, леди! — радостно ответил гном. — Пройдемте, я вам расскажу о нашей новой системе безопасности и лучших условиях, что мы можем предложить!

— Мне бы хотелось встретиться с господином Бижемо, профессионализм которого я оценила в первый визит. Это возможно?

Незнакомый гном вмиг утратил весь энтузиазм, но где находится коллега подсказал и проводил.

После вежливого приветствия, уже знакомый гном высказал главный вопрос.

— О какой сумме идёт речь?

Гном абсолютно равнодушно взял протянутый вексель, вчитался и на мгновение застыл — ещё бы, в прошлый-то визит я опустошила все имеющиеся закрома Эмилии, а тут пополнение! Я уж думала, что его инфаркт хватит, ан нет, гном оказался обладателем крепкой нервной системы. Справившись с удивлением, он расплылся в такой улыбке, словно перед ним сидела любимая жена с корзинкой провизии.

— Для начала, процедура идентификации, если вы не возражаете.

Пять минут гном производил необходимые манипуляции. А далее мы приступили к реализации основной цели — перевели на два счета равные суммы, что по отдельности выглядели уже не столь впечатляющими. Один счет на мое имя, второй счет был новым и являлся благотворительным — для его оформления мне пришлось предоставить королевское распоряжение. Помимо прочего, был оформлен доступ Беатрисс к деньгам с благотворительного счёта — женщина могла использовать допустимый лимит. «Электронный» документооборот в этом мире был освоен и настроен через магическую почту, за счет чего мне не придется наведываться в банк по пустяковым вопросам. Получать достоверную информацию о движениях по счетам смогу по запросам через письма.

При подписании документов встретилась с расхождениями в суммах — на одном счета она была несколько больше, чем на другом. Хотя я просила разделить на равные доли. Я выжидающе смотрела на сотрудника банка, пока он собирал необходимую информацию.

Пряча улыбку в бороде, довольный гном пододвинул мне лист со столбиками цифр. Разобравшись в дебете и кредите, мне стало понятно, что «лишняя» денежная сумма — это не что иное, как мой оклад за три месяца! Не сказать, что сумма была особенно значительной, но от этого она не перестала быть менее приятной.

Какой удачный визит в банк получился — особенно теплой мыслью была та, что у меня появились личные деньги. Не наследство Эмилии, не подарок Ричарда, а мои, честно заработанные деньги. Видимо, на волне хорошего настроения, появилось предчувствие, что и в Академии все сложится удачно! Пообещала, что устрою себе маленький шопинг при первой возможности.

Ещё одной важной задачей на сегодня было приобретение различных средств по уходу за собой не только для девочек, но и для мальчиков. Вечером был запланирован первый обмен накопленных баллов на товары — рейтинговая таблица уже пестрела подсчитанными месячными результатами, а дети были полны ожиданий. Не устаю благотворить богов за чудесную помощницу, которая тихо и незаметно сняла с меня заботы о ежедневном обеспечении нашей большой семьи.

Вечером дом походил на встревоженный улей: дети сновали туда-сюда, не находя себе места и гадая, что же они смогут «купить», также подтянулись все взрослые, даже Лиена с Диего присоединились к нашей дружной компании отложив дела. Я же с Мей и Марьяной, за закрытыми дверьми столовой, на сдвинутых обеденных столах, расставляли лоты с указанием «стоимости» по балльной шкале. Баночки с различными бальзамами, гребни-плойкофены, красивые заколки и ленты для волос, шкатулки, «косметички» и прочую женскую мелочевку — для наших девочек. Для мальчишек список был менее разнообразным, но более основательным: к примеру, индивидуальные наборы инструментов для занятий, которые были выбраны нашими стариками-разбойниками. Или пояса с множеством кармашков, наподобие того, что был у Диего. Девочки-швеи добавили еще один лот от себя — право одним из первых получить комплект новой повседневной одежды, вне очереди. Были тут и лоты-сюрпризы: по сути, ребенок покупал кота в мешке. Стоили такие лоты копейки, а внутри были маленькие пакетики сладостей, которые в нашем доме ранее не появлялись, разного рода бижутерия, крошечные фигурки, наподобие игрушек из современных киндер-сюрпризов. В общем, скорее ради забавы, чем пользы.

— Ну что, начинаем? — в столовую заглянул Гевин, одетый с иголочки. В военной форме мужчина выглядел совсем иначе — вокруг словно витал шлейф уверенности, мужественности и надежности. Сегодня наш воспитатель будет кем-то вроде распорядителя, я же, как управляющая, получила роль ведущей.

— Да, всё готово, — я удовлетворенно оглядела пространство, предвкушая детскую реакцию.

— Эй, гаврики! Можно заходить! — залихватски крикнул Гевин и тут же посторонился — издалека послышался топот ног бегущих воспитанников приюта.

Начала я программу без лишних реверансов — мои речи детям были неинтересны, всем скорее хотелось добраться до торгов, так что лишь озвучила цель и количество баллов, которые были заработаны детьми.

— Леди Риштар, мы бы хотели двум девочкам присвоить баллы! Ещё не поздно? — встряла Аришка до того, как Гевин открыл торги. — Альсе и Захире присваиваем по десять баллов за выполнение задачи в сжатые сроки!

— Итого у Альсы пятьдесят шесть баллов, у Захиры пятьдесят девять. Коллеги, кто-то ещё выскажется?

— Я хочу наградить Тормуна и Михея за помощь при замесе теста, Корку за подсчет провизии — каждому по три балла!

— Гери, Кендра, Эд и Аглая — от меня вам по пять баллов за отличные речевки, — поучаствовала в награждении Беатрисс. — Молодцы! Я вами довольна!

После того как все бонусы были розданы, а баллы подсчитаны, Гевин начал вызывать ребят по очереди начиная с тех, у кого итоговая сумма была меньше всего, то есть с самых маленьких. Семилеткам поручались посильные задачи — «присмотреть» за более младшими и поработать в роли «принеси-подай-позови». Марьяна и Мей на баллы для них не скупились, Василла и мужчины в этом плане были более рассудительными. Амирчик с компанией ребят вцепились в яркую книгу. Баллов на ее приобретение ни у кого, конечно, не хватало — я рассчитывала, что книгой заинтересуется Коллин, которые с упорством постигал азы грамоты.

Пока мальчишки думали, как поступить, девочка из компании малышей неожиданно расплакалась. Первым отреагировал Коллин: подхватив на руки девчушку, он подбросил ее пару раз в воздух, тем самым прервав нарождающийся рев. Уселся прямо на пол и спросил у признанного атамана банды малолеток:

— Пат, а зачем вам книга, вы же читать не умеете?

— Она красивая и там картинок много. А читать ты умеешь и леди Марьяна — для Патрисии все женщины в доме были «леди», вне зависимости от реального статуса. Откуда такое повелось — никто не знал. — И леди Васила.

— Ну, — протянул Коллин, — будет тебе тетушка Васила читать, мало ей хлопот.

— А мы! А мы! А мы леди Лишт… леди Лист… — встрял самый младший Алик, — и, собравшись с силами, выдал: — леди Ли поплосим! Вот!

Со всех сторон послышались смешки, а мне пришлось вмешаться.

— Договорились, Алик. Пат, вы можете сложить свои баллы и тогда книга будет общей, а не чье-то личной. Всё равно же читать будут всем, верно?

— Им все равно не хватает, — Коллин заметно продвинулся в устном счете, — но я добавлю, если мне тоже разрешат почитать. Ведь так можно?

— Если никто не против, то я почему должна возражать? — дала согласие, не в силах удержать широченную улыбку

Так в головах беспокойной ребятни появилась мысль, что можно скооперироваться для приобретения чего-то весомого или подарить пару баллов товарищу, которому не хватает до желанной покупки. Спокойствия как не бывало! Дети тут же начались договариваться друг с другом, кто кому «займет» или подарит баллы, а кто-то просто объединялся. Нарастающее безобразие остановил Гевин:

— Так! Слушаем внимательно, жуки-короеды! У кого баллов не хватает — ждете, когда остальные сделают покупки. Я предлагаю неистраченные баллы передать в банк взаимопомощи — в следующем месяце вы их получите обратно. Банком взаимопомощи могут воспользоваться те, у кого не хватает баллов на приобретение желанного товара. Но помните, я эти баллы у вас потом вычту!

Идея всем понравилась, а поступок всеми нелюбимого Коллина зародил общую мысль «он может, а я нет?». Тем более он ещё и в рейтинговой таблице лидировал — не все к этому факту отнеслись равнодушно. Парень победил с отрывом всего в один балл, следом за ним, ноздря в ноздрю шли Мир и Шон.

— Мы с Пеплом берем набор стамесок, — сделал выбор Шон.

— А оставшиеся баллы передаем в банк, — закончил Пепел, после того, как переглянулся с другом.

— Гребень, заколку с цветочком, бальзамчик для рук, — выбрала Сара. — Последний балл на резиночку с бусинкой для Туты, она их вечно теряет. Это мой подарок, можно так?

— Шкатулку, гребень, ленту для волос и бальзам, — выбрала Тамия, у которой баллов оказалось побольше, — и еще два балла для тех, кому не хватает.

— Мне ремень с кармашками, — выбрал не самый дешевый лот Эд. — Мастер, остальное в общую копилку, — добавил чуть краснея. После некоторых выкрутасов неугомонный парень нарвался-таки на гнев мастера Гевина. Суть наказания не распространялась, но эффект оно возымело — Эд стал спокойнее и меньше задирал ребят.

Оставшиеся баллы в банк передавали все без исключения и такие пожертвования народ каждый раз сопровождал улюлюканьем куда более радостным, чем сами «покупки».

Вечер закончился замечательно: дети были довольны — благодаря банку взаимопомощи, что курировал лично Гевин, все ребята смогли купить то, что хотели. Младшие быстро разобрали «сюрпризы» — конверты были помечены как «для мальчиков», для «девочек», «общий». Ко мне приклеилось новое прозвище: мелкие отныне стали обращаться не иначе как «Леди Ли». Васила тихо вздыхала, радуясь и умиляясь. Флин, пристроившись рядом, жмурился от удовольствия. Мастер Гевин и дедушка Ульх, расчувствовавшись, теребили свои героические усы. Дедусь все поглаживал карман, в котором носил трубку и кисет — от переизбытка эмоций его тянуло покурить. Счастливая ребятня носилась с визгами по дому, Марьяну утащили на сеанс чтения новой истории, шкод-компания Пат и Амирчика убежала к дальнему окну рассказывать новости Ильмоо. Коллин, приобретший вторую из двух книг, сидел за моим столиком, с интересом просматривая странички. Книги мы с Беатрис выбрали легкие для восприятия — короткие истории с множеством изображений. Наверное, это самый трогательный момент из тех, что мне удалось подметить. Я видела благоговение, с которым этот уже взрослый парень ощупывал книгу. Свою собственную, самую первую личную книгу. И совсем неважно, что это всего лишь выдуманные истории.

Глава 6

Визит в Академию планировался особенно тщательно. Проверка на вменяемость среди преподавательского состава уже началась и проводили ее не простые Зрячие, как это бывало всегда, а Зрячие-дознаватели. Эти специалисты были обучены техникам допросов, а значит, были знакомы с психологией людей, которым есть что скрывать. Надо ли говорить, что в Академии нас встретили настороженно?

Шагая по коридорам величественного здания к кабинету ректора я прокручивала в голове ночной разговор с братом. Та часть, что касалась меня, никаких сомнений не вызывала. По факту оставались лишь формальности — церемония вручения и ритуал снятия метки. В официальных списках я уже числилась как маг второй ступени, за счет чего и смогла спокойно обратиться в банк, не боясь загребущих ручек родственников. Выбранная Флином стратегия была проста. Из-за безответственного поведения одного из ведущих сотрудников я получила психологическую травму, поэтому мне все должны. Но, я женщина скромная и благородная, проглочу обиду. Куратора, следящего за моим обучением воздушной магией, мне выделят в любом случае — так заведено. Но мне этого было недостаточно. Мне нужен преподаватель по артефакторике — своего часа ждала уникальная древесина, а как к ней подступиться я не знала. У Эмилии не было такой информации, слишком слабый был дар для работы с таким материалом. Вот это я и хотела получить в награду за мою покладистость и в качестве извинений. Но это всё ерунда. Самой животрепещущей проблемой была судьба Димки-Шона.

Ректор Сайтон тоже не терял время даром. С момента нашей первой и последней встречи он засиживался в архивах, изучая редкие достоверные факты о первомагах, о чем и сообщил, едва успев поздороваться. Его историческая справка едва не лишила меня душевного равновесия.

Последний одаренный первомагией жил около пятисот лет назад. Документальных свидетельств о его деяниях и возможностях не осталось. И тем не менее в дневниках одного из современников последнего мага слова — так тогда называли этих уникальных одаренных — он нашел-таки одно упоминание. Автор дневника утверждал, что магия слова — это не есть магия исполнения желаний. Да, в произносимых словах таится огромная сила, но чтобы слово стало деянием магу требуется вложить не только силу из своего резерва, но и, приложить немалые усилия концентрируясь на желаемом результате.

— Меня мучает вопрос, господин ректор, что вы имели в виду, когда говорили, что даже след первомагии может расширить горизонты слабых магов? И чем это грозит самому первомагу?

— Не переживайте, леди Риштар, мальчик в полной безопасности. О его талантах никому не известно, а даже если информация просочится — не думаю, что кто-то в состоянии подчинить первомага, пусть даже и необученного. Это ответ на вторую часть вашего вопроса. На первую у меня нет конкретного ответа, но я надеюсь, что новое слово в магии будет сказано.

Про безопасность Димки я сильно сомневалась. Даже если его нельзя подчинить магически, существует тьма тьмущая психологических уловок, распознать которые и взрослому-то не всегда удается, а что говорить о ребенке? Да и от шантажа никто не застрахован.

Так, запугивая саму себя, я пропустила момент, когда мысли ректора обратились непосредственно к моей персоне. И Флин не пнул, вот же!

— … будете отрабатывать практические навыки, а уж теорию, будьте любезны, изучать самостоятельно. Вашим куратором по магии воздуха будет очень талантливый аспирант — Гилард Четвик. Вы с ним познакомитесь, когда пройдете на факультет воздуха. Если у вас возникнут вопросы, можете смело обращаться ко мне или к декану факультета.

— Господин Сайтон, а почему на моем экзамене присутствовал кто угодно, но не декан-воздушник?

— Магистра Торна нет в академии, он повел группу студентов-дипломников на практику. На побережье сейчас сезон смены ветров — это хорошие условия для проверки знаний у воздушников-погодников. И уж поверьте мне на слово, когда вы познакомитесь, он вцепится в вас, как клещ. На факультет уже лет десять не поступало студента с уровнем выше семи и всех их Торн вытянул на уровень выше восьмого, да и студентов шестого уровня тоже немного. А у вас в зачаточном состоянии восьмой, да еще нестандартное мышление. Вы, леди, обречены на девятый, а то и десятый уровень, — закончил ректор с улыбкой.

— Ваши бы слова, да Арису в уши, ректор. Но вы, видимо, по привычке воспринимаете меня как обычную студентку, но ведь это не так. Учится я хочу и буду, но не во вред моей основной деятельности. А также хотелось бы обратить внимание, что я владею начертательной магией и небольшим запасом древесины Грух. Могу ли я ознакомиться или хотя бы соприкоснуться с исследованиями Академии? Мне это чрезвычайно интересно. И это возвращает нас к организационным вопросам, в частности, к вопросу обучения ребенка.

— Не думаю, что могут возникнуть проблемы. А о графике посещения занятий сможете договориться со своим наставником. Вы мне лучше скажите, как и когда я могу познакомиться с юным дарованием?

— В любое удобное для вас время, но исключительно в моем присутствии, — включился в разговор Флин. — Мальчика зовут Шон. Не сочтите за недоверие, ректор Сайтон, но мы с сестрой крайне озабочены сохранением тайны в отношении выдающихся способностей парня. Внимание такой значимой персоны к ничем не примечательному магу удивит многих.

— Есть идеи? — мужчина чуть нахмурился и постучал пальцами по поверхности стола. — Выкладывайте, Флин.

— В королевском приюте, которым управляет моя сестра, живет еще как минимум шесть латентных магов. Ситуация, в которую попали эти дети весьма неоднозначна. С одной стороны — они просто неграмотные сироты, с другой — усилиями моей сестры эти дети попали в зону внимания короны. Более того, лично короля, который предпринимает попытки для того, чтобы изменить сложившуюся ситуацию с отказниками. Реформы пока не приносят ожидаемых результатов, поэтому… — Флин взял долгую паузу, давая Сайтону взвесить сказанное, — я предлагаю Академии включиться в этот процесс. Что может быть естественнее, чем благотворительное обучение группы запечатанных юных магов? Начальное обучение с упором на ответственность мага перед обществом. Ведь у этих детей нет личного примера родителей или наставника.

— То есть, вы предлагаете спрятать подобное среди подобного. Группа детей посещающая Академию, скажем, два-три раза в неделю для факультативных занятий общей магией. Это вполне возможно организовать. Хм, оказать содействие короне… — Ректор Сайтон замолк, погрузившись в свои думы.

Я оценила интригу Флина! Поманив ректора уникумом, брат ненавязчиво снял с моих плеч заботу об организации магического обучения, переложив эту заботу на плечи профессионала. И все в плюсе! Академия выслужится перед короной, короне дополнительная поддержка в нелегком деле, детям хорошее образование, о котором они и мечтать не могли, мне же — отсутствие головной боли о магическом образовании подопечных.

Ректор сообщил, что ему нужно время на прощупывание почвы, а о решении он сообщит позднее. На этом и распрощались. Мне оставалось уладить формальности и отправиться на свидание, первое за многие-многие годы!

Как мужчина исхитрился выкроить несколько рабочих часов для встречи со мной, я не знала, но очень радовалась этому факту — за прошедшие два дня уже успела соскучиться по Ричарду.

Обсудив место и время вечерней встречи, Флин сдал меня с рук на руки недалеко от управления и отправился по своим делам. Ричард же устроил мою руку на сгибе своего локтя, и мы двинулись по красиво освещенному бульвару прогулочным шагом.

Беседа потекла сама собой. Я совершенно ничего не знала о жизни Ричарда — где живет, что любит и что для него важно, так что поиск темы для беседы проблемой не стал. Как оказалось, самым важным для него была семья. О родителях Ричард рассказывал с особой теплотой в голосе.

— Знаешь, они до сих пор нежно привязаны друг к другу. Я очень долго не мог понять, как мама не испугалась уйти из клана к столь юном возрасте к обычному мужчине, хоть и магу. Остаться без поддержки семьи, получить отлучение — ведь она практически сбежала из-под венца. А в ответ лишь слышал, что сердце плохого не посоветует, — с теплотой делится семейной историей мужчина. — И жили родители счастливо до тех пор, пока не появился на свет я — и не оборотень и не маг. Всего понемногу. Я был о-о-очень проблемным ребенком — отец до сих пор подтрунивает, что мол, знай он заранее свою судьбу, сбежал бы от любимой на другой край света. А мама также шутливо отвечает, что от оборотня ему бы сбежать не удалось, а от влюбленного оборотня — вообще никаких шансов. Так и живут по сей день.

О моей прошлой жизни не расспрашивал, а я пока не спешила вдаваться в подробности. Вместо неудобных вопросов мужчина как-то незатейливо перевел свое проблемное юношество на Димку. Мол, с ним и его магией мы тоже горя хапнем большим половником. Это «мы» разливалось по душе теплой патокой.

Стоило устроиться на одной из лавочек, как моим вниманием завладел небольшой особняк, расположенный в сотне метров от нас. Что-то в его архитектуре было такое, гармоничное, что ли. Этот дом хотелось рассмотреть до мельчайших деталей. На парадной двери висела табличка с надписью «продается», отчего моя фантазия и вовсе пошла в пляс.

Судя по всему, я выпала из реальности, и очнулась, когда услышала тихий вопрос, что прошептали мне прямо в ухо:

— Что тебя привлекло в этом доме?

— Просто задумалась о собственном жилье. А этот особнячок соответствует моим желаниям. Такой красивый! Даже сейчас, голой осенью, весь хорош, а как он прекрасно будет смотреться, утопая в зелени?!

— Ты ведь не планируешь бросать приют, — с непоколебимой уверенностью произнес мой собеседник. — Зачем тебе сейчас дом? Из-за Академии?

— Не собираюсь. Но кто знает, что жизнь уготовила для меня на завтрашний день? А своя крыша над головой и уверенность, что тебе есть куда податься — никому еще не повредила. К тому же мы тут задумали торговать обедами, а свой дом в столице мог бы стать временным пунктом выдачи и точкой, откуда будет производиться доставка. Но как переправлять сюда товары — ума не приложу. Общественный портал — не вариант — ближайший к приюту портал в часе езды, одноразовые порталы тоже не подходят — слишком затратно, а… почему ты улыбаешься?

— Ты очень красивая, когда вот так решительно бросаешься штурмовать очередное препятствие на своем пути. В тебе есть что-то от богини созидания.

— А в вашем пантеоне есть такая? — Ричард хитро улыбался моей озадаченности. — Насмешничаешь, да?

— Немного, моя хорошая. Если ты, действительно планируешь покупать дом в столице, то твою проблему решить проще простого. Это просто вопрос денег.

— Поясни бедной иномирянке.

— Странно, что Девис не предложил этот вариант, хотя, возможно, посчитал его слишком дорогим. Можно купить частный портал. Нужен дом с большим двором для удобства выхода. В богатых домах делают свои портальные мини-площадки на три-четыре вектора. Тебе же нужен пока только один вектор, а потом можно добавить, или изменить точку выхода. Стоит такой недешево, но тебе сейчас по карману.

— Как же всё просто!

И я в очередной раз выпала в астрал, обдумывая радужные перспективы. Свой постоянный портал! Доставка товаров, визиты в Академию для меня и ребят, регулярные экскурсии для воспитанников, и даже свидания с моим мужчиной! Ну и что, что дорого! Зато пользы — масса, а мы рано или поздно отобьем эти деньги… я надеюсь.

— Ау, Лиза, вернись ко мне. Я соскучился, — Ричард настойчиво растирает мою холодную ладонь. — Предлагаю поужинать, что скажешь?

В небольшом ресторанчике разговор вернулся к моим сегодняшним приключениям в Академии. Мы посмеялись над тем, как мне пытались торжественно вручить сертификат о том, что я теперь маг воздуха второй ступени обучения, вместо того, чтобы просто отдать мне конверт с бумагой. О процедуре снятия метки я могла сказать только одно, это было довольно долго и щекотно. Маг, проводивший ритуал с трудом держал лицо, когда я срывалась на хохот. Благо, что рука была зафиксирована и мне удалось ничего не испортить. Увлекшись ужином, мы ненадолго замолчали, наслаждаясь вкуснейшей морской рыбой.

Общаться получалось легко и свободно. Как приятно, что не нужно никого из себя изображать, цеплять придуманный образ «снежной королевы» или «милой барышни», когда ты такой не являешься. Можно быть такой, какая ты есть. Да и кому как не военному знать, что такое «долг». Ричард с пониманием относился к факту, что работа для меня на первом месте. Так будет не всегда, но сейчас это важнейший этап в моей жизни. И как же приятно, что мои цели находят отклик в душе напротив сидящего мужчины.

— Погуляем ещё? Я вроде согрелась, да и хотелось бы найти лавку книжную. Может, тут имеются работающие допоздна?

— Стоит просто постучать — это обычная практика. Дай угадаю, книжки для малышей?

Помимо похода в магазины, еще мы нашли укромный уголок с вечнозеленым кустом, спрятавшись за которым страстно целовались. Но отведенное для свидания время подошло к концу и пришлось возвращаться к зданию конторы, около которой нас поджидал Флин. Сунув в руки брата пакет с моей книжной добычей, Ричард прижал мои ладони к своим шероховатым из-за щетины щекам, на секунду прижался губами к тому местечку, где бьется пульс и сделал шаг назад, как бы отпуская. Короткое пожелание удачи на завтрашнем мероприятии и мы остались вдвоем с братом.

— И не стыдно тебе так широко улыбаться? Люди же завидуют! — пробурчал братец, щелкая меня по носу.

— Завидовать — плохо, — сообщаю в ответ. — Ну что, домой?

— Ну, наконец-то! — наигранно вздыхает Флин и мы отправляемся в сторону портальной площадки.

Во время нашего отсутствия, Беатрис и Девис занимались организационными вопросами по транспортировке немалого скарба и четырех десятков человек в «районный» городок.

Очень ранним утром, к назначенному часу, все было готово. Роли распределены, очередность установлена, правила поведения оговорены. У ворот, в ожидании транспорта, собрались все, кто должен участвовать в мероприятии — команда поддержки подтянется чуть позднее. В деревне оставались Диего и Лиена, в своих кроватках досыпали малыши и шкодята. Для них на кухне была оставлена еда, только разогрей и разложи по тарелкам. Мейала и Лиена справятся.

Стоя поодаль, я наблюдала за деятельностью сотрудников и осознавала, что организация этого мероприятия прошла практически без моего участия. Васила взяла на себя все, что касалось непосредственно конкурса — играющий тренер не меньше, если использовать спортивную терминологию. Беатрис и Девис виртуозно разрулили транспортно-снабженческую часть задачи. Старики-разбойники лихо распределили обязанности среди воспитанников: кто за кем присматривает, что несет, за что отвечает, в каком порядке двигается. Мастер Гевин был в своей стихии, одно слово — кадровый военный, да еще и дипломат. Марьяна опекала ребят помладше, на ее талии я заметила памятный боевой поясок с шариками, а в волосах неприметные, но смертоносные палочки. Ришка и Маришка позаботились о том, чтобы наш внешний вид соответствовал гордому названию «Королевский приют». На всех простенькие, но добротные верхние курточки, дополненные шарфиками того же цвета, что и наш транспарант. Чего дети не знали, так это то, что симпатичные нашивки на рукавах кроют в себе некие маячки-следилки, которыми меня любезно снабдил Веррес — первая покупка на деньги из благотворительного фонда. На всякий случай — мало ли что может произойти. Девочки были с красиво убранными волосами, ведь почти у всех, после памятного вечера, есть плойкофен, парни тоже смотрятся аккуратней, чем обычно — тут уж заслуга Гевина. Сейчас, когда все собрались в одном месте, отчетливо видно, что это уже не та разношерстная компания горемык, которую я застала в первые дни моего попаданства. Дети начинали осознавать себя если не семьей, то сообществом, где все важны и все нужны. Своей первостепенной задачей я видела объединение подопечных в единое целое, ведь ближе и роднее у них никого нет. Вот уж действительно — один за всех и все за одного. Важно донести до каждого эту простую мысль. В идеале, мы — Обероновцы, должны стать кланом. Ничто не объединяет людей крепче, чем борьба за лучшую жизнь.

Подъехали заказанные повозки и погрузка началась. Первую группу отправляющихся возглавил Мир, как уже имеющий опыт поездок и признанный лидер в шестерке будущих змееловов. Эти взрослые ребята отвечали за тяжелую кухонную утварь, плиты и духовки. Не прошло и часа, как мы все были в городе. Несмотря на раннее время жизнь на площади уже кипела, и нас тут же закружила подготовительная суета.

Столы участниц были установлены на небольших дощатых подиумах — так и публике лучше видно происходящее. Мастер Гевин и Коллин, как самый рослый из парней устанавливали наш транспарант. Аришки красиво драпировали столы чистым полотном. Как только они дали отмашку о готовности, я наложила на ткань временное водоотталкивающее заклинание, что было выучено специально для такого случая. Бытовая магия давалась мне практически без усилий. Девочки готовили свои рабочие места, расставляя утварь в определенном порядке. То тут, то там мелькало алое платье — это Васила раздавала последние указания.

Вокруг оживала ярмарка. И пусть осень уже перевалила за середину, купцов было предостаточно. Управляющие городами никогда не проводили подобного рода мероприятия в одни и те же дни, позволяя торговцам представлять свои товары на всех площадках. Наши промоутеры не отставали от девочек-конкурсанток и вовсю готовились продвигать продукцию в массы. Первой сменой на «разогрев» поставили Эда, который никогда не лез за словом в карман и Малику, обладающую громким голосом и хорошей дикцией. Курировала их сама Беатрис. Публика заинтересованно разглядывала за прилавок, пытаясь определить, чем тут будут торговать. Товара не видно, лишь разделочная доска на чистом полотне да корзина с разномастными овощами. Подбодрив подростков, я отправилась через толпу ко второй нашей рекламно-торговой точке, где устроились Гери — предводитель лесных собирателей и юная швея Кендра, а с ними и Девис.

Управляющий городом, после приветственной речи, подал сигнал к началу конкурса, который также являлся сигналом к старту продаж для наших промоутеров. В Гери явно спал шоумен. Они с Кендрой, которую все называли просто Кени, накинули свои фирменные передники, с нарочитой тщательностью натянули нарукавники и действие началось. Надо признать, что я наблюдала за ребятами с удивлением, их тренировки и репетиции прошли мимо моего внимания. Для начала они устроили простенькое, но зрелищное жонглирование мелкими овощами, чем сорвали аплодисменты зевак. Затем Гери залихватски, как пират, раскрутил в пальцах нож-шинковку, а Кендра жестом ассистентки фокусника, положила перед ним четвертинку кочана капусты, которую предварительно продемонстрировала окружающим. Как только шинковка замелькала в сильных руках парня, Кени звонко прокричала:

— Нашинкуем мы капусты, без капусты в супе пусто!

— Если в руки возьмешь ножик, аккуратно так не сможешь! — продолжая работать руками, вторил ей напарник. — Ну а с умною шинковкой веселей идет готовка!

— Где капуста, там морковка, как ее почистить ловко? — в руках Кени появляется овощечистка и огромная морковь. — Чудо-чистку сделал Овар, очень радуется повар!

От морковки в руках Кени отделяются длинненькие ленточки тонких очисток, одну из которых Гери демонстративно наматывает на палец. Публика сгрудилась у прилавка и закрыла мне обзор. Вмешательство с моей стороны не требовалось, но уходить я не спешила. Хотелось досмотреть представление. Из толпы слышится вновь мальчишеский голос:

— Одна средняя монетка и морковка как конфетка!

— Сожми в руке овощечистку и поверь, на кухне ты — артистка!

В толпе послышались недовольные возгласы — дородная, явно зажиточная женщина, расталкивая всех локтями, протиснулась к столу и протянула Кендре бумажку, в которой я узнала наш рекламный «флаер», на котором было написано: «Овощечистки и шинковки. Восточный ряд, стол № 5 или западный ряд, стол № 9».

Если бы не золотые руки мастера Гевина, который догадался наклеить на деревяшку с ручкой ткань типа драпа и вырезать в ней надпись-трафарет, писать нам эти заготовки всю ночь. А получившимся штампиком дети за полчаса наделали листовок больше чем надо. Качество печати оставляло желать лучшего, но получилось разборчиво, а для первого опыта большего и не нужно.

Получив необходимую сумму, Кени достала плотный тряпичный мешочек, вложила в него покупку и отдала первой покупательнице со словами благодарности и пожеланиями пользоваться с удовольствием. Процесс продаж пошел. И у второй пары промоутеров в том числе. Их призывы были слышны издали:

— Подари жене шинковку, веселей пойдет готовка! — голос Эда тонет в одобрительном гуле зевак.

— Удиви свекровь сноровкой, вот она, твоя шинковка! — подхватывает звонкий голосок Малики. — Всего парочка монет, у свекрови такой нет!

Под хохот публики Малика протянула очищенную морковь малышу, сидящему на плечах у папы. Была во мне некая уверенность, что со стороны девчонки это просто рефлекс — Малика всегда охотно возилась с мелкими, но вот сработало это как хороший пиар. Рядом стоящая Беатрис что-то шепнула девочке, отчего та зарделась. А тут ещё и благодарный папаша протянул девочке монету. Несколько растерявшись, девушка упаковала покупку, сунув ребенку ещё и свежий очищенный огурчик.

Между тем Эд вынул из корзины кусочек сыра, который нам варит бабушка Аглая и аккуратно начал отрезать тоненькие, маслянисто-просвечивающие ломтики. Малика же показывала, как легко в такой ломтик завернуть кусочек помидора, который тут же с аппетитом уплетает. Послышалось улюлюканье, на что в ответ Эд прокричал очередную речевку.

— Тонко-тонко режем сыр, значит, скоро будет пир…

Уже поворачиваясь, чтобы уйти, краем глаза замечаю, как к миске, в которую Эд откладывал нашинкованную капусту, тянется грязная, явно детская рука. Чужую конечность тут же перехватывает Мир, пришедший поддержать друга. Первое, что бросается в глаза, Мир и паренек-воришка явно знакомы. Короткое переглядывание с Эдом и Маликой и через минуту нарезанный сыр, рекламный помидор и огурец упакованы и перекочевывают в руки голодного беспризорника.

— Фырк, ты чего воруешь, — выговаривал Мир пареньку, — почему не подошел?

Забавная кличка — Фырк. Говорящая. Я предоставила Миру разруливать проблему, не смущая своим присутствием. Малика меня заметила, этого достаточно. Ребята они смышленые, Мир ещё и с острым чувством справедливости — глупостей наделать не должны. К тому же тут и Беатрис, которое упорно делает вид, что увлечена чем-то другим, и не видит, что у неё происходит под носом.

Дедушку Ульха и мастера Гевина я нашла недалеко от нашего конкурсного стола. Бравый вид наших стариков говорил, что они здесь непросто так стоят, а при исполнении. Никто из наших не забыл происшествие на прошлом конкурсе, когда в Нею кинула комком грязи завистница. Сомнительно, что подобное может повториться, но воспитанницам Василы явно было спокойнее.

— Как успехи? У девочек все хорошо?

— Тут все идет своим чередом, леди Риштар. Вы были у наших рекламщиков? Справляются?

— Справляются! Уже есть первые продажи. Даже с рекламным листком подходили, — вспомнила я, наблюдая, как Крис протягивает листовки всем, кто проявляет интерес к нашим участницам, и при этом повторяет:

— Волшебные шинковки! Чудо овощечистки! Изобретение гениального кузнеца Овара! Три монеты за комплект! Отличная сталь, удобная ручка! Покупайте, пока есть шанс!

Наши конкурсантки работали не отвлекаясь на шумовое сопровождение, привыкли к домашнему гвалту. Судя по тому, что в ход пошли взбивалки, конкурсное время перевалило за половину. Скоро наши детки проголодаются и потянутся за сухим пайком, а после объявления итогов конкурса короткая карусельно-развлекательная программа и возвращение домой.

— Я думаю, что пора сменить ребят. Кричать на холоде больше часа во все горло — как бы не простыли. Кто у нас работает во вторую смену?

— Вместе пойдём, — вызвался дедушка Ульх, которому уже стало скучно. — Заберу ребят и провожу до лавки, там согреются и перекусят.

Народу у нашего торгового места собралось уж как-то слишком много. При попытке протиснуться мимо двух бугаев, перекрывших мне обзор я услышала:

— Не лезьте туда, леди, драка там! — и меня даже попытались придержать за плечо.

Ну уж нет. Легонько толкнула бугая воздухом, чтоб понял с кем имеет дело и рванула в образовавшийся просвет. Выхватила глазами Мира, которого удерживали двое парней постарше, бледного растерянного Фырка, Эда, который прикрывал Малику, прижимающуюся к прилавку, не подпуская к ней взрослого парня, размахивая перед собой шинковкой, а перед прилавком мой Шон в уже порванной куртке, защищающий прилавок со стороны покупателей от нападающих на него трех оборванных подростков лет пятнадцати. С противоположной стороны отгонял посторонних Пепел. Гевин и Ричард их всё же поднатаскали в плане защиты, так что навыки пригодились, но будь нападающие старше и действовали более толково — парни бы не выстояли.

Уже сейчас я поняла, что Шон держится на голом упрямстве. Из-за моей спины вынырнул Коллин и заслонил собой Димку-Шона, приняв увесистый удар на согнутый локоть, в то время, как на лице Димы отразилось недоверчивое удивление. Пока я соображала, как остановить это безобразие, парни решительно заняли позицию спина к спине. Я не понимала, к кому кидаться, кого защищать в первую очередь? Толпа неохотно отхлынула оставив в кругу троих, бандитского вида, взрослых, один из которых мимоходом ткнул под дых вырывающегося Мира. Парень согнулся закашлявшись. С угрожающей целеустремленностью взрослые двинулись к Малике. Ага, щаз три раза! Кто вам позволит?!

Ещё до того как у меня получается создать между своими воспитанниками и нападающими плотные воздушные щиты, рядом раздаются странные щелчки. На свободной площадке взвился фонтан пыли — Ульх кнутом удерживал бандюг на расстоянии. Это был не наш привычный и всеми любимый ворчливый дедушка, сейчас я видела матерого хищника, который умел заставить с собой считаться. Утяжеленный кончик кнута плясал в опасной близости от ног бандитов. Ульх не замахивался над головой, не пугал широкими движениями, ведь вокруг дети и зеваки, он направлял свое оружие каким-то нижним замахом, лишь силой запястья и локтя. Было очевидно, что резкий взмах вверх из такой позиции, и жало кнута приласкает противника от паха до подбородка.

— Вот, вы поглядите! — послышался глас Беатрис, за которой следовали стражники. — Напали средь бела дня на воспитанников королевского приюта Тадеуса Оберона! Где это видано! Да куда вы смотрите, раз у вас такое прямо под носом происходит! — распекала она их как могла. — Жалобу на вас напишу! Я за что деньги заплатила? Чтобы меня обворовали?

Оборванцы попытались улизнуть, но мои щиты стали непреодолимым препятствием. Дедусь остановил одного из старших бандюков, захлестнув его ноги кнутом, инстинктивно выделив главного.

Мир крепко держал растерянного Фырка за руку, не позволяя ему драпануть прочь со всех ног в то время, как представители правопорядка уводили задержанных. Вместе с ними ушла и Беатрис, шепнув, что подключит меня к процессу при необходимости.

С Шоном было все не так плохо: оторванный рукав куртки его расстраивал значительно сильнее, чем наливающийся на подбородке синяк. Ощупав сына и попутно почистив его одежду, переключилась на Коллина с той же целью, а затем и на остальных. Малика стояла сгорбившись и совершенно не обращала внимания на Эда, пытающегося ее успокоить. Пришлось подойти и обнять их обоих сразу. На секунду прижавшись, Эд отстранился. Я шептала девушке, что все хорошо, что ее уже никто не тронет, что уже можно не бояться.

— Да я не за себя боялась. Они у нас пытались выручку отнять, а там столько денег! Мы ведь почти весь товар продали. Вот гады, всё испортили!

Девушка уже не прижималась ко мне, но и не ускользала из объятий. Боже, какие же они все недоласканные. И это уже никак не восполнить!

— Леди управляющая, мы же не бросим Фырка?

Я чуть было сама не фыркнула в ответ — куда ж я денусь!

— Не бросим. А кто должен вас сменить? А впрочем, уже неважно. На этом месте уже толку не будет после скандала. Собирайтесь. Перекусите сейчас и друга своего накормите.

Мы было собрались уходить, когда нас окликнул один из распорядителей ярмарки — на его груди висел медальон, который носили все организаторы.

— Вы уже уходите? Я хотел купить ваши новые приспособления. Только хочу сам проверить их в деле, если позволите.

— Да-да, пожалуйста, — дети быстро расстелили полотно и странный покупатель азартно принялся тестировать изделия Овара.

— Тонко чистится морковка, и свеколка — очень ловко, — не удержалась Малика.

— Действительно, очень ловко. Найдется ли у вас пять комплектов?

— Найдется, только за одной овощечисткой сейчас к Гери и Кендре сбегаю, — подорвался с места в карьер Эд. Дедушка Ульх только хмыкнул ему вслед.

— А зачем вам столько? — не сдержала любопытства Малика, уже пришедшая в себя.

— Один себе, остальные — замужним дочерям в подарок, — добродушно улыбнулся мужчина.

— У вас четыре дочери замужем?

— Замужем две, еще двоим приданое с женой собираем.

Подбежал запыхавшийся Эд с недостающей овощечисткой. Малика получила расчет за покупку и счастливо выдохнула.

— Все продали! Эд, мы продали все комплекты! И еще одну овощечистку!

Уходили ребята в сопровождении Ульха, горланя во всю мощь своих легких:

Чудо-чистку сделал Овар,

Очень радуется повар!

Тонко чистим огурец,

Кузнец Овар молодец!

Мир обнимал за плечи Фырка, то ли опираясь, то ли придерживая, чтобы не сбежал. Мне же предстояла задачка: разобраться в произошедшем и выяснить, кто такой Фырк.

Глава 7

Маленькое помещение позади посудной лавки, предусмотрительно арендованной в качестве комнаты отдыха, гримерки и склада, было под завязку набито возбужденными героями происшествия. Даже сдержанный на эмоции дедусь довольно посмеивался. Все устали и подзамерзли. От перекуса не отказался никто. Шустро распотрошив одну из корзин с сухим пайком, мои подопечные принялись жевать, разрываясь между желанием поделиться впечатлениями и едой. Почему Фырк имел столь странное прозвище, я выяснила уже через несколько минут — этот мальчишка забавно пофыркивал, выражая любые эмоции начиная от удовольствия и заканчивая раздражительностью. К примеру, сейчас Фырк показывал столь нехитрым способом блаженство, держа в каждой руке по бутерброду и изучая влюбленными глазами корзину с провизией. Ох, только икоты нам тут не хватало! При виде чашки с молоком Фырк на миг перестал жевать. Мои тоже были такими первую неделю после приобретения фермы.

— Фырк, ты раньше жил в сиротском доме, верно? — на мой вопрос парень энергично кивает, уплетая очередную булку за обе щеки. — Если хочешь, можешь вернуться.

Парнишка на миг застыл, обменялся красноречивым взглядом с Миром, посмотрел на меня и нерешительно кивнул, словно сомневаясь в принятом решении. Потом ещё раз. И ещё.

— Да не тряси ты так головой, подавишься! — вокруг послышались смешки от ребят, что стали свидетелями нашего разговора.

Получив в ответ еще один энергичный кивок и возбужденно-благодарное мычание, я начала отдавать распоряжения:

— Коллин, ты ведь знаком с Фырком, я полагаю? У вас с Коркаришем есть два свободных места в спальне. Фырк теперь живет с вами, договорились?

— Конечно, леди управляющая. Я все покажу.

— Главное, устрой ему хорошую баню. Да вам всем не помешает погреться и расслабиться, — Дети согласно «угукали», не переставая жевать, — Фырк, ты помнишь как тебя на самом деле зовут?

— Марк. Только меня так давно не зовут.

— Отличное мужское имя, Марк. Сильное. Знаешь, что оно обозначает? — Пацан отрицательно замотал головой. — Мужчина с твердым характером. Я буду называть тебя Марком, и только так.

— Спасибо, леди управляющая. И, ну, в общем, — мальчишка замялся, а потом, видимо, вспомнив, что он Марк, решительно продолжил, — в общем, это из-за меня на вас напали. Я узнал Эда и позавидовал, ну и проехался, «фу, чистеньким заделался, а сам такой же как я — отказник», вот мои… то есть мои бывшие товарищи и решили Эда пощипать, да ещё и старших позвали. А я не знал. А потом я с Эдом Малику увидел, а эти как с цепи сорвались… решили чистеньких поучить настоящей жизни. Я ничего не смог… а тут Мир меня узнал, а Эд давай еду совать… я отвлекся и не заметил, что они за мной следили… извините…

Малика сочувственно кивала, а потом, видимо, чтобы прервать эту путанную, трудную для всех речь, просто сунула Марку в рот свой недоеденный бутерброд и подлила молока.

— Мы все поняли, ешь. Вот вернемся домой. Сам все поймешь, у нас теперь такая жизнь! Только не ленись! Скоро учиться начнем, правда леди Риштар? Коллин уже читать выучился и Шон, и Мир. Я уже по складам читаю и все цифры на монетах выучила. А Шон даже делить и умножать умеет, мозговитый, как дедушка Ульх говорит!

Я тихонько выскользнула из помещения. Нужно было проверить остальных, да и ребятам стоит пообщаться наедине. За мной потянулся и Ульх, доставая на ходу кисет. Мои порывистые объятия застали деда врасплох, но мгновение спустя он крепко обнял меня в ответ.

— Я так боялся, — откровенничает дедусь, — что ты сейчас всех своей магией ка-а-ак приложишь с перепугу, а тебе только метку сняли. Опять бы в меченные попала!

— Всё обошлось. Как ты ловко, кнутом-то! Теперь парни с тебя не слезут. Придется тебе их и этой науке учить.

— А и поучу! И кнуты плести и арканы и упряжкой править. Всему поучу, сколько сил отмерено. Это раньше им ни до чего дела не было, а сейчас только учи. А парнишка, этот Фырк, то есть Марк, он неплохой. После побега бывшей управляющей, когда голодно стало, сбёг. Видишь, судьба как завивает, теперь отъестся. А отмыть мы его отмоем, я прослежу. Иди куда шла, не беспокойся.

У Гери и Кендры все было в порядке, но меняться они категорически отказались. Вирт и Сара пришедшие им на смену, подключились к веселью и речевки кричали уже на четыре голоса. Особенно публике нравилось про свекровь.

— Будь зятек по жизни проще, подари комплектик теще! — с чувством орал Вирт свеженькую речевку. Неожиданно из толпы ему ответил густой бас:

— Подари комплектик теще и не будешь таким тощим!

Народ взорвался хохотом, а к столу, меж тем пробрался огромный мужик, который судя по телосложению, мог ломик узлом завязать. Ловко перехватив из рук Гери шинковку, детинушка вдарил с щелчка по лезвию ногтем, прислушался, вдарил еще, попробовал шевельнуть закрепку, зачем-то провел лезвием по щеке и заявил:

— Хорошая сталь, с добавлением гномской. Года три без заточки отходит, если ею кастрюли не скоблить. Беру две шинковки и все овощечистки, мне на постоялом дворе сгодятся. А то прислуга все пальцы ножом изрезала, потом работает плохо.

Ошарашенная Кени паковала покупку, а Вирт, пошептавшись с Девисом, вновь заголосил:

— Остался последний комплектик, тот что уже проверен на ваших глазах! Купивший забирает все очищенные овощи даром. До весеннего конкурса продаж больше не будет! Не упустите свой последний шанс!

— Давай сюда, балабол! Складывай все в козину, — руководила Виртом покупательница с натруженными руками, отсчитывая монеты.

— Молодцы, ребята. Все продали, я не ожидал, — нахваливал Девис, принимая выручку от Кендры.

Ребята быстро собрались и мы двинулись сквозь толпу, окружив Вирта, который нес тазик с нашинкованной капустой. Еду мои дети выбрасывать не умели, да и Васила за такой финт даст по ушам.

Других ребят мы нашли устроившихся впритык к конкурсной площадки, у стола наших девочек. Вирт, увидавший Марка, не нашел ничего лучше, чем поставить свою ношу чуть ли не под ноги и кинулся с объятиями:

— Фырк, ты жив! Вот здорово! Ты же вернулся? — и обмен новостями пошел по второму кругу.

Я подошла к необычно сосредоточенной, почти хмурой Василе.

— Что-то не так?

— Все нормально, но призового места нам не видать. Жюри зверствует, как будто отравил кто… да еще председатель, вражина мой давний. Я на всех конкурсах его обходила!

В этот момент тот самый давнишний соперник при очередном обходе чуть было не споткнулся об злополучный тазик с нашинкованной капустой. Зло сверкнул глазами в сторону Василы, прошипел себе что-то под нос и водрузил огромную посудину прямо на стол наших участниц, марая красивые скатерти.

— Вот же гад косоглазый! — в ярости пробурчала наша кухарка. К сожалению, убрать это безобразие со стола не представлялось возможным — представители жюри зорко следили, чтобы никто не вмешивался и не помогал участницам. — Специально ведь сделал! — распылялась женщина всё сильнее.

— Не расстраивайся, на весеннем конкурсе блеснем, — утешающе погладила по пышному плечу. — Да и другие команды поопытней будут.

— Да то и обидно, что мы не хуже, просто новички. Я прошлась, посмотрела. У всех добротно, но ничего нового. А у нас только два соуса новых. А десерты Неи? Это ж глаз не оторвать. А мясо в хлебно-ореховой панировке, что ты придумала?! Язык проглотить!

— Э, нет, дорогая, я просто упомянула, что есть такой способ. А остальное вы уже сами.

— Да кому бы в голову пришло хлеб на терке тереть! Вот, идут. Сейчас опять с твоим манезом приставать будут, запатентуй его уже, что ли.

Мне показалось, что у нашего стола представители комиссии задержались особенно долго. Как новички мы опять были последними в списке, а члены жюри уже сыты и вымотаны. Самое оно повредничать. Тем не менее все шло вроде бы хорошо. Один из представителей даже упомянул, что мы можем претендовать на третье место, потому что у нас больше всего новинок и есть шанс вырвать победу у соперниц по баллам, но удача была не на нашей стороне, так как количество баллов было одинаковым, а это значит, что как новичков, нас отодвинут на четвертое место.

Прозвучал гонг, председатель жюри объявил ожидаемый результат. Но тут публика заорала на разные голоса:

— Дуэль! Дуэль! Дуэль!

— У сирот вкуснее, давай дуэль!

Насколько я поняла, девочкам предстоит еще немного нервотрепки. Две команды должны на время выполнить одинаковые задания. А суть была такой: приготовить любое блюдо из того, что в данный момент есть на столе. К помощи кураторов-наставников прибегать запрещено. Какой кошмар! Что у нас есть? Плошка сметаны, ее добавляли в грибочки. Три половинки помидора, оставшиеся после украшения салата, пучок зелени, пяток яиц, горсточка муки, которой загущали соус. Кувшинчик масла для жарки. И тазик шинкованной капусты, которая осталась на столе благодаря небрежности Вирта и подлости одного из представителей комиссии. Маловато будет.

Настроение Василы резко подскочило с уровня плинтуса до небывалых высот — её вражина разве что зубами не скрипел: хотел сделать пакость, да подарил шанс на победу. А злополучный тазик уже и он не мог убрать со стола, это вмиг бы заметили и объясняйся потом. Наблюдатель от жюри занял свое место, ударил гонг и конкурс пошел по второму кругу.

Тихая обычно Амелия скомандовала:

— Я, Трейси и Беата — капусту и зелень рубим в фарш, Нея — помидоры на терку, Альса — готовь сковородки, как для оладий. Захира взбивает яйца.

Васила довольно улыбалась в то время, как я даже не улавливала сути происходящего. Оставалось лишь с интересом наблюдать и ждать результатов. Закончившая с капустой Ами принялась за хлеб — сказано же, из имеющихся на столе продуктов. Из скибок хлеба она аккуратно удаляла мякиш, оставляя только корочку. Позже стало ясно — это своеобразная форма для капустных оладий, которую потом удалят. Когда пришло время оладьи перевернуть, Ами скомандовала:

— Раз, два, хоп! — и над сковородками синхронно взлетели шесть формочек, перевернувшись в воздухе, и синхронно шлепнулись обратно на сковородки.

— Во дают кукушата! — раздался в толпе изумленный возглас.

— Мы не кукушата, мы — соколята, — ответила бойкая Трейси.

Я недоуменно воззрилась на стоящего рядом Девиса.

— Ох, леди, вы же столичная, не знаете. Оберон на старом местном наречии значит сокол. Девочка верно подметила.

А меж тем Нея уже заканчивала сервировку. На большую плоскую тарелку красиво выложены шесть абсолютно одинаковых, благодаря хлебной корке, оладий. В плошке со сметаной размешаны тертый помидор и специи, то тут, то там лежат листочки изящной петрушки. Трейси громко бьет ложкой в железную миску. Дуэль завершена. У меня у самой чуть слюнки не потекли по подбородку — так хотелось это попробовать, но жюри не предоставило такой возможности. Глядя на мою кислую физиономию Васила смеясь, сказала:

— Завтра на ужин сделаем для всех. Ами молодец, не забыла. Я давно им про этот рецепт рассказывала!

Остальные ее слова потонули в громкой речевке «не смотри что сирота, на тарелке вкуснота», которую скандировали все двадцать воспитанников, не участвовавших в конкурсе и собравшиеся у нашего подиума к оглашению результатов.

С видимым неудовольствием председатель присудил нам третье место. Великолепный успех для совсем юных новичков, которые у плиты стоят чуть меньше полугода.

Помимо прибыли от продукции Овара и успехе на конкурсе этот день принес нам еще ряд дивидендов. Я получила заказ на артефакт-взбиватель, цену заломила такую, что самой неловко стало. Но заказчик, столичный гость, и бровью не повел. Придется расстараться, за такие-то деньжищи. Местный ресторатор готов был покупать у нас готовый майонез, раз уж патентом я торговать не готова.

И еще. Я теперь знала, что будет нашим символом, нашим тотемом. Детям очень понравилось быть соколятами и они воодушевленно горланили:

— Сокол заклюет ворону, слава графу Оберону!

Очень символично — вороны всегда ассоциируются с темной стороной жизни. Умные и зловещие.

Домой возвращались немного пьяные от эйфории. Компания мелких, соскучившись за день в непривычной тишине, встретила нас радостным визгом и победными воплями. Даже Беатрис и Девису перепала пара слюнявых поцелуйчиков.

— Дежурные, по местам, — властный оклик мастера Гевина остановил нарастающую бесильню со смешильней, в которую превратилась возня с мелкими. — Коллин, новичок на тебе, остальные — мыть руки и заниматься делами, времени до ужина осталось мало.

Вездесущий Амирчик тут же пристроился рядом с Коллином, ведь никак нельзя допустить, чтобы старому знакомцу Фырку, который вдруг стал новичком, все неправильно показали. А показать было что. Первым делом ошеломленного Марка повели в швейную мастерскую, где Аришки уже суетились подбирая положенную одежду. За дальнейшим процессом знакомства я не следила, хотелось посмотреть, цела ли учетная карточка Марка. Оказалось, цела. Лежала в стопочке с резервниками. Мальчику почти тринадцать лет. Что ж, буду присматриваться, не проявит ли он склонность к чему-либо из того, что может предложить поместье и наш коллектив.

Перед ужином ни Марка, ни Коллина, ни Корки я не обнаружила в столовой, что мне показалось странным. Мы все любим эти минуты перед ужином, когда уходит напряжение хлопотного дня. А сегодня день особенный — день триумфа наших девочек. На задний двор меня поманил дедушка Ульх. Быстро нацепив аналог местных галош, я последовала за ним. Дед не зря вытащил меня на холод, по теплице бродил Марк. Коллин и Риш дожидались его снаружи, теряя терпение.

— Он уже, наверно, час там бродит, — сбивчиво жалуется Корка. — Огурцы трогает и млеет, петрушку погладит и вздыхает. Вот, клянусь, он помидор поцеловал!

Остальные дружно расхохотались на такое заявление. Скорее всего, Марк был просто увлечен происходящим в теплице: из-за ускоренного роста овощных культур казалось, что растения словно живые. И это завораживало даже взрослых, не говоря уже о детях.

Прозвучал первый гонг.

— Отправляйтесь ужинать, я сама его приведу.

Моего появления в теплице парень даже не заметил: он с интересом следил за тем, как меняется растение, как шевелятся лепестки, появляются цветы или увеличиваются в размерах плоды. Похоже, у нас появился свой ботан.

— Марк, ты можешь прийти сюда после ужина и помочь дежурным с поливом. Пойдем на столы уже накрывают, — парень нехотя повиновался, а ведь наверняка проголодался.

Столько впечатлений свалилось на него за день. Помимо теплицы, самым удивительным была кровать, новая, чистая, мягкая. Да и на ферме он еще не был. Хотелось бы мне на это посмотреть!

Глава 8

В очередной непогожий день, вернее будет сказать ночь, когда на улице бушевала осенняя непогода, мне не спалось. Флин уведомил, что заночует в столице, а Ричард не давал о себе знать последние два дня, что меня беспокоило.

Бурные эмоции после кулинарного конкурса поутихли как у меня, так и у домочадцев. Я попыталась передать впечатления о прошлых днях в новом письме бабушке Эмилии, от которой стали приходить короткие, но очень теплые, заинтересованные послания. Даже рассказала о наших стариках-разбойниках — о том, как мужчины категорически отказывались возвращаться в дом. Пришлось пойти на уступки и снабдить их отопительными артефактами. Но в доме ведь все равно комфортней! Построить им что ли флигелек с удобствами? Опыт, материалы и рабочая сила уже есть.

Послышалась смутно знакомая мелодия дверного звонка — кто-то пытается пересечь охранный контур. За окном ночь и жуткий ливень, поливающий землю как из ведра, так кто там мог прийти? У всех «своих» есть доступ, поэтому выходить во двор одной было страшновато, несмотря на то, что за кромкой контура я в безопасности.

Накинув поверх халата плащ и сунув ноги в уличную обувь, стоящую по отдельным ячейкам на огромной — размером во всю стену — полке в так называемой прихожей, я поспешила выйти наружу, чтобы не разбудить весь дом. Луна в этом мире была особенно яркой, поэтому рассмотреть очертания крупного мужчины, находящегося за чертой защиты не составило труда. Но на этом всё. Где мои кованые фонари? Где уличное освещение? Не откладывай на завтра то, что может понадобиться в любой момент! Под плащом с огромным капюшоном угадывался большой сверток, что незваный гость держал перед собой. Мужчина свободной рукой поднял капюшон повыше и подсветил собственное лицо магическим огоньком с ладони. Мартин? Что он тут делает?

— Пропустить! — нетерпеливо командую и бросаюсь навстречу бывшему куратору, растягивая свой щит, который использовала вместо зонта, и на него. Сверток внезапно зашевелился и из-под тяжелой от воды ткани плаща появилось испуганное личико маленькой девочки. Хорошо, хоть на шею ему не кинулась, иначе напугала бы ребенка до смерти, да и сама равнодушной точно от такой встречи не осталась.

— Мы к тебе, Лиза. Примешь?

После легкого ступора я фыркаю, дескать, не задавай глупых вопросов и, едва удерживаюсь, чтоб не отвесить ему шуточную затрещину. Пафосу-то, пафосу!

В ярком свете кухни я, наконец, смогла рассмотреть худое измученное лицо Мартина. Было странное ощущение, что если он не перенес тяжелую болезнь, то был явно вымотан. Девочка на его руках выглядела не столь плачевно, но тоже была уставшей.

— Это моя дочь Габриэла. Габи. Ей почти пять, — представил девочку Мартин. Стоило мне наклониться поближе к крохе, чтобы поздороваться, как мужчина выдал новую порцию информации: — Она не разговаривает, Лиза. Всё слышит, всё понимает, но молчит. Я тебе потом расскажу, хорошо?

— Меня зовут Лиза, — всё-таки обращаюсь к девочке, — другие ребята зовут меня леди Ли. У нас тут много детей, тебе будет с кем поиграть. Молока хочешь? А печенье?

Девочка не отвечала, не кивала и никак иначе не выражала своего отношения к происходящему. Габриэла была похожа на маленькую фарфоровую куколку — такая же красивая и такая же бледная. От блондинистого папы ей достался только высокий лоб и породистый носик.

Сброшенный плащ открыл добротное, но унылое платьишко и курточку, не совсем соответствующую погоде. Все, слава богам, было сухим, ведь у плаща была непромокаемая подкладка, что уберегла парочку от непогоды.

Не теряя времени, Мартин принялся сушить верхнюю одежду уже знакомым мне заклинанием. Я в свое время четко уяснила, что с вполне себе безобидным заклинанием шутки плохи и сушить одежду не снимая — процедура не самая приятная, и таит в себе опасность. Либо перегреешь и схлопочешь ожог, либо наоборот и тогда получишь ощущения, как от холодного тумана, рискуя заболеть. Именно поэтому я осмеливалась подсушивать непосредственно на себе разве что подол длинного платья.

— Мартин, вы будете сначала кушать, а потом мыться-греться, или наоборот?

— Мы бы поели, — отозвался мужчина, заплетая волосы дочери, что ерзала и не могла спокойно усидеть на коленях отца. — А мерзнуть мы не мерзли, я все-таки маг огня.

Запеканку, оставшуюся от ужина, предлагать голодному мужчине после длительного путешествия было как-то несерьезно, именно поэтому я залезла в экстренный запас полуфабрикатов. Чтобы не греметь сковородками и не потревожить домашних, разогрела поздний ужин с помощью магии. Габи безразлично позволила мне забрать ее с рук у отца, но от кормления отказалась, охотно съев котлету самостоятельно.

— Она хочет еще, — пробормотал Мартин, активно опустошая тарелку, сидя напротив.

Хм, значит, девочка все-таки умеет выражать свои желания вербально? А мне, было, показалось, что у крохи аутизм. Но раз умеет общаться, то в нашей болтливой среде может и заговорить, хотя стоило бы разобраться в причинах такого отклонения.

Отец и дочь разомлели от еды и тепла.

— Сейчас принесу вам пижамы. Душевые у нас теперь там, — я указала на дверь в банную пристройку. — Габи могу искупать наверху, в ванной.

— Давай мы оба — наверху. Она может расплакаться без меня.

Спустя полчаса отец и дочь с комфортом устроились в бывшей комнате Лиены и Диего, ныне пустующей. Малышка Габи, устав после купания, быстро заснула, едва коснувшись головой мягкой подушки. Я поспешила закрыть за собой дверь, чтобы дать отдохнуть и ее папе, но была остановлена.

— Давай поговорим, Лиза, завтра будет труднее.

Я лишь надеялась, что весь спектр предвкушающих эмоций не отразился на моём лице — вопросы к нежданному гостю росли в геометрической прогрессии. А разумной идее отложить разговор на следующий день воспротивилось пресловутое женское любопытство, которое стучало в висках словно дятел по темечку.

На первый взгляд, всё оказалось до банальности просто: мужчина пришел с просьбой присматривать за девочкой в то время, пока он на службе, так как по сей день числился он в местном Теневом ведомстве.

— А как же твоя служба в столице?

— Ты же в курсе, что меня намеренно отправили подальше отсюда, чтобы под ногами не мешался? — я согласно кивнула, вспоминая неприятные события с Матильдой и Дереком. — Ну а сейчас, после расследования, меня вновь вернули. В столице в ближайшее время служить не получится: конкуренция огромная, а у меня за плечами немало промахов, которых вполне хватает для увольнения с волчьим билетом.

— Логично. Как говорится, в большой семье клювом не щелкай.

— Ну, я прощелкал всё, что можно было.

— Тем не менее, благодаря промахам ты оказался в нужном месте и в нужное время. Мой сын жив и здоров только благодаря тебе. А что с твоей девочкой, Мартин? И где ее мама? — уже задавая вопрос и наблюдая за молниеносной сменой настроения мужчины стало понятно, что ступила я на тонкий и весьма хрупкий лед.

— Погибла почти три года назад. Мы познакомились на службе, она была проклятийником со слабым даром, но вот как ищейке — равных ей не было. Легко, даже по остаточным следам, находила авторов насланных проклятий. А как забеременела — уволилась и занималась исключительно дочерью. Я был на задании, когда получил сигнал помощи, но ворвавшись в дом, обнаружил лишь два трупа — Меланьи и молодой няни. Дочь нашел в чулане — Меланья пыталась её спрятать и, видимо, приказала, молчать. Никто не понял, как так вышло, но целители единодушно сообщили, что каким-то образом в запрет вплелось проклятье — возможно, жена была слишком напугана и не контролировала свой дар, а в итоге прокляла нашу дочь. Габи не приходила в себя неделю, а когда очнулась — это был уже совсем другой ребенок. В то время она уже сносно лопотала и вдруг замолчала. Знаешь, Лиза, она даже плачет беззвучно.

Я была так сильно потрясена откровением, что потребовалось некоторое время на усвоение новой шокирующей информации. Какой ужас! Такое пережить — руки бы на себя не наложить, а приложиться к рюмке — меньшая из проблем. Вспомнилась мне наша первая встреча… и так стыдно стало, словами не передать.

— Мне очень жаль, Мартин, что горе постучалось в твой дом. Вы нашли напавших? — интересуюсь шепотом, не желая испортить или как-то нарушить атмосферу доверия.

— К сожалению, мне так и не удалось выяснить, кто напал на мою семью и с какой целью, — ладони мужчины, осторожно перебирающие край одеяла, вмиг сжались в кулаки. Послышался треск ткани, на котором я не стала акцентировать внимание. — Эксперты выявили, что в доме была остаточные следы запрещенной магии, а куда она ведет… расследование заглохло через несколько месяцев.

И вновь, очередное подтверждение, что репутация у Теневых служб несколько завышена, а возложенные на них ожидания не оправдываются. Магия не только улучшила методы сыска, но и позволила преступникам подняться на новый уровень.

Мне так хотелось помочь, утешить мужчину, но что я могла? Подойти и обнять покрепче? В моем мире это восприняли бы нормально, как нечто обыденное, а тут? Примет ли такую вольность маг и воин? Чужая душа потемки, так что свои порывы пришлось усмирить.

— Разве нельзя снять проклятие с ребенка?

— Целители пытались помочь. Даже начальник воспользовался связями, чтобы вылечить мою дочь, пригласив сильного специалиста. Но проклятие так и не сняли, якобы предсмертные проклятия самые сильные. Я в этом плохо разбираюсь, но Габи так и не стала прежней. Вроде бы все понимает, но молчит. Пока шло расследование, пока лечили дочь, я держался. Неудача следовала за неудачей, провал за провалом и в итоге я сорвался. Ты видела, до чего докатился в своей жалости к себе. Из Королевских Теней меня разжаловали до Теневика и сослали в этот медвежий угол, чтоб не мозолил глаза. Дочь на тот момент осталась при целительском монастыре — моя последняя неоправдавшаяся надежда. Хоть говорить она так и не начала, но в остальном проблем нет. А когда появилась ты, в меня как молния ударила…

Каюсь, но тут я не смогла сдержать широкую улыбку. Уж слишким ярким было воспоминание.

— Это была не молния, а всего лишь колодезная вода.

— Клянусь, твои глаза метали самые настоящие молнии в тот момент, а в сочетании с холодной водой… в общем, шандарахнуло меня тогда хорошо. А потом Шон и твоё беспокойство за отказника. Одно за другим и жизнь закрутилась, словно вихри торнадо. Вместе с трезвостью пришли воспоминания, а с ними и осознание, что я своими руками вычеркнул из жизни два года. Всё это время Габи провела с чужими людьми и, пожалуй, только благодаря няням не забыла, что где-то у неё есть безалаберный и безответственный отец.

Мужчина взъерошил волосы, пересел на кровать со спящей девочкой, накрыв своей огромной ладонью её маленький кулачок. Была в этом незатейливом жесте какая-то щемящая сердце нежность.

— Я, наконец, смирился, что целители бессильны и чуда не случится, а значит, и в нашей разлуке больше нет смысла. Жена бы меня прокляла тысячу раз, узнай, как я обошелся с нашей принцессой. Всё это время я пытался наладить жизнь в столице — сперва жил при монастыре, давая дочери время привыкнуть ко мне, а затем нанимал няню за няней, чтобы присматривали за ней в моё отсутствие. А няни через непродолжительное время буквально сбегали — дочурка переняла дар от матери и, судя по всему, каким-то образом воздействует на неугодных окружающих. Поймать на горячем мне её не удалось, но вывод напрашивается сам собой. А с моей работой никогда не знаешь, когда вернешься домой и в каком состоянии — иной раз сил хватает только на то, чтобы добраться до кровати и уснуть не раздеваясь. Хочу быть уверенным, что она в безопасности и в надежных руках, пока я на работе. И вот я тут.

— Ты спас моего ребенка, а я присмотрю за твоим. Можешь быть уверен, тут она в безопасности, да и скучать ей не придётся. Только как быть с её способностями?

— На что-то серьёзное она не способна, разве что по мелочи. Я поговорю с ней, — как-то маловато уверенности было в мужских заверениях. — Попытаюсь точно. Ты уверена, что Габи не помешает? Жить-то мы будем в деревне — это сейчас я в неподготовленный дом не сунулся, но всё же…

— Мартин, у меня в доме два старика с военным прошлым, шесть женщин, трем из которых нет двадцати и сорок пять детей со своими тараканами. Одним больше, одним меньше — никакой роли не сыграет. Мы за это время преступников поймали, на деревенских управу нашли, ядовитых змей ловили, с дриадами встречались, даже торговлю запустили, а ты думаешь, вот эта спящая куколка мне доставит какие-то особенные хлопоты? К тому же ты помогал мне делать первые шаги в этом мире, и сейчас моя очередь отплатить тебе добром.

На этом интересном моменте мой организм взбунтовался, я раззевалась и мы дружно спохватились, что пора спать. Ночь перевалила за середину, а мы всё лясы точим. Пожелав Мартину спокойной ночи и наказав выспаться, я покинула комнату, тихо притворив за спиной дверь. Перед сном в голове промелькнула лишь одна мысль — на фоне чужого горя, собственные проблемы как-то сжались до размера мелких неурядиц. И раз Ричард не выходит на связь — возьму и позвоню сама. В конце-то концов, я женщина двадцать первого века, а не изнеженная барышня средневековья!

Глава 9

Утро наступило мучительно быстро и до обидного рано. Внутренний биологический будильник провозгласил, что нечего было среди ночи молоко хлебать в сомнительной компании.

Тихо забрать Габи из их с Мартином спальни мне не удалось. Отец и дочь уже проснулись, хотя судя по зевающему мужчине было понятно, что проснулась только девочка, а заодно и отца подняла ни свет ни заря. Ещё было так рано, что из всех домочадцев на ногах были только кухонные работники — Васила и ее подопечные. Чуть позже к ним подтянутся дежурные, что ещё наслаждались крепким сном.

Прежде чем внедрять Габи в детский коллектив, а Мартина завалить вопросами, было бы неплохо раздобыть для девочки молока со свежей сдобой и кофе для нас.

— Всем доброе утро! — десять девчонок слаженно произносят «Здравствуйте, леди управляющая!» и принимаются с интересом изучать вытянувшуюся физиономию гостя. — Васила, ты помнишь Мартина? А это его доченька, Габриэла, — представила я гостей, — Мартин, Васила теперь королева кухонного царства. А это её юные принцессы, — указала я на смущенных помощниц.

Габи удивленно смотрела на окружающих, в то время как Мартин сканировал пристальным взглядом преобразившуюся кухню.

— Обалдеть, — выдал он наконец, подцепленное у меня словечко, — расширенное пространство! Как я мог вчера не заметить?

Девочки захихикали. Они обожали свою новую вотчину и гордились, что находятся «при кухне».

— Здравствуйте, Мартин. Давно вы к нам не заглядывали, — подошедшая Васила, уверенно взяла Габи из рук отца и кивнула мне в сторону кофейной плиты, мол чего тянешь, иди, вари кофе на всех. По факту, кроме меня и Коркариша кофейное мастерство никто так и не освоил и стыдно признаться, но ребенок уже обогнал меня по всем фронтам. Надо решить вопрос с продвижением напитка. Возможно, вместе с обедами?

Пока я возилась с кофейными зернами, Габи и Васила выбирали выпечку к раннему завтраку. Провозилась я недолго, так как большинство предпочитали привычные травяные сборы Рады.

А после легкого перекуса и короткой беседы была экскурсия по дому и его окрестностям. Только в теплицу заходить не стала, оставив этот райский уголок для детских похвастушек. А вот на чердак заглянули, который вот-вот превратиться в место для проведения досуга, постепенно приближаясь к намеченной цели — детской комнате. Крадучись, стараясь не потревожить сладкий сон детишек, мы с Габи устроились в мягком уголке среди игрушек. Похоже, я зря напридумывала себе всяких ужасов про девочку. Игрушками интересуется, играет аккуратно, тряпичного зайца погладила по надорванному уху — пожалела. Яркие картинки на стенах разглядывает с интересом. Нормальный ребенок с нормальными реакциями, а значит, все поправимо. Ребятня начала просыпаться, когда в комнате появилась Мей. Увлеченная куклой Габи нового человека внимания не обратила, зато проснувшийся Алик новенькую заметил сразу. Сполз с кроватки, дотопал без тапок до Габи, присел на корточки, заглянул ей в глазки, потрогал темненькие вьющиеся прядки и выдал:

— Плинцесса. Класивая. А как тебя зовут? Меня зовут Алик, а это Тута, — мотнул он головой в сторону усевшейся в кроватке девчушки. — А остальные еще спят. Сейчас Мей всех лазбудит.

Габи беспомощно заозиралась, ища папу.

— Доброе утро, Алик. Тута, привет, — поздоровалась я шепотом. — Это Габриэла, — я уселась на мягкий коврик по-турецки и притянула к себе подошедшую Туту. Эта девочка была самой проказливой. — И Габриэла и в самом деле принцесса. Она не разговаривает, потому что ее заколдовали.

— Как в сказке? — малыш сочувствующе вздохнул, пожалев новую знакомую. — А Габли… эла… Эла тепель будет наша?

— Конечно, наша. А ещё папина, — я осторожно указала на Мартина рукой, привлекая детское внимание.

— Габриэлу можно называть Габи, — поведал любопытной малышне Мартин, осторожно устраиваясь на полу рядом с нами.

— Она твоя? — требовательно спросила Тута.

— Да, Габи моя.

— А когда ты ее расколдуесь? — Алик действительно взволнован происходящим, с легкостью поверив в злых колдунов, которые так часто описывали в детских книжках.

— Колдовство очень сильное, так что нам нужно время, чтобы найти нужное заклинание. Вы присмотрите за Габи, пока мы с её папой будем искать лекарство?

Дети одновременно кивнули, вызвав у Мартина вздох облегчения. Да и я тоже переживала, что девочку могут не принять в сложившемся коллективе малышей. Мейала новость о пополнении в ее детском саду приняла на удивление спокойно, обещая присмотреть за малышкой, позволяя нам с Мартином покинуть детское царство и заняться своими делами.

В целом появлению в доме Мартина обрадовались, так как знали его практически все присутствующие, если не считать мастера Гевина. Да и уважали мага, чего уж там, по большей части за неравнодушие к случившемуся с Шоном. Но не все было так радужно… Стоило ему озвучить, что жить он собирается в своем домике на окраине Яблоневки, как в Лиену и Василу словно бес вселился. Васила, может, и не местная, поэтому не всё знает, а вот Лиене хорошо известно, где жил Мартин последние годы и в каких условиях. Ладно бы сам, и черт с ним, со здоровым мужиком, но притащить туда ребенка?! Они зашипели на бедолагу как кошки защищающие котят. Дескать, сам живи, как хочешь, а ребенка в ту хибару они не отдадут! Ишь что удумал, ребенок даже пожаловаться не может! Сегодня же, вот прямо сейчас надо идти и смотреть в каком состоянии дом! От такого напора обалдел не только Мартин, но и остальные мужики, да и я тоже прифигела и осмотрительно решила придержать свой язык, боясь ненароком попасть под раздачу. Про разваливающийся домишко даже не вспомнила, а ведь была у Мартина и видела печальную картину. Вот стыдоба. Угомонил всех мудрый дедусь:

— Домик там крепкий, только заброшенный. Крышу где поправить и просушить, забор упавший восстановить, да мебель подлатать. Тряпок опять же надо, простыни там, одеяла. Мы сейчас пойдем и посмотрим с Диего. Обогревательных камней с собой возьмем, ты уж, леди управляющая, расщедрись, для дела всё ж. Магией так не просушишь, — отмахивается от самоуверенного предложения Мартина, прогреть дом самому, — надо потихоньку, ласково, чтоб древесину не повело, а то полы-двери-рамы покоробит, или не дай боги, растрескаются.

Мудрые и строгие женщины успокоились лишь после того, как было решено собрать команду с целью восстановления хибары до уровня жилого помещения. Фыркнув напоследок и гордо задрав носы, женщины покинули поле битвы победительницами — одна отправилась в королевство кастрюль и поварешек, вторая в царство зверей, где она была главным укротителем.

Беатрис и Девис припозднились, Мартина и Ульха уже не застают. Кулинарный конкурс позади, а воз с проектом обедов навынос и ныне там, где и был неделю назад. Девис ушел в столярку к Гевину, а я с Беатрис и Василой все-таки приступаем к планированию акции. Прежде чем влезать в кабалу с приобретением недвижимости, хотелось бы проверить идею в деле. Будет ли она иметь успех? Начать продавать обеды для Теней можно пока и отсюда, пусть этот процесс и сопряжен с некоторыми ограничениями. Но всяко лучше, чем купить дом, настроить портал, потратить кучу денег и выяснить, что идея провальная. Для себя я могу домик купить и в небольшом городке — так даже лучше, а если уж в столице, то только с целью развития бизнеса. Мои соратницы установили мне дедлайн на решение проблемы с упаковкой, ибо в нее упирается вся стратегия. Беатрис планировала закупку мяса по деревням, а Васила сетовала, что нет возможности кормить мужиков супами и похлебками. Сытно, вкусно, дешево, но как доставить? Не с кастрюлями же через портал скакать. Пока план был примитивно прост: все вторые блюда, запеканки и десерты, которые идут на наш стол, готовятся с избытком. Избыток убирается в стазис и ждет своего часа. Если с одноразовой упаковкой вопрос не решится, то отправим как и раньше, в коробах и ребята сами позаботятся о сохранности, маги чай и не слабые. Я прикинула нагрузку на девчонок и Василу, которая и так, на мой взгляд, была запредельной. Накорми пятьдесят ртов да по три раза в день! На наш совет был призван мастер Гевин. Вот уж кто виртуозно умеет организовать созидательную деятельность. Мастер подумал-подумал, начертил какие-то схемы на листе, вырванном из моего блокнота, и объявил, что введет еще одно кухонное дежурство. Парням тоже надо уметь приготовить себе еду. Пусть и примитивно простую. Так сказать, подготовка к холостяцкой жизни. Будут на подхвате у девчат, заодно и научатся чему. Места предостаточно, а если дежурства чередовать, то даже дополнительное оборудование не понадобится. И пусть практикуются на пользу себе и общему делу. Уж кусок мяса пожарить, сварить и потолочь картошку, сделать что-то еще, простое и сытное они уметь должны. Таким образом, сократится время на однотипную малоквалифицированную работу у девочек. Закончилось наше совещание на том, что Васила и Гевин принялись планировать расположение дополнительных рабочих мест и график дежурств.

Вечер прошел в штатном режиме. В почтовой шкатулке нашлось очередное милое послание от бабушки, первые весточки от претендентов на роль учителей и официальный конверт с эмблемой гильдии поваров и кулинаров. Наконец-то! Королевский приют получил что-то вроде сертификата, свидетельствующего о нашем призовом месте в городском конкурсе. А помимо ничего незначащей памятной бумажки дали и право участвовать в любых аналогичных конкурсах без рекомендаций, отныне достаточно подать заявку в установленные сроки. Ближайший такой конкурс будет приурочен к Новому году, а уведомления о сроках проведения мероприятия гильдия будет рассылать самостоятельно. Что ж, неплохо. Нужно будет заказать у наших мастеров рамочку для сертификата, чтобы в дальнейшем повесить документ на кухне, на радость и гордость участников.

А ночью я чуть было не схлопотала инфаркт — в спальню кто-то пробрался, напугав меня до заикания.

— Какого черта! — взвилась, подскакивая с кровати, как только ощутила чужое прикосновение сквозь сон. В следующую секунду я уже пускаю воздушный поток туда, где был посторонний, надеясь уйти от опасности. Слышится характерный «бряк» ударившегося тела о стену и протяжный стон боли, в котором я узнаю мужчину, динамившего меня последнюю неделю.

— Ричард? Ричард! — включив прикроватный светильник с неким удовлетворением разглядываю сидящего у стены без вести пропавшего. Живой! А я себе уже напридумывала бог знает что за то время, что он не давал знать о себе. — Ты с ума сошел так меня пугать?!

— Извини, родная! Не думал, что ты проснёшься.

— Я слишком давно сплю одна, чтобы не заметить присутствие постороннего, — добавила в голос ехидные и язвительные нотки, желая донести до этого чурбана свою обиду, не прибегая к откровенным обвинениям. — И неплохо было бы предупреждать о своих визитах.

— Составим расписание? — съязвил полушутя Ричард, поднимаясь на ноги и пытаясь разрядить обстановку. Но вместо этого лишь подпитал моё раздражение. — Тебе письма на почту отправлять?

— Да хватило бы и одного звонка! Я звонила несколько раз, у тебя рука отсохла бы ответить мне и сообщить, что жив-здоров? Где ты пропадал?

— Хорошо-хорошо, я понял. Давай не будем ругаться, — Ричард стремительно оказался близко и, воспользовавшись моментом, заключил в объятия. — Лиза, я просто не привык кого-то держать в курсе своих передвижений… но твои переживания мне очень приятны. А связаться с тобой возможности не было, проводили операцию в соседнем городке в режиме «полной тишины». Как закончили, сразу отправился сюда.

Заглянув в глаза Ричарда, я утонула в невероятной нежности и звериной тоске, и всю обиду смыло словно рисунок на песке морской волной.

— Не пропадай так больше, — тихо шепчу, несколько смущенная своим поведением и взбудораженная его словами. — Раздевайся, тебе нужно отдохнуть. Утром опять на службу?

— Мне тоже не хочется так быстро тебя покидать, но выбора нет. Поэтому я намерен насладиться каждой минутой в твоём обществе. Я так скучал…

Ричард осторожно отодвинул прядь моих волос, заставив сердце забиться в бешеном ритме. Во взгляде мелькнула нежность, и не удержавшись, я первая потянулась к желанным губам.

Когда страсть схлынула, мы лежали лицом друг к другу, наслаждаясь тишиной. Пользуясь удобным случаем, я внимательно изучала каждую черточку мужского лица. Отчего-то это казалось важным. Настолько мне было комфортно и хорошо, что хотелось растянуть этот момент покоя на бесконечно длительное время. Чуть нахмурившийся, словно что-то обдумывая, Ричард казался особенно красивым.

— Через пару недель у меня появятся несколько свободных дней, которые я бы хотел провести вместе с тобой на берегу моря Ашалуса. Что скажешь?

— Это свидание?

— Только мы вдвоём, теплый прибрежный городок, лазурный Ашалус, морская кухня и танцы. Да, это будет свидание. Заберу тебя на два дня, приют не развалится за это время, а тебе следует отдохнуть.

— Звучит восхитительно… — протянула я, а потом кокетливо закончила: — я подумаю.

И громко расхохоталась, когда мужчина, недовольный ответом, резко притянул меня к себе с целью переубедить всеми доступными способами. Впрочем, вскоре стало не до смеха.

Рассвет мы встречали сидя в обнимку на кровати, не желая тратить драгоценное время на сон. В один момент мне в голову ударила странная идея поближе познакомиться с Мишкой. Наверное, на меня этот импринтинг тоже действует, потому что никакого когнитивного диссонанса я не ощущала, более того, наличие Мишки радовало.

— А покажите-ка мне лапку, мальчики, пожалуйста, — попросила я, добавив в голос обольстительных ноток.

Рич на мгновение застыл от такой просьбы.

— Уверена?

— Ага, рассмотрю как следует и не буду больше пугаться, — зря я это сказала, не надо было напоминать, как я свалилась в портал бандитов, шарахнувшись от лапы Ричарда.

Я всей кожей ощутила, как напрягся мужчина и сколь неприятно Ричарду это упоминание. Надо исправлять. Я взяла его ладонь в свои, раскрыла, сделала легкий массаж и потерлась об нее щекой.

— Мишка?

И Ричард выполнил глупую женскую прихоть. Прямо под моими цепкими пальчиками рука мужчины стала покрываться черно-бурой шерстью, увеличиваться в размерах и менять форму. На мгновение меня сковал страх, но уже через секунду я взяла себя в руки и даже восхитилась.

— Вот это маникюр! — Ричард тихо засмеялся.

— Ты сумасшедшая, Лизка. Не представляю, кого ещё медвежьи когти могут привести в такой восторг.

Острым, как лезвия, когтям позавидовал бы сам Росомаха! Сравнила ладони, впечатлилась разницей в размерах, прикинула каких бы габаритов был зверь, умей мужчина полностью оборачиваться и подзависла. Думать, что там внутри сидит зверушка — это одно, а когда перед тобой наглядные факты… Но пока у меня не было ни единой причины бояться, поэтому пришла к выводу, что повезло не только мультяшной Маше.

Лапа вновь стала обычной рукой, что в мгновение ока сграбастала меня в сладкие объятия, не встретив никакого сопротивления.

В какой-то момент я всё же задремала, а утром о визите Ричарда напоминал лишь посвежевший букетик земляники, начавший хиреть без магической подпитки. Этот трогательный знак внимания лишний раз показал мне, как хорошо Медведь меня понимает. Ювелирное совершенство порадовало бы меня куда меньше.

Глава 10

Бывали такие дни, когда мы с дедушкой Ульхом ранним утром пересекались во дворе и устраивали посиделки на ступенях крылечка. Он с неизменной трубкой в руках, а я, закутавшись в одежки как капуста, чтобы не простыть и не отморозить всё самое ценное, с кружкой ароматного кофе. Только мы вдвоём и тишина, а вокруг такие пейзажи, что закачаешься! В этот раз уютная тишина была нарушена — Ульх делился результатами проверки дома Мартина.

— Домик неплох, крышу Диего с Кевином уже поправили, там пустяк был, на зиму хватит, но летом лучше перекрыть. Грязюку Мартин магией убрал сам, а вот мебель надо менять. Рухлядь такая, что сесть страшно. Я бы там еще внутреннюю перегородку поставил, а то спальня и кухня — одно помещение. Для холостяка вполне себе нормально, а когда в доме несколько человек проживают, да еще с девочкой — это не дело. Там и надо-то несколько блоков, управимся на раз. Пока будем делать, дом немного подсохнет от отопителей да и печь мы протопили. Через пару дней можно досушивать магией и красить.

— Там есть печь? Дровяная?

— А как же, тут без печи зимой и делать нечего. То, что там будет тепло, я не сомневаюсь. Завтра туда женщин свожу, пусть подскажут, что делать. А парня занять чем-то надо, у него ещё несколько дней свободных есть, прежде чем начнет в город мотаться на службу. Нечего черные думы перемалывать.

— Да у нас дел за глаза и за уши! Дед, мне вот парты нужны, а вы все гребешками балуетесь, да ерундой всякой. Мы с Беатрис три дня как объявление о найме учителей дали в местную газету. Письма уже начали поступать, даты собеседований скоро назначу. Вдруг завтра учителя появятся, а у нас классов нет, — тут я, конечно, слегка поторопила события, но возмущение мое было обоснованным. — Вот и припашите бугая там, где у пацанов силенок не хватает. Мне ли тебя и Гевина учить? Тем более Мартин и сам не против к делу приобщиться. А домом Аришки и дети займутся под женским приглядом, на дворе работы сейчас мало, дежурные расслабились. Да и швеи наши второй комплект домашней формы доделывают, переключатся на другую задачу, а то надоело им, наверное, шить одно и то же.

— Правда на твоей стороне, с партами мы затянули, ты сколько раз говорила. Только начать-то мы начали, ну так на это время нужно. Ребята еще не готовы к такой работе без взрослых, вот и приходится контролировать каждый шаг. Нам бы станочек и артефакт для сращивания брусков не помешал, дело быстрее пошло.

— Так какого демона я об этом только сейчас узнаю? — я с трудом перевела дух. Деда я очень уважала, но разозлилась знатно. Надо же, работа у них не спорится, потому что инструментов нет. Я догадаться должна была об этом? — Дед, мое дело дать банку распоряжение на оплату. Все остальное к Беатрис и Девису. Ты главное, информацию предоставь, а они уж потом со мной согласуют.

— Не кипятись, понял я. Ты вот лучше послушай. Знаешь, что пацаны удумали? Я даже сперва не поверил…

Оказывается, старшие мальчишки, сделавшие упор на столярном мастерстве, решили собрать все баллы, полученные за работу в мастерской и копить их для покупки какого-то непонятного для меня станка. На себя они решили тратить только те баллы, что были получены за пределами мастерской. Более того, они даже примерно подсчитали, сколько баллов им понадобится. Тут отличились Шон и Коллин, которые более-менее шарили в счете. Привлекли к делу и своих наставников, выяснив у стариков-разбойников стоимость станка. Гевин видя такое рвение, помог подросткам соотнести стоимость товаров, которые они обменивали на баллы и привести к общему знаменателю — стоимости станка в баллах. Сумма вышла запредельной — чтобы провернуть эту задумку, парням придется работать несколько месяцев на пределе возможностей, так что идея временно заглохла.

Тут-то я и задумалась. По большому счету, станок я должна оплатить сама, это не проблема. Но как не убить такую прекрасную инициативу? Парни объединились, чтобы решить насущную проблему. Самостоятельно. Не пошли просить, сразу стали искать способ. Сообща. Обратились к наставникам, которые поболее разбираются, вникли в детали. Провели расчеты. Даже от помощи Коллина носы воротить не стали, а ведь ещё несколько месяцев назад смотреть не могли на него спокойно, каждый норовил сказать гадость или залезть под кожу. В общем, всё это радовало меня до сентиментальных соплей. И как мне сейчас быть? Ведь станок, по сути, будет общим, а баллы — это «личный» доход каждого из них. Вот и раздирали меня сомнения весь оставшийся день — купить станок самой на деньги фонда и сэкономить время или всё же позволить пацанам довести начатое до логической точки и позволить отпраздновать первую личную победу?

Парочка дедов-неразлучников лишь плечами пожали, якобы деньги твои — вот и решай сама, а нам этот станок не к спеху. Флина тоже особо не потревожишь такой ерундой — брат стал целыми днями пропадать на службе, возвращаясь в самое непредсказуемое время и устраивался на своём стуле поближе к Василе. На кухне полной снующего туда-сюда народа особо не поговоришь. Думала-гадала, а выход из ситуации всё-таки нашла. И как мне показалось, весьма удачный.

На следующий день, будучи довольной своей идеей, я зашла в мастерскую, в самый процесс работы.

— Эй, гаврики, притормозите, — рявкнул мастер Гевин так, что голос разнесся по всей мастерской, заглушив стук инструментов.

Шум прекратился, а на меня в изумлении уставились с десяток пар глаз.

— Парни, а скажите мне, кто из вас копит баллы на станок? — подростки переглянулись между собой, и вот в воздух несмело взлетели несколько рук. — И как, не передумали ещё?

— Не-а! — прозвучало со всех сторон.

— Не передумали! — Шон мотнул головой, вызвав у меня улыбку.

— Отлично. В таком случае вот вам моё предложение. Станок я вам куплю, но, так сказать, в долг. А вы мне за это обустроите два класса учебных, просто так, не за баллы. Нужны парты и стулья, пара шкафов под учебники, доска опять же. Сделаете это и мы с вами в расчете.

— И всё? — удивленно спросил Пепел. — Так мы ж со станком быстро это всё сделаем. А баллы мы бы копили очень долго!

— А вы сперва сделайте, а потом уже будете рассуждать, насколько это легко и быстро. Халтурить вам никто не позволит, да мастер Гевин?

— Будут переделывать до нормального результата, — под твердым взглядом мастера некоторые воспитанники поежились, спуску он им не давал, так что и этот случай исключением не станет.

— На таких условиях и мы хотим! — выступили остальные, что ранее инициативы не проявляли.

— У вас есть наставник, вот с ним и решайте, — поспешно перевела стрелки и бочком-бочком выскользнула из помещения, пока Гевин разбирался с желающими поучаствовать в деле.

Решив задачку, я прямым ходом отправилась в швейную мастерскую договариваться с Аришками насчет отделки дома Мартина — мужчина выделил средства для закупки необходимых тканей. Пришла я, значит, дать указания, а в итоге схлопотала еще одну головную боль. Разговор повернулся в совсем другую сторону.

— Леди Эмилия, — официальный тон сразу насторожил, и не зря. — Мы с девочками заканчиваем обшивать домочадцев, а что потом? Ведь учить надо на живых примерах. Мы подумали, что вполне могли бы брать заказы. А для этого нам нужно… вот список.

О как, не много ни мало. Это, конечно, здорово и похвально, но рано Аришки решили стартовать. Я на минутку задумалась, как донести до них информацию и при этом не обидеть.

— Во-первых, потребность в одежде в этом доме никогда не иссякнет, это же дети. Пачкается, рвется, изнашивается. Во-вторых, не забывайте, что у нас вскоре змееловы отправляются на обучение, а в гильдии своя форма. Зачем покупать её, если вы можете сшить сами? Купим один комплект для примера, нам дешевле — вам опыт работы с профессиональной формой. Я пока объявления не давала, но вам по секрету скажу, раз уж дело такое. Среди ребят есть маги и им вскоре предстоит посещать столичную Академию, а там, сами понимаете, в грязь лицом ударить никак нельзя — это ж репутация всех наших Обрероновцев! — девичьи лица вытянулись в изумлении, а в глазах загорелся интерес. — А вы как хотели? Думали, сшили домашнюю одежду и на этом всё? А идею с заказами попридержите до лучших времен, будет у вас ещё шанс показать себя, обещаю.

В конце-то концов, при хорошем раскладе откроем свой небольшой салон в столице, мастерицам — престиж, моим девочкам — рабочие места, где можно наработать опыт, прежде чем расправить крылья и отправиться в свободное плавание. Но это будет когда-нибудь потом.

— Я бы предложила вам обдумать варианты детской одежды, которая понравится местным. Раз уж вы так лихо освоились с размерными рядами, почему бы не развить это направление? У меня тоже несколько идей имеется и я не прочь проверить их на наших малышах. Беатрис поможет с реализацией, вдруг получится? А для высокого стиля и смелых замыслов у вас есть я, Марьяна, Беатрис, Лиена и Васила. Творите всем нам на радость. И вот вам первая задача: скоро юбилей у моей бабушки, отмечать событие будут в столице и мне нужно бальное платье по нынешней моде. А весной я отправляюсь на прием во дворец. Как вам такой заказ? Или мне стоит обратиться к другим модисткам?

Девочки хором крикнули «Нет, мы сами!», после чего мы все дружно рассмеялись и приступили к обсуждению.

В один из вечеров, когда на улице бушевала стихия — дождь ливший как из ведра под аккомпанемент грома — мысли о собственной жизни захватили меня, возвращая в далекое прошлое. Вроде бы и тут всё неплохо, но… там же дом. Дом. Воспоминания, пусть не о самой простой, но тем не менее, моей судьбе, так поглотили, что я не сразу осознала — вот ОНО — решение! Я зациклилась на пластике, которого тут нет, а решение было на поверхности. Ведь я сама время от времени заказывала китайскую еду, когда задерживалась в офисе допоздна! Коробочки под рис и лапшу настолько легки в сборке, что справятся даже шкодята, если заранее всё подготовить. А уж сделать картон непромокаемым — дело магии и нескольких часов экспериментов.

— Беатрис, какие у тебя планы на завтра? Есть что-то неотложное? — получив энергичный отрицательный жест, продолжила, — мне нужно попасть в бумажные ряды, а еще посудные и магазин хороших тканей.

— А я тебе на что, это вроде, моя работа?

— Дело в том, что я пока сама не определилась с тем, что мне нужно. Есть только идея, так что мне необходимо увидеть, пощупать, поговорить с продавцом. Ещё нужно выбрать ткань для наряда, а в посудных лавках хочу найти чаши для взбивалок. Васила просила побольше посудину и понадежнее, да и заказ есть — сроки скоро подойдут, пора браться за работу.

— Да, — согласилась Беатрис, — это только ты сама подобрать сможешь. Ты знаешь, я тут с Оваром разговаривала. Он патент открыл на твои шинковки, жучара. Но я с него получила единоличное право торговли на год, надо бы нам за это время показать себя. Что думаешь?

— А как же мы торговать-то будем? Места нет.

— Во-первых, мы с отцом товар разместим по лавкам с хозяйственной мелочью, есть несколько надежных знакомцев, — под реализацию, сообразила я. Тихонько-легонько, а монетка будет капать. — Во-вторых, отпускала бы ты со мной ребят изредка на ярмарки. Торговые дни бывают частенько, да в разных городах. Мы бы торговали так же, как и в прошлый раз — отлично же вышло! Ребятне опыт, вдруг, торговцами заделаются?

— Отлично-то отлично, если не считать драки, — разбавила я сладкую речь ложкой дегтя, а сама задумалась: идея недурна. Только как все это совместить с приближающейся учебой? Отпускать только в выходные дни?

— Да ну, брось. Не было бы наводки, ничего и не произошло. Ваши листовки тоже помогут. Будем сообщать народу, где и после нашего отъезда можно будет разжиться товаром. А там, коль человек пришел с листовкой, с торговцем особые условия.

— Ладно, я подумаю. Ответ дам позднее. А ты пока покумекай над торговым знаком. Торговая эмблема. Я думаю, сокол — хороший символ.

— Пойду я, с отцом посоветуюсь, что ли, — задумчиво сообщила Беатрис, словно уже обдумывала решение этой задачки.

После поездки за покупками я на несколько дней выпала из рутинного круговорота. Нашелся-таки подходящий картон для нашей затеи — он был специально разработан для упаковки медовых сот, а герметичность и непромокаемость создавали при помощи специального раствора и артефакта, подобного тому, каким заделывали щели между блоками при строительстве наши мальчики и стачали швы наши девочки. Эта находка была удачей, ведь процесс создания упаковки легко будет проходить без моего магического вмешательства. Беатрис чуть ли голову пеплом не посыпала за то, что не вспомнила об этой разработке сама, но зато тут же сориентировалась с торговым знаком — нашла художника, нарисовавшего красивую эмблему и зарегистрировала знак в специальной конторе.

За основу упаковок была взята конструкция тетрапаковской коробки для кефира. Весь вечер я в компании мужчин от мала до велика в лице Мартина, Гевина, Шона и Пепла возились складывая то так, то этак куски картона. Было очень удобно, что помимо меня желаемый результат «видел» и Шон, таким образом, работа не затянулась на всю ночь. В итоге выработали две приемлемых формы — для второго блюда и для напитка. Далее оставалось только поиграть с размерами, но это уже ерунда. Кроме мальчишек неоценимую помощь оказал и Мартин, придумавший приспособление для облегчения сборки, а Васила к тому времени разработала четыре варианта меню из трех блюд. На данном этапе мы могли сделать по двадцать порций каждого и для первой тестовой партии сочли это более чем достаточным.

А дальше дело завертелось без моего участия — я сосредоточилась на выполнении заказа. Для разнообразия и удобства устроилась в столярной мастерской — тут был небольшой закуток, где установили деревянный стол с лавками из расчета на десять человек для спокойной работы в тишине. Мне было интересно понаблюдать за происходящим за стенами мастерской. В последнее время жизнь тут кипела: стоило доставить новенький станок, который я обещала ребятам, работа забурлила с новой силой. Парней было проблематично выгнать с «мужской территории», куда простым девчонкам ходу не было, и только мне позволялось сюда наведываться, да Василе, которая не спрашивала, а только полотенцем сгоняла увлеченных ребят на ужин. В данный момент под предводительством Гевина и Ульха шла работа над обустройством учебного класса: уже собрали парочку небольших стеллажей для книг, учительский стол и несколько стульев. Впереди была большая задача — парты для детей.

Чуть ранее Пепел и Шон изготовили мне доски в размер тех чаш, которые я приобрела для будущих взбивалок. Мне необходимо было потренироваться, прежде чем приступать к гравировке рун на металлических крышках. Я задумала добавить еще одну функцию к взбиванию — размешивание. Для тонких блинов, например, взбивание ни к чему, блин получается пористый, для начинки малопригодный, особенно для жидкой.

Помимо заказа была ещё одна головная боль — подарок к юбилею бабушки Эмилии. Что подарить малознакомой пожилой обеспеченной женщине? Не побрякушки же? Ничего лучше хорошего оздоровительного артефакта я придумать не смогла. Это актуально во все времена и в любом мире. Комбинация рун для подобного артефакта новостью не была и широко использовалась целителями. Ну, добавлю я к ним еще одну-две для бодрости и хорошего настроения, или для улучшения зрения. Это не сделает артефакт уникальным, даже если он будет из древесины Грух. Но что? Отвлекшись от своих дум и нанесения рун на плашки для взбивалок, я заинтересовалась, что же так кропотливо и пыхтя, вырезает из дерева мой ребенок, что сидел напротив. Девочки то и дело клянчили разные шкатулки, бусики и прочую ерундистику, что Гевин строго пресекал — заработай баллы и всё купишь, а у парней и другие обязанности есть, куда серьёзнее девичьих запросов.

— Дима, а что это ты такое мастеришь?

Подросток смутился от невинного вопроса, но ответил.

— Свистулька-манок. Трой научил, — и видя мое недоумение и вздернутую бровь, так как я совершенно не понимала — кого он приманивать собрался? — подумал, подумал и выпалил: — это для Габи. Она же говорить не умеет совсем, а как ей позвать кого-то? А так представь, разок свистнет — Мей окликнет, два коротких звука — сообщит, что кушать хочет. Ну как-то так… у нас в мире ведь есть азбука Морзе. И вот.

— Димка, как здорово ты придумал! Так девочке будет гораздо проще освоиться в доме. Только ты эти свистульки не делай ребятам для развлечений, а то мы с ума сойдем.

— Не-не-не! Я помню как в детдом кто-то умный барабаны детские принес и малышня до них добралась. Я сам тогда эти игрушки выкрал через неделю, мне даже Лидия Ивановна ничего не сказала, хотя знала.

Последствия Димкиной инициативы не заставили себя долго ждать. Габи свистком заинтересовалась и довольно быстро поняла, как им пользоваться. Стоило Мартину вернулся из мастерской, где вместе с Ульхом, Гевином мастерили мебель не толкьо для классов, но и для отдельного жилища, как дочь встретила его негодующим свистом. Именно негодующим — звуки чем-то напоминали недовольное ворчание, как тогда, когда Васила и Лиена отчитывали бедного мужика за халатное отношение к месту будущего проживания. Хотя, как такое возможно — непонятно, ведь свистулька по идее выдает только одну ноту с разной громкостью.

— Она не должна так свистеть! Утром звук был чистым, — растерянно комментирует Димка, испортив «наезд» ребенка на незадачливого папашу. — Проверю потом, а то звук некрасивый.

Высказав таким необычным образом свое «фэ» по поводу долго отсутствия папы и благосклонно выслушав его оправдания, Габи спокойно вернулась к играм, свистом подзывая кого-то из ребят.

— Точно надо проверить, — Димка задумчиво чешет макушку, ведь теперь во второй раз звук был чистым и звонким, словно пение птиц. Так и слышалось «пойдёмте играть».

Отныне детские крики в нашем доме перемежались с задорным фью-фью, которым Габи привлекала внимание друзей.

Глава 11

По утрам у меня был особенный ритуал — я уделяла ровно полтора часа себе любимой, чтобы настроиться на день грядущий. Специально вставала пораньше, пока ещё все спали, спокойно принимала ванну, приводила себя в божеский вид, размеренно планировала расписание, одевалась и только ближе к завтраку спускалась. И кто бы знал, как я не люблю незваных гостей! Вот ей-богу, неужели нельзя заранее оповестить о своем визите, не доводя девушку в «бигудях» и с одним накрашенным глазом до нервного тика внезапным появлением? Флин на всё это благополучно плевал с высокой колокольни и в очередной раз подкинул мне сюрприз.

— Лизка, ты только не злись, но я буду дома через пятнадцать минут в компании с ректором Сайтоном.

И оборвал связь не дожидаясь моего красноречивого ответа. Но ничего, моё недовольство по эхо-связи он наверняка уловил. А я потом ему доходчиво по тыковке настучу, что нельзя так вести себя с девушками! Когда одни останемся. И как его Рада терпит?

Не знаю, что ожидал увидеть ректор Сайтон на выходе из портала у защитной границы нашего дома ранним утром, но точно не три десятка подростков, старательно выполняющих комплекс упражнений на растяжку посреди двора. Вот уже как неделю мастер Гевин за час до завтрака проводил утренние зарядки для воспитанников, начиная с десятилетнего возраста. И девочки не стали исключением. Бок о бок с ним была Марьяна, которая проводила зарядки для младшей группы, давая более легкие упражнения. Дисциплина была на уровне, так что из старших никто не сбился, при появлении нежданного гостя. Сайтон жадно оглядывал ребят, видимо, надеясь угадать, кто из них Шон, на что Флин ехидно улыбался, но молчал. Хотелось задать братцу трепку за нежданчик, но не при посторонних же.

Ректор извинился за неожиданный визит. Выдались свободные часы, а потом опять беспросветно плотный график. Необходимо разгребать последствия проверки — раз, подготовить программу благотворительного обучения — два, да и с мальчиком надо поговорить как можно скорее, деликатно объяснив, что его магия начинает просыпаться. Иначе велик риск, что осознав свои новые возможности, ребенок начнет пользоваться ими бездумно, подчиняясь душевным порывам. А это чревато как магическим обнулением, так и возможными проблемами, мало ли что у него может получиться на эмоциональном подъеме или под влиянием стресса. Я задумалась и пришла к выводу, что прав ректор, по всем статьям.

Переместившись в кабинет и дождавшись, пока нам принесут чай, я задала интересующий меня вопрос:

— Как, вы считаете, надо ли рассказывать Шону о происшествии на полигоне?

— Я не вижу другого способа начать разговор о его магии, — ответил Сайтон, — так или иначе, ребенку нужна информация и лучше выдавать ее дозированно, но в каком виде преподнести происшествие на полигоне — решать вам. Главная задача на текущий момент — достучаться до юного дарования и убедить сдерживать эгоистичные порывы, объяснив возможные последствия.

Рассказывать о чуть было не произошедшей трагедии я отказалась напрочь, Димка только перепугается, и ладно если так. А вдруг обидится и замкнется в себе, из-за моей скрытности? Мы обещали не лгать друг другу, а информацию я утаила. Ему и прошлого раз с Дереком хватило, да и у меня слишком свежи воспоминания. Я вдруг четко осознала, что вырвись Димкина магия из-под контроля в момент драки с Коллином — трагедии не избежать. Переглянувшись с Флином, я кратко пересказала этот эпизод Сайтону. Меня интересовало, почему в страшном гневе Димка не выплеснул свою необычную магию, а ведь на словах грозился убить противника?!

— Погодите, так вы та самая иномирянка, про которую шепчутся в узких кругах?

Повисло неловкое молчание. К такому повороту беседы я была не готова.

— Да, всё верно, — вступил в беседу Флин. — И мы бы предпочли ограничить распространение этой информации. Большинство сотрудников приюта знают о тайне, но они все под клятвой.

— Разумеется, Флин. Складывается впечатление, что у вас ко мне есть какие-то претензии.

— Думаю, все дело в том, — я перехватила инициативу у брата, — что информация о продаже дерева Грух стала достоянием общественности. Это причинило мне некоторые неудобства.

— Такую новость в принципе сложно утаить, а с другой стороны — просьбы о конфиденциальности не поступало, — после долгой паузы промолвил гость. — Но уверяю вас, все ранее сказанное остаётся строго между нами. Вернемся к мальчику и вашему вопросу. Во-первых, дар проснулся из-за сильного стресса, испытанного одаренным в короткий промежуток времени. Было такое? — переглянувшись с Флином, мы синхронно кивнули. Сперва Димкино перемещение в тело умирающего от ран мальчика, затем нападение наёмников Матильды, мое похищение, а следом и предательство Коллина. — В тот момент, у парня просто ещё не проснулся дар. А во-вторых, вся загвоздка в смысловой нагрузке произносимого. Одно дело обещать убить, другое — кропотливо вплетать определенные свойства и смысл, как в случае с вашим кулоном, Эмилия.

— Сайтон, если вы позволите так к вам обращаться, — закидываю удочку и получаю утвердительный кивок. — Вам следует знать, что Шон непросто приютский сирота, он под моей личной опекой. Можете считать его моим сыном, если так будет проще понять степень пристального внимания ко всему происходящему с нашей стороны. Тем более скоро мы это официально зафиксируем. Других ребят, несмотря на отсутствие такого уникального дара, это тоже касается. Мы понимаем друг друга?

— Вам нет необходимости о чем-либо переживать, — абсолютно спокойно, с железобетонной уверенностью в голосе парирует статный мужчина. — Я прекрасно осознаю серьезность ситуации, ваших ребят никто не обидит, можете быть уверены. Вы должны знать, что среди магов нет предубеждений к отказникам, но в то же время людей делят на одаренных и неодаренных. Если мы всё обсудили, то я бы хотел познакомиться с Шоном.

— Только один момент, — Флин был нарочито корректен, подчеркивая, что ответ ректора его полностью устроил, а значит, недопонимание исчезло. — Как и когда вы планируете проверить воспитанников приюта на наличие дара?

— Если останется время, то сегодня, — намек не остался незамеченным. — Необходимый артефакт у меня с собой.

— Разве эти артефакты не запрещено выносить за пределы Академий? — изумился братец.

— Вам напомнить, что я ректор? — изумление Флина плавно трансформировалось в смущение за глупый вопрос.

— Какие действия требуются от меня? — пряча улыбку за кашлем, перевожу внимание на себя, избавляя братца от необходимости отвечать на риторический вопрос. — Детей надо собрать всех вместе или подвести к вам по одному в порядке очереди?

— Я пройдусь по помещениям и, если рядом окажется одаренный — артефакт изменит цвет.

Через несколько минут в кабинете появился Шон, за которым послали дежурного по этажу. Присутствие вальяжно устроившегося на стуле незнакомца его смутило, но он быстро взял себя в руки и с достоинством поздоровался. Как я им гордилась в этот момент! Флин притянул его к себе на подоконник, где максимально коротко и деликатно рассказал о том, что очень-очень сильный маг — ректор Сайтон — уловил необычную магию, исходящую от моего кулона. Проверка выявила, что самодельное украшение оказалось ни много ни мало, а настоящим артефактом с неизвестными магической науке свойствами, проявившим себя во время экзамена.

— Нам очень повезло, сын, что этим человеком оказался господин ректор, а не какой-нибудь негодяй, — моя вольность позволила Димке-Шону расслабится и улыбнуться — таким обращением, я как бы дала ребенку разрешение на некоторую семейную фамильярность и открытость.

— Шон, я ректор Академии, — взял быка за рога гость, — называй меня господин Сайтон. Приятно с тобой познакомиться!

Шон старался сдержать улыбку, а противный Флин скалился вовсю. Ну и правильно, а то нагнали пафоса, понимаешь ли.

После знакомства Сайтон попросил для сравнения оба наших кулона. Пока мужчина пристально вглядывался в абсолютно одинаковые подвески, мы следили за его реакцией. На лице исследователя попеременно появлялось то недоверие, то недоумение, то восторг первооткрывателя. Мы молчали, боясь нарушить его концентрацию. Наконец, Сайтон заговорил:

— Потрясающе! Кулоны связаны между собой, они словно две половины одного целого! Более того, они обмениваются энергией и если один кулон сильно разрядить, то второй начинает его подпитывать. Это удивительно!

— Вы можете так ясно видеть магические потоки? Я только читала об этом, — и услышав фырк от братца, спохватилась: — Точно. Архимаг.

— Получается, мой кулон волшебный? — по-детски растерянно спросил Шон невпопад.

— Не волшебный, а магический. Так правильно. И да, оба твои кулона магические.

Далее Сайтон приступил к самой трудной части сегодняшнего разговора — сформировать у Шона правильное отношение к его магии. Я слушала рассказ о первомагах и думала о том, что нам нужен учитель, а не восторженный архимаг-исследователь, настолько его речь была заумной. С трудом дождавшись момента, когда маг закончит свою длинную речь с множеством странных формулировок и неизвестных слов, Шон спросил почему-то у Флина:

— Это что, я, типа, всемогущий? — всем видом показывая «нафига мне это счастье», чем вызвал едва заметное смятение ректора — он явно ждал не такой реакции — и откровенный смех у нас с Флином.

— Нет, Шон, не всемогущий. Но способности у тебя будут уникальные. У меня голова начинает кружиться, когда я думаю, сколько доброго и полезного ты сможешь сделать. Только давай договоримся, что ты помалкиваешь и не занимаешься самодеятельностью. Ты ведь понимаешь, чем тебе это грозит?

От волнения моя речь была сумбурной и косноязычной, но ребенок уловил суть, и тяжело вздохнул в ответ.

— Чем, чем, сделают из меня машину по исполнению желаний, а чтоб не рыпался, будут мордовать тебя.

Ректор, кажется, подавился воздухом, а Флин заржал аки конь дедушки Ульха. Мда, на Земле мой ребенок очень любил блокбастеры и триллеры — фразочки точно оттуда, и провести параллели ему не составило труда.

— Что такое машина? — Упс, ректор очень внимательный слушатель, слово «машина» прозвучало на родном языке, так как аналогов в этом мире не было. Положение спас Флин, аккуратно замяв тему:

— Название механизмов, вроде ткацкого станка. Эмилия рассказывала о своем мире.

Реплика сына требовала ответа. А что сказать, если он прав?

— Давай просто будем осмотрительными. Постарайся отрешаться от мыслей, когда работаешь руками, тогда у твоих изделий не появится неизвестных свойств.

— Но ты же хотела уникальный артефакт для бабушки? Вот твой шанс. И ректор Сайтон будет доволен, если получит образец для изучения, — подбросил идею неугомонный Флин, которого я также озадачила поиском подарка для пожилой леди.

Пока мы обсуждали подробности эксперимента, бедный ребенок только глазищами хлопал и нервно теребил отросшую челку, осознавая, какие надежды на него возлагают взрослые.

По совету ректора, артефакт решили сделать из дерева Грух, потом его можно оправить в серебро или золото. Форма значения не имеет, а значит, у Димки была полная свобода выбора. Хоть кулон, хоть браслет, хоть серьги. Пробники же было рекомендовано мастерить из того же дерева, что и наш семейный кулон, достаточного размера для нанесения рун. Короче, Димка делает несколько заготовок, я наношу руны и вплетаю силу, а потом одни из них Димка пытается усилить пожеланием оздоровления. Одну заготовку Димка заговаривает самостоятельно, без моего вмешательства. Для сравнения. Удачная комбинация переносится на древесину Грух. Хороший план, осталось только воплотить. Ректор доволен, проблема подарка решается, ребенок имеет конкретную задачу — добрую и полезную, которая, я надеюсь, отвлечет его от выдумывания всяких ужасов.

Тест на «маг-пригодность» среди воспитанников проводили в спешке и закончилась эта проверка детской истерикой и едва не начавшейся дракой. Обнаружив всех детей в столовой во время завтрака, ректор, приказал «не вмешиваться» и в абсолютной тишине совершил обход с какой-то непонятной, угрожающего вида штуковиной в руках, больше всего напоминающего уменьшенную копию трезубца. Когда он этим орудием начал касаться детей — напряжение возросло, а уж когда эта штука начала периодически светиться от таких соприкосновений — подопечные начали шарахаться от странного мужчины, слетая со своих мест, словно зайцы. Плюс, каждый раз, когда трезубец начинал сиять, ректор узнавал имя «жертвы» и вносил его в список, вызывая у подростков приступы едва контролируемой агрессии. Казалось, мужчина был настолько сосредоточен на задаче, что не замечал, как загнал часть воспитанников в угол. Боясь нарушить ритуал, мне оставалось лишь махать руками за спиной мужчины, показывая жестами, что чокнутый исследователь не причинит вреда. Когда процедура была закончена — все, не только дети, но и притихшие взрослые, выдохнули с облегчением. Но на этом яркие впечатления для любознательного мага не закончились. На глаза ему попался Росток Ильмоо. И произвел такое впечатление, что повышенный интерес страшного незнакомца к «члену семьи» вызвал у мелких самую настоящую истерику.

Появилась уверенность, что если не из-за Шона, то из-за Ильмоо Сайтон у нас еще появится, и тогда, я надеюсь, у меня будет шанс выяснить, что это за чудо, которое мои шкодята так непочтительно таскают в корзинке, а сейчас грозятся затопить дом слезами.

— Ну, знаете! Хватит детей пугать! — возмутилась я, решив, что многострадальный горшок придется отбирать с боем.

Буквально за секунду мужчина преобразился из неадекватного ученого-исследователя в умного, расчетливого, знающего своё дело ректора.

— Вы что, специально это сделали? — на выдохе, сдерживая злость, буквально шиплю, как рассерженная кошка. — Зачем детей довели до истерики?

— Чтобы уловить спящий дар одного артефакта недостаточно — нужны сильные эмоции. Что тут непонятного?

Я захлебнулась от негодования — разговаривает со мной как с недоразвитой!

— Шли бы вы отсюда, господин Ректор. Вы, кажется, спешили, — едва сдерживаю себя, чтобы в порыве эмоций не указать гостю на дверь. — А мне детей успокаивать нужно!

— Да ладно вам, Эмилия. Это было нужно для дела.

Я слышу извиняющиеся нотки в мужском голосе, но уже не обращаю на гостя никакого внимания. Пусть с ним Флин разбирается, что последние десять минут не переставал смеяться. Весельчаки, блин!

А вечером мне приходит письмо с результатами проверки. Кроме Шона у нас обнаружилось семь будущих магов и еще трое, чей потенциал имеет смысл развивать. Это что касается уже более-менее взрослых воспитанников. Магическую принадлежность пока определить не удалось ни у кого, кроме Шона и Вирта, чей дар подразумевал склонность к магии земли, и может быть, немного к целительству. Сайтон удивлялся такому проценту одаренных, а на мой взгляд — все вполне объяснимо. Маги, народ самоуверенный и долгоживущий, вот и оставляют позади себя ненужные плоды своих сиюминутных увлечений. Среди мелких тоже обнаружились одаренные — не зря же ректор их довел до истерики. Но сейчас стоит озаботиться обучением подростков, чье будущее нужно срочно организовывать.

Глава 12

Каждый день в шкатулке появлялись новые письма от претендентов на должность учителей. Половина были отсеяны ещё на стадии рассмотрения заявки — какие знания человек может дать детям, если сам пишет с ошибками? Такое ощущение, что в мои объявления случайным образом затесалась фраза в духе «Нужен учитель для видимости. Знания необязательны». Письма мятые, неопрятные, словно писались для галочки. Но были и такие, что вызывали желание лично познакомиться с отправителем и я тут же назначала собеседования. Одной из таких претенденток была бывшая гувернантка, моя ровесница, живущая в городе. Отменные рекомендации — девушка не поленилась как следует проработать свое резюме, отправив вместо одинокой бумажки пухлый конверт. Если поладит с младшей группой, будет просто отлично! Но самым необычным мне показалось письмо аж из столицы. Мужчина двадцати пяти лет, являющийся выпускником какого-то модного корпуса при Королевском совете, не предоставил никаких подробностей, кроме тех, что обладает сертификатом на преподавание грамотности, счета и основам государственности, в которые входят основы законоведения и, собственно, основы мироустройства. Любопытно. И что ему понадобилось в нашем захолустье? Он был бы отличным преподавателем для старшей группы, но, как говорится, ровно на бумаге, да забыли про овраги. Письмо такое… педантично-опрятно-безликое… даже слишком. В общем, вопросов появилось много. Например, с какой целью этот товарищ сюда рвется — с таким-то образование и послужным списком? Очень сомнительно, что из желания оказать посильную помощь в воспитании отказников. А уж про зарплату и говорить нечего — со столичными доходами ни в какое сравнение. И чтобы выяснить ответы, я отправила претенденту согласие на личную встречу.

Для собеседований я выделила один день, составив расписание так, чтобы приходили они друг за другом с небольшим интервалом времени для передышки и подведения итогов. На каждую встречу отводилось не более сорока минут. В мэрии, памятуя о моем вкладе в разоблачение предыдущего градоначальника, а следом и старосты Яблоневки, мне предоставили маленький кабинет в котором мы с дедом и расположились. Я за столом, дед в уголке — как для поддержки, так и для безопасности. Мало ли неадекватов вокруг. Мысли мои подтвердились почти сразу же: один из первых претендентов больше походил на запойного пьяницу в период ремиссии, а не на педагога. Отказала сразу же, на что дед одобрительно кивнул. Были и такие, кто пытался замаскировать свое отношение к сиротам, впрочем, не очень успешно, так как это легко выявлялось — стоило задать правильные вопросы или надавить на определенные точки, как отвращение и высокомерие прорывались наружу.

Заинтересовавшей меня гувернанткой оказалась весьма симпатичная, но уж больно худая, на мой взгляд, женщина, появившаяся на пороге кабинета ближе к обеду. Строгое платье, русые волосы стянуты в крупный низкий пучок, на лице маска профессиональной доброжелательности, а взгляд умных серых глаз искрится неподдельным интересом. В общем, настоящая училка!

— Здравствуйте. Я Паула Роск.

— Будем знакомы, леди Эмилия фон Риштар — управляющая Королевским приютом. Присаживайтесь, — дождавшись, когда Паула устроится на предложенном месте, начала задавать стандартные вопросы. С документами разобрались — женщина легко подтвердила свою квалификацию.

— Сколько воспитанников у вас было на последнем месте работы? Причины увольнения?

— Двое ребятишек семи и девяти лет, — спокойно отвечает девушка, указывая на рекомендательное письмо. — Детей отправили в пансионат, гувернантка больше не требовалась.

— На текущий момент у нас девять детей, которые начнут обучение в младшей группе. Не многовато для бывшей гувернантки? К тому же, это приют, а значит, число воспитанников может в любой момент времени увеличиться.

— Количество детей особой роли не играет. А начинала я учительницей в деревенской школе, поэтому мне по силам справиться с коллективом до двадцати человек. Больше, боюсь, не потяну.

— Как вы относитесь к сиротам-отказникам? Вы должны понимать, что я жду от учителя для детей строгости и доброжелательности, и не потерплю пренебрежения и высокомерия.

Паула сжала лежащие на столе руки в напряженные кулаки, и отведя взгляд в сторону, заговорила тихим, но твердым голосом:

— Дети не виноваты в том, что взрослые не могут держать штаны застегнутыми, а подолы опущенными, — губы девушки сжались в тонкую нить.

Паула не собиралась более развивать данную тему. Похоже, я потревожила какую-то застарелую рану, но зато отношение к отказникам понятно сразу и проблем возникнуть в будущем не должно.

— Перед тем, кто станет обучать наших воспитанников, — перевожу разговор в другое русло, — стоит серьезная задача. Дети разных возрастов и обучать их придется с абсолютного нуля — это минус.

— Это плюс, — торопливо поправила меня женщина, чуть улыбнувшись.

— Рада, что вы так это видите, — легкая улыбка в ответ, а после, добавив в голос серьёзности, продолжила, глядя Пауле прямо в глаза: — Но основная трудность заключается в том, что я жду качественного прорыва в подготовке детей, которых никогда ничему не учили. В максимально возможные короткие сроки, но без перенагрузки. Готовы ли вы к такому? Придется проявить недюжинную изобретательность.

— Почему так важно быстрое обучение?

— Нужно, чтобы дети обладали всеми необходимыми знаниями, которые полагается знать в их возрасте. Несколько воспитанников из старшей группы уже в самое ближайшее время начинают обучение при гильдиях — неграмотность усложнит процесс, среди младших есть запечатанные маги и как только они достигнут необходимого возраста, отправятся на соответственное обучение, где слабым не место. Чем больше полезных знаний, тем лучше при любом раскладе. В свою очередь, я подготовлю условия для столь плодотворного обучения, за дисциплиной тоже постараемся присмотреть.

— Я могу попробовать, но гарантировать ничего не стану. Нужно сперва познакомиться с обучающимися, провести пару занятий, а потом уже делать какие-либо выводы.

— Хорошо, это можно устроить, — кивнула, и тут же сделала себе пару заметок в блокноте, после чего вернулась к беседе: — Еще один немаловажный вопрос: вы рассчитываете на проживание в приюте? — мне негде было селить барышню на данном этапе.

Лишать комнат Флина и Ричарда я не хотела категорически, даже несмотря на то, что последний перестал останавливаться в отдельной комнате, предпочитая для сна мою кровать. Да и в любой момент может понадобиться место для Ульха и Гевина, а комната Лиены и Диего будет занята еще несколько дней Мартином.

— Нет-нет, у меня есть домик в городе, — ответ Паулы несказанно порадовал.

— Далеко расположен от портальной площадки? — мой вопрос вызвал недоумение, пришлось пояснить, — в ближайшем будущем появится возможность ходить на работу и с работы порталом. Это значительно сократит время на дорогу.

Брови Паулы поползли куда-то вверх и спрятались под челкой, но она справилась с удивлением и не задавая лишних вопросов, ответила ровным тоном:

— Около четверти часа бодрым шагом.

Какая выдержка, высший пилотаж! Дедушке Ульху она однозначно понравилась судя по одобрительным хмыкам! Поэтому озвучиваю самый главный вопрос:

— Когда готовы приступить к работе?

Сошлись на том, что Паула приступит к своим обязанностям через полторы недели, сразу после моего визита в отчий дом. А до этого радужного момента женщина будет прорабатывать план обучения, а мы подготовим классы, снабдив их всем необходимым. Платить я ей в период испытательного срока буду ровно столько же, сколько получает деревенский учитель в Яблоневке — а я интересовалась — обучающий более сорока разновозрастных учеников. А уж как будет дальше зависит только от самой Паулы.

Если учителя для младшей группы я нашла, то с педагогом для подростков возникли трудности. Во-первых, на должности я желала видеть мужчину, во-вторых, из претендентов мне никто не понравился. Нет, в большинстве своём желающие были вполне достойными кандидатами, что касалось знаний и квалификации, но они не справятся с нашими детьми. Нужен кто-то вроде Гевина, кто и спуску не даст и знания преподнесет в нужном ключе. Ну а третьих, тот самый претендент из столицы на встречу не явился, хотя я прождала его лишний час. Что ж, похоже, он передумал, и это не удивило.

До того момента, когда мне предстояло посетить дом Эмилии, оставалось совсем немного времени. Семейное торжество предполагало встречу не только с бабушкой, которой, откровенно говоря, я хотела понравиться, но и с остальными представителями семьи Риштар. Это заставляло меня с каждым днём мандражировать всё сильнее. Я с Верресом-то поладила не сразу, хотя, кажется, он один из самых адекватных среди родни, так что иллюзий по поводу будущей встречи не питала и готовилась, чтобы быть во всеоружии.

Жизнь в доме шла своим чередом. Благодаря работе воспитателей и наставников механизм был отлажен и работал почти без сбоев, если не считать редких исключений. Времени на шалости просто не оставалось. Парни-столяры отрабатывали долг — один класс уже был практически полностью оснащен необходимым инвентарем, девочки успешно занимались консервированием под руководством Василы, заполняя нашу кладовую. Ученицы Аришки и Маришки выполнили заказ Мартина и теперь осваивали вязание — шутка ли, к зиме нужно запастись несколькими десятками варежек, шарфиков и шерстяных носков. Шерсть, кстати, поставлялась прямиком с фермы — помимо овец были и те самые плюшевые коровы. С пряжей девочкам помогала бабушка Аглая — этакий мастер-класс от старшего поколения — заглядывающая к нам в дом по вечерам. Сами Аришки занимались пошивом моего платья, в котором мне предстояло появиться на юбилее бабушки.

Когда я принесла им отрез кружевного полотна и сообщила о своих пожеланиях, мастерицы выпали в осадок. Кружево было изумительным — не купить его было выше моих сил. Во-первых, восхитительный цвет — непередаваемая глубокая зелень мха, освещенного солнцем. Во-вторых, узор, имитирующий то ли изморозь на окнах, то ли переплетение диковинных папоротниковых листьев. Никаких завитушек и бутонов, которые обычно изображают в кружевах. Торговец рад был избавиться от товара, который залежался из-за недостаточной гламурности, а уж от хваткой Беатрис и вовсе был в восторге. С каким азартом они торговались! Но хоть ткань и была выше всяких похвал, выговор от моих модельерш я всё же схлопотала. Не пристало, видите ли, незамужней леди, пусть и магичке, облачаться в столь яркое платье, с целью отправиться на светский прием. Но раз уже куплено… Девочки лишь вздохнули и принялись наперебой предлагать варианты нарядов. Только всё равно отталкивались от украшений, ведь я твердо заявила, что с Димкиным кулоном не расстанусь. Швеи схватились за головы и отправили меня восвояси, чтобы не мешала.

Беатрис постепенно продвигала продукцию Овара под нашим фирменным знаком. Упаковка продукции проходила прямо в доме, на третьем этаже, в одном из пустующих классов, где мы оборудовали что-то вроде крошечного цеха. Большой стол и несколько лавок. Гевин выработал норму, выполнив которую, воспитанник получал энное количество баллов. Работа была пустяковой. С помощью устройства Мартина картон с заранее поставленным штампом с нашей символикой превращался в небольшую коробочку, куда складывались ножи-шинковки и овощечистки. То же самое касалось и обедов — на просторной кухне установили дополнительный стол и несколько шкафчиков, куда под стазис складывались упакованные бизнес-ланчи. Пока продажа особых доходов не приносила за счет того, что доставка была весьма проблематичной, много ли Девис может в руках доставить? Однако мы нарабатывали базу покупателей и зарабатывали репутацию, что тоже немаловажно. Обязанностей в доме хватало, так что каждый мог применить свои силы там, где ему больше нравилось.

Вот уже который вечер я проводила в столярной мастерской, пытаясь создать что-то уникальное из лечебных артефактов. И не я одна, а в компании Димы, которому ректор Сайтон и вовсе поручил сделать пробный кулон, чтобы проверить — случай с моим защитным кулоном уникальный, или всё же сила ребенка прорывается?

Обычно с нами сидели друзья Димки, но не сегодня — разбежались на дежурства, оставляя меня на небольшой промежуток времени наедине с родным человечком, позволяя свободно пообщаться без лишних ушей. Пока парнишка примерялся к небольшим брусочкам, которые планировал превратить в легкие подвески, он не переставал жаловаться:

— Я, конечно, желаю здоровья всем старушкам, но это как-то… — он сделал неопределенный жест рукой, призванный обозначить легковесность этого желания. — Ты знаешь, мам, я думаю, пока у меня нет навыков — ничего не получится. С нашими подвесками все случайно вышло, — Димка огорченно вздыхает и с удвоенным упорством продолжает шлифовать пятачок будущей подвески.

— Ну, с таким настроем точно не получится. А давай сделаем наоборот, — и дождавшись заинтересованного взгляда, продолжила. — Пусть подвесок из простого дерева будет шесть. Делай потихоньку, думая о дедушке Ульхе, Василе, мастере Гевине и бабушке Аглае. Думай, как сильно ты хочешь, чтобы они были здоровы. Ну, или приговаривай: «как с гуся вода, так со стареньких худоба». Может, это сработает? Вспомни вашего пожилого физрука в школе — он в свои годы мог любому из вас фору дать, вот где здоровье было ого-го. Если все получится — ты им подаришь эти кулоны. А бабушке Риштар сделаем из дерева Грух. Я тебе ее письма дам почитать, ты поймешь, какая она славная.

— Ты сказала шесть. А для чего ещё два?

— Один ректору отдадим на исследования. А то он тебя на опыты потребует — сам понимаешь, от архимага я не отобьюсь, — Димка смеется и я вижу, что его отпускает это затяжное напряжение. Всё же встреча с ректором произвела на него неизгладимое впечатление. — Над другим поэкспериментируем вместе, вдруг что-то дельное получится? Артефакт с твоей магией должен получиться особенно сильным.

Ребенок только кивнул и продолжил своё занятие, от усердия высунув наружу кончик языка.

Вне зависимости от моих желаний день икс всё же наступил. Маришка, закончила возиться с прической и отошла в сторону, позволяя мне рассмотреть себя в зеркале. Один взгляд на собственное и отражение и у меня перехватывает дыхание.

Ух, девчонки действительно расстарались!

Даже нашли способ, как уважить мой заскок с деревянным кулоном — в своё время я дала клятву, что никогда не сниму его — это раз. А второе… всё же не стоит забывать, что еду я в самый настоящий серпентарий. С кулоном как-то спокойнее будет. Кожаный шнурок заменили на тонкую золотую цепочку. Помимо цепочки для медальона, зарывшись в шкатулку с немногочисленными украшениями Эмилии, девицы выудили изящные палочки в мизинец толщиной и в полторы ладони длиной. Я помнится, так и не поняла, что это за вещица, но девочки лихо просветили. Оказывается, это разновидность палочек для волос, на которые можно прикрепить красиво свисающие украшения. Рассматривая свои волосы в зеркале, я припомнила, что нечто подобное использовали китаянки и кореянки в своих традиционных прическах.

Пошитый наряд состоял из двух элементов: золотистый футляр, повторяющий контуры фигуры с длинными рукавами, открытыми плечами и широкой юбкой в пол, а поверх него ажурное великолепие. Кружево красиво прикрывало ключицы, скрывая не только обнаженную кожу, что проглядывалась сквозь зеленую паутинку, но и деревянный кулон. В мире, где правили традиционные глубокие декольте, демонстрирующие красоту женской души и голые плечи, рассказывающие о нежности кожи, я, упакованная с ног до головы, выбивалась из общей картины, как белая ворона. Только какая разница, кто что думает? Общие нормы не нарушены, а считать себя не белой вороной, а женщиной-загадкой куда как приятнее.

Когда раздался «дверной звонок», я решила, что прибыл Веррес, для сопровождения в родовое гнездо, но к нам пожаловали незваные гости. Из окна было видно, как Ульх беседует с кем-то у защитной кромки, после чего позволяет гостю пройти в дом. Мужчину в длинном тяжелом дорожном плаще наверняка ведут в мой кабинет. Я говорила, что на дух не переношу незваных гостей? И сейчас, когда я и без этого была вся на нервах, во мне росло раздражение за несвоевременный визит неизвестного. Надеюсь, что это ненадолго.

Раздался небрежный стук и дверь распахнулась, на пороге появился незнакомый мужчина, за которым маячил Ульх. Длинный и узкокостный незнакомец вызвал оторопь, настолько я привыкла к бравым военным, крупным и мощным. На бледном угловатом лице горели явным интересом глаза, а осанка была настолько идеальной, словно мужчина палку проглотил.

— Управляющая Риштар? — после моего кивка, мужчина и сам представился: — Реджинальд фон Хогуст, мы с вами ранее договаривались о встрече.

— Всё в порядке, — сказала для Ульха, после чего пожилой мужчина кивнул, прикрыл дверь за собой, оставляя меня с гостем наедине. — И вы не приехали, — указываю Реджинальду на кресло, в то же время устраиваясь за рабочим столом.

— Благодарю. Дело в том, что необходимость в собеседовании отпала, а мой помощник забыл отправить вам письмо с извинениями.

— Так что вас в таком случае привело сюда? Только не говорите, что решили принести извинения при личной встрече, — легкая улыбка, чтобы гость воспринял слова не как издевку, а как шуточно-ироничное пожуривание.

— Я не отправился бы в такую даль только ради этого, вы правы, — мужчина улыбается в ответ, отчего его внешность преображается. — И в то же время вы ошиблись, решив, что я передумал. Необходимость в собеседовании отпала, так как меня уже назначили на должность учителя Королевского приюта. Вот распоряжение, ознакомьтесь, пожалуйста.

Мне протянули красивый конверт с сургучной королевской печатью. Письмо решало дилемму с выбором преподавателя, так как вопрос о моем согласие не стоял — Реджинальд фон Хогуст отныне является официальным преподавателем Королевского приюта имени графа Оберона. В общем-то, из письма было следовало, что раз уж назвались Королевским приютом, то будьте добры соответствовать этому высокому статусу.

Рекомендации Хогуста были великолепными и я была бы счастлива заполучить такого специалиста, только вот по факту он не мой подчиненный, а вся информация о происходящем в доме, наверняка будет моментально сливаться заинтересованным лицам. Стыдно признаться даже самой себе, но я тут же вспомнила о возможностях Флина. Мысли о ментальном подчинении постаралась выкинуть из головы — в конце концов, это не выход из ситуации. Она не настолько критична, чтобы просить брата в очередной раз поступиться своими принципами. Разберемся!

— Я уже наняла преподавательницу для младшей группы. Женщина с хорошим образованием и отличными рекомендациями. Мне следует отказать ей в связи с изменившимися обстоятельствами?

— Предлагаю всё оставить так как есть, — отозвался мужчина после минутного молчания. — Если девушка действительно обладает необходимыми знаниями, то так даже лучше. Я смогу сосредоточиться на старшей группе.

Во второй раз за вечер в дверь постучались, после чего в кабинет заглянул дежурный.

— Леди управляющая, вас ждут.

— Спасибо, — поблагодарила Фырка, который постепенно привыкал к новым правилам. — Мне пора спешить, господин Реджинальд. Предлагаю остальные нюансы обсудить в другой раз. Если вы желаете взглянуть на учебные помещения, то вам всё покажут. Учительница младшей группы прибудет через пару дней.

— Благодарю, я бы с удовольствием осмотрелся.

Распрощавшись с мужчиной, и отдав необходимые распоряжения Гевину и Ульху, я поспешила на улицу, где меня дожидался дядюшка. Время поджимало, только вот выставить вон Реджинальда не представлялось возможным. Ко мне вернулся мандраж, который усугублялся опозданием. Дядя поймет, а поймет ли родня Эмилии?

Глава 13

Извиняться перед Верресом я начала ещё до того, как выскочила во двор. Мысленно, разумеется. Я понимала, что сложившаяся ситуация — обычный форс-мажор, которые всплывают в самые неподходящие моменты, но мандражировала всё сильнее с каждой минутой. По моей прямой просьбе, после перехода через портал в столицу, дядюшка применил какое-то успокаивающее ментальное воздействие и я всё же смогла насладиться поездкой к столичному дому семейства Риштар. Подъездная дорожка к особняку изгибалась крутой дугой, а ярко освещенное здание с колоннами появилось внезапно. Все, что я успела рассмотреть — это много белой лепнины на фоне штукатурки цвета морской воды. Несколько полукруглых широких ступеней вели в дом, где лакеи приняли нашу верхнюю одежду.

Веррес издал невнятное «ого», пройдясь взглядом по мне сверху вниз.

— Что-то не так? Слишком выделяюсь?

— Платье очень необычное! Выглядишь в нем весьма привлекательно. Боюсь, родственницы этого тебе не простят, — с шутливыми нотками в голосе комментирует Веррес. — Особенно Присцилла.

Я едва не хрюкнула от смеха, но вовремя спохватилась. Каким-то образом столь интересное имя прошло мимо моего внимания. Обычное ее упоминали пару раз в контексте «твоя сводная сестра» и на этом всё.

«Присцилла компот цедила» — забавлялась я про себя, не в силах удержать широченную улыбку. Эти речевки, столь полюбившиеся детям, въелись мне в подкорку мозга так, что я сама начала сочинять. Кажется, дядюшка перестарался с «успокоительным», иначе как объяснить столь необычную для меня реакцию?

Так я и вошла в бальную залу, опираясь на руку Верреса, все также широко улыбаясь.

— Уже танцуют, — пробормотал мужчина и медленно повел меня по кромке танцевального круга.

Веррес раскланивался со знакомыми, а знаком он судя по количеству наших остановок, был со всеми. Иногда, вполголоса, давал присутствующим характеристики, если Эмилия знала кого-то из них, чтобы в случае чего я не попала впросак.

Стоило осмотреться, как стало понятно, о чем мне говорили Аришки: местный бомонд предпочитал спокойные, неяркие цвета. На фоне нарядов пастельных оттенков у барышень и приглушенных, более темных, у зрелых дам, мое платье сияло золотом и чистой, лесной зеленью.

Веррес успел раздобыть бокалы с вином. Вот это лишнее — я давно не употребляла алкоголь и не знаю, как тело Эмилии на него реагирует, а мне нужна трезвая голова. Но бокал в руке — это хороший повод затянуть паузу, если разговор уйдет не в то русло или мне потребуется минута на обдумывание ответа. На Земле я для этой цели использовала очки — как обычные, так и солнечные, в зависимости от обстановки — поправить дужку, протереть стекла и несколько секунд на раздумья имеются.

Альков с возвышением, предназначенный для именинницы, пустовал, по крайней мере, пожилой дамы там не было, зато на боковом диванчике сидела симпатичная девушка. Эпитет «бледная» подходил ко всему облику барышни, которая и оказалась Присциллой.

Обмениваясь ничего незначащими фразами с дядюшкой, сестренка жалила меня колючим взглядом, умудряясь этим же взглядом буквально пожирать мое платье. Очевидно, что стоимость салтейского шелкового кружева не была для нее тайной, и не удивительно: внешний вид девушки кричал о сумме потраченных денег. Аксессуары, ткань платья, изысканные туфельки — все это подтверждало, что родственники Эмилии вовсе не сводили концы с концами, как я думала, сделав ошибочные выводы из стопки счетов, которые были отправлены Эмилии на оплату. Сложившаяся картинка в моей голове рухнула как карточный домик, а на его месте появился такой жирный знак вопроса. При Верресе девушка была кротка и мила, но стоило ему отойти, чтобы перекинуться парой слов с пожилым мужчиной, как ситуация моментально изменилась.

— Чему ты радуешься, ущербная? — цедит родственница сквозь приклеенную улыбку.

Взрослая женщина, которой хорошо за двадцать, ведет себя как девка из подворотни, ей-богу. Оскорбление было столь откровенным, словно глупый подкол, на который я бы отреагировала, будь мне пятнадцать. Но из подросткового возраста я уже давно выросла, поэтому, мало того, что проигнорировала фразу, так ещё и развеселилась, глядя на этот театр одного актера.

— Вырядилась, как балаганный зазывала! — сестра Эмилии как ни в чем не бывало ослепительно улыбается, играя на публику, словно видит перед собой золотой слиток, а не ненавистную родственницу. Взяв меня под руку как горячо любимую подругу, ведет по залу, не забывая исполнять роль гремучей змеи. — Что, на приличный наряд денежек не хватило?

— Спешу тебя огорчить, но моё платье ничуть не уступает в стоимости твоему туалету. Но, может быть, расскажешь, с какой целью ты выбрала образ дебютантки? Ты ведь ненамного меня младше, — пикирую в ответ, шепотом, именно так, чтобы окружающие подумали о сплетничающих сестрах. — Вот зачем под светло-русые волосы и бледную кожу выбирать очень светлый, розовато-бежевый туалет? Лучше бы выбрала голубые оттенки, а то выглядишь словно… — я призываю сочувствующую улыбку, как бы извиняясь за свои жестокие слова, но фразу «В результате получился образ привидения» не договариваю намеренно.

Интересно, умственные способности Присциллы позволят ей додумать замалчиваемое самостоятельно? Судя по тому, как зло сощурились глаза младшей сестренки, дурой она не была: поняла и жирный намек про возраст уже не юной девы, детское поведение и неудачный образ, который опять же не соответствовал ее годам. Не могу знать наверняка что её добило — то ли факт, что Эмилия вдруг перестала проглатывать оскорбления и делать вид, что всё в порядке вещей, то ли моя жизнерадостная физиономия, да ухоженный и цветущий вид. Но я буквально кожей ощутила, что девушка вот-вот взорвется и даже ждала этого.

Развиться скандалу не дал Веррес, вернувшийся под руку со статной пожилой дамой. Присцилла, с её детскими наездами, тут же выветрилась из головы, а вот сердечко в груди екнуло и пропустило пару ударов. До чего же мне хотелось понравиться этой женщине! И отблагодарить за то тепло, которое она дарила мне в письмах. Не сдержав порыв, я потянулась с объятиями:

— С Днем рождения, — шептала едва слышно в чуть дряблую щеку, — пусть радость жизни и бодрость не покидают вас. Прошу простить за опоздание, непредвиденные обстоятельства на работе задержали.

— Ох, Эмилия! — расчувствовалась женщина, обнимая меня в ответ. — Детка, ты так хороша сегодня! Мы так давно не виделись — дай мне на тебя посмотреть! — ласковый голос и глаза, в которых светились доброта и любовь к внучке.

Бабушка Эмилии была именно такой, какой я ее представляла: статная, довольно рослая, не скрывающая своего юбилейного возраста. Элегантная и утонченная — седые волосы красиво гармонируют с сине-сизым бархатом платья, а драгоценные украшения выглядят хоть и дорого, но не вычурно — вот у кого Присцилле стоило бы поучиться! Серые глаза буквально сканируют меня, но без давления — таким взглядом родная бабушка проверяла меня на предмет синяков и ссадин в далеком детстве.

Ответный комплимент сделать не успеваю — за спиной пожилой леди вырастает массивная мужская фигура.

— Явилась наконец. Нас ждет серьезный разговор, Эмилия! Жду тебя после приема в кабинете.

Отец Эмилии? Вот этот, пусть рослый, но напрочь лишенный стати, светловолосый человек с выступающим подбородком — сын великолепной Димерты фон Риштар и сводный брат моего подтянутого дядюшки Верреса? Понадобилась всего секунда, чтобы порадоваться за предшественницу, перенявшей все самое лучшее от матери. Да и сестренка мало походила на отца, а вот на родительницу, что буквально висла на локте мужа — вполне. Взрослая женщина явно знала меру, так как её малиновое платье было пиком элегантности. Портило идеальную картинку разве что выражение лица, словно у женщины токсикоз на ранних стадиях беременности — вполне себе возможно, что это реакция на раздражитель в лице падчерицы, напоминающей о неверности супруга. Взглядом мачехи, обращенном на меня, можно было отбеливать лен, настолько он был едким. Бедная Эмилия — всю жизнь прожить в аквариуме с пираньями!

Присцилла не теряя времени подошла к матери и что-то зашептала. Пока я разглядывала эту семейную инсталляцию, краем уха услышала тихий диалог Верреса и отца Эмилии, уловив только обрывок фразы дядюшки:

— … не смей поднимать эту тему! Я запрещаю!

Бабушка укоризненно взирает на сына и невестку, которая не соблаговолила даже сделать вид, что рада меня видеть. Отвечаю мачехе прямым спокойным взглядом и понимаю, что не знаю как быть дальше — Веррес, увлекшийся словесным поединком с братом, на помощь не спешил.

Не уверенная, что мне удастся остаться с бабушкой наедине для приватного разговора, пользуюсь моментом и ловко выуживаю из дамского клатча, куда было принято прятать веер, расшитый мешочек.

— У меня для вас подарок, — с легкой улыбкой отвечаю на заинтересованный взгляд Деметры и вытряхиваю из мешочка кулон на тонкой, как волосок, цепочке.

Больше всего его форма мне напоминала косточку от абрикоса: темное, почти черное дерево, украшенное тонким узором рун, пряталось в спиралевидной золотой оправе.

— Деревяшка! — фыркнула Присцилла, запоров такой момент! Для неё, видимо, что не бриллиант, то булыжник.

Язвительный ответ не успевает сорваться с моих губ, как меня опережает знакомый голос, прозвучавший из-за спины:

— Сама ты деревяшка, — фыркает ректор Сайтон, на что ему никто и слова не сказал из старшего поколения Риштар, а вот девушка прикусила язык и залилась румянцем как маков цвет.

Ого, какие люди! Его-то сюда каким ветром занесло? Вопросы в моей голове сегодня множились, словно на копировальной машине.

— Добрый вечер дамы и господа, — мужчина возвращается к вежливому тону и светской беседе. — Леди Диметра, вы сегодня ослепительны, — целует руку, — но под действием этого уникального, бесценнейшего артефакта из древесины Грух станете просто неотразимы! Наши целители только руками разводят, а на кафедре эксперементальной артефакторики чуть не передрались за очередность изучения. При ежедневном контакте, кулон способен взбодрить все жизненные процессы, омолодить и наполнить вас энергией! Да вы своим внучкам ещё фору дадите!

Как-то сразу стало понятно, что никто из семейства Риштар не понимает ценность древесины не в денежном эквиваленте, а магическом, но они успевают состряпать умную мину, пристально наблюдая за восхищенным ректором.

— Эмилия очень способный артефактор, она и ее сын могут прославить семью фон Риштар!

Я полагала, что все и так плохо, а оказалось может быть хуже. Реакция напоминала эффект взорвавшейся бомбы. Чудаковатый Сайтон, ничтоже сумняшеся, оповестил семейку о внеплановом пополнении, а я, наивная, планировала поделиться новостью только с бабушкой!

— Сын? — хором зашипели родственнички, и только бабушка промолчала. Лишь её брови, «спрятавшиеся» под челкой, выдавали изумление.

Глава 14

Возникшее напряжение можно было резать ножом и лишь присутствие нескольких десятков гостей, что кружились в танце, не позволяли нарушить этикет и начать выяснять отношения прямо тут.

— Дорогой, сейчас не время для столь серьёзного разговора, — нарушила вязкое молчание Селитера, положив ухоженную ладонь на плечо отца, словно пыталась усмирить зверя. — Стоит уделить внимание гостям.

Несмотря на спокойный голос мачехи и весь её вид, говорящий, что не случилось ничего не поправимого, я видела в её глазах ликование и предвкушение — пиранья почуяла кровь. Многолетняя боль, ежедневное унижение и раздражение, которые олицетворяла Эмилия одним лишь своим существованием, наконец-то будут отомщены. Все эмоции и мысли буквально промелькнули в глазах женщины и угадывались куда легче, чем смысл неоновых надписей на рекламных баннерах.

И это было проблемой. Обозленная женщина — худший враг. Было четкое понимание: Селитера не даст утихнуть гневу главы семейства, скорее добавит керосина, чтобы пламя полыхало как можно сильнее, уничтожая все отцовские чувства к внебрачной, но всё же дочери, на своём пути, оставляя за собой пепелище семейных уз.

— Эмилия, простите меня, я, наверное, испортил вам сюрприз, — начал неуверенно архимаг, понимая, что неосторожное высказывание всех шокировало. — В любом случае мальчик — отличный парень и очень перспективный маг — настоящее сокровище для любой семьи, — сказал он с нажимом, подсластив пилюлю. Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами, — мужчина галантно протягивает мне руку, приглашая на танец.

Если быть откровенной, в тот момент даже мысли не промелькнуло о незнакомых танцах и что я могу опростоволоситься — так хотелось сбежать и выкроить несколько минут для размышлений. Поэтому я легко согласилась.

Когда-то давно, будучи молодой и влюбленной, я обожала танцевать с мужем. Незабвенная свекровь, Клавдия Карловна, потакая своим родительским амбициям, протащила сыночка по всем модным в то время секциям начиная от ушу и заканчивая бальными танцами, так что Леша танцевать умел, и мне пришлось соответствовать. Эмилия тоже этой науки не чуралась, память тела не подвела, и поймав ритм, я вполне уверенно кружилась в танце, следуя за партнером.

Сайтон заговорил сразу, как только понял, что я могу прилично двигаться в танце:

— Еще раз прошу извинить меня, Эмилия. Я поставил в неловкое положение и себя, и вас. Поймите меня правильно, я и подумать не мог, что подобное решение вы приняли без поддержки главы рода — у нас такое не практикуется.

— Будем считать, что мы квиты. При последней нашей встрече я тоже действовала в угоду эмоциям, а не разуму, — время не отмотать, ситуацию не исправить, делать выговор тоже не считала нужным. Поэтому просто перевожу тему: — Так вы знакомы с семьей Эмилии?

— Моя жена и леди Селитера приятельствуют со времен пансиона. В столицу мы перебрались всего год назад — стоило мне получить звание архимага в Салтейской Академии, как меня назначили ректором в местной. Буду с вами откровенен, чего уж там — ректорство — это совсем не то, к чему я стремился. Лаборатории мне намного милее, да и написание учебников куда интереснее, нежели управление толпой необузданных дарований.

— Я тоже не мечтала стать управляющей.

— Значит, вы меня понимаете куда лучше жены. С вашей семьёй я познакомился не так давно, леди Селитера и моя супруга вознамерились породниться, а для этого поженить детей. Мой сын маг и женить его на девушке без дара — полнейшая глупость! Но разве женщины думают об этом? В голове одна романтичная дурь. Эх, вот если бы на месте Присциллы были вы — совсем другое дело, — бесшабашно заявляет мужчина и тут же берет слова назад, оценив мой шок, судя по всему. — Нет, нет, не пугайтесь. Это всего лишь неудачная шутка. Вы моему сыну не по зубам, — партнер по танцу разулыбался. — Мешель не может противостоять даже решительно настроенной матери, и вполне вероятно, что свадьбы не избежать. Вместо дара ваша сестра является обладательницей внушительного приданого. Так что к вам я относился, как к будущей родственнице. Отсюда и прорывается некоторая вольность. И я очень рад нашему знакомству! Усыновить взрослого приютского паренька — поступок сильной духом леди.

— Просто Шон — мой, а я его. Это покруче кровных уз и имени в родовом реестре. Собственно, я вообще не планировала оповещать семью об этом решении. Только бабушку бы ввела в курс дела.

— Леди Деметра кажется благоразумной, — поделился наблюдениями Сайтон. — Думаю, она вас поддержит.

Музыка смолкла, Сайтон поблагодарил меня за танец и отвел к Верресу. Родственники к тому моменту разбрелись по дому и мне не оставалось ничего иного, как наслаждаться вечером, попутно изводя себя различными предположениями. Потанцевала с дядей, еще с каким-то прыщавым нагловатым типом, озвучивающим пару пошлых намеков. Незадачливый ухажер оценил не только красоту моего платья, но и остроту каблуков. Когда условности этикета были выполнены и хозяева бала вполне могли покинуть гостей, Веррес сопроводил меня в кабинет отца, где к тому моменту собрались все представители семейства Риштар за исключением брата Эмилии.

Отец, как глава семейства, устроился за столом, по правую сторону от него, чуть позади, стояла Селитера. Бабушка и Присцилла присели на небольшой диванчик, что стоял вдоль одной из стен. Напротив стола имелся стул, который я предпочла не заметить. Слишком близко, на расстоянии мне гораздо комфортнее. Веррес же предпочел подпирать стеллаж с книгами, точно так же проигнорав возможность присесть, выказав солидарность со мной.

Мысли о том, что разговор пройдет спокойно я отбросила давным-давно, но то, что меня с ходу начнут обвинять — к такому я готова не была.

— Эмилия — ты самое большое разочарование из возможных! Как ты могла согласиться на столь унизительную должность? Вместо того чтобы попытаться устроиться преподавателем в престижную Академию, ты возишься со всяким отребьем! Более того, ты тащишь это отребье в семью!

— Так она сама такая, ей только с выродками и работать! — встряла Присцилла, на что Селитера едва слышно шикнула, давая понять дочери, чтобы не вмешивалась.

Девушка отвернулась к окну, показывая свою обиду, на что папенька лишь поморщился, но от колкого замечания властно отмахнулся.

— Хорошо, что ты понимаешь, что значит разочароваться в собственном ребенке, — неожиданно приходит поддержка от бабушки. — Сейчас хоть имеешь представление, что чувствую я! — на моих глазах милый полевой одуванчик превратился в королевскую кобру, настолько грозно звучал голос пожилой леди. — В который раз убеждаюсь, что мой сын не унаследовал хватку и дальновидность своего отца!

Воцарилась идеальная тишина. Похоже, бабушка не столь часто показывала свой характер — высказывание шокировало всех присутствующих, даже Верреса, который с удивлением разглядывал мать. Но не прошло и минуты, как стала очевидна еще одна истина: слово бабушки веса в этой семье не имеет. Ее мнение семейка игнорирует, слегка маскируя пренебрежение вежливостью. Вот и сейчас, Паррис — отец Эмилии, попросил матушку не волноваться из-за глупостей, а ещё лучше пойти отдохнуть после утомительного вечера, на что та лишь негодующе фыркнула.

— Повторю для ясности, Эмилия: я в тебе очень разочарован, ты не оправдала надежд семьи. Сперва, бравируя своим крошечным даром, ты эгоистично потратила столько времени и средств на обучение в Академии, вместо того, чтобы выйти замуж и принести пользу семье. Потом ты предпочла компанию неотесанных солдафонов в силовых структурах работе в пансионе благородных девиц. Зачем тебе девицы, тебе беспризорников подавай! И непросто беспризорников — отказников! Можно ли скатиться ниже? Хорошо, хоть от столицы далеко — такой позор для рода! Но, даже находясь в глуши, ты нашла возможность пойти против семьи. Тебе понадобилось дать показания против уважаемых членов общества! Против людей, с которыми мы многие годы водим деловые и приятельские знакомства. Как мне в лицо людям смотреть?!

— Я запретил тебе поднимать эту тему, — голос Верреса был глух от негодования, — ты называешь себя отцом, но ни разу не поинтересовался здоровьем дочери. Она чуть не погибла по вине этих «уважаемых», и ты хочешь, чтобы их оправдали? Ты хоть представляешь, какие дела творили эти люди под маской аристократизма? Я могу привлечь тебя к ответственности за давление на важного свидетеля в преддверии суда! Этого добиваешься? Конечно, тебя быстро оправдают, но что будет с твоей репутацией, братец? Ты станешь тем самым Риштаром, который был под судом в столь громком деле.

Женщины синхронно ахнули — ещё бы, угроза нешуточная! Брат против брата… поникшая бабушка сидела на диванчике прикрыв глаза рукой.

— Как ты можешь, дядя! — воскликнула сводная сестра моей предшественницы, являющаяся отличной актрисой: как по заказу из глаз были готовы хлынуть слезы. — Из-за неё так поступить с братом? Со мной? Мою помолвку расторгнут, если будет хотя бы намек на скандал с нашим участием! Папочка, почему ты молчишь? Скажи ему!

— Присцилла, выйди немедленно! — в ответ на нытье последовал рык, отчего девушка вздрогнула. — Сейчас речь не о тебе! — попавшая под горячую руку и дикий нрав, Присцилла отшатнулась. Перевела взгляд на мать в поисках поддержки, на Верреса с Деметрой, после чего окатила меня презрением и расправив плечи, гордо удалилась, громко хлопнув дверью.

— Веррес, лучше не вмешивайся, — продолжает рычать глава семейства, приставая со своего места. — Это ты во всем виноват — потакал ее неповиновению начиная с Академии! Ты и матушка! А теперь посмотрите, она совсем распоясалась! Тянуть в семью какого-то оборванца, это же надо додуматься! Я даю тебе последнюю возможность, Эмилия, — холодный взгляд останавливается на мне. — Как глава рода требую, во-первых, оставь эту бредовую затею с отказниками и вернись домой, одна! А во-вторых, завтра же ты откажешься от своей клеветы, которая может стоить порядочным людям репутации!

Я, обдумывала сложившуюся ситуацию и подбирала слова, чтобы максимально деликатно уведомить эту семейку, что перед ними больше не кроткая девочка Эмилия. Эмилии больше нет, есть Елизавета Андреевна, которой абсолютно до лампочки все вышеперечисленные требования. И с этим придется смириться. Как это преподнести отцу и мачехе особого значения для меня не имело — я уже поняла, что миру между нами не бывать никогда. А вот бабушка… отношения с бабушкой хотелось сохранить. Я бы предпочла, чтобы она не присутствовала при этом разговоре, но имеем то, что имеем.

Не выдержав, прямо скажем, незаинтересованного молчания, отец Эмилии распалился не на шутку — соскочил своего места и обогнув стол, встал напротив.

— Я ясно выразился, Эмилия?

И совершил роковую ошибку: весьма грубо тряхнул меня за плечо… и в этот же момент получил разряд током. Во всяком случае, очень было на то похоже. Между нами сияла неоново-голубая, переливающаяся искрами, дымка — Димкин оберег решил, что мне угрожают.

— Подобное требование заставляет меня сомневаться в вашей нравственности, а потому позволю себе его проигнорировать. Смею заверить, вашим знакомым неведома порядочность, возможно, вы слишком их идеализируете? Без резких движений, — предостерегла мужчину, вновь сделавшего шаг навстречу, — разве вы не убедились, что можете пострадать?

— Ты, ты смеешь мне угрожать своим даром?! Забыла, кому обязана обучением в Академии?

— Никто тебе не угрожал, Паррис, — произнесла бабушка непререкаемо, — это ты все время давишь на девочку. Возьми себя в руки, твое поведение неприемлемо — ведешь себя хуже истеричной барышни! Неужели нельзя обсудить всё спокойно?

К великому сожалению, этот пассаж возымел прямо противоположный эффект. Папаня Эмилии как с цепи сорвался — он разве что ногами не топал от злости, но близко подходить не решался, но это не помешало ему орать:

— Я, Глава рода фон Риштар, не потерплю в семье никаких нищих приемышей! Предупреждаю, дочь, если не отступишься от своего решения, я властью Главы рода вычеркну твоё имя из семейного реестра, так опрометчиво вписанное туда моим отцом. Ты потеряешь не только поддержку рода, но и право принадлежности к семье фон Риштар, право наследования и право называться моей дочерью!

Что ж, кажется, этот балаган пора прекращать. Да и момент подходящий.

— Какое счастье, что я не ваша дочь!

Глава 15

Казалось, что после громкого заявления, время замедлило свой ход, давая мне возможность принять правильное решение по дальнейшим шагам. Итак, какие есть варианты развития событий? Сказать какую-нибудь ерунду в стиле обиженной дочери, за всю свою жизнь ни разу не почувствовавшей отцовской любви и, таким образом, съехать с щекотливой темы. А значит, и дальше выслушивать дурацкие требования. Или же я могла признаться как на духу и столкнуться с непредсказуемой реакцией и ее последствиями. Да, в планах было только признание перед Деметрой, но какой смысл и дальше играть роль Эмилии? Чтобы семейка продолжала меня третировать и всячески мешать жить, считая, что у них есть на это право?

— К сожалению, а может быть к радости, но Арис поменял наши с Эмилией души местами. Кому известен божий промысел? — я растянула губы в подобие извиняющейся улыбки. — Для чего-то я понадобилась вашим богам в качестве Эмилии фон Риштар. И нравится вам это или нет, но в ближайшее время я наведаюсь в храм Ариса, дабы провести ритуал на крови и породниться с мальчиком. На исход ритуала в состоянии повлиять только высшие силы.

Повисла давящая, гробовая тишина. Казалось, что воздуха в кабинете стало меньше. Это они так глубоко вздохнули, что ли? На лицах родственников последовательно сменяли друг друга пренебрежение, недоверие, а потом настороженное осознание, понимание, что я не вру и не прячусь. Они видели, что незнакомка стоящая перед ними, убеждена в своей правоте и неуязвимости, что ей нет дела до их мнения. Я же откровенно наслаждалась ситуацией. Семейство пожирало глазами не столько меня, сколько Верреса, ожидая опровержения. Только вот дядя молчал, будучи в расслабленном состоянии. Хотя не удивлюсь, если это только лишь видимость.

Мне даже стало как-то по злому жалко этих недалеких людей. Столько лет они вполне комфортно третировали беззащитного ребенка, а теперь вдруг комфорт закончился и произошло нечто, что они не могут контролировать. Наконец, осознание новых обстоятельств накрыло всех присутствующих, включая меня.

«Антракт» закончен, пора начаться второму акту драмы.

— Ты знал, — на выдохе произносит отец, пораженно смотря на брата. — Знал и не сказал! Как ты посмел предать интересы семьи? Да если бы рассказал раньше, то я отрекся сразу!

— Ты правда думаешь, что король позволит тебе подобное? — холодно интересуется Веррес, превращаясь на глазах в старшего, мудрого брата. — Ты не в своем уме, если считаешь, что королевская семья вмешается в ход событий и пойдет против божьей воли. Таких инцидентов единицы, но все они не случайны. Эту девушку могли пересилить в кого угодно, но выбрали Эмилию.

Меня в очередной раз поразило, как местные легко принимают присутствие богов в их повседневной жизни. Ни скепсиса, ни удивления, ни стенаний «за что?». Как ни странно, но глава семейства взял себя в руки, по крайней мере, голос больше не повышал, а говорил вполне себе спокойно и уверенно. Он уже принял новые обстоятельства, но вовсе не собирался с ними мириться.

— Веррес, я не стану подставлять род из-за глупых россказней этой чужачки! — последовал ответ, после чего всё внимание было сосредоточено на мне. — Завтра же отправлю прошение королю, и посмотрим, кто кого. Я уважаемый представитель аристократии, а кто ты? Ещё и отказника решила протащить в высший свет! Ну и наглость!

— Ты о семье лучше бы заботился, а не посторонних людях! Подумай о Присцилле, в конце концов, — одернула мужчину разъяренная Селитера. — Этот сноб Сайтон подчеркнул, что мальчик одарен, к этой девке относится с уважением — сам видел, — голос мачехи, радеющей за своего ребенка, звучит очень настойчиво и убедительно. — Усыновление одаренного отказника может изменить отношение архимага к объединению наших семей! Поживут в доме годик для видимости, пока Присцилла не родит, а потом уже можешь думать об отречении!

Будь у меня дар льда, то эта женщина представляла бы уже собой ледяную скульптуру! Быстро же она нашла в сложившейся ситуации выгоду для себя. Вот кто умеет виртуозно просчитывать варианты.

— Хотите лишить меня рода? Вычеркивайте! — мне это было даже на руку — не будут иметь никаких эфемерных прав на Димку. — Утрачу статус аристократки, говорите? Что ж, так тому и быть. Зато смогу пользоваться свободами, которые дает мне мой не слабый дар, в полной мере. Статус высокородной леди не делает вашу жену порядочным человеком, а баронство не делает вас хорошим отцом. Вычеркивайте. Но с чего вы решили, что я позволю использовать мальчика?

Меня наконец-то отпустило немыслимое напряжение, в котором я пребывала весь этот суматошный вечер. У меня есть Ричард и Веррес, но в первую очередь — Флин. Кровный брат. Который, я уверена, не даст нам с Димкой пропасть в случае чего. Да и я себя не на помойке нашла. Сильный маг воздуха — одно это уже даёт мне высокое положение. Артефактор. В ближайшее время оформлю несколько патентов — без денег точно не останусь, даже если не считать суммы на банковском счете. Да и была уверенность в глубине души, что подчиненные не разбегутся. Не все, по крайней мере. Снимать меня с должности только потому, что я лишусь высоко статуса не станут — аристократы, хоть как-то связанные с отказниками — нонсенс. Это Эмилия умудрилась так вляпаться, возможно, даже специально, чтобы насолить родне. Я могу пролететь с должностью, если только завалю обещанную проверку. Но и тут маловероятно — в приюте уже столько реорганизовано, а планы ещё более грандиозные. Незаменимых людей не бывает, но и это не страшно. У меня есть возможность контролировать реорганизацию в любом статусе. Я являюсь основательницей благотворительного фонда — вытурить меня или подсидеть тоже не получится, я не идиотка, и документы изучала особенно тщательно при оформлении. Так что если уволят… ну что ж, куплю себе домик, как и планировала, открою бизнес, а детям-сиротам дам рабочие места. С одной стороны — нежелателен такой исход, с другой — у меня будут полностью развязаны руки и я смогу заняться саморазвитием, продолжая опекать детей.

— Как ты смеешь дерзить, нахалка! Эмилия ты или божья подселенка, мне все равно, — буквально захлебываясь в своей ненависти, проронила Селитера. — Эмилия была у меня в кулаке и тебе стоит знать своё место! Отныне ты — незаконнорожденная приблуда, всем обязанная семье! Попробуй ещё хоть раз проигнорировать мои письма!

Позиция «маменьки» предельно ясна, неясно только, как она принудила Эмилию это терпеть и подчиняться.

— Вы хотели сказать, проигнорировать счета на оплату? — съязвила в ответ, приподнимая бровь. — Ваши наряды должен оплачивать супруг, коим я не в коей мере не являюсь. За стоимость одного вашего платья можно купить приличную ферму с годовым запасом кормов!

— Селитера! Ты вымогала у девочки деньги? — новая информация явно шокировала всех — судя по лицам, никто из присутствующих не был в курсе грязных делишек женщины. — Тебе что, семейного наследия не хватает? — Леди Диметра привстала со своего диванчика. — Как тебе в голову это пришло? Какая низость!

— Низость — это вынудить меня всю жизнь терпеть в собственном доме приблуду от шлюхи! Столько средств в нее вбухано, которые должны были достаться настоящим наследникам этого рода. Долги нужно возвращать, не так ли? И какая аристократка будет думать о кормах? В тело вашей внучки подселили деревенщину, разве не видно? Немыслимо! Кровь батрачки не вытравишь, даже если посадить её на место принцессы.

Разгорающийся истеричный скандал буквально взорвал мне мозг: я пыталась удержать в узде свою взбесившуюся стихию. Да мне было легче себя контролировать, когда оказалась примерзшей к земле на полигоне. Ну что за змея! Нигде своего не упустит.

А еще до меня со скоростью беременной улитки доходила одна простая мысль — раскованность семейки в присутствии родственника-менталиста может объясняться только одним — у всех были очень сильные артефакты ментальной защиты. И у Эмилии, соответственно, тоже такой имелся, ей-то, поди, ещё и служебный был положен. Веррес об этом не мог не знать. Так почему этого артефакта нет у меня? Веррес приносил мне из квартиры Эмилии сначала почтовую шкатулку, затем теплые вещи и украшения к балу, но мои мысли все еще открыты. До этого я не так часто задумывалась о ментальной защите — от кого скрываться? Живу в деревне, да и менталистов не так много, чтобы встречаться с ними на каждом шагу даже в столице. Это мне так повезло… Флин, Дерек, Веррес. А сейчас вопросы появлялись как грибы после дождя. Не потому ли, что дядюшка решил артефакт не отдавать и контролировать меня по полной программе?

Мои выводы подтвердили его чуть поникшие плечи и виноватый взгляд. Стало так гадко, что возникло чувство тошноты. Это не отравление, это предательство. Точно так же я себя чувствовала, когда узнала о двойной жизни Лешки.

Я могу это понять, но смогу ли принять это знание и жить дальше, общаясь с ним как прежде?

Наконец, «папаша» собрался с мыслями, жестом потребовал молчания от жены и непререкаемым тоном провозгласил:

— Прошение будет отправлено утром. Мой отец совершил огромную глупость, когда принял Эмилию в род. Сейчас я в этом окончательно убедился. Ты нас погубишь. Документы получишь по магпочте. А сейчас, будь так добра, покинь мой дом. И никогда тут больше не появляйся, даже если по какой-то причине король откажет мне в моём праве.

Вот и всё. Решение принято и меня, как ни странно, оно полностью устраивает. Наконец-то я вычеркну эту проблему из списка нерешенных. Селитера что-то тихо, но яростно высказывала мужу, в то время как Веррес сверлил меня недоуменным взглядом. Неужели он и впрямь думал, что я стану цепляться за призрачную принадлежность к этой семейке аспидов?

Бабушка демонстративно игнорировала меня и смотрела в сторону. Надо признать, я была разочарована ее отстраненностью. Ни усыновление отказника, ни вмешательство бога в судьбу её внучки не заставили женщину обозначить свою позицию.

Но я всё равно подошла к ней, и по-простецки присела на корточки, зная, что пышная юбка платья скроет неподобающую позу.

— Мне жаль, что я стала причиной столь безобразной сцены, испортившей ваш праздник, — взяла холодную ладонь пожилой леди в свои, пытаясь заглянуть в глаза. — Простите меня за невольно причиненную боль. Я уверена, что Эмилия не хотела бы, чтобы вы огорчались. И пожалуйста, не пренебрегайте кулоном. Как и сказал ректор Сайтон — это очень хороший артефакт, а знания Эмилии вложены в него в полной мере.

Я видела, как по щекам бабушки бежали слезы, но она так и не повернула головы в мою сторону. Что ж, я попыталась и у меня не получилось. Стоит принять как должное — редко когда всё происходит так, как нам бы того хотелось.

Покинула кабинет не прощаясь и не оглядываясь.

Спускаясь по лестнице, всё же надеялась, что Веррес вскоре меня догонит. Не хотелось блуждать в этом доме, хотя дорогу к кабинету вроде запомнила. А не нагонит — «позвоню» Флину или Ричарду, которые сейчас где-то в столице.

Несмотря на поздний час, а вернее сказать, раннее утро, в доме бурлила жизнь. Слуги, как муравьи сновали туда-сюда, устраняя последствия праздника, чтобы к восходу солнца ничего не напоминало о том бардаке, что остался после многочисленных гостей.

Называется, побывала на балу: ни удовольствия, ни веселья мероприятие мне не подарило, зато приняла внутривенно литр змеиного яда, ощутила вкус разочарования, а полное крушение надежд — как особая изюминка вечера.

Решив дождаться Верреса на улице и насладиться свежим воздухом, пересекла бальную залу и уже практически вышла из дома, когда неожиданно в локоть больно вцепились холодные пальцы и дернули меня назад. Не успела я среагировать, как это сделал защитный кулон: короткий вскрик, и Присцилла шарахается от меня в сторону, потирая локоток. Я откровенно усмехнулась глядя ей в лицо. Как там у Димки? Вернется бумерангом? Что за манера у всех хвататься за различные участки тела? Что отец, что дочь — самые настоящие варвары! Девушка, не присутствовавшая при окончании эпохального скандала в семействе фон Риштар, манеру поведения не сменила, мой нерастраченный боевой задор не оценила, за что и поплатилась. Какая уверенность в своей безнаказанности!

Близкое знакомство с защитной магией ее отрезвило, но наглости не убавило:

— Что, ущербная, убегаешь? Не забыла вот по эту вещицу? — в руках «дебютантки» находилась толстая тетрадь, чем-то похожая на мой дневник, только без замочка.

И чего она ждет от Эмилии? Надо полагать, эта книжица и есть тот рычаг давления, причина покорности предшественницы. И что же внутри? Компромат? На чем Эмилию могли подловить?

Присцилла уже теряла терпение не видя ожидаемой реакции. Она раскрыла тетрадь и рванула наугад несколько страниц.

— Я предупреждала?! Еще разок взбрыкнешь, и я сожгу эти писульки! Ой, что же будет тогда с драгоценным дневничком твоей блудливой мамочки? — и интонации такие мерзкие, сочувственно — глумливые, вновь всколыхнули улегшуюся тошноту.

Так вот оно что. Единственное наследие умершей матери! Беспринципный цинизм этой семейки шокировал. Для меня этот дневник бесполезен, но я была слишком зла, чтобы оставить эту, несомненно, важную для Эмилии вещь в руках негодяйки.

— Ты кое-чего не учла, сестренка, — наклонив голову чуть вбок, я подарила этому миру самую широкую улыбку из своего арсенала. И усмехнувшись, добавила: — я маг.

В лицо Присцилле метнулся порыв воздуха, подобный сильному ветру, и уже через мгновение вокруг её головы образовался уплотненный щит. Вреда он не причинял, но дышать в таком коконе удавалось с трудом. Девушка осознала произошедшее не сразу, а когда поняла… тетрадь выскользнула из её рук, в то время как она сама бесполезно ими махала, хваталась за шею и искала причины затрудненного дыхания. Я с каким-то извращенным чувством удовлетворения наблюдала, как в глазах недалекой родственницы плескался ужас и осознание того, что вот-вот она может…

— Лиза? — выдернул из задумчивости голос Верреса, в котором слышалась нервозность. — Когда ты намерена остановиться?

— Уже, — произношу со вздохом, разочарованная вмешательством.

Щит спал, а Присцилла жадно втянула воздух. Перепуганная, трясущаяся как осиновый лист и взъерошенная после порывов воздуха, она походила на безумную.

— Не подходи! — завизжала Присцилла, практически подпрыгивая на месте и отшатываясь назад, когда я приблизилась, чтобы поднять с пола дневник матери Эмилии. — Ты ненормальная! Я все отцу расскажу! Слышишь?!

Пока она пыталась слиться со стеной, одновременно с этим не спуская с меня глаз, следя с опаской за каждым движением, я подобрала тетрадь. Молча развернувшись, я было уже практически ушла, но тут услышала облегченный вздох и внутри что-то переключилось. Этого оказалось достаточно, чтобы в подсознании сорвало предохранитель и на волю вырвалась Елизавета, которая на раз разбиралась с зарвавшимися водилами. Резко развернулась и в два шага преодолела разделяющее нас расстояние.

— Не смей вставать у меня на пути, — тихо, едва слышно, предупредила. — С ненормальными лучше не связываться.

— Как дневник матери Эмилии попал к тебе, Присцилла? — зарокотал за спиной голос Верреса, нарушая наши гляделки.

Присцилла фыркнула и неожиданно завизжала, то ли от страха, то ли от злости, прямо мне в лицо:

— Украла! Я его просто стянула из чемодана этой малохольной, когда она уезжала в Академию. Всё ей! И дар и Академия. Ты ее больше любишь и бабушка! Даже Сорель выбрал её! Все ей одной! А как же я? Разве это справедливо?

Я смотрела на девицу и не понимала, почему люди не ценят того, что у них есть? У этой девушки было высокое социальное положение, красота, богатство, полноценная семья. Все дороги перед ней открыты. Так, почему она завидовала затюканной Эмилии с крошечным даром, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью и радоваться каждому дню?

Утопая в жалости к себе, девушка окончательно раскисла, и разрыдавшись, рванула прочь, придерживая подол платья.

— Я очень хочу покинуть это место, — произношу устало, смотря вслед сестре Эмилии. — Хочу домой. Может, пойдём?

Сил уже ни на что не оставалось, всё о чем я мечтала — вернуться в приют и забыть этот день, как страшный сон.

Глава 16

На обратном пути мы с Верресом не обмолвились ни единым словом. Мужчина убедился, что я зашла в дом, после чего растворился в ночи.

Я спокойно преодолела лестницу, с мыслью раздеться и провалиться в мир грез и проснуться утром с новыми силами, но планы изменились. Перепад настроений был разительным, вот только что я в подавленном состоянии укрылась в своих покоях, вернувшись с приема, а через пять минут кружилась по спальне в радостном возбуждении, обнаружив на кровати записку от Ричарда.

«Выходные только для нас двоих. Помнишь? У тебя есть один час на сборы, время пошло с того момента, как ты взяла в руки записку. Жду тебя внизу.

Приют остаётся под присмотром Флина, я договорился.

И у медведей отсутствует деликатность. Если дама вредничает — выход один: на плечо и в берлогу. Так что будь умничкой, не ищи отговорок, а потрать время на сборы»

Значит, это мне не приснилось и разговор о поездке на юг имел место быть. По рассказам Девиса я знала, что море далеко, а климат в текущее время года похож на средиземноморский бархатный сезон. Днем жарко, но без изнуряющего зноя. Легких платьев было до обидного мало, хотя, с другой стороны, это отличный повод порадовать себя обновками. Уходить порталом все равно придется в теплой одежде, на улице, к сожалению, не май. Единственное, что меня беспокоило, это купальник. Как вообще тут купаются дамы? Если мы будем «дикарями», то мне и одного парео хватит, а если нет? Что за программу приготовил мне Ричард, я не знала, а потому мне пришлось вдохновенно импровизировать. Спешно выпутавшись из бального платья, я выбрала дорожный наряд и собрала маленькую дорожную сумку, закинув несколько жизненно необходимых вещей и флакончиков.

Мужчина встречал меня с настороженным взглядом, но стоило рассмотреть мой чемоданчик, как на лице расцвела улыбка.

Разница в часовых поясах была ощутимой. Из Яблоневки мы отправлялись на рассвете, когда уже начало светать, а приморский городок встретил нас кромешной темнотой и теплым ветерком. Тот, кто устанавливал выход из портала определенно был эстетом, ведь портальная платформа вывела нас прямо в звездное небо: площадка располагалась достаточно высоко, небо было близко-близко, казалось, что протяни руку и ты сможешь коснуться звезд, сияющих ярче новогодних гирлянд. Их было столь много, что закружилась голова: тысячи, нет, даже миллионы небесных светил, раскрасили ночное небо потрясающими узорами.

Я всматривалась в эту красоту, отрешившись от реальности и забыв шагнуть с платформы, и в один момент показалось, что я падаю в небесную бездну. Но это был Ричард. Подхватил меня и спустил с платформы на землю, прижал спиной к своей груди и обнял за талию. Так мы и простояли некоторое время, любуясь красотой ночи и наслаждаясь моментом.

Как этот оборотень различал дорогу, я не понимала, но его рука да твердь под ногами были единственными гарантами реальности происходящего, потому что темнота была неподвластна моим глазам. Путь был недолгим. Здание, скорее бунгало, куда привел меня мой спутник было немного освещено: мне удалось рассмотреть фрагмент брусчатой стены и широкое крыльцо-веранду. Очень близко шелестела листва на ветру. А потом меня подхватили на руки и пришло время совсем других впечатлений. Комната в бунгало была единственной, лишь кровать отделялась от общего пространства легкой драпированной занавесью, которая создавала условное уединение. Я собиралась проявить инициативу и мне это даже удалось в первые три минуты, после чего пришлось капитулировать и сдаться на милость захватчику. Наша близость была бурной и короткой, не слишком изысканной, но пропитанной искренней потребностью друг в друге. Сквозь сладкую усталость я слышала нашептывание:

— Засыпай моя хорошая, тебе надо поспать, завтра нас ждет длинный день.

Будильником послужило осеннее, а потому не слишком раннее солнце, которое заглядывало в огромное панорамное окно. И пусть поспать удалось не больше трех-четырех часов, но чувствовала я себя отдохнувшей. Нахальный луч, на мгновение ослепивший меня, заставил чихнуть. Ричард смешливо засопел мне в затылок, лопатки ощутили рокот Мишки, обнимающая меня рука переместилась с талии повыше и ещё крепче прижала к мужскому горячему телу. Захотелось шалить и нежничать. Извернувшись, я взяла в плен своевольную конечность и прихватила зубами основание большого пальца. Эффект мне очень понравился, Ричард вздрогнул и широко распахнул глаза, в которых читалось явное удивление на пару с расшалившимися бесенятами.

— Не играй с огнем, душа моя. И без того не хочется выпускать тебя из рук, — я недовольно засопела: вставать совершенно не было никакого желания. — Приморский базар начинает работать затемно, до жары. У нас и без того времени осталось мало. Заодно там и позавтракаем.

Мы быстро привели себя в порядок. Вчерашнее платье в первые же секунды подарило чувство дискомфорта: слишком плотное и закрытое, а на улице уже слишком жарко, хотя ещё только утро.

Путь до местного базара был извилист, приходилось огибать дома, которые стояли абсолютно бессистемно. Ричард пояснил, видя мое недоумение: дома вырублены в горе в тех местах, где порода помягче или доступ удобнее, так что привычных улиц здесь нет. В таком строении нежарко даже в летнее полуденное пекло. Строится только фасадная часть, чтобы прикрыть вход в пещеру и иметь возможность его украсить. Стены глинобитные, легко ремонтируются, а то и вовсе заменяются. И их можно разрисовывать. Ведь кругом твердая тусклая порода, не слишком радующая глаз, желание украсить пейзаж было понятным. Мы останавливались практически перед каждым фасадом: чего только не изображали на них владельцы! Цветы, водоросли, морских обитателей и прочую местную фауну. А вот зелень росла исключительно в кадках или подвесных горшках: скальная порода, откуда тут взяться обильной растительности?

Навстречу поднимались мужчина и женщина. Я завистливо рассматривала одежду местных жителей: женщина была в широкой пестрой юбке длиной до щиколоток и белой легкой кофточке, не имеющей рукавов. Крой был вопиюще прост — мешок с отверстиями для рук и обширной горловиной, стянутой на тесьму, так, чтоб только не падала с плеч. Без корсета! Без облегания! Голову покрывал тюрбан из тончайшей ткани, такой яркой, что в глазах зарябило. На ногах что-то вроде глубоких, расшитых бисером, балеток на толстой подошве. Грубовато, но оправданно. Такая обувь не соскочит, если споткнешься на горе, а толстая подошва защитит от острых горячих камней. Мужчина был одет в просторные порты, рубаха — безрукавка со шнуровкой на груди, аналогичная обувь и шляпа, настолько большая, что затеняла плечи. Я тоже такую хочу и плевать мне на то, что она — мужская!

Начать решили с покупки одежды.

— Поможешь с выбором? — обращаюсь к Ричарду с просьбой, втайне усмехаясь.

Конечно, я бы и сама с легкостью справилась, но уж очень мне было любопытно, что он для меня выберет! Подозреваю, что что-то пуританское. Он же видел меня в только в официальной одежде — длинных строгих закрытых платьях, не считая любимых брючек. Статус управляющей не допускал фривольностей.

Так и произошло. Я ухохатывалась про себя, наблюдая за тем, как бедняга решался предложить мне для примерки блузочку без рукавов. Всеми фибрами души я ощущала его смущение. Судя по всему, своё веселье я скрывала плохо, потому что Ричард терялся все сильнее. Наконец, мне стало жалко бедолагу, который растерялся в обилии предлагаемых товаров. Надо же, на какой пьедестал он меня вознес и венец водрузил. Сейчас немножко развенчаем. Покажем местным вкус девушек с Земли!

Лавка была большой: и для мужчин и для женщин, поэтому сперва уделила внимание одежде для Ричарда, а то, я смотрю, он вознамерился остаться в своей полевой форме. Выбор получился быстрым. Штаны да светлая рубаха — тут особо с выбором не разгуляешься, а вот для себя взяла изумрудного цвета юбку и белоснежную, расшитую ярчайшими зелеными бабочками, блузку. Продавец тут же выудил ткань для тюрбана цветом в тон юбке. Пара одинаковых шляп завершают выбор. Шляпы здесь интересные: соломка не соломка, тесьма не тесьма. Так, с ходу и не поймешь. Оказалось, что это водоросли. Продавец предоставил нам возможность переодеться, обещав отправить нашу одежду в бунгало, которое снял Ричард.

— Вы такая красивая пара, так хорошо смотритесь вместе! Вы, наверное, молодожены… — причитал торговец, получив щедрый расчет.

Головную накидку я завязала вокруг шляпной тульи. Насладилась удивленно-заинтересованным взглядом торговца, покружилась перед Ричардом, вызвав его одобрительный смешок и потребовала доставить меня туда, где кормят.

— Если я сейчас умру, то целители установят, что я захлебнулась собственной слюной, — шептала я Ричарду, глядя, как прямо у нас на глазах повар уличной таверны вырезал из рыбной туши два гигантских стейка и бросил на угли.

Проделывал он это с шедевральным мастерством. Я бы захотела это съесть, даже будь уже сыта. Ели молча, наслаждаясь вкусом, процессом и обществом друг друга. Хотелось бы не думать о работе, но в голову то и дело лезли мысли, что нужно найти способ отправить домой запас морской рыбы.

Опытный Ричард не дал мне наесться до отвала, ведь впереди было много разных вкусностей. Мы обошли местный базар, то тут, то там пробуя свежеприготовленных морских обитателей. Пир для души, восторг для глаз, феерия для моих вкусовых рецепторов. Каждый торговец дотошно объяснял что, как и с чем приготовлено и как это правильно съесть. Эх, Василу бы сюда на недельку. И порционная кухня обогатилась еще парочкой-другой рецептов, да и домочадцы бы оценили. Эту крамольную мысль я коварно озвучила Ричарду, потом, правда, пожалела. Уж очень оценивающий взгляд был у командира Теней. Еще похитят у меня повариху. Ричард пожаловался, что пока они были на задании, группа Джоя, вечного друга-конкурента, перехватывала все скромные поставки новых обедов. Теперь Тени носят с собой ложку. Этот забавный факт разбудил воспоминания. На одном из лотков я выбрала пару палочек для волос, которые сошли за китайские, которыми едят, и начался новый виток гастрономического веселья. Ричард учился есть палочками. Надо признать, у меня тоже не очень уверенно получалась — давно не практиковала. Надо будет добавить в упаковку столовые приборы и салфетки. Рич идею одобрил.

Оказалось, у мужчины был ещё один сюрприз. Поездка на остров. В лодке, которая была арендована, оказался припас для ночевки на природе. Корзина с продуктами, пледы и моя дорожная сумка. Путь занял полчаса. Ричард правил, а я сидела, любовалась видами, заслонив лицо шляпой и накинув плат на руки, боясь обгореть.

— Расскажешь, как прошла встреча с родными Эмилии? — вопрос застал меня врасплох, не говоря уже о том, что думать о прошлом вечере не хотелось совершенно. — Всё прошло хорошо?

Немного помедлив, взвешивая все «за» и «против», я кратко рассказала о неприятных событиях. Старалась не давать никаких оценок: чужая душа — потемки, что уж говорить о чужой семье со своими устоями? Лишь посетовала, что, возможно, через некоторое время, меня отлучат от рода, если король удовлетворит прошение Парриса фон Риштара.

— Почему тебя это так волнует? Разве ты не заметила, что маги не кичатся высоким статусом, если таковой имеется, за исключением тех, у кого этот самый статус превышает уровень дара. Иногда, вместо фамилии, к имени добавляют прозвище, характеризующее данного мага особенно ярко. Вот я, например, Гризли, а мой сослуживец носит прозвище — Огнедар, потому что считает дар огня самым сильным. Маги-аристократы с сильным даром пользуются родовыми именами, но это по желанию, по большей части в кругах обычных людей. Вот Веррес, например, на службе не пользуется. А Флин настолько известная личность, что его имя скоро станет нарицательным.

— А как же женатые маги? Как подчеркнуть, что эти мужчина и женщина — муж и жена?

— Да очень просто: маги видят по ауре, не маги — по браслетам. Когда рождаются дети, тогда вспоминают родовое имя отца и ребенок носит фамилию, пока не заявит о себе, как маг.

Мы прибыли. Мужчина выпрыгнул из лодки, и протянул мне руку, помогая сойти на берег. Но стоило мне вложить свою ладонь в его, как он огорошил предложением:

— Ты могла бы перейти в мой род. Нужно всего лишь твое согласие на замужество. Примешь мой браслет?

Глава 17

— Что? — переспрашиваю как попугайчик, спрыгивая на песок и пытаясь оттянуть время для осознания произошедшего. — Извини, я услышала, просто… браслет?

— Ты удивлена, — спокойно констатирует Ричард, внимательно следящий за моей реакцией с того момента, как ошарашил меня.

— Конечно, я удивлена. Не каждый день получаю такие предложения. И… я ведь тебе рассказывала, Ричард, о своём прошлом.

Настроение упало, а впечатления от потрясающего дня померкли перед неловкой ситуацией. Для чего я поделилась с ним своим прошлым? Для того, чтобы показать границу наших отношений, которую я не пересеку. Брак? Ни за что. Проходила уже, спасибо, повторять не хочется. В тот момент показалось, что мужчина очень легко отнесся к моим словам, а выходит, что это я приняла желаемое за действительное, сейчас пожиная плоды.

— Так, получается, — задаю вопрос, чтобы расставить все точки над «i», — поездка приурочена к этому событию? Романтичные выходные, чтобы загнать меня в угол и сделаешь предложение руки и сердца?

— Вовсе нет, — уверенно опровергает моё предположение Ричард. — Мы тут чтобы отдохнуть и побыть наедине, а не прятаться у тебя в покоях, прикрываясь заглушками. Просто хочется полной свободы, хоть на пару деньков. И я не забыл ни одной фразы из истории, которую ты мне доверила, но подумал… — мужчина горько усмехнулся, и сгреб меня в объятия, крепко сжимая. — Мне не следовало заговаривать на эту тему. Мне жаль, что ты чувствуешь себя в ловушке, я хотел совсем не этого. Давай будем считать, что это один из вариантов развития событий и более ничего. Просто обещай подумать, хорошо? Я ведь не самая плохая партия.

Ричард говорил с игривой легкостью, но я слышала в его голосе напряжение и некоторое разочарование, болью отдающееся в сердце.

— Обещаю, что мы вернемся к этому вопросу, — обнимаю в ответ и поднимаю голову, чтобы взглянуть мужчине в глаза. — И ты замечательный. Самый лучший.

Ричард улыбнулся, подарил легкий поцелуй и закрыл тему, выдвинув новое предложение:

— Пошли скорее, я тебе все тут покажу. Скоро наступит пик жары, надо будет укрыться.

Мужчина вытянул лодку на песок и экскурсия началась.

Остров был прекрасен. Крошечный кусочек субтропической суши встретил нас искристым песком знойного пляжа и поманил обещанием прохлады под сенью раскидистых невысоких деревьев. Неловкий разговор утих сам собой, а впереди нас ждало море удовольствия в прямом и переносном смысле.

Мы встретили фруктовые деревья, плоды которых, так похожие на инжир, напоминали по вкусу смесь манго с мандарином, потом было растение с вертикальными мясистыми листьями, очень похожее на «тещин язык», только мощнее, сок которого можно пить. Жидкость на вкус напоминала кисловатую минералку. Меня терзал вопрос: почему этот рай не заселен? Ответ нашелся сам собой. Крошечный родничок тонюсенькой струйкой ронял драгоценную влагу в обложенное камнем углубление размером с бочку под засолку. Этот водоемчик был сейчас полон, но если мы с Ричем приготовим поесть, а потом ополоснемся пресной водой, он опустеет очень надолго.

— Воды нам хватит, Лиза. Хозяин острова позаботился, иначе у него не было бы арендаторов.

Грот, играющий роль жилого помещения, располагал удобным ложем, плетеной мебелью и столом. А что еще надо? Мне хотелось лишь переодеться и отправиться купаться. Море! Я уж и забыла, когда бывала на настоящем отдыхе, а тут такой рай! Вода была совсем рядом с местом нашей остановки — Ричард изначально выбрал длинный путь, давая возможность познакомиться с островом.

— А купаться безопасно?

Мало ли какие твари тут могут обитать. Не хотелось встретиться с кем-то вроде пираний.

— Ты хочешь в воду? — в голосе Ричарда неподдельный интерес. — Умеешь плавать?

— Ну скажем так, на воде держусь.

Лукавство чистой воды, ведь пусть я и не спортсменка, но плавала в своём мире довольно-таки хорошо. Посмотрим, как справлюсь с этой задачей, будучи в другом теле. Всё же, психологический аспект тут гораздо важнее физического.

Ричард выдохнул с глухим уханьем. Мой импровизированный купальник, под который я приспособила пижаму с памятной пижамной вечеринки, произвел должное впечатление. Шароварчики превратились в коротюсенькие шортики, рубашка, лишившись рукавов и пуговиц, была переделана в крошечный топ с завязками под грудью. Всего-то и понадобилось: фантазия, ножницы и несколько минут времени. Да, о ровных краях и речи не шло, и Аришки обрушили бы на меня за подобное весь свой профессиональный гнев, но оно того стоило. Медведю было абсолютно на это плевать, пока он наблюдал за мной, принимающей одну за другой позы, достойные обложки «Плейбоя».

— Лизка, не буди во мне зверя, — бормотал мужчина с будоражащей нервы хрипотцой в голосе.

А потом было море: мы заплыли в тенистую часть пляжа. То есть, Ричард плыл, а я дрейфовала, держась за его шею. Плавать у меня получалось уверенно, но очень недолго, быстро уставала. Пустынный пляж, колыхание воды, бархатистая кожа под ладонями, ласки на песке… которые продолжились уже на мягком ложе. Песок — очень романтично, но совершенно негигиенично.

Воздух — непрактичная во многих смыслах стихия, но быстренько начертав угольком на полу грота те же символы, что использовала для создания взбивалки, я устроила приличную вентиляцию, создав нехитрый вентилятор.

Вечернее купание дарило наслаждение после жаркой во всех смыслах сиесты. Коварный Ричард, пользуясь своей магией, заставлял песок уходить у меня из-под ног. Поначалу я пугалась, проваливаясь под воду, а он спешил меня «спасать», требуя награду в виде поцелуев. Но потом это заставило меня поднапрячься и, с помощью дара воздушника, сбивать Ричарда с ног на мелководье. И в роли спасателя уже выступала я. Сильный развитый дар — это здорово, но и женская хитрость у меня в почете.

Нежные шалости — это прекрасно, но любовью сыт не будешь, об этом с поразительной синхронностью возвестили урчанием наши с Ричем желудки. Жара спадала, пора было озаботиться пропитанием. Мы дружно потрошили большую корзину с припасами, которую собирала Васила — она отлично знает, как именно я люблю пить кофе. Добрая кухарка положила даже маленькую баночку сливок в стазисе. В остальном припас разнообразием не блистал: соли и специй — в избытке, пара караваев, овощи для салата, пяток луковиц, картошка и кулечек крупы. О, ещё смачный кусок буженины и сыр. Негусто на сутки для двух взрослых, один из которых крупный зверь.

— Не хмурься, моя хорошая, — успокаивал Ричард, сооружая гигантские бутерброды с бужениной, — сейчас перекусим, и пойдем на рыбалку. Что может быть лучше свежей ухи на костре?

— Похоже, вопрос с пропитанием у тебя под контролем, — улыбаюсь, пытаясь понять, с какой стороны подступиться к «мужскому» бутерброду. — Это радует. Но я не видела снастей, как ты собираешься это провернуть? Магическая рыбалка?

Ричард расхохотался, падая спиной на песок.

— Лизонька, зачем Мишке снасти? — загадочно «разъяснил» он, когда смех утих.

Вот, интриган! Не буду переспрашивать, потерплю и все увижу сама! Мужчина лишь посмеивался над моим делано надутым видом.

За занавесью нашлась маленькая кухонька с инвентарем. Какое интересное дизайнерское решение: занавесь была совсем незаметной, в цвет стены и не нарушала гармонии основного помещения. Живительный кофе принес привычное удовольствие. Я наслаждалась каждым глотком, а Ричард сибаритствовал над своей чашкой, в которой кофе и сливок было один к одному. Варить бодрящий напиток в котелке — тоже весьма интересный опыт. Я вспомнила о вычитанном когда-то методе американских ковбоев, которые осаживали кофейную гущу, плеснув в котелок холодной воды. Эксперимент удался, но воду пришлось охлаждать магией в несколько приемов.

На другом конце острова был крошечный, но глубоко врезавшийся в берег затон. Прозрачнейшая, отдававшая в тени фиолетовым и зеленым, вода позволяла увидеть подводный мир во всей красе. Эх, акваланг бы сюда! Прибрежная отмель была узкой, метра полтора — два, а потом изрядная глубина, в которой буквально кишели разнообразные рыбы от совсем мелких до гигантских размеров. Я таких разве что по телевизору видела, в передачах про рыбалку.

— Течение и отлив загнали этих рыбин в ловушку, как только начнется прилив они уйдут в открытое море, а пока на них можно поохотится, — объяснял Ричард, помогая мне взобраться на один из булыжников, которые и образовывали ловушку для морских обитателей. Устроившись поверх пледа, так как камень под солнцем сильно нагрелся, я заняла точку для наблюдения. Посмотрим, какие там у Мишки таланты, что ему снасти не нужны.

Процесс ловли рыбы меня потряс так, что я чуть с этого самого камня не плюхнулась в воду, поддавшись вперед. Снастями служили огромные когти на медвежьей лапе, на которую рыба, казалось, сама насаживалась, как на вилку. Ричард брал небольших рыб, похожих на смесь лосося и скумбрии. Зрелище хоть и невероятное, но вскоре наскучило. Вот куда нам столько рыбы?! А, ладно, пусть мужчина развлекается, стазисом владеем мы оба, не протухнет.

Насладившись видом практически обнаженного, поддавшегося азарту, мужчины, я осторожно, пытаясь не поскользнуться и не свернуть себе шею, перебралась на берег. Корзину из-под припасов, где лежали бутыль воды, глубокая миска, полотенце и нож, мы взяли с собой. Пока Мишка увлеченно прореживал прибрежную фауну, я вздохнув, вытащила несколько рыбин и принялась за разделку. Ну как есть скумбрия, только крупная и мясо розовое. Надеюсь, что местная рыба при готовке пахнет аппетитнее нашей.

Удивительно, но ни в одной тушке я не обнаружила отверстий от когтей. Целые, неповрежденные. Как такое может быть? Приглядевшись, поняла, что Ричард умудрялся подцепить рыбину на один коготь: либо под жабры, либо под челюсть, попадая в рот.

Поддавшись порыву, я разобрала пару рыбин на филе для засолки. Мясо просолится за несколько часов, его необязательно замачивать в рассоле, тем более что посуды у нас было по минимуму.

Вернувшийся Ричард с удивлением осмотрел результаты моего труда, но ничего не сказал. Он, что, думает, что я не знаю, как нож держать? Тебя ждет много открытий, дорогой!

Потроха, выброшенные в воду, приманили еще большее количество будущих деликатесов. Рыбины шлепались на песок одна за одной. Пожалуй, надо остановить эту парочку два в одном — корзина может не выдержать, а пачкать плед рыбой, чтобы её унести, мне не хотелось.

Уха удалась, хотя мы едва её не проворонили. Готовить вместе — это очень эротично. Горячие взгляды, случайные касания, облизанные после снятия пробы губы и пальцы…

Вечер закончился ночным купанием. Когда Ричард увидел, как я выбрасываю на берег детали снятого в воде «купальника», я громко рассмеялась над его растерянностью. Начатое в море было лишь прелюдией к изумительной долгой ночи, о которой у меня осталось одно внятное воспоминание — мне поклонялись, как богине.

Утро встретило ароматом кофе и я с наслаждением вдыхала его, пока не пришло озарение, что из нас двоих варить напиток умею только я.

Распахиваю глаза и обнаруживаю Ричарда с подносом, где была не только чашка, над которой вился парок, но и ломтики различных фруктов. Да ладно! Завтрак в постель?

— Ты умеешь варить кофе? — растерявшись, задала глупый вопрос. Конечно, умеет! Аромат обалденный!

— Флин рассказал о традиции баловать любимых утренней чашкой кофе, поданной в постель, — установив поднос на ровную поверхность постели, мужчина ласково заправил прядь волос мне за ухо, погладив по щеке. — А Корка дал пару уроков. Доброе утро!

Пока я знакомилась с семейкой Эмилии, Ричард зря времени не терял, а готовился к путешествию. И научился готовить бодрящий напиток! Именно так, как я люблю. Благодаря обостренному обонянию, как выяснилось позже.

Не то, чтобы я была поклонницей завтраков в постель, но усилия Ричарда я оценила в полной мере. Свою благодарность я выражала долго и вдохновенно, с огоньком. Без ложной скромности должна себе признаться, что экспериментаторский дух, присущий Эмилии очень органично вписался в процесс. Мишке очень нравился Ричард в роли жертвы эксперимента, от его громового довольного рокота вибрировало все это восхитительное огромное тело, доставляя мне дополнительное удовольствие.

Но все хорошее имеет свойство заканчиваться, подошла к концу наша робинзонада. Перед сиестой мы еще успели набрать фруктов. Дождавшись спада жары в прохладном гроте, мы отправились обратно: необходимо было непременно посетить вечерний базар. Фрукты и рыбу подарком не назовешь, даже с натяжкой.

Забег по лавкам местных сувениров принес удивительные находки. Помимо милых украшений из ракушек и кусочков кораллов, которые я покупала почти не глядя — привычка из прошлой жизни, приобрела оптом два ящика перламутра — крупных, почти плоских ракушек, которые использовали для инкрустаций, и бочонок всякой ракушечной мелочевки, из которой делают очень симпатичную бижутерию. Мы же можем использовать для вышивки и различных поделок. Стоило это не так уж дорого, а детям для творчества хватит надолго. Пройти мимо разноцветья тонких шарфов, которые местные женщины носили в качестве головных уборов на манер тюрбанов и упрощенных сари, было совершенно невозможно! Яркие краски преобразят парадные платья девочек тусклой зимой. Их я приберегу для подарка к новому году, который в этом мире тоже отмечают. По-своему, но отмечают.

Для Ульха нашлась перламутровая табакерка, для Гевина — плоская сумка, напоминающая о планшетах для карт времен Великой Отечественной Войны — носить в ней графики дежурств будет удобнее, чем под мышкой. Для Василы я выбрала яркий наряд местного образца, легкий и просторный — приятное разнообразие к кухонной униформе. Это не считая специй и эссенций, которые были подарком скорее всем нам, чем Василе. Флину тоже достался комплект местного мужского костюма, может быть, уговорю хоть иногда снимать свою неизменную одежду-футляр. Скрепив сердце приобрела для Верреса жемчужную брошь для мантии. Воспоминания о его поступке царапнули сердце, но ему я обязана жизнью и здоровьем, и не позволю себе об этом забыть. Было очень обидно, но и осуждать мужчину я не могла. По многим причинам. Но отношения уже не будут прежними, тут и к гадалке не ходи.

Всем досталось хотя бы по маленькому знаку внимания. Груза набралось столько, что его за нами возили на своих немаленьких тележках три носильщика. Спускались стремительные южные сумерки, пора было возвращаться.

Пока Ричард занимался упаковкой нашего груза, я с грустью возвращала себе облик строгой управляющей. Кудри потеряли свободу, а платье было удручающе плотным. Зато лицо золотилось нежным загаром, румянец радовал глаз, а нос обзавелся задорными веснушками, которые так нравились мужчине. Я имела вид отдохнувший и расслабленный не смотря не чопорность платья.

Удивительно, но Ричард припас ещё один подарок, напоследок. Впервые, собственными глазами, я узрела самый настоящий паланкин, в котором мы и преодолели путь к порталу. Подъем в гору сквозь полную темноту в раскачивающихся носилках был подобен плаванию по черным небесным волнам, которые поблескивали мириадами искр.

Оказавшись на заднем дворе поместья, я ощутила на плечах непривычную тяжесть, которой ранее не замечала. В скудном свете, который давали родные окна, поблескивала нитка жемчуга у меня на шее — подарок Ричарда. Для него у меня тоже был припасен дар — зажим для волос, украшенный овалом из крупного черного камня. Может быть, это гагат, а может, просто черная галька, но этот камень будет хорошо держать магию и скоро станет сильным оберегом.

Вот и всё. Пребывание в раю закончилось, привет реальность!

Глава 18

Едва ли не первый раз в этом мире я проспала: двухдневный отдых что-то сбил в моих биоритмах, да и легла я поздно. Распаковка груза, в которой Ричард уже не участвовал, заняла немало времени. Подарки, которые я приберегла до новогодних праздников, унесла в свои покои под видом личных покупок. Никто даже и глазом не моргнул. Может, потому, что слишком были заняты. Мастеру Гевину и дедушке Ульху пришлось прибегнуть к угрозе снятия баллов, для того, чтобы навести относительный порядок. Ракушечная вакханалия захватила всех без исключения. Мейала металась по гостиной в погоне за малышами, которые норовили утащить ракушку-другую или даже хуже — запихнуть её в рот. Положение спасли пара игрушек, похожих на мячи — упругие клубки водорослей, которые уступали по прыгучести надувному мячу, но для малышей и это было новинкой.

Васила активно радовалась продуктам: рыба привела ее в неописуемый восторг, готовить морскую рыбу ей и самой доводилось нечасто — стоимость такая, что позволяли её себе лишь очень зажиточные люди, а про девочек и говорить не стоит. Рыбка, посоленная на острове и благополучно мною забытая в круговерти впечатлений, нашлась среди другой поклажи. Бутерброд с маслом и тонко нарезанной солонинкой понравился всем. Девис смеялся, что отныне его маршрут будет состоять из двух точек: приморские районы и наш дом. Хорошо иметь личного портальщика. Помнится, я задолжала малышам экскурсию за хорошее поведение во время ярмарки, вот и присмотрит хорошее место.

К завтраку я вышла одной из последних, не потому, что так уж сильно проспала. На некоторое время я просто погрузилась в свежие воспоминания, которые навеяли мне жемчужные бусы, так и ночевавшие на соседней подушке — подарок Ричарда, красиво завершивший череду приятнейших сюрпризов. Некоторое время ушло на изучение почты. Ни от Верреса, ни от семейки Риштар писем не было, зато меня ждало послание от Сайтона, который был готов обсуждать план занятий и их график. Пришлось забыть о расслабленности и включиться в работу: ответ ректору и несколько строк в гильдию змееловов с просьбой об уточнении плана занятий начали мой рабочий день. Пора было составить примерный график дня воспитанников — в ближайшее время нагрузка увеличится колоссально.

По традиции, к концу завтрака, к нам присоединилась Васила в новом наряде, в платье, которое невероятно ей шло. Вместе с Беатрис они наперебой рассказывали о том, что Тени с удовольствием раскупают абсолютно все комплексные обеды и работа на кухне кипит полным ходом.

А меня больше волновала учеба и новые члены коллектива. Реджинальд не скрывал цель своего появления в нашем доме и, откровенно говоря, новость не понравилась никому. Как и он сам. Женщины, поглощенные развитием бизнеса, осознали, что привычная работа нарушится и их грандиозные планы отодвигаются на неопределенный срок. Приуныли, но были приведены в чувство сердитым Ульхом:

— Не квохчите, детям нужно учиться, а вы тут со своей торговлей! У нас с Гевином еще второй класс не доделан, во задача! Для малышей все готово, только парты расставить после уборки. А для старших — ни доски, ни стола для учителя. Некогда рассиживаться.

Тандем Беатрис и Девиса — удивителен. У них было каких-то три декады на то, чтобы решить проблему грузопассажирских перевозок. С грузовыми перевозками схема отрабатывалась и обкатывалась на практике, а вот с пассажирскими перевозками все устроилось лучше, чем я могла себе представить. Девис нашел нам подходящий портальный артефакт. «Портал для чайников» — так я для себя обозначила это диво магической науки. Мечта, а не портал — это определение самого Дэвиса. Предназначен для переноса шести взрослых человек, или груза с сопоставимым весом. Три стационарных вектора переноса и еще два переменных. Установка шла полным ходом, и займет ещё несколько дней, а стоимость оного чуда — просто умереть не встать! Я думала у меня сердце прихватит от ценника.

За несколько дней до начала учебы я впервые узнала, как это — собирать первоклашек в школу! Нервно, в спешке и неся огромные убытки! Потому что в следующем письме от змееловов было приглашение посетить Гильдию, для улаживания формальностей. Я уже позже поняла, что размытая формулировка скрывала в себе завуалированное требование оплаты предстоящего обучения на год вперед. Радует, что учиться детям придется всего три, а не все одиннадцать лет.

Змееловы, они и есть змееловы — хитрые скользкие проныры! Даже при поддержке Аспида, который спал и видел, как заполучить Мира в ученики, переговоры отняли у меня все моральные силы. Моя мечта сэкономить на форме потерпела полное фиаско. Кто же знал, что с виду обычный комплект одежды для студентов по-особенному зачарован? Ученики в другой форме просто не допускались к занятиям, даже если она несла в себе аналогичные защитные функции. В общем, ушлые гильдийцы создали идеальные условия, чтобы загнать студентов в долговую яму, даже если они того не хотели, под предлогом, что не могут ручаться за чужие чары и ученики могут пострадать. Помимо формы необходим был целый список специфического инвентаря, который в свою очередь, делился на ученический и профессиональный. Я покинула пределы гильдии змееловов с ощутимо опустевшим кошельком. Да, мне предлагали оставить детей на финансировании Гильдии, и это существенно бы уменьшило мои расходы, но в таком случае парни будут должны отработать долг в течение пяти лет. За дуру меня держат? Мир, с его талантом, отработал бы им все на первой же серьёзной практике, причем за всех шестерых. В общей сложности они бы получили тридцать лет бесплатного труда. Ишь чего захотели! А если кто-то из парней не сможет или не захочет продолжать работать по специальности? А это возможно. Я сама училась на одну профессию, работала по другой, а мечтала о третьей. Что уж взять с детей, которые мира не видели? В общем, я оплатила все. Скрипя зубами, но оплатила. Даже место для хранения инвентаря, не таскать же его туда-сюда через полстраны, парням и так придется несладко. График занятий удручал — скорректировать его с занятиями Реджинальда будет проблематично.

Знакомство младшей группы с их первым учителем прошло куда лучше, чем я предполагала и могла надеяться. Васила надо мной посмеивалась, называла ревнивой наседкой, видя как я нервничаю. И тут же гладила по плечу и уверяя, что все будет хорошо.

По случаю первого визита Паула Роск принарядилась. Даже не принарядилась, а продумала свой внешний вид, в котором предстала перед детьми. Образ мягкой, домашней женщины изначально располагал к себе. За столом она вела себя со сдержанной непринужденностью, отвечала на многочисленные вопросы до тех пор, пока не пришла грозная Васила и не велела нам всем… замолчать и продолжить завтракать.

— Такая худышка, а ей поесть не дают!

Паула растерялась от такой нежданной заботы и вежливо поблагодарила Василу, мы с остальными воспитателями насмешливо переглянулись и решили отстать от учительницы. На время. Всё же вопросов была тьма тьмущая.

Всем было интересно, как будет проходить процесс покорения шкодят. К немалому удивлению Паула повела детей на улицу. Мей потом рассказывала, что она разболтала всех и каждого, побуждая их рассказывать про любимые игры, блюда, занятия, более старших ребят, присоединившихся из любопытства к шкодятам — про дежурства. Вдумчиво расспрашивала про систему баллов, приняв к сведению, что она теперь тоже может эти баллы присуждать. А потом организовала перенос всяких учебных пособий из экипажа в класс: дети так и не поняли, что обучение началось. Пока переносили альбомы с разными картинками, какие-то разноцветные штуки разных форм и прочую атрибутику, дети услышали половину алфавита, со второй они познакомились, раскладывая все это богатство по шкафам и полкам. Чтобы без споров рассадить всех по местам был устроен аукцион: тот, кто даст больше правильных ответов на самые разнообразные вопросы получал право выбрать себе парту. Рассаживались бурно и весело. Миди и Арья победили всех в счете, близнецы отвоевали себе общую парту, Амир неожиданно для всех уселся рядом с Диной-задавакой. В общем, выбор предоставили каждому.

— Мне не пришлось никого одергивать! — делилась восторгом Мэйала. — Даже шалопутный Амирчик был паинькой. Правда, кричали все громко. Леди Паула не сердилась, но отвечала только тем, кто говорил тише. Она за два часа вынудила всех сдерживать привычку кричать во все горло от избытка чувств. Невероятно!

— Бери пример, а то тебя они не всегда слушаются, — прокомментировал Ульх. — Хорошая женщина, да. Умная.

Паула зашла ко мне в кабинет после занятий, отправив младших под опеку Мэй, а старших по своим дежурствам. Я с некоторым напряжением ждала ее вердикта, все-таки детки у нас нестандартные.

— Прекрасные дети, леди Эмилия. Я настраивалась на более угрюмых и менее смышленых учеников. Этот ваш Пат просто салют — такой любознательный.

— Наша Пат… а точнее, Патрисия. Вы должны знать, чтобы не подставить девочку. Она всё ещё не решилась раскрыться, и верит, что никто не догадывается, хотя это не так. И давайте без всяких леди, по крайней мере, наедине.

— Договорились, Эмилия. Отдельное спасибо за класс, очень удобно все устроено.

— У нас есть небольшая коморка, в которой мы планировали устроить комнату для учителей. Если вам понадобится недоступное детям рабочее место — только скажите.

— Это не к спеху, у меня другая просьба: мальчики, Кир и Крис, показали мне тетрадку, которую называли «прописи». Очень удобное пособие. Вы сами придумали? — изумилась преподавательница. — Я бы хотела получить такие тетради для всех — это существенно облегчит занятия по письму.

Мы с ней обсудили несколько нюансов, которые я, по незнанию, не учла. Образцы каллиграфически правильного написания Паула впишет сама в каждую тетрадь, когда они будут готовы. Примерный план и график занятий съел столько времени, что из кабинета мы выбрались когда уже стемнело. Внизу мы застали умилительную картину — Габи отчитывала за что-то Амирчика. Свистулька выдавала такие гневные пассажи, что не выдержав, мы рассмеялись, сведя воспитательный момент для Амира к минимуму. Чем провинился Амир перед Габи мы так и не узнали.

Наблюдая за тем, как дети хором прощались с покорившей их юные сердечки учительницей, я невольно задумалась, какая встреча ожидает Реджинальда. Втереться в доверие к подросткам будет куда сложнее…

Глава 19

Преподаватель старшей группы, назначенный короной, соблаговолил уведомить меня о начале занятий письмом. Время назначил самое неудобное — через час после завтрака. Ни туды, ни сюды: дети не успеют втянуться в выполнение своих ежедневных обязанностей, как надо будет прерваться и бежать на занятия. Тем, кому выпало дежурство в доме — терпимо, а те, кто дежурит на ферме, успеют только дойти, как надо будет возвращаться. Было бы замечательно, чтобы отучившись положенные часы, дети сразу шли в столовую, а не тратили время на промежуточные походы и переодевания. Потом ещё одно занятие с Реджинальдом, после чего они могли возвращаться к своему обычному графику. Понадобилось все мое терпение, навыки деловой переписки и час времени, чтобы удалось сдвинуть начало занятий на предобеденное время. И то, получилось достучаться до мужчины лишь тогда, когда я прямым текстом его обвинила в попытках срыва воспитательного процесса.

Жаль, что это лишь на первое время. График нашего преподавателя скакал, поэтому придется подстраиваться.

В день икс все взрослые заметно нервничали. Со мной не делились, но было видно, что Хогуст, оставшийся в доме после нашей короткой встречи, произвел на домашних самое негативное впечатление.

Занятие у младшей группы уже началось, шумная ребятня скрылась в классе, поэтому в доме было относительно тихо. В отличие от Паулы, что привезла с собой пол-экипажа пособий, учитель старшей группы прибыл налегке и едва поздоровавшись, спросил, собрались ли дети в классе.

— В назначенное вами время прозвучит гонг, а до него еще полчаса. Дети подтягиваются, сворачивая свои дежурства.

В доме появился второй гонг, получивший название «ученический». Звучал он несколько иначе, и предназначен только для оповещения о начале и завершений занятий.

— У меня появилось свободное время и я хотел бы приступить к уроку прямо сейчас и закончить пораньше. Соберите ребят.

Будучи уверенным, что я брошусь выполнять его требование, развернулся и двинулся в сторону класса.

— Боюсь, это невозможно, — говорю вслед удаляющемуся мужчине. — Дом живет своей налаженной жизнью, вам придется с этим считаться. Если вы меняете расписание, прошу уведомлять об этом заранее, хотя бы за сутки, чтобы ни вы, ни мы не теряли время на пустое ожидание.

Развернувшись, Реджинальд нахмурился, поджал тонкие губы, но промолчал, кивнув, принимая положение дел. Я лишь незаметно выдохнула, ожидая, что мужчина начнет спорить и качать права, бравируя тем, что его назначили сверху и мы не имеем права мешать учебному процессу. Но буря миновала.

Пока мы двигались в сторону класса, нас то и дело обгоняли спешащие занять свое место ребята, робко здоровающиеся и спешащие скрыться за дверью. Мудрый Гевин еще вчера объяснил правила поведения на уроках, заставил всех рассесться в классе и закрепил индивидуальные места. Сейчас я была ему особенно благодарна за это — не придется решать организационные вопросы при столичном зазнайке.

Просторное помещение класса радовало высокими потолками, светлыми стенами и ярким освещением. Особую теплоту ему придавало большое количество сливочно-желтого дерева, едва тронутого лаком. Вся мебель была утилитарно проста и только парты имели полку, куда каждый мог убрать свои принадлежности, чтобы в свободное время вернуться и сделать уроки. Другого места для этой цели не было, только класс и столовая, на выбор. Скоро ещё будет доступен этаж под крышей, я всё же сделаю из него что-то вроде читального зала. Зато доской Гевин заслуженно гордился. Он сделал ее сам: идеально ровную, проморенную чем-то темным, с такой поверхностью, на которой не остается царапин от мела. С этим охотно помог Мартин, использовавший свою магию огневика. Как я поняла, на доску нанесли специальный грунт, а Мартин его запек, превратив верхний слой в подобие керамики. В общем и целом получилось идеально!

Не успела я представить ученикам преподавателя, как он сделал это самостоятельно, весьма бесцеремонным образом оборвав меня на полуслове. Свою реакцию я никак не показала, но поведение Реджинальда отметила и запомнила.

— Меня зовут Реджинальд фон Хогус, — мужчина обвел внимательным взглядом своих учеников, что притихли. — Обращаться ко мне можно «господин учитель» или «господин Хогус». Мы с вами будем изучать математику в пределах счетной практики, письмо, чтение и основные постулаты мироустройства и государственности. Учится будет трудно, это я вам твердо обещаю, но в результате при должном упорстве с вашей стороны, вы все получите базовые знания. К концу учебного года я планирую впихнуть в ваши пустые головы знания четвертого уровня. Это моя основная цель. Начнем урок. Итак, алфавит вейстерского языка, на котором говорит большинство населения в нашем мире состоит из…

Учитывая, что в школьной программе было всего восемь уровней, а деревенские и вовсе доходили максимум до пятого — планы у преподавателя были наполеоновскими. Мне осталось только подивиться и прикрыть дверь, чтобы не мешать первому занятию. Ребята сидели тихо, слушали внимательно. Я вознесла краткую молитву Арису, прося усидчивости, терпения и хорошей памяти для детей.

Позже, когда я принялась выспрашивать у ребят, как прошел урок, натолкнулась на глухое раздражение с их стороны. Чем оно вызвано, понять так и не удалось, но похоже, учитель детям не понравился абсолютно. Только сформулировать свои претензии воспитанники толком не могли.

— Язык у учителя острый, как боевая шпилька Марьяны, а сам он длинный и тощий, как шпиль на башне академии! — проворчал тихо Пепел, скорее для своих товарищей, чем для меня.

Димка от комментариев воздержался, только упрямо сжал губы. Что ж, потом выведаю информацию.

Установка и тестирование работоспособности портала были завершены! Векторы на наш городок и на столицу уже зарезервированы. Аллилуйя! Я почти подпрыгивала на месте, когда всё было готово. Старому Ульху не придется мотаться по зимней дороге за нашей учительницей, а кони и так не застоятся — за право их выгуливать в леваде идет постоянная подковерная борьба среди юного народонаселения нашего дома. Заодно дети получают уроки верховой езды от потрясающе талантливых конников.

Девис честно пытался втолковать мне «технические прелести», но из всего сказанного я поняла только то, что в столице выход будет на центральной портальной площадке, которую я еще не видела и для простоты называла про себя вокзалом. Уже был подписан договор на определенное количество входов-выходов в месяц. Технически все просто — вкладывается в соответствующий направлению паз кристалл-накопитель, несколько минут ожидания, портальщик с другой стороны посылает свободную платформу и вот, мы уже в столице. Кристаллами снабжает обслуживающая компания. На «вокзале» легко нанять экипаж как до академии, так и до гильдии. Это не слишком далеко и недорого, если сговориться с постоянным извозчиком. На вокзале же можно арендовать небольшой склад, куда наши обеды доставят платформой — даже дом покупать необязательно, а по столице — Девис уже сам. Где на извозчике, где индивидуальным телепортом. Гевин уже обещал выделить дежурного в помощь. Дело оставалось только за товаром!

Успокаивая себя тем, что учеба худо-бедно началась — уроки идут уже неделю, я позволила себе отлучиться из поместья на целый день, с целью добраться до Академии. Ректор Сайтон попенял за нерасторопность, но объяснения принял и мы углубились в планирование. На чем мы сошлись сразу, к обоюдному удовольствию, это на расписании занятий. Они будут проходить во второй половине дня, даже ближе к вечеру, я бы сказала, когда закончатся лекции у студентов, преподаватели освободятся, а аудитории будут свободны. Если для группового занятия время выбрали быстро, то для того, чтобы замаскировать персональные занятия Шона и ректора, пришлось продумывать индивидуальные занятия всех остальных, а это проблема, которую с наскока решить не удалось. Еще одной загвоздкой была организация моих личных занятий.

В результате мы получили такой график, который позволял мне в большинстве случаев сопровождать ребят на занятия в Академию, заниматься одновременно с ними и с ними же возвращаться. Очень удобно! Пока ребята на своих занятиях, я буду посещать практикумы у воздушников и артефакторов. Огромным облегчением было разрешение пользоваться телепортом Академии.

Гилард Четвик, аспирант, на которого взвалили ответственность за взращивание моих талантов был недоволен. Мое внезапное появление нарушило его планы. Но сообщив, что явилась я лишь с целью познакомиться до начала занятий, парень заметно оживился.

— Зовите меня Четвик, меня все так зовут.

— Отлично, тогда я — Эмилия, и давай на ты. А почему не Гилард?

— Распространенное имя, тезок слишком много, а опознавательное прозвище еще не заслужил.

Он мне понравился. Не внешне, нет. Обычный парень лет так двадцати, но в его глазах горел азарт исследователя и первооткрывателя. В данный момент предметом исследования была я, и это меня несказанно веселило, заставляя улыбаться в ответ на самые серьезные вопросы, уж очень Гилард был дотошен.

Мои скудные навыки Четвик охарактеризовал одним словом — ерунда. Рассказ о том, что у меня стихийно получился прием «длинные руки» его тоже не впечатлил.

— Следующий раз все покажешь на полигоне, — отмахнулся он. Вот тебе учебник, разберешь вот досюда, — парень пролистал несколько глав. — Составь список вопросов, а дальше посмотрим, что с тобой делать, — и отправил меня восвояси, заговорщически намекнув, чтоб не попадалась на глаза декану Торну, если хочу спокойно покинуть Академию.

В свои неполные сорок мне пришлось вспомнить студенческие годы. Казалось, учеба заполнила все свободное время.

Как это ни забавно, но я тоже стала ходить на уроки, особенно посвященные устройству мира или законодательству. От этих уроков мне пользы не меньше, чем ребятам. Например, я узнала, как правильно здороваться с гномами. Вот и проверю при удобном случае, надеюсь, моему банковскому поверенному будет приятно. Но сегодня я пришла на урок по математике и попала на самое начало проверки пройденного. Учитель, которого дети между собой называли не иначе как Шпиль, колюче оглядывал класс, стараясь заглянуть в глаза каждому ребенку. Это производило удручающее впечатление даже на меня, а что уж говорить о тех, кто не подготовился! Математика и грамматика, два урока, на которые ходили исключительно все ученики сразу. Мастеру Гевину и Василе пришлось поломать голову, как организовать дежурства и непрерывный процесс на кухне, чтобы на несколько часов день освободить всех воспитанников для посещения занятий. Шпиль отказался дублировать уроки для двух групп, слишком неудобное расписание складывалось для столичного карьериста, у которого, как оказалось, еще и при королевском совете обязанности были.

Шпиль держал меня в состоянии постоянного восторженного бешенства. Его уроки были интересны, содержательны и очень динамичны — мух ловить было некогда. И это вызывало восхищение. Но методы, которыми этот типус заставлял детей учиться, трудно назвать лояльными. Вежливый психологический прессинг, тонкие издевки и колкие замечания, которым он подвергал всех детей поголовно, вызывали у меня отторжение. Я не могла не понимать, что невольно способствовала тому, что в доме образовалась «тепличная» обстановка: воспитанники за полгода привыкли к бережному отношению взрослых, Флин следил за тем, чтобы конфликты между подростками не переросли во вражду. Условия становились лучше с каждым днем, дети чувствовали свою нужность — уверенность в собственных силах стала расти как на дрожжах. И вдруг в их спокойную размеренную жизнь, с которой они только-только свыклись, ворвался человек, в чьих силах было лишь парой фраз уничтожить любое самомнение.

Трудность ещё была в том, что Реджинальд не любил повторяться и возиться с одной темой дольше положенного. И это проблема: дети за ним не поспевали, вследствие чего отставали от программы и попадали в списки должников. Напряжение возрастало, а ненависть к новому учителю росла в геометрической прогрессии, точно так же, как и обожание младшей группы к Пауле.

Если мелкие Пауле радовались как лучшему другу, няне и матери в одном лице, то от старших только и слышалось ворчание.

— Какой же он противный! — возмущался первый.

— Давайте ему гадость сделаем! — второй выдвигал предложения, одно хлеще другого начиная от «кнопок» и подпиленных ножек стула, за что тут же схлопотали от Ульха, заканчивая мышами, червями и прочей живностью — но тут уже в позу встала Васила, надавав ученикам по ушам и пригрозив посадить на мышиную диету. Я смеялась, представляя новый вид деликатесов: «крысиные лапки по-французски», «мышиное конфи» или «червячок по-итальянски». В общем, по большей части каверзы пресекались, но поймать с поличным удавалось не всегда. Например, мы так и не узнали, кто додумался спаять края папки Реджинальда, в которой он хранил планы уроков, с помощью артефакта склеивания коробок для ланч-боксов. Дети молчали как партизаны, но усмешки на их лицах выдавали проказников с головой. В ответ Реджинальд не стал ругаться, а спокойно устроил внеплановую проверку, отчего дети взвыли, а папку отдал на восстановление Гевину. Подростки уже были и не рады вовсе такому повороту событий, ведь реакция Гевина была заранее известна — баллы потеряли все без исключений. Одно хорошо — ребята сплотились в дружную команду.

— «Я трачу драгоценное время, чтобы сделать из вас людей», — передразнивал кто-нибудь третий писклявым голосом. — Больно надо! Вот и сидел бы в своём совете!

Только вот поделать мы ничего не могли — есть приказ короля поднатаскать воспитанников до определенного уровня, а оспаривать методы учителя от короны не представлялось возможным. И думалось мне, что за нашими успехами и неудачами следят и делают выводы. К чему это могло привести оставалось тайной под семью замками.

Я взяла в привычку присутствовать на всех занятиях старшей группы. Отсиживаясь на галерке, вникала в материал, а заодно и следила как за поведением воспитанников, так и за самим Реджинальдом — иной раз он высказывался очень резко, на что я не стеснялась указывать. За пределами кабинета, конечно.

Больше всего ребятам доставалось на уроках математики и правописания.

Сегодняшний опрос был начат с очередной издевки.

— Лодыри, к доске, — таким образом, Реджинальд неизменно характеризовал ребят, что не были готовы к прошлому занятию, а значит, не занимались накануне вечером. — Те, кто не выйдет сейчас, — нахмурившись, уточнил преподаватель, видимо, кого-то недосчитавшись, — идут на ферму и больше на мои уроки не приходят. Свиньям всё равно, грамотны ли вы или нет.

Со своих мест поднялись ещё трое и еле волоча ноги, двинулись к доске. Каждый из пяти ребят, что оказались в списке провинившихся, активно работали локтями, пытаясь захватить побольше места на доске. Сколько примеров заставит решить Шпиль не известно никому, а места может не хватить — проверено на горьком опыте. Я с печальной улыбкой наблюдала эту короткую, но эпическую схватку несчастных, которым был дан последний шанс реабилитироваться в глазах Реджинальда. Увеличить размер доски мне запретили строго-настрого мотивируя это тем, что двоим места достаточно, а если лентяев больше — пусть выкручиваются, как хотят. Умный в такой переплет дважды не попадет, ведь умный учится с первого раза.

Но основная цель моего пребывания на школьных занятиях сводилась к работе с фантомными камнями, на которые я сливала записи «лекций». Реджинальд разрешил, но с оговоркой: запись доступна только воспитанникам приюта. Его услуги слишком дороги и распространять такие камни он не намерен. Даже договор составил. Я подписала, не делая уточнения, что «воспитанники приюта» понятие растяжимое, которое невозможно ограничить ни числом, ни временем.

Теперь у ребят будет возможность послушать объяснения еще раз, уже в спокойной обстановке, более вдумчиво. Без постоянного надзора Шпиля, что следил за всеми словно коршун за своей добычей.

Это решало и проблему змееловов, а также магов, которые точно будут пропускать часть занятий из-за пересекающихся расписаний. Обучение вне стен приюта я считала приоритетным, поэтому и речи быть не могло о пропусках в Академии или Гильдии.

— Ваше право, — согласился Реджинальд. — Материал дважды повторять не стану, и одаренные не исключение. Но оценивать буду наравне со всеми, не делая поблажек, имейте в виду.

Вот так. И выкручивайтесь как хотите. Собственно, именно это и подтолкнуло меня к мысли записывать лекции.

Остаток занятия я продумывала систему хранения камней, и количество шкатулок, которые нам понадобятся для воспроизведения. Жаль, что в этом мире нет наушников — придется продумать несколько мест в доме, где ребята смогут уединиться со шкатулкой. Или придумать новый артефакт.

Вечерние посиделки отныне проходили под записи лекций по мироустройству, которые я и сама слушала с удовольствием. Девочки вязали, парни вырезали по шаблону картон для одноразовой упаковки и заминали линии сгибов в приспособлении Мартина, а самая легкая часть — сборка коробочек — стала обязанностью шкодят, чем они с удовольствием занимались. Мей умница, придумала как сборку превратить в игру, которая приносит баллы.

Глава 20

Свою затею по поводу читального зала я не задвинула в дальний угол, а постаралась реализовать в сжатые сроки. И вот, спустя две недели все работы были завершены, а само помещение практически полностью обустроено. Тут уже появились и парты со светильниками и удобными стульями, несколько мягких диванчиков, вместо кресел — мягкие пуфики, сшитые нашими мастерицами, на которых можно было с комфортом устроиться, а вдоль одной из стен расположены книжные стеллажи, а также специальные ячейки для шкатулок и камней с записями занятий. Помимо парт, был установлен большой овальный стол, за которым могут поместиться десять человек, а то и больше.

Камни — заглушки, над которыми я корпела больше декады, образовывали некий полог тишины над шкатулкой радиусом метр — полтора и позволяли троим — пятерым ребятишкам слушать пропущенную лекцию не мешая остальным. Марьяна предложила накрыть заглушкой детский уголок, но увы, такую площадь я не потянула, знаний не хватило. Кто бы мог подумать, что я буду с нетерпением ждать начала занятий в Академии, которые начнутся уже на следующей неделе, с наступлением первого зимнего месяца.

А до этого момента мне предстояло пообщаться с дядюшкой. Я бы ещё долго откладывала выяснение отношений, семья Эмилии о моём существовании, казалось, забыла, о себе не напоминали и на этом спасибо.

Вот только близилось обучение среди одаренных. Как бы я ни пыталась, но создать артефакт экранирующий мысли самой не получалось. Перевернула всю имеющуюся литературу, включая дневник Эмилии, но лишь поняла, что в её силах было усилить свойства артефакта, а вот создать с нуля — знания нужны колоссальные.

Димка тоже был сам не свой, занятия в Академии его не то что нервировали… пугали. Пугали настолько, что он, не стесняясь, мне в этом признавался, по давней традиции засиживаясь в моём кабинете перед отбоем.

— Ма, а вдруг я не такой, как от меня ждут, а? Может я все-таки обычный? — и столько надежды в голосе, что захотелось соврать и успокоить ребенка. Вот только подогревать страхи никак нельзя.

— Дим, а чего тебе собственно бояться? Ты обычный, только магия у тебя редкая. Ректор сам не знает толком, что с тобой делать, но ему лучше других известно, как обучать магов. Это такой шанс!

— Мне бы с ребятами…

— Димка, прекрати паниковать, — голос вошедшего Флина был строг, — я твоей паникой еще на первом этаже нахлебался. Это не ты должен бояться, а ректор — это его ответственность, его затея и это он ради тебя Академию на уши поставил, приравнивая десять неграмотных сирот к одаренным студентам.

Слушая Флина, мысленно давала себе оплеуху за оплеухой: в коридорах Академии кого только ни встретишь — эмпатов с менталистами в том числе. Я так сосредоточилась на желании иметь ментальную защиту для себя родимой, что чуть было не упустила тот факт, что Димке она нужнее! Его тайна в сотню раз важнее.

Получив ободряющий пинок от взрослого мужчины, ребенок успокоился и побежал по своим делам. Тема этого артефакта, который стал для меня камнем преткновения, потянула за собой еще одну ниточку. Флин, к сожалению, решил больше не молчать и затронул болезненную тему.

— Это, конечно, не моё дело, но может, стоит поговорить с Верресом? Сколько можно прятаться друг от друга?

— Разве ж я прячусь? Веррес знает где меня найти.

— Знать-то знает, да разве к тебе подойти? Ты же заводишься с пол-оборота, стоит коснуться темы с амулетом. Только вот что я тебе скажу, как старший брат и давний друг Верреса: обижаешься ты зря.

— И не обижаюсь я вовсе, просто… — вздохнув, я отложила в сторону очередную «разработку» и собравшись с мыслями, подобрала подходящие слова: — я не знаю, как с ним сейчас себя вести.

— Он наверняка не хотел ничего плохого. Ты пойми, он непросто военный, он крупный чин, ему по службе положено было за тобой присматривать. А потом, когда ты влипла в историю с Дереком, и была у нас вся, как пуговка на ладони, он успокоился и слушать тебя перестал. Только когда ты с Ричардом сошлась, мы себе лишнего позволили — ты правильно на нас тогда вызверилась. Почему он артефактом тебя не снабдил, гадать не буду, сама спросишь.

— Спросила бы, да не у кого. Я Верресу обязана очень многим. Доверяла не задумываясь, как тебе. Да что уж там, я и сейчас доверяю…

— … но с оглядкой, — я с благодарностью взглянула на брата. — Я всё понимаю, только думаю злого умысла здесь нет, это просто недопонимание. И вам нужно поговорить. Справишься? Или мне за тебя с ним поговорить? Только я ведь могу такого сказать от твоего имени… — брат подмигнул.

— Вот ещё, сама справлюсь, — фыркнула в ответ, сдерживая улыбку. — У меня занятия вот-вот начнутся в Академии — отличный повод связаться с Верресом. Там и поговорим.

Даже при разговоре с Флином, который легко может прочитать мои мысли, я с трудом подбирала слова, что уж говорить про письмо Верресу? Идея решить все недопонимания перепиской была задавлена на корню, и не давая себе времени на сомнения, быстро начеркала приглашение и отправила сообщение родственнику.

Будь что будет. Может, действительно, Веррес перестал видеть во мне свою племянницу, а слежка… каких случайностей в этой жизни только не бывает.

Утро вечера мудренее!

Тем временем сложности в общении были не только у меня с Верресом. Между Реджинальдом и Паулой сложились странные взаимоотношения. Если не считать того, что мужчина всё-таки посетил несколько занятий шкодят и устроил допрос с пристрастием Пауле, после которого она была похожа на змею, которой прищемили хвост и она вот-вот укусит, то эти двое придерживались позиции невмешательства, вежливо друг друга… игнорируя.

И всё бы хорошо, вот только невооруженным взглядом видно, что результативность обучения младшей группы оказалась выше, чем в старшей. Да, оттачивали навыки чтения детки на сказках и легендах, заодно постигая азы мироустройства, но половина группы уже вовсю шпарила по слогам. Возможно, всё дело в том, что дети действительно занимались — даже в моменты отсутствия Паулы дети были увлечены интересными развивающими играми, а не тратили время на борьбу с учителем, всячески противясь его наставлениям, больше размышляя о каверзах, чем о занятиях.

— Вы почему до сих пор не в классе?

Опоздав к началу урока, я столкнулась с новостью, что оно ещё даже не началось. Такая задержка несвойственна Реджинальду — все строго по расписанию, жутко пунктуальный! Сейчас по расписанию основы законодательства. Ученики столпились на третьем этаже, прямо напротив закрытой двери. Из второго кабинета, где занималась младшая группа, доносился смех и шум.

— Там леди Паула, — поделился информацией Шон, кивая на закрытую дверь.

— И давно?

— Минут двадцать уже, — ответил Коркариш, сидящий на перилах.

— Ага, — поддакивает Коллин, уткнувшись в книжку. — Сперва ругались и спорили, а сейчас ничего не слышно.

— Надеюсь, леди Паула жива.

— Не придумывайте! — одернула ехидного Фырка с разгулявшейся фантазией.

— Это всё я виновата, — выдала Мейала голосом, в котором звучала вселенская печаль. — Зря я обратилась к леди Пауле за помощью! Сейчас будет только хуже, господин учитель точно не простит такого! — Девушка покрепче прижала к груди тетрадь, как бы защищаясь.

— Ты же не знала, что она пойдет к господину Реджинальду, — успокаивает Корка. — Хуже точно не будет. Не боись, справимся! Нас много, а он один.

Ещё парочка ребят кивнули в знак согласия.

Ну, дела. Спелись!

Как говорится, враг моего врага — друг мой: подружились даже те ребята, что обычно не контактировали друг с другом.

Стоит заметить, Мейале приходилось тяжелее остальных: необходимо не только учиться, но и выполнять свою работу, которую бросать она отказалась наотрез. Заявила, что она сотрудник, получающий жалованье, а не обычная воспитанница приюта.

Наслушавшись о методике Реджинальда, Паула пришла в негодование. К чести бывшей гувернантки, она не прибежала выплескивать свое возмущение ко мне, как управляющей, а прямиком направилась к Реджинальду решать вопрос тет-а-тет, как учитель с учителем.

Тем временем дверь в класс распахнулась и на пороге появилась Паула. Я ожидала увидеть всё что угодно… от разъяренной фурии до заплаканной бедняжки, что убежит в слезах. Но к большому удивлению, Паула пребывала в добродушном настроение и явно была довольна собой. Пройдясь взглядом по ученикам, она одернула жакет и отошла в сторону.

— Вам особое приглашение нужно? — слышится призыв Реджинальда из глубины класса, после чего горе-ученики начали просачиваться в кабинет, рассаживаясь по своим местам.

Прикрыв дверь, я тут же оборачивают к Пауле и интересуюсь:

— Как все прошло?

— Он не такой сноб, каким казался, — с улыбкой поделилась молодая учительница. — У него есть план, сумасшедший на мой взгляд, но план. Мы пришли к определенному соглашению — я помогаю ему, а он мне. Откровенно говоря, методы Реджинальда мне не совсем нравятся, хоть я вижу в них логику. Мы решили, что и я буду заниматься со старшей группой. Но только с теми ребятами, кто сам проявит желание — им следует понять одну простую мысль: пока они не начнут говорить, их никто не будет слышать.

— Факультативы?

— Что?

— В смысле, свободные для посещения занятия.

— Да. И начну с Мейалы. Надо бы уточнить у Гевина, какие часы отведены на самоподготовку, — в этот самый момент в кабинете, где занималась младшая группа, раздался грохот и детский визг. — Извините, но мне уже пора на урок, дети расшалились.

За обедом молодая учительница немного приоткрыла завесу тайны над своим разговором с Реджинальдом.

— Меня злит, конечно, что мы для него лишь ступенька в карьере, но если закрыть на это глаза, то получается, что наши дети — это его первые ученики. Он никогда не желал преподавать, хоть и имеет нужное образование. Его амбиции куда как выше.

— Ну и зря! Ведь это необыкновенное чувство, — поддержал тему Гевин. — Смотришь, как мальчишка фигурку режет или шкатулку ладит, а на душе тепло и гордо — это я научил, и как будто меня больше становится, как будто в мире след мой остается.

— Вот, вот, мастер, это вы чудно сказали, — Паула посмотрела на мужчину с уважением. — Жаль, что не все придерживаются такого мнения. Ну и пусть с ним! У Реджинальда есть цель — за один учебный сезон хочет пройти программу за три года. Много, но если даже осилит половину — уже отличный результат, а я ему в этом помогу! Говорит, что ребята взрослые, вполне могут справиться, если постараются. Он злится на них, потому что не стараются.

— Еще бы они старались за совесть, раз он их так шпыняет! — веско обронила Васила, которая полностью была на стороне детей.

— Много вы бабы понимаете! — фыркает Ульх, крайне редко спорящий с кухаркой. — Вот скажи мне, он хоть одну вашу девку обидел, слово плохое сказал? А то что бездельниками кличет, так и есть они бездельники! Пороть их нужно!

— Так он потому и шпыняет, думая, что так сподвигнет их учиться лучше, — примирительно отвечает Паула, сглаживая грубость Ульха. — По моему скромному опыту могу сказать, что метод ущемленного самолюбия срабатывает при обучении высокородных — у них чувство собственного достоинства зашкаливает — или когда ученик один на один с учителем. И то, нужно быть готовым к ненависти со стороны подопечного. А здесь почти тридцать человек против одного учителя. Это не сработает. Дети объединились и противостоят ему, как врагу.

На этом обсуждение преподавателя старшей группы было закрыто, однако, это не помешало каждому сделать свои выводы.

После ужина привычный ход событий нарушил Гевин, вместо обычной линейки устроивший собрание для парней старшей группы: едва дежурные закончили с уборкой, он пригласил всех в столовую, прикрыв за собой дверь.

Возможно, это и сработало бы, да вот только звукоизоляция желала оставлять лучшего, а щель между полом и дверью открывала тайну всем, кто был поблизости.

Кухня совсем рядом… так что можно считать, что девочки тоже получили ликбез от мастера Гевина, а заодно и мы с Василой узнали, что думает Гевин о ситуации со строгим преподавателем.

— Скажите, чего вы добиваетесь? Вам создали все условия, чтобы вы учились! — говорил мастер тихо и спокойно, вот только создавалось впечатление, что за дверьми отчитывают рекрутов на плацу. — Давно ли баллы свои сосчитать не могли? Некоторые даже монеты различали только по форме и цвету, потому что цифр не знали. Вы как дети малые, пинаете стул о который запнулись, чтоб ему тоже больно было. Неужели вам еще непонятно, что без грамоты вы ничего не добьетесь в жизни? Диего на ферме работает, а дело как поставил? Отлично поставил! Потому что считает хорошо и умные книжки читает, с поставщиками грамотно договаривается, с другими фермерами переписывается, новости узнает, опыт перенимает!

Тишина была не только в столовой, но и даже невольные, случайные слушатели, казалось, затаили дыхание.

— А Васила? — за спиной загромыхали кастрюли, которые пыталась поймать растерянная кухарка, явно не ожидавшая такого упоминания. — Почему у нее никогда больших отходов не бывает? Потому что она рассчитывает! — юные поварята переглянулись между собой, а после устремили внимательные взгляды на свою наставницу, которая и без того была смущена. — Сколько продукта на сколько порций пустить, чтоб всем хватило и поесть, и на добавку, и в коробки упаковать. Разве вы этого не понимаете? Про леди Эмилию и говорить нечего: если бы не ее знания, жили б вы сейчас так? Быстро же забыли, как тут было до её появления. Учитель вас обижает? Знаете, почему вам обидно?

— Потому что он нас за людей не считает! — выкрикнул падкий на провокацию Вирт.

— Вы обижаетесь потому, что он прав, Вирт, и эта правда вам не нравится. Вместо того, чтобы впиться как пиявка в умного человека и тянуть из него знания, вы с ним глупую войну затеяли. И с кем? Вы хоть раз задумались, кто такой Реджинальд Хогус? Столько сил в распыл пускаете, а чего добились? Ничего! Ты еще не человек, Вирт, ты личинка человеческая. Учитель — это твой шанс стать кем-то большим. Вы только вдумайтесь — человек, работающий при королевском совете, учит вас читать! Да за такое знакомство некоторые удавиться готовы! Пусть хоть коровьей лепешкой называет! Выучившись, сможете сказать: я ученик фон Хогуса. И других рекомендаций не спросят! А вы? Шкодята шустрее вас читают!

— Так леди Паула им вон сколько раз одно и то же объясняет, мы слушаем и нам понятно!

— Да, а господин Хогуст по два раза не объясняет…

— К нему же подойти страшно, так отбреет…

— А вы пробовали? — звучит резонный вопрос, на который никто не даёт ответа. — Нет, не пробовали! Вот если попробовали и он отбрил, тогда бы и пожаловались управляющей. А пока вы, как малолетки, сами себе страшилки выдумываете и сами боитесь. А в результате зря человека оговариваете. Думайте, гаврики, над своим поведением и честно скажите себе, кем вы хотите стать, чего добиться? И запомните, тут у вас врагов нет. Свободны.

Гевин стремительно покинул пределы столовой, распахнув двери настежь, а ребята продолжали растерянно топтаться на месте, обдумывая слова наставника.

— Я не хочу возвращаться на улицу! — заявляет Фырк с уверенностью.

— Он разочаровался в нас?

— Нет, но обязательно разочаруется, если мы не последуем его совету, — ставит точку Коллин, после чего задумавшиеся парни расходятся по своим делам.

Не только я была приятно удивлена, когда на следующий день учитель Хогус терпеливо пытался выяснить темы, которые были непонятны его ученикам. Не знаю, что Паула сказала Реджинальду, но перемены последовали. Хотя… терпение его было явно на исходе. Постукивание по полу ногой в начищенном до блеска ботинке выдавало нервозность: дети стушевались, не зная, как реагировать на перепады настроения своего учителя. Да ещё и вчерашний выговор от мастера Гевина был свеж в памяти.

— Если вам всё понятно, зачем тогда обращались к госпоже Пауле за помощью?

— Это я обращалась, — тихо, но твердо заявила Мейала, поднявшись с места. — Я не поняла правила вычитания, но леди Паула мне уже вчера всё объяснила.

На класс опустилась вязкая тишина. Мужчина некоторое время изучал девушку, которая уперто не отводила взгляд, чем заработала себе плюсик. Реджинальд усмехнулся и уделил внимание остальным:

— Кто ещё не усвоил тему?

В воздух всплыл лес рук, на что мужчина несколько растерялся. Всего на мгновение, но растерялся, ведь до этого подобные вопросы буквально игнорировались подростками. Я и сама удивилась: это наставления Гевина или признание юной воспитательницы внесло такие перемены?

— Мейала, выходи к доске, — вздохнув, Реджинальд протянул подошедшей девушке кусочек мела. — Будешь мне помогать, заодно проверю, как ты усвоила материал.

Когда до ребят дошло, пробелами в знаниях интересуются не с целью составить новый список должников, то мужчину буквально завалили вопросами. Сначала робко, потом активней и активней, подбадривая друг друга возгласами, типа «и я это тоже не понял», «о, как просто, оказывается». В результате Реджинальд пусть и с недовольством, но отложил новую тему до следующего занятия, гоняя своих учеников по ранее пройденному материалу. Впрочем, строгости и колючести это не убавило, разве что дети стали немного смелее и уже не так остро реагировали на подначки.

Впервые, как гром среди ясного неба, из уст Реджинальда прозвучала похвала:

— Молодец, Мейала. И не только потому, что не допустила ни одной ошибки, но и за то, что обратилась за помощью. Хотя, я бы предпочел, чтобы ты подошла с вопросами к своему учителю.

Девушка залилась краской от смущения: её личико было похоже на одну из помидорок, что зрели у нас в теплице.

И всё же он делал какие-то пометки.

— Пожалуйста, не могли бы вы передать список Пауле? — обратился ко мне мужчина, когда урок был завершен. — Мне уже пора, не могу задерживаться.

— Конечно.

Любопытство сдержать не получилось, тем более что лист даже не был сложен пополам. Пробежавшись взглядом по строчкам, стало понятно, что это всё же некий список отстающих: напротив имени ученика были списком обозначены темы, в которых он плавал. Ну-ну, а кто-то декларировал, что дважды повторять не будет, ехидничала я про себя. Да кто бы подошел к нему с вопросами, если он сразу объявил, что ничего дважды не объясняет, что это его принцип. Пауле премия положена, за то, что поколебала этот монолит амбиций!

Глава 21

Учебный ажиотаж захватил и меня — хотелось уже поскорее приступить к занятиям в Академии. Но были опасения, что процесс учебы будет отнимать очень много времени, всё же мне предстояло освоить огромный пласт знаний, а значит, вся работа будет на моих подчиненных. С одной стороны, делегирование вещь хорошая, а с другой — домашние и без того загружены сверх меры.

Этой тревогой я поделилась с Ульхом, наблюдая из-за ограды, как в леваде то рысцой, то пускаясь в широкий галоп, отрабатывали навыки выездки Тамия и Нея. Девочки сидели в седлах по-мужски. Для них Марьяна ввела дополнительные упражнения на укрепления мышц спины: постоянная работа на кухне не способствовала закреплению хорошей осанки. Все девочки, будь это поварята или швеи, немного сутулились — такова специфика работы. Это становилось особенно заметно, когда они садились в седло.

— Ты, радость моя, себе голову ерундой забиваешь, — пенял Ульх на мои стенания, — мы здесь не только за деньги работаем, сама знаешь. Ты гору, которая нам была не по плечу в силу отсутствия власти и влияния, своротила, место расчистила ещё и солому подстелила. Теперь наша очередь малые горки разравнивать, уж это мы можем. А тебе пора к следующей горе идти, магия — твоя гора. Ее не разрушишь, на нее влезть придется и еще ребят за собой утянуть. Мы с Гевином говорили давеча, что приют — не твой масштаб, ты пока этого не понимаешь, но рано или поздно, тебе станет здесь тесно. И очень нам старикам любопытно, что ты станешь делать. А потому нельзя у тебя кандалами на ногах висеть, лучше уж помогать по мере сил и возможностей, да следом идти.

В порыве благодарности я прижалась лбом к крепкому плечу. Да, не простой дедок, как говорит Флин. А Флин деда уважает, правда, до сих пор припоминает ему ту лихую поездку в экипаже, когда его «дерзко похитили» прямо с порога местной конторы, приняв за лекаря.

Ну что ж, магия, так магия. А раз так, значит, Академия. А туда без ментальной защиты лучше не соваться. Пора уже переступить через смущение и первой сделать шаг к примирению с дядюшкой. Как бы там ни было, а соскучиться я успела. И дня не проходило, чтобы я не возвращалась к мыслям о Верресе.

Я связалась с ним по амулету связи и назначила встречу у Конторы, в обеденный перерыв. Разговор по «телефону» прошел более чем легко и приветливо — каждый из нас подбирал слова и выражения, оставалось надеяться, что и встреча будет в том же ключе.

Вместо того чтобы отправиться в ресторанчик и пообедать, мы остались рядом с конторой, усевшись на одну из многочисленных лавочек во дворе.

Как я ни настраивалась на встречу, ни пыталась просчитать исход или обдумать предстоящий диалог, но оказалась совершенно не готова. Сейчас, глядя на усталого нервничающего мужчину я уже не понимала, с чего вдруг позволила разгуляться своим эмоциям, да еще так сильно, что начала качать несуществующие права. Вот же, сидит рядом со мной человек, которому я обязана своим весьма комфортным местом в этом мире, а смотрит на меня виноватым потухшим взором. В этот момент я осознала, что Флин, как всегда, прав, Веррес меня не читает. А даже если это не так…

Я подсела ближе и положила свои руки поверх его сцепленных ладоней.

— Читай.

Секундное замешательство и растерянность в глазах сменяются глубоким вздохом. Казалось, что витающее в воздухе напряжение просто бесследно растворилось.

— Спасибо, родная. Я не ожидал такой острой реакции от тебя, — произнес Веррес через несколько минут напряженного молчания. — Не предполагал, что ты придешь к таким выводам, хотя мог бы догадаться. Эмилия служебный артефакт сдала в хранилище при увольнении из конторы, а личный для тебя слишком слаб. Прости меня Лиза, я не догадывался, что это для тебя так важно.

— Это ты меня прости, раскапризничалась, как ребенок. Визит к родителям Эмилии был столь неприятным, что я всех без разбора сгребла под одну гребенку.

— Опять моя вина — кинул тебя на растерзание своей семье. И никак не поддержал. Для меня самого было шоком, под каким давлением жила Эмилия. Мы с Деметрой потом обсуждали эту ситуацию, она тоже многого не замечала. В доме сейчас самая настоящая холодная война. Матушка занимается самоедством за то, что воспитала непутевого сына. Корит себя за то, что допустила слабость и удержала около себя красивую ласковую девчушку вместо того, чтобы отдать маленькую Эмилию в пансионат.

— Ты сильно по ней скучаешь, по Эмилии?

— Уже нет, за это время как-то свыкся. Я почему-то верю, что у неё сейчас лучшая жизнь, уж точно лучше, чем здесь.

— Я просто уверена в этом.

— Знаешь, я бы хотел видеть Эмилию такой как ты. Она очень сильная, но ее сила была направлена вглубь себя. А ты делишься силой и энергией с окружающими. Рядом с тобой тепло. Так что к лучшему, что Арис вмешался. Твоё место здесь. И я надеюсь, что недоразумение останется в прошлом.

— Димка, ты и Флин — вы моя семья, так я привыкла считать за эти месяцы. Ну и Ульх, конечно. И давай закроем тему, а то я сейчас расплачусь, а тут полно твоих сослуживцев.

Верес оглянулся по сторонам, скупо улыбнулся снующим туда-сюда коллегам. Кивнул мужчине, что мялся неподалеку, явно пытаясь привлечь внимание Верреса, но не решаясь прервать беседу.

— Это мой помощник, Дилан, — представил он своего товарища, — он эксперт по ментальной защите. Я просил его подобрать из наших запасов хорошие артефакты для вас с Шоном и, похоже, он с уловом.

— Здравствуйте, леди Риштар, — внимательный, даже изучающий взгляд серых глаз просканировал меня с ног до головы. — Сразу оговорюсь, что знаю о вашей иномирности.

— И этот тип носит прозвище «Вкрадчивый», — засмеялся Веррес, перебивая помощника, — такта как у горгульи. Рассказывай уже, что там у тебя.

На моих коленях появился футляр, обтянутый кожей, а внутри него две подвески размером с ноготь большого пальца. Скромная закручивающаяся спираль из серебристого металла, формой напоминающая спираль электроплитки в миниатюре.

— Веррес сказал, что артефакт вам нужен без излишеств, но с максимальным уровнем защиты. Обратите внимание, что его можно носить в виде украшения, но также есть возможность переделать в брошь с помощью вот этой застежки — цеплять лучше с внутренней стороны одежды.

Как только мне выдали все инструкции, мужчина деликатно удалился. С Верресом мы прощались очень тепло и расхохотались, сообразив, что так и не пообедали. Зато я вспомнила о пакете, в котором был приличный запас молотого кофе и пара расстегаев с капустой, предназначенные для родственника.

Первый день обучения в столице стремительно приближался. Всё было готово к этому знаменательному моменту. Дела в поместье шли своим чередом: конфликт между Реджинальдом и его учениками перестал меня беспокоить, потому что в процесс обучения плавно и элегантно включилась Паула. Ее факультативы за несколько дней приобрели массовый характер, в связи с чем предметы приходилось чередовать. По сути, был реализован формат вечернего обучения.

Для самой Паулы это обернулось некоторым неудобством — уходила от нас поздно, а домой возвращалась уже в ночи. Как заверяла женщина — город спокойный, все друг друга знают, но мы всё равно переживали. Мало ли что может произойти по дороге от портальной площадки до дома, залетных тоже хватает, а она девушка молодая и красивая. Вот и сопровождали её Ульх или Гевин прямо до двери.

А спустя какое-то время старики-разбойники поставили вопрос ребром.

— Давай, голубка, заселяй Паулу в мою комнату. Нечего ей время и силы на дорогу тратить, все равно здесь с утра до вечера просиживает. Да и не только заработок её тут держит, в пустом доме делать нечего и никто не ждет. Вот и не торопится, занимается с ребятами до последнего.

— А как же вы? Мы ведь договаривались, что на зиму вы переберетесь в дом.

— Мы сами так решили! — Ульх был тверд.

— Нам так удобней, — подхватил Гевин, — мы люди служивые, к казармам и постоялым дворам привычные, нам нужно, чтоб кто-то рядом сопел или говорил.

— Да и за табак ты меня гоняешь из дома, — привел веский аргумент дед. — В сторожке я никому не мешаю, а Гевин не против.

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Но знайте, весной начнем вам флигель строить, с удобствами! Отказы не принимаются. А с Паулой я завтра же и поговорю. Если даст согласие, нужно будет помочь перевезти необходимые вещи.

— Тю… — отмахнулся дед. — Поможем! Тоже мне проблема.

Осень преобразовала дом для отказников в этакий учебный пансион, где учеба велась денно и нощно. Масштабы не то, что поражали, а пугали. Утренние занятия с учителями. Обучение профмастерству у наших наставников — кружки по шитью, кулинарии и столярному делу. Занятия для змееловов и одаренных в столице. Верховая езда. Дежурства, половина которых носили обучающий характер, даже на ферме Диего и Лиена гоняли ребят и помогали освоить полезные навыки. Вечерние факультативы. В общем, какой час ни выбери — сто процентов проходит какое-нибудь занятие. А если нет, то ребята объединялись в группы и зависали в «читальном зале» слушая записи с объяснениями Реджинальда.

Я переживала, что рано или поздно такая нагрузка скажется на воспитанниках, их физическом и эмоциональном состоянии. Ввиду отсутствия витаминных комплексов, Васила взяла за правило по утрам поить детей напитками на основе трав и шиповника. Для улучшения вкуса и аромата в травяные сборы добавляли ягоды и фрукты, а также мед. Удивительно, но это заинтересовало Корку, так что помимо кофейной науки парень начал составлять рецепты травяных настоев. Казалось, Коркариш интуитивно понимает, какие травы сочетаются, а какие нет. Но знаний всё же не хватало.

Проблему решил Флин, который большую часть времени нахождения в стенах поместья проводил на кухне. В один момент, без лишних слов, просто отвел подопечного Василы к Раде. И у парня начались индивидуальные занятия по изучению трав и фитотерапии, а Флин купался в благодарности Василы.

Радовал и тот факт, что после ряда событий ученики старшей группы стали смелее задавать вопросы строгому преподавателю, а с момента основания факультативов эти вопросы стали более толковыми и интересными, что радовало уже самого Реджинальда, который не любил разжевывать одно и то же. Он рассказывал основную информацию, Паула помогала вникнуть в детали. Появились и лидеры в классе, например, Коллин, который уступал в учебе разве что Димке-Шону. И то, только в математике, в которой последний шпарил только так: сказывались земные навыки. Отношение к Коллину выровнялось, его больше не старались задеть за живое или оскорбить, да и игнор постепенно сходил на нет. С ним дружили Корка и Фырк — соседи по комнате, после драки на осенней ярмарке, когда парень подставил себя под удар бандита, на него перестал смотреть косо Димка. В общем, внутренние дрязги стремительно утихали, хотя причину я так до конца и не выявила: нехватка времени на ерунду, в связи с высокой занятостью, а может, из-за Реджинальда, что воспринимался как посторонний, заставивший детей сплотиться и забыть былые обиды.

Маришки пошили форму для тех, кто учился в столице. Со змееловами всё было куда проще: есть обязательная форма от Гильдии, которую мы приобрели, и есть форма для теоретических занятий — там выбор оставался за учениками и родителями. Так что девчонки изготовили несколько комплектов состоящих из рубашек и брюк. У магов обязательно формы не было, поэтому укомплектовывали ребят одеждой с ног до головы. Девочки буквально разрывались, благо помощниц много, да шить приходится не иголкой, а артефактами. Общими усилиями домочадцев были изобретены рюкзачки-ранцы, украшенные нашим символом — вышивкой в виде Сокола. Дальше каждый украшал свой рюкзак самостоятельно, чтобы не путаться, где чей портфель. Кто перламутром, кто — ракушками, а то и деревянными бусинами. У Шона, к примеру, на рюкзаке болталась маленькая фигурка какой-то неопознанной зверушки из соленого теста, которую презентовала ему Габи в благодарность за свистульку.

Змееловы начали свое обучение на два дня раньше магов. Обязанность по сопровождению студентов в гильдию на себя взвалили Беатрис и Девис, как наименее привязанные к дому.

— Это несложно — раз, и по пути — два. Все равно в столице теперь бываю часто, так что просто подстроюсь под детское расписание, — уверенно заявила Беатрис и внесла правки в свои планы.

Слава богам, занятия были три раза в неделю, а обучение в гильдии проходит нестандартным образом — сперва практика, затем теория. Смысл тратить время, если обучающиеся не преодолеют страх перед гадами или кто не выработает навык и ловкость? К тому же теория преподавалась в зависимости от выбранного профиля: как и сказал Аспид — поймать змею полдела, нужно ещё и яд сцедить, распотрошить и обработать. Вот на практике и станет понятно, по какому пути пойдут ученики и чему их, собственно, необходимо учить. Но нам это только на руку, иначе пришлось бы свернуть мероприятие до следующего года и дать парням освоить грамоту. По моей прямой просьбе, Паула уделяла им особое внимание, как и будущим магам. Этим двум компаниям придется куда сложнее, чем остальным.

Глава 22

Магов и змееловов в столице встретили по-разному. В первый же день обучения на территории Гильдии наши юные змееловы столкнулись с проблемами. И всё из-за рюкзаков. Сначала к ним довольно жестко придирались старшие ребята с претензиями: почему на сумке сокол, тогда как все остальные считали обязательным изображение змеи в любом виде и форме. Главное, показать принадлежность. Эту проблему решили быстро: эмблему доработали и теперь это был сокол, сжимающий в когтях змею. Получилось символично, но тут подключились одноклассники и в ход пошли насмешки: дескать, даже расписание прочитать сами не можете, так хоть алфавит вышейте, может, научитесь. Этого парни уже снести не могли, быстро объяснив зубоскалам, что малограмотный не значит беззащитный.

Гевин и Ульх настоятельно рекомендовали не лезть, в Гильдию с претензиями не соваться, а дать парням возможность самим решить посильные для них проблемы. И я молчала, хоть мне это и не нравилось.

Вот только совсем не улыбалось без конца оплачивать обновление защитных чар на изорванной форме — с такими тенденциями никакого благотворительного фонда не хватит! Когда первые два раза горе-змееловы вернулись с занятий в изорванной форме — девочки всё подлатали, а я оплатила чары.

— Умеешь рвать, учись и шить! — зло фыркнула Аришка, когда Крафт принес ей гору рванья в третий раз.

— Ты же швея! — изумился мальчишка.

— Думаешь, мне заняться больше нечем, как формы ваши ремонтировать?

Выдала драчунам и задирам иголки с нитками и отправила восвояси, восстанавливать одежду самостоятельно. Получилось так себе, но чары я вновь оплатила.

Думалось мне, что такой поворот станет для парней уроком и заставит их бережнее относиться к форме, но не тут-то было. Так что в четвертый раз я уже не стерпела. Когда ребята в компании Беатрис вернулись в потрепанном виде в очередной раз, я устроила им самый настоящий разбор полетов:

— Стоять! — рявкнула, пока эти оболтусы не разбежались по разным углам. Видимо, получилось от души — остановились все, кто в этот момент находился на первом этаже.

Виновники же замерли как кролики, попавшие в поле зрения удава, пока я стремительно спускалась по лестнице. Домочадцы крайне редко сталкивались с тем, что управляющая повышает голос или кого-то отчитывает. С этим прекрасно справлялись воспитатели и наставники, особо не церемонясь с великовозрастными детками. Дисциплина в доме была будь здоров, среди парней так, вообще, похлеще, чем в армии. Гевин за ними следил жестко.

— Это что? — раздраженно подцепляю пальцем ткань болтающегося на честном слове рукава рабочей формы змееловов.

— Я пришью, — заверяет уверенно Эд, не видя проблемы и не чувствуя вины. — Девочки научили.

— А чары кто будет восстанавливать? — вопрос слетел с языка как острое жало. Терпение и без того висевшее на волоске, лопнуло. — Я?

Дети молчали, не зная, как реагировать на мою язвительность. Даже Мир, как лидер этой банды, помалкивал, что не удивительно: его одежда выглядела не лучше, чем у остальных.

— Знаете что, хорошие мои, — произношу максимально спокойно, но самым ледяным тоном, имеющимся в арсенале, — мне это надоело. С чего вы решили, что все остальные должны трудиться не покладая рук на вашу форму? Не умеете решать вопросы иначе, как кулаками — ваше дело, хотя жизни это вам не упростит. Но отныне все убытки будете оплачивать самостоятельно из своего кармана! Начиная с сегодняшнего дня, каждое обновление чар будет стоить вам пятидесяти баллов. Каждому.

— Но это много! — шокированно восклицает Эд, и прозвучало это куда наглее, чем я ожидала: спорить вздумал?

— Это ещё мало, но могу удвоить.

— Это весь месячный заработок! — вторит ему Крафт не менее эмоционально, только интонации просительно-извиняющиеся.

— А вы хоть представляете, сколько стоит ваша форма? — вопрос риторический и подростки молчат. — Или вы даже не заметили, что одеты куда лучше ваших одноклассников, которые на обеспечении у Гильдии? Думаете, вам чары обновляют за мои красивые глаза? — позади слышится хмык Гевина, но я не отвожу взгляда от провинившихся. — Так что либо оплачиваете расходы баллами, либо я вас перевожу на обеспечение Гильдии — потом будете работать на них несколько лет, как остальные отрабатывая долг! Либо можете забыть о профессии змееловов. Выбор за вами.

Если не считать убытков и потрепанного самолюбия наших парней, ситуация имела и положительную сторону. Юные змееловы вдруг на практике столкнулись с дискриминацией: и не потому, что отказники, а потому что неграмотны. То, что они отказники-сироты изменить никто не в силах, да и не родословная ценилась у змееловов. А вот умение бегло читать и писать можно было приобрести достаточно быстро, тем более что их признанный лидер, Мир, читал и считал неплохо. Учиться ведь начал раньше, ввязавшись в негласное соревнование с Коллином, наравне с Шоном.

Глава 23

Если сравнивать группы змееловов и магов, то отчетливо ясно, что ребята столкнулись с разными проблемами. Но была и общая: отсутствие грамотности. Разница лишь в том, что у змееловов было время на освоение грамоты без ущерба для занятий в Гильдии, а вот «Академикам» повезло меньше. Знания нужны были здесь и сейчас, а за их отсутствием теория постигалась с большим трудом, потому что литература в Академии ориентирована на студентов, а не на первоклассников.

В остальном же у магов всё сложилось иначе. А началось всё с того, что несколько одетых в одном стиле разновозрастных подростков с благоговением семенили за студентом-третьекурсником, которого приставили опекать нашу, экзотическую для этих стен, группу. Даже Эмилия уже перешагнула возрастной порог, что уж говорить обо мне самой, а некоторые из воспитанников, наоборот, недотягивали — были слишком юны, чтобы учиться в таком заведении. Несмотря на то что основные занятия уже закончились, коридоры пестрели разноцветными мантиями — это туда-сюда сновали студиозы, откровенно пялящиеся на нашу процессию, отпуская своеобразные шуточки:

— Новая партия птенчиков целителям на опыты?

— Не-е-ет, это зельевары выписали себе, чтоб рвотное тестировать…

Шутить шутили, но ничего действительно обидного я не услышала. Интереса с их стороны было куда больше. К тому же все шепотки и насмешки прекратились, когда нас встретил сам ректор Сайтон. Обозначив для любопытных, под чьим патронажем находятся необычные новички, ректор вежливо разрешил мне идти на свои занятия.

Так и повелось дальше. Подростки-сироты буквально передавались с рук на руки, во избежание недоразумений. Практиковалось это первые два месяца. Но подростки есть подростки, они быстро освоились и даже завели себе знакомцев-приятелей среди других студентов. Ко мне потянулись представители различных кафедр факультета магии земли с целью напросится в гости: воспитанники растрепали про необычную теплицу, да еще помидоров в доказательство притащили. И это в период поздней осени. А я что? Я не против. Дополнительные связи не помешают как мне, так и детям полезные знакомства облегчат жизнь в будущем.

Заинтересованность Сайтона в Димке была столь велика, что в течение декады решился вопрос об индивидуальных занятиях для каждого из десяти оставшихся соколят. Сняты блоки и проведены предварительные тестирования каждого на предполагаемую магическую принадлежность. Выданы ограничители, блокирующие дар за пределами Академии. Браслеты были завязаны на студентах-наставниках — никто иной снять «украшение» не мог, разве что сам ректор. Задачи сделать из детей крутых магов в короткие сроки не было и в помине: никаких базовых знаний, никакого понимания профессиональной литературы, даже не все воспитанники осознали, как наличие дара меняет их жизнь. Студенты-практиканты быстро смекнули, что к обучению отказников нужно искать иной подход.

Димкиной магии определения не нашлось: артефакт вообще реагировал на него очень странно. Наблюдающие решили, что у парня очень слабый дар. Ректор Сайтон «вызвался» заниматься с мальчиком в рамках благотворительности, чтобы не отставал от коллектива, так сказать. Отнеслись к этому с пониманием — всё же эта затея с благотворительностью целиком его. Главу Академии приравняли к святому — не стал никого грузить бесперспективным учеником. Остальных ребят разобрали по факультетам и прикрепили к успешным студентам, пообещав им в качестве вознаграждения за труды преференции в выборе трудоустройства. Димке сочувствовали все: признанный лидер среди сверстников вдруг попал в аутсайдеры, так еще и от своих оторван. Одно дело учиться у заучки, но близкого по возрасту, другое дело — сам ректор!

— И чему тебя учат? — то и дело звучал вопрос от озадаченных товарищей и их наставников.

Димка с нарочитой печалью, показывая как ему это всё не по душе, отвечал:

— Заклинания зубрю на всякий случай. Вдруг пригодятся.

На что окружающие только фыркали: как же пригодятся. Это как учить мертвый язык, который никогда не понадобится. Друзьям Димки было некомфортно: его заставляли зубрить голую теорию, тогда как остальные получали во время пребывания в стенах Академии самое настоящее удовольствие. Осваивали свой дар и учились делать легкие и простые заклинания.

Самое интересное заключалось в том, что Димка не врал и не роптал. Ректор считал необходимым формировать у первомага максимально широкий кругозор по всем сферам магии, надеясь, что количество перерастет в качество. Зачастую мой ребенок еле выползал после занятий, выматывал его ректор различными техниками медитаций будь здоров. Парень хоть и уставал, но не жаловался, а к своему дару относился с опаской.

В один из дней, по возвращении с занятий в Академии, нас ждала неприятная новость.

— Васила простудилась! — известие разлетелось по огромному дому в одно мгновение и всполошило практически всех.

Наша неугомонная кухарка подхватила серьезную простуду, и виной тому были ее самоуверенность и неосмотрительность. Я конечно, понимаю, что до теплицы всего пятьдесят метров, но по хрустящему ледком гравию, не накинув на разогретые плечи даже шали, в одной легонькой спецовочке…

За разной ерундой вроде петрушки она посылала ребят, а вот оценить сколько и чего поспело или вот-вот поспеет, для того, чтобы составить меню на ближайшие день-два — это только сама. Например, если помидор маловато, то салат к ужину будет из капусты.

Васила любила эти походы в теплицу, да чего уж лукавить, мы все любили там бывать. Завораживающие своей нереальностью зрелище: распускающийся на глазах ярко-оранжевый гофрированный цветок кабачка или удлиняющийся усик огурца, который тянется, тянется нашаривая в воздухе невидимую цель, а потом натыкается на бечевку, поддерживающую все растение, и стремительно вокруг нее оплетается. Это чудо можно подсмотреть, если постоять немного и понаблюдать.

И вот наша энергичная Васила слегла, что повергло в легкую панику все наше народонаселение. Более того, все прелести простуды усугубились неугомонным характером нашей кухарки, которую невозможно было удержать в комнате: чуть спадал жар и она опять плелась на кухню к своим «Василятам». Тут-то я ее и подловила. И как маленькую отругала за распространение заразы по дому, полному детских организмов. Хорошо, что благодаря травяным настоям, употребляемым ежедневно, иммунитет у воспитанников был крепкий.

— Давай, Василушка, — усадив женщину с чашкой лечебного чая подальше от сквозняка, велела искать выход из сложившейся ситуации, — вспоминай, кого из твоих знакомых можно привлечь к нам на кухню в качестве сменной поварихи.

Васила насупилась и начала упираться со всем пылом своей повышенной температуры, но я была неумолима. Пришлось, правда, прибегнуть к шантажу, надавив на больную мозоль, и напомнить, что подготовка к столичному конкурсу не за горами. Девочки возлагали на свою наставницу большие надежды. А тут ещё разворачивающийся бизнес, и ежедневные мастер-классы, и текущее приготовление еды для домочадцев — это немыслимая нагрузка. И всё это без выходных. Ежедневная рутина съедала всё время, но даже при наличии возможности устроить себе выходной Васила находила для себя новые задачи. Вроде бы взрослый человек, а заставлять отдыхать нужно в принудительном порядке. В результате воспитательно-упрекательной беседы была написана записка к давней знакомой Василы, за которую она ручалась, как за себя.

— Тесса женщина добрая, стряпуха опытная. Продуктовый расклад на все меню может в уме держать. Сыны ее выросли, внуки в пансионах учатся. Авось и согласится, если как ты говоришь, на неполную неделю.

Два дня девочки сбивались с ног. Хотя ничего свежего практически не готовили, кроме каши на завтрак, но они с трудом справлялись с обедом — уроков никто не отменял и прогуливать не позволял. Видя, что помощникам Василы несладко, подключились остальные — даже парни, которых Васила тоже натаскивала при любом удобном случае. Так что общими усилиями справились. С ужинами было полегче, но исчезли запасы печенья и сдобных сухариков, которыми дети перекусывали. Это еще раз подчеркнуло, какой колоссальный труд вкладывает Васила в наш дом и во всех нас. Не за деньги, а от широты необъятной души. На питании домочадцев болезнь кухарки пока никак не отразилась, а вот график поставок бизнес-ланчей мы практически сорвали: запасы стремительно иссякали.

Беатрис по этому поводу вся извелась, а заодно изводила и меня, поэтому разыскивать эту Тессу ринулась прямо на ночь глядя, а утром мы имели счастье познакомиться с протеже Василы.

Статью они были схожи: обе рослые, дородные, справные. Но если полнощекое, румяное лицо Василы было добродушно-круглым, то овальное лицо Тессы с крупным носом «радовало» вторым подбородком. Из-за этого женщина казалась надменно-капризной. Но это лишь первое впечатление, которое я тут же отбросила, веря, что с характеристикой приятельницы Васила не ошиблась.

Реакция на наше житье-бытье была неоднозначной. Я наблюдала за переменой настроения Тессы от восторженного удивления до неодобрения, когда она поняла, что пробегающие мимо дети, непросто бегают по своим делам, а с целью поглазеть на нового человека. Устраивать долгие экскурсии не планировала: кухня, погреб, душ, туалет и обитель Василы. Остальное сама узнает в процессе, да и девочки подскажут.

На кухне стало полегче, так что распорядок дня возвращался в прежнее русло. Тесса показала себя умелой стряпухой. Васила говорила, что это даже хорошо, что так вышло, у её знакомой есть чему поучиться. Вся соль в том, что Тесса учить не спешила. С детьми вела себя строго, порой, несколько отстраненно. Даже пыталась довольно грубо покрикивать.

Васила выздоравливала медленно: по словам Рады сказывались усталость и переутомление. Переработала наша Василушка, загнала себя. Рада приходила каждый день, ближе к ужину, и в отличие от меня, жестко отчитывала, если вдруг пациентка нарушала режим, норовя рвануть на ненужные подвиги. Ее деятельной натуре тяжело было находиться в долгом покое.

— Рано тебе на кухню, не окрепла еще. Я половину запаса жаропонижающего на тебя извела, а зима еще только подступает. Чем я деревенских лечить буду?

Как только Рада дала поварихе свободу перемещения, так сразу мужчины стали зажигать камин. Специально для Василы. В доме было вполне тепло, но живой огонь — это живой огонь. Посидеть рядом с огнем ей нравилось, а вечерами вместе с нами слушала лекции по мирозданию. Гевин и Ульх смастерили кресло-качалку, которое разработали с подачи Димки-Шона. В этом мире такой мебели не водилось.

Вот и качалась наша Васила у огня. Всем нравилось ее присутствие, редко когда повариху можно было где-то обнаружить за пределами кухни или бездельно прохлаждающейся. Флин недаром проводил столько времени в царстве кастрюль и поварешек — женщина распространяла вокруг себя такое уютное благодушие, что наши, наполненные учебной и рукодельной суетой вечера, стали особенно приятными. Семейными.

Понемногу Васила окрепла и уже подменяла Тессу на кухне, отпуская домой после обеда. Казалось, все вздохнули с облегчением. Девчата повеселели и были готовы выполнять любую работу за наставницу, чтобы та вновь не слегла с переутомлением, оставляя вместо себя Тессу. Общее мнение выразил Марк, который Фырк:

— Устал я от этой чужой тетки: с Коркой не поговори, хлебушка не тронь. Почему не тронь? Тетушка Васила первый каравай нам всегда отдавала и молока не жалела. А этой и еды вроде не жаль, но как прикрикнет, так аппетит пропадает.

То, что Тесса зажимает перекусы для вечно голодных подростков стало неприятной неожиданностью и для меня, и для Василы. Пришлось призвать вторую повариху к порядку.

— Не понимаю, — огрызалась на наши упреки Тесса, — чего вы над ними трясетесь. Не помрут! Этот Фырк за двоих лесорубов трескает, молочка ему еще подавай!

— Этот Фырк недавно голодал, не отъелся, не привык к сытости, вот и кусочничает. Тебе молока парню жалко? Не твое ведь, они сами на это молоко зарабатывают, — пыталась сгладить конфликт Васила.

Меня эта ситуация не устраивала, от слова совсем: Тесса вносила дисгармонию в наш налаженный быт.

— Тесса, позволю себе напомнить, — начала я мягко, — что вы наняты именно для того, чтобы кормить этих детей. Это воспитанники, а не прислуга принеси-подай.

— Так кем им быть, кроме прислуги, отказникам-то, — искренне удивилась новая кухарка. — Я в толк взять не могу, зачем их грамоте учат?

— Не твоего ума дело, — прикрикнула вдруг Васила, — тебя позвали стряпать, вот и стряпай. Не хочешь детей ремеслу учить и не надо, без тебя обучим. А со своими правилами не суйся!

Разозленная Васила — первый предвестник грядущих проблем.

Глава 24

По мере выздоровления нашей любимой Василы менялось на кухне и настроение. Роль Тессы свелась к одной готовке: появлялась в доме в аккурат после завтрака, помогала с обедом, а после обеда, во время уроков, они с Василой выпекали хлеб из утренней опары, после чего Тесса отправлялась домой. В обучении она так и не пожелала принять участие. Васила печалилась недолго, но выводы сделала. Ну, раз не хочет дорогая подруга учить сирот, и не надо. Ее общение с воспитанниками дома свелось к необходимому минимуму: принеси-подай и отнеси в погреб. Ребята-дежурные не всегда быстро соображают, иногда требовалось терпение, чтобы добиться от них результата. Не тот сотейник подадут или вместо сливок из погреба сметану притащат — такие огрехи бывают сплошь и рядом. Однако, это не повод для пятиминутного крика и бухтения, и уж точно не повод, чтобы пытаться ударить ребенка мокрым полотенцем. Тут твердую позицию занял Гевин при моей всесторонней поддержке. Карать и миловать воспитанников имеет право только он. Васила может снять баллы, если Тесса озвучит жалобу. Только Васила баллы снимает крайне редко и не за работу, а к примеру, за ссору на кухне. Еда должна готовиться в радости, а не в гневе и обидах. Таким образом, в течение нескольких дней, Тессу исподволь отстранили от любой деятельности, кроме, собственно, приготовления еды. Васила вновь стала полноправной и единственной королевой мира кастрюль и поварешек.

Конечно, рассчитывала я на другой исход, но надеяться, что судьба подарит нам вторую Василу было глупо. Можно сказать, нам и так повезло, что помощница нашлась в нужный момент. Две таких мастерицы на кухне — это немалая сила. Запас готовой еды, ожидающей в стазисе расфасовки, восполнялся, доставка обедов клиентам проходила в прежнем режиме без перебоев, и все устаканилось. Кухонные дрязги сошли на нет.

Несмотря на то что Васила поборола простуду, в камине по-прежнему потрескивали поленья. Вечерние посиделки перед сном стали регулярными: у огня собирались все домочадцы. Качалками обзавелись и деды-неразлучники, а ещё с подачи Шона для малышей сделали мини-качалки в виде лошадок. Подросток долго убивался о том, забыл об этой замечательной игрушке. Мужчины же быстро оценили идею, и после разговора с Беатрис начали разрабатывать что-то вроде сборочного чертежа, чтобы запустить производство.

Затишье в доме закончилось одним прекрасным вечером и всё благодаря азарту Реджинальда, который умудрился загнать нас в безумное пари.

Стоило только ребятам более-менее приноровиться к темпу учебы и свыкнутся с мыслью, что от препода им не избавиться при всем своем желании, Реджинальд, на нашу беду, решил посетить деревенскую школу и ознакомиться с методами преподавания. Никто не осознал приближающейся катастрофы, когда мужчина вернулся в дом будучи в отвратном настроении — по большей части, он всегда был чем-то недоволен или погружен в собственные мысли, так что его состояние списали на личные заморочки. Но заблуждаться нам позволили недолго и быстро разрушили иллюзии по поводу спокойного будущего.

— Я посетил деревенскую школу — полезно было взглянуть, как там все происходит, — меряя шагами пространство так называемой гостинной, держа руки за спиной, мужчина едва ли не шипел от ярости. — Я единственный человек при королевском совете, который видел деревенскую школу воочию. Единственный! Но такой спеси, как у этого провинциального учителя, нет даже при дворе! Этот деревенщина заявил, что он бы об эти отбросы даже пачкаться не стал — отказников в принципе ничему научить нельзя, не стоит и пытаться. Но ведь это просто дети, вы согласны, леди Риштар? — дождавшись моего согласия, Реджинальд кивнул сам себе и продолжил наворачивать круги. — И то, какие у них в голове знания зависит от учителя, а не от социального положения!

Казалось бы — вот он идеальный момент, чтобы ученики изменили свое отношение к учителю. И когда на растерянных лицах подростков начали расцветать едва-заметные улыбки от понимания, что несмотря на всю свою колючесть, Реджинальд не считает их отбросами, а вовсе даже наоборот, мужчина одной фразой перечеркнул всё вышесказанное:

— … мы поспорили, что к весне мои ученики будут читать и считать лучше, чем деревенские!

Подростки буквально взвыли в голос после такого заявления.

— Очень опрометчивое решение, с вашей стороны, — осторожно делаю замечание, под умоляющими взглядами горе-учеников, словно ступая на минное поле — главное, никому мозг не взорвать своими речами, а то тут несколько потенциальных смертников. — Деревенские посещают школу не первый день, а наши только-только привыкают к систематическому обучению.

Реджинальд остановился так резко, словно впечатался в невидимую стену и прошелся по застывшим как статуи детям неверящим взглядом.

— Вы что, вот так, без боя сдадитесь? Проиграете этому деревенскому олуху, который вас и за людей не считает?

— А мы с ним и не спорили! — высказал всеобщую позицию Фырк. — Вы поспорили, вот и отдувайтесь сами! Мы не можем столько времени тратить на ваши уроки, да, парни? — под перекрестными взглядами Фырка, который благодаря вольной жизни был куда более смелым и Реджинальда, который вот-вот прожжет в мальчике дырку, несколько товарищей несмело кивнули.

— Так… — протянул мужчина и возобновляет движение в абсолютной тишине. Все ждали взрыва, но вместо этого он раздумывает пару минут, после чего странно улыбается, останавливаясь напротив кучки протестующих. Сейчас выдаст что-то…

Казалось, воздух сгустился, а напряжение, витающее в воздухе, можно было пощупать. Все воспитанники, даже смелый Фырк, втягивали головы в плечи, страшась грядущего. И чуть было не свалились на пол, когда Реджинальд с вызывающей ухмылкой озвучил условия:

— На конкурс отправлю десять лучших учеников — каждый получит сотню баллов. А тройка лучших по результатам соревнования разделят тысячу баллов!

Дети переваривали информацию. Все поняли, что баллов много, но насколько много посчитать не получалось — не видели всего масштаба.

— То-то и оно, да парни? — съязвил Реджинальд, наблюдая за растерянностью подростков. — Умей вы считать, то сразу поняли бы ценность моего предложения! Так, сколько денег на кону? — невозмутимо обращается преподаватель к внимающей аудитории и нагло усмехается.

— Дохрена! — ошалело высказался Шон. — Я участвую! — выкрикнул во всю мощь своих легких и тут же спохватился: — Ой! — захлопнул рот и прикрыл его руками, смотря на меня извиняющимся взглядом.

Дохрена — не то слово, которым можно описать предложение Реджинальда, так что с ребенком я была солидарнаа, разве что показывать этого не собиралась. Поэтому нахмурила брови и грозно взглянула на Шона, чтобы не повадно было, а тот мышкой-мышкой, спрятался за спинами товарищей.

— Леди Риштар, это правда? — в отличие от Шона, многие отнеслись к этой затее скептически. — Вы нам дадите столько баллов?

— А при чем тут я? — делаю жест, словно умываю руки и перевожу все стрелки на затейника года. — Вам пообещал преподаватель, вот с него и спрашивайте.

Дети недоверчиво косятся на мужчину, а Реджинальду хоть бы хны, он даже не смутился. Вместо этого, словно заправский фокусник, достаёт из внутреннего кармана плаща мешочек с монетами и протягивает мне.

— Это хватит на две тысячи баллов? — абсолютно ровный голос, словно сумма в мешочке — пустяк, и таких кошельков у него по десять в каждом кармане.

Развязываю тесемки и пробегаюсь пальцами по золотым монетам под пристальми взглядами юных акулят.

— Даже несколько больше…

— Оставляю это у вас, — заявляет Реджинальд, а сам отслеживает реакцию учеников: — в качестве гаранта, что я не нарушу слово. Но готовы ли вы трудиться не покладая рук, чтобы получить приз? Что скажете, обсудим новое расписание?

Позже, в моем кабинете, я и Реджинальд обсуждали сложившуюся ситуацию с глазу на глаз. Я выразила свои сомнения по поводу нереально коротких сроков — да, уже сейчас у учеников были какие-то знания в головах и то, совместными стараниями не только Реджинальда и Паулы, но и всех остальных воспитателей. Детям оказывали содействие как я, так и Гевин с Ульхом, а так же Васила, Марьяна, Лиена и Диего… все, кто был грамотен. Так что идея устроить чуть ли не районную школьную олимпиаду… была идиотской! Где были извилины у этого товарища, когда он заключал столь глупый спор? И вообще, почему когда у мужчин зажигается лампочка соперничества, то отключаются тормоза?!

— Посмотрите на это с другой стороны, леди Риштар. Дети существуют в замкнутом мирке, но внешний мир не будет к ним так доброжелателен. Сейчас они учатся пользоваться своими мозгами в любых условиях. Я непросто набиваю их головы огромным количеством информации — я учу их ею осознанно пользоваться и пользоваться быстро. Меня самого учили по этой методике, только учителей было несколько, а предметов значительно больше. Детям сейчас трудно, не спорю. Мне не приходилось чистить хлев и драить кастрюли, я только учился. Но я этот этап обучения проходил один, а ваши воспитанники могут учиться друг у друга, формируя что-то вроде коллективного разума. А благодаря вашим шкатулкам с записями у них есть существенное преимущество. Поверьте, еще немного и они начнут получать от своих знаний удовольствие! А уж когда мы размажем этих деревенских увальней… А мы их размажем, я даже не сомневаюсь — этот невежа халатно относится к своим обязанностям! После этого мои ученики поймут, что грамотность дает им превосходство и открывает новые дороги, несмотря на социальный статус. И тогда даже самые ленивые изменят свое отношение к учебе. И раз уж я пожертвовал столь баснословную сумму, то хотел бы получить право снимать баллы. Допустим, пять баллов за неправильный ответ.

— Я стараюсь не оспаривать ваши методы, господин Реджинальд, и никогда не вмешивалась в учебную программу. Но даже пять баллов детям не всегда удается заработать за день. На один балл согласна, не больше.

— С тысячами я погорячился, да? — несколько растерявшись, уточняет Шпиль через пару мгновений, переосмыслив ситуацию с баллами.

— Слово не воробей, — развожу руками с извиняющейся улыбкой, — вылетит — не поймаешь. Залог не верну, уж извините. Дети не поймут.

Мужчина хмыкнул, потом ещё раз, а затем и вовсе расхохотался. Так и покинул мой кабинет, заливаясь смехом, но оставляя меня с надеждой, что он не повредился рассудком.

Глава 25

В один из будних дней, в самый разгар работы над очередной разработкой, в кабинет буквально ворвалась бледная Беатрис, что не на шутку меня встревожило.

— У нас крупные неприятности, — взволнованно затараторила женщина. — Партия вчерашних супов была порченной. Двое ребят пострадали. Тени тебя очень уважают, поэтому не стали выносить сор из избы. Но, Лиза, это Теневая служба! Суп был отравлен небольшим количеством слабительного! Ты понимаешь, чем нам это грозит?

— К чему готовиться? — от неожиданного известия перехватило дыхание и голос едва заметно дрогнул. Стараюсь собрать лихорадочно разбежавшиеся мысли в кучу и сообразить, откуда у детей может взяться слабительное и к чему эти шутки с Тенями?

— Нам могут инкриминировать попытку причинения вреда людям, находящимся при исполнении, — говорит полушепотом, словно боясь накликать беду на наши головы.

Именно в этот момент почтовая шкатулка тихо щелкнула, давая знать, что в ней появилось очередное послание. На конверте стояла печать портальной службы, приводя меня в замешательство. С этой стороны я подвоха не ждала, все счета оплачиваются с запасом, чтобы не остаться без транспортировки в случае превышения договорного лимита.

«Леди Эмилия фон Риштар, вынужден уведомить вас, что последняя партия обедов в количестве семи комплектов оказалась недоброкачественной. Пять сотрудников — из них четыре мага-портальщика — получили легкое расстройство желудка, что практически сорвало работу центральной портальной площадки. Претензий мы вам вменять на этот раз не будем, неприятные случайности возможны в любом виде деятельности, но повторное подобное происшествие заставит нас пересмотреть заключенный договор.

Надеюсь, что вы уделите проблеме должное внимание. С уважением…»

Я подала письмо Беатрис и взялась за амулет связи.

— Флин? У нас кое-что произошло, — дрожащим голосом я пересказала брату разговор с Беатрис и содержание письма, — приходи пораньше, если это возможно. Надо выявить шутника, пока ситуация не усугубилась.

Васила нашлась в личной комнате, где она безудержно рыдала. Рядом крутилась обеспокоенная Тесса, пытаясь подсунуть подруге кружку с водой, приговаривая:

— Василушка, Василушка, успокойся, ты не виновата. Мало ли что могло случиться! Дети сыпнули, они же не со зла. Ну подумаешь, травки перепутали.

— На моей кухне нет неправильных травок, — шептала Васила, икая от рыданий.

— Васила, возьми себя в руки, обед скоро. Ты не можешь быть в чем-либо виновата, среди домашних никто не пострадал. Давай, дорогая, — я присела рядом, крепко обняв Василу за плечи, — успокаивайся. Скоро придет Флин и все решит. Ты же знаешь, как он тебя любит. И мы тебя любим, девочки тебя обожают, Корка и Фырк тебе в рот смотрят, как любимой маме. Все, родная, бери себя в руки и пойдем подавать обед.

Я бормотала утешения, прислушиваясь к тому, как перестают содрогаться от рыданий плечи Василы и затихают всхлипы. Женщина глубоко и судорожно вздохнула, потерла лицо ладонями и решительно встала.

Слухи расползлись по дому со скоростью ветра. Обед прошел в штатном режиме, дети вели себя тихо, стараясь не расстроить Василу еще сильнее, в то время, как сама повариха словно задеревенела. На детей практически не смотрит, не улыбается, молчит. Дежурные и кухарята с ног сбивались, чтобы ей угодить, но привычной ласково-грубоватой похвалы не слышали, лишь вжимали головы в плечи под ее тяжелым взглядом, в котором читалось: «Это ты меня предал? Или ты? А может, ты? За что?». Особенно не по себе было девчатам, которые вдруг утратили привычную поддержку в виде советов убавить жар, поторапливаний с перемешиванием соуса или краткой похвалы за красиво поджаренные котлеты.

За столом взрослых витала гнетущая тишина. Все сочувствовали нашей любимице и все понимали серьезность ситуации. Кто мог вчера испортить суп? Это произошло уже после того, как все отобедали без проблемных последствий. Старшим дома было тяжело принять такую «шутку», которая совсем не была смешной.

Учитывая нервное состояние Василы, я решилась попросить Тессу побыть с нами до ужина, мало ли как дело повернется.

— Конечно, я останусь! — горячо заверила женщина. — Разве ж можно Василушку оставить в таком состоянии? Она всегда мне помогала, вот и моя очередь добром ей отплатить. Не переживайте, леди управляющая, я пригляжу за кухней.

Решив эту проблему, я покинула дом.

Флина ждала на улице, стоя на веранде и опираясь на перила, покрытые первым снегом, кутаясь от холода в зимний плащ. Позади послышался звук открывающейся двери и рядом устроился Ульх.

— Не верю я, что это наши, — озвучил дед мысль, которую я прокручивала у себя в голове. В воздухе поплыл терпкий запах табака. — Не по чести это, Эмилия, не разобравшись делать выводы.

— Поэтому я и вызвала Флина, чтобы не наговаривать ни на кого. Людей в доме много, доступ к кухне неограничен. И права Васила, таких трав в доме нет. Но зато у ребят, учащихся в столице, была возможность их раздобыть. Вспомните, как они шутили над Реджинальдом.

— Не верю! — мужчина качает головой, выражая свое непонимание. — А Васька? Что ж она творит? Она ж всех их винит… смотрит как… Тюфу! Слов нет просто! Вот же, баба!

— Для неё это непросто профессиональный удар и подмоченная репутация, — раздается с другой стороны удивительно спокойный голос незаметно подкравшегося Гевина, — а личное предательство. Она ж привязалась к ним, как к родным. А тут такое. Ничего, скоро всё прояснится. Вон и Флин идет.

В эту же секунду мы все ощутили привычные вибрации пространства, которые возникают при открытии портала. На меня снизошло успокоение: брат сейчас во всём разберется. За Василу он на лохмуты порвет кого угодно, а тут нужно просто выяснить, кто напакостничал и с какой целью.

Мужчина был хмур и неразговорчив, он толком даже не поздоровался, а моментально прошел внутрь дома. Даже не представляю, какой сейчас вокруг эмоциональный фон, но наверняка позитивных ноток там мало, так что Флину остаётся только посочувствовать.

Василу и Флина я застала в пустой кухне, тихо беседующими о происшествии.

— Пройдусь по дому, — стоило мне переступить порог кухни, сообщил Флин, давая понять, что поиск виновника начинается прямо сейчас.

Проверка была недолгой, братец был отличным специалистом в своей области. Васила даже не успела чай допить, как я получила по эхо-связи известие, что всё закончилось. Однако, результатами брат радовать не спешил.

Вместо этого задумчивый Флин вновь появился на кухне, а за ним и все сотрудники.

— Среди воспитанников я никого подозрительного не обнаружил. Есть кое-какие шалости, но к текущей ситуации никакого отношения они не имеют.

На лицах сотрудников читалось явное облегчение, а Васила, которая приготовилась к неприятным новостям… растерялась.

— Но кто же тогда?

Флин собирался ответить, но вдруг замер, не проронив ни звука, уставившись на дверь. На него смотрели с удивлением, так и не получив нормального ответа, пока эта самая дверь не распахнулась. В дверном проеме стояла Тесса с двумя вёдрами, полными свежих овощей.

Флин с нашей новой кухаркой ранее не пересекался. Уходил на работу он рано, а возвращался поздно, ближе к отбою. Тесса же находилась в доме во время его отсутствия.

Брат вежливо поздоровался и замер, изучая Тессу, словно привороженный. Кухарка расцвела от внимания эффектного мужчины. Флин вернулся к нормальному состоянию спустя несколько минут и задал вопрос, который женщина точно не ожидала услышать:

— Зачем Василу подставила?

Народ ахнул. Меньше всего мы ожидали подвоха с этой стороны.

— Что ты несешь? — гневно возмутилась Тесса. — Да как смеешь…

На кухню опустилась тишина. Каждый из присутствующих стал свидетелем работы сильного менталиста. Даже мне, его сестре, стало жутко от произошедших с женщиной метаморфоз. Её лицо разгладилось, взгляд остекленел, а сама она представляла из себя куклу-робота, реагирующую лишь на команды кукловода.

Все понимали, что Флин кастует свою невообразимую магию и Тесса находится под его влиянием.

— Отвечай на вопрос, — голосом, в котором отсутствуют какие-либо эмоции, приказывает Флин.

— Хочу место её занять. И сыта, и жилье бесплатное. Свой домик бы приезжим сдавала, денежку внукам на обучение откладывала.

— А Васила?

— А что мне Васила? Да любая кухарка, чтоб командовать на такой кухне, душу продаст! Устроится где-либо, не помрет.

— С подмоченной репутацией? — задаю вопрос.

— Вон, оборванцев этих наберет и едальню откроет. Небось, деньжат-то подкопила, не тратимши. И комната ей, и кухня. И жалованье больше, чем у городского повара в ресторане. Даже одежда, и та дармовая! Дети ей руки лижут, управляющая слезы-сопли подтирает. А за что? За то, что голодранцев ремеслу учит? Все им готовенькое, безродью, и учеба прямо на дому, да в столице. И еда от пуза! Да мои дети морскую рыбу за всю жизнь пару раз едали, а этим — три раза в неделю! Я пока своих поднимала, по четыре часа спала, как они растут не видела!

— Тесса! Мы же с тобой у одной плиты стояли. Наши дети из одной тарелки ели! Чем тебя сироты обидели? Нашим детям так пахать не пришлось, как эти пашут. Нашим детям мы будущее выгрызали, а эти сами жилы рвут. Ты чему позавидовала? Тому, что их учат? Так они еще и работают! А может, их на улицу выкинуть, чтоб они у тебя воровать пошли? Так тебе спокойней будет?

— В прислуге их место, у порожка. Чтоб помои выносить грамоты не надо, — и столько снисходительности в голосе, что понятно стало, что и «у порожка», по ее мнению, большая уступка.

В этот момент влияние Флина ослабло и взгляд Тессы приобрел ясность. Женщина осознала, в какую историю влипла.

— Ты что в суп влила, окаянная? — Васила схватила со стола поварешку и двинулась в сторону подруги, но Гевин вовремя перехватил разъяренную женщину. Только женских драк нам тут для полного счастья не хватало.

— Отвар жостера. Никого не потравила, я же себе не враг, такую золотую жилу губить. Тебя б поперли, и всё наладилось мигом.

— Пострадали шесть человек. И все находились на королевской службе, — Флин говорил «канцелярским» стилем, давая понять, что в эту минуту он тоже при исполнении. — Вам не повезло, среди них были королевские Тени. А у Теней большие возможности. Их целители сразу определили, что в супе слабительное, слабенькое, к счастью. Так что я вполне могу отдать вас под суд. Пойдете, как проходимка и разбойница, по уложению «осознанный вред здоровью».

Я чувствовала, что Флин умышленно сгущает краски, никуда он Тессу не сдаст, времени на нее пожалеет. Но даже испуг поварихи, осознающей какую яму она сама себе вырыла уже дарило чувство отомщенности. Васила лишь качала головой, но переосмыслив свои взаимоотношения с подругой, задала вопрос:

— Кража в таверне твоих рук дело?

— Надоело быть у тебя на подхвате, когда я и сама не хуже готовлю, — заявляет Тесса без капли стыда.

По эхо-связи я услышала, как Флин выругался, глядя на побледневшую Василу, готовую хлопнуться в обморок и похожую на побитого щенка.

— Васила, ты чего разнюнилась? — неожиданно жестко спросил он, без единого намека на сочувствие. — Ты эту… всю жизнь за собой волокла. Да будь она лучше, не таскалась бы за тобой, своей дорогой уже давно пошла. Только она во всем тебе уступает, вот в ней зависть желчью и разливается. Плюнь и разотри. Я найду способ, как ее наказать. Из таверны она ушла, значит, без работы теперь. Вот пусть и докажет себе, какая она мастерица.

«Память ей подчищу. Не вполне законно, но эффективно и экономит время. Будет жить и маяться стыдом да попытками вспомнить, что же она натворила».

Меня передернуло от планов братца. Да, такую занозу в совести носить — это наказание похлеще года исправительных работ.

Так Тесса оказалась на городской портальной площадке, уставшая и непонимающая, что она там делает и как оказалась в этом месте. Портальщиков предупредили, что для приюта она теперь «персона нон грата».

Когда Флин уводил Тессу, Васила горько вздохнула и пробормотала:

— Кажется, мне следует извиниться перед детьми.

— А мне дать наставление выучиться так, чтобы всяким Тессам и в голову не приходило рот открывать, — Гевин встал со своего места, поправил форму и приобнял Василу. — За защитным контуром таких Тесс каждый второй. Пойдем, думаю, вместе у нас это лучше получится. Разговор предстоит непростой.

Глава 26

Конец осени и начало зимы выдались пасмурными и серыми. Туманно, сыро, и практически без снега. Это приводило меня в уныние. Я скучала по белой зиме. По моему личному календарю близился земной новый год. В этом мире новогодьем считается первый день весны. К сожалению, этот праздник я проведу не дома — меня ждал королевский прием, будь он неладен. А душа просила домашнего праздника.

Мы все устали за эту осень… период выдался суматошным для каждого из домочадцев, будь это хоть воспитанники, хоть наставники. Я даже пару раз забыла про ежемесячный праздники, где мы потчевали наших именинников. Выручала Лиена, помнившая про все дни рождения воспитанников. Зато удалось организовать обещанную экскурсию для шкодят, которую они заслужили еще в период осеннего кулинарного конкурса. Паула, Марьяна и Беатрис, при поддержке Девиса и Ульха справились без моего вмешательства, выгуляв всю младшую группу в приморский город, где была выставка всяких морских чудес. Заодно и сами развлеклись. Вернулись они не с пустыми руками… теперь у нас в доме есть небольшой аквариум, для которого несчастный Девис регулярно таскает морскую воду. До сих пор не понимаю, как детям удалось его уговорить! Стоит отметить, аквариум стал самой главной достопримечательностью дома.

А чтобы эти походы не разоряли кошелек — наладили поставки фруктов и рыбы.

Учеба шла полным ходом по всем фронтам. История с пари легла за основу ещё одного направления. Хоть дети и учатся считать, но они абсолютно не способны адекватно оценивать денежные средства. Как бы мы ни стремились к образованию, практическая сторона остается за пределами их опыта. Дорого, дешево, выгодно, убыточно, качественно или нет, эти понятия для них пока — «терра инкогнита». Максимум, что им доступно — цены на овощи, которые мы покупаем в деревне. Из наших только Фырк шустро ориентировался в этом вопросе, на улице и не такому научишься. Пробел в знаниях подтверждался историей с вечно порванной формой змееловов. Несколько дней подряд мы со взрослыми пытались выработать примитивную «систему ценностей» для детей, чтобы дать им хоть какие-то ориентиры. Например, книжка стоит пять средних монет, на эти деньги можно купить три мешка картошки или переночевать в приличной гостинице. Гевин и Ульх объясняли парням прямо в мастерской, за какую шкатулку, каких размеров и какого качества можно выручить эти самые пять монет. То же самое проделывали и швеи, и Васила. В общем, практиковались как могли, а главное, всё это было как бы мимоходом.

Насколько будущие маги трудно делали первые шаги в новых для них условиях, настолько я наслаждалась каждой проведенной в Академии минутой.

Кафедра экспериментальной артефакторики, занимающаяся изучением древесины Грух, приняла меня с распростертыми объятиями. Разумеется, я не ждала, что мне откроют все секреты и техники по работе с уникальным материалом, но надеялась хотя бы на перечень свойств. Таблицу свойств я получила, и в свободное время переписывала информацию, но ещё мне позволили наблюдать за мастерами и перенимать опыт.

Заведующий кафедрой, магистр Закери Стилус, очень заинтересовался моими взбивалками. У старичка было хобби — переносить бытовые заклинания в артефакты, можно считать, что мы нашли друг друга. Прозвище Стилус он получил за мастерство владения этим инструментом. Футлярчик со стилусом из самой лучшей гномской стали, висел у него на груди, как очки на цепочке. Говорили, что Закери может сделать большинство стандартных артефактов прямо на коленке. Когда я рассказала Закери про идею посудомойки, он счастливо засмеялся.

— Наконец-то я дождался единомышленника! Деточка, я рад, что ты к нам вернулась. Твое руническое письмо до сих пор показывают студиозусам в качестве примера идеального исполнения. Мы с твоим покойным учителем, магистром Найветином, часто тебя обсуждали, когда ты ещё была студенткой. Он считал тебя выдающейся труженицей, но умолчал про столь богатое воображение! Надо же, посудомойка — артефакт. Придумала же. Те, у кого магия есть, заклинанием пользуются, а у кого нет — руками.

— Вот я и хочу упростить работу для обычных людей. Это сколько часов для учебы выделить можно! Стазис-ларями же все пользуются.

— И часто вы посуду моете, леди?

— Надо будет, тарелку не выроню, — отшутилась в ответ, — у меня учеников полон дом. Они на рутинную работу свое время тратят, а мне жаль, вот и хочу помочь. Одно устройство — и три человека свободны!

Музыкальная шкатулка тоже произвела впечатление. Наставник Закери, или просто — наставник, подивился моему воображению и посоветовал делать фантомные камни не из теплового кварца, так как он истирается, а из недорогих поделочных, вроде горного хрусталя или хризопраза. Можно из любых камней, но лучшего звучания проще добиться от камня с однородной структурой. Помнится, самая первая, найденная Беатрис шкатулка, содержала камни то ли из оникса, то ли из яшмы, в голове не отложилось. Наставник же и порекомендовал не делать заготовки самой, а заказывать. По сравнению с ценой изделия, стоимость заготовок — сущая ерунда, время дороже.

Занятия на факультете воздуха были полезны и важны. Как оказалось, у меня масса амбиций, как у мага. Четвик и декан умело разводили меня на слабо, что ускоряло процесс обучения. Вместе со мной на факультет воздуха попал наш Гэри, чему я, признаться, была удивлена. Земля больше соответствовала его бытовым наклонностям. Парень страшно гордился, что он мой «коллега». Я тоже была довольна, будет с кем в доме поболтать на тему магии воздуха. Наблюдая за тем, как Гэри учится брать под контроль свою магию, я перенимала некоторые приемы, особенно дыхательные, которые позволяли экономить резерв. Флин просто не мог научит меня этому — специфика стихии.

Часто я попадала на дополнительные занятия со старшекурсниками-погодниками. Не самая престижная, но самая востребованная специализация. Для пятого-шестого уровня — верный кусок хлеба с маслом. С этими ребятами мне повезло подружиться. Среди них были и дети из крестьянских семей — вот кто понимал важность управления погодой, как никто другой.

На кафедре земли наших ребят приняли очень хорошо. Юную Нею опекали все, особенно девушки, на которых неискушенная Нея смотрела как на кумиров. Еще бы! Третьекурсницы — это уже, считай, магички. Уверенные в себе, раскованные, целеустремленные. Я тихо радовалась тому, что нашим одаренным повезло окунуться в эту атмосферу учебного азарта и веры в будущее. Ведь если у мага, пусть третьего-четвертого-пятого уровня нет будущего, то, как говорится, «сам дурак»!

Благодаря одаренным соколятам образовался некий узкий круг молодежи с разных направлений магии. Я задумала с их помощью сделать настоящий Новый год в русских традициях. Ребятам победнее все равно приходится куковать выходные в столице, до дома далеко. Вот приглашу их к нам и будет у нас снежная горка. И Ледовый городок. Маги-погодники нам в помощь!

Первым, с кем я поделилась идеей Нового года, был Димка. Общий секрет настолько вдохновил подростка, что у него словно крылья за спиной выросли. Окружающие, откровенно говоря, не понимали его веселости или интригующих фраз типа «Рано, потом всё узнаешь!», а сам Димка то и дело вспоминал разные новогодние забавы, которые мы обсуждали по вечерам в кабинете. Пока обдумывали новогодние игрушки, подросток вспомнил свое детское увлечение оригами. Технология вспоминалась со скрипом. Всё, что я могла смастерить из бумаги — самолетик и кораблик. Димка пыхтел и фыркал, но результат был далек от идеального.

Флин завистливо наблюдавший за нашей увлеченной возней не выдержал и сказал:

— Димка, наконец-то, в твоей голове не обрывки заклинаний и немнемонические стишки на правописание. Довольно бумагу портить, садись ровно, помогу вспомнить.

В течение получаса, с помощью Флина, сын сложил аиста, жирафика и прыгающую лягушку.

— Остальное — завтра, — прервал сеанс Флин, — иначе спать плохо будешь.

— Надо же, — удивился Димка, — я с детства этим не занимался, а жирафик у меня никогда не получался.

Я хмыкнула: «детство» по понятиям Димы было в возрасте семи-восьми лет, а сейчас парень считал себя уж очень взрослым, отчего в его голосе периодически проскальзывали снисходительные нотки.

Надо ли говорить, что гостиная и детская превратились в мастерскую оригами. Тута и Габи выказали особую заинтересованность и сноровку. Они-то привели и ко мне Амирчика в качестве буфера и для моральной поддержки. Все знали, что с Амиром у меня сложились особые отношения. Точнее сказать, Амир, со свойственной ему немного нахальной непосредственностью, легко пересекал черту, за которой я переставала быть строгой управляющей и становилась просто женщиной, которая не прочь повозиться с малышней. Впрочем, шебутная Тута тоже не слишком тушевалась. Короче, эта троица парламентеров потребовала от меня работу. Малыши пожелали заработать дополнительные баллы.

— А на что вы их потратите? — спрашивала я, пытаясь сообразить, что можно поручить пятилеткам не напрягая воспитателей дополнительной нагрузкой.

— Как на что? Нам нужна цветная бумага. Много разной цветной бумаги. Шон обещал показать, как складывать дракона и сердечко, они же не могут быть одного цвета?

— Фью, фью, фью, — поддержала подружку Габи, убедительно насвистывая, что да, решительно не могут!

Так мне удалось воплотить давнюю идею, придуманную еще на острове. В упаковку с комплексным обедом теперь добавляли бумажную салфетку из рыхлой бумаги, которую Беатрис купила как брак. Бумага предназначалась для упаковки дорогих шелковых нарядов в модном столичном ателье. Она была плотнее, чем наша привычная земная салфетка, но нежнее, чем обычная бумага. И досталась нам почти даром. Нарезали эту бумагу на квадраты старшие, а мелкие складывали из квадратов треугольники. Это был их собственный выбор и вклад в формирование нашего бренда. Одноразовые столовые приборы пока изобрести не удавалось. Я решила дождаться случая, который натолкнет на решение.

Глава 27

После неприятного инцидента дом продолжал жить своей бурной напряженной жизнью. Учебные направления, профессиональное мастерство, верховая езда, Академия и занятия в Гильдии змееловов не отменяли банального зарабатывания средств к существованию. Усилиями Василы, Гевина и Беатрис нам почти не приходилось обращаться к сбережениям в банке.

Васила, полная раскаяния после истории с Тессой, со всем своим темпераментом бросилась заглаживать только ей ведомую вину перед воспитанниками. Я слышала, как дед Ульх пенял ей:

— Ну и чего ты распинаешься? Подумала на детей несправедливо — это плохо. Извинилась — это хорошо. Живем дальше. А ты? Печенье ночами печешь, орехи, за деньги купленные в хлеб сыплешь, в погреб сама лезешь — нет чтоб дежурного оболтуса послать! Ты думай, что делаешь, Васила, но еще декада и сама у них на побегушках станешь. Раз ты не в силах воспитывать, нам не мешай. А если сил много, вон лучше блюдо какое изобрети, давно ничем не удивляла. Я тебе серьезно говорю, прекращай детей портить!

После этого выговора Васила на пару дней притихла, а после появилась у меня в кабинете, что само по себе удивительно — мы по десять раз на дню пересекались внизу, ей не было нужды карабкаться по крутой лестнице.

— Я должна загладить свою вину перед теми, кого потравила Тесса. Подскажи, как это можно сделать?

То, о чем говорила Васила было созвучно моим мыслям, единственное, что я искала способ не только принести извинения за доставленные неприятности, но и повернуть ситуацию себе на пользу. Результатом нашего мини-совещания, на которое были призваны еще Беатрис и Корка, стала идея подарочных наборов. В картонный пакет с нашим логотипом помимо молотого кофе решено было положить три вида чайных травяных сборов, пакетик фигурного печенья, и новинку на нашей кухне — баночку сгущенного молока в стазисе. Ферма давала столько молочки, что излишки приходилось перерабатывать. Прямо на ферме устроили плиту и чан для приготовления этого продукта. Ответственность за этот процесс неожиданно взяла на себя бабушка Аглая. Дескать, ей все равно, где сидеть и вязать, дома или в чистеньком закутке около теплой плиты. Чтобы бабуля не мучилась с постоянным перемешиванием, крышку чана пришлось превратить в вариант замедленной взбивалки. Простое, казалось бы, решение усложнилось тем, что пришлось наделать отверстий для выпаривания. С помощью наставника Закери я справилась, чем, в глубине души, гордилась. Легкость изготовления десертов на основе сгущенки покорила Нею, она готова была экспериментировать день и ночь, благо дегустаторы не переводились.

Всё началось с Димки, ностальгирующего по вафельным трубочкам с вареной сгущенкой. Пришлось изобретать способ изготовления. Это оказалось несложно. Плотно укупоренный керамический горшок со сгущенным молоком оставляли томиться в печи на ночь. Вкус несколько отличался от «варенки» из жестяной банки, но об этом знали только мы с Димкой. Труднее пришлось с выпеканием вафель без специальной вафельницы, но потом приспособились. Трубочки пока делали только для себя, оттачивая рецептуру. Это будет одним из наших козырей на грядущем столичном конкурсе, а после и отличным направлением в продажах. К этому времени Овар изготовит нам фигурную вафельницу, как и положено.

Беатрис где-то раздобыла информацию, что Гильдия краснодеревщиков проводит выставку — распродажу невостребованных заказов. Кто-то действительно выставлял нераспроданную продукцию, а кто-то, пользуясь случаем, стремился сбыть всякую мелочевку. Гильдия же выставляла работы своих учеников.

Гевин решительно сказал:

— Мы участвуем!

— Да нам податься туда не с чем, — отмахнулась Беатрис, — с десятком шкатулок и деревянных заколок там делать нечего, этим даже торговую пошлину не оплатишь, не то, что торговое место.

— Качалки выставим, и кресла, и игрушки. И гребешки эти, с которыми девчонки носятся, как с писаной торбой. Только запатентовать надо, хоть бы в той же гильдии.

Беатрис, почуявшая прибыль, подобна песчаной буре, которая сдвигает огромные барханы, не то что бедную меня. Мы таки получили эти патенты, а также патенты и на кофе, и на комплексные обеды, и на упаковку к ним, и на взбивалки, и даже на майонез со сгущенкой. А также на право торговли рецептурой. Сколько это потребовало усилий от Беатрис, я не знаю, моя роль свелась к представительской миссии.

Столярка гудела как растревоженный улей. Ребята, по моим наблюдениям, перестали ходить — они бегали, торопясь справиться со своими дежурствами и рвануть в мастерскую. В один из самых обычных дней я с удивлением обнаружила в мастерской Аришек, обсуждающих с Гевином способ сделать кресла-качалки помягче, а также рассматривали шкатулки, обещая подобрать подходящие ткани для внутренней драпировки. Отделанные перламутром коробочки смотрелись недоделанными, стоило их открыть. Снаружи дорого-богато, а внутри по-сиротски простовато. Зато крупные шкатулки из великолепной шиквеи украшений не требовали, изощренная витиеватость текстуры манила к себе взгляд. Шиквея — материал в обработке непростой, мастерства требует, а потому ценится не меньше перламутра.

Так мы и дожили до очередного распределения баллов. К моему удивлению, на итоговое собрание остался Реджинальд, замер в сторонке и просто наблюдал. С какой целью — непонятно. Мелькнуло раздражение, но за детьми было наблюдать намного интересней. Ажиотаж проматывания баллов уже сошел на нет, старшие поняли смысл накопления, мелкие получили свою цветную бумагу и успокоились. Девчата приобрели необходимую мелочевку, Коллин и Пат было поругались из-за книги о приключениях какого-то одаренного, но быстро сообразили, что книга уже куплена и никуда из дома не уйдет, а значит, рано или поздно попадет им в руки.

Это был исторический момент. Мои нищие, обделенные судьбой, сироты осознали — у них и так все есть. Можно дозволить себе желать чего-то большего, чем плойко-фен или классный ремень с кармашками. Например, можно скооперироваться и попросить экскурсию, потому что благодаря Пауле слово музей завладело умами. Правда, кому что подавай… кому выставку кукол, а кому музей опасных магических тварей. От последнего меня в дрожь бросало.

О желании устроить зимний праздник я рассказала за завтраком, когда мы привычно обсуждали планы на день. Идея захватила умы взрослых и мгновенно ушла в массы. Любителей послушать разговоры за столом воспитателей всегда было немало. Даже сверх занятая Васила с грустью вспоминала тот азартный настрой, с которым готовились к осеннему кулинарному конкурсу. Повариха наша заскучала по творчеству. Отступать было некуда.

— Эх, новогодний конкурс еще далеко. И девчат от учебы отвлекать нельзя.

Вот тут-то меня и накрыло понимание, что новогодний конкурс будет только весной, до него несколько месяцев. Это я по земной привычке считала, что раз зима, то и Новый год на носу. Ничего подобного! В этом мире и отмечали его с приходом весны и традиции были совсем иные. Наверное, именно из-за различий, «праздник хвойного дерева» захотели все.

И началось!

Полсотни человек с идеями — это страшная сила! Задумка милого домашнего праздника, который подарит небольшую передышку, неудержимо перерастала в масштаб массовых гуляний на несколько дней.

Стоило попросить несколько хвойных веточек для моего кабинета, как народ осознал, что украсить можно не только дерево во дворе — идея Димки-Шона. Марафон по изготовлению елочных игрушек набирал обороты. Аришки склеивали своим артефактом разноцветные лоскутки в приличных размеров полотна, резали их на пестрые полоски делали веселенькие клубочки, которые потом собирали в гирлянды и бусы.

Дом наполнился ароматами хвои, так как на некоторых дверях теперь висели новогодние венки.

Гевин в это же время раздраконил ребят на соревнование: у кого выйдет самая длинная и ровная стружка из-под рубака.

— Для чего? — идея несколько озадачивала.

Обычно в мастерской было очень шумно, то и дело раздавался стук разных инструментов и визг пилы, а сейчас слышалось только пыхтение тружеников.

— Стружку можно покрасить, видите, как завивается куделью, — Гевин продемонстрировал завитушку. — Чем не украшения для праздника? Это первое, а второе, парни осознали важность правильной заточки инструмента. Это особое умение, хороший заточник может быть плохим столяром, но всегда будет в почете у нашего брата. У Пепла лучше всех получается точить, а столярничает он так себе, дерево — это не его. Оно и понятно, маг огня ведь — у них склонность к металлам. Надо бы с Оваром переговорить, может, в ученики возьмет.

Ричард, доподлинно знавший о моих мечтах и праздничных планах, вызвался снабдить нас праздничным деревом. Мы встречались при любой возможности. И в столице, и дома старались урвать хоть часок, чтобы побыть если не вместе, то рядом. Если у него была возможность, то он просто встречал нашу компанию в Академии, убеждался, что воспитанники дома и мы шли на прогулку. Иногда он вырывался ко мне домой, и тогда нам было не до разговоров. О своей идее замужества больше не напоминал и я не знала, то ли радоваться, ведь под венец я не рвалась, или огорчаться, потому что… женщина со своими тараканами в голове.

Вот, казалось бы, мне есть с кем обсудить текущие проблемы: Гевин, Ульх, Беатрис и остальные всегда были под рукой. Но рассказывать о своих делах Ричарду было как-то особенно сладко, потому, что он меня слушал.

И, как становилось известно позднее, слышал.

Радовался моим успехам в Академии, следил за развитием и обучением подростков и потешался над проделками шкодят, которые научившись уверенно складывать оригами, вместе с салфетками стали подкладывать в ланч-боксы маленькие бумажные фигурки. Началось всё совершенно случайно — попытка помочь Василе принести извинения перед пострадавшими от коварного слабительного, но суровые воины неожиданно трепетно отнеслись к этим подарочкам, так что традиция продолжилась и стала чем-то вроде фирменной фишки. Мало кто эти фигурки выкидывал — в основном собирали для своих детей или для тех, у кого они есть. Трой свою добычу коллекционировал.

— Мы каждый раз гадаем, будет или не будет фигурка, и кому какая достанется. Это расслабляет, позволяет лучше отдохнуть в перерыв.

— И много у тебя фигурок?

— Нет, я свои отдаю. У меня есть несколько таких штучек, — Ричард изобразил руками контур угловатого сердечка, — мы не знаем, что это за зверек, поэтому их никто особо не разбирает.

— Ричард, не вздумай сказать это мелким, они огорчатся. На моей родине — это символ любящего сердца.

— А ты считаешь, что любят сердцем? — мужчина был удивлен.

— Да. На моей родине душа и сердце практически синонимы. Можно сказать: у меня вся душа изболелась в тревоге за тебя, а можно — у меня за тебя сердце болит. Ведь это часто взаимосвязано, душевные переживания ведут к заболеваниям сердца. А любить аурой как у вас… что мне сказать, у меня из-за тебя аура потускнела? Так, я ее не вижу.

Ричард засмеялся, а после, качая головой, заявил:

— Ты столько упускаешь! Как жаль, что мне некогда этим с тобой заняться.

— Еще чего, у меня для этого наставники есть, а наше время я на учебу тратить не желаю! Трою передай, что сердечки Тута подкладывает лично для него. Она его до сих пор обожает. В гости бы пришли, что ли…

— Придут на праздник, — усмехнувшись, заверил мужчина. — А о взаимных чувствах нам покровительница любви подсказывает. Но у каждого свои подсказки и знаки — главное, распознать их.

Глава 28

Появившуюся после ужина компанию змееловов возглавлял бледный Девис. Мужчина был уже внешне спокоен, но от него все еще исходили осязаемые волны напряжения. Гадала о причинах недолго. Пользуясь тем, что змееловы разбежались по дому, с целью забросить учебные сумки в комнаты и умыться, мужчина коротко поведал нам о причине своего состояния. Естественно, опять неприятности.

— Если б деньги ни заплатила, прекратила бы это безобразие! — горячилась я, поджидая, когда дежурные закончат убирать со столов, чтобы поговорить с ребятами. — Я всё понимаю, но целовать… ее?!

— Не сердись раньше времени, — осадил меня дед, — сначала выслушаем.

Подошли змееловы, все шестеро, плечом к плечу. Ульх одобрительно крякнул. Видок у ребят был откровенно побитый, но одежда цела — это уже им в зачет пойдет.

— Садитесь, — велела я, желая показать, что здесь не судилище, — и рассказывайте, со всеми подробностями.

— Извините леди Ли, драк больше не будет, — первым, как и ожидалось, заговорил Мир. — Столичные обещали нас больше не задирать.

— И что сподвигнет их выполнить обещание?

— Наставник Аспид. Он принял у них слово.

Исходя из рассказа ребят, сначала сбивчивого, а потом все более раскрепощенного, я уяснила следующее. Очередной конфликт произошел в помещении, где наши оставляли свою амуницию на хранение. В этой комнатенке переодевалось еще десяток адептов, живущих в городе и покидающих ее каждый день. Такие же первогодки. Ссора закипела сразу, стоило Миру перешагнуть порог. Лидер столичных ребят попытался перегородить дорогу.

— Этот их предводитель, Тамис, в дверях встал, дорогу Миру перегородил. И двумя пальчиками ему в грудь тычет, типа он ладонью толкнуть брезгует, — рослый Крафт еще не отошел от обиды.

— Точно! — заговорил обычно тихий Беон. — А потом такой говорит: валите отсюда, сиротки! На извозчике бедняжек во-о-озят, самую лучшую форму несчастненьким купи-и-или, самый лучший инвентарь дурачкам малограмотным доста-а-ался. Немного ли вам удачи привалило? Без раздевалки обойдетесь! Нам тут и без вас тесно!

— Передо мной этот утырок стоит, — подхватил рассказ Мир, — сзади Карфт, пацанам не видно из-за чего задержка, они и наподдали. Я не удержался и шагнул, у этого Тамиса пальчик и вывернуло. Он замахнулся, а я что, буду стоять, когда меня по физиономии лупят?

По сути, ничего нового. Столичный, как называли однокашника, ребята, устроил провокацию для нападения. Мир, естественно, ударить себя не позволил, навыки, привитые Тенями и закрепленные Гевином, давали нашим существенное преимущество, поэтому их и поджидала такая большая компания. В прошлых драках наши себя показали, обходились без травм, страдала только одежда. Как местные собирались устраивать разборку в таком маленьком помещении, набитом шкафчиками-раздевалками, непонятно. Кто-то из наших орал и пытался всех разнять, за что и огреб. Кто-то кому-то заламывал руку. На Мира напали трое: двое висели на руках, а лидер пытался разбить ему лицо, и именно эту картину застал Аспид.

— Наставник ка-а-ак рявкнет: «А ну прекратили!». Прям как вы, только ещё громче, — залихватски заявил Мир Гевину, на что тот лишь усмехнулся. Ульх постарался смех прикрыть, приглаживая свои усы: только бесенята в глазах и выдавали его веселость. — Ну, мы-то привыкли слушаться мастера Гевина, и тут же остановились. А столичные всё продолжали, вот мы и получили ещё несколько тычков, да синяков. Вы бы видели! Наставника это привело в бешенство!

— Точно! Как давай ругаться! Вы, говорит, змееловы или гробокопатели? А? Руки и глаза — главный инструмент змеелова. Потом приказал Тамису отпустить Мира, и пригрозил, что если с его руками что-нибудь случиться, то он Тамиса и его подпевал заставит всю жизнь долг гильдии в серпентарии отрабатывать, клетки за змеями чистить и мышей им ловить.

— Когда эти меня отпустили, я чуть не завалился, так резко они слиняли, — уже весело продолжал Мир.

— Ну, они и перетрусили, — поддержал товарища Крафт, — нам то что. Это у них кабала на полжизни. — И вдруг серьезно, совершенно другим голосом добавил. — Спасибо леди Ли, мы теперь понимаем.

Парни дружно забормотали благодарности.

— А дальше? — слышится из-за спины вопрос от девчонок, внимательно слушающих рассказ.

— А что дальше? Тамис взбесился, да как давай орать: «Да что вы все носитесь с этим Миром, подумаешь сирота! Им самые лучшие условия! Им даже долг не придется отрабатывать! Это несправедливо!»

— Ну наставник и предложил ему выяснить кто лучший! Снял с плеча цилинд… цили… коробочку кругленькую, в общем. Ну, знаете, в таких змееловы пойманных змей переносят. И высыпал свой улов прямо на пол, под ноги Тамису! Говорит, давай, собери их всех и расскажи заодно, каких змей я сегодня поймал. А тот побледнел, чуть в обморок не хлопнулся при виде клубка извивающихся змеюшек! Представляете?

— Ну, тут я и предложил Тамису собрать всех змей, — перехватывает нить беседы Мир. — При условии, что они от нас отстанут. А он не поверил. Начал глумиться, чтобы я поцеловал змею, раз такой бесстрашный.

— И? — интересуются слушатели. — Что ты ему ответил?

— Что-что. Поцеловал! — вокруг раздается дружное «фуууу».

— Да ладно?

— Точно тебе говорю! Ту змею, которая ползла прямо к Тамису, и поцеловал! — спокойно продолжает Мир, не обращая внимания на реакцию окружающих.

Женскому населению нашего дома срочно потребовался корвалол, кажется, поплохело от представленной картины не мне одной.

— Но я всё сделал как учили Тени! — Мир явно собой гордился. — Уверенно взял змею и медленно прикоснулся губами к ее голове сверху, а потом бережно опустил в торбочку, которую держал наготове Крафт.

— А я такой им говорю: а чего вы прячетесь? Форма-то зачарована! Стойте спокойно, сейчас всех соберем. Ребят, кто змей видит? Посмотрите, еще три штуки осталось!

— Мастер Аспид долго смеялся, потому что парни так испугались, что даже не поняли, что всё это время были в защите. Правда… — впервые за весь разговор Крафт замялся. — В общем, вас вызывают в гильдию, леди управляющая. Срочно.

Глава 29

Я чувствовала целый букет разнообразных эмоций. Гордость за парней, которые сами решали проблему доступными их опыту и возможностям методами. Радость, ведь воспитанники, наконец, оценили эксклюзивные условия, в которых оказались. И даже нашли в себе силы за них поблагодарить. И наконец, меня подтачивало истерическое веселье: дожилась, в школу вызвали.

В Гильдию я направилась с боевым настроем, готовясь защищать своих подопечных аки львица. К добру ли, к худу, но мой запал потух, не успев перерасти в нечто большее. Наставник Аспид буквально с порога огорошил вопросом:

— Мир не обращался к вам ни с какой просьбой?

На мой отрицательный жест он тихонько хмыкнул, и, немного помолчав, продолжил:

— Что ж, значит, придется начать с самого начала. Присаживайтесь, леди Риштар, — мужчина указал на мягкий стул, напротив его огромного рабочего стола. — Он подходил ко мне с просьбой. Попросил оказать содействие в отлове нескольких змей.

Аспид еще раз усмехнулся, на этот раз как-то по-отечески.

— Зачем Миру сейчас змеи? — Я и не пыталась скрывать недоумение. — Да и не сезон вроде.

— Не только Миру, но и всем остальным вашим воспитанникам, — внес уточнение Аспид. — Они какие-то шкатулки задумали делать на продажу или табакерки, я не вникал, не до того было. На занятиях мы недавно проходили способы выделки змеиной кожи, ученики первого круга наблюдали за работой со стороны, вот ваши парни и вдохновились использовать трофейные шкурки для поделок. Вы правильно сказали, что сейчас не сезон, но это справедливо для нашей местности. А ведь есть южные болота, есть скалистая пустыня, там достаточно много змей и в это время года.

Аспид замолчал, давая мне время переварить информацию.

— И что вы предлагаете?

Надо полагать, идея его заинтересовала, раз уж он пригласил меня.

— Я с вашими воспитанниками присоединимся к практикующимся второго круга.

— Это из-за Мира?

— Буду откровенен. Мир очень одаренный мальчик и обучать его одно удовольствие по многим факторам. Но видите ли, леди Риштар, в чем загвоздка. Я стал наблюдать одну интересную тенденцию. Как уже ранее говорил, в течение первого года большая часть учеников отсеется, остальные объединяться в группы по интересам. В связи с тем, что ваших ребят не очень хорошо приняли в коллективе, они не разбежались по разным командам, а образовали свою. Они действуют пока интуитивно, но всегда вместе. Мир и тихоня Беон — будущие ловчие, Крафту и Тому хорошо дается забор яда и уход за змеями, Зул имеет твердую руку, что поможет ему в будущем вынуть ядовитые железы у гадюки не разворотив всю голову и сохранить ее для других ингредиентов, а Рег проявил интерес к выделке шкурки.

— Постойте. Я правильно понимаю, что вас заинтересовали не дети сами по себе, а их взаимодействие?

— Да-да, всё так. У нас подобное не принято, оттого и занятно. Обычно все ученики разбиваются на группы в пределах выбранной специализации, в то время как ваша шестерка имеет все шансы стать независимой командой. Редко когда из гильдии выпускаются универсалы — такое обучение требует немало времени и средств. А ваши воспитанники вполне могут образовать универсальную команду, выполняющую все манипуляции от ловли до разделки. Я думаю, что это может быть интересно в будущем. Именно поэтому я хочу сохранить целостность этой группы и проследить за дальнейшим их развитием.

Даже я, совсем ничего не понимающая в науке змееловов, сообразила, какую выгоду сулит ребятам работа в одной команде, где у каждого есть своя определенная роль. Змееловы, как правило, ловят ядовитых змей на заказ. При таком раскладе не нужно привлекать к заказу специалистов со стороны, а значит, делиться с кем-то посторонним заработком.

— Эта ваша практика, она безопасна?

— Обижаете, леди Риштар. Не в наших интересах подвергать учеников опасности сверх необходимого, — загадочно обронил Аспид.

Если бы он не дернул плечом, словно сам собой недоволен, потому что сболтнул лишнего, то я и не зацепилась за формулировку. Но проанализировав предыдущий ответ, не могла не уточнить:

— Что это значит?

Мужчина молчал некоторое время, а после, с недовольным вздохом принялся рассказывать подробности процесса обучения.

— Стать змееловом сможет только человек, который изначально… боится змей. Страх поможет ему сохранять концентрацию в период обучения, не даст расслабиться и совершить роковую, возможно, ошибку. После первого укуса подавляющая часть начинающих змееловов больше к змеям не подходят. Поэтому мы создаем условия, чтобы определить, кто продолжит обучение, а кто будет отчислен. Не беспокойтесь, всё под контролем! Эта методика работает на протяжении многих лет, и ещё никто не умер в стенах этого заведения.

Лучше бы я этого не знала! Спрашивается, кто меня вечно тянет за язык? Правильно же говорят, меньше знаешь — крепче спишь! Что-то мне подсказывало, что пребывание подростков в гильдии не только подарит им высокооплачиваемую профессию, но и расшатает мне всю нервную систему!

Кажется, Аспид и сам был не рад, что рассказал нюансы «посвящения». Я из него буквально душу вытрясла, выясняя все подробности метода. Пока не убедилась, что дети действительно под присмотром, не успокоилась. Жизнь меня не готовила к такому, ой не готовила.

— Все, что удастся поймать детям, остается им, какие бы редкости вам ни попались, — закинула удочку для торгов. Мир им там сейчас наловит дорогущих змей, а потом останутся с дыркой от бублика. Это же практика!

— Пополам, учитывая, что ваши воспитанники будут использовать наше оборудование для своих личных целей. Опять же, они не смогут самостоятельно сделать правильную оценку пойманным особям. Я обещаю быть честным. На истинные редкости я бы не надеялся.

На этом и сошлись.

К сожалению, на этом посещение руководителей учебных заведение не завершилось. В преддверии нашего праздника пришлось побегать по деканатам и кафедрам, утрясая расписание и отпрашивая новых друзей-студентов на выходные. Это у нас праздник, а у остальных — рутинные будни. И если студенты, начиная со второго курса, имели свободу передвижения, то первокурсники были в этом ограниченны.

Неделя перед праздником была непростой для всех. Паула и Марьяна вместе с младшими учениками и самыми мелкими взяли на себя «елочные украшения». Васила с помощницами готовили праздничное меню. Как Паула договаривалась с Реджинальдом, мне неведомо, но он несколько сбавил темп и на самоподготовку задавал поменьше, немного удлинив уроки по грамматике и счету, который уже можно было смело называть математикой. Кстати говоря, манеру общения на уроке Реджинальд тоже несколько смягчил, в его репертуаре появились помимо уничижительных комментариев и поощрительно-хвалебные. Этот метод, по моим личным наблюдениям, давал гораздо больший эффект, чем постоянные упреки. Добиться похвалы — стало целью негласного соревнования. Много кому захотелось войти в десятку лучших.

Освободившийся час старшие тратили на помощь в подготовке праздника. Веночки, которые девочки сгоряча повесили на двери своих спален, начали увядать и осыпаться. Пришлось озаботиться новыми и накинуть на них стазис.

Однажды, народ, вышедший на утреннюю разминку, обнаружил у теплицы два красивейших молоденьких кедрача и кучу пушистых веток. Одно дерево довольно высокое, выше рослого мужчины и одно маленькое, не более метра. Ричард выполнил свое обещание снабдить нас праздничным деревом. Большое в гостиную, а маленькое было решено установить на жилом этаже, прямо в коридоре. Пусть поднимает настроение с самого утра! Ветками украсим остальные помещения.

Гевину понадобились немало усилий, чтобы успокоить галдящую детвору. До первого урока у Реджинальда, вместо разминки, мужская часть населения занималась установкой деревьев на отведенных им местам. Проходила операция очень шумно и весело. Дело оставалось за украшениями.

Боже мой, какие же они были хорошенькие: густые, ровненькие, с темной, чуть голубоватой и, совсем неколючей, хвоей, которая буквально пахла приближающимся чудом. Мы с Димкой только переглянулись — так эти деревца были похожи на оставленные в прошлой жизни пихты.

Для дерева, что росло у нас во дворе тоже были приготовлены игрушки. Фрукты, которыми нас снабжал Девис служили источником вдохновения, потому что были не только изумительно вкусны, но и содержали крупную темно-бордовую косточку, кружевная поверхность которой очаровала всех. Их красили, золотили и серебрили, делали из них подвески, растащив запас булавок из швейной мастерской. Их клеили на тесьму, в виде ожерелья, перемежая с ракушками.

На домашнем дереве были тканевые, деревянные, бумажные украшения и перламутр. Ребята ухитрились выкрасить стружечную кудель в белый цвет, благодаря чему под ёлкой получились вполне симпатичные сугробы. Жаль, что нет мишуры, нам с Димкой не хватало блеска, но для остальных все было необычно и нарядно. Небольшое деревце Аришки украсили сотней разноцветных ярких бантиков разных размеров: от крупных, до совсем мелких, размером с грецкий орех. На каждом бантике красовалась бусинка или пуговичка из их личных запасов. Неленивые девушки мастерили их ночами, тайком от всех.

С украшением закончили, деревья погрузили в стазис, наказав малышне лишний раз не прикасаться. До праздничного вечера надо было дожить еще семь с половиной дней.

Мы с Беатрис планировали ночевку гостей. Тени, которым были отправлены приглашения, разместятся в комнате Ричарда. Всё равно он ею не пользовался, даже если ночевал в доме. Комната Флина неприкосновенна, хотя он предпочтет тишину избушки Рады эмоциональной какофонии в праздничном доме, набитом возбужденными детьми и не менее возбужденными гостями.

Как ни крутили, а часть ребят придется уложить либо на полу чердака, либо в комнатах воспитанников. Тут уж сами будут выбирать. Благо, запас матрасов имелся. Когда имеешь дело с неугомонными детьми, это насущная необходимость. Но хватит ли той полдюжины запасных матрасов? Выход подсказал Ульх. В гостиной уже есть мягкий уголок. Одолжить в деревне тюфяки по старой памяти, поставить ширму вот и временная спальня. Старшие ребята не откажутся уступить свои кровати гостям, если уж совсем припрет.

Хорошо, что все удалось продумать заранее, потому что первые гости появились нежданно-негаданно. Змееловы вернулись домой с неожиданным пополнением. Вместе с Миром и Крафтом из портала вышли трое незнакомых оборванцев. Двое — ровесники Мира, третий — помладше. Он выглядел хуже всех. Подросток лет тринадцати со следами свежих побоев на лице и руках, торчащих из рукавов жиденькой куртенки. В драных штанах и обуви не по погоде он явно страдал от холода. Двое других выглядели получше: в ношеной, но не рваной одежде, не тощие, без видимых повреждений. Миру пришлось стаскивать новичков с платформы, чтобы отправить ее за остальными — с таким жадным интересом они осматривали двор. Раз Девис допустил появление гостей через портал, значит, у него были причины. Сердце сжалось в дурном предчувствии.

— Поздоровайтесь парни, это наша леди управляющая, — Мир, как всегда, взял огонь на себя. — Это наши ребята, — добавил он уже для меня, — они прошлой весной ушли. Вот, подошли к нам на портальной площадке, говорят, хотят вернуться.

По поведению Мира и Крафта нельзя было сказать, что они очень рады новичкам. Если честно, то я их поняла, стоило самому старшему открыть рот и нагло заявить:

— Ну, что смотришь, управляющая? Пропусти уже, не видишь, малой замерз!

Глава 30

Наглости парням не занимать, но и я не лыком шита. Пусть, я несколько опешила от знакомства, но своё удивление выразила лишь приподнятой бровью. Момент разрушил Мир.

— Наставник велел вам передать, что практика в скалах будет через декаду.

Лидер змееловов был подчеркнуто вежлив и нарочито сдержан, тогда как наглый новичок проявлял все признаки нетерпения: тряс коленкой, цыкал зубом, только что не сплевывал на ступени. Мне даже захотелось его спровоцировать на откровенное хамство, чтобы иметь все основания накормить их и отправить восвояси. Пришлось проглотить собственное малодушие.

— Спасибо, Мир, — улыбнулась нервничающему пареньку: ему было явно некомфортно в сложившейся ситуации. Ну, ничего, и не с таким справлялись! Перевела свой взгляд на новеньких, которым, как мне казалось на тот момент, можно было забивать гвозди — таким он был тяжелым. — Можете называть меня леди управляющая или леди Риштар. Обращаться ко мне и к остальным взрослым в доме только на Вы. Скоро ужин, извольте привести себя в порядок. С правилами жизни в нашем доме вас познакомит наставник Гевин. Правила для всех едины, исключений не было и не будет. Или подчиняетесь или уходите, выбор за вами. Мир, покажи, пожалуйста, новеньким душевые, — дождавшись кивка от Мира, глядя прямо в глаза предводителю произнесла со всем возможным металлом в голосе: — Свободны!

Флин появится в доме лишь ближе к праздникам. Наученная горьким опытом с Тессой, я жаждала подстраховаться. Мало ли что затевают наши гости? Где они пропадали всё это время? Как жили?

Только вот есть Флин или нет его, а мыть-кормить-устраивать парней придется. Не выставлять же их на улицу.

Пока новенькие, разинув рты, смотрели круглыми глазами на огромное украшенное дерево посреди комнаты, дежурный пулей убежал в мастерскую за одеждой. Васила не потерпит на своей кухне такую грязь даже мимоходом. Так что кружки с теплым молоком на подносе и по свежей булочке для каждого Трейси вынесла прямо в гостиную. Китик явно голодал, а вот двое старших кушали спокойно, без жадности. Неужели отнимали еду у младшего? И что это за прозвище такое, Китик?

Вместе с домашней одеждой парням выдали душевые принадлежности и увели мыться.

— Рассказывайте, что вам известно, — обращаюсь к змееловам, смотря вслед новеньким.

— Я сначала Китика не узнал, — задумчиво говорил Крафт. — Он нормальный был. Веселый. А сейчас, как больной сделался. Ещё и побитый.

— Подлечим вашего друга, не переживайте.

— Хорошо бы. Габи синяки не любит, — серьёзно заявил Мир. — А этот весь битый, куда ни глянь — синячище. Как бы ни расплакалась. Страшно, когда она плачет. Кричать не может, только рот кривит.

— Или свистулькой своей! Прям душу вынимает, так жалобно у нее выходит, — Крафта откровенно передернуло. — сразу настроение у всех портится.

— Про остальных что скажете?

Я проводила взглядом Корку, на ходу завязывающего шарф. Он побежал к своей наставнице на очередной урок и пригласить ее осмотреть новенького. Сегодня же отдам Раде амулет-переговорник. Не набегаешься так.

— Главный у них Петрим — это тот, наглый самый. Наши с ним старались не связываться. Он от природы сильный. Девчонок шпынял, драться любил, мог втихаря кусок у младшего отнять. Только Диего на него управу имел, но тоже не всегда.

— А что с младшим? Как думаете, если я Китика от них отделю, он не воспротивится?

— Давайте его в нашу с Коллином комнату, у нас место свободное есть, — внес предложение Фырк. — Если что, в обиду не дадим. А сам он нарываться не станет, видели какой зашуганный?

— Он от парней старается держаться подальше, боится. Мы это ещё в городе заметили, — подтвердил догадку Крафт.

Мир промолчал, только нервно кусал губу, а потом все же выразил свои сомнения.

— Мне кажется — его специально избили и к нам подослали, чтоб разжалобить. Добин и Петрим в последний момент нарисовались, пришлось и их тоже брать. Это я сглупил, подтвердил дяде Девису, что они из нашего приюта.

— Они не говорили, как прожили эти полгода?

— Китик — не знаю, а эти точно воровали, видели на шее какое украшение висит? Может, даже в банде какой были.

Перспективы вырисовывались не радужные. Праздник на носу, у всех забот полон рот, а тут за криминальными элементами присматривать придется. Как бы ни обидели кого. Ну, или наоборот. Наши при необходимости быстро объединяются в толпу — стоит вспомнить, как они Коллина едва не запинали.

Никакой из вариантов меня не устраивал.

— Спасибо ребят, идите готовьтесь к ужину. Вы все сделали абсолютно правильно, я бы поступила так же.

Гевин взял новичков под контроль сразу, как только те вышли из душа. Китик отогрелся и уже не выглядел таким жалким. Теплая форменная туника скрывала худющие ручонки. Паренек оказался миловидным голубоглазым блондином с тонким аристократическим носом и красивым ртом. Подрастет и превратится в айсберг, о который, подобно Титанику, будут разбиваться девичьи сердца. А вот Добина и Петрима природа красотой особой не наделила. Обычные. Зато первый выделялся огромным количеством веснушек, а второй высоким ростом.

Весь ужин я не спускала глаз с этих двоих. За столом вели себя по-хозяйски, вынуждая тесниться сидящих рядом. Пытаются занять лидерские позиции? Ну-ну.

Товарищам, вернувшимся из самоволки, никто не был рад. Слишком уж их поведение отличалось от принятого в доме. Развязная наглость старших и бессловесная забитость Китика отталкивали домашних, привыкших к доброжелательности, пусть и несколько грубоватой.

Забитость младшего была буквальной. Об этом сообщила Рада, появившаяся в доме вместе с Коркой и после ужина осмотревшая Китика.

— Плохо залеченный перелом руки, но это ерунда. Судя по остаточным следам, били его, скорее всего, ногами. Вроде новых переломов нет. На запястьях и лодыжках — потертости от веревок. Знаешь, я почти уверена, что парня насиловали. Дождемся Флина, узнаем наверняка. А пока — хорошее питание, успокаивающий чай и интересное занятие, чтоб отвлекся. Мазь от ушибов я отдала Корке, он проследит.

Суровый ветер иной реальности ворвался в нашу размеренную комфортную жизнь. Да, Лизавета, расслабилась ты, забыла, что за охранным контуром есть теневая сторона. А ведь я и впрямь непозволительно давно не вспоминала про Матильду, да и про маньяка, за которым сейчас охотится Флин. С одной стороны, воспоминания далеко не из приятных, а с другой… руку нужно держать на пульсе.

Тяжелые мысли о судьбе самого младшенького разогнал Гевин, явившийся после предварительной беседы с новенькими. Мне даже пришлось себя одернуть, потому что я упорно считала вернувшихся подростков гостями, временным явлением.

Мужчина был мрачен.

— Старшие доставят хлопот, Эмилия и очень скоро.

— Все так плохо?

Вопрос риторический, но мозг всё равно желал услышать, что всё в порядке. Почему, когда кажется, что жизнь налаживается, как вновь происходит что-нибудь неприятное? Такое ощущение, что живу на действующем вулкане.

— Пока сложно сказать. Но они явно не приучены себя контролировать и понимают только силу. Китик под присмотром, а этих двоих я бы на чердак отселил. Пройдет праздник, посмотрим на их поведение, а пока, мой совет — запирай кабинет, девочка, когда уходишь. И на ночь запирайся. Да и девчонок предупреди, парни взрослые, мало ли что.

Вечерние посиделки в гостиной стали для новичков открытием. Неприятным, как подсказывала моя интуиция. Все занимались своими делами под запись очередного занятия Реджинальда, и на Петрима с Добином внимания не обращали. Любопытный Амирчик было сунулся к ним — попросил приподнять, чтобы повесить на «елку» очередную игрушку, но быстро отошел с недоуменно-обиженным выражением лица. А парни заржали, чуть ли не покрутив пальцами у виска. Не понимая сути предстоящего праздника, к творившемуся в доме балагану относились скептически.

Наши младшие были под постоянной опекой, даже самые нелюдимые из ребят никогда не прошли бы мимо ребенка, испытывающего затруднения. Или желающего немного внимания. Так делали Тени, так поступали Ульх и Гевин. И научили остальных. Покатать на плечах, покрутить вокруг себя за руки или просто подержать на коленях, это было так обычно, что осознала я это, только увидев очевидный контраст в поведении наших воспитанников и пришлых подростков. Да и какие они подростки, Петрим — ровесник Коллина, Добин младше едва на год. На них нашлись учетные карточки. А вот личность Китика осталась загадкой, имени его я пока не узнала. Навскидку его можно было приравнять к пятнадцатилетним.

Напряженность возникла, когда Петриму и его другу предложили взять постели и устраиваться на чердаке. Куда уж там! Вместо этого, новенькие вознамерились практиковать дедовщину в приюте. Нарвались на Шона и Пепла. Пепел, может быть и подчинился бы по давней привычке, но познавший демократию Димка взбрыкнул.

Конфликт разрядил Гевин, устраивающийся в комнате Ричарда. Я подошла уже тогда, когда новенькие самостоятельно поволокли матрасы на четвертый этаж, а парни стояли взъерошенные, как бойцовские петухи.

Этой ночью Гевин впервые ночевал в доме, а не в сторожке. Когда я поздней ночью вышла в уборную, дверь в его комнату была открыта нараспашку.

Глава 31

Дальше было спокойнее. Новички вели себя так, как будто решили стать невидимыми.

Старшие выбрали стиль поведения. Не нарывались, не хамили, держались особняком. Но выдержали лишь пару дней, после чего разошлись не на шутку. То это им не нравится, то другое. Тут дежурить не хочу, там не стану, это не по мне. В общем, включили режим не-хочу-не-буду-права-не-имеешь на полную катушку.

Через два дня, на разминке, Трейси, которая никогда не лезла за словом в карман, во всеуслышание обратилась к наставнику:

— Мастер Гевин, уберите Петрима из кухни, толку от него — ноль. Если он меня еще раз тронет, предупреждаю, ошпарю кипятком или огрею тем, что в руках будет!

— Заткнись, дура! — выкрикнул Петрим.

— Или что? — провоцирует, почувствовав поддержку остальных девчат, которым тоже видно досталось неприятного внимания.

Гевин в очередной раз успел погасить конфликт, но было понятно, что это лишь первый тревожный звоночек. Разминка закончилась, а напряжение никуда не исчезло. Более того, оно нарастало.

Китик, которого на самом деле носил звучное имя Севар, как нитка за иголкой, следовал за Коркой или Фырком. И откровенно избегал своих бывших приятелей. Прозвище Китик он получил за миловидную внешность: так называли редкую породу миниатюрных хорошеньких овечек, дающих тонкую почти идеально белую шерсть.

Севар отказался рассказать кому-либо о своей жизни вне приюта. Давить не хотелось, но это упрямое молчание тревожило. Не принесет ли его прошлое нам проблем в будущем?

— Ты грамотен, Севар? — сменила я неприятную тему.

Мы беседовали в кабинете сидя на диванчике.

— Немного читаю по складам, — едва слышно ответил парнишка.

— Ну, теперь научишься читать быстро. Надо только постараться. Учитель Хогуст даст тебе задания для самостоятельной работы…

— Леди управляющая, — неожиданно перебил, — а можно мне в младшую группу?

— Севар, я думаю, это можно будет устроить. Только почему? Из-за Петрима? Ты не хочешь пересекаться со своими приятелями?

Подросток, опустив глаза, промолчал, но его внезапно сжавшиеся кулаки сказали мне все, о чем я и так уже догадалась.

Петрим оказался той еще занозой. Если его, скажем так, соратник Добин, просто следовал за своим предводителем, то Петрим потихоньку начал проявлять свою крысиную натуру. Развязное поведение этих двоих проявлялось в самых, казалось бы, немыслимых ситуациях. Одно то, что Петрим попытался дерзить Хогусту говорит о многом.

В один момент Реджинальд с абсолютным хладнокровием схватил наглеца за ухо и вывел вон из класса под абсолютное молчание своих учеников. На вопли «Отпусти, гад! Аааа… больно же, отпусти! Права не имеешь!» наш учитель просто не обращал внимания. Это был первый случай, когда Реджинальд снискал абсолютное одобрение класса.

За пять дней пребывания в доме эти двое умудрились перейти дорожку многим из домочадцев. На дежурствах они откровенно халявили. Девчонки перестали чувствовать себя комфортно — нахалы пару раз, как бы по ошибке, заглядывали в душевую в «девчачью» очередь, а потом смущали их скабрезными шутками и ухмылками. Ухмылки быстро стерла Марьяна, правда, о методах воспитания не распространялась.

— Надеюсь, Марьяна им кой-чего поотрывала! — высказала всеобщее мнение резковатая Трейси.

Выходка Петрима на уроке имела последствия.

Мастер Гевин объявил, что парень теперь будет постоянным дежурным по леваде и поступает в личное распоряжение наставника Ульха. И если кто-то еще не хочет обучаться, могут отныне не ходить на уроки — в свинарнике увеличилось поголовье, рабочие руки сгодятся. Даром никто никого кормить не будет.

Быть дежурным по леваде — это значит не только вываживать коней на корде, но и регулярно убирать конские лепешки в специальную тачку, а потом отвозить «удобрение» на ферму, а это не так уж и близко.

Ульх не дал Петриму сбежать, ловко поймав за рукав.

— Не пойду! — попытался заартачиться тот, — права не имеете.

— Не имеем, — покладисто согласился Ульх, — только тех, кто не работает, у нас не кормят. Не хочешь — не ходи. А Васила тебе скажет — не хочу его кормить, лентяя. И никто ей слова поперек не скажет.

— Права не имеете, вам деньги на нас дают из казны.

— А нету тех денег Петрик, сам знаешь. Забудь. Мы сами себя кормим, — вступил в разговор Коллин, — мы сами зарабатываем на всю эту вкусноту и тебя задаром кормить не станем! Иди работать, раз на учебу умишка не хватает.

Ребята за спиной Коллина загалдели, выражая абсолютное согласие с оратором, а Ульх довольно почесывал ус. Коллин, наверно, сам не заметил, но я за него порадовалась. Вот и дождались — Коллин причислил себя к остальным, и никто из ребят не возразил, молча принимая этот факт.

— Пошли, Петрик, — позвал Ульх используя уничижительное именование, — коль учиться не хочешь, так мне будешь помогать. Скоро урок выездки у младших, для них пора оседлать коней.

Через час после этой знаменательной беседы я прикладывала лед на затылок Кира, нашего веселого ярмарочного зазывалы. Раздраженный контролем Ульха, Петрим слишком сильно дернул за повод одного из коней, трензель впился тому в губу, причинив боль. Кир бросился на взрослого парня с кулаками, защищая всеобщего любимца. За что и пострадал. Его пнули так, что он отлетел и ударился.

Крис, закадычный дружок Кира, рассказывал подробности всем желающим, собравшимся ради такого в их комнате:

— Гагат как всхрапнет тоненько, прям взвизгнул, я аж подпрыгнул. Я с Агатом был, а Кир ка-а-ак рыкнет, ка-а-ак побежит на Петрима. Я испугался! Мы же ему только до локтя достаем, что мы можем? А Кир смог, как цапнул за руку зубами и отлетел сразу на землю. Упал и лежит, не шевелится. А этот к нему подходит и ногой замахивается, ударить хотел, но не успел. Наш дедушка его кнутом под коленки подсек и говорит: «Вставай, гнилушка, бери ребенка и неси в дом. Вставай, а не то я всерьез кнута тебе всыплю». Так мы и вернулись в дом.

Позже я навестила Ульха в сторожке. Пользуясь отсутствием Гевина, он курил трубку за трубкой, на столе была чашка с горячим отваром. По запаху учуяла ромашку, мяту, пустырник, и даже хмелевые шишки. Сильный успокаивающий сбор, но на вкус — гадостный, такой чаек для удовольствия пить не будешь. Распереживался наш дед не на шутку.

— С Киром все хорошо, только шишка на затылке, — я обняла сидящего деда за плечи, — успокойся дедуль, все хорошо. Переживем мы это.

— Да чего ж хорошего, голубка, если я его чуть не прибил. Как увидел, что он на лежащего ребенка ногой замахивается. Я же кнутом в шею целился, в последний момент руку отвел, — я было отмахнулась, вполне понимая эти чувства, но дед пояснил детали. — Да ты не понимаешь! Я бы его, может, и не убил, но кадык сломал запросто.

Вот теперь я осознала всю глубину переживаний Ульха. Мало того, что на его занятии пострадал ребенок, так он еще чуть преступником не стал из-за поганца.

Глава 32

Разговор с Ульхом прорвал плотину неприятных мыслей. Злость на себя и на мерзопакостных вьюношей, которые доставляют столько неприятностей, просто душила. Казалось, за эти несколько дней с момента появления новеньких в доме, произошло столько инцидентов, сколько их не было за всё то время, что я тут работала. Это, конечно, не так, но концентрация негативных событий за эти дни била все рекорды. Только погасишь один конфликт, как назревает второй.

Остыть не получилось, потому что у кабинета поджидал Гевин, а вместе с ним и переминающиеся с ноги на ногу герои моих сумрачных мыслей.

— Ждите здесь, и ни шагу… — хлесткий приказ Гевина меня озадачил.

В кабинете, закрыв поплотнее за собой дверь, мужчина рассказал об очередном происшествии.

— Отбил паразитов у змееловов — наши архаровцы самосуд решили устроить за Кира, прикрываясь дуэлью.

— Лучше дуэль, чем групповое избиение. Разве нет?

— Лучше, — соглашается Гевин. — Только это будет не дуэль, а форменное избиение. Один на один и по всем правилам, но сути это не меняет. Куда этим тюфякам против Беона и Мира, если они у меня в боёвке одни из лучших, а рефлексы им сам Аспид ставит? Ситуация накаляется, Эмилия. Воспитанники считают, что пришлых надо вернуть откуда они пришли. А в идеале ещё и поставить их на место, отвесив тумаков за каждый проступок втрое, чтоб уяснили с гарантией. Раз воспитатели, то бишь мы, ничего не делаем. Одно хорошо, Реджинальд достучался до парней и донес мысль, что массовая драка приравнивается к разбою. Отсюда и дуэль.

— Не могу я их выгнать, Гевин, не по-человечески это. Разве что припугнуть, чтобы не опозориться перед гостями. Не уверена, что сработает, но может, будет хотя бы небольшое окно для передышки. А там и Флин подключится, хотя бы объяснит, что движет Петриком, а то я так и не разобралась с его мотивами появления в этом доме.

— Давай попробуем, может сработать. Но и с нашими поговорить тоже следует.

Гевин пригласил Петрима и Добина в кабинет. Сесть парням не предложила, много чести. В итоге парни стояли передо мной, словно нерадивые работники, которых вызвали на ковер к начальству. То, что новички напуганы было очевидно, на Гевина косятся настороженно, на меня глаз не поднимают, от развязной манеры держаться не осталось и следа.

— Когда вы появились на пороге этого дома, я выставила вам условие: либо вы придерживаетесь правил, либо уходите. Но, кажется, вы не осознали всю серьёзность моего предупреждения. Вам крупно повезло, я не буду портить предстоящий праздник разборками с вами. И если бы не это, вы уже собирали свои пожитки. Каждый из вас достаточно взрослый, чтобы жить самостоятельно. Тебе, Петрим, до семнадцатилетия осталось несколько недель, тебе, Добин — полгода. И я, как управляющая, обязана предоставить вам место в этом доме до совершеннолетия, только тут вот какое дело… Бывшая управляющая не передала мне дела, не ввела в курс информации, и не сообщила о тех, кто сбежал. Откуда бы мне знать, что вы действительно сбежавшие отказники? Ведь когда я сюда приехала вас среди воспитанников не было. Так что могу выставить вас отсюда в любое время. Советую стать паиньками, третьего предупреждения не будет. Иначе мы с вами распрощаемся. Завтра начнут прибывать гости, а среди гостей — Тени. Не нарывайтесь.

Пертрим пытался что-то говорить, но более осмотрительный Добин утянул приятеля в коридор. Гевин закрыл дверь плотнее и сказал:

— Крыса, загнанная в угол, опасна втройне. Что-то еще произойдет, моя интуиция меня не подводит никогда.

— Я понимаю, Гевин. Нам остаётся только держать ухо востро. Не могу же я и впрямь их выставить на улицу. Ладно бы лето было на дворе, но сейчас зима и это всё равно, что отправить парней на верную смерть.

Разговор был прерван гудением открывающегося портала. Я поспешила вниз, чтобы выяснить, кого к нам принесло на ночь глядя. Первых гостей мы ожидали только завтра, но если это брат вернулся раньше времени — буду невероятно счастлива!

Оказалось, нежданные посетители — не утерпевшие юные студиозы, жаждущие новых впечатлений.

Прибыли не все, а лишь друзья Неи, Марка-Фырка и Вирта. Две смешливые подружки Лора и Нора, которые так заботливо опекали Нею и их одногруппник Платон, курирующий парней. Наша Нея хоть и была магом земли, но при этом часто сетовала, что не существует кулинарной магии, ух она бы тогда развернулась! У Вирта, кроме земли, была предрасположенность к целительству, и с окончательным выбором он еще не определился. Марка же интересовали только растения! Эта любовь вспыхнула в первый визит в нашу теплицу и разгоралась все сильнее.

Дошло до того, что Корка подшучивал над соседом и приятелем, дескать, Фырк знает в лицо каждый огурец и помидор. Эти двое сошлись на почве интереса Корки к чаям, для которых Фырк охотно выращивал душистые травки. Незаметно он стал «заведующим теплицей», даже контролировал график поливок. Этот ботаник, как я называла Фырка про себя, интуитивно знал, что нужно растениям, регулировал дополнительное освещение, за которое мне пришлось выложить золотую монету, потому что этот неугомонный привел мне огромный список преимуществ. Порыв был хорошим, так что я сдалась под натиском уговоров. Марк частенько бывал в теплицах и оранжереях Академии вместе со своим куратором Платоном, серьезным коренастым парнем. Именно он и стал тем знаменателем, объединяющим всех этих ребят. А ещё он был моей надеждой на воплощение идеи настоящей снежной горки.

С появлением гостей все оживились, а дом наполнился радостной суетой. Пока ребята знакомились между собой, девчонки впопыхах накрывали стол, чтобы устроить вечернее чаепитие и устроить радушный приём.

Нора и Лора, одетые в брючки и туники, подпоясанные сложного плетения ремешками, буквально подпрыгивали на месте от нетерпения. Какая экскурсия? Какой чай? Их неудержимо манил предмет давнего интереса всего факультета земли — волшебная теплица!

И помчались туда при первой же возможности под смех домочадцев. И пропали бы в теплице надолго, развлекая наблюдающих за ними. Всем было забавно наблюдать за гостями, на лицах которых то и дело сменялись эмоции, отражающие то восхищение и детский восторг, то самое настоящее недоверие, что такое вообще возможно.

А потом всё увиденное ребята бурно обсуждали в столовой, не забывая уплетать вкуснейшие пироги Василы. В разгар рассказа очередной байки про магов земли Платон вдруг насторожился, прислушался к чему-то одному ему ведомому, и подрываясь со своего места, выкрикнул:

— Моя сумка!

Все, кто на тот момент присутствовал в столовой, ринулись за убегающим студентом. С лестницы в гостиной, чуть ли не кубарем, слетел Петрим, с выражением крайнего ужаса на лице. Сбивая всех на своём пути, он выскочил на улицу, даже не одевшись.

— Нет, вы не можете! Я не хотел, чтобы так получилось. Отпустите меня! Отпустите! — наш дебошир так спешил, что то и дело запинался, падая на землю и вновь поднимаясь. А его крик настолько был пропитан страхом, что веселье, витающее в воздухе, тут же растворилось.

Никто не понимал происходящего с Петримом.

— К кому он обращается?

— Почему испуган?

— Куда он бежит?

Подросток выглядел так, словно он не в себе.

Если это происходило в моём мире, я бы приняла подростка его за съехавшего с катушек наркомана, переевшего галлюциногенных грибов. Но сейчас я не находила никаких объяснений и предположений, относительно происходящему.

Вниманием всех присутствующих завладела «ревущая белугой» сумка, которую Петрик безуспешно пытался отбросить в сторону. Он так тряс руками, что казалось, они могут оторваться.

А парень лишь сильнее заводился из-за провальных попыток и кричал ещё яростнее:

— Отпустите! Я не хотел его убивать! Слышите, отпустите!

Далеко убежать ему не удалось — охранный контур не выпустил. Петрим раз за разом кидался на невидимую преграду, кричал угрозы, умолял выпустить — в общем, вел себя неадекватно. Его схватили Коллин и Крафт, а подоспевший Платон выхватил из рук воющего Петрима сумку, что-то нашептал в ее открытый зев и сделал универсальный отменяющий пасс. Вой почти мгновенно стих, а хозяин сумки смог объяснить произошедшее.

— Еще на первом курсе, когда второкурсники довольно жестоко потешались над первогодками, мне сестра зачаровала учебную сумку, — Платон явно был растерян. — От чужих. А то, бывало, сунешь руку в нутро собственной сумки, а там добрый старшекурсник куст крапивы вырастил или кактус какой. Сестра у меня — проклятийница. Вот и навела проклятье — под его воздействием начинают терзать галлюцинации с самыми потаенными страхами, а сумку отбросить невозможно. Только я могу ее из рук шутника забрать и отменить воздействие. А следилок я сам навешал. Вот не думал, что от вора поможет.

— Да я из твоей сумки то и дело какой-нибудь учебник достаю, — удивилась Нора, — и ничего.

— Так без умысла и по личному разрешению, чего непонятного? — Платон тряхнул косматой головой, отгоняя неприятное настроение.

— Платон, приношу извинения за произошедшее. Мы и предположить не могли…

— Да ладно! Нам ребята уже все уши прожужжали про Петрима. Да и контур ваш здорово помог — не пришлось бежать по следу, а то догоняй его по такому холоду.

Пока ребята между собой обсуждали происшествие и всё же сожалели, что не довелось намять бока мерзавцу, Гевин увел пришедшего в себя Петрима в дом. И запер в одной из комнат, чему домашние были очень рады. И то хорошо, а то сорвутся из-за ерунды и линчуют в запале, а потом врачуй душевные и физические травмы.

То, что Петрик кричал… про убийство, пусть и в горячке, было пугающим. А проклятие, вызывающее галлюцинации с потаенными страхами, на многое открыло мне глаза. Судя по всему, ему привиделось, что его поймали за убийство. А раз так, значит, с законом он не дружит.

Вот-вот прибудут Флин и Ричард, пусть разбираются, где правда, а где вымысел. Это по их части. А пока лучше перестраховаться. Подвергать домочадцев и наших гостей опасности никак нельзя.

— Ну, всё, попался мерзавец! — бодро отозвался Вирт. — Так ему и надо! А ты, Доб, — обратился он к товарищу Петрима, — мотай на ус. Полезешь в чужие сумки, мы с тобой живо разберемся!

— Я все понял ребят, буду паинькой, — замахал руками Добин, открещиваясь от своего закадычного дружка, стоило только понять, что грядут крупные неприятности.

Глава 33

Впервые за последнее время я проснулась с четким ощущением легкости и предвкушения чего-то волшебного. Этот мир подарил мне магию, но несмотря на дар, самым волшебным событием с детских лет и по сей день для меня был Новый год. Казалось, именно в этот день жизнь переворачивалась, а в душе рождалась надежда, что все мечты обязательно исполнятся. И мне безумно хотелось поделиться этим прекрасным чувством с людьми, которые в этом мире заменили мне семью. Это ведь не только Флин и Веррес, родными для меня стали все обитатели этого дома.

Именно поэтому я полночи бродила по дому, развешивая магических светлячков на всевозможных поверхностях. Заклинание пустяковое — одно из тех, что осваивается на первых этапах для контроля и не требующее особой подпитки, лишь концентрации для создания. Светящиеся шарики разных размеров и цветов, связанные друг с другом, напоминали земные гирлянды из лампочек. Именно то, чего не хватало для полного ощущения волшебства. Дом словно обволокла атмосфера уюта. Дерево стало похоже на самую настоящую новогоднюю елку, украшенную светящимися шарами, и даже звезда из мини-светлячков присутствовала. Перила лестницы, камин, окна — все сияло мягким магическим светом.

За дверью слышались возбужденные возгласы. Дети выходили из своих комнат и тут же попадали в сказку. Развесить огоньки вокруг дверей мне показалось не столь интересным и впечатляющим, как запустить сотни светлячков в свободное плавание по этажу. Это как войти в комнату наполненную сотней воздушных шаров — только ещё круче.

Улюлюканье и радостные крики сторицей покрывали чувство усталости и недосыпания.

Единственное, что омрачало прекрасное утро, запертый в одной из комнат Петрим. За ночь злость на несносного недоросля поутихла. Гад он, конечно. У меня до сих пор щеки от стыда горели при одном лишь воспоминании о попытке кражи. Но и жалко его было… криминальные наклонности появляются не от хорошей жизни. Ночь прошла спокойно, без происшествий, значит, пленник не буянил. Быть может, и праздничный день пройдет спокойно? Помоги, пресветлый Арис!

На этаже творилось что-то странное. Кому пришла в голову гениальная мысль утянуть из коридора пяток-другой светящихся шариков в свою комнату, не знаю, но выглядело это презабавно, так как светляки упорно возвращались на исходное место.

— Это же не мухи, чтобы полотенцами их гонять, — веселились Лора и Нора, развешивая грозди разнокалиберных светлячков, где укажут. — Да не гоняйся ты за ним Арья, светляк висит там, где повесил его маг-автор, или следует за ним.

— А я вот как могу, — встрял вдруг Гери, пытаясь раскрутить очередную гроздь воздухом. Получилось не очень, но вполне достаточно, чтобы оживить блики на стенах.

— Повезло тебе! — вздыхали остальные юные маги, у которых дар был заблокирован специальным браслетом. Гери единственный, чей наставник ослабил действие блокировщика, убедившись в способностях подопечного.

— Да у меня резерв уже почти закончился, — подсластил пилюлю Гери.

Наконец, маги приспособились и приноровились создавать новую забаву. Гери закручивал медленный воздушный поток в спиральку или восьмерку, Лора запускала в него одного за другим светящиеся огоньки, Нора стабилизировала необычное украшение. Так что утро прошло творчески: детвора бегала из комнаты в комнату оценивая украшения и споря, где получилось интересней.

Старшие парни довольно хмыкали и пытались изобразить пренебрежение к девчачьей забаве, мелкие носились туда-сюда, как оглашенные под вдохновенное фью-фью — это Габи делилась впечатлениями. А я еще раз подивилась способностям своего сына. Габи не нужно было слов, в ее посвисте мне ясно слышалось:

— Ух ты, как здорово!

Не успела я спуститься, как пришел вызов от Четвика. Вторая партия гостей — маги-погодники с третьего курса — Дрим и Фош и, конечно, сам Четвик, ждали отмашки на портальной площадке Академии. Последний так вообще напросился на праздник раньше, чем я успела озвучить приглашение.

— Чтобы ты не мучилась, я решил пригласить себя сам, — а глазищи хитрющие и бесстыжие. — Вдруг ещё застесняешься! Но если ты против…

— Вот ещё! — хмыкнула в ответ на самоуправство. — Нам как раз сильный маг нужен! Поможешь мне снежную бурю вызвать. Но если ты против… — повторила его слова, хитро улыбнувшись и склонив голову чуть набор. Реакция не разочаровала: молодой парень громко расхохотался.

— Договорились, лиса!

Гери, единственный воздушник в доме помимо меня, в нетерпении приплясывал у портальной площадки на нашем дворе, поджидая старших приятелей. Парня буквально распирало волнение вперемешку с гордостью. Любопытный Амирчик возник как черт из табакерки, как же — новые гости и без него? Непорядок. Шило в попе было не только у Амирчика, но и в целом дом сегодня напоминал муравейник — движение внутри было таким, что хоть ПДД разрабатывай.

Короткую экскурсию по поместью я перепоручила Гери, попросив поторопиться, так как вот-вот прозвучит гонг к завтраку.

Студенты, сидящие за столами, прямо-таки растворились среди воспитанников — я в первые мгновения даже потеряла их. И только потом разглядела ребят в одежде, отличающейся от нашей форменной. В остальном — не отличишь, подростки и подростки, а ведь им всем уже около двадцати.

Новые гости внесли суматоху и оживление в ряды воспитанников. Четвик не дал своим парням толком насладиться завтраком и вниманием, а стоило опустеть тарелкам, как потащил на улицу «дело делать».

— Сколько снега нужно? Много?

— Чем больше, тем лучше, — отозвалась, завороженно наблюдая за пассами Четвика. — У нас горка в планах огромная, нужно ж из чего-то её делать.

Вручив Дриму и Фошу по накопителю, талантливый аспирант и сильный маг-погодник отрешился от реальности. Через полчаса температура воздуха снизилась, а над поместьем Оберон, стоявшем в отдалении от деревни, начали сгущаться снеговые тучи. Сперва белесые облака потемнели, как перед дождем, а потом начали уплотняться, появились сизые завихрения, и вот, вся детвора, выскочившая на крыльцо не одевшись, ловит крупные снежинки. Кто-то руками, а кто и ртом, как мой Димка, например.

Процесс был запущен и все вернулись в дом.

Назвать то, что творилось над поместьем, снегопадом, было бы нечестно. Метель невиданной густоты, и лишь вокруг украшенного дерева — затишек. Жаль такую красоту портить, так что я заранее накинула щит. Народ прилип к окнам, любуясь невиданным зрелищем. Крупные снежинки загадочно кружили: то парили, то взмывали, резко меняли траекторию движения, наткнувшись на купол моего щита и падали, падали, падали. Никому даже не пришло в голову выскочить на улицу вновь.

Метель стихала. Детвора пребывала в нетерпении, ожидая когда, когда, когда же им дозволят приобщиться к невиданной в этих местах забаве. С разных сторон то и дело слышались возгласы:

— Можно на улицу?

— Ещё рано, там метель, — поясняю особо нетерпеливым.

— А сейчас?

— Рано ещё, потерпите, — вторит Ульх.

— Ну когда же? — чуть ли не хнычут мелкие.

— Скоро, — философски отвечает Гевин, размывая временные рамки.

Зима тут была холодной, а вот большим количеством снега не радовала. Даже сейчас, когда на улице было не менее пятнадцати градусов мороза, снега было лишь по щиколотки. Для меня так это вообще не зима. Мне подавай минус тридцать пять и огромные сугробы.

Так что нетерпеливых детей я понимала — после вмешательства погодников, снежная целина манила даже меня. Целая равнина белоснежной радости! Снега намело по колено, и во внешнем и во внутреннем дворе. И это здорово!

Убедившись, что у всех есть шарфы, варежки и носовые платки, я выпустила эту лавину на волю. И вовремя!

С улицы послышался шум гудящего портала, а следом раздался радостный девичий вопль:

— Трой вернулся! — и вся моя малолетняя рать рванула встречать дорогих гостей.

Едва ли Тени рассчитывали на такой экспрессивный прием. Мелкие во главе с Миди и Арьей немедленно оккупировали Троя. Бедолаге досталось в полной мере и слюнявых, радостных чмоков, и увесистых детских тычков за долгое отсутствие.

Я же с трудом оторвала взгляд от искрящихся радостью глаз Ричарда. Захотелось немедленно шагнуть в его крепкие объятия, вот только вокруг слишком много народу, да и нет возможности у мужчины меня обнять — руки заняты. Ричард и Влас несли что-то объемное и тяжелое, прикрытое невидимостью. Юные маги старательно щурились, пытаясь разглядеть спрятанное, но тут же отвернулись, когда Влас лишь покачал головой, молчаливо прося не привлекать внимания.

Засмотрелась так, что пропустила условный знак, за что тут же поплатилась — получила снежком от Димки. Шапка тут же слетела с головы. Я лишь громко расхохоталась, глядя на округлившиеся глаза Теней и шокированного Ричарда.

И понеслась снежная свистопляска!

Вместо того чтобы отстреливаться от наседающего сына, я с победным кличем залепила снежком в Троя. И не прогадала, потому что меня немедленно атаковали, чего я собственно и добивалась. Растерянный мужчина, конечно же, не нуждался в защите от злобной управляющей, но шкодята во главе с Амиром посчитали иначе.

Надо же, Пат, на этот раз, уступила Амиру лидерство? Ага, счаз! Хитрая девчонка подкралась ко мне сзади, благо, лепку снарядов она еще толком не освоила. Это позволило мне засыпать ее снегом с ног до головы, манипулируя воздухом, вызвав возмущенный вопль. Не совсем спортивно, конечно, но щитом от снежков я не прикрывалась, принимала все залпы честно.

— Помощь нужна? — не прошло и десяти минут, как ко мне пришла не хилая подмога в виде Ричарда, прикрывающего мою тушку своей широченной спиной, позволяя довольно безопасно лепить снаряды и кидать их из укрытия.

Шкодята, осознав, что утратили перевес, отправились искать следующую жертву, ею оказался Коллин и, стоящий рядом с ним, Китик. Эти двое никак не могли включиться во всеобщую бесильню. Китик стеснялся, а Коллин слишком привык быть изгоем, чтобы так просто пересечь привычную черту, которой от него отгородился остальной коллектив. Шкодята же границ и условностей в упор не видели, тем более что Пат и Коллина объединяла страсть к книгам, для нее Коллин был своим. Забросать здоровых парней снегом издалека было уже неинтересно, а вот завалить их на белое покрывало и слегка по ним попрыгать, а потом потребовать покружить вокруг себя — вот это да!

На несколько мгновений время остановилось — я поймала на себе восхищенный взгляд Ричарда. Его зеленые глаза сияли так, как не сияли на острове.

В мыслях всплыла строчка из какого-то стихотворения, так ясно описывающая мои внутренние ощущения.

До последнего вздоха: ты — мой человек, мой мужчина!

Когда мы были на острове вдвоем, это ощущалось не так остро, как сейчас, посреди веселящейся толпы. В этот самый момент словно дыхание перехватило. Вокруг столько народу, а перед глазами лишь один человек.

В какой-то момент этот пузырь уединения лопнул и внешние звуки обрушились на меня подобно лавине. Вокруг творилась самая настоящая война. Воспитанники визжали, хохотали, падали, валялись в снегу, колотя ногами по воздуху от избытка чувств и поднимая маленькие смерчи.

При таком раскладе на вновь загудевший портал никто не обратил должного внимания, а зря, потому что портальная платформа явила нам, как всегда, элегантного Реджинальда. Мужчина с изумлением вертел головой осматриваясь. Белое, уже немного затоптанное пространство, толпа радостных детей и взрослых, которые заняты каким-то непродуктивным непотребством в снегу, кричат и смеются.

Тучи немного рассеялись, сверкающий снег изрядно слепил, только этим и можно было объяснить то, что засмотревшийся на мельтешащих детей, учитель шагнул с платформы прямо в сугроб. От неожиданности или оттого, что поскользнулся на гладких подошвах своих щегольских сапог, он, размахивая руками, кулем свалился в нетронутый снег.

— Какого щщукара… — вырвался вопль из натренированной преподаванием глотки, который разнесся по двору…

Глава 34

— Какого щщукара… — вырвался вопль из натренированной преподаванием глотки, который разнесся по двору…

Это было стратегической ошибкой великого учителя, потому что его зычный голос привлек к себе внимание всех. Движение остановилось, все замерли. Дети смотрели на безрезультатно пытающегося встать на скользких подошвах Хогуста со смесью испуга, мстительной радости и с трудом подавляемого веселья.

Я и сама давилась смехом, сдерживаться было трудно. Стоящий рядом Ричард владел собой лучше, но и он с трудом сглатывал смешки. Наконец, Хогуст встал, осмотрел себя нелепо поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, потрусил руками, как ступившая в лужу кошка лапой. Попыток стряхнуть с себя снег или вытряхнуть из-за пазухи снежные комки он не предпринял.

— Я так понимаю, что на дополнительные занятия никто не настроен? — усмехаясь, Реджинальд задаёт риторический вопрос.

— У нас праздник…

— Мы же вас приглашали…

— Как вы могли забыть…

Сквозь возмущенные выкрики тут и там прорывался задорный хохот, уж больно наш надменный учитель выглядел комично. Весь в снегу, плащ нараспашку, а волосы растрепаны.

— Реджинальд, вы ведь совсем промокнете. Вылезайте из сугроба и ступайте сушиться, какие уроки, вы сейчас заболеете! — это был хороший повод для Реджинальда отступить, не потеряв лицо.

Я обернулась к улыбающемуся Ричарду, мол, прослежу и вернусь.

Как и предполагала, Реджинальд промок практически насквозь. Полные сапоги быстро таявшего в тепле снега и одежда, явно не предназначенная для такого испытания, буквально кричали, что если не предпринять никаких мер, то мужчина наверняка сляжет с температурой. Чтобы быстро высушить одежду магией, его требовалось переодеть, но во что? Ничего, кроме формы, у нас не имелось, а Тени, чья одежда подошла бы по росту, пришли налегке, значит, выбора нет. Да и сомнительно, что наш аристократ позволит напялить на себя нечто бэушное. Не припомню ни одного дня, чтобы мужчина был в ранее пользованной одежке. Но ничего, обошлось без капризов, которых я, в глубине, души побаивалась.

Длинный, практически двухметровый, худой Реджи в наших форменных вещичках был очарователен. Штаны — как бриджи, рукава — три четверти, разве что тапочки и носки по размеру. В общем, прелесть. Я старалась сдерживать бурлящие эмоции, а те, что всё же прорывались, прятала за каменной маской равнодушия. Аришки же, скоренько подобрав из немногочисленных запасов одежду, умчались играть в снежки. Наверное, боялись обидеть мужчину хохотом. Впрочем, даже в таком нелепом наряде Реджинальд держался так, словно на нем королевская мантия, не меньше. Укутанный в плед, он прихлебывал горячий чай и рассуждал:

— Я не ожидал такого масштабного праздника… Думал, праздник вечером, а днем можно и позаниматься. У меня как раз время свободное появилось. А у вас тут веселье полным ходом и гостей немерено.

— Гости ещё вчера начали прибывать, а праздник растянется на два дня. Отдохните пока, мне надо сосредоточиться, чтобы подсушить ваши вещи.

— Нет, нет, нет! Плащ подбит мехом северного гладкошерстного тефанка, его нельзя сушить магией. Меня вполне устроит ученическая куртка.

Северный тефанк? Обязательно прочту в энциклопедии. На вид — мех не впечатлял. Может, он какой-то супер теплый?

— Вы всё же решили остаться? — ещё накануне Реджинальд наотрез отказался участвовать в празднике.

— Да, если вы не против, — думалось мне, мужчина был несколько смущен. — На что только не пойдешь, чтобы наладить контакт с учениками, — легкомысленно высказался учитель. Уверенным движением скинул с себя плед, с благодарностью принял высохшие сапоги и надел предложенную куртку.

Наша форменная куртка поверх изысканного сюртука — это та еще эклектика. Мистер высокомерие вдруг стал в доску свой, даже варежками не побрезговал. Его появление во дворе было встречено восторженным улюлюканьем и… градом снежков. Детвора делала вид, что целится в меня, но доставалось больше Реджи. Народ понял, что сегодня можно все и пошел в отрыв. Вокруг нас росла боевая напряженность, да это просто форменный артобстрел! Реджинальд, внимательно присмотревшись к тому, как я леплю снежки, вступил в схватку. Неожиданно для всех, вокруг него начали собираться девочки, принявшие сторону требовательного учителя. Так что бой продолжился буквально стенка на стенку.

Вскоре возбуждение спало и все занялись делом. Тени присоединились к магам, и вникнув в детали замысла, подключились к работе. Наблюдать, как взаимодействуют маги разных профилей мне еще не доводилось, ну, если не считать нападение на полигоне.

Ричард и Платон готовили уклон из грунта — основу для будущей горки. Приблизительный макет сего сооружения мы обговорили с Платоном предыдущим вечером. Должно получиться что-то грандиозное — аналог горки из аквапарков, занимающая почти всю территорию двора, с множеством крутых изгибов, от которых будет захватывать дух. Нора и Лора формировали подобие ступеней, чтоб легче было забираться. Все были при деле. За часок — другой не наметет снега в достаточном количестве для подобной конструкции, поэтому я и озаботилась помощью магов земли, чтобы сделать базовый остов.

Мне тоже нашлось занятие, я сдувала снег в сторону горки, чтобы не бегать за ним с совком по всему двору.

Будучи абсолютно уверенной, что Влас — маг земли, я с удивлением узнала, что ему подвластна и вода. Присоединившись к команде Четвика, мужчина напитывал холодные воздушные массы влагой. Метель заметно усилилась, но не настолько, чтобы спрятаться в доме. Совместными силами, за непродолжительное время, основание будущей горки было покрыто равномерным слоем льда, а Влас, вносил последние штрихи: повелевая водой, формировал гладкий спуск. Вот что значит коллективная работа. Я свой резерв и на треть не вычерпала, остальные, думаю, выложились поболе. Я была благодарна.

Горка вышла на славу. Не очень высокая и не очень крутая, но протяженная — метров пятьдесят. Имела несколько поворотов и спиралей, но сама по себе спокойная, а для большей безопасности, по моей просьбе ее сделали не плоской, а желобком, наподобие бобслейной трассы — меньше риска свалиться и интересней кататься.

Конечно же, никто не знал, как этим сооружением пользоваться, так что пришлось стать первопроходцем. Выбрала себе крышку от короба вместо ледянки, взобралась на горку, плюхнулась, не заботясь об изяществе, оттолкнулась и… полетела.

— Йе-еху, — вопль удовольствия вырвался сам собой.

Я это сделала! Я провернула эту авантюру! Адреналин буквально бурлил внутри, даже успех на первом кулинарном конкурсе не доставил мне большего удовольствия.

В конце спуска меня поджидал Ричард, помог подняться, приобнял:

— У тебя такие шальные глаза, неужели это так приятно?

Я оглянулась на детей, которые все еще нерешительно топтались на дорожке.

— А попробуй сам и узнаешь!

Мужчина, задорно улыбнувшись, кивнул и отправился покорять ледяную забаву. Правда, его опередили. Вторым «пилотом-испытателем» вызвался быть Трой, и даже он не удержался от вопля, тут же ринувшись на второй заход. Димка, в свою очередь, умудрился устроить шоу, он не только катился вниз, но и смог закрутиться вокруг своей оси, поджав ноги. У меня сердце пропустило пару ударов от такого финта, но всё обошлось.

Катались все, даже самые старшие обитатели — Ульх и Васила присоединились к веселью. Повариха днём была свободна от кухни, потому что запланированное Большое Барбекю было на ответственности мужчин.

На заготовленном кострище заранее были сложены дрова, которыми предстояло стать углями, мангалы с решетками ждали, когда до них дойдет очередь. Мясо, которого было в избытке, замариновано тремя разными способами.

Парни договорились и решили освободить Василу и василят от работы на улице, и я подозревала, что это Тени провели воспитательную работу.

Малыши катались вне очереди, все-таки один спуск на больше чем полсотни человек это очень мало. Да и ледянок на всех не хватало.

Это были волшебные часы: дети и студенты бегали со снежками, катались, ели горячее мясо и опять бежали кататься. Четвик с Хогустом нашли общий язык и слились с толпой. Димка с товарищами слепили снеговика, которому Аришки повязали красный платок и приладили косу из стружки. Чуть подправили формы тела и снежная Васила стала узнаваемой.

В этот пафосный момент к нам, наконец, присоединился Флин. Шутливо поклонился снеговику, под громкое улюлюканье, поздоровался с каждым из присутствующих, крепко обнял меня, а после потащил на горку.

— Показывай, как это работает!

Съезжать с горки «паровозиком» первой догадалась Пат. Она не любила расставаться с братом без необходимости. А Амир не любил оставаться без своих друзей. Так что прокатиться вдвоем с братом не получилось, мелкие облепили нас как банные листья. Куча мала на снегу — это тоже изумительно весело!

Пока я стряхивала налипший снег с мелких и приводила в порядок в себя, Флин вдруг хмыкнул.

— Что?

— Веррес мне завидует, — усмехнувшись, шепнул братец, — он тоже не прочь прокатиться.

— Веррес? Откуда?

— Он самый, — Флин, улыбаясь, развернул меня к себе спиной, указывая на портал. — Иди встречать гостей. А я пошел в дом, пока никого нет, пообщаюсь с нарушителем спокойствия.

На портальной платформе стояли мой дядюшка и статная высокая дама, в которой я с изумлением узнала леди Деметру фон Риштар. На лицах вновь прибывших отразилось ни с чем не сравнимое потрясение. Представила на мгновение, что они, неподготовленные и такие благопристойные, увидели в момент появления. Белое, вытоптанное поле и эпическое побоище снежками, в котором участвовали как пятилетки, так и взрослые мужи, и юные девушки и более чем зрелая Васила, которая сама не бегала по снегу, но снежки лепила охотно — получались они у нее в аккурат как котлеты, и размером и формой. Рядом с украшенным деревом стоит огромная снежная баба, почти весь двор занимает непонятной формы ледяная горка, с которой катится управляющая с кучей детворы. Когда я осознала весь сюрреализм этого зрелища, то нервно расхохоталась. Вот ведь! Ни раньше, ни позже, а словно угадав самый неловкий момент для визита.

Ричард немедленно оказался рядом. Подавив приступ суетливой паники, пошла принимать гостей, на которых, наконец, обратили внимание домочадцы.

— Здравствуйте, дядя Веррес, здравствуйте, леди, — пронесся над двором нестройный хор приветствий, сопровождаемый радостными улыбками.

Глава 35

До портала нужно было пройти шагов тридцать, а это не так-то просто по перетоптанному рыхлому снегу. Да я и не торопилась, надо собраться с мыслями. Но думалось почему-то не о бабушке Эмилии, а о дяде, который последние несколько дней под любыми предлогами избегал общения со мной по амулету связи. То он занят, то ему неудобно разговаривать, то нет возможности на вызов ответить. Теперь понятно почему — дядюшка партизанить изволил, сюрпризец готовил. Ну что ж, сюрприз удался и мне придется его принять с благодарностью, хотя, видит бог, выбрал он самое неудачное время.

Ричард шел рядом, удерживая мою руку на сгибе своего локтя.

— Привет, Веррес, — я открыто улыбнулась родственнику, — добро пожаловать, леди Диметра, — она все еще стояла на платформе и смотрела на меня сверху вниз одним из тех странных взглядов, посыл которых не распознать. Но меня это не волновало: радость от прекрасно проведенного на снегу времени еще кипела в моей груди.

— Здравствуй, Эмилия, — вполне себе доброжелательно отзывается гостья и я перевожу дыхание. — Кажется, мы не совсем вовремя, — пожилая женщина несколько растерянно изучала толпу разношерстного народа, после чего перевела возмущенный взгляд на своего спутника. — Говорила же, что без приглашения нельзя вот так появляться на пороге!

Отчитывает Верреса, как малого ребенка.

Ну, по сути, так и есть. В смысле, что Веррес её сын.

— Ничего подобного, — уверенно заявляет дядюшка. — Мы прибыли на праздник в качестве гостей.

— Незваных, — парирует Деметра, больше для видимости, вызывая у меня улыбку от этой милой перепалки.

— Да ещё и с подарками! Кто не рад гостям с подарками? — Веррес удачно разрядил обстановку и тут же перевел тему, оставляя за собой последнее слово. — Позволь тебе представить командира отряда Королевских Теней Ричарда Гризли. Ричард, это леди Деметра фон Риштар, моя названная матушка и бабушка Эмилии.

Ричард доброжелательно смотрел на гостью.

— Рад знакомству, — слегка поклонился и протянул бабушке Эмилии руку. — Здесь снег неглубокий, ступайте смело, леди Риштар. Я поддержу вас.

Конечно, неглубокий, Реджи хорошо его утрамбовал. Мысль была мимолетной и, скорее всего, подобные глупости лезут в голову на нервной почве.

Бабушка слегка приподняла бровь и величественно спустилась с платформы, едва касаясь пальцами руки Ричарда. Секунду посомневавшись, оперлась на его локоть, показывая, что доверяет ему, Ричарду, себя сопровождать.

Мы с Верресом пристроились вслед, прислушиваясь к вежливому разговору.

— Как хорошо всё складывается! — мужчина едва ли руки не потирал от радости.

— Ты о чем?

— О Ричарде, — приобняв меня за плечи, дядюшка уверенно направлял меня в сторону дома. — Его присутствие как нельзя кстати. Сейчас он очарует матушку в три счета, и та спрячет свои иголки. Вот увидишь.

— Веррес, ты оказывается хитрый и коварный…

— Стратег!

Я хотела назвать его жуком, но стратег звучит куда лучше, с какой стороны ни посмотри. И прав он, чего уж лукавить. Вежливый, обходительный, приятный во всех отношениях Ричард, наверняка разбил множество женских сердец, даже не желая этого. Кто не захочет себе такого мужчину?

— Я решил, что в атмосфере праздника вам будет проще присмотреться друг к другу.

— Возможно, ты и прав.

Медведь, тем временем, взял на себя функции гида и уже вовлек гостью в беседу.

Домочадцы следили за нашей процессией немного настороженно, но быстро вернулись к своим прерванным забавам.

— Достаточно ли вы тепло одеты, леди Деметра? — интересуюсь, когда Ричард замешкался, не зная, как поступить. — У нас барбекю на улице, но мы можем пройти в дом.

Я сама себе не верила, но бабушка не только решилась отведать нашей стряпни, но и позволила надеть на себя закрытый фартук поверх элегантной теплой мантии.

Старики-разбойники вынесли из дома кресла-качалки, предлагая устроиться гостье с комфортом. Следом за наставниками вышла Лиена, неся в руках несколько импровизированных пледов. Это резвящимся детям холод нипочем, а взрослые, без активного движения, начали подмерзать.

— Так что у вас тут за празднество? — устроившись в кресле и как я, завернувшись в плед, идет на контакт пожилая леди. Мужчины отошли, предоставляя возможность поговорить наедине.

— Мы назвали его праздником хвойного дерева. Но это условно. На самом деле, на моей родине в это время празднуют Новый год. А тут это просто повод для отдыха. Нам всем нужно передохнуть, это были очень тяжелые месяцы Вымотались все, и взрослые и дети.

— Я помню, ты писала о том, как много вы все тут трудитесь, но у меня не укладывается в голове — зачем?

Тон Диметры стал несколько пренебрежительным.

— Что — зачем?

— Ты писала о мастерских, о будущей школе. Зачем?

Нахлынувшее раздражение растворилось так же быстро, как и появилось. И чего я злюсь? Бабушка пришла. Сама пришла. Значит, действительно хочет понять. Иначе Веррес не допустил этого визита. Это для тебя, Лиза, всё просто как дважды два. Можешь помочь — помоги. А у местных менталитет другой и, соответственно, отношение к отказникам совершенно иное. Отсюда и вопросы.

— На моей родине говорят так: хочешь накормить человека один раз — дай ему рыбу, хочешь накормить его на всю жизнь — научи его рыбачить. Вот я и пытаюсь обеспечить всех снастями.

— Для этого Арис привел тебя сюда? — пытливый взгляд, казалось, проникал в самую душу.

— Не знаю. Мне не дали инструкцию. Я просто стараюсь сделать так, чтобы мое появление в этом мире не было напрасным.

— Пожалуй, я готова принять эту позицию, — проговорила задумчиво Деметра.

Снег начал подтаивать, мясо стремительно съедалось. Усталые от движения и впечатлений малыши готовы были заснуть прямо на ледянках, но не уходить. Приятная усталость навалилась на всех и мы потихоньку потянулись в дом.

Хорошо, что воспитанники у нас сознательные. Разделись сами, помогли раздеть мелких, пристроили мокрое сушиться. Не без некоторого пригляда со стороны наставников, но всё же. Мягкий уголок в гостиной походил на тюленье лежбище — малышня заснула, где стояла. Ладно хоть в сухое переоделись. К моему удивлению, к ним присоединились и некоторые гости. Ребята-воздушники заслужили отдых, они почти весь день магичили. Отдых требовался всем. Домочадцы и гости сейчас сыты, так что с подарками и сладким столом можно часок-другой подождать.

Бабушка была прирожденным дипломатом и быстро нашла общий язык с нашими учителями. Будучи леди до мозга костей, она ни единым жестом не показала своего удивления по поводу внешнего вида Реджинальда, а вот тот, кажется, впервые был смущен и не знал как себя вести в сложившейся ситуации. Слово за слово, мои домашние выложили гостье практически все о наших напряженных буднях. И о мастерских, и о классах, и об одаренных со змееловами. Я была удивлена тем, с каким вниманием и искренней заинтересованностью пожилая аристократка слушала моих простоватых близких.

Пока бабушка Эмилии была увлечена беседой, я с Лиеной и Мейалой готовила гостиную для проведения игр. Самое время, пока толпа галдящих детей не путается под ногами. Тени добавили под елку порцию подарков, после чего всё скрыли невидимостью. Тем ярче будут впечатления для детей!

Но прежде чем продолжить праздновать, необходимо было покончить с еще одной, крайне неприятной процедурой. Пертим. Флин пошел к нему один.

Я всё ждала возвращения брата после общения с нашим арестантом, но, к всеобщему удивлению, спустились они вместе. Выглядел Флин как обычно, разве что по нашей связи я улавливала эхо его чувств. Похоже, всё не так ужасно, как я предполагала, хотя радости брат и не испытывал.

— Если ты не против, я решил, что он может присутствовать на празднике, — тихо говорит Флин, подойдя ближе. — Я позже всё объясню. Ситуация запутанная, но парень не опасен.

Первая мысль: Флин запрограммировал Петрима. И это плохо!

— Нет-нет, всё официально, — поспешил меня успокоить мужчина. — Парень дал разрешение на сканирование, а больше я никак не влиял на него.

— Конечно, — вздох облегчения вырвался сам собой, — я только рада. А то чувствовала себя тюремщицей: все веселятся, а Петрим сидит запертый в четырех стенах.

— Ты правильно поступила.

Сомнительно, конечно, но выхода иного не видела.

Не прошло и часа, как дом вновь стал напоминать муравейник. Петрим сидел в стороне, но не один, как я предполагала, а в компании своих товарищей. Тройка вновь собралась в единое целое. Китик с тоской смотрел на новых товарищей, но что-то мне подсказывало: если Петрим уйдёт, Китик и Добин последуют за ним.

Флин кривит губы в подобие улыбки, отчего становится не по себе. Что он узнал? И что из этого поведает мне?

Я приглушила верхний свет и убавила яркость светлячков на дереве, оставив освещенным только нижний ярус. Пришло время большого та-дам — с подарков, уложенных под елкой, спала невидимость. Десятки ярких тематических книг от Теней в живописном беспорядке лежали среди беленой стружки, имитирующей снег. Тут же огромное количество именных свертков с подарками от меня, Аришек, воспитателей и наставников. И не только воспитанникам, но и друг другу. Я лично сложила под деревом подарки для каждого сотрудника, начиная от бабушки Аглаи, чья внучка сегодня веселилась в компании воспитанников приюта, вплоть до Мейалы и Аришек. Даже для студентов спешно завернула какие-то сувенирчики, чтобы они не чувствовали себя лишними.

Народ ринулся к подаркам с восторженными криками и улюлюканьем. На книги бурно отреагировали лишь Патрисия и Коллин, рванувшие к елке с разных концов комнаты. Остальные к книгам отнеслись равнодушно, но ровно до тех пор, пока не поняли, что это не простые учебники с нудным изложением материала, а копии дневников известных мастеров в самых разных отраслях. Поварята буквально скакали от радости, найдя «Откровения королевского повара», маги с удовольствием перебирали страницы тонкой книжки с лайфхаками для слабо одаренных, Коркариш изучал справочное пособие «Травы южных регионов». А также среди книг нашлось полное описание торговых маршрутов, секреты художественной резьбы по дереву и ещё множество интересных пособий.

— И как вам только удалось заполучить эти дневники? — с детским восторгом интересуется Васила. — Это же… королевская кухня!

— Это только копии, зачарованные от дальнейшего дублирования, — улыбаясь, сообщает Ричард. — Так что берегите их. Такую услугу оказывают лишь однажды.

— Нам потребовалось немало сил, чтобы заполучить их, — похвастался Влас. — Считай, весь департамент принял участие в сборе этих книг. Это благодарность за вкусные обеды и бумажные фигурки.

Разговор был прерван Коллином, который, без какой-либо причины, шлепнулся на пятую точку и спешил отползти подальше от елки.

— Ты чего? — ребята удивленно уставились на своего товарища в то время, как сам Коллин сверлил ошалевшим взглядом хвойную густоту.

— Эй, Коллин?

Пат хихикала ровно до тех пор, пока не перевела взгляд на праздничное дерево. Как и все присутствующие, столпившиеся вокруг.

Сперва по комнате прокатилась волна шепотков, а после наступила такая тишина, что в доме, полном народу, стало по-настоящему жутко. Все замерли, наконец, разглядев то, что так потрясло Коллина.

Из хвои смотрели десятки пар глаз, люминесцирующих потусторонней зеленью. Казалось, я слышала, как эти самые глаза моргают, уставившись на нас.

Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп.

Патрисия, зажмурившись, завизжала на ультразвуке.

У окна, где обычно обитал Ильмоо, раздался истеричный детский вопль:

— Ааа… — визжали девчонки. — Он живой! Живой! Ааааа!

— У него глазик! — восторженно восклицает Амир.

Не успела я среагировать, как раздался грохот разбившегося горшка. Испуганное дружное ой переплетается с возмущением:

— Куда пополз? Иль ты куда??? Вернись, Иль!

Создалось впечатление, что глазищи в дереве переглянулись между собой и переместились повыше, дабы видеть кричавшего Амирчика. Это было жуткое зрелище. Улыбка чеширского кота отдыхает в сравнении со взирающими на нас из ствола дерева равнодушными, подсвеченными зеленью, глазами. Новогодняя ёлка, в буквальном смысле, во все глаза следила за Амирчиком и его командой, гоняющимися за ползающим по гостиной Ильмоо.

Что тут началось!

Тени сработали как настоящая команда. Слаженно, без лишней суеты, мужчины окружили опасный объект, призвав свои стихии, а Ричард ещё и своего зверя. Студенты-маги взяли на прицел оживший росток, не зная, что с ним делать: прибить или пусть живет, бедолага?

Праздник с огромной скоростью превращался в самый настоящий бедлам! Часть детей разбежались по комнатам, другие пытались залезть на столы. И не факт, что от страха, а не из желания рассмотреть происходящее получше. Васила поскуливала и старалась спрятать голову под полой сюртука Флина. Паула прижималась к Реджинальду, не забывая отслеживать перемещения малышей. Я оказалась за спинами наших стариков-разбойников, что выступали второй линией обороны, сразу после Теней, вместе с магами-старшекурсниками. Команды магов и змееловов под руководством Димки и Мира спрятали за своими спинами не только часть малышни и девчонок, но ещё и леди Деметру. Учитывая, что они и понятия не имели о щитах, которые я накинула на всех, поступок был очень показательным. Защитники!

Несмотря на стоящий ор, писк, визг и истерическое хихиканье, которое, как оказалось, принадлежало мне, я не чувствовала подлинной угрозы, скорее чудовищное недопонимание.

Всё произошло так быстро, что я даже не до конца осознала случившееся. В одну секунду Коллин шлепается на попу, а в другую дерево уже окружено вооруженными бойцами, а все домочадцы рассыпались по комнате, замерев, словно статуи.

Статуи, с интересом и ужасом следящие за ростком Ильмоо, что полз по полу, используя корневую мочку, как морская звезда свои щупальца.

Он хаотически менял направление стремясь подползти то к нарядному кедрачу, то к ребятам., которые тут же шарахались в сторону. Казалось, росток никак не мог определиться, куда ему больше надо. За ним тянулся извилистый след рассыпанной земли. Их верхней почки шло зеленое свечение, видимо, там тоже был глаз. Именно его наличие и останавливало шкодят от поимки беглого любимца.

И надо же было эту растению остановиться в аккурат у моих ног.

Понадеявшись на защитные функции щита, я решилась рассмотреть чудо-юдо поближе. Опустившись на колени там, где не было земли, всмотрелась. Круглый глаз в ответ моргнул, и, казалось, смутился. Этой мимолетной эмоции хватило, чтобы пробудить слабо оформленную догадку. Дриады. Судя по зеленому свечению, лесные хозяева подглядывают за нашим праздником.

— Присоединяйтесь к нам, господин Листиван. И друзей приглашайте.

Глава 36

Круглый глаз Ильмоо сверкнул зеленым зрачком и закрылся.

Я ждала, что прямо сейчас в помещении появятся дриады. В полной тишине прошла минута, вторая, пятая… а ничего не происходило.

Вот только Росток как-то весь обмяк на своих, уже подсохших, корешках. Если бы речь шла о человеке, то я сказала, что он устал.

— Ну что ж, продолжим? Кажется, господина Листивана ждать не стоит, а дел у нас ещё невпроворот! — хлопнула в ладошки, привлекая внимание.

Усилила освещение и жуткие глаза стали не видны, а может быть, исчезли вовсе.

В ярком свете домашние почувствовали себя увереннее, разговоры стали громче, жесты раскованнее. Раз управляющая и Тени спокойны, то и остальным можно расслабиться. Те, кто забрался повыше, благополучно спустились.

— Васила, дорогая, возьми себя в руки, нам очень нужна твоя помощь, — женщина встрепенулась, отклеилась от, улыбающегося во все тридцать два зуба, Флина, и изобразила готовность действовать. — Выдай ребятам новую посудину для Ильмоо, пожалуйста. Амир, — нашла глазами мальчишку, который уселся прямо на пол, изучая преобразившееся растение. — Иди, выручай своего растительного приятеля. Марк, помоги Амиру с посадкой, хорошо? И поторопитесь, скоро будем накрывать на стол.

Конструктивная деятельность — лучший способ пресечь панику или иной бедлам. Сто раз в этом убеждалась.

Пат, проводившая глазами Амира, бережно держащего комок корней в ладонях, осмелела и потянулась к непросмотренным еще книжкам. Это она правильно, еще не все подарки нашли адресата.

К добру или к худу, но еще два члена нашей большой семьи пропустили основную часть праздника и присоединились к нам уже затемно, встреченные радостными приветствиями присутствующих. Беатрис и Девис не могли появиться раньше, так как у них был очередной кастинг нянь. Вот сколько можно упрямиться? Как не уговаривала я подругу приводить свою дочку на день к нам, не соглашалась она ни в какую. И причины-то неубедительные — дескать, девочка болезненная, на порталы реагирует плохо, да и не дело это — пользоваться служебным положением.

А как было бы удобно. Привели ребенка, отработали день спокойно и отправились домой всем семейством. Ребенок сыт, обихожен и ходит на уроки. Вот я и решила сдвинуть этот валун с места, приготовив для Беатрис особенный подарок — сертификат на право пользоваться ресурсами нашего дома для воспитания дочери. За символическую плату — один золотой в год. Если уж и этот документ ничего не изменит, значит, такова принципиальная позиция Беатрис в этом вопросе.

Для Девиса я подготовила в подарок два мощных накопителя. Все-таки он немолод, и не самый сильный маг. Его работоспособность — результат большого опыта и огромной работы над собой. Запас энергии — это страховка от возможных передряг. Так мне будет спокойней, ведь он отвечает не только за себя, но и за детей. Девис взял на себя функции провожатого как змееловов, так и магов. Плюс детские экскурсии и перемещение продукции для продажи. Работенка очень энергозатратная!

В гостиной царила Паула. Она взяла в свои руки развлекательную программу, с удовольствием принимая идеи со стороны. Благодаря творческому подходу в играх участвовали все присутствующие, давая воспитателям небольшую передышку. Всё же день сегодня суматошный, энергия бьет через край и уследить абсолютно за всеми воспитанниками проблематично.

Однако, к ручейку присоединились и взрослые, а игра в фанты подарила этому дому много смеха и веселья.

В большую, нарядно задрапированную, корзину сложили разную мелочёвку, а роли распределили так, чтобы каждый мог побыть и одариваемым и объявляющим фант и достающим подарок. Веселая неразбериха была гарантирована, потому что девчачий предмет, например, голубенькая лента с розовой вышивкой, досталась брутальному Крафту, а хрупкой Малике — инструмент для резьбы по дереву. Вот еще повод посмеяться и пообщаться, обменивая свою добычу на что-то более приемлемое. Тени и гости-студенты получили по вязаному шарфу с вышитым соколом и по ручке — самописке из перламутра, которые я закупила во время отдыха и приберегла для такого случая.

Студенты подаркам удивились, дескать, они ничего не приготовили.

— Можно подумать, что наша снежная радость не подарок! Вы нам подарили море веселья, так что не выдумывайте.

Воспитатели получили оздоровительные амулеты. Эти амулеты — вторая тестовая партия, на которой Сайтон и Димка мудрили с первого дня занятий в Академии. Руны рунами, а вот Димкино воздействие исследовалось тщательно. И не только магически. Спустя некоторое время, воздействие дара первомага стали проверять на реальных больных, которых в целительском крыле Академии всегда было с лихвой.

Ректор дал добро на изготовление этих амулетов в массовом порядке, так что переговоры шли полным ходом. За небольшой процент Академия готова была не только взять товар на реализацию, но и подтвердить качество своим именем.

Когда Сайтон, как заправский барыга, торговался со мной до хрипоты за процент, причитающийся академии от продажи сертифицированных оздоровительных кулонов, мне, наконец, пришла в голову мысль поинтересоваться мнением ребенка. А согласен ли он впахивать на благо родного приюта? Ведь на его плечах будет самая важная задача, а уж изготовление самих кулонов и нанесение рун — дело второстепенное.

— Легко! — не задумываясь, соглашается ребенок. — Мне всё равно нужно на чем-то учиться, вот только… — и хитрющий взгляд из-под челки.

— Что? — поторапливаю ребенка, только Димка всё молчит, склонив голову слегка набок. — Ты от кого научился так манипулировать людьми? Говори уже, знаешь ведь, что нервные клетки не восстанавливаются. А у меня их и без того мало осталось.

Подросток загибается от смеха, вызывая у меня ответную улыбку. Вот ведь… хитрый лис!

— Баллов за такую ответственную работу, наверное, больше будут начислять? — перестав хвататься за живот, всё же задаёт вопрос.

— Ну ты, жук! Но прав, балльную систему нужно будет пересмотреть.

Это была красивая и недешевая вещь. Первые образцы представляли из себя подвеску из дерева Грух на серебряной цепочке. Кулончик, формой и размером напоминал двухрублевую монету, где на одной стороне красовались руны, а на другой — логотип Академии. Эдакий знак качества, подтвержденный самим архимагом Сайтоном. На этих кулонах Димка учился владеть своим даром. Если старшее поколение получило амулеты бодрости и оздоровления, то в кулоны Лиены, Марьяны, Рады и Беатрис имели еще один посыл — усиление привлекательности. Вот убедится Беатрис на собственном опыте в том, что кулон работает и пусть ищет ювелира-дизайнера. Это будет самая дорогая и самая брендовая наша продукция. По оценке Сайтона продажа одного такого кулона принесет деньги, на которые можно будет содержать наш дом декаду.

К амулетам старшее поколение домашних отнеслось с вежливым скепсисом. Сомнительно, что кулоны от мага-недоучки хоть как-нибудь улучшат здоровье. Подобные украшения изготавливали сильные маги и цены загибали немалые, а тут студент-первогодка со слабым даром, да ещё и на халяву.

— Берите, пока дают! — неаристократично фыркнула леди Деметра, доставая из-под платья свой кулон и демонстрируя его всем желающим. — У парня явно дар, хотя я, как и вы, сомневалась по-первости. Сколько, по-вашему, мне лет?

Публика недоуменно промолчала.

— Вы же мама дяди Верреса? — интересуется Димка-Шон.

— Названная, — подтвердила Деметра.

— Ага, значит, вы всё равно старше, — сделал логичный вывод ребенок. — Ему сейчас…

— Пятьдесят пять, — подсказал мужчина.

А я чуть было рот не разинула от удивления. Вот этому поджарому, крепкому мужчине пятьдесят с хвостиком? Обалдеть! На земле в эти годы большинство уже представляли из себя категорию «увядающих», а в этом мире пятьдесят — чуть ли не самый расцвет сил, тем более у мага, у которого продолжительность жизни и того больше.

— Так, если вы не маг, и вы старше дяди Верреса, то вам, примерно… — Димка-Шон задумался, подсчитывая не только в уме возраст пожилой леди, но и показательно загибая пальцы.

Растерянность Деметры была очень заметна, не ожидала она такой тщательной проработки вопроса.

— Скажем так, — ловко свернула детские размышления бабушка Эмилии, — я не младше уважаемого Ульха, — её лицо стало лукавым. — А кулон ношу чуть меньше двух месяцев.

Сейчас, когда яркое освещение выявляло все то, что женщины, обычно стараются скрыть, пожилая леди не выглядела такой уж пожилой. Не сбросившая лет пятнадцать и не превратившаяся в молодку, но на деле она выглядела куда лучше, чем при нашей первой встрече. Я внимательно вгляделась в ее руки, украшенные лишь вдовьим кольцом. Они стареют в первую очередь, выдавая истинный возраст хозяйки. Если со старением кожи еще можно побороться, то возрастные изменения суставов не скрыть ничем. Пальцы были ровненькими, на коже не стало возрастных темненьких пятнышек, так называемых цветов смерти, ногти были гладкими и розовыми. Да и сама леди выглядела свежо и бодро несмотря на весьма утомительный, насыщенный впечатлениями и переживаниями день.

Ну что ж, время идет, вот уже Марк внес новый горшок с Ильмоо, а дриад все нет. Пора за стол, воспитанники все чаще с нетерпением поглядывают в сторону столовой, откуда доносились потрясающие ароматы.

— Леди Ли, — раздался звонкий голосок, — тут ваши подарки лежат, то есть для вас.

Патрисия уже помахала свертком размером с батон, отложила его в сторону и вновь нырнула под пушистые ветки хвои. Раздался короткий девичий вопль. Грубое непечатное ругательство, выкрикнутое детским голосом, звучало как-то особенно неприятно. Пат вынырнула из-под веток, растирая тыльную сторону ладони.

— На руку наступил, гад! — пояснила несносная девчонка, оправдываясь под строгими взглядами сразу нескольких воспитателей и наставников.

Угу, очень понятно. Какой такой гад наступил на руку ребенку? Да еще под праздничным деревом? То что ей реально больно, я верила, но…

Дерево вздрогнуло, закачались игрушки, зашевелились и натянулись бусы, как будто кто-то приподнимает их невидимой рукой вверх, образуя проход-арку. Воздух задрожал маревом, сгустился и, наконец, материализовался в высокую стройную девушку-подростка. Пока народонаселение нашего дома смотрели на нее во все глаза, следом появился Листиван.

Листик осмотрелся и уверенно двинулся к сидящей на полу Пат. Наклонился и, не прикасаясь, подул на пострадавшую руку.

— Извини, пожалуйста, это вышло случайно, — повинился дриад.

— Да ладно, уже не болит, — заулыбалась Пат щербатым ртом. — Здравствуйте, господин Листик. А вы к нам в гости? Хотите с нами поиграть в снежки? А кого вы к нам привели? Красивущая! А кто она? А она будет с нами играть? — Пат выстреливала вопросы со скоростью пулемета «Максим», тем самым заполняя образовавшуюся тишину. Если наши домочадцы уже общались с представителями лесного народа, то для гостей это был сюрприз из сюрпризов. Что называется, бомбу сбросили. Невозмутимый дриад внимал детской непосредственности и непрерывающемуся словоизвержению как загипнотизированный, лишь зеленые листочки в косе норовили забраться поближе к затылку, такой предвкушающе-алчный был взгляд у нашей забияки.

Пора было спасать гостя.

— Господин Листиван, рада что вы все же решились нас посетить. Я надеялась, что вас будет больше.

— Здравствуйте, леди. Позвольте представить вам мою спутницу. Дочь дома Ивы, Альсария.

Девушка была очень юна, на вид не старше нашей Неи. Медно-красная коса с крошечными ивовыми листочками, светло-карие с оливковыми зрачком глаза и конопушки, не кругленькие точечки, а штришки. Прямо как на тех цветах, альстромериях, название которых мне напомнило ее имя. Она была какой-то очаровательно длинненькой и тоненькой, если не наряд цвета зеленого яблока с отделкой из коричневой сетки, надетой поверх основного платья, как туника, она мнилась бы невесомо-прозрачной. Казалось, лишь богатая коса вьющихся волос не давала ей воспарить. Прекрасное лицо было отрешенно-безразличным. Ну, этакой миной нас не удивишь и не запугаешь. Бедняжка, такая молоденькая и уже смертельно скучает. То, что деве лет четыреста, а может, и восемьсот, думать не получалось. Подросток и подросток.

— Просим прощения за причиненные неудобства, — голосок лесной гостьи походил на журчание ручейка. — Мы не хотели никого пугать. Но вашим детям удалось раззадорить наше любопытство настолько, что мы не могли удержаться в привычных рамках. Остальные… постеснялись прийти, но просили передать подарок.

Девушка-подросток, смущаясь, подошла ближе и протянула мне нечто, в котором я не без усилий опознала семечко. Оно было гигантским, размером с крупный каштан, а по форме напоминало шипастую улитку, вызывая ассоциацию с семенами календулы.

Не подарок, а очередная загадка!

Главное, не показать истинные эмоции. Что там говорят? Дареному коню в зубы не смотрят? Вот и мне стоит принять дар и поблагодарить за него! Так что улыбаемся, и желательно как можно более восторженно.

Вот только интересно, у лесного народа все подарки столь… необычные? Или это я какая-то неправильная, что то и дело мне дарят растения? Ричард, конечно, отличился больше всех в данном направлении, но и оживший и самостоятельно передвигающийся Ильмоо был за гранью нормального.

В прошлый раз я налажала, не стала давить, выясняя подробности. И к чему это привело, спрашивается? По дому ползает глазеющее растение! Сегодня я такой ошибки не допущу.

Я была намерена вытрясти из Листивана всю подноготную странной семечки.

Глава 37

— Ой, а что это? — Патрисия с интересом изучала дар, преподнесенный дриадами.

— Это семечко Свиун-корня, — даёт пояснение господин Листиван.

— А оно тоже волшебное, как Иль? — встревает Амирчик, перебивая подругу, — а вдруг они с Илем не подружатся? — Живое лицо мальчика выражало острое огорчение, как будто Ильмоо и этот Свиун уже поссорились между собой и поотрывали друг другу листики.

— Тогда нам этого не надо! — решительно заявила мелкая атаманша.

— Но вы же сами просили! — слегка возмущенно заявила Ивовая девушка.

От этого заявления мои глаза, скорее всего, увеличись в размерах. Что они сделали?

В голове не успела сформироваться мысль о пользе порки, как мелкие дали опровержение:

— Мы не просили! — послышалось с разных сторон.

— Но как же? — Ивовая девочка посмотрела на Листивана, ища поддержки. — Вы постоянно жаловались, что очень устаёте из-за высокой нагрузки. Я сама слышала! — растерянность гостьи можно было определить по прическе: ивовые листочки словно уменьшились. — Разве не так?

— Мы не жаловались! — вновь хором воскликнули шкодята. — Мы новости рассказывали! — дала пояснение Патрисия с видом, словно её оскорбили в лучших чувствах.

Так, пора заканчивать этот балаган, пока наши гости не сбежали.

— Пат, не горячись, — я прижала малую к себе, — надо сперва спросить, а не выдумывать всякие ужасы. Ты обижаешь наших гостей.

Я в извиняющемся жесте развела руками, мол мелкие совсем: сами придумали, сами испугалась своих фантазий. Господин Листван все понял правильно, слегка кивнул и снизошел до объяснений.

— Это растение, Свиун-корень, действительно волшебное. Посадите его в вашу теплицу и через декаду можете пользоваться плодами. Если подрыть корешки и добавить их в чай утром, то сил прибавится и улучшится память, если заварить листья — то не страшна простуда. Цветы особых свойств не имеют, а вот ягода поможет восстановить магический резерв.

— Действительно, волшебные свойства и остро нам необходимые. Большое спасибо, подарок чудесный! — от всей души поблагодарила гостей, при этом слегка сжимая плечо Патрисии.

— Спасибо! — верно уловила посыл девочка.

Только голос совсем нерадостный. Неужели расстроилась, что дружить с ним не получится и, в отличие от Ильмоо, это растение не будет передвигаться на корешках?

Вот уж, не поймешь этих детей! Зато я была счастлива, меньше потрясений для моей хрупкой психики.

Ну хоть с этим разобрались, и то слава богу.

Что делать с гостями дальше, я понятия не имела. Приглашать ли их к столу? Вести ли их по дому, может быть завести светскую беседу? Положение спасла бабушка. После положенных приветствий она легко завела беседу о нарядном дереве. Да с таким энтузиазмом, как будто принимала участие в создании каждой игрушки.

— Вот этот оранжевый дракон — мой любимец, — вещала с неподражаемой уверенностью пожилая леди. — Хотя вот эта снежинка из бумаги тоже очень милая.

Дриады, повинуясь магнетизму ее уверенности, еле заметно кивали. Лишь листочки в волосах взволнованно трепетали, выдавая заинтересованность то ли в новой знакомой, то ли в украшенном дереве.

Нет, в аристократии есть что-то этакое, плоды многовековой селекции налицо.

Постепенно дети включились в разговор и пока дриады слушали их рассказы, бабушка Эмилии отвела меня в сторонку и тихонько отчитала:

— Знаешь, Эмилия, — леди Деметра продолжала обращаться ко мне, как к своей внучке, несмотря на то, что я представилась ей своим земным именем. Возможно, ей было проще так принять меня. — Тут замечательно все устроено, но ты недорабатываешь, — чуть поджав губы, женщина перевела взгляд на домочадцев. — У детей нет никаких манер!

В голосе появились стальные нотки, а судя по колючему взгляду, которым по мне буквально проехались, манеры отсутствовали и у меня. Что ж, спорить нет смысла, мне действительно есть чему поучиться.

— Школа — отличное начинание, но их все равно не примут там, где важны приличия, а нужны они везде, где есть закон. Раскованность — это замечательно, но жизненно необходимо уметь держаться в обществе, я уж не говорю про искусство себя преподнести. Никто не пойдет к ювелиру, утирающему нос рукавом, будь он сто раз гений. А если и пойдут, то не заплатят как должно и смотреть будут свысока!

— На них в любом случае будут смотреть свысока.

— А это уж от них зависит. Но незнание норм поведения в обществе точно делу не поможет!

— Леди Риштар, столы накрыты, — громко прошептал мне подбежавший Кир, а сам глаз с дриад не сводит, — только мы не знаем чем угощать гостей.

— Господин Листиван, госпожа Альсария, настал черед праздничного ужина. Не нарушу ли каких-нибудь правил, если осмелюсь пригласить вас к нашему столу? — дриады благосклонно кивнули.

— Через Ильмоо мы часто получали восторженные эмоции от детей по поводу сладостей. Нам было бы любопытно попробовать.

— Нам приятно узнать, — вступила бабушка, — что вы едите человеческую пищу.

— Редко, — неожиданно раздалось журчащее сопрано, это наша гостья вновь подала голос, — но фрукты едим и мы.

Ну, уже легче, немного фруктов у нас найдется.

— А мед? — осенило вдруг Кира, который все еще стоял рядом.

— Мед? Да, мы едим мед. Только если попадется заброшенный улей, не разоренный лесными жителями. Мы не бортничаем, как люди. Лес сам отдаст то, что должно.

— О, мы вас сейчас угостим, — заверил Кир, и вдруг ухватил лесную леди за руку и потащил за собой, приговаривая: — с нами сядешь, нам старшие всегда все самое вкусненькое подкладывают!

Ивовая девочка покорно плыла следом. Интересно, это она от удивления или и впрямь не против?

— Никаких манер! — строгим голосом подчеркнула леди Деметра. — Но ничего, это дело поправимое!

Прежде чем начать ужин, я сказала короткий спич, который репетировала-репетировала, да и забыла в самый ответственный момент. Впрочем, мою короткую речь подхватили наставники, каждый из которых отметил успехи ребят. Как ни странно, начал это Реджинальд, похваливший ленивого Блума за успехи в устном счете. У парня оказалась не голова, а арифмометр. Может, экономика и финансы его стезя, а не качалки и шкатулки?

Гул в доме то стихал, то нарастал. Все были сыты и разделились на группки по интересам продолжая обменную суету с подарками. Усталость подкрадывалась и ко мне. Только неугомонным шкодятам было все нипочем. Они потащили вялую от впечатлений Альсарию смотреть «бантиковое» дерево в коридоре на втором этаже. Она даже не пыталась сопротивляться, лишь беспомощно оглядывалась. Господин Листиван заметил эти маневры и, прервав разговор с наседавшими студентами, устремился за своей подопечной. Подозреваю, что у бедолаг случился передоз общения, потому что в столовую лесные жители уже не вернулись.

— Господин Листик и Ася ушли через маленькое дерево, — доложил мне Амирчик огорченно.

— Они просили передать, что им понравилось, как мы уважаем деревья, — добавила Патрисия. — Ещё сказали про какой-то ритуал, но я не запомнила. Зато Асе понравился томатный сок.

Зимний вечер подкрался незаметно, а праздник подошел к концу. Мы всей дружной толпой вышли во двор, чтобы проводить гостей.

На улице стемнело. Небо очистилось от туч, и хотя звезд еще не было, немного света давал куцый серп новорожденной луны.

Неожиданно в небе полыхнула зарница. Ярко-оранжевое полотно пламени осветило все вокруг неровным живым светом. На улицу ринулись даже дежурные, наспех натягивая верхнюю одежду. На фоне полыхающего неба темнела узнаваемая фигура Мартина, который «дирижировал» огненным видением.

Огонь в небе свернулся в жгут, распрямился огненным бичом, рассыпался на десятки огненных шаров, желтых, голубых, отсвечивающих фиолетовым, почти белых, багрово-красных. Шары пульсировали, перемещались, меняли размер и цвет. Мы восхищенно глазели в праздничное небо.

— Мартин силен, — пророкотал рядом Ричард, — То, что он владеет огнем, я знал, но то что он мастер иллюзий для меня новость.

— Не думаю, что дело только в иллюзии, — вступил в разговор Четвик, — обратите внимание, шары имеют только те цвета, которые присущи огню. Этот человек манипулирует температурой пламени, поэтому шары разноцветные.

А в небе продолжалось огненное представление. Вот раздула капюшон гигантская алая кобра, отчего восторженно заверещали змееловы. Вот взмахнул крылами сокол — и его приветствовали радостными криками. Вздрогнула иллюзорная ветка кедрача и на нас посыпались мириады огненных снежинок, которые, не долетая, угасали.

Восторженное «о-о-о» и победное «фью-фью» Габи умчались к реке и растворились в ночи.

Стало тихо-тихо, настолько всех поразило огненное представление. Через два вздоха грянул вал восторженных воплей — так зрители благодарили Мартина за небывалое зрелище. А сам мужчина, подхвативший дочь на руки, счастливо улыбался.

После бурных прощаний гости покинули пределы поместья. У портала была самая настоящая очередь. Сперва ушли Веррес с бабушкой, которой напоследок я вручила усовершенствованную модель кресла-качалки, одну из тех, что ожидали своего часа в мастерской. Я так и не поняла, к каким выводам она пришла. Ждать ли её вновь в гости или нет? Разочаровала ли её новая версия внучки? Непонятно. Пожилая леди внимательно за мной наблюдала на протяжении всего дня. Под ее изучающим взглядом была слегка некомфортно, но от её молчания и вовсе одолевали сомнения.

Следом нас покинули друзья-студенты, Реджинальд, Беатрис и Дэвис, а самыми последними, извинившись, ушли Тени полным составом. Утром планировалась какая-то важная операция, так что всем необходимо было собраться в конторе. За весь день с Ричардом не удалось и минутки побыть наедине, оставалось лишь наслаждаться мимолетными, словно случайными, касаниями.

— Шуруйте спать, ребята. Все мы сегодня устали. Завтра утром подниму рано, в доме нужно будет навести порядок, — дал распоряжение Гевин. — Гости — это хорошо, но уж больно хлопотно.

Глава 38

Я смотрела как разбредаются по своим комнатам домочадцы и… завидовала. Сон? Видимо, высплюсь я лишь на том свете, а сейчас, без лишних свидетелей, стоит пообщаться с братцем.

В ситуации с Петримом все оказалось до банального просто. И одновременно запутанно.

Утром парень просто испугался, ведь я упомянула, что в гости прибудут Тени. Встреча с теневой службой была совсем ни к чему. Он решил бежать, пока не грянули настоящие неприятности, по сравнению с которыми кнут Ульха — сущая мелочь.

Пока все, включая Добина и Китика, были увлечены гостями, он пробежался по комнатам с целью найти что-нибудь ценное. В спальне Фырка ему повезло — наткнулся на сумки столичных студентов. Добыча оказалась ерундовой: немного денег и несколько артефактов неизвестного назначения. Это то, что удалось найти у Норы и Лоры. А вот с сумкой Платона у воришки не задалось. Чары сработали, как и полагалось, и парень, до сих пор не отошедший от убийства, с головой окунулся в свой жуткий кошмар: его пытаются поймать и арестовать. Вот и побежал со всех ног прочь.

Петриму в обновленном приюте понравилось, но ни он, ни Добин никак не могли перестроить свое поведение. Те полгода, проведенные на улице, когда они присоединялись то к одной шайке, то к другой, наложили необратимый отпечаток на личности этих двоих, особенно Пертима. Он не только был самым старшим, но и считал себя таковым. Убедив друзей вместе с ним покинуть приют в поисках лучшей доли, он взял на себя роль главаря и защитника. Но иной раз самый страшный враг — голод. Вскоре стащить то, что плохо лежит, отобрать пару монет у одинокой старушки или обобрать пьяного, уже не казалось чем-то недопустимым, а стало обыденным. Необходимым для выживания. Только Китик, с его добрейшим характером и сияющими глазами, удерживал старших товарищей на грани человечности. Младшего берегли как могли, насколько им позволяли жестокие от природы и развращенные вседозволенностью натуры. Парни инстинктивно понимали, что Китик — это их надежда, якорь, за который цепляются остатки человеческого в них, не дающий превратиться в конченных скотов.

Всё изменилось в одночасье. И совсем недавно. Ребята присоединились к очередной, на этот раз довольно крупной шайке, в которой взрослых было больше, чем подростков. Однажды, когда почти вся шайка собралась в заброшенном доме, приспособленном под притон, Петрим и Добин увлеклись игрой в кости и не сразу заметили, что мелкого довольно давно нет рядом. Они обнаружили его в подвале: голым и связанным. Рядом, довольно отдуваясь, отдыхал главарь, его помощник пьяно путался в завязках своих штанов, намереваясь повторить подвиг вожака.

Драка была короткой. Помощника озверевший Добин вырубил сразу, долбанув головой об стену. Инстинкты шакала спасли вожака от прямого нападения, он прикрылся безвольным телом Китика, который с ужасом смотрел на своих, потерявших человеческий облик, товарищей. От вида синюшных отпечатков пальцев на бледной коже малого у Пертрима сорвало крышу. Пертим действительно не хотел никого убивать, это было бы слишком просто. Кто же виноват, что человек, державший в ужасе целую банду отбросов, помрет от первого же тычка. То ли артерию какую задел, то ли ещё что.

Кое-как приведя малого в порядок, они максимально скрытно покинули притон. Шли всю холодную ночь к центру города, справедливо полагая, что искать их там если и будут, то не сразу. Но достигнув центральной портальной площадки, парни поняли, что им улыбнулась удача. Они заметили давнего знакомца по приюту, рослого Крафта. Тот был в компании сытых, хорошо одетых, а главное, знакомых ребят-отказников. Сразу подойти не решились, а потом стало поздно, знакомые уехали на извозчике. Оставалось дождаться вечера и надеяться, что бывшие товарищи ещё тут появятся. Идея спрятаться от возможного преследования в приюте витала в воздухе.

Нашли укромное место и начали дежурить, чтобы не проморгать Крафта. Странности Китика проявились после сна. Он стал панически бояться своих друзей, избегал любых прикосновений, но был тихим и послушным.

— Остальное тебе известно, — закончил рассказ Флин. — Парни многое видели, чутье подсказывает мне, что считывать надо глубже. Это даст новые сведения об окраинных шайках. В столице стало неспокойно, информация лишней не будет. По большому счету им всем светит суд, даже Китику, как сообщнику.

— Китика не отдам, — сразу обозначила я свою позицию. — Если парень и виноват в чем-то, то уже заплатил за это в полной мере. И за этих двоих я тоже готова побороться. Понимаю, что я наглею, — я замялась и послала ему по эхо-связи «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста», — но нашли же мы способ пристроить сына старосты с пользой для общества и не ломая ему жизнь. Может, и тут получится обойтись без тюрьмы?

— Разберемся, — Флин был на диво покладист. — За содействие следствию будет послабление, так что придумаем что-нибудь.

Брат был задумчив. Говорит про Петрима, но думает он явно о чем-то ином. Поэтому я решила подождать и не прогадала. Собравшись с мыслями, мужчина поделился наболевшим.

— Знаешь, Лиза, мне иной раз кажется, что тебя словно сам Арис ведет, чтобы ты распутала огромный клубок. И дело даже не в отказниках. Не сразу, но я заметил, что очень часто рядом с тобой оказываются люди, которые замешаны в деле с маньяком и его последователями. И я говорю не только о себе и коллегах, занимающихся расследованием, но и тех, кто нам противостоит. Найриль Отис, Матильда, Дерек, Крауз и, даже Фауст. За последние полгода, мы собрали гораздо больше ниточек по делу, чем за прошлые года, после поимки основателя этого культа.

— Случайности неслучайны, так что вполне вероятно. Почему ты вспомнил сейчас об этом? Происходит что-то, чего я не знаю?

— Ты много не знаешь, — грустно улыбнулся Флин. — Зато спишь хорошо. Пойду, пообщаюсь с Китиком. С ним работы непочатый край. А ты иди отдыхать. День был не из легких, завтра решим, как быть дальше.

Флин покинул мой кабинет, оставляя меня наедине с миллионом вопросов, которые я так и не озвучила. В одном я была уверена: такие темы с бухты-барахты не поднимаются.

Брату что-то известно, как и Теням, которые так стремительно покинули наш дом. Важная операция. Что-то грядет? Или я слишком мнительна и ищу подвох там, где его нет?

Глава 39

Мои внутренние часы говорили, что сейчас еще возмутительно рано, но по ощущениям, я вполне себе выспалась. Переутомленный впечатлениями мозг просто отключился, едва голова коснулась подушки, хотя были опасения, что долго буду ворочаться, мысленно считая барашков.

И теперь у меня имелся часок для того, чтобы немного понежиться, перебирая воспоминания, спокойно привести себя в порядок и спланировать свой день. Планировать, впрочем, особенно нечего. Мы специально все подгадали так, чтобы оставить последний день на уборку, отдых и, естественно, на доеданики, как это обычно бывает после новогодних праздников.

Я намеревалась, к примеру, изучить все подарки, которые мне преподнесли сотрудники и воспитанники. Суматоха вчера творилась такая, что было не до этого, разве что смогла полюбоваться затейливой вязки, легкой и теплой шалью, которую можно было использовать как плед — такой большой она была. Подарок от швей. Оказывается, Аришки со своими ученицами начали ее вязать еще летом, когда ждали меня из госпиталя.

Как по мне, и я без того получила два самых замечательных подарка: праздник получился таким фееричным, как я и мечтать не смела — это во-первых. А во-вторых — бабушка сама сделала шаг навстречу. В ее позиции много неясного и даже тревожного, но она ясно дала понять, что не отвергает меня и что моя жизнь ей не безразлична. Я могу смело поставить это себе в зачет просто потому, что мудрая леди не осталась равнодушной к детям, они ее явно заинтересовали, и я бы сказала — вдохновили. Понять бы еще на что?

На столе в кабинете, в окружение разных свертков, обнаружился подарок, который не заметила ночью. С братом, по традиции, общались мы сидя на кровати, каждый около своей спинки. Короткая записка красивым каллиграфическим почерком выдала дарителя, вызывая радостную улыбку. Понятно, почему это было не под ёлкой — очень уж тяжеловесный дар. В этом весь Ричард — никаких полумер и полутонов. Только щедрость и чуткость.

Я всегда отмечала, как внимательно он слушает все, что я ему говорю. Больше месяца назад я мимоходом упомянула, что надо бы найти хорошего мастера.

— Резать, гранить, шлифовать каменные заготовки для музыкально-лекционных шкатулок у меня самой нет ни времени, ни сил, ни желания, — жаловалась мужчине без зазрения совести. — А еще камни нужно подбирать. Готовых болванок у меня хватит на пару недель, а потом — катастрофа. Или мне теперь сидеть ночами под заглушкой и делать тупую работу или покупать втридорога. Или того хуже — переделывать отработанную версию рун под новый размер камней, а это значит, переделывать шкатулки.

Переживала я не на пустом месте. Сейчас мне удалось добиться унификации. Есть четыре шкатулки, к которым подходят все камни с лекциями. Изменение одного ведет к изменению другого. Ричард слушал женские стенания и выцеловывал профессиональные шрамики на моих пальцах, отчего я буквально млела.

И вот передо мной на столе стоит окованный чеканным металлом ларец, а в нем… около двух сотен идеальных болванок из отличного серо-голубого халцедона. Даже в выборе камня проявлялась забота, недаром подобный камень любили резчики гемм в Древней Греции — легкий в обработке и хорошо держит форму. В отдельном бархатном мешочке лежали три болванки из полупрозрачного коричневого кварца и записка.

«Это подарок для меня. Камни цвета твоих глаз, хранящие твои песни, согреют мне сердце».

Даже тот давний разговор про любящие сердца он не забыл и нашел способ намекнуть мне на это.

Я была растрогана до слез.

Шмыгнула носом и глубоко вздохнула, возвращая себе душевное равновесие. Не хватало ещё и в самом деле разреветься на пустом месте.

А вот посыпать себе голову пеплом время самое подходящее.

У меня тоже был подарок, меркнущий на фоне столь ценного дара Медведя. Контраст был настолько очевиден, что я испытала некоторую неловкость, а вместе с ней пришел нормальный русский вопрос — что с этим делать?

Ответ был очевидным: прекращать маяться дурью. Вот какого, спрашивается, рожна мне еще надо? Есть надежный мужик, преданный мне душой и телом. Есть я, которая тянется к нему, как подсолнух к солнцу. Впервые за много-много лет вновь чувствую себя слабой и хрупкой женщиной рядом с сильным мужчиной… и это так пьянит! И даже этот чертов медвежий импринтинг проникает в душу все глубже и глубже, потому что свою жизнь без Мишки я уже не представляю, мужчин других в упор не замечаю. Вон их сколько вокруг вертится, особенно в теневом департаменте.

Значит, пора определиться. Вот дождусь Ричарда с его операции и займусь вопросом с подарком, который скажет оборотню все за меня. А пока подумаю над элементарным — в наших с Димкой силах снабдить дорогих нам людей оберегами.

Дом уже суетливо жужжал. Мастер Гевин, как и обещал, поднял всех рано и вместо разминки учинил авральную уборку. Цель — все привести в надлежащий порядок до завтрака. Народу много, работают все, так что быстро управятся. Досталось даже мелким, которые метались по дому как таракашки, выполняя разнообразные поручения, требующие частых перемещений: принести забытый совок, отнести собранный мусор, позвать старших ребят на помощь. Добин и Петрим работали вместе со всеми, но Китика я не видела.

— Он в комнате, у него голова болит, — Петрим смущенно мял подол туники, и смотрел куда угодно, но только не на меня. — После разговора с Флином у меня тоже болела. Сильно. Вот тут, — парень указал на лоб.

Ещё бы не болела — считать столько информации и разобраться в мотивах поведения — это не хухры-мухры.

Сам брат обнаружился у постели Китика. Не успела я подумать, что Флин совсем не спал, как услышала обратное.

— Спал. Просто зашел проверить мальца.

— По тебе и не скажешь, — я изучала черточки лица измученного брата и остро ему сочувствовала. Может и спал, но крайне мало.

Большой талант — большая ответственность. Если взрослому Флину из-за его способностей нет ни роздыху ни продыху, то что же будет с моим сыном?

Китик повернул голову и слабо улыбнулся узнавая. Это была совсем другая улыбка — яркая и чистая. Человек, отягощенный страшными воспоминаниями, так улыбаться не сможет.

— С парнем все уже хорошо, — пришло по эхо-связи, — он все помнит, но очень смутно. Не напомнят, забудет как детские страхи.

— Китик, ты завтракать здесь будешь или со всеми? Скоро гонг, — парень кивнул и тут же застонал, схватился рукой за голову.

— Скоро станет легче, — приободрил «пациента» Флин и вышел со мной за дверь.

Выяснив, что на службу брат собирается только вечером, отправила его отдыхать, а сама пошла с ежедневным обходом.

Далеко идти не пришлось, уже в гостиной наткнулась на драматическую картину: шкодята и малыши сгрудились около елки и не давали старшим девочкам начать снимать игрушки.

— Арья, ты чего, — увещевала Тамия, — это Пат без царя в голове, но ты же понимаешь… Мастер Гевин приказал, чтоб все как обычно стало.

— Ну, Тами, ну, пожалуйста, пусть еще денек побудет, — упрашивали мелкие хором, коллективно состроив печальные мордашки с целью надавить на жалость.

— Да мне самой жалко, правда. Но праздник закончился, — девушка развела руками.

— Ничего, Тамия, — вмешалась я, — ничего страшного, если мы поживем в красоте до вечера, — малыши визгами выразили свой восторг. — Но вечером дружно и без споров все уберем и сохраним. Это праздник ежегодный и игрушки нам ещё пригодятся. Договорились?

— Вот, я вспомнил! Господин Листик так и сказал, ежедо… ежего… — Пат забуксовала на трудном слове и подумав, продолжила: — ритуал на каждый год, вот! Это значит, что этот праздник не последний? Ура! Ура!

Детские визги заполнили дом. Оставив ликующую детвору в покое, а Тамию, лишившуюся работы, в растерянности, пошла дальше изучать владения и найти сотрудников, которых следовало проинформировать о небольшом собрании после завтрака.

Когда с едой было покончено, дежурные разбежались по своим делам, свободные от утренних дежурств маялись бездельем в разных уголках дома. Разбрелись кто куда: в спальни, мастерские, классы. Часть ребятни убежали на уличные качели — перед тем, как уйти, маги вернули прежний вид нашему двору, иначе плавать нам… в грязи. А сейчас двор покрывала подмерзшая, чуть взрыхленная почва, в то время как от горки не осталось и следа.

Малыши возились в мягком уголке и в особом внимании пока не нуждались. Паула рвалась приступить к оборудованию библиотеки на четвертом этаже, но я попросила ее присутствовать на собрании у себя в кабинете.

— Я собрала вас всех для того, чтобы выразить благодарность.

Васила довольно фыркнула, Аришки и Мэй заулыбались, а Паула всем видом выражала нетерпение — ей бы библиотеку делать, а не пустые речи слушать. Деды-неразлучники были, как всегда, немногословны, лишь Ульх, задумчиво подкручивал ус, маскируя довольную ухмылку. Марьяна устроилась так, что ее было практически не видно за широкими мужскими спинами. Беатрис и Девис деликатно молчали, а Лиену и Диего от фермы оторвать не удалось — вчера и так скотину обиходили по самому минимуму, надо наверстывать.

— Это были очень трудные месяцы для всех нас. Только благодаря вашей поддержке и помощи удалось достигнуть нынешних результатов. Каждый из вас трудится не покладая рук, и это заметно: в доме порядок и дисциплина, воспитанники не только обуты-одеты, но и каждый при своём деле. Торговля набирает обороты, учеба продвигается хоть и со скрипом, но начало уже положено. Тренировки, столярное дело, уроки швейного и кулинарного мастерства и, даже ежедневные дежурства — всё это поможет ребятам в будущем найти свое место в жизни. Прошедший праздник лишь подтверждает мои слова — организация мероприятия была выше всяких похвал по всем направлениям! Если честно, то я не ожидала, что будет так здорово. За отменную работу на протяжении всего этого времени я хотела бы поблагодарить вас скромной премией.

Переходя от слов к делу, раздала сотрудникам именные конверты с короткой запиской и золотыми монетами. На премию мои сотрудники отреагировали куда лучше, чем на обычную благодарственную речь, хотя и похвалу выслушали с удовольствием. Что ж, доброе слово и кошке приятно, но в кармане не звенит, как говорится. В кабинете сразу же стало на порядок веселее. Сотрудники оживились: старшие отреагировали со сдержанным удовольствием, а юная Мэй и Аришки заметно обрадовались — премиальные пять золотых против месячного оклада в две золотых монеты — колоссальная сумма.

Выслушав благодарности и заверения, что работать под моим началом одно удовольствие, завершила собрание. Разошлись все довольные друг другом.

Я лишь сделала себе заметку поговорить с Мэй и поинтересоваться как у неё дела. Быть может, чего-то не хватает? Или мечта какая появилась? Но это можно отложить на потом, сейчас следует перехватить Паулу пока она не начала хозяйничать в библиотеке. На книги не будет лишним наложить заклинание сохранности.

Женщина оказалась настоящей перфекционисткой! Мы провозились на чердаке до самого обеда. Я магичила, Паула составляла каталог.

— Как бы приучить ребят отмечать кто какую книгу взял, — размечталась я, вспоминая библиотечные картотеки моего мира.

— Давай тетрадь заведем, пусть записывают, когда взял, когда вернул и назначим ответственного, — Паула разделяла мою тревогу. — Мальчишки Коллин или Пат отлично справятся. А то ведь растащат книги по комнатам и укромным уголкам, разыскивай потом.

Я хихикнула. Патрисию все еще воспринимали как мальчика и я сожалела, что дала обещание не раскрывать ее секрет. Четвертый месяц дурит весь дом, маленькая хитрюга.

А идея назначить шкодят ответственными за библиотеку недурна. Читают и пишут они побойчее старших. Но идея с Коллином мне нравилась куда больше. Взрослый, ответственный парень. Помешанный на учебе и бредящий книгами. Мелкие одни не справятся, но в случае чего…

Он, в случае чего, и шею намылить сможет, если плохо относиться к имуществу библиотеки, и стребует, чтобы книги возвращали вовремя. А мелкие справятся с ролью разведчиков-розыскников.

— Пат, если что, все разнюхает и приведет Коллина, чтобы приструнил нерадивых, — на том и порешили.

Глава 40

Как сильно я радовалась при мысли, что отношения с Деметрой налаживаются, также сильно мандражировала, обнаружив ее письмо в шкатулке магпочты.

Доброго дня, Эмилия!

Нам многое нужно обсудить, но это письмо я пишу для того, чтобы выразить благодарность за вчерашний день. Пожилую леди, многое повидавшую на своём веку, удивить очень сложно, если не сказать невозможно. Но тебе и твоим воспитанникам это удалось. Дриады — словно ожившая мечта, я горжусь, что лично с ними знакома. Порадовал ваш слаженный коллектив: твои сотрудники очень приятные люди и они относятся к тебе с уважением, что говорит о многом.

Это было странно, видеть лицо родного человека и понимать, что ты его совсем не знаешь. Потеря внучки сильно ранила меня, но Арису лучше знать, как должна сложиться судьба каждого из нас. И я постараюсь это принять. Ты же совсем другая и, я надеюсь, у нас будет возможность узнать друг друга лучше.

Мне неловко вмешиваться в жизнь самостоятельной женщины, но пока ты носишь личину урожденной баронессы фон Риштар, тебе следует помнить о своем происхождении. Я понимаю, что магам дозволено гораздо больше, но ты аристократка. И раз уж судьба сделала тебя избранной полуоборотня, тебе стоит быть более осмотрительной. Такого избранника отец не примет. Скажу без экивоков — поторопись со свадьбой. Мой сын, наущаемый своей благоверной, что-то замышляет. Сильный супруг, это то, что оградит тебя от его происков. Да и прошение об отречении еще в силе — что расстраивает меня неимоверно! — хоть я и не понимаю, почему его до сих пор не удовлетворили.

Но есть что-то еще, нечто, связанное с этим кошмарным судебным процессом. У нас часто в доме бывают странные гости и я подозреваю, что Селитера каким-то образом причастна к этим людям. Именно ей нужно, чтобы ты сняла свою часть обвинений. Поэтому отец попытается на тебя надавить, чтобы выгородить жену.

Лучше бы тебе не покидать поместье, но я понимаю, что это невозможно. Будь осторожна.

Диметра фон Риштар.

Я раз за разом вчитывалась в строчки, а в сердце холодело дурным предчувствием. Как ответ на мою тревогу в кабинет влетел Флин.

— Что стряслось? — совладать с собой не получилось, голос дрогнул.

Заспанный, с растрепанной шевелюрой, в одной пижаме Флин застегивал небрежно накинутый на плечи черный утепленный плащ.

— Сработали сигналки! — впопыхах объясняет брат, переключившись на обувь и пытаясь натянуть ботинок на босу ногу.

— О чем ты? Сигнализация дома молчит, — я вслушивалась в окружающие звуки, но всё было как обычно.

— Вчера Ричард с парнями расставили охранки вокруг дома. Сработали самые дальние. Дом не покидать. Я отправил ментальный приказ, чтобы все быстро вернулись в дом.

— А ты куда? — спешу за уходящим Флином. — Постой! Это как-то взаимосвязано? — брат бегло прочел письмо с предупреждением от бабушки, на секунду задумался и произнес очень, очень жестко:

— Из поместья никому ни ногой! Даже сотрудникам! Это приказ, Лиза. Тебя слишком легко шантажировать, захватив любого из домашних. Вы поняли, леди управляющая? Ни шагу за силовой барьер.

— А сколько это может продлиться? У нас учеба, обеды…

— Альтернатива — пытки и мучительная смерть, — передразнивает Флин откровенную глупость с моей стороны. — Не протухнут твои обеды, а про учебу и говорить не стоит, — мужчина крепко обнял и зашептал на ухо, — береги себя. От тебя зависят остальные. Берегите детей. Ни тебе, ни мне не будет покоя, если пострадает кто-то из домашних.

— Да что случилось-то, Флин? Это как-то связано с делом Матильды? Или опять маньяк?

Вцепившись в полы плаща, я вглядывалась в серые глаза, пытаясь там найти ответы на многочисленные вопросы.

— Дело Матильды, Лиза, срослось с делом маньяка. Постараюсь вернуться вечером и все рассказать, хорошо?

— А у меня есть выбор? — чмокнула брата в щеку и заправила непокорный серый локон. — Будьте осторожны, все.

Не прошло и минуты после ухода брата, как в дом начали забегать подростки. Кто с фермы, кто просто с улицы. Они буквально влетали в дом, резко тормозили и в растерянности оглядывались, словно пытались вспомнить, зачем так спешили вернуться.

— Я заблокировал портал, — коротко отчитался Дэвис.

— Хорошо. Где Беатрис?

— Так домой отправилась, к дочке. Сразу после собрания.

Когда все были в сборе, я активировала максимальный уровень защитного купола. Теперь не только не проникнуть внутрь, но и не выйти наружу. Гусей дразнить я не собиралась, так что будем сидеть как мышки.

Весть об отмене учебы в столице на неопределенный срок ребята приняли двояко. С одной стороны — не хотелось терять интересные занятия, а с другой — кто же не будет рад незапланированным каникулам? Ученики старшей группы вздохнули с облегчением — у них, в отличие от мелких, послабление режима. Зря они расслабились, завтра Реджинальд узнает об изменении в расписании и возьмет всех в оборот. Сомнительно, что его остановит заблокированный портал. С него станется и на повозке сюда приехать.

За обедом, наряду с начавшимся карантином, бурно обсуждались вчерашние события, особенно файер-шоу Мартина. Народ новыми глазами смотрел на Коркариша, единственного огневика среди наших одаренных, хотя сам Корка втайне сожалел, что он не маг земли. Увлечение кофе и дар огня, по его мнению, плохо сочетались. А как по мне — замечательно, если научится пользоваться.

Тем не менее тревога не покидала. Тени находятся на острие атаки, защитный амулет не помешает, а значит, мне предстоит разговор с сыном. Семейный амулет превосходно показал себя в действии, почему бы и нашим не сделать такие же? Хотя бы временные.

За эти полгода парень не то, чтобы подрос, скорее стал как-то весомей, что ли. Мы уже не так легко умещались в одном кресле. Пока устраивались, я не упустила шанс потискать подростка: сын не возражал, хотя нотку смущения я уловила.

— Мне нужна твоя помощь, Дим. И твой совет, — сынуля изобразил живейший интерес. — Я думаю, что мы должны сделать, защитные амулеты для Флина, Верреса и Ричарда. Да и Трой с Власом будут с ними. Они отправляются на операцию по поимке опасных преступников, и я переживаю. Ты не против? Поможешь мне своей супер-пупер магией? Моих-то силенок маловато будет для такой задачи.

— Конечно! — Димка-Шон уверенно кивает. — Пошли в мастерскую, у меня там есть кое-какие заготовки для тренировок. Можно будет использовать. Только нужно будет показать амулеты ректору Сайтону для проверки.

— Договорились! Отправим по магпочте.

Димка убежал переодеваться в спецовку, в которой работали все столяры, а я в это время собирала свои инструменты для работы.

— Эй, парни, мне нужна помощь! — Димка окликнул Пепла, Тома и Беона, стоило нам переступить порог столярки. — Мне вот таких, — подросток схватил со стола одну из заготовок странной овальной формы и показал товарищам, — нужно штук двадцать забацать, очень быстро.

— Да легко! — тут же отзывается Пепел, который с Димкой был на короткой ноге. Прямо попугайчики-неразлучники.

— А зачем?

— Леди управляющая хочет нашим мужикам из Теневой службы кулоны сделать, ну типа защитных, — очень по-взрослому отвечает Димка. — Ну так как?

Мальчишки взглянули на меня с долей уважения, после чего кивнули в знак согласия.

— Конечно, тут быстро.

Сказано — сделано. Несмотря на большой заказ, мальчишки в шесть рук справились на раз-два, после чего вернулись к своим делам.

Пока я вырезала на будущих кулонах защитные и оберегающие руны и вливала в них свою силу, Димка, устроившись рядом, орудовал маленьким сверлышком и намотанной на палец полоской тонкой наждачки. Ну, для окружающих только шлифовал и делал входные отверстия для шнурка, но я-то видела, как мальчик был сосредоточен. И старалась его не отвлекать. Дима возился с амулетами несколько часов, даже его товарищи к тому времени, как он закончил, покинули мастерскую.

Зато я придумала, что подарить Ричарду, помимо заказанной музыкальной шкатулки. Нефритовую подвеску в виде мини-сердечка-оригами, как намек на наш с Ричардом давний разговор. Мне показалось символичным не наделять это украшение магическими свойствами, хотелось сделать просто символ. Врезался память рассказ Флина об обычаях медведей. Оборотень делает драгоценный дар своей избраннице — это равносильно предложению руки и сердца. Девушка принимает дар, это ее ни к чему не обязывает. Если оборотень получает ответный дар — любую мелочь изготовленную своими руками, хоть ленту с единственной пришитой бусиной, то помолвка считается заключенной. Вот так вот! Ричард вряд ли знает о моей осведомленности о брачных обычаях оборотней. Вот я его и удивлю. Для меня этот ларец с болванками-заготовками самая что ни на есть драгоценная драгоценность.

— Всё, готово.

Вынырнула из раздумий и обнаружила перед собой более двадцати кулонов.

— Все, что ли? Куда нам столько? — изумленно перебираю изделия, от которых ощутимо веяло силой.

Сколько мы туда на двоих энергии вбухали? Однозначно, много.

— Ну, да. Пусть ректор Сайтон проверит, какие работают, а какие нет. Я не до конца научился вкладывать нужные свойства, то получится, то приходится переделывать.

Ещё немного времени ушло на то, чтобы в каждый кулон продеть шнурок и завязать крепкий узел. Мастерскую мы покинули затемно, провозившись практически до самого ужина. Но результат того стоил.

В две партии отправила кулоны ректору Сайтону с запиской, в которой была просьба о срочной услуге. Кулоны мне вернули назад уже через час, правда, не все, а лишь двенадцать штук.

«Те, что возвращаю — сделаны почти идеально, конфискованные доработаем с Шоном на занятиях. Сайтон»

Димка буквально расцвел от похвалы наставника, видимо, в связи с высокими или даже, вернее сказать, завышенными требованиями, не так часто ему перепадает одобрение.

Дело оставалось за малым.

Отправила кулоны Верресу, в надежде, что я ещё не опоздала. Не опоздала, но и успела буквально в последнюю минуту — дядюшке пришлось вернуться в кабинет после того, как я сообщила Флину о посылке через эхо-связь.

С этого момента время словно замедлило свой ход и тянулось подобно жевательной резинке.

Флин этим вечером не вернулся.

Как я и предполагала, Реджинальд, который не смог воспользоваться переходом, на следующее утро завалил мою почту письмами с требованием пропустить его. Я бы, может, и пропустила, да вот мужчины запретили строго-настрого. Мало ли кто с ним сюда придет? Так что ссылаясь на приказ теневой службы я порекомендовала добираться к нам своим ходом либо же отменить занятия на ближайшие пару дней.

Письма перестали поступать и я было подумала, что мужчина прислушался-таки и решил, что от пары пропущенных занятий не убудет, но, как оказалось, Реджинальд, отменяющий уроки — нечто неслыханное. И ближе к обеду мы встречали раздраженного мужчину во дворе дома. Перепрыгнув порталом в ближайший город, учитель нанял повозку и добрался до Яблоневки. И сейчас пребывал в прескверном настроении.

В то время как старшие с юмором обсуждали то тут, то там, упертость молодого мужчины, его ученики готовы были разбежаться в разные углы, лишь бы не идти на занятия — спрашивать будет по полной.

Зря, что ли, сюда добирался?

Вопрос в том, как он планировал отсюда уехать? На телеге старосты? Подозреваю, что движимый целью попасть в поместье Оберон, он не особо задумывался о путях отступления.

Дежурства и уроки в доме возобновились, разве что на ферму никому хода не было. Лиена с Диего справлялись самостоятельно, но с удовольствием приняли защитные амулеты для всей своей семьи. Мало ли что.

Вечером я получила от Флина эхо-послание, что у них всё в порядке и под контролем. В гости к нам так никто и не наведался, несмотря на сработавшие сигналки — разведка? Или их спугнули?

В доме царила атмосфера спокойствия, всё было как обычно. Я успокаивала себя тем, что Тени — сильные маги и опытные бойцы, а вкупе с нашими амулетами они так и вовсе не уязвимы. И вся моя паника — не более, чем паранойя.

Повторяла это, как мантру, но беспокойство не покидало.

На третьи сутки, в разгар дня, в груди сильно кольнуло. Да так, что дышать стало сложно. Трясущимися руками распахнула настежь кабинетное окно, облокотилась на подоконник, жадно вдыхая свежий воздух. Только ничего не помогало. Воздух плохо проходил в спазмированные легкие, но страха за себя не было. Было недоумение, ведь видимых причин для состояния панической атаки не было.

Ну, не настолько же я себя накрутила! Глупость какая!

Голова кружилась, в глазах начинали плясать темные круги, и чувство такое, что я вот-вот хлопнусь в обморок.

Испугавшись отключиться прямо в кабинете, куда очень долго никто не сунется, из последних сил двинулась на выход, сердясь на слабость и приказывая себе держать равновесие.

Облокотившись на перила, с трудом разглядела Гевина. Обрадовалась ему как родному. Если начну спускаться — точно навернусь и сломаю себе шею.

— Гевин! — окликаю мужчину, оттягивая ворот платья, который вдруг стал подобен удавке.

— Да?

Почти сорвавшуюся с губ просьбу о помощи прервал Флин, передавший сообщение по эхо-связи.

«Лизка! Собирайся по-походному, живо! Сейчас я тебя заберу, ты нужна Медведю. Не вытащишь, так хоть попрощаешься!»

Темные круги затмили все перед глазами, в ушах зазвенело и я поняла, что окончательно теряю связь с реальностью.

Последнее, что я услышала, был мужской крик:

— Ловите её!

Content

Рыжая Ехидна
МАМА ИЗ ДРУГОГО МИРА. ДЕЛУ — ВРЕМЯ, ЗАБАВАМ — ЧАС

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40