Любовь по правилам и без

Агата Озолс

В тексте есть: разница в возрасте, сильная героиня, любовь и предательство

Ограничение: 18+

Короткий любовный роман

Женский роман

— Вы привлекательная молодая женщина, и я не прочь был бы иметь такую любовницу. Но учитывая вашу связь с моим сыном…..

— Достаточно, — оборвала я резко. — Не трудитесь, ваша мысль мне ясна.

— Вот и прекрасно, — он небрежно стряхнул пепел. — Между вами и моим сыном непреодолимая пропасть, вам лучше будет исчезнуть из его жизни.

— Лучше?

— Лучше. И безопаснее. Для вас, разумеется.

Одна случайная встреча.

Одна нежданная любовь.

Одно подлое предательство.

В книге:

#сильная героиня

#разница в возрасте

#любовь и предательство

#интриги

#ХЭ

Предисловие

Я сидела в кафе аэропорта внимательно разглядывая рисунок на пенке капучино. Смотрела, смотрела, словно хотела высмотреть там что-то жизненно важное.

Очень хотелось кофе, но, увы! Врач, у которого была еще на прошлой неделе, категорически запретил мне пить кофе. И волноваться.

«Вам нужно больше думать о себе», — сказал мне врач.

Но кофе хотелось зверски, и я, не удержавшись, заказала себе капучино. И теперь смотрела в огромную, размером с детское пластиковое ведерко для песочницы, чашку с пышной молочной пенкой и сердечками из корицы, вдыхала умопомрачительный аромат и думала, думала, думала.

Как это могло произойти со мной? Как случилось, что я сижу в аэропорту, жду своего рейса и глотаю слезы, словно обиженная малолетка?

Опустила лицо ниже, глубоко вдохнула кофейный запах. Если пить нельзя, то хоть надышусь вволю.

Перехватила недоуменный взгляд официанта, улыбнулась как можно беззаботнее. Пусть думает, что у меня все хорошо.

«Никогда не смей показывать другим свою слабость», — учила меня тетя Полли.

«Всегда держи спину прямо и улыбайся», — повторяла она изо дня в день.

А я слушала и старалась делать так, как она меня учила.

Когда я была еще маленькой и жила с родителями, тетя Полли изредка приезжала к нам в гости. И каждое лето забирала меня к себе, в Париж. Этих поездок я ждала весь год, вспоминая то, что уже было и, предвкушая будущее. И это несмотря на то, что тетя держала меня в поистине ежовых рукавицах. Она поднимала меня с кровати в шесть утра и отправляла под холодный душ, требовала, что бы я делала зарядку и держала спину ровно. Она внимательно следила за тем, что я ем и как одеваюсь. Что читаю и какие фильмы смотрю. Именно она, когда мне было шесть лет, отвела меня на мой первый в жизни маникюр. А в шестнадцать, купила первые взрослые туфли на высокой шпильке. Она же учила подводить стрелки на глазах и красить губы. Стоит ли говорить, что я ее обожала?

А потом получилось так, что тебя Полли осталась моей единственной близкой родственницей. Нет, были еще какие-то двоюродные и троюродные братья — сестры и прочие родственники, но мы с ними почти не общались, ограничиваясь поздравлениями на новый год и день рождения.

Именно тете я позвонила, когда все это случилось со мной.

— Можно я к тебе приеду?

Тетя помолчала, и я воотчую увидела ее: строгое платье, стильная стрижка, обязательный высокий каблук и сигарета в тонком мундштуке.

— Конечно, можно, — ответила тетя. — Странно, что ты спрашиваешь.

— Возможно, мне придется у тебя задержаться, — робко сказала в трубку. — Надолго.

— Прекрасно. Я давно говорила, что тебе пора сменить место жительства.

Я собралась с духом и добавила:

— Я приеду не одна.

Тетя Полин не подвела и на сей раз.

— Тогда жду тебя не одну.

А теперь я сидела в аэропорту и ждала, когда начнется посадка на мой рейс.

Идея переехать к тете родилась пару несколько назад, после моего первого визита к врачу.

Тогда, узнав, что со мной происходит, я впала в ступор и долго бродила по городу, пытаясь обрести душевное равновесие и решить, как же я буду жить дальше.

Шла по Столешникову, и в одной из витрин дорого магазина заметила свое отражение.

Остановилась, разглядывая себя со стороны. Что во мне изменилось? Ведь должно же было что-то поменяться после такой ошеломительной новости? Но, странное дело, я выглядела так же, как и обычно. Все те же темные волосы, подтянутая фигура в деловом костюме, прямая спина, подбородок вверх. Пока ничего, но через какое-то время я начну меняться. И это станет всем заметно, пойдут слухи. И новость обязательно дойдет до Ромки и его семейки. Что он сделает, когда узнает? Как поступит? И, самое главное, как отреагируют его родители?

Вот тогда и пришла мысль, что нужно уезжать.

На следующий день я позвонила одному из своих многочисленных знакомый и предложила ему купить мой бизнес.

Поначалу он решил, что это шутка, а когда понял, что я горю серьезно, вцепился в меня руками и ногами. Сделку мы оформили в рекордно короткие сроки. Так же быстро удалось продать квартиру и машину. Купить билет в Париж и вздохнуть свободно: теперь в этом городе меня ничто не держало.

Еще раз вдохнула кофейный дух. Свежеобжаренная арабика из Йемена, немного молока и капелька корицы. Как жаль, что мне нельзя даже попробовать.

Оторвалась от чашки, оглядела кафе. Взгляд задержался на дверях. Вопреки всему появилась надежда: а вдруг сейчас войдет Ромка? Увидит меня, подойдет, обнимет и скажет, что никуда не отпустит. Я так ярко представила себе это, что даже ощутила теплоту его рук на своих плечах.

Но тут взгляд наткнулся на двух громил в одинаковых темных костюмах, сидевших через два столика от меня и не сводящих с меня глаз. Сомнений не было: это по мою душу. Ну, конечно, должны же они убедиться, что проблем я им не доставлю и тихо — мирно свалю в закат.

— Начинается посадка на рейс 2462 Москва — Париж, выполняемый компанией «Аэрофлот», — раздалось из динамиков. — Просим пассажиров пройти на стойку регистрации.

Ну, вот и мой рейс объявили! Еще раз посмотрела на мордоворотов, поднялась и решительным жестом взялась за чашку. Мечты должны сбываться, хотя бы это и были мечты о кофе. Сделала большой глоток, ощущая, как обволакивает горло кофейная бодрость, с сожалением поставила чашку на стол и, подхватив дорожную сумку, пошла искать стойку регистрации.

Там уже растянулся хвост из желающих попасть в самолет. По-хорошему, я могла бы еще посидеть в кафе, медитируя над капучино, но предаваться унынию уже не было сил. Как и сидеть в ожидании чуда, прекрасно понимая, что его не произойдет.

В самом деле, даже если и предположить, что Роман каким-то образом узнал о моей отъезде и решил поехать за мной в аэропорт, то кто бы ему позволил это сделать? Один кивок его отца, и Ромку бы заперли дома на сто замков, не посмотрев на сопротивление.

«Да ладно, — раздался внутри меня ехидный голос, — он бы и не сопротивлялся. Это его решение. И кому вообще нужно его запирать?»

Я кивнула, соглашаясь сама с собой. Горько было осознавать, что Ромкина любовь не выдержала испытаний. А может, и не было ее, этой самой любви, как не было и испытаний. Я теперь это точно знала.

В ожидании пока очередь рассосется, прошлась вдоль гейтов, зашла в магазин, купила зачем-то шоколадку. Покрутила ненужную покупку в руках, заметила семейство с маленьким ребенком и подошла к ним.

— Простите, — обратилась к женщине, — можно угостить?

Я протянула шоколадку. Родители ребенка с подозрением уставились на меня.

— Купила зачем-то, а мне нельзя с орехами, — немного смущаясь и уже жалея, что не выбросила покупку в урну, пояснила им.

Мужчина и женщина переглянулись и, еще раз оглядев меня с ног до головы, согласно кивнули. Я отдала шоколадку ребенку и поспешила их оставить. Было почему-то неловко.

У стойки регистрации на мой рейс стояло несколько человек, видимо остальные уже прошли в самолет. Я предъявила посадочный талон и паспорт работнику аэропорта и, получив разрешение, пошла на посадку. У стеклянных дверей еще раз обернулась, пытаясь разглядеть в огромном здании аэропорта Ромкину фигуру. Напрасно, его здесь не было. Да и кто бы пропустил его зону вылета?

«Глупости, — опять влез внутренний голос, — хотел бы, и в самолет за тобой пролез».

И опять мне нечего было возразить самой себе, потому что, да, Ромка, он такой. Если ему что-то надо, обязательно сделает. Значит, не надо.

Опять натолкнулась глазами на моих сопровождающих. Один не отводил от меня напряженного взгляда, другой разговаривал по телефону. Ясно, докладывают обстановку начальству.

Как в шпионском боевике, честное слово. Мне стало смешно.

И уже не сдерживая себя, рассмеялась громко, привлекая всеобщее внимание. Громилы уставились на меня во все глаза.

Я послала им воздушный поцелуй, а потом показала средний палец. Кажется, они слегка обалдели от моей наглости, но меня это уже не беспокоило. Все, хватит.

Повернулась спиной, дождалась, когда передо мной распахнутся прозрачные двери и решительно шагнула в темный коридор. Пора перевернуть эту страницу, впереди меня ждет новая жизнь.

1

У меня был выходной день. Нет, не так.

У меня, наконец-то, был выходной день. Боже, как я его ждала. Даже маленькие дети не ждут так Деда Мороза, как я этот день.

Иногда, возвращаясь домой далеко за полночь, изнывая от боли в позвоночнике и судорожно поджимая скрюченные от долгого хождения в узких туфлях пальцы, я жалела, что не работаю на какого-нибудь дядю с десяти до семи. А что? Пришла утром, ушла вечером. Получила свою законную зарплату в конце месяца, и в ус не дуй.

С другой стороны, случись что, фирму объявят банкротом, а тебя отправят на улицу без выходного пособия, и судись с хозяином хоть до морковкина заговенья.

Именно поэтому, чтобы не зависеть от чужих заскоком и прочих бизнес-планов, несколько лет назад я открыла свое рекламное агентство. Маленькое, как капелька в море — океане, но свое.

И как-то так меня получилось, что все получилось, простите за тавтологию.

Агентство не только не разорилось, но, спустя год, стало приносить прибыль. Не скажу, что бы какие-нибудь огромные миллионы, но на жизнь мне и моим сотрудникам вполне себе хватало.

Прошел еще год — я купила себе квартиру и приличную машину взамен той, на которой ездила последнее время, и которая грозила умереть прямо подо мной. Арендовала небольшой, но хороший офис в центре и расширила штат.

У меня появились постоянные клиенты. В общем, я была, что называется, на плаву.

Но поскольку жила и работала в Москве, а не в Малых Тютюшах, и конкурентов здесь было завались, приходилось впахивать по полной. Утром, днем, вечером, иногда по ночам и даже в выходные. К сожалению, платить в таком объеме сверхурочные сотрудникам не представлялось возможным, поэтому приходилось многое делать самой. Но я не жаловалась. Моя работа мне нравилась, а растущий клиентский список и постоянно пополняемый счет в банке наполняли душу радостью.

Я закончила новую рекламную компанию, которая вызвала бурный восторг у клиента. Настолько бурный, что деньги мне были перечислены незамедлительно.

Устав от бессонных ночей и подсчитав прибыль, я решила выспаться и объявила себе выходной.

Организм, привыкший обходится минимум сна, мне не поверил, и я подкинулась с кровати в девять утра, хотя рассчитывала проспать, минимум, до обеда. Приняла душ, сварила себе кофе и устроилась в кровати, просматривая новости в телефоне. Господи, спасибо тебе за эти редкие минуты отдыха!

Попивая любимую арабику, прикинула, чем бы мне заняться. Тратить драгоценное время на домашние дела не хотелось от слова «совсем».

Что я, с дуба рухнула, чтобы ценный выходной тратить на уборку и стирку? В конце концов, у меня достаточно чисто, а в корзине для белья лежит всего пара чулок и комплект нижнего белья, не критично. Прикинув разные варианты, остановилась на самом простом — пойду по магазинам. Сто лет не ходила.

Девяносто процентов своей одежды я покупала в Париже и вовсе не потому, что была такой гламурной фифой. Просто моя тетя жила во Франции, и все свои отпуска я проводила у нее. А тетя Полин, истинная парижанка, знала город как свои пять пальцев и водила меня в такие шикарные места, где можно было одеться стильно и относительно недорого.

Оставшиеся десять процентов моего гардероба пополнялись в Москве, и это были, как правило, вещи, которые нужны срочно. Нет, я не про чулки. Знаете, как бывает? Пригласили на торжество, нужно платье. И вроде в гардеробе оно есть, да не одно, но хочется чего-то нового. Вот и идешь в магазин.

Сейчас такой необходимости в чем-либо у меня не было, но все же я решила пойти на шопинг. Если ничего не куплю, так хоть прогуляюсь и на людей посмотрю. А то уже стала забывать, как они выглядят, живые люди.

Пунктом назначения стал большой аутлет. А что? Я нормальная женщина. А что для нас, женщин, главное в шопинге? Правильно! Не только купить хорошую шмотку, но и сделать это как можно дешевле. Желательно со скидкой минус девяносто процентов. Так что аутлет это то самое место.

К тому же тетя Полин, которой я безоговорочно доверяла в вопросах стиля и моды, учила меня, что настоящая женщина не гонится за модой, стараясь ее обогнать. Нет, настоящая женщина чуть отстает. Не намного, всего на полшага. Но именно эти полшага и делают нас стильными и неповторимыми. Стоит ли говорить, что я придерживалась этого правила?

Кофе был выпит, постель застелена, лицо накрашено. Можно ехать.

Собрав традиционные субботние пробки, я добралась-таки до своей цели. Аутлет был огромный, и парковка соответственно тоже. Но самые «вкусные» места оказались забиты. Пришлось оставить машину в сторонке и пройтись ножками. Ничего, будем рассматривать это как альтернативу фитнесу.

На магазины я потратила несколько часов. И что бы вы думали? Совершенно бесполезно. Ничего такого, чтобы грело мне душу, я не нашла.

Ноги гудели, желудок уже ненавязчиво стал напоминать, что время обеденное, неплохо бы поесть.

Делать в торговом центре мне было совершенно нечего, поэтому я двинулась в сторону машины, по дороге размышляя, где бы пообедать и чего я собственно хочу съесть: мясо, рыбу или вообще плюнуть на все и полакомиться тортиком?

Его я заметила сразу. Его сложно было не заметить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Белоснежный Merсedes S-СLASS купе сверкал на солнце лакированным боком, привлекая внимание окружающих. Я невольно залюбовалась этим красавцем. Мечта, а не машина. И только подойдя поближе, обратила внимание на мужчину, который нарезал круги вокруг машины, то пытаясь заглянуть под колеса, то в отчаянии дергая себя за волосы.

Я чуть притормозила и присмотрелась повнимательнее.

Ого, под машиной лежала огромная ветка, и я никак не могла понять: как она туда попала. Подсунуть ее было нереально, а значит, водитель просто наехал на этот кусок дерева. Ни фига себе, орел!

Посмотрела на мужика, бегающего вокруг машины. Судя по всему, это и был незадачливый водитель чудо — машины.

Мужчина вдруг остановился перед Мерседесом и опустился на колени, словно желая запечатлеть страстный поцелуй на шильдике. Вот это, я понимаю, любовь.

Но водитель не спешил целовать своего железного коня, он отчаянно пытался вытянуть ветку. Естественно, у него ничего не получилось.

Когда я уже поравнялась с машиной, он поднялся с колен, и я поняла, что ошиблась. Никакой он не мужчина, так пацан, не больше двадцати пяти лет уж точно. Достал телефон, потыкал кнопки и замер в ожидании, явно кому-то дозваниваясь. Постоял, вздохнул тяжело и убрал телефон в карман.

Я сжалилась даже не над ним, над машиной:

— Поддомкрать тачку и достать ветку.

— Что? — он вылупился на меня, как будто у меня выросла вторая голова.

— Домкрат достань, — пояснила и пошла восвояси.

Дошла до своего Soul, села, завела мотор. В тот момент, когда собиралась тронуться, незадачливый водитель подскочил к моей машине и положил ладони на капот, загораживая проезд. В позе отчаяние, на морде решимость. Картина маслом «Ты не пройдешь!»

Заглушила мотор и опустила стекло, давая понять, что готова его выслушать. Парень убрал руки с капота, но не отошел.

— Простите, — сказал он, — у вас не будет этого домкрата? У себя я не нашел.

Кто бы сомневался? Я вышла из машины и оглядела своего визави. Молодой, высокий. Одет не просто дорого, а безумно дорого, но это понятно: такая машина, как у него стоила несколько миллионов, вряд ли он экономил на шмотках.

Красивый. Каштановые волосы с легкой рыженой, серые глаза, широкие брови и рот, прямо-таки просящий поцелуев. Но на меня парень смотрел, как смотрит ребенок на переодетого в костюм Деда Мороза отца на утреннике в детском саду. С надежной и верой в чудеса. И ничего такого, игривого или заинтересованного во мне, как в женщине, этот взгляд не выражал. От этого взгляда, а еще от понимания того, что между нами лет десять разницы, причем я явно лидирую, желания пококетничать во мне резко убавилось. Меньше всего хотелось выглядеть возрастной теткой, заигрывающей с молоденьким парнем.

Я не стала отвечать на его вопрос, просто вышла из машины и извлекла из багажника домкрат.

Однажды, проведя веселую ночку на загородном шоссе с пробитым колесом и без связи, я взяла за правило — в багажнике всегда должен быть полный комплект: нормальная запаска, баллонник, домкрат и прочие нужные вещи.

Парень взял инструмент и с таким интересом принялся его разглядывать, что стало понятно: эту вещь он видит впервые.

— А как им пользоваться? — прозвучал ожидаемый вопрос.

— Поставь на ребро жесткости, там есть специальные метки.

— А ребро жесткости это…?

Я махнула рукой и двинулась обратно к Мерседесу. Опустилась на корточки и ткнула пальцем.

— Сюда.

Минут десять парень возился с домкратом и веткой, а когда операция по спасению Мерседеса была закончена, вернул мне мое имущество.

— Спасибо!

— Не за что, — ответила коротко и вернулась к своей машине.

Убрала инструмент, села в салон, повернула ключ зажигания. Дальше все повторилось: водитель Мерседеса опять встал перед моей машиной, загораживая дорогу. Что еще у него случилось?

Опустила стекло.

— Еще одна ветка?

— Как ты смотришь, что бы выпить кофе? — резко перейдя на «ты», предложил он и улыбнулся.

Одна короткая фраза, и мальчишка преобразился. Куда только девался неуверенный в себе пацаненок? Передо мной стоял молодой, уверенный в своей неотразимости мужчина. Предлагал мне кофе и смотрел оценивающим взглядом. И ведь ни минуты не сомневался, что соглашусь.

— Здесь в двух шагах есть кафе, там подают вполне приличный кофе, — сказал он и открыл дверь моей машины, предлагая руку.

У него даже голос изменился. Стал ниже и бархатистее. Взгляд с поволокой. Это он сейчас кадрит меня, что ли?

Есть хотелось. Вряд ли в том кафе, о котором сказал мальчишка, есть что-то посущественнее пирожных, так что ну его на фиг. С другой стороны, мне стало интересно, что он будет делать дальше. Как себя поведет? А с третьей, ну, он мне понравился. То есть разница в возрасте никуда не делась, но и против чашки кофе в его компании я ничего не имела.

— Ну, пойдем, — протягивая руку, сказала я.

Кафе действительно было в двух шагах. И кофе здесь подавали хороший, зря парень так пренебрежительно говорил.

Когда нам принесли тарелку с пирожными, парень решил представиться:

— Роман.

— Анна.

— Очень приятно.

Мы сделали по глотку кофе, и я поинтересовалась:

— Как эта ветка вообще оказалась под твоей машиной?

Он пожал плечами и ответил:

— Наехал.

У меня глаза стали, как плошки.

— Я не очень хороший водитель, — пояснил Роман и замолчал, ожидая, как я отреагирую.

Ну, в принципе, чего-то подобного я и ожидала.

— Я нечасто вожу машину, — продолжил, когда понял, что я не буду комментировать его водительские навыки.

Все ясно. Скорее всего, у него есть водитель. Судя по машине и часам, скромно выглядывавшим из-под манжета кашемирового джемпера, у него и охрана должна иметься.

— А сегодня решил сделать исключение? — спросила у него.

Не то, чтобы меня сильно интересовала его история, но надо же было о чем-то говорить.

Честно сказать, я уже пожалела, что согласилась выпить с ним кофе. Мальчишка, безусловно, красивый, но в его компании я чувствовала себя не очень комфортно. И бог его знает, что тому было виной. То ли разница в возрасте, которую я продолжала ощущать, то ли богатство, которое видела буквально во всем. Стрижка, вроде небрежная, но явно сделанная у супердорогого мастера, кроссовки с известным логотипом, жест, которым парень подзывал официанта. Мы с ним из двух разных вселенных.

— Решил обкатать подарок, — улыбнулся Роман.

— На день рождения? — спросила его, а сама прикинула, что дата должна была быть значимой.

Не восемнадцать и не двадцать, он выглядит старше. А вот двадцать пять в самый раз.

— Да.

— Родители подарили? — задала очередной вопрос, прекрасно зная, что услышу в ответ.

Нет, был, конечно, мизерный шанс, что парень сделал подарок сам себе. А что? Может быть он какой-нибудь гений, работающий на благо страны и получающий президентские гранты каждый месяц. Только я сильно сомневалась, что, будучи гением, парень сидел бы сейчас рядом со мной в кафе. Скорее всего, он трудился бы в закрытой лаборатории под усиленной охраной.

— Отец, — подтвердил мои догадки Роман. — А ты?

— Что я? — не поняла его.

— Ну, у тебя тоже хорошая машина, — пояснил он. — Сама купила?

Он издевается, что ли? Моя Kia Soul машина неплохая, но по сравнению с его тачкой… Смешно сравнивать. Впрочем, его не машина моя интересовала. Он просто пытался выяснить, свободна ли я.

— Сама.

Мой ответ его явно порадовал. Наивный, как будто у этой встречи может быть продолжение.

Я допила свой кофе.

— Мне пора.

А вот такого финта он совершенно не ожидал. Привык, что девочки ему на шею сами вешаются, отдирать приходится, и явно недоумевает, почему я еще не вцепилась в него мертвой хваткой. Глупенький.

— А пирожные? — спросил искушающее.

— Я на диете.

Поднялась, подхватила сумку.

— Подожди, — попросил он, подзывая официанта. — Я тебя провожу.

— Не стоит, — возразила. — Нам не по пути.

— Откуда ты знаешь? — спросил он с некоторой обидой.

— Знаю, — уверенно ответила и пошла прочь.

Уже выходя из кафе, обернулась и поблагодарила:

— Спасибо за кофе.

У него был шанс догнать меня, но, увы. Пока Роман расплачивался, я успела дойти до машины. Уже выезжая с парковки, в зеркало заднего вида заметила, как он быстро шел к своему автомобилю, крутя головой. Но машин на стоянке было много, и он меня не заметил.

2

Я стояла на перекрестке, ожидая зеленый сигнал светофора и любуясь монстром, стоящем впереди меня.

Это же надо такое придумать! Огромный дорогущий Leхus взрывал мозг ярко-розовым цветом.

Я попыталась представить себе его владельца. Даже не знаю, кем надо быть, что бы так испортить хорошую тачку.

Загорелся зеленый, я сняла ногу с педали газа. И в этот момент Лексус дал задний ход и хорошенько приложился своим задом о мой капот. Постольку мы находились на горке, от удара Soul дернулся назад и впечатался в стоящую позади меня машину. Капец!

Пытаясь подавить нервный смех, включила аварийку. А ко мне уже шел злющий водитель. Я не стала дожидаться, когда он силой вытащит меня из салона, вышла сама.

— Ну, естественно, — прошипел мужчина, — баба за рулем, что обезьяна с гранатой.

— Ага, — согласилась с ним и кивнула в сторону Лексуса, — могу вас порадовать, обезьяна в другой машине, я так, скорее макака.

Мужик перевел взгляд с меня на Лексус, потом посмотрел на свою Тайоту.

— Вот же ж, твою налево! — выругался и полез за сигаретами.

В этот момент водительская дверь Лексуса приоткрылась и появилась Она. Да, да, именно так, с большой буквы. Гордая владелица розового Лексуса. Белоснежные волосы, тонкая фигурка, затянутая в розовое платье, шпильки и взгляд олененка Бемби.

— Я перепутала, — тоненьким голосом сообщила девушка и молитвенно сложила перед собой ручки.

Ага, с розовым маникюром, кто бы сомневался.

Водитель Тайоты слегка прибалдел от увиденного, поэтому в диалог вынуждена была вступить я.

— Что перепутала? — спросила с жалостью.

— Педали, — расстроено пояснила эта нимфа. — Я случайно!

— Что случайно? — совершенно не поняла ее.

Девушка поправила белокурую прядь и передернула плечиками, водитель Тайоты судорожно сглотнул.

— Понимаете, — доверчиво стала пояснять владелица Лексуса, — я второй день за рулем. Поставила машину в нейтральное положение, а потом перевела на задний ход.

— Зачем? — спросила я и подумала: кто тот сумасшедший, выдавший ей права.

Хотя, права, скорее всего, просто купили. Тогда кто этот псих, разрешивший розовой дуре кататься по городу?

— Ну, — замялась девушка, переведя взгляд с меня на водителя Тайоты, — меня так инструктор учил.

Я посмотрела не нее в надежде, что девушка шутит. Ага, сейчас. Повернула голову к мужчине, надеясь найти в его лице поддержку. Он глядел на розовую и чуть слюной не капал. Господи, как я попала в этот цирк?

— Давайте ГИБДД вызывать, — решила за всю нашу компанию. — Надеюсь, страховка есть у всех?

Девушка напряглась.

— Что? — почувствовала неладное. — Нет страховки?

— Папа узнает, — вмиг побелевшими губами прошептала эта автоледи.

Я кинула взгляд на Тайоту, потом посмотрела на свой Soul. У Тайоты фара под замену, и вроде все. Моя машина пострадала сильнее, видимо девчонка не просто дала задний ход, а еще и по газам жахнула.

— ГИБДД, — твердо решила я.

— Но папа…. — попыталась возразить розовая девушка.

Я отрицательно покачала головой, давая понять, что не передумаю и поймала осуждающий взгляд водителя Тайоты. А этому что неймется?

Набрала номер, дождалась соединения и вызвала гайцов. Потом посмотрела, как жалостливо смотрит на розовую девушку водитель Тайоты, и решила вернуться к себе в машину.

Было чертовски обидно так глупо терять день. Что бы хоть как-то скоротать время, позвонила в офис, объяснила ситуацию и решила покурить. Вообще я практически не курю. Но сигареты в машине вожу на всякий случай. Вот сейчас мне очень пригодится вишневая пахитоска.

Прикуривая, вновь обратила внимание на девушку. Она стояла около своего розового Лексуса и очень эмоционально говорила по телефону.

Ко мне подошел водитель Тайоты.

— Только не надо на меня так смотреть, — пресекла его попытки разжалобить на корню. — В ГИБДД я уже позвонила. Ждем-с.

— Я понимаю, — согласился со мной мужчина. — Жалко только девчонку. У нее отец строгий.

— Вы шутите? — я не поверила своим ушам. — Нормальный отец не выпустил бы ее на дорогу. Она же не умеет водить. Сегодня педали перепутала, а завтра собьет на пешеходном переходе ребенка.

Мужчина только вздохнул.

— Я понимаю, — согласился со мной. — Только все равно ее жалко.

— Да ну вас, — отмахнулась от него и повернула голову в другую сторону, демонстрируя, что наш разговор окончен.

Он еще повздыхал немного и отошел к Тайоте.

Дальше события стали развиваться стремительно.

Нарушая все мыслимые правила движение на перекресток вырулили пару машин. Мерседес купе (как-то везет мне на него) и Гелик. Причем Гелик был явно машиной сопровождения.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Машины притормозили около Лексуса, и началось. Розовая девушка бросилась к Мерседесу, из Гелика вышла пара добрых молодцев. Короткие стрижки, строгие костюмы и хмурые взгляды только подтвердили мою догадку — в Гелике была охрана.

А из белого Мерседеса показался мой давешний знакомый. Розовая девушка бросилась ему на шею, прижалась и затихла.

Парень оглядел наши машины и, подхватив девушку, двинулся в сторону моей машины. Охрана пошла следом.

Парень подошел ко мне и вежливо улыбнулся.

— Добрый день, — начал, потом посмотрел на меня.

Узнал. Скривился как-то странно, будто лимон съел. Фу-ты, ну-ты, можно подумать, что я ему навязывалась.

— Добрый, — согласилась с ним.

— Мы можем поговорить? — спросил Роман, делая вид, что мы не знакомы.

— Можем, только это ничего не изменит.

Роман огляделся вокруг, заметил кафе на противоположной стороне улицы и предложил:

— Давайте выпьем кофе.

В принципе можно послать его с кофе и разговорами, но у него за спиной охрана, и это не мальчики из церковного хора. Мне же не нужны неприятности. Пришлось согласиться:

— Давайте.

К нам подошел водитель Тайоты. Мужчины поздоровались, и Роман предложил присоединиться к нам.

— Подожди меня в машине, — обратился он к розовой девушке.

Она капризно надула губки.

— Ну, Ром.

— Даша, — со значением произнес парень, — пожалуйста.

Девушка Даша окинула меня с ног до головы оценивающим взглядом и, решив, что я ей не соперница, вернулась в свой Лексус.

— Пойдемте, — Роман махнул рукой в сторону кафе.

Стоит ли говорить, что охрана двинулась следом за нами?

В кафе, не успели мы сесть за стол, как Роман тут же приступил к делу.

— Предлагаю все решить мирно.

Перехватил мой насмешливый взгляд и поправился:

— В смысле, без ГИБДД.

— Я против, — сказала сразу.

— Почему?

— Потому что ваша знакомая совершенно не умеет водить машину. Она опасна, понимаете?

— Я оплачу все повреждения вашей машины и добавлю моральную компенсацию, — Роман не собирался отступать.

— Лучше наймите ей инструктора, который научит ее ездить.

— С этим мы разберемся сами, — осадил меня Роман.

— Да ради бога, — я пожала плечами. — Разбирайтесь. А я буду ждать полицию.

— Анна, — наклонился ко мне Роман, — пожалуйста.

— Вы знакомы? — удивился водитель Тайоты, о котором мы, похоже, благополучно забыли.

— Нет, — ответила я.

— Да, — одновременно со мной сказал Роман.

Мужчина посмотрел на нас и, видимо, решил, что это его не касается.

— Мне заплатят? — спросил он у Романа. — Сколько?

Тот взял салфетку, достал из внутреннего кармана пиджака ручку и написал несколько цифр.

Владелец Тайоты тихо присвистнул.

— Согласен.

— Диктуйте номер своего телефона, — распорядился Роман, доставая мобильный. — Я переведу деньги, вы напишите расписку, что претензий не имеете.

Пока они решали свои вопросы, я подозвала официанта и попросила принести кофе. Ожидание сотрудников ГИБДД могло растянуться на несколько часов, а я сегодня не завтракала.

Наконец мужчины пришли к соглашению и обменялись рукопожатием.

— Соглашайтесь, — обратился ко мне водитель Тайоты. — Вы же понимаете…

Он выразительно посмотрел на охрану.

Да, понимаю, но что-то мешало мне согласиться на эту сделку. Не жадность, нет. И не дурацкая принципиальность. Мучала мысль, что если соглашусь, девчонка сядет в свой розовый Лексус и поедет дальше, на встречу приключениям. А дальше? Не увидит переходный переход? Забудет про педаль тормоза?

Водитель Тайоты посмотрел на меня, махнул рукой и вышел из кафе.

— Анна, — опять обратился ко мне Роман, — я прошу тебя, давай все решим здесь.

— Иначе?

— У Даши будут неприятности.

— Почему это должно меня волновать? — спросила у него. — Почему она не думала о неприятностях, когда села за руль?

— Она девочка, — попытался объяснить Роман.

— Да? Я заметила. И что?

— Ей машину подарили, права она только что получила, — продолжил он. — Вот захотела прокатиться.

— Ты что, правда, не понимаешь? Да твоя Даша завтра переедет ребенка, проехав на красный.

— Нет, она будет внимательнее.

— Нет. Я буду ждать полицию, — повторила упрямо.

Роман вздохнул, побарабанил пальцами по столу и решился:

— Сколько ты хочешь?

— Нисколько. Я не возьму деньги.

— Новую машину, — предложил парень.

— Спасибо, у меня уже есть одна.

— Анна, пожалуйста.

Я не ответила, продолжая пить кофе.

— Хорошо. А если я дам тебе слово, что она не сядет за руль, пока не научится водить нормально?

— Я вижу тебя второй раз в жизни, — напомнила ему. — Почему я должна тебе верить?

— Договор составим.

— Какой договор?

— Обыкновенный, со штрафными санкциями.

— Ты в своем уме? Договор подразумевает обязательства сторон. Какие у меня перед тобой могут быть обязательства?

— Тогда напишу тебе расписку.

Я посмотрела на Романа, потом на охранников за соседним столом. Упираться глупо, они все равно меня уломают. Не мытьем, так катаньем.

— Хорошо, — согласилась я. — Пиши свою расписку.

— Но ущерб я возмещу.

— Разумеется.

— И моральную компенсацию.

Я закатила глаза, показывая, что думаю о вот этих барских замашках.

— Не спорь, — сказал Роман и подозвал официанта.

Спустя несколько минут бумага была написана. Я пробежала ее глазами, понимая, что с этой, по большому счету филькиной грамотой, сделать ничего не смогу. Оставалось только надеяться на порядочность и разум моего собеседника.

— Ты же понимаешь, что ей нельзя за руль? — спросила у Романа.

— Да понимаю, — ответил он с досадой. — Ее отец в командировку улетел, а из матери она веревки вьет. Но я прослежу, больше она за руль не сядет. Пока не научится нормально водись.

— Хорошо.

— Я тебе деньги сейчас на счет переведу, — сказал Роман. — Твой мобильный привязан к карте?

— Разумеется.

— Диктуй.

Я продиктовала, машинально складывая лист бумаги.

Роман набрал мой номер, перевел деньги. Мой мобильный пиликнул, сообщая, что банковский счет пополнился. Глянула на экран. Весьма щедро.

— Это слишком большая сумма.

— Брось, — отмахнулся парень. — Ты потеряла из-за нас кучу денег. И перенервничала, наверное, да?

Я неопределенно пожала плечами.

— Тебе с сервисом помочь? У меня есть отличный механик, — предложил Роман.

— У меня тоже. Спасибо, справлюсь. А как быть с полицией?

— Я разберусь, — ответил Роман.

Мы посидели еще немного. Кофе был выпит, и делать в кафе мне было нечего.

— Поеду, — сказала, делая знак официанту.

— Я заплачу.

— Как угодно

Мы встали из-за стола.

— Пока, — сказала и повернулась к выходу.

— Анна, — позвал меня Роман.

— Что-то еще?

— Я бы хотел просто посидеть с тобой, — сказал Роман, глядя мне в глаза. — Но не сейчас.

— Не судьба, — ответила и пошла на выход.

— Судьба, — возразил он мне в спину, — просто не сегодня.

Я не стала комментировать. Подходя к машине, обратила внимание на свою руку, все еще крепко сжимающую расписку. Развернула лист, еще раз перечитала. И засмеялась. Бумага начиналась словами: «Я, Валишевский Роман Сергеевич…»

Теперь все встало на свои места.

3

Теперь все встало на свои места.

По дороге я попыталась припомнить все, что знала о семействе Валишевских.

Они не были нуворишами. Нет, у Валишевских были вполне себе дворянские корни. Не Рюриковичи с Гедиминовичами, но пара графьев у них в роду затесалось.

Валишевским удалось покинуть Россию аккурат перед ноябрьской революцией 1917 года. И пусть захватить поместья и пару «свечных заводиков», коими владела семья, им не удалось, но деньги, хранящиеся в банке «Лионский кредит» и фамильные драгоценности стали хорошим подспорьем на чужбине.

Эмигрировав в Европу, Валишевские не стали тратить время, силы и деньги на борьбу с советской властью. Наоборот, все силы семьи были положены на то, чтобы обустроиться на новой родине.

Видимо, голубая кровь удачно соседствовала с острым умом и потрясающей работоспособностью, потому что Валишевские, обосновавшиеся во Франции, не только не потеряли свои деньги, но и значительно их приумножили.

К Советскому Союзу относились без восторга, но и особой вражды не демонстрировали. Во время второй Мировой войны члены семьи Валишевских участвовали в Сопротивлении, а старший сын главы дома воевал в легендарном авиационном полку «Нормандия — Неман».

В Россию Валишевские вернулись во времена перестройки. Карл Валишевский, отец нынешнего главы семейства, приехал в Москву не просто с чемоданом, с вагоном денег, и начал скупать все, что можно. А можно было многое. Возвращение на историческую родину было триумфальным.

Сегодня семья Валишевских входила в десятку самых состоятельных кланов России. Нынешний ее глава, Сергей Карлович Валишевский, слыл человеком жестким, но порядочным и справедливым. Разумеется, я не была с ним знакома, все-таки у нас разные весовые категории, но слухами земля полнилась. Его супруга, с которой он прожил не один десяток лет, занималась благотворительностью. Именно благотворительностью, а не пиаром, я лично знала людей, которым она очень помогла.

Младшее поколение Валишевских насчитывало троих детей.

Старшая дочь была замужем за представителем одной из королевских династий Европы. Несколько лет назад ее часто замечали в компании старшего сына почившей принцессы Дианы, и ходили упорные слухи, что быть мадемуазель Валишевской консортом короля Великобритании (в будущем, разумеется), но Кейт Мидлтон потеснила девушку в сердце увлекающегося принца. Потеснила, а потом и замуж за него вышла. Валишевским не удалось породниться с королевским домом Великобритании. Спустя пару лет свадебные колокола все же прозвучали, и старшая дочь Сергея Карловича Валишевского стала герцогиней.

О средней дочери было известно мало. Она училась где-то в Штатах и вела замкнутый образ жизни, чего нельзя было сказать о младшем ребенке. Единственный сын, долгожданный и оттого особенно любимый. Думаю, его жизнь была расписана по минутам с того момента, как изображение малыша появилось на мониторе УЗИ.

Вопреки традициям, царившим среди состоятельных российских семей, мальчик получил образование в Москве. Хорошая школа в центре, МГИМО. Кажется, я где-то слышала, что в его планы входит стажировка заграницей. По всему выходило, что Роман Сергеевич Валишевский, с коим свела меня нелегкая, и есть этот самый сын.

Уже вечером, приехав домой, я не удержалась и нашла его профиль в Инстаграм. Так и есть, он, собственной персоной.

Кстати, розовая девушка Даша тоже нашлась, и в ее аккаунт я сунула свой любопытный нос.

Тут все было предсказуемо: блонд, затейливый маникюр, каблуки, сумки, по стоимости сравнимые с моей машиной и советы подписчикам какую диету соблюдать и на каких курортах отдыхать. Много фотографий было с Романом. «Мы в Куршавеле», «Мы в Каннах», «Мы на премьере в Большом». Приторно, пошло и вполне предсказуемо.

А вот Роман удивил. Никаких голых девок и пьяных вечеринок. Никаких пижонских понтов. Много фотографий с благотворительных мероприятий, на некоторых он был с родителями. Несколько постов о сборе средств на лечение онкобольных детей. И да, там была фотография уже знакомого мне Мерседеса. Машину ему подарили на двадцатипятилетние. Он действительно был младше меня на десять лет.

Я отложила телефон. После всего просмотренного у меня был только один вопрос: каким ветром Валишевского — младшего занесло на парковку аутлета?

Сегодня была среда, а это значит, что у меня запланирована встреча с любовником. Да-да, вы не ослышались, у меня есть любовник. И он благополучно женат. Кстати, меня сей факт его биографии абсолютно не смущает. Я вам даже больше скажу: я бы ни за что не хотела, чтобы он оказался свободен. Миша хороший любовник, но, подозреваю, отвратительный муж.

Мы встречаемся уже больше трех лет, за это время я услышала огромное количество историй из его семейной жизни. Поначалу он стеснялся рассказывать, а потом, пользуясь моей молчаливой лояльностью, явно вошел во вкус и теперь потчует меня рассказами о жене каждую нашу встречу. Иногда я думаю, что он встречается со мной не сколько ради секса, сколько за тем, чтобы в очередной раз пожаловаться на благоверную. Не спешите его осуждать, я же не осуждаю. За эти годы я почти сроднилась с его супругой, мысленно называя ее «нашей» женой.

Миша удобен, как разношенные туфли. Мы встречаемся раз в неделю в гостиничном номере, занимаемся качественным сексом, обсуждаем его семейную жизнь и расходимся каждый по своим делам. Думаю, он считает, что ему со мной повезло.

Я приехала в гостиницу пораньше, за полчаса до оговоренного нами времени. Поднялась в номер. Отчего-то у меня сегодня было романтическое настроение, и я захватила свечи и бутылку шампанского. Не дурацкую сладкую итальянскую шипучку, а настоящее французское шампанское, вот только про фужеры позабыла. Подумала, не вызвать ли официанта, но плюнула.

Нет, мы будем пить шампанское из бутылки, лежа в кровати и поливая им друг друга. Сегодня на мне красное кружевное белье: весьма фривольный бюстгальтер и крохотные трусики, призванные ввести любовника в состояние полного шока. Я глянула на часы, скоро должен был прийти Михаил. Разделась, открыла шампанское и устроилась на кровати. Успела нарисовать себе пошлую картинку: вот он заходит, а я лежу на белоснежной простыне, в красных кружевах, бесстыдно раздвинув ноги. В одной руке бутылка, другая ласкает твердый сосок. Горячая будет встреча.

Но время шло, а Миша все не приходил. Спустя полчаса ожидания, я изменила позу, устроившись в кровати поудобнее, укрылась одеялом и отхлебнула из бутылки. Можно конечно и подождать, но я начала чувствовать себя глупо, прямо как в анекдоте: «Барышня легли и просят». Отставила бутылку и набрала любовнику, надо же понять, ждать его или не стоит.

— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — бодро отозвался Михаил.

Все ясно, жена неподалеку.

— Ты непростительно опаздываешь.

— Понимаю вас.

— И что? Тебя ждать?

— Непременно. Но не сегодня.

— А когда?

— Завтра отчет будет готов, и я вам его представлю.

Неожиданно, тем более что завтра я весь день занята.

— Завтра не могу, — ответила я.

— Сроки горят, — весомо сказал Миша.

Ага, это называется: и хочется, и колется, и мамка не велит.

— Миш, завтра я по любому не смогу.

— А вечером?

— И вечером тоже.

На том конце воцарилась тишина. Мишка придумывал, как бы ему меня уломать.

— Могу заехать к вам в офис завтра после восьми, — предложил он.

И это мне не понравилось. У меня было правило: никаких мужиков дома. Все встречи только на нейтральной территории. В начале нашего романа Михаил несколько раз пытался напроситься в гости, пару раз, когда его жена была в отъезде, зазывал к себе, но я была непреклонна. На свою кровать не пущу, и в чужую не лягу, все встречи только на нейтрале. А теперь любовник прямо говорит, что готов приехать ко мне. Оно мне надо?

— Нет, — ответила твердо.

— Я думаю, так будет лучше, — уперся Михаил.

— Нет, — повторила.

— Иван Сергеевич, это важный проект.

Кажется, кто-то совсем заигрался.

— Пока, — сказала и сбросила звонок.

Не хочу я обсуждать нашу встречу под пристальным взором его жены. И пусть я ее не вижу, но ведь знаю, что она рядом. Прямо секс втроем получается, а я к такому не готова.

Отбросила мобильный, оглядела пустой номер. Похоже, сегодня меня посетила птица обломинго. А я так настроилась на секс. Особого пыла от Мишки ждать не приходилось, но он был достаточно старателен и в постели думал не только о себе, так что свою порцию оргазмом я регулярно получала. Искр из глаз не было, но у кого они бывают спустя три года отношений?

Глаз зацепился за открытую бутылку, рука потянулась к ней, и я решила — не пропадать же добру. Номер оплачен, дома меня никто не ждет. Закажу себе «трезвого водителя».

Шампанское было выпито, а настроение из романтического плавно перешло в озабоченное. Мне хотелось секса. Безудержного, неотвратимого, горячего секса с каким-нибудь яростным самцом, как в настоящем любовном романе. Что бы косая сажень в плечах, кубики, упругие ягодицы и нескончаемое количество оргазмов. Ага, разбежалась. Мне светил лишь старый, добрый Мишка, и то, не сегодня, а в лучшем случае, завтра, если соглашусь принять его у себя дома. Но, подозреваю, что и в этом случае крышесносный трах обойдет меня стороной. И обязательную, и произвольную программы своего любовника я знала наизусть. Как говорится, старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет. Может, сменить уже этого коня на что-нибудь поновее?

Но об этом я подумаю завтра, на трезвую голову, а пока нужно было решить другую проблему.

Поскольку девочкой я давно уже не была, то и доставлять себе удовольствие умела. И не считала это чем-то порочным. В конце концов, секс это неотъемлемая часть жизни.

Я раскинулась на огромной кровати в позе морской звезды, прикрыла глаза, подышала, слушая тишину. Кончиками пальцев погладила свое лицо, очертила губы, провела по шее, опустилась на грудь. Сжала соски. Алкоголь сделал свое грядное дело, я возбудилась мгновенно, чувствуя, как налились мои нижние губы, и увлажнилась промежность.

Опустила руки, лаская себя сквозь влажное кружево белья. Желание было так велико, что почти сразу ощутила приближение разрядки. Ждала ягодицы, одной рукой растирая себе клитор, а другой массируя лоно. И тут у меня зазвонил телефон. Черт, а ведь я была в полушаге от оргазма.

Не прекращая ласкать пальцами влагалище, другой рукой нажала на громкую связь.

— Анна, — раздался в тишине глубокий мужской голос, — это Роман.

Возможно, катализатором послужил мужской голос. Возможно, мои пальцы, массирующие самую сладкую женскую точку, но в этом момент тело свело сладкой судорогой и, уносясь на волнах оргазма, я страстно выкрикнула:

— Да-а-а-а!

Меня все еще потряхивало от пережитого удовольствия, в ушах стучала кровь, но мозг уже включился.

Кажется, кто-то мне позвонил? И я ответила на звонок. Перевела взгляд на экран. Так и есть, телефон в режиме разговора. Мне позвонил мужчина, и я кончила. А он это услышал. Господи, стыд-то какой. Еще раз посмотрела на экран телефона. Время идет, а мой собеседник хранит молчание. Может, он в глубоком шоке от услышанного, все же орала я знатно.

— Э-э-эм, — протянула я, наклонившись над телефоном. — Вы еще тут?

— М-да, — ответил незнакомый голос, — впервые меня так бурно встречают.

Я сглотнула ком в горле и подумала: а не лучше ли отключится?

— Это Роман, — раздалось в трубке, и я мысленно застонала.

Одно дело опозориться перед незнакомцем, и совсем другое перед этим мальчишкой. Рука потянулась к красной кнопке.

— Не отключайся, — неожиданно попросил Роман.

— А-а-а.

— Не отключайся, пожалуйста, — повторил он. — Ты же сейчас одна?

— С чего ты взял? — прочистив горло, как можно небрежнее спросила у него.

— Если бы рядом был мужчина, он бы вряд ли дал тебе ответить на звонок. Я бы тоже не позволил.

Я обхватила голову руками. Конечно, надеяться на то, что Роман не понял сути моих криков, было несколько наивно, но я все же надеялась. А он не только сообразил, чем я тут занималась, но и весьма точно определил, что делала я это в одиночестве. Двойной позор на мою бедную голову!

Протянула руку к подушке, намереваясь спрятаться под ней, а потом одернула себя. Да что я, в самом деле, как маленькая? Кто мне этот Роман? Брат? Сват? Близкий родственник? Знакомый?

Ну, расскажет он в своей компании, как позвонил и услышал мои оргазменные стоны, и что с того? Ну, посмеются его друзья, обсудят баб, мастурбирующих в одиночестве. Но я-то этого никогда не узнаю. Чего же тогда париться?

— Да, — поменяв тон, ответила ему, — я одна. И предвещая твои вопросы и комментарии, да, я занималась именно тем, о чем ты подумал. Доставляла себе удовольствие.

Кажется, мне удалось его смутить.

— Прости, — сказал Роман, — я не ожидал, что так получится. Нужно было просто отключиться.

— Нужно было, — согласилась с ним.

— Не смог, прости. Ты так стонала, я чуть не свихнулся.

— Вот только давай не будет обсуждать мои стоны, — прервала я его признания.

— Прости, мне трудно сдержаться.

— Тогда давай просто закончим этот странный разговор, — предложила я.

— Нет, постой, — поспешно сказал Роман. — Не бросай трубку. Знаешь, я хотел тебя увидеть.

— Зачем? — удивилась я.

— Просто подумал, что мы можем встретиться, поужинать, поговорить, — стал пояснять Роман. — Узнать друг друга получше.

Интересное предложение от мужчины, который несколько минут назад практически присутствовал в тот момент, когда я получала удовольствие.

Я и раньше не собиралась встречаться с Валишевским — младшим, а теперь-то и подавно.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразила Роману.

— Но почему?

— Мы с тобой слишком разные, — сказала первое, что пришло в голову.

— Странная отговорка.

— Я старше тебя, — привела следующий, железный, с моей точки зрения аргумент.

— А это вообще самая нелепая отмазка, которую я слышал, — заявил парень.

Я прикинула, что бы еще сказать, но в голову, как назло, ничего не лезло.

— Господи, — сказала в сердцах, — ты мне просто не нравишься.

И положила трубку.

4

Надо отдать должное Валишевскому, он не стал перезванивать и навязывать мне свое общество.

А потом я закрутилась, и совсем позабыла о нем. А что такого? Ну, свела меня судьба с богатым (хорошо, очень богатым) мальчиком, ну, предложил он встретиться, и что? Даже если убрать разницу в возрасте, что у нас может быть общего? Его отец за руку здоровается с членами нашего правительства, у него сестра герцогиня, а я?

Нет, меня не одолевали комплексы. Просто мне давно уже не шестнадцать. В тридцать пять смотришь на жизнь реально, без розовых очков. Как там говорят? Принца уже не жду, но к стуку копыт еще прислушиваюсь? Я, пожалуй, уже и не прислушиваюсь. Ну, не всем же выходить замуж и рожать детей. В конце концов, женщин на планете больше, чем мужчин. Вполне возможно, что мне пары так и не достанется. Что ж теперь, посыпать голову пеплом? Глупо и нерационально.

Что до Романа Валишевского, то я могла допустить, что у нас с ним может быть одноразовый секс, но не более того. В принципе, ничего плохого в этом я не видела, останавливало только то, что никаких «постельных» эмоций он у меня не вызывал. Да, он красивый. И что? Красивых на белом свете немало. Что теперь, со всеми в койку прыгать? Так у меня, пожалуй, сотрется там все. Нет, я у себя одна. И себя, любимую, люблю.

Придя к выводу, что Роман Валишевский не герой моего романа, простите за тавтологию, я выкинула его из головы.

К тому же у меня в жизни наметились некоторые перемены, которые требовали быстрых и решительных действий.

Внезапно, после нескольких лет свободных отношений, Миша решил осчастливить меня. Он собрал свои вещи и ушел из дома. Это было бы еще половиной беды. Ужас заключался в том, что он захотел, во что бы то ни стало, сделать из меня порядочную женщину. Короче, жениться на мне.

С этой целью он заявился ко мне домой, не застал и остался караулить у подъезда.

Вернувшись вечером, я увидела дивную картину: лавочка у подъезда, на ней мой незадачливый любовник в окружении пары внушительных чемоданов.

И вот как-то сразу поняла — все, туши свет, сливай масло. В смысле, Миша явился по мою душу.

— Машина где? — просила вместе приветствия.

— Жене оставил, — ответил любовник, поднимаясь с лавки.

— Благородно, — согласилась.

А что? Ведь действительно благородно, мог бы и не оставлять.

— Квартиру тоже? — уточнила на всякий случай.

— Да.

— Молодец, — похвалила мужика. — А жить где планируешь?

Он с удивлением посмотрел на меня. А я что? У меня ведь не гостиница, правда? В конце концов, я никогда не просила его уходить из семьи и на нашем совместном проживании тоже не настаивала. Так отчего же он не просто притащился ко мне с багажом, но и еще смотрит, как на предателя родины?

— Ты ко мне с вещами приехал, что бы остаться навсегда?

Михаил согласно кивнул.

- Я тебя люблю, — сообщил он в качестве аргумента, объясняющего, почему нам следует жить вместе.

С моей точки зрения, наличие чувств аргументом не являлось от слова «совсем». К тому же я, если уж честно, сильно сомневалась в этих самых чувствах.

Нет, мы с Мишей люди друг другу не чужие, можно даже сказать, близкие и в чем-то даже родные. Но если я всех своих родных возьму к себе жить, моя жилплощадь этого не выдержит.

Можно, конечно, приютить любовника на несколько дней, пока он не решит вопрос с жильем, но что-то подсказывало, что потом его будет довольно проблематично выставить вон.

— Миш, — вздохнула и селя на лавку, — зря ты ко мне приехал.

— Может, я и от жены ушел тоже зря? — усмехнулся Михаил и опустился рядом со мной.

— Может, и зря, — согласилась с ним.

— Ань, ты меня совсем не любишь? — грустно спросил мой любовник.

И вот как прикажете отвечать на этот вопрос? Люблю я его или нет? В общечеловеческом смысле, пожалуй, что да. Все-таки мы уже долгое время «приятельствуем». И если я сейчас скажу, что да, люблю, то отвертеться от Мишки будет нереально. Он не поймет, отчего я не хочу с ним жить.

Но ведь любовь, это не только встречи по средам в гостиничном номере, секс и обсуждение его жены? Вернее, это абсолютно не любовь. Это просто, секс с женатым мужиком. Для здоровья, и еще потому, что привыкла к нему, а другого искать нет ни времени, ни сил. Да и где его найдешь, этого другого? Все более или менее приличные мужики женаты. А те, кто свободен, или в разводе и имеют специфический багаж в лице бывшей жены и детей, или такие чмушники, что никому и даром не сдались. Нет, конечно, есть на свете и нормальные свободные мужчины. Умные, состоявшиеся, ответственные и привлекательные. О них всегда кто-то слышал («а у двоюродной сестры моей подруги сосед….»). Но, вот только честно, кто таких видел? И, что бы, не на картинке, а живьем, в жизни? Вы видели? Я вот нет.

— Выходи за меня замуж, — продолжил давить Мишка.

— Ты разведись сначала, — осадила его.

Кстати, давно заметила, что именно женатые мужчины с таким рвением раздают подобные предложения. Сколько моих приятельниц рассказывали подобные истории? И не сосчитать. Начинались они, как правило, со слов: «Вот я разведусь, и мы поженимся». А заканчивались практически всегда одинаково. Как в анекдоте: не смогла я, не смогла.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— И разведусь, — с вызовом ответил Мишка.

Я уже открыла рот, чтобы бросить язвительную реплику, но вовремя прикрыла. Так он решит, что я в нем заинтересована, возьмет, да и разведется. Куда мне его тогда девать? Обратно к жене отправлять? Вдруг, она не возьмет? А перед глазами уже мысленно сияла огромная надпись: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Нет, нет, нет! Я не готова брать на себя ответственность за Мишку!

— Миш, уже поздно, — похлопала его по руке. — Давай так: сегодня переночевать я тебя пущу. Но завтра ты найдешь себе другое пристанище.

— Не нужен, значит, — горько сказал Мишка.

— В моем доме, нет, — ответила прямо и честно. — Ни в качестве соседа, ни в качестве мужа не нужен. Прости.

Мишка полез карман пиджака, я испуганно замерла, но он достал свой мобильный.

— Такси вызову, — сказал и открыл мобильное приложение.

Нет, я не буду спрашивать, куда он поедет. Он свалился, как снег на голову, и не спросил, нужно ли мне такое счастье. Вот и я не буду интересоваться, есть ли ему, где жить. В конце концов, Мишка взрослый и небедный мужик, в городе полно гостиниц, да и аренду жилья никто не отменял. Пусть решает свои проблемы сам, без меня.

— Ты никогда меня не любила, — обвинил он меня, когда вызвал машину.

— Я никогда не говорила, что люблю, — напомнила ему.

И это правда. Никогда, даже в самые горячие моменты наших с ним отношений, про любовь я не говорила. И не потому, что такая принципиальная. Просто любовь для меня это что-то совершенно другое. Зачем же тогда врать?

— Не говорила, — согласился любовник. — Почему?

— Не люблю врать, — я пожала плечами.

— Значит, не любишь. Зачем же тогда? Три года?

Я даже растерялась от таких вопросов. А действительно, зачем?

— Я тебя на аркане в койку не тащила, — заметила на всякий случай. — И не насиловала.

— Да, — ответил Мишка и, помолчав, добавил: — Получается, ты ни в чем передо мной не виновата.

— Ты винишь меня? В чем? В том, что ушел от жены?

— Если честно, это она меня ушла, — ответил Мишка. — Собрала мне чемоданы и выставила за дверь.

— Узнала, что ты ей изменяешь? — задала я вопрос.

— Нет. Сказала, что разлюбила.

— А ты?

— А я не знаю.

— Миш, — попыталась я его утешить, — ничего, может, еще помиритесь.

— Мы и не ссорились. Просто жили. Я своей жизнью, она своей.

Что еще ему сказать, я не знала. Поэтому, когда подъехало такси, выдохнула с облегчением.

— Мы же не расстаемся? — спросил Мишка, когда вещи были уложены в багажник.

— Нет, — покривила я душой.

Не хотелось его расстраивать, жалко стало.

— Я позвоню, — он потянулся ко мне с поцелуем.

Я кивнула и чуть повернула голову, чтобы поцелуй мазнул по щеке.

— Пока, — сказала, отступая.

— Пока.

Машина медленно выехала со двора. Я смотрела ей вслед и думала, о том стоит ли внести Мишку в «черный список» сразу или сначала все же сообщить, что мы расстаемся.

Я заехала выпить кофе в милое кафе на Неглинной. Выбрала толик у окна, сделала заказ и посмотрела на улицу. Белый Мерседес купе последней модели стоял на парковке около кафе. Смешно, преследуют они меня, что ли?

Зазвонил мой мобильный, и я глянула на экран: тетя.

— Привет, дорогая!

— Привет, — отозвалась радостно.

— Я звоню узнать, — сказала тетя Полин, — когда ты приедешь? Бо хочет отвезти нас на побережье.

Бо — Борис, с ударением на первый слог, был давним тетиным любовником. Их связь длилась так долго, что стала вполне респектабельной. Бо владел обширными виноградниками и имел собственную винодельню, его вино пользовалось популярностью во Франции. Жена Бо умерла, детей не было, тетю он любил до безумия, а ко мне относился, как в дочери, неоднократно повторяя, что сделает своей наследницей.

Несколько раз в год они с тетей выбирались на побережье. И не в Канны или Ниццу, нет. Тетя обожала Нормандию. У Бо был чудесный домик в небольшом городке Сен-Валери-ан-Кон, окна которого выходили на набережную. Там-то они и проводили время. Я тоже любила это место. Мне нравилось гулять по берегу залива, глядя на холодные воды Ла-Манша. Мне нравился городок, в котором жило чуть больше четырех тысяч человек. Мне нравился дом Бо.

— Так что, — повторила тетя, — когда тебя ждать?

— Не знаю, — ответила со вздохом, — у меня полно работы, но я постараюсь вырваться через пару месяцев.

— Отлично, мы будем тебя ждать.

— Отчего бы тебе не прилететь в Москву? — спросила тетю.

— Что я буду там делать? Ты же целыми днями на работе.

— Погуляешь, посмотришь музеи.

— Нет, спасибо. Давай лучше ты прилетай быстрее.

— Жаль, я так хотела тебя увидеть, — расстроилась я.

— Я тоже по тебе соскучилась, — ответила тетя. — Постарайся вырваться ко мне, как планировала.

— Постараюсь. Передовай привет Бо.

— Конечно.

Я простилась с тетей Полин и отложила телефон. Сделала глоток кофе и физически ощутила чей-то внимательный взгляд, буквально прожигающий дыру в моем затылке. Обернулась. Вот так раз! За соседним столиком сидел Роман Валишевский и пялился на меня. Перехватив его взгляд, наклонила голову, приветствуя. Он указал глазами на мой столик, словно спрашивая, свободно ли у меня. Я замялась, не зная, что ответить. Если кивну, он может решить, что приглашаю его ко мне присоединиться. Если помашу отрицательно, подумает, что я никого не жду, и опять таки составит мне компанию. Так и не решив, как лучше ответить, просто пожала плечами. Но Валишевского это не остановило. Он поднялся из-за своего стола и подошел ко мне.

— Привет, — поздоровался, опускаясь в кресло напротив.

— Привет.

— Я не следил за тобой, — сказал Валишевский.

— Разумеется, — согласилась я.

— Откуда тебе знать?

— Ты приехал раньше меня, я видела твою машину.

— Ты запомнила мою машину?

— Шутишь? Как можно не запомнить такую красавицу.

— Спасибо, это подарок.

— Я помню, на двадцатипятилетие.

— Я не называл возраст, — заметил Роман.

— Я залезла в твой Инстаграм.

— Оу, я польщен.

— Ты особенно не обольщайся, — осадила его. — Мне просто было интересно.

— Я так и подумал.

— Отлично.

— Я слышал, ты говорила по-французски.

— Да, с тетей.

— Твоя тетя француженка? — удивился Роман.

— Наполовину.

— А ты?

— Я? Нет, я русская. Ну, во мне есть толика французской крови, но я считаю себя русской.

— У тебя хорошее произношение.

— Спасибо.

Я допила кофе. Роман заметил это и спросил:

— Может, еще по чашечке?

— А давай, — согласилась я.

Время у меня еще было, могла себе позволить задержаться на полчаса.

Роман сделал знак официанту, и когда тот подошел к нашему столику:

— Что тебе заказать? — обратился он ко мне.

— Двойной эспрессо.

— Два двойных эспрессо.

— Ты знаешь французский? — спросила, когда официант отошел.

— Да.

Я вспомнила, что Валишевские долго жили во Франции. Конечно, он должен знать французский.

— Часто бываешь у тети? — спросил Роман.

— Стараюсь, но у меня много дел в Москве.

— Да, я знаю, — он кивнул. — У тебя рекламное агенство.

— Откуда дровишки? — я вскинула брови.

— Ну, я тоже интересовался тобой.

— Много удалось узнать?

— Увы, нет.

Нам принесли наш заказ.

— Сахар? — предложил Валишевский — младший.

— Нет, я пью без сахара.

— Кофе должен быть крепкий, сладкий и горячий, — выдал Роман и пояснил: — Так говорит мой дядя.

— У тебя есть дядя?

— Что тебя так удивляет?

— Ничего, — ответила ему, а сама подумала, что ни о каком дяде я и слыхом не слыхивала.

Хотя, не так уж я и интересовалась семейством Валишевских.

— Младший брат моего отца, — пояснил Роман.

— Он такой знаток в любви?

— Он? Вряд ли, — рассмеялся Роман. — Он знаток кофе и женщин. О любви речи не идет.

Ну, понятно: богатый, наверняка привлекательный и, скорее всего, холостой. Конечно, от женщин нет отбоя.

— Тогда его утверждение спорно, — ответила и принялась за кофе.

— Возможно, — согласился Роман и тоже сделал глоток из своей чашки.

Мы молча пили кофе.

— Как тебя называют в семье? — неожиданно спросил Роман.

— Анна.

— А сокращенно?

— Анна, — повторила я.

— А ласкательно?

— Анна. А тебя?

Он замотал головой.

— Что? Не скажешь?

— Ни за что.

— Почему?

— Это личное.

— Но я-то ответила на твой вопрос! — вознегодовала я.

— А давай сделаем так, — предложил Роман, — ты соглашаешься поужинать со мной, а я говорю, как меня называют дома?

— Нет, — рассмеялась в ответ.

— Ты отказываешься? — удивился он.

— Решительно и бесповоротно.

— Ты не хочешь узнать, как меня зовет мама?

— Не настолько сильно.

— Брось, всего лишь ужин, — продолжал настаивать Роман. — Зато ты узнаешь мой самый страшный секрет.

— Звучит заманчиво, — сказала ему.

— Вот и я говорю, соглашайся.

— Только ужин.

— Просто поедим за одним столом, — подтвердил Роман.

— Я соглашаюсь, и ты мне рассказываешь.

— Вообще-то, я планировал сделать это на ужине.

— Нет, так не пойдет.

— Хорошо, уговорила, — согласился Валишевский. — Придется поверить тебе на слово.

— Я не нарушаю своих обещаний.

— Так пообещай, что поужинаешь со мной.

— Обещаю.

— Завтра? — спросил Роман.

— Завтра, — подтвердила я.

— Отлично, — сказал и вернулся к своей чашке.

— Эй, я жду!

— Чего? — он сделал вид, что не понял меня.

— Я ведь могу и передумать.

— Глупости, ты дала слово, а ты не нарушаешь своих обещаний, — повторил Валишевский мои же слова.

— Хорошо, — почему-то рассердилась я. — Не говори.

Сделала попытку встать из-за стола, но он меня удержал.

— Ромашка, — сказал Валишевский, беря меня за руку.

— Что? — не поняла я.

— Ромашка, — повторил он. — Так меня мама называет.

— Ромашка?! — я зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Эту мечту девичьих грез, одного из самых завидных женихов в стране мама называет Ромашкой?! Держите меня, люди!

— И вовсе это не смешно, — делая вид, что обиделся, сказал Роман.

— Ромашка, — повторила, смеясь.

— Не ори, — прошипел он. — Вдруг кто-нибудь услышит.

— Ромашка, — сказала чуть тише.

— Так и знал, теперь ты будешь меня шантажировать этой ромашкой, — проворчал Роман.

— Нет, нет, нет, — заверила его, — не буду.

— Обещаешь? — спросил подозрительно.

— Слово даю.

— Верю.

Я посмотрела на часы, пора был ехать на работу.

— Мне пора, — сказала с искренним сожалением.

— Могу подвести, — предложил Роман.

— Я на машине.

— Тогда до завтра?

— До завтра.

Он встал и проводил меня до дверей.

— Ромашка, — прошептала я чуть слышно и вышла из кафе, громко рассмеявшись.

5

Ну, и зачем я согласилась провести вечер с Валишевским? Из-за «Ромашки»? А оно мне надо было, это тайное знание?

На самом деле, все было гораздо проще. Мне катастрофически нужно было что-то поменять в жизни. Сделать глупость, чтобы встряхнуться. Пожурить себя и пойти дальше.

И вроде все в порядке, никаких особых проблем ни на работе, ни в личной жизни, а чувствую, как меня засасывает вонючее болото.

Мишка еще никак не хотел отвалиться. Звонил два раза в день, утром и вечером. Желал доброго утра, делился планами, рассказывал о том, как прошел его день. Он из кожи вон лез, чтобы прочно застолбить место в моей жизни. Каждый раз, слыша его «привет», я начинала скрипеть зубами и думать о том, что один раз в жизни можно бросить мужика и по телефону, презрев все правила приличия. Не такой уж это большой грех, как-нибудь отмолю. Что меня останавливало? Правильно, хорошее воспитание, будь оно неладно.

Поэтому я слушала, как почти бывший любовник разливается соловьем, и прикидывала, что нужно с ним все-таки встретиться и послать на хрен. Беда только в том, что Мишку я знала, как облупленного, и в красках представляла себе наш разговор. Он же заговорит меня до смерти. Запутает словами там, что я забуду, зачем пришла. Поэтому нашу встречу я все откладывала и откладывала.

А Валишевский…. Ну, объективно говоря, он мне нравился. Нет, не так, чтобы я представляла бурный секс с ним, но все же. Да и кому, положа руку на сердце, он бы не понравился? Молодой, симпатичный, состоятельный. Да, я старше. Но при общении совершенно этого не чувствовала, если не напоминала себе специально. К тому же, видела с его стороны чисто мужской интерес.

Так что на ужин с ним собиралась с особой тщательностью. Не ради него, ради себя. Давно у меня не было желания выглядеть так, чтобы у мужчины снесло голову. Поэтому просто наслаждалась процессом — выбирала платье и аксессуары, делала макияж, укладывала волосы.

Стоя перед зеркалом в одном нижнем белье, внимательно себя разглядывала. Фигура у меня хорошая. Грудь, конечно, не торчит, как у двадцатилетних, но она красивой формы и достаточно пышная. На животе немного жирка, совсем чуть-чуть, почти и не видно. Попа упругая, без целлюлита. Ноги длинные и ровные. С лицом тоже порядок. Морщин и пигментных пятен нет, второго подбородка не наблюдается и овал вполне себе четкий.

Вспомнила розовую Дашу с ее светлыми волосами по пояс и огромными голубыми глазами. Красиво, конечно, но я вот сразу заподозрила неестественного происхождение ее внешности. Лицо явно подправляли, грудь и ягодицы, скорее всего, тоже. Нет, я не против. На здоровье, как говориться. Просто смешно немного, девочка — трасформер. Ага, а я завистливая старая стерва. Немного, совсем чуть — чуть. Иногда мне тоже хочется иметь богатых родителей, летать на частных самолетах по всяким Куршавелям и не думать о завтрашнем дне.

Посмотрела на часы, тут же выбросив из головы всякие глупости. Если я не потороплюсь, то ужинать Роман будет без меня, я успею только к завтраку, не раньше.

Влезла с платье, покрутилась перед зеркалом. Просто и дорого, как люблю. А вот туфли дерзкие, вызывающе — красные на высоченной шпильке. Мой сегодняшний образ прекрасно подходит для дорогого ресторана, в который Валишевский, без сомнения, меня сегодня поведет.

Так, у меня есть еще минут пятнадцать, до того, как он за мной заедет. Можно проверить почту и выпить кофе.

Роман пунктуален, ровно в половине восьмого он позвонил на мобильный.

— Привет, я стою под твоими окнами.

— Привет, уже иду.

Сумка, телефон, лифт. Кажется, у меня настоящее первое свидание, вау!

Вышла из подъезда и замерла на ступеньках. У меня, может, и свидание, а вот кто-то явно собрался просто пойти, поужинать.

Валишевский стоял у своего шикарного Мерседеса в рубашке навыпуск, темном бомбере и кроссовках. А тут я такая, на красных шпильках, красотка.

Он оценил, это было видно. Окинул пристальным взглядом с головы до ног. Дернул уголком губ. Хотел сказать комплимент? Или наоборот, напомнить, что просто договаривались поесть за одним столом? Твою мать, какая я молодец, вышла в свет, называется.

Если вы я знала, что это только начало, клянусь, отменила бы все к чертовой матери и уцокала бы домой. Но я не знала.

Валишевский помог мне сесть в машину, занял водительское кресло, завел мотор.

— Ты не возражаешь против сочного и вредного гамбургера? — поинтересовался Роман, когда машина тронулась.

И я, взрослая женщина тридцати пяти лет, поехала есть фаст фуд. По дороге во мне еще теплилась надежда, что Роман отвезет в какое-нибудь приличное место, где нам и подадут гамбургеры. И что вы думает, отвез? Как бы ни так. Спустя полчаса мы парковались у торгового центра.

Роман подал мне руку и спросил:

— Готова?

— К чему?

— Поесть за одним столом, разумеется.

Подумала, что терять мне уже нечего.

— Готова.

— Вперед!

На футкорте народу было — не протолкнуться.

— Давай сначала найдем свободный столик, — предложила я, озираясь.

— И что, оставим там твою сумку, чтобы все видели — место занято? — со смешком спросил Роман.

— Почему сразу сумку? Я могу тебя подождать, пока ты делаешь заказ.

— Откуда бы мне знать, чего тебе хочется, — возразил Валишевский.

— Я тебе продиктую.

— А я не запомню, — нагло ответил этот тип. — Давай просто купим еду, потом подождем, когда место освободится и поедим.

А ведь я собиралась на свидание! Почему я не надела джинсы с ботинками? Хотела его поразить? Мне это удалось, а толку-то?

— Хорошо, — согласилась, семеня на шпильках за Романом.

Дура!

Мы набрали два подноса еду! Два! Огромных подноса!

— Кушать очень хочется, — пояснил Роман, делая заказ.

Я была не голодна, успела выпить кофе. К тому же есть эту отвратительную еду быстрого приготовления, которую и едой-то назвать сложно, не хотелось категорически.

— Мне только кофе, — сообщила Роману.

— Серьезно? — удивился он. — Нет, так дело не пойдет. Мы договаривались поужинать. А какой это будет ужин, если я буду лопать, а ты на меня смотреть?

— Не буду я на тебя смотреть, — пообещала ему. — Ешь на здоровье.

— Я так не могу. Давай выбирай, что тебе заказать. Или я выберу на свой вкус.

— Картошку, — решилась я. — И гамбургер.

— Двойной?

— Тройной, — зачем-то огрызнулась в ответ.

— Да как скажешь.

Дальше я имела возможность наблюдать обаяние Валишевского в действии.

Да, ему удалось уговорить, и мне сделали тройной гамбургер.

— Возьми второй поднос, — попросил Роман, когда нам выдали заказ.

— Издеваешься?

— Нет, просто прошу. У меня только две руки, — просто ответил он, подхватил поднос и пошел искать свободный столик.

— А у меня каблук двенадцать сантиметров, — прошипела ему в спину. — Я упаду с этим подносом.

— Значит, останемся без напитков. Ничего, еще закажем.

Чувствуя себя последней дурой, взяла поднос и пошла за парнем. Аккуратно, стараясь не поскользнуться на гладкой плитке и не уронить стаканы.

Роман заметил свободное место и, ловко обходя столы, ускорился. Я — за ним. Пору раз чуть не уронила поднос на головы других посетителей. Пару раз чуть не подвернула ногу. Наконец добралась до Романа.

— Ну вот, у тебя все получилось, — Валишевский отодвинул для меня стул.

Я устроилась за столом, сделала глоток кофе. Гадость.

— Ты ешь, — разворачивая свой бутерброд, сказал Роман, — не стесняйся.

Брезгливо кривясь, взялась за хрусткую бумагу. Отогнула хвостик, посмотрела на румяный бок булочки.

— Это вкусно, — видя мои сомнения, сказал Валишевский.

— Кому как, — ответила недовольно и надкусила бургер.

Прожевала кусок, подумала. А ведь действительно вкусно, просто я уже успела забыть, как это бывает. Я не ела такую пищу дет десять, если не больше.

— Картошку бери, — сказал Роман.

Длинные ломтики жаренной в масле картошки соблазнительно золотились в яркой коробочке. Я отбросила сомнения и потянулась к ним.

— Я же говорил, это вкусно, — прокомментировал Роман.

— Я не ем такое.

— Какое?

— Вредное и калорийное, — ответила, запихнув в рот очередную палочку картошки.

— И давно не ешь?

— Десять лет.

— Ну, раз в десять лет можно, — милостиво разрешил парень.

— Ты, кстати, тоже не похож на человека, который постоянно питается фастфудом.

— А я и не говорю, что ем бургеры на завтрак, обед и ужин. Так, иногда, под настроение.

— Почему сегодня?

— Почему бы и нет? — ответил он вопросом на вопрос.

— Действительно, — согласилась я, — почему бы и нет?

— У тебя есть парень? — спросил вдруг Валишевский.

У меня? Парень? Мальчик, мне тридцать пять, какой может быть парень? Мужчина, любовник, друг, но не парень, это уж точно.

— С какой целью интересуешься? — делая глоток кофе, задала встречный вопрос.

— Ну, как? Те мне нравишься. Хочу за тобой ухаживать.

— И для этого привел меня сюда? — обвела взглядом ресторанный дворик.

— А что не так? — спросил Роман.

То ли действительно не понимал, то ли изображал дурачка.

— Забудь, — отмахнулась. — Все так.

— А ты была замужем? — продолжил он.

— Нет. А ты?

— Замужем? — усмехнулся Роман.

— Именно, — подтвердила я.

— Издеваешься?

— Нет, просто задаю тебе тот же вопрос. Что такого?

— Мужчины не выходят замуж, — ответил Валишевский.

— Женщины, бывает, тоже не выходят.

— Ладно, я понял, — он поднял ладони, показывая, что сдается. — Вопрос дурацкий, прости.

— Простила. Но ответить могу. Я не замужем, потому что не встретила того человека, с которым мне хотелось бы прожить жизнь.

— Неужели ты никогда не влюблялась?

— Разумеется, влюблялась. Но этого мало, во всяком случае, для меня.

— Не все, кто женятся, живут в браке до могильной плиты, — сказал Роман. — Существуют разводы.

— Это неважно. Просто я считаю, что выходить замуж можно только в том случае, если ты готова прожить с мужчиной всю свою жизнь.

— А если не сложится?

— Значит, не сложится, — пожала я плечами.

— То есть, ты не против разводов?

— Конечно же, нет, — ответила ему. — Мы ж не в средние века живем. А ты почему не женат?

— Шутишь? — рассмеялся Роман. — Мне двадцать пять! Еще гулять и гулять.

«Ага, — подумала я, — как твоему дяде, о котором ты говорил в прошлый раз».

— А сколько лет твоему дяде? — спросила его. — Ну, тому, который говорит, что кофе должен быть крепкий, сладкий и горячий.

— Запомнила? — удивился Роман. — Ему тридцать восемь.

— Спорю, что он не женат.

— Считай, спор ты выиграла.

— А был?

— Очень давно, еще в дни своей студенческой молодости.

— Хочешь быть, как он? Я так поняла, что он — твой кумир.

— Хочу, — ответил Роман, проигнорировав мои слова про кумира, — да только кто мне даст?

— Ему-то дали.

— Он не зависит от мнения семьи. Ему плевать, — с завистью ответил Роман.

— А ты, зависишь?

— Я же единственный сын, продолжатель династии. Мне нужно будет размножаться. Не сейчас, конечно, попозже.

— У тебя две сестры.

— Девочки, — он смешно сморщил нос. — Они будут продолжать род своих мужей. Старшая уже, у нее двое детей.

— Она, и, правда, герцогиня?

— Угу, и муж у нее герцог. Нет, он нормальный мужик, но с герцогскими тараканами.

— А другая сестра?

— Сбежала от родителей в Штаты. Учится.

— А ты здесь?

— Кто ж меня отпустит?

— Ромашка, — усмехнулась я.

— Будешь дразниться, я тоже придумаю обидное прозвище, — предупредил он.

— Попробуй.

— Неужели тебя никак в детстве не называли? Какое-нибудь уменьшительно-ласкательное имя? Прозвище?

— Тебя зовет меня Аннук, на французский лад.

— А родители?

— Анна.

— Это очень странно, — сказал Роман.

— Кому как. Просто у нас так было принято. А твоя мама до сих пор называет тебя Ромашкой?

— Только когда мы с ней наедине. Я сказал, что уйду из дома, если она проговорится при посторонних.

— Ты живешь с родителями?

— Да, у нас дом загородом. Иногда ночую в своей городской квартире, но редко. А ты?

— Одна. Мои родители умерли.

— Прости.

— Ничего страшного, я привыкла.

— А братья или сестры есть?

— Нет.

Ответила и замолчала, делая вид, что всецело поглощена едой.

У мамы было больное сердце, и после моего рождения врачи запретили ей иметь детей. Она бы, наверное, рискнула еще раз, но папа, любивший ее до безумия, взял контроль в свои руки. Он не мог рисковать любимой женщиной. Мама умерла, когда мне было двадцать. Папа пережил ее только на два года. Нет, он ничего с собой не сделал. Просто его любовь к маме была так велика, что жить без нее он не смог, не выдержало сердце.

— Тетя твоя единственная близкая родственница? — прервал молчание Роман.

— Да. Есть еще какие-то троюродные браться и сестры, но я плохо их знаю. Мы редко общаемся.

— Тетя живет в Париже?

— Да, у нее квартира в районе Оберкампф, на рю Жакар, — ответила я. — Если ты знаешь город.

— Знаю, — кивнул Роман. — Там недалеко площадь Республики и очень хороший ресторан морепродуктов.

— «Леон»? — догадалась я. — Неужели ты ходишь в такие рестораны?

— Что значит, такие? Хороший сетевой ресторан, а мидии там просто объедение.

Мы немного поговорили о Париже, а потом Роман посмотрел на наш стол.

— Ну что, ты доела? Еще чего-нибудь хочешь?

— Нет, в меня ничего не влезет уже.

— Тогда пошли, отвезу тебя домой.

Я уставилась на него круглыми от удивления глазами. Это что, все свидание?

— Речь шла об ужине за одним столом, — увидев мою реакцию, пояснил Валишевский.

— Хорошо, — как можно равнодушнее ответила ему. — Я могу вызвать себе такси, ведь мы не договаривались, что ты отвезешь меня домой.

— Разве я могу не проводить девушку после свидания?

— Так у нас все-таки свидание?

Роман довольно улыбнулся.

— Да, у нас свидание, — подтвердил он.

— Какое-то оно своеобразное.

— Хорошо, пойдем.

Прежде, чем я успела ответить, Роман поднялся, взял подносы с пустыми стаканами и упаковками из-под гамбургеров и отнес все к мусорному баку.

— Пошли, — прихватил меня за руку и повел к лифту.

— Куда на этот раз?

— Увидишь.

Лифт поднял нас еще на один этаж выше, и мы очутились игровой зоне.

— Только не говори, что мы будем играть в детские автоматы, — взмолилась я.

— Будем, — решительно ответил Роман и потащил к стойке администратора.

— Тут только дети!

— Ну и что? Правилами не запрещено.

— Я не буду позориться.

— Анна, это весело, — стал уговаривать меня Валишевский. — Просто весело. Давай поиграем, если тебе не понравится, я отвезу тебя домой.

Он купил нам игровые карточки, положил на них какую-то астрономическую сумму, и мы отправились играть.

Поначалу было стыдно и неловко, автоматы были рассчитаны на детей лет до десяти. Роман выбрал игру, в которой нужно было лупить резиновыми молотками огромных цветных монстров, вылезающих из корзины. Первую игру я простояла рядом с Валишевским, сжимая в руке молоток, и мрачно наблюдая за тем, как он играет.

— Проиграл, — сказал Роман, когда автомат пиликнул, обозначая конец игре. — Из-за тебя, между прочим.

— Да я ни разу не ударила, просто стояла рядом, — стала оправдываться я.

— Вот именно! Ты мне не помогала, — обвинил меня Роман. — Ты виновата.

— Хорошо, — вздохнула обреченно, — давай еще раз. Будем играть вместе.

И спустя несколько минут, мы с Романом на пару орудовали молотками. Потом он потащил меня к водяным пистолетам, а когда настала очередь настольного хоккея, я так увлеклась, что решила снять туфли. Уж очень в них было неудобно.

— Подожди, — сказал Роман, когда понял, что я собираюсь разуться и ходить босиком. — Давай спустимся вниз.

— Зачем?

— Давай.

Мы спустились ниже, и вышли на этаже с магазинами. Роман огляделся.

— То, что нам нужно, — сказал, указывая рукой на магазин спортивной одежды.

Меня усадили на пуфик, Роман, подхватил консультанта, и они скрылись в недрах торгового зала.

— У тебя какой размер ноги? — спросил Валишевский, вернувшись.

— Тридцать восьмой.

— Отлично, — он поставил передо мной коробку. — Меряй, должно быть как раз.

Я сняла туфли, Роман помог надеть кроссовки.

— Ну, как? — спросил, когда я прошлась в новой обуви.

— Нормально.

— Берем, — сказал Роман консультанту. — Туфли упакуйте, пожалуйста.

— В коробку? — уточнил продавец.

Валишевский огляделся, потом подошел к одной из полок и взял рюкзак, по цвету идеально подходящий к кроссовкам.

— Сюда положите.

Мои туфли были уложены в рюкзак, Роман оплатил покупку, и мы покинули магазин.

— Сумку свою давай, — протянул руку парень.

— Сумка-то тебе зачем?

— В рюкзак уберу, она же тебе мешает.

Отдала клатч Роману, тот убрал его в рюкзак.

— Ну, что? — спросил, опять беря меня за руку. — Готова к подвигам?

Я поймала наше отражение в витрине магазина. В коктейльном платье, с уложенными в стильную прическу волосами и в кроссовках я была неотразима. Рядом стоял Роман с бело-розовым девчачьим рюкзаком за плечами. Мы чудесно смотрелись вместе.

— Готова, — решилась я.

— Тогда пошли сражаться с монстрами.

И мы пошли. Увлеклись настолько, что проиграли в автоматы до позднего вечера. Торговый центр закрывался, нам пришлось его покинуть.

— Ну, как тебе свидание? — спросил Роман уже в машине.

— Отлично, — честно ответила я.

— А знаешь, почему я повел тебя сюда?

— И почему же?

— Просто был уверен, если поедем в какой-нибудь пафосный ресторан, ты, съев с огромной тарелки малюсенькое эксклюзивное блюдо от шефа, вернешься домой и поставишь на мне жирную точку. Хотя платье на тебе сегодня супер, а о туфлях и говорить нечего. Удар в сердце.

— Ну, ты и дурак, — восхитилась я.

— А так у меня будет шанс на второе свидание, — продолжил Роман.

— Ага, мечтай дальше, — я вытянула уставшие ноги.

— Нет, я прав, — с удовольствием ответил Роман. — У нас будет второе свидание. Я тебе больше скажу, ты согласишься и потом словно невзначай спросишь, куда я тебе поведу. Но я не отвечу.

Мне стало интересно:

— Почему?

— Хочу посмотреть, что ты наденешь во второй раз. Почему-то кажется, что ты угадаешь с нарядом. Мы ведь с тобой очень похожи.

— Чем это?

— Ну, — он сделал вид, что напряженно думает. — Мы оба любим мидии в соусе из сельдерея в «Леоне».

Возразить было нечего, да и не хотелось. С удивлением поняла, что вечер, проведенным таким необычным образом в компании этого авантюриста, мне очень понравился.

Роман остановился у моего подъезда, вышел из машины, открыл передо мной пассажирскую дверь.

— Твои вещи, — напомнил мне.

Я взяла бело-розовый рюкзак, повесила на плечо.

— Ну что, — спросил Роман, — приглашаю тебя на второе свидание? Согласна?

— А куда мы пойдем? — спросила улыбаясь.

— Сюрприз, — развел руками Валишевский. — Согласна?

— Согласна, — ответила легкомысленно и развернулась в сторону подъезда.

— Эй, — окликнул меня возмущенно, — а поцеловать?

Повернулась и послала нахалу воздушный поцелуй. Секунду смотрела на его разочарованное лицо, потом засмеялась и вошла в дом.

6

Мое терпение подходило к концу, поэтому вечером мы должны были встретиться с Мишкой в кафе. Встречу назначила я сама. Очень хотелось позвать его в ресторанный дворик какого-нибудь торгового центра, но я сдержалась. Не буду уподобляться одному молодому нахалу.

Собираясь утром на работу, зачем-то захватила с собой кроссовки и рюкзак, который он мне купил.

Валишевский позвонил днем.

— Привет, красотка, — с вызовом поздоровался со мной.

— Привет, малыш, — не полезла за словом в карман.

— Интересно, в каком же это месте я малыш?

— Не пошли, тебе не идет, — осадила его.

— Извини, сорвалось. Надеюсь, вечер пятницы у тебя все еще свободен? У меня грандиозные планы.

— Я собиралась задержаться на работе.

— Брось. Кто работает в пятницу вечером? Только старперы.

— Ага, например я, — подсказала ему и процитировала любимую книгу: — Молодая была немолода.

— Молода, — возразил Роман. — Намного моложе меня, если честно. Ты даже не представляешь, с каким азартом она рубилась в настольный хоккей. Вся малышня игрового центра была в восторге.

Вот не хотела, а рассмеялась.

— Так что, договорились? — спросил Роман.

— На счет чего?

— На счет пятницы.

Я знала, что самое лучшее, что могу сделать, это сказать: «нет», положить трубку и отправить Валишевского в «черный список». Знала, что так будет правильно. Все знала, но все равно поступила по-другому. Возможно, глупо. Возможно, безрассудно. Но я вдруг подумала, мне только тридцать пять, а не восемьдесят пять. И жизнь еще впереди. И хочется жить полной грудью, а не прозябать, не отрывая задницы от офисного кресла и изредка встречаясь с женатыми мужиками.

— В пятницу я совершенно свободна.

— Уже нет, — засмеялся Роман. — Эта пятница у тебя занята, ты встречаешься с обалденым парнем.

— Это с каким же?

— Я могу прислать тебе его фотку, если ты пообещаешь в ответ прислать свою.

— Пришли, — беззаботно согласилась я.

— Заметано.

— Мне надо идти. Дел много.

— Тогда до пятницы, красотка. Заеду за тобой ровно в шесть. И не задавай вопросы по поводу одежды, все равно ничего не скажу.

— И не собиралась, — ответила и отключилась.

Не успела отложить мобильный, как он опять позвонил.

— Что еще?

— Забыл тебя предупредить на счет пятницы, — ответил Роман.

— Слушаю.

— Должен тебе предупредить, только без обид, но я не буду заниматься с тобой сексом на втором свидании, — совершенно серьезно заявил Валишевский. — Я не такой.

— Заметано, — повторила его словечко и положила трубку.

Весь день у меня было замечательное настроение, я все время улыбалась. А вечером, перед тем, как поехать на встречу с Мишкой, неожиданно для самой себя надела бело-розовые кроссовки и переложила свои вещи в подаренный Романом рюкзак.

Мишка уже ждал меня в кафе. Увидел, как я вхожу, поднялся навстречу. Оглядел меня, заметил кроссовки в сочетании с деловым брючным костюмом и удивленно приподнял брови.

— Хорошо выглядишь, — склонился для поцелуя. — Сменила стиль?

— Чуть-чуть подкорректировала, — ответила и постаралась уклониться от губ практически бывшего любовника.

Мишка заметил мой маневр, скривился недовольно.

— Что будем заказывать? — спросил, когда мы сели за стол.

— Я не голодна, — соврала ему, — закажи мне только кофе.

Хотелось поскорее покончить с этим трудным разговором, а поесть можно и дома. Заеду в магазин, куплю что-нибудь готовое или закажу пиццу. В конце концов, от одной пиццы ничего страшного со мной не случиться.

— Может, все-таки поужинаем нормально?

— Не хочется.

— Я тебя чем-то обидел?

— Нет, Миш, что ты.

— Тогда почему у меня такое чувство, что ты не хочешь меня видеть?

Я дождалась, когда нам принесут кофе. Посмотрела на чашку, вспомнила «кофе должен быть крепким, сладким и горячим, как поцелуй любимой женщины» и положила себе сахар.

— Ты стала пить сладкий кофе? — удивился Мишка.

— Почему нет?

— С тобой что-то происходит. Ты носишь кроссовки, у тебя за спиной рюкзак, и ты пьешь сладкий кофе. Анна, что произошло?

— Ты преувеличиваешь. Я и раньше носила кроссовки.

— Но не с костюмом. И я не помню, что бы за три года ты пила сладкий кофе.

— И что? — я стала терять терпение.

— Просто интересуюсь, что происходит. Согласись, это и меня касается.

— Миш, я как раз поэтому и пришла. Сказать, что нам нужно расстаться.

— У тебя появился другой мужчина?

Я на секунду замешкалась с ответом, и Мишка понял все по-своему:

— Черт, ты мне изменила.

— С чего ты взял?

— Не отрицай, просто скажи это, — Мишка чуть повысил на меня голос.

— Миша, не устраивай истерики, — попросила его. — Я тебе не изменяла. И другого мужчины у меня нет.

— Ты мне врешь.

— Миша, твои претензии смешны, — стала закипать я. — Позволь тебе напомнить, что из нас двоих, это ты регулярно ложился в постель с другим партнером.

— Раньше ты так не говорила.

— А смысл? Я знала, что ты женат. Меня все устраивало.

— Но теперь я расстался с женой, и мы можем быть вместе.

— Нет, не можем. Миша, прости, но все кончено. Мне больше не нужны отношения с тобой.

Мишка растерялся. Кажется, нужно было с ним как-то помягче. Но я совершенно не умею играть словами. Если решили расстаться, нужно говорить об этом прямо. Мишка посмотрел на мое серьезное лицо и сдулся.

— Ты уже все решила? — грустно спросил Мишка.

— Да, прости.

— Но нам же было хорошо вместе.

— Было, — согласилась. — Но уже вряд ли будет.

— Скажи честно, это другой мужчина? — упрямо повторил он.

— Нет, это не другой мужчина. Просто так получилось. Люди, бывает, расстаются.

— Я не хочу с тобой расставаться.

— Что касается неприятности в любви, то часы желаний не всегда совпадают, — процитировала я какую-то книгу, которую читала давным — давно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Точно подмечено, — согласился Мишка. — Но мы же сможем спокойно выпить кофе?

Мне очень хотелось уйти. Оставить свой остывающий эспрессо и сбежать. Но три года вместе, Мишка мне не чужой. Он им станет, так устроена жизнь, но не сейчас.

— Конечно, — согласилась, стараясь что бы голос звучал беззаботно.

— Тогда я закажу тебе свежий, твой, похоже, уже остыл, — предложил Мишка.

Пятница. Еще в среду объявила своим сотрудникам, что уеду после трех и сделала все возможное, чтобы разгрести завалы. Ничего, поработаю в выходные, мне не привыкать.

В четыре была дома, начала собираться.

Перетряхнула весь свой гардероб в поисках подходящего наряда, напрасно. Ничего меня не порадовало. Суетилась, как девочка перед первым свиданием, глупо хихикала и краснела сама перед собой. Определенно, Валишевский как-то странно на меня влияет.

В половине шестого я была готова. Джинсы, удобные ботинки, белая футболка и кожаная куртка. Минимум косметики. Хвост на затылке. Потопталась перед зеркалом и решила, что нужно переодеться.

За тридцать минут уложила волосы и сделала макияж. Выбрала платье и туфли на высоком каблуке. Оделась. Глянула в зеркало и осталась довольна увиденным. Спокойное зеленое платье из атласа, бежевые туфли, нитка жемчуга. И что-то мне подсказывало, что я не ошиблась с нарядом.

Роман позвонил без одной минуты шесть, хотя к дому подъехал раньше. Уже в пять пятьдесят я могла наблюдать, как он курит, стоя около машины. И, кстати сказать, одет был Валишевский в темно-серый костюм. Не зря я переоделась, как чувствовала.

— Анна, это Роман.

Боже, как официально!

— Я смотрю на тебя из окна, — сообщила ему.

— Тогда я задам тебе нескромный вопрос: что на тебе надето? — в его голосе я почувствовала смешинки.

— Платье.

— И все?

— Еще туфли.

— Угу, то есть ты не в джинсах меня ждала?

— Нет.

— Точно? Или увидела меня и побежала переодеваться?

— Нет, я уже была в платье, когда ты подъехал.

— А я говорил, что мы похожи, — гордо заявил мой сегодняшний кавалер.

Захотелось слегла сбить с него спесь.

— Ты не спросишь, какое на мне белье? — произнесла с придыханием.

— Анна, — Роман напустил в голос строгости, — я же тебе говорил, я порядочный мужчина. Секса на втором свидании не будет, и не упрашивай даже.

— Размечтался!

— Кто тут еще размечтался, вот в чем вопрос, — парировал Роман.

— Мне идти? Или еще поговорим по телефону?

— Иди уже, жду.

Положила телефон в сумочку и беззаботно рассмеялась. Мне было хорошо с этим мальчишкой.

Он повез меня в театр!

Поначалу я даже не поняла, куда мы едем. Отвечать на мои вопросы Роман не собирался, все отшучивался и переводил разговор на другие темы. Но когда наш автомобиль миновал Театральную площадь и свернул на маленькую парковку со шлагбаумом, я не выдержала:

— Ты везешь меня в Большой.

— Везу, — сознался Роман.

— А сразу нельзя было сказать?

— Пропала бы вся интрига, — пожал он плечами. — И чего ты так реагируешь? Не любишь оперу?

— Люблю.

— Одета ты отлично, как раз для театра. Тогда в чем дело?

— Не люблю сюрпризы.

— Да ладно, — растягивая гласные, произнес Валишевский. — Что плохого в моем сюрпризе?

— Ничего, — признала я. — Но все равно, сюрпризы не люблю.

— Учту на будущее. Только честно предупреждаю, делать сюрпризы мое хобби.

— Значит, мы не созданы друг для друга, — пошутила в ответ.

— Откуда бы тебе знать? — серьезно спросил Роман. — Может быть, ты моя половинка? А я — мужчина всей твоей жизни. Ошибиться легко. А как потом жить?

От этих слов и серьезного тона я так растерялась, что не нашлась с ответом.

— Что молчишь? — продолжил Роман. — Крыть нечем?

— А надо крыть?

— Не надо.

Он припарковал машину на свободном месте.

— Пошли вкушать духовную пищу.

— У нас билеты? — спросила, чувствуя себя неловко от его последних слов.

— Шутишь? — весело удивился Роман. — Наша семейка арендует ложу.

— Неужто президентскую? — ахнула притворно.

— Пока нет, — ответил Роман. — Но какие наши годы? Пойдем. Будем слушать оперу, а в антракте пить шампанское с черной икрой.

— Это обязательно?

— Ну разумеется, если у тебя есть собственная ложа, то от шампанского и икры никуда не деться. Иначе примут за нищебродов, — засмеялся Роман.

— Иногда я не могу понять шутишь ты или серьезно.

— Сейчас шучу, — ответил Валишевский. — Но про шампанское я серьезно. Впрочем, нас никто не заставляет, можем не пить. Или выпить кофе.

До последнего не верила в его слова об арендованной ложе, думала — прикалывается. Оказалось, нет. Семья Валишевских действительно арендовала ложу, куда нас любезно проводил представитель администрации театра. Да еще и поклонился. Не в пояс, конечно, а так, слегка.

— И часто ты здесь бываешь? — спросила, устраиваясь в кресле.

— Нет. Признаться, я равнодушен к опере.

— А к балету?

— Ты чего? — в притворном ужас округлил глаза. — Вправду думаешь, что мне могут нравится мужики в колготках?

Роман сказал это таким тоном, что я рассмеялась.

— Ну, ты и дурак!

— Может и дурак, — согласился он. — Но сегодняшний вечер ты проводишься мной, а не с каким-нибудь умником.

Тут мы вынуждены были прервать разговор, начался спектакль.

Вопреки моим опасениям, Роман не уснул, оглашая своим храпом зал. И не стал изощряться в остроумии, мешая мне смотреть спектакль. Иногда, правда, делал какие-то замечания, но тихо и по делу, демонстрируя знание музыки и хорошее чувство юмора.

В антракте мы вышли в фойе.

— Точно пить не будем? — спросил Роман.

— Нет, я не люблю шампанское.

— Да? Ты же француженка.

— Во-первых, только на одну четверть, а во-вторых, по тебя послушать, так все французы любят шампанское.

— Хочешь, попрошу принести джин с тоником? — предложил Роман. — Будешь, как британский морской пехотинец.

— Не хочу. Мне завтра еще работать.

— Но ведь суббота?

— И что? Я не на дядю работаю, на себя, — пояснила ему. — Рабочий день ненормированный. Как заработала, так и поела.

— Я думал пригласить тебя за город, — сказал Роман. — На рыбалку.

— Куда? — удивилась я. — На рыбалку?

— А что такого?

— Ты умеешь ловить рыбу? Серьезно? Надеваешь резиновые сапоги, копаешь червей и берешь в руки удочку?

— Ты так говоришь, будто я совсем безрукий.

— Да ты не знаешь, как выглядит домкрат.

— Теперь уже знаю.

— Хорошо, — вынуждена была согласиться, — после знакомства со мной, знаешь. Но когда мы познакомились — не знал.

— Знал, — упрямо возразил Роман.

— Что ж ты тогда, вместе того, чтобы воспользоваться домкратом, бегал вокруг машины и звонил папочке?

— Не папочке.

— Мамочке?

— Начальнику гаража я звонил!

— И как? Он не ответил?

— По счастью, нет, — сказал Роман и пояснил: — Я смог познакомиться с тобой. Кстати, он потом перезвонил.

— И ты его уволил? — издевательски спросила у него.

— Нет, голову ему отрубил.

— А что, штатного палача в вашем семействе не имеется?

— Нет, но я готов исправить это упущение.

— Так на какую рыбалку ты хотел меня позвать? — вернулась я к теме разговора.

— Я знаю один хороший клуб, — пояснил Валишевский. — Там можно половить рыбу.

— Ну, разве это настоящая рыбалка, — хмыкнула презрительно. — Это фигня какая-то, для маменькиных сынков.

— Договорились, в следующую субботу едем на Волгу, — решительно заявил Роман. — Палатка, снасти, удочки. Червей будем копать вместе, уговорила.

— Договорились, — в тон ответила я.

После окончания спектакля мы вышли к фонтану, на Театральную площадь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Романа. — Мне очень понравилось.

— Мне тоже. Может, прогуляемся?

— Я был удовольствием, но завтра мне рано вставать.

— Жаль, погода прекрасная, тепло. Может, заедем куда-нибудь, чаю выпьем? С пирожными?

— Ром, прости, — ответила с сожалением, — но уже поздно.

Роман огляделся вокруг, потом выдал:

— А если я залезу в фонтан, поедем пить чай?

— Ты не залезешь, — ответила уверенно.

— Думаешь? — он посмотрел на фонтан.

— Уверена.

— А если ты ошибаешься, и я залезу, то…

— Если ошибаюсь, — сказала, будучи твердо уверена, что Валишевский шутит, — то едем пить чай с пирожными. Я угощаю.

— Договорились, — он протянул мне руку.

Мы скрепили договор рукопожатием. Не успела я отпустить его руку, как в ту же секунду, Роман перелез через бортик и оказался в фонтане.

— А ты не верила, — сообщил остолбеневшей мне.

— Ты идиот, — сказала с чувством, — дурак и кретин! Вылезай немедленно, пока нас не забрали в полицию. Имей в виду, я скажу, что знать тебя не знаю!

Валишевский рассмеялся и брызнул в меня водой.

— Иди сюда, — позвал он. — Водичка теплая.

— Иди к черту! И вылезай немедленно!

— А что насчет чая? — не двигаясь с места, спросил Роман.

— Вылезай, и поехали пить твой дурацкий чай, — ответила, озираясь.

Не хватало еще, что бы нас действительно забрали в полицию. Вдруг залезать в фонтан запрещено? Господи, зачем я связалась с этим дураком?

— Дай руку, — попросил Роман, — вылезаю.

Безо всякой задней мысли, просто, чтобы помочь, протянула ему свою руку. И этот гад вцепился в мою конечность, а потом быстро и ловко перетянул меня через бортик. Я и пикнуть не успела, как уже стояла по колено в воде, с ужасом наблюдая, как намокает подол моего атласного платья.

— Я убью тебя! — с чувством заявила этому дураку. — Вылезу и убью!

— Сначала чай, — напомнил мне Роман. — Все остальное — потом.

Я открыла рот, чтобы высказать все, что о нем думаю, но Валишевский не дал мне ничего произнести.

— Полиция! Бежим!

Как я испугалась! Выскочила из фонтана без посторонней помощи и рванула в сторону парковки. Пробежала пару шагов и сообразила, что на мне только одна туфля.

— Я туфлю потеряла!

— Беги, я ее найду и догоню!

И я его послушалась. Немногочисленные прохожие, с интересом глядя на шоу, которое мы устроили, пришли к выводу, что мы сумасшедшие.

Я уже почти добежала до машины, путаясь в мокром подоле, когда сообразила, что что-то не так. Повернулась назад и увидела Романа, неторопливо шагающего в мою сторону с туфлей в руках.

— Не было никакой полиции? — спросила, когда он подошел ближе.

— Абсолютно никакой. К тому же мы ничего не нарушали.

Я посмотрела на себя, потом на Романа. Оба мокрые, в мокрой обуви, как потерпевшие кораблекрушение.

— Ты дурак, — констатировала я, — да и я не лучше.

Роман открыл машину, потом снял с себя мокрые туфли, носки и закатал брюки.

— Как мы поедем, мокрые?

— Ань, лето на дворе, жара. Не простудимся.

— У меня платье мокрое, — не успокаивалась я.

Он открыл багажник, достал большой пакет.

— Полезай в машину, на заднее сиденье — там стекла тонированные, и переоденься.

— Во что? — не поняла я.

— В одежду, — пояснил Роман. — Я захватил запасную.

— Ты что, заранее спланировал это купание? — не поняла я.

— Спланировал.

— Зачем?

— Просто так.

Я села в машину, заглянула в пакет. Там лежали абсолютно новые шорты, футболка и шлепанцы.

— Ты опять купил мне одежду?

— Господи, Анна, — взмолился Роман, — переодавайся уже, я не смотрю.

Совершенно ничего не понимая, оторвала бирки, натянула шорты, скинула платье и надела футболку. Всунула ноги в шлепки, потом пересела вперед. Роман устроился на водительском месте, успев надеть сухие кроссовки.

— Поедешь в мокрых брюках и рубашке? — спросила его.

— Тепло, — отмахнулся он, — не замерзну.

Мы покинули парковку.

— Слушай, — обратилась к нему, — зачем ты это устроил?

— Знаешь, — не отрывая взгляда от дороги, ответил Роман, — ты такая серьёзная и правильная, что аж зубы ломит. Я подумал, что нужно тебя расшевелить.

— Тебе удалось, — нервно хохотнула я.

— Ты не сердишься, — сказал он утвердительно.

Я честно хотела возразить, потом подумала и поняла: действительно, не сержусь. Шутка с фонтаном получилась идиотская, даже глупая, наверное, но я уже и не помню, когда дурачилась последний раз. Да и что мы такого сделали? Просто залезли в фонтан в центре города.

— Не сержусь, — согласилась в ответ.

— Я знаю одно классное кафе, — сказал Роман. — Там огромный выбор десертов. Ты какие пирожные больше всего любишь?

— Определюсь на месте, — ответила я, устраиваясь поудобнее.

7

У кафе, сидя в машине и глядя на Романа в мокрой одежде, я все же поинтересовалась:

— В мокром, наверное, не очень удобно?

— Нормально, — отмахнулся Валишевский.

— Тебе есть во что переодеться?

- В багажнике джинсы и рубашка.

— И что мешает их надеть? — удивленно спросила.

— Боюсь, что пока буду переодеваться, ты сбежишь, — отшутился он.

— Я скорее сбегу, если ты будешь ходить в мокрой одежде.

— Впечатление, что твой спутник обоссался?

— У тебя влажная рубашка, а с брюк капает вода. Ты выглядишь, как ненормальный, искупавшийся в фонтане. Как думаешь, это достойная компания для такой красотки, как я? — указала на свои шорты.

Хотя, вот если честно, его мокрая одежда совершенно меня не смущала. Просто в кафе, скорее всего, работают кондиционеры, да и на улице похолодало, еще простудится.

— Покараулишь у машины? Чтобы всякие посторонние женщины не заглядывали в окна на твоего классного парня, пока он без штанов?

— Где он, этот классный парень? Скажи, и я пойду к нему.

— Перед тобой, — ответил Валишевский.

— Ты в штанах.

— Раз дело только в этом, — он взялся за брючный ремень, — то я уже раздеваюсь.

— Доставать вещи из багажника будешь в трусах? Боюсь, моя нежная психика не выдержит этого зрелища.

— А ты не бойся, — он оставил в покой пряжку и вылез из машины.

Взял из багажника спортивную сумку, снова сел за руль.

— Будешь смотреть, шалунья? — поиграл бровями.

— Нет уж, обойдусь.

Вылезла и повернулась к нему спиной. Пока Роман переодевался, подумала, что футболка сидит на мне отлично, шорты еще лучше, а шлепки гораздо удобнее узких туфель на шпильке. Жаль только, что в театр в таком виде меня бы не пустили.

— Крошка, я готов и весь твой! — сообщил Роман, закончив переодеваться.

— Пупсик, на фиг ты мне нужен, не подскажешь?

— Крошка, — укоризненно посмотрел на меня этот гад, — мы столько пережили сегодня вместе. Клянусь, я еще ни с одной девушкой не купался в фонтане, это так волнительно, так сближает.

— Где обещанный чай? — перебила этого шута горохового.

— Чай, десерты и все, что твоя душа пожелает. Пойдем. Только, чур, не хватай меня за задницу, — громко произнес Роман.

Стоящая у кафе парочка курильщиков, услышав его слова, с интересом на нас уставилась.

— Боюсь, что не смогу сдержаться, — ответила я.

— Тренируйся.

Не прекращая подкалывать друг друга, вошли в кафе. Роман указал на свободный столик, к нам навстречу уже спешила официантка.

— Доброго вечера, — заучено поздоровалась с нами. — Рады видеть вас.

— И мы вас тоже, — сообщил девушке Роман.

Мы устроились у окна, взяли меню.

— Нам, пожалуйста, большой чайник чая с мелиссой, — распорядился Валишевский. — И пирожных. Побольше.

Девушка вопросительно на него посмотрела.

— Анька, давай, выбирай скорее, — посмотрел на меня Роман. — Очень кушать хочется.

— Может быть, вам принести наши фирменные сэндвичи? — предложила официантка, проникновенно улыбаясь ему.

— Кто же на ночь ест мясо? — деланно удивился Валишевскпй. — Нет, мы следим за фигурой. Правда, Нюся?

Услышав это издевательское «Нюся», я оторвалась от изучения ассортимента пирожных и грозно посмотрела на этого хулигана.

— Нюся моя девушка, — пояснил он к официантке. — Мы с ней в театр сегодня ходили, проголодались.

Официантка с недоумением оглядела мой наряд.

— Да, в Большой, — покивал Роман. — А теперь вот, к вам зашли.

Я пнула его ногой под столом.

— Не пинайся, это невежливо, — громко отчитал меня Роман. — Ты пирожные выбрала?

— Нет еще, — процедила я.

Мне казалось, что на нас уже пялятся все немногочисленные посетители этого кафе.

— Тогда принесите нам это, — он стал тыкать пальцем в меню, — это и вот этих парочку. Как думаешь, нам хватит?

Я закатила глаза.

— Ладно, не наедимся, еще закажем.

Девушка ушла исполнять наш заказ.

— Что ты несешь? У тебя что, словесный понос? — возмутилась я.

— Нюся, ты какая-то напряженная.

— Не называй меня так!

— Почему?

— Какая я тебе Нюся?

— Не нравится? А, по-моему, отличное имя.

— Ромашка, — прошипела в ответ.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Хорошо, не буду, — тут же согласился Роман. — А как мне тебя называть?

— У меня имя есть, — напомнила ему.

— Анна это чересчур официально. Давай, его как-нибудь сократим?

— Не надо ничего сокращать, мне не десять лет.

— И мне тоже.

— На тебя посмотреть, так и пяти не дашь. Ведешь себя, как ясельный.

— А вот это уже наглый поклеп, — возмутился этот … Ромашка. — Сегодня я без памперсов.

Я поняла, что мне его не переговорить. На любое мое замечание, у Романа найдется тысяча отговорок. Молча, закатила глаза.

— Плохо? — сочувствующе спросил Роман. — Голодная?

— Нет!

— Ну, нет так нет. О, вот и наш заказ едет.

Официантка поставила на середину стола прозрачный чайник с веточкой мелиссы, чашки и тарелку с пирожными.

— Чур, мое с вишенкой! — Роман ткнул в пирожное пальцем.

— Ты руки не помыл.

— Вот! Как хорошо, что ты напомнила, — он встал из-за стола.

Прошел в сторону уборной, обернулся.

— Тебе тоже не мешает вымыть руки, куколка. Мою вишенку не трогай!

Я поднялась, дождавшись, когда Валишевский скроется за дверью, мстительно улыбнулась и засунула эту самую вишенку себе в рот. Вот теперь можно и руки помыть.

Как же он мне нравился, этот неугомонный мальчишка!

С ним мне снова было двадцать пять. Да что там двадцать пять, мне было восемнадцать. С ним я могла себе позволить то, чего никогда себе не позволяла, даже когда была юной. Я могла быть смешной, беззаботной, слегка сумасшедшей.

Разве тогда, когда мне было восемнадцать, я была такой? Нет, нет и нет. Я училась, работала и снова училась. Конечно, развлекалась и бегала на свидания, как же без этого, но все это было мимоходом, вскользь, потому что передо мной стояла задача: сделать карьеру. Все остальное — парни, вечеринки, подружки — отходило на второй план.

С Ромой я будто заново проживала свою юность.

Наши встречи носили какой-то стихийный характер. Роман мог позвонить с предложением провести вместе вечер, а мог пропасть на неделю. Иногда я звонила ему и приглашала выпить кофе в свой обеденный перерыв, и, если он был неподалеку и располагал временем, то мы встречались в кофейне, а если не мог, то я совершенно не обижалась.

Работа теперь не занимала мои мысли целиком. Все чаще ловила себя на том, что думаю о хулиганистом парне. Нет, я не влюбилась. Просто немного увлеклась. Так, самую малость. Чуточку. И это состояние легкой влюблённости безумно мне нравилось. Как нравилось и то, как мы проводили время с Валишевским — младшим.

Он сдержал свое слово и в следующие выходные предпринял попытку увести меня на настоящую рыбалку.

К сожалению, у мироздания были свои планы. Погода внезапно испортилась, похолодало и пошел сильный дождь. Роман позвонил в шесть утра в субботу, безжалостно вырвав меня из объятий Морфея.

— Ты ненормальный, — сообщила, услышав его «доброе утро».

— Как ты неоригинальна, — вздохнул Роман. — Нет, чтобы обрадоваться, закричать: «С добрым утром, милый!»

— Ну, с добрым утром, милый, — послушно повторила, пытаясь проснуться. — Дальше что?

— На улице плюс восемь и дождь. Поедем ловить рыбу или найдем занятие поинтереснее?

— Например?

— Можем сходить в музей, — предложил Валишевский и, не услышав от меня никакой реакции, продолжил: — А хочешь, в цирк?

— У тебя и там есть собственная ложа?

— Нет, но кто мешает нам ее арендовать?

— А просто купить билеты нельзя? Это очень мелко для олигарха Валишевского? — съязвила в ответ.

— Я так понял, что ты согласна на цирк? — спросил Роман. — Мне покупать билеты?

— Я не хочу в цирк.

— Почему?

— Мне кажется, мы уже выросли из детского возраста, — ответила я.

— Это глупые предрассудки и комплексы. Пойдем в цирк, купим такие смешные пищалки и светящиеся штуки, съедим сладкую вату, выпьем по молочному коктейлю. Ну, как?

— Звучит немного странно.

— Глупости, — возразил Роман. — Звучит заманчиво. Решено, я покупаю билеты на вечер. А что будем делать днем?

Я растерялась. Честно говоря, рассчитывала, что мы поедем на рыбалку, и никаких других дел не планировала. Но сознаваться в том, что у меня нет планов не хотелось.

— Мне надо закупить продукты, — придумала на ходу и обрадовалась — а ведь действительно, надо.

Должна же я что-то есть на следующей неделе?

— Готов составить тебе компанию, — тут же сказал Роман. — Тебе же понадобится грубая мужская сила?

— Ты думаешь? — скептически спросила у него. — Раньше я как-то справлялась без мужской силы, тем более грубой.

— Это было до того, как мы встретились, — со значением ответил Роман. — В котором часу за тобой заехать?

И ведь заехал, и потащился со мной в супермаркет за продуктами. Возил тележку, терпеливо ждал, пока я выбирала рыбу, овощи, самый свежий хлеб.

Он молчал минут десять, просто наблюдая за мной. Потом молчать ему, видимо, надоело, и Роман решил принять более активное участие в покупке продуктов.

— Это не та морковь, — решительно отобрал у меня пакет с морковкой.

— Не та? — не поняла я.

— Она невкусная.

— А какая вкусная?

Роман отпустил тележку, подошел поближе к лотку с овощами.

— Вот эта, — взял другой пакет.

— Как ты определил?

— Ты мне не веришь. Это даже обидно, Нюся.

— С каких пор ты стал разбираться в овощах, Ромашка?

— Я не Ромашка, — прошипел Валишевский.

— Вот и я не Нюся, — в тон ему ответила я.

— Не хочешь, не бери, — он положил морковку обратно в лоток.

— Нет, возьму, — неожиданно для самой себя перехватила его руку с пакетом.

— Хорошо. Что у тебя дальше по списку?

— Нет у меня списка.

— Как же ты ходишь за продуктами? — искренне удивился Роман.

— Обыкновенно, — пожала плечами.

— И ничего никогда не забываешь купить?

— Нет, — солгала я.

Признаться, что переодически хоть что-то да забываю, было неловко.

— А моя мама всегда составляет список, — сказал Роман.

— Твоя мать ходит по магазинам? — не поверила я.

— Редко. Для этого у нас есть кухарка, — ответил Роман, но увидев мою скептическую ухмылку, продолжил: — Но мама готовит для нас. Не каждый день, она занята в фонде, но довольно часто. И списки покупок составляет.

— А что она готовит? — заинтересовалась я.

— Борщ, — начал перечислять Валишевский, — грибной суп, папа его очень любит, мясо запекает. Еще рыбу классно делает с овощами. Она вообще очень хорошо готовит. Знаешь, какой вкусный кекс печет? Язык можно проглотить.

Я слушала и не верила своим ушам. Неужели жена олигарха Валишевского сама стоит у плиты? Да быть этого не может.

— И что, она сама мясо разделывает, рыбу чистит и овощи режет? Или просто стоит и руководит, а кухарка все делает?

— У тебя какие-то странные представления о нашей жизни, — ответил Роман. — Конечно, сама. И разделывает, и режет. Она только рыбу чистить не любит.

Как я ее понимала, сама не люблю возиться с рыбой. Потом руки никакими средствами не отмоешь. Запах, бэ!

— Мы, когда маленькими были, ей всегда помогали, — добавил Валишевский.

— Мы?

— Я и сестры.

— Теперь не помогаете?

— Теперь с этим сложно. Сестры разъехались, а у меня много дел.

— У тебя? — не поверила ему. — Это каких же, если не секрет?

— Я вообще-то работаю, — удивленно пояснил Роман.

— Работаешь?

— Конечно. На что же я живу, по-твоему?

Роман остановился и посмотрел на меня, как на дурочку. Упс, действительно глупо получилось. Как-то я не подумала, что Валишевский — младший может где-то трудиться. Мне казалось, что единственный сын олигарха не испытывает трудностей с деньгами.

— И где ты работаешь? — поинтересовалась у Романа.

Прозвучало громкое название.

— Ну конечно, — колко прокомментировала, — фирма принадлежит твоей семье.

— Что значит принадлежит? У отца просто доля в уставном капитале. И что?

— И кем ты там трудишься? Курьером?

— Анька, ты чего? — рассмеялся Роман. — Ты, правда, думаешь, что меня взяли в такую организацию только потому, что отец входит в состав директоров?

— Так кем?

— Заместителем начальника департамента, если тебе интересно.

— Юридического? — уточнила зачем-то.

— Экономической безопасности.

— Ходишь по офису с оружием?

— Да что ты, — продолжил веселиться Роман. — Экономическая безопасность это совсем другое.

— И тебя сразу взяли на такую должность?

— Нет, конечно. В последних классах школы стал подрабатывать на полставки. Потом в институте. После взяли уже на полную ставку специалиста. И так далее: ведущий специалист, главный, советник, начальник сектора. Все, как у всех.

— Почему именно туда? В другие места, где не отметилась твоя семья, не брали?

— Шестнадцатилетнего подростка? Смеешься?

— А что, родители тебе денег не давали?

— Давали. Только это как-то странно, брать у отца с матерью деньги на презервативы. Тебе так не кажется?

Чем больше я о нем узнавала, тем больше понимала: Роман совершенно не такой, каким показался в нашу первую встречу.

Он удивительным образом сочетал в себе беззаботного мальчишку и взрослого, ответственного мужчину. Никогда и ни с кем, я так не дурачилась и, вместе с тем, никогда не чувствовала себя настолько защищенной.

В тот день мы еще долго ходили по магазину, выбирая продукты. Потом Роман отвез меня домой и уехал. А вечером все-таки вытащил в цирк. И, да! Купил нам пищалки и две огромные, светящиеся палки. А в антракте мы ели сладкую вату и пили молочный коктейль.

Я не ела сладкой ваты со времен начальной школы. Господи, я уже успела забыть, какая же она вкусная! Мы по очереди отщипывали по кусочку от огромного розового облака и отправляли в рот, облизывая пальцы. Пальцы! Да тетя Полин упала бы в обморок, если бы увидела меня со светящейся палкой в одной руке, облизывающую пальцы другой руки.

В детстве я была равнодушна к цирку, а в этот день мне очень понравилось представление. Особенно воздушные гимнасты! Это было что-то! Не в силах от вести глаз от их выступления под куполом цирка, подняла вверх голову и, чтобы было удобнее, устроила ее на плече Романа. Сделала это без всякого кокетства, просто потому, что так было удобнее.

Когда номер закончился, поняла, что сделала это зря — Роман может подумать, что я с ним заигрываю.

Стало неловко. Села прямо, стараясь не касаться Романа.

— Не комплексуй, — шепнул он мне на ухо.

— И не думаю, — отмахнулась, не отрывая глаз от манежа.

— Думаешь, думаешь, — усмехнулся Роман, едва касаясь губами моего уха. — И сейчас начнешь переживать.

— Не начну, — независимо тряхнула головой.

— Хорошо. Тогда я не буду повторять, что не сплю с девушками на …. Какое у нас по счету свидание?

Я задумалась, подсчитывая.

— Пятое? Или шестое?

— Вот, значит на шестом свидании, — согласился Роман. — Я не какой-нибудь легкомысленный и доступный мальчик. Я серьезный мужчина.

Он сказал это так серьезно, что невольно захотелось рассмеяться. Спрятав улыбку, ответила:

— Я так и подумала.

— А жаль, — вздохнул Роман.

8

— Мне не нравится эта концепция, — сообщил клиент, и я подавила горестный вздох.

Клиент был новый, но уже сейчас понятно: тяжелый.

Концепцию рекламы мы переделывали дважды, и если ему не понравится третий вариант, то придется сообщить, что следующая концепция будет стоить дополнительных денег. В прописанную в контракте стоимость входит только три варианта, остальное оплачивается дополнительно. Мы не может себе позволить бесконечно что-то менять и работать бесплатно.

Я нацепила на лицо дежурную улыбку и спросила как можно вежливее:

— Что именно вас не устраивает?

Клиент надулся, как индюк.

— Ну-у-у, не знаю. Мне рекомендовали вас, как хорошего специалиста, знающего толк в рекламе. Но то, что вы сделали для меня, совершенно не подходит.

Я опять подавила вздох. Не подходит ему, как же! Мои сотрудники потрудились на славу, чтобы сделать конфетку из того, чем торговал клиент. Не то, что бы товары были совсем уж дерьмовыми, скорее, просто обыкновенными и ничем не примечательными. Да и упаковка оставляла желать лучшего. Нужно было очень исхитриться, чтобы придумать что-то путное.

— Я говорила вам, — напомнила ему, — что мы готовы взять на себя разработку не только рекламы, но и упаковки товара, а также вашего фирменного логотипа. Это может значительно поднять товары. Все же встречают по одежке, в вашем случае по упаковке.

— Меня полностью устраивает та упаковка, что уже имеется, — недовольно пробухтел клиент.

Понятно, что вкладывать деньги в раскрутку он категорически не хочет. Ему кажется, что достаточно нарисовать одну картинку, разместить ее где-нибудь, и деньги польются рекой. Но ведь так не бывает. Он и сейчас уверен, что переплатил за наши услуги.

— Понимаете, — я добавила в голос тихой грусти, — мы можем переделать концепцию в третий раз. Но нам бы хотелось понимать, чего именно вы от нас ждете.

— Я же вам сказал, — он слегка повысил голос, — ваша реклама должна работать.

Да, помню. А еще он хотел прописать в контракте процент прибыли, который принесет ему наша реклама. Поразительно просто.

— И все же, мне бы хотелось услышать более конкретные пожелания, — продолжила настаивать я. — К тому же должна вам напомнить, что если и третий вариант вас не устроит, все последующий переделки должны будут оплачиваться отдельно. Наши расценки я вам высылала.

— Как это? — вскинулся клиент. — У нас с вами контракт! Вы обязаны!

— Контракт, — согласилась легко. — И там четко написано: три варианта. Остальное это дополнительные средства. А еще там написано, что вы обязуетесь выплатить аванс. Наш бухгалтер выставил счет еще две недели назад, но денег мы так и не получили.

Клиент поджал губы куриной гузкой. Он еще обижается, а мы, между прочим, пока работаем бесплатно.

— Если меня не устроит ваша работа, я смогу забрать все варианты?

Я сжала кулаки. Да он просто хочет меня кинуть. Получить три концепции и не заплатить ни копейки. Нет уж, дудки.

— Разумеется, — ответила ему, — но только после того, как вы полностью оплатите нашу работу.

— Это неслыханно.

Я пожала плечами, прикидывая, что выгоднее: расторгнуть этот контракт, все равно толку от него не будет, или продолжать работать — а вдруг выгорит? Если расторгать, что получиться, что мы работали бесплатно. Это плохо, конечно, но мы выкрутимся. В конце концов, этот противный мужик не единственный клиент, слава богу.

— Хорошо, — вдруг услышала я, — покажите еще раз. Возможно, я что-то упустил.

Я щелкнула мышью, оживляя монитор. Клиент придирчиво разглядывал экран.

— Ну, в принципе, неплохо, — милостиво согласился он. — Скиньте мне на почту, вечером посмотрю еще раз.

А вот этого я точно делать не собиралась, пока не получу аванса.

— Только после того, как деньги поступят на наш счет, — твердо ответила ему.

— Я похож на мошенника? — он опять попытался встать в позу.

И вот что ему ответить? Да, похож. И не только на мошенника, еще и на скупердяя.

— Такие правила, — я развела руками.

— У меня большой заказ.

«Да уж, большой. — Хмыкнула про себя — Канарейку за копейку, и чтоб басом пела».

— Увы, правила есть правила. Они для всех.

Он строго оглядел на меня, но я была непреклонна.

— Хорошо, — согласился, наконец, — я напомню своему финансовому директору. Деньги вам перечислят завтра.

— Тогда завтра я вам все вышлю.

Клиент кивнул и попрощался.

Слава богу, всю душу из меня вымотал. Мужик не понравился мне с первого взгляда. Вел себя отвратительно, и было понятно — проблемный. Но я взяла себе за правило работать со всеми, в разумных пределах, конечно. К тому же совсем уж перебирать клиентами не могла себе позволить.

После столь «душевной» беседы захотелось сделать перерыв на кофе. Но, поскольку, работы было много, кофе решила выпить тут же, в кабинете. Забросила зерна в кофемашину и взялась за телефон.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

О, пропустила сообщение от Романа. Ничего особенного, просто пожелание хорошего дня, но было приятно.

Мы не виделись уже больше недели. Сначала я была занята, потом он. А сейчас я с удивлением поняла, что как-то даже соскучилась по этому авантюристу.

И вот уже руки как-то сами собой, без участия головы, открывают инстаграм, находят его страницу. Потом подключилась голова. Все же смотреть удобнее головой, да? Внимательно разглядывала последние публикации, но не увидела ничего нового. Все это уже было. А потом меня как черт дернул залезть в аккаукт розовой девушки Даши. А вот тут-то меня ждал сюрприз. И не сказать, что приятный.

Ну, что могу сказать? Розово, мило, слюняво даже. На любителя.

На последнем фото барышня была явно на каком-то празднике. Платьице нежной зефирки, шпильки, белокурые локоны небрежной волной, опахала ресниц и губы бантиком. Девушка стояла, горделиво расправив худенькие плечики и отставив ножку, демонстрируя миру жеребячью коленку. А за ней, вполоборота, до боли знакомая мне фигура Романа Валишевского. Это где они? Пробежала глазами текст поста.

«Приехала моя дорогая подруга! Сто лет не виделись!!! Как же я рада!» Дальше следовали прозрачные намеки на то, что скоро подруга станет практически сестрой (скоро — скоро, но когда — это пока тайна) и куча разнообразных смайликов.

Почувствовав, что меня сейчас стошнит, отложила телефон и глотнула кофе. Судя по имени «дорогой подруги», речь шла о средней сестре Валишевского. Той, которая училась в Штатах. Она старше Романа года на два, значит ей около двадцати семи. А розовая Даша моложе. Судя по текстам, ей не больше двадцати двух.

Вот и непонятно мне: что может связывать взрослую (и, судя по всему, самостоятельную) дочь олигарха Валишевского и это непонятное розовое нечто? Неужели действительно дружат? С виду, глупость чистой воды, но что я знаю о привычках золотой молодежи? Ровным счетом ни-че-го. Да и какая мне разница, что их связывает. Главное, что Роман, сказавшись сильно занятым, ходит по тусовкам в компании сестры (против этого я ничего не имела) и вот этой, розовой дуры.

Стало обидно, честное слово.

Не успела я, как следует, разозлиться, как мой мобильный ожил. Глянула на экран — легок на помине, Роман Валишевский, единственный сын олигарха Валишевского, бриллиантовый мальчик и лживая скотина, по совместительству. Первый порывом было сбросить звонок и отправить абонента в черный список.

А вот фигушки! Сейчас-то я все и выясню. Любишь кататься, Ромашка, люби и саночки возить.

— Да, — ответила на звонок.

— Привет, Анька, — поздоровался Роман и тут же спросил: — Как насчет встретиться сегодня вечером?

Ну и наглец!

— А что, Даша сегодня занята? — не здороваясь, поинтересовалась в ответ.

— Даша? — боже, сколько неподдельного удивления в голосе. — Не знаю. А причем здесь Даша?

— А причем здесь я? — я тоже умею играть голосом.

— М-м-м, я же тебе звоню, — ответил этот врун.

— Вот я и спрашиваю: почему мне?

— Потому, что хочу говорить с тобой, — последовал ответ.

— Удивительно, — сказала, имея в виду чью-то наглость.

— Почему тебя это удивляет? Я не скрывал свой к тебе интерес.

— Да я не об этом.

— А о чем тогда? Ань, я не понимаю. Что-то случилось?

— У меня? Ничего.

— Хорошо. Ничего, так ничего, — согласился Роман. — Так мы может увидеться сегодня? Часов в семь?

— А Даша сегодня не может? — повторила свой вопрос.

— Даша?

— Да, та девушка, на розовом Лексусе, — напомнила ему. — Кажется, вы неплохо знакомы?

— Нормально мы знакомы. А причем здесь она?

Он так искренне изображал полное непонимание, что злость куда-то ушла, стало просто противно.

— Ты прав, — ответила я, — Даша совершенно не причем. Прости, но сегодня я занята.

— Да? — расстроился Роман. — Жаль. Тогда завтра?

— И завтра тоже.

— Послезавтра? — угрюмо спросил Роман.

— Мне жаль тебя расстраивать, что в ближайшее время я буду очень занята.

— В ближайшее? Это как?

— Месяц, два. Возможно, больше.

— Занята для всех? Или только для меня?

Я могла сослаться на завал на работе или придумать командировку. Но с чего бы мне что-то врать?

— Только для тебя.

— Я так понимаю, что ты разрываешь наши отношения?

— Правильно понимаешь, — подтвердила я.

— Ты считаешь, что это нормально? Вот так? По телефону, без объяснения причины? Не дав мне и слова сказать?

Судя по голосу, Роман разозлился.

— А у нас, оказывается, были отношения? — задала я встречный вопрос.

— Я так думал. Теперь не знаю.

— Я тоже так думала. До сегодняшнего дня.

— А что случилось сегодня?

Я открыла рот, что ответить. Потом поняла — не хочу ничего выяснять. Ведь знаю же, как будет. Я расскажу ему про прост розовой Даши, он будет все отрицать. Врать, изворачиваться. Противно.

— Извини, — ответила я. — Ко мне пришли. Дела. Прощай.

И выключила телефон. Совсем. Даже убрала его с глаз подальше, в сумку. Допила остывший кофе, размышляя о Романе. Опыт подсказывал, что он так просто не угомонится. Наверняка сейчас поймет, что звонить бесполезно и притащится в мой офис. Оно мне надо, выяснять с ним отношения на глазах у изумленных сотрудников? Это ведь для Валишевского все происходящее веселая такая игра, а для меня это моя жизнь. И гадить в нее я никому не позволю.

Пришлось лезть в ежедневник, смотреть, что у меня запланировано на сегодня. Оказалось, ничего такого, что требовало сидения в кабинете, у меня нет. Можно раздать задания коллективу и сделать ручкой. Все равно я на связи круглые сутки, что с клиентами, что с сотрудниками. Так что сообщила своему коллективу, что срочные и важные дела требуют моего отсутствия на рабочем месте, пожелала всех хорошего дня и отбыла.

Вот была бы поумнее, так не просто уехала с работы, а перенесла бы свой отпуск и отправилась бы к тете Полин, глядишь, и моя жизнь сложилась бы совершенно по-другому.

Но, увы! А может, у не увы. Как знать?

Погода шептала: «Иди скорее гулять», и я поддалась этого шепоту, бросила машину на парковке.

Шла по улицам, разглядывая витрины и прохожих, наслаждаясь тем, что мне никуда не надо бежать сломя голову. А потом подул холодный ветер, стал накрапывать дождик, и я зашла в кафе, выпить кофе. И съесть вредный десерт. А лучше, два десерта. Что бы уж наверняка помогло от хандры и печали.

Не то, чтобы я сильно претендовала на этого богатенького Буратино, младше меня на десять лет, но все равно крайне неприятно.

Ведь именно он, Роман Валишевский, неоднократно бросался фразами и намеками о том, что нас связывает нечто больше, чем просто шапочное знакомство. Он бросался, а я слушала. И, вопреки жизненному опыту и здоровому скептицизму, начала верить, что да, действительно, между нами может что-то быть. Такое, романтическое, даже серьезное, в меру эротичное, но обязательно честное, и не только сидение на берегу с удочками или посещение футкорта.

Поверила, а не надо было. Ведь все заранее было ясно: мальчишке просто скучно, привык к женскому вниманию, а я не отреагировала должным образом. Вот он и сделал стойку. Повелась ведь, как девчонка, а мне уже давно не шестнадцать. Дура. Как есть, дура.

А когда принесли десерт (господи, как бы все это в себя уместить!), волевым решением запретила себе думать о Романе и вообще грустить.

Ведь если подумать, повода для тоски нет совершенно. Кто такой этот Валишевский? Никто, и звать его никак. Просто еще одни из многочисленных знакомых. Да у меня таких пол-Москвы, что ж теперь, из-за всех грустить?

Я лопала сладкое и предавалась мечтам о будущем отпуске. Как прилечу в Париж, знакомый с детства. Как встретит меня тетя. Как будем гулять, пить кофе на Монмартре, поедем куда-нибудь, да хоть в деревню к Бо. Ну, то есть не деревню, все же Сен-Валери-ан-Кон считался городом, но все равно поедем. Буду бродить по побережью, дышать соленым морским воздухом. А потом можно закатиться в Канны. Или в Ниццу. Или еще куда-нибудь, хоть к черту на рога. Тетя будет рада составить мне компанию.

Я так размечталась о Франции, что и не заметила, как наступил вечер. Пора было ехать домой, если не хочу собрать все московские пробки.

Дошла до своей машины и решила по дороге заехать в магазин. Кажется, дома кофе был на исходе. Уже в магазине, проходя мимо цветочного отдела, мне пришла в голову мысль побаловать себя красивым букетом. А что, есть закон, запрещающий покупать цветы себе, любимой? Нет? Вот и славно. Хочу букет!

С букетом, пакетом кофе и бутылкой вина, купленной все в том же магазине (глупо купить цветы и не купить вино, правда?), я гордо вышагивала от машины к подъезду, предвкушая чудесный вечер: я, цветы, ванна с ароматической пеной и бокал красного сухого.

— Интересно, что за праздник жизни ты решила устроить? — услышала на подступах к подъезду и замерла. — И почему я на него не приглашен?

9

— А я должна была тебя пригласить? — я картинно подняла брови.

— Всенепременно, — ответил Роман.

— Не уверена. Если ты вдруг забыл, мы с тобой решили больше не общаться.

— Когда? — удивился Роман.

— Да вот сегодня и решили.

— Совсем я плохой стал, ничего не помню.

Было ясно, что стоять и говорить ни о чем, мы может до утра, а может и дольше. Ничего не отвечая, обошла Вашишевского и двинулась к подъезду.

— Ты куда?

— Домой.

— А как же я?

Не поворачиваясь к нему, пожала плечами и сделала еще пару шагов. Роман обогнал меня и загородил входную дверь.

— И что дальше? — спросила, перехватив букет поудобнее.

— Пригласи меня к себе, — попросил Роман.

— Зачем?

— Ты мне друг?

— Это шутка?

— Да какая шутка. Серьезно спрашиваю. Друг?

— Ну, допустим.

— А без допустим. Друг? — продолжал настаивать Роман.

Решила, что спорить с ним бесполезно.

— Хорошо, друг.

— Тогда пусти в гости. Плохо мне.

— Чего так? — хмыкнула вместо ответа.

— Меня девушка сегодня бросила.

— Она тоже?

— Почему тоже? Просто бросила.

— Видать, заслужил.

— Может и заслужил, — согласился Валишевский. — Но я не нарочно.

— Ага, нечаянно.

— Не смешно. Знаешь, как она мне нравилась?

— Как?

— Сильно.

— Ничего, еще одну найдешь. А может, и не одну. Ты парень видный, с девушками проблем быть не должно.

— А если я не хочу другую?

— Кого волнует чужое горе?

— Ты же мне друг, зачем так говоришь, — вздохнул Роман. — Я серьезно. Вот почему она меня бросила?

— А я знаю? — решила принять его игру.

— А как тебе кажется?

— Кажется? — переспросила я. — Наверное, ты ей врал много.

— Ей? Вот ни капельки!

Дверь подъезда открылась, стукнув его по спине. Роман по инерции шагнул ко мне.

— Что вы тут стоите? — недовольно поинтересовалась соседка, вышедшая с собакой. — Людям проход загораживаете.

— Простите, — извинился Роман, обнимая меня, букет и вино.

— Простите, — повторила я, пытаясь избавится от его загребущих рук.

Соседка милостиво кивнула, прощая нас, и пошла дальше.

— Может, поднимемся к тебе, там поговорим?

— Давай, — согласилась и ткнула в него букетом.

— От кого цветочки? Тайный поклонник?

— Не твое дело, — отрезала я и полезла в сумку за ключами.

— Это с какой стороны посмотреть, — Роман придержал дверь, пропуская меня.

— А с какой стороны ни посмотри.

— Как же, — отозвался Роман.

— Я не поняла, это что, сцена ревности?

— Пока нет, но она не за горами. Вот сейчас выпьем вина, и будет тебе сцена.

— Так, может, зря я тебя домой веду?

— Поздно, — Роман нажал на кнопку лифта, — я уже вошел. Теперь не остановишь.

— А если в квартиру не пущу, что делать будешь?

— Под дверью буду сидеть, — решительно ответил Роман.

И я поняла, что да, будет сидеть. И хорошо, если молча. С него станется, учудить что-нибудь на радость всему подъезду.

— Пошли, пошли. Выпьем, а потом я тебе буду плакаться. У меня, между прочим, сердце разбито. И ты, как настоящий друг, обязана меня поддержать. И пожалеть.

— Ну, пойдем, — я вошла в лифт, понимая, что отступать уже поздно, — буду тебя держать и жалеть.

Утро оказалось неожиданно тяжелым. Я проснулась от ощущения боли. Попыталась сконцентрироваться и понять, а что именно болит. Не получилось. Болело все. Кажется, даже ресницы. А еще было очень жарко и не хватало воздуха, словно меня придавило каменной плитой.

Открыла глаза в попытке разглядеть: а где это я нахожусь? Должна быть дома. Но кто его знает, куда меня могло занести, после того, как мы с Валишевским буквально наждались до поросячьего визга.

Одной бутылкой вина, дело не ограничилось.

После вина, которого нам, естественно, не хватило, в ход пошло шампанское, каким-то образом оставшееся еще с прошлого Нового года. Но Роман так активно тряс бутылку, что стоило пробке выскользнуть из его пальцев, как белая пена вырвалась наружу, а когда извержение прекратилось, пить там было нечего. Ну, почти нечего. Так, по половинке бокала всего. Но в недрах моей кухни нашелся коньяк. Помнится, я как-то покупала, для теста. Хотела испечь торт. На торт нужна была одна столовая ложка, остальное осталось ждать своего звездного часа. И дождалось. Коньяк оказался хорошим, так, во всяком случае, со знанием дела заявил Роман, и мы его радостно продегустировали. А потом еще немножко. А после решили допить. Смутно помнилось, что на десерт у нас было что-то еще, но что именно никак не вспоминалось. Сладкое, липкое. Неужели мы отлакировали все ликером? Судя по моему теперешнему состоянию, таки да.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

А как пристойно все начиналось.

— Понимаешь, — проникновенно начал Роман, устраиваясь за столом на кухне, — она ничего толком не объяснила.

— А может, нечего было объяснять? — спросила, расставляя цветы в вазе.

Роман внимательно смотрел, как я это делаю.

— Ты считаешь, что это нормально? Встречаться, а потом разойтись без объяснения причины?

— Вдруг не было никакой причины?

— Глупости, причины есть всегда. Вот как, по-твоему, из-за чего меня можно бросить?

Я поставила цветы на стол и достала бокалы, Роман открыл вино.

— Я?

— Вот ты, из-за чего бы бросила парня? — допытывался Валишевский. — Который тебе нравился.

— Точно нравился?

— Абсолютно точно.

Мы синхронно пригубили вино.

— Хорошее, — с видом знатока заявил Роман. — Так как?

— Из-за того, что парень оказался лживой скотиной, — ответила честно и допила бокал до дна.

— Обоснуй, — Роман тоже допил и вновь наполнил наши бокалы.

— Ну, если мы на самом деле встречались, а потом он сказал, что очень занят и отправился тусить с другой, то как, по-твоему, это можно назвать? Многостаночник?

— Фу, — Валишевский скривился, — слово-то, какое противное.

— Лживая скотина?

— Многостаночник.

— Какое есть, — я пожала плечами.

— Обидно.

— На правду не обижаются, — припечатала и сделала большой глоток.

Хорошо идет, однако.

— Может, поесть закажем? — предложил Роман.

— Закажи.

— Ты что хочешь?

Я хотела, чтобы он обиделся и ушел из моего дома. Но у Романа были абсолютно другие планы.

— Все равно.

— Тогда давай нормальный ужин, — предложил Валишевский. — Салат, мясо и десерт. Не хочу портить хорошее вино фастфудом.

— Давай.

Валишевский достал телефон, зашел на какой-то сайт, потыкал на какие-то кнопки.

— Через час привезут, — сказал и убрал мобильный. — А с чего ты решила, что я с кем-то встречаюсь?

К тому моменту играть в друзей мне уже изрядно надоело, я просто открыла инстаграм, нашла страницу розовой Даши и продемонстрировала собеседнику ее пост.

— По-моему, это называется тусить с другой. А, по-твоему?

Он посмотрел на экран и скривился, как от зубной боли.

— Так и знал, что она будет постить всякую чушь.

— Это чушь?

— Ань, ты можешь мне не верить, но все не так, как выглядит.

— Ага, — согласилась я, — на самом деле это и не ты вовсе. Мне просто показалось, да?

— Это я, — вздохнул Роман, — и сестра моя действительно прилетела. И потащила меня в ресторан. Кто ж знал, что Дашка там тоже будет?

— Понимаю, случайность, — ехидство из меня даже не капало, текло полноводной рекой. — Бывает.

— Вот почему ты мне не веришь?

— А должна?

— А почему нет?

— Приехала моя дорогая подруга, — с чувством зачитала я. — Сто лет не виделись.

— Да какая подруга? Ну, они знакомы, конечно. Наши родители общаются. Но ты же видела Дашку, дружить с ней сложно.

— А не дружить?

— Ань, у меня с ней ничего нет.

Вместо ответа я выпила еще вина.

И вот теперь я лежала рядом с Валишевским, восстанавливая в памяти прошедшую ночь. Может кому-то покажется странным, но я ему поверила, уж не знаю почему. Может, очень хотелось, а может, он говорил таким серьезным, искренним тоном, что не поверить ему было невозможно.

Во рту было противно, хотелось почистить зубы и принять душ. Выбралась из-под Романа и пошлепала в ванную. Включила свет и замерла удивленно. Как же я могла забыть! Еще ночью, всласть повыясняв со мной отношения, Валишевский стал допытываться: кто же подарил мне цветы. Сил придумывать захватывающую историю у меня не было, я просто сказала правду. Купила в магазине.

— Анька, такая женщина, как ты, не должна покупать цветы сама себе, — заявил Роман.

— Не должна, — пьяно согласилась с ним, — но купила. А что делать, если цветов хочется, а никто не дарит?

— Звонить мне.

Роман потянулся за телефоном. Спустя минут сорок приехал курьер и стал заносить букеты в квартиру. Я потерялась на девятом. Или десятом?

— Куда столько?

— Хочу задарить тебя цветами, — ответил Роман.

— А во что я их поставлю, ты не подумал?

— Могу заказать вазы к ним, — выдвинул предложение Валишевский.

— Нет, я спать хочу, а не сидеть и ждать, когда эти вазы привезут.

— Закажу срочную доставку.

— Лучше помоги, — ответила, идя в ванную с охапкой цветов, — для начала устроим их в воде, а утром что-нибудь придумаю.

И вот теперь душ откладывался, ванна была под завязку забита розами, тюльпанами, хризантемами. Воздух был настолько густым от цветочных ароматов, что его можно было резать ножом. Я стояла в дверях, глядя на это великолепие и раздумывая над тем, куда все девать.

— А я предлагал заказать вазы, — Роман обнял меня со спины.

— Заказывай, — согласилась я. — И срочную доставку. Я в душ хочу.

— Со мной? — задал он провокационный вопрос.

— Нет, с горячей водой. Без тебя, цветов и прочих посторонних предметов.

— Ну вот, а я уж понадеялся.

Не знаю, во сколько ему это обошлось, но заказ привезли очень быстро, словно из соседнего дома доставили.

Закипела работа: я подрезала стебли, Роман ставил цветы в вазы, уносил в гостиную, расставлял. Через час мы смогли, наконец, передохнуть.

— Слушай, — глядя, как я варю кофе, предложил Валишевский, — а давай, сгоняем в Питер. На выходные.

— Давай, — согласилась, не отрывая глаз от высокой коричневой кофейной пенки.

— Что, — удивился он, — вот так просто соглашаешься? И не споришь?

— Нет, — я сняла джезву и разлила кофе по чашкам. — Просто соглашаюсь. И не спорю.

— И не передумаешь? — спросил он с подозрением.

— Не передумаю.

— И будешь мне верить?

— Буду.

— И ревновать не будешь?

Я поставила перед ним чашку, села напротив.

— Буду, — глядя ему в глаза, ответила честно. — Ревновать буду.

— А девушкой моей будешь? — задал он самый главный вопрос.

Я могла превратить все в шутку, могла вообще не отвечать. Но я давно уже взрослый человек и понимаю, когда время шуток проходит и нужно говорить правду.

— Буду, — кивнула согласно.

Белый мерседес несся по трассе Москва — Санкт-Петербург. Ромка вел машину, крепко держа руль и периодически поглядывая на меня. Улыбался, я улыбалась ему в ответ. Тихо играла музыка, за окном накрапывал дождик.

— Будем гулять на Питеру под дождем, — сказал Ромка, — романтика, блин.

— Можем вернуться в Москву, — внесла я предложение.

— Вот еще, — хмыкнул Ромка. — Я номер снял, один на двоих. С неприлично большой кроватью.

— Планируешь разврат? — улыбнулась в ответ.

— Не планирую, но очень надеюсь.

— А диван в номере есть?

— Только не обламывай меня так жестоко, — взмолился Ромка. — Дай пожить надеждой.

— Надежда юношей питает, — согласилась с ним.

— Так дай попитаться еще немножечко!

Мы засмеялись. Как же мне с ним легко, как радостно.

Сзади засигналили. Ромка увеличил скорость.

— Пропусти, — попросила его, оглядываясь.

За нами, почти касаясь заднего бампера, шел огромный внедорожник.

— Ром, пропусти. Дураков полно, не связывайся.

Ромка отмахнулся, выжимая педаль газа. Но внедорожник не отставал, буквально наступал на пятки и сигналил.

— Ром, — продолжила настаивать я, — пропусти. Дорога скользкая, мало ли.

— Ладно, — неохотно согласился упрямый мальчишка.

Но скорость не сбавил.

— Ром, — сказала я жестче.

— Анька, — его голос звучал напряженно, — у нас что-то с тормозами.

— Что?!

Ромка бросил взгляд на приборную панель и тихо обматерился. Я тоже туда посмотрела — ярко-красная лампочка сообщала, что у нас действительно проблемы и серьезные.

— Ты не переживай, — стал успокаивать меня Ромка. — Я сейчас перестроюсь и попробую потихоньку остановиться.

Он осторожно перестроился, машина летела дальше.

— Я справлюсь, — сказал Роман, — не волнуйся.

— Конечно справишься, — я старалась говорить, чтобы голос звучал уверенно.

И он бы справился, но водитель внедорожника решил проучить нахала, долго не уступавшего дорогу. Он чуть обогнал мерседес, а потом резко перестроился в наш ряд, подрезая. Газанул и умчался. Если бы с тормозами было все нормально, Ромка бы вырулил. Но не судьба. Мокрый асфальт, плохая видимость и неисправные тормоза — вот наши исходные данные. Ромка еще пытался вывернуть руль, выжимая педаль тормоза, потом схватился за ручник, но машину уже развернуло, после еще и еще, а потом мы полетели.

10

Когда машина замерла, я продолжала сидеть, крепко зажмурившись и пытаясь понять: жива я или нет. Пониманию сильно мешала раскрывшаяся подушка безопасности.

— Анька, ты как?

Я прислушалась к себе. Как я, в самом деле? Вроде жива. И, кажется, даже относительно здорова.

— Анька, Анечка, Нюська! Не молчи!

Ромка потянулся ко мне, отстегнул ремень безопасности. Я продолжала прятаться за плотно сжатыми веками, и все его движения не видела, чувствовала обострившимися нервными окончаниями.

— Эй, — он провел пальцами по моей щеке, — Нюська, ответь мне.

— Ромашка, я жива, — ответила, когда его палец погладил губы. — Кажется.

— Шевелиться можешь?

— А черт его знает.

— Пошевели рукой, — попросил Ромка.

— Рукой?

— Или ногой.

Послушно поджала пальцы на ногах, вроде никаких болезненных ощущений.

— Ну, как?

— Пальцы шевелятся, — поделилась с ним новостью.

— Пальцы? Где?

— На ногах.

— Нюся!

— Ромашка, не ори на меня. У меня стресс.

— У меня тоже.

Раздался звук открывающейся двери, я приоткрыла один глаз. Ромка вышел из мерседеса.

— Ты куда? — пропищала, открывая второй глаз.

Шок у меня был, и не шуточный. Я первый раз попала в аварию. Нет, за годы водительского стажа было пару раз, но вот чтобы так, с полетом, разворотом и раскрывшимися подушками безопасности — такое впервые. Это же мы могли погибнуть, да? Мамочка моя!

Ромка обошел машину, дернул мою дверь (она поддалась с трудом) и осторожно стал доставать меня из машины. А у меня мозги заклинило, вцепилась в сидение и замотала головой.

— Пусти!

— Ань, — Ромка продолжал тянуть меня, — вылезай.

— Нет!

— Анька!

— Нет!!!

От осознания того, чем могла закончится наша поездка, стало очень хреново. Слезы подступили к глазам, я всхлипнула.

— Да! — крикнул на меня Ромка и дернул.

Я вывалилась из машины, всхлипывая все громче и громче.

— Анька, тише, не плачь, — попробовал успокоить меня Валишевский.

Куда там, слезы брызнули из глаз, как у клоуна на арене цирка. Зубы стучали, руки тряслись.

— Анечка, — Ромка хотел пристроить меня на груди и прижать покрепче.

— Нет! — оттолкнула его.

— Анечка, все хорошо!

Напрасно, я не готова была ничего слышать, просто рыдала, захлебываясь слезами. Терла глаза, зажимала рот рукой, то ли пытаясь успокоится, то ли продолжая рыдать.

Роман, не оставляя свои попытки меня успокоить, посадил на капот.

— Анька, — вытирал мои слезы.

Меня трясло от ужаса и холода. Горячий капот приятно согревал, но этого было мало. Внезапно Роммкины пальцы показались восхитительно теплыми, мелькнула мысль, что только эти руки смогут успокоить и согреть. Потянулась к Ромке, он понял меня, притянул к себе, обнял. Я прижалась к нему, глубоко вздохнула и ощутила, как согревается тело, а истерика затихает.

Всхлипнула Ромке в шею, провела губами по коже, ощутив чуть пробившуюся щетину.

— Анька, — Роман поцеловал меня в макушку.

А до меня дошли сразу две вещи. Во-первых, мы выжили. А во-вторых, мне нечеловечески хочется заняться сексом с Ромкой.

Я все знала — и про выброс адреналина, и про физиологию, и про химическую реакцию. Все знала и понимала, но телу было плевать на адреналин и физиологию. Телу нужно было подтверждение того, что оно живо.

Руки сами собой легли на Ромкин ремень. Пальцы, еще холодные и непослушные, стали дергать тяжелую пряжку.

— Анька, — Роман попытался меня остановить, — не надо. Ты потом будешь жалеть.

Я даже отвечать ничего не стала, только сильные вцепилась в него, продолжая расстегивать джинсы.

— Анька, пожалуйста, — шепотом попросил Роман.

Ничего не хотела слышать. Пожалею — не пожалею, подумаю об этом потом. В эти минуты мне это неинтересно. Пальцы, наконец-то, справились с пряжкой, дернули молнию.

— Аня-я-я.

Решив заткнуть его, я просто притянула Ромку за шею к себе и, как вампир, впилась в мужской рот.

И все, меня накрыло. Стало горячо — горячо, в животе начала закручиваться тугая спираль возбуждения.

До Ромки дошло, что сопротивляться моему напору бесполезно, и он ответил на поцелуй. А дальше нас охватило безумие.

Его рубашка и футболка полетели куда-то в сторону, следом за ними отправился мой джемпер. Ромка сжал мою грудь, опустил голову и лизнул сосок прямо через кружево бюстика. Пульсация между ног стала невыносимой, и я начала лихорадочно стаскивать с него джинсы. Нежность и ласки мы оставим на потом, сейчас не до этого.

Ромка уложил меня на капот и помог избавиться от брюк, стянув их вместе с бельем. Кроссовки мешали, Ромка снял один, стащил брючину, оставив другую болтаться на ноге. Наклонился, чтобы окончательно избавить меня от штанов, но я не хотела терять драгоценные секунды на всякую ерунду. К черту! Зашипела на него рассерженной кошкой, потянула на себя.

— Презервативы…, - выпалил мне в губы Ромка, — я не взял…

При мысли, что он сейчас оторвется от меня, живот свело судорогой.

— Я чистая, — ответила, удерживая его за волосы.

— Я тоже, но ….

— Если ты не заткнешься, я тебя убью, — предупредила честно.

— Ты уверена?

— В том, что убью? Не сомневайся.

— Что проблем не будет?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Я уже достаточно взрослая.

— Анька..

— Все, заткнись.

До Валишевского дошло, спорить со мной бесполезно, тем более что мои руки уже вовсю хозяйничали у него в белье. Там все было таким горячим и твердым, что у меня закружилась голова.

— Ну же, — поторопила его, — давай!

Он еще сомневался, но уже не мог отступить назад. Я подалась навстречу бедрами, насаживаясь на него, обвила ногами Ромкину талию, застонала, подчиняясь этому восхитительному безумию. У Ромки не было ни единого шанса устоять.

Мы не занимались любовью, мы грязно трахались на капоте покореженной машины, стоящей чуть в стороне от проезжей части. Краем уха я слышала шум трассы, но нам было наплевать. Мы выжили, и чтобы до конца увериться в этом, нам остро необходимо было такое вот подтверждение. Просто секс. Разнузданный и безбашенный. Прямо здесь и сейчас.

Но уже через секунду уши заложило, и единственное, что я слышала, это как шумит кровь и стучит сердце.

А потом накатила первая, еще легкая, волна удовольствия. Затем вторая, третья …. Перед глазами разорвалась яркая вспышка, тело выбросило куда-то в параллельную вселенную. Меня закружило, понесло, и единственным ощущением осталось только мужское тело, которое жестко и ритмично двигалось во мне, рождая все новые волны оргазма. Моя пульсация передалась и ему, горячая струя выстрелила глубоко внутри, и я услышала Ромкин стон…..

Потом стало тихо — тихо. Мы лежали, крепко обнявшись, медленно приходя в себя и пытаясь восстановить дыхание.

— Вам помощь не нужна? — внезапно раздалось откуда-то сбоку.

Нет, мы не стали вскакивать, лихорадочно пытаясь натянуть одежду и изобразить, что ничем таким не занимались. Просто я случайно прилегла на капот отдохнуть, а Роман, тоже случайно, прилег на меня. Ну, так получилось. Зачем?

Ромка приподнялся на руках, повернул голову на голос. Я — следом за ним.

В нескольких метрах от нас стояла фура, и водитель, вышедший из кабины, смотрел на нас с пониманием.

— Помощь не нужна? — совершенно спокойно повторил он.

— Нужна, — согласился Валишевский, натягивая джинсы.

Я не стала стыдливо прикрываться, как юная девственница, тем более что лицезреть нас могли все желающие. Чего теперь из себя корчить? Ромка помог мне подняться, подал джемпер и шагнул навстречу водителю, закрывая собой.

— Как же вас так угораздило? — спросил водитель.

— Придурок какой-то подрезал, — пояснил Валишевский.

— Могу дотянуть вас до ближайшего сервиса.

— У меня тормоза сдохли, трос не подойдет.

— Даже так? — удивился водитель.

— Да, прокатились, блин, в Питер.

За время их разговора я успела одеться и поправить волосы, чтобы не выглядеть, как жертва аварии.

— Ну, можно придумать жесткую сцепку, — протянул водитель.

— Если дотянете нас до какой-нибудь заправки, я отблагодарю, — ответил Ромка.

— Дотяну, — согласился водитель. — Здесь недалеко, пару километров всего.

Из кабины вылез еще один мужчина.

— Ну что, поможем молодежи, — весело предложил водитель напарнику.

— Поможем.

Пока мужчины совещались, как лучше сделать, чтобы дотащить нас до заправки, я достала из Мерседеса свою сумку, отошла в сторонку и закурила.

Когда мерседес прикрепили к фуре, мы с Ромкой сели в салон, переглянулись и рассмеялись.

— Смотрите горячее видео на нашем канале, — весело сказал Ромка. — Представляешь, сколько лайков мы с тобой соберем?

— Ага, станем звездами ютуба, — согласилась с ним.

— Думаешь, нас еще кто-то видел?

— Шутишь? Нас могли видеть все проезжающие по дороге. Не исключено, что успели заснять на видео. Так что, может быть мы действительно станем звездами, с приставкой «порно».

— Тебя это не смущает? — спросил Роман.

— Абсолютно нет. А тебя?

— Да вроде тоже нет.

Мы катились на жесткой сцепке и разговаривали.

— Не жалеешь? — задал Валишевский следующий вопрос.

— А ты?

— С ума сошла? Как я могу сожалеть о самом отвязном сексе в моей жизни?

— Так уж и самом, — хмыкнула я польщено.

— Самом-самом, — заверил Ромка, со значением глядя на меня.

Пожалуй, я была с ним согласна. Много чего в жизни у меня было, но такое случилось впервые. И даже мысль, что на нас пялились все желающие, не могла испортить прекрасное настроение.

Ромка поглядывал в мою сторону, ожидая ответа.

— Не жалею, — сказала я. — Это было круто.

— Повторим?

— На капоте?

— Нет, на этот раз в более закрытом месте, не хочу опять светить голой задницей.

— Приглашаешь меня в свой гараж? — с иронией спросила у него.

— Приглашаю тебя к себе домой.

— С родителями знакомиться? — слетело у меня с языка.

И стало неловко. Что я, в самом деле, как дура деревенская? Еще бы стала с ним обсуждать имена наших гипотетических детей.

— Прости, по-дурацки пошутила, — извинилась я.

Ромка оторвался от созерцания дороги и ответил:

— Надо будет, познакомлю и с родителями.

Что на это ответить, я не придумала и предпочла промолчать.

На заправке Валишевский поблагодарил водителей фуры, и они поехали дальше.

— Что делать будем? — спросила у него.

— Звонить и каяться, — Ромка достал мобильный.

— Начальнику гаража?

— Дяде.

Для беседы с родственником Ромка вышел из машины, видимо не хотел, чтобы я слышала, о чем он будет говорить с дядей. Судя по тому, как Валишевский метался перед машиной, как отчаянно жестикулировал и что-то кричал в трубку, разговор вышел эмоциональный.

— Порядок, — сказал Роман, садясь на водительское кресло. — Он скоро будет.

— А чем он может помочь? Он что, на эвакуаторе приедет? — полюбопытствовала я.

— Марк? На эвакуаторе? — рассмеялся Ромка. — Скорее, он прилетит на истребителе.

— Он что, военный летчик? — спросила, отметив про себя, что впервые услышала имя легендарного дяди, о котором столько слышала.

— Нет, он не летчик. Он… Ну, Марк…

— Так кто он? — стало действительно интересно.

— Просто Марк. Мой дядя.

— Почему ты позвонил ему, а не начальнику гаража? Или кто там у вас отвечает за машины.

— Потому что все подчиненные тут же доложат родителям.

— Тебе влетит? — спросила с сочувствием.

— Не в этом дело, — Ромка поморщился.

Было видно, что ему не очень хочется продолжать эту тему, но я вопросительно смотрела на него.

— Мама начнет охать, ахать, переживать, может даже поплакать. Отец будет морщиться, как будто я опять не оправдал его надежд.

— А Марк?

— А Марк просто поможет. Он всегда помогает. Если я виноват, даст по морде. А вот причитать надо мной или читать нотации не будет.

— И часто бы не оправдываешь ожидания отца?

— Практически постоянно, — хмыкнул Ромка. — Ты не подумай, он меня любит. Гордится моими успехами, но считает, что меня нужно подстегивать. Как лошадь, блин. Как будто я слов не понимаю. Я привык, но иногда это бесит.

Я слушала, кивала и думала о том, как же различаются методы воспитания Валишевского — старшего и моей тети Полин. Она никогда не вела себя со мной таким образом. Хвалила, ругала, если считала, что я ленюсь, но всегда поддерживала.

— Хочешь кофе? — предложил Роман. — Здесь кафе, я сбегаю.

— Давай.

Ромка принес два стаканчика.

— Тебе латте или эспрессо?

— Эспрессо, — ответила, выбираясь из машины. — И я бы покурила.

Мы устроились на капоте.

— Как думаешь, твой дядя еще долго будет до нас добираться?

— Думаю, не больше часа. Когда надо, он может развивать фантастическую скорость, как Бэтмен, — ответил Ромка, затягиваясь сигаретой.

Мы пили кофе, курили и перебрасывались ничего не значащими репликами.

— Слушай, — предложил он неожиданно, — а чего тебе тут париться? Давай я такси вызову, поедешь домой.

— Где ты тут возьмешь такси? — удивилась я.

— Найду, — упрямо ответил Ромка. — Чего тебе тут сидеть?

— Ну, хорошо, давай такси, — я согласно кивнула.

Ромка опять сбегал в кафе, а когда вернулся, сообщил:

— Машина сейчас подъедет.

— И отвезет меня в Москву? Как ты это сделал?

— Детка, — растягивая гласные, ответил он, — деньги могут решить многое.

Машина приехала не через пять минут, а через полчаса.

За это время Роман несколько раз куда-то звонил, разговаривал, а потом уверял меня, что такси сейчас приедет, просто задерживается в дороге.

— Я могу остаться с тобой, — сказала ему, после очередного раунда телефонных переговоров.

— Глупости, — возразил Роман. — Что тебе тут делать? Марк приедет, пока с эвакуатором разберемся, потом в Москву, на сервис. Тебе будет неинтересно. К тому же ты устала.

В принципе, я была с ним согласна. Но вот не покидало меня ощущение, что Ромке очень важно отправить меня домой до приезда родственника. Я так плохо выгляжу, что меня лучше не демонстрировать собственному дяде? Или есть какая-то другая причина? Ответ не находился. А когда машина все же приехала, Ромка выдохнул с облегчением.

— Анька, — он обнял меня, — ты давай домой. Я освобожусь и позвоню. Можно?

— Спрашиваешь моего разрешения?

— Ну, вдруг ты решила, что такой оболтус тебе не нужен?

— И что, ты бы отступился? — не поверила ему.

— Нет, — улыбнулся Роман, — ни за что. Я бы за тебя боролся.

— Звони, — милостиво разрешала, улыбаясь в ответ.

Ромка поцеловал меня, усадил в машину и махнул рукой.

Не успели мы выехать с заправки, как мимо нас, на безумной скорости, промчался черный тонированный джип. Водитель лихо развернулся и затормозил около мерседеса. Ромка пошел ему навстречу.

Я вытянула шею, чтобы разглядеть дядю Валишевского. Но, увы, не успела. Такси выехало на трассу, и единственное, что успела заметить, как из черного гелендвагена выходит высокий брюнет в темных очках.

Когда у женщины появляется новый любовник, тут же возникает куча неотложный и сверх важных дел.

Когда ты одинока, ну или твой мужчина тебе уже порядком надоел, можно и с отросшими корнями походить, и очередной сеанс эпиляции пропустить. Но вот в твоей жизни появляется ОН, и ты понимаешь, что визит к парикмахеру и прочие женские штучки откладывать уже нельзя.

День после моего возвращения из поездки в Питер я посвятила себе, любимой. Стрижка, брижка, маникюр, педикюр, маски, массаж и шугаринг. Сидение в дубовой бочке и обертывание какими-то супер водорослями. Горячие камни. К вечеру я так устала, словно работала месяц напролет, без выходных и обеденных перерывов. Меня хватило только на то, чтобы добраться домой, доползти до спальни и рухнуть лицом в подушку.

На следующий день мне срочно нужно было на работу. Любовь любовью, а материальные ценности еще никто не отменял. Этот день я провела в офисе, встречалась с заказчиками, бодалась с подчиненными и закончила пару проектов.

Вечером третьего дня, сидя на кухне перед готовым ужином из кулинарии соседнего супермаркета, я, наконец, поняла, что все это время ждала Романного звонка.

По возвращении в Москву, вечером, перед тем, как лечь спать, я отправила Роману сообщение: «Как дела?»

Нет, не в смысле: как дела, дорогой, я тут истосковалась вся. Все-таки я терпеть не могла женщин, которые после первого секса, уже прикидывают, как расставят мебель в квартире партнера. Вот здесь, милый, будет стоять мой шкаф. Я не какая-нибудь закомплексованная клуша. Я вполне состоявшая личность. Поэтому так, вежливо и немного отстранённо: как дела? В смысле, у меня у самой дел по горло, но я про тебя помню и интересуюсь, но без излишнего фанатизма.

Я уснула, а утром обнаружила, что мое «как дела?» прочитано и осталось без ответа.

Ладно, я взрослая, разумная женщина. Я прекрасно понимаю, что у мужчины могут быть неотложные дела, тем более, учитывая тот факт, что я оставила его на трассе с разбитой машиной. Правда на тот момент к нему уже прибыла помощь, но ведь всякое может быть. День прошел в заботах о моей божественной красоте, но в телефон я поглядывала с завидной регулярностью. Ромка хранил молчание.

Хорошо, вчера привезли машину в Москву, договорились с сервисом, наверняка было уже поздно, и он не стал меня будить. Сам чертовски устал, уснул и проспал весь день. Прочитал мое сообщение, но сил на ответ уже не было. Значит, позвонит вечером.

А после процедур красоты сил не было уже у меня. Падая в кровать, о телефоне я не вспомнила, он остался в сумке.

Утром, по дороге на работу, удостоверившись, что Валишевский так и не обнаружился, стоя на светофоре, написала ему: «Ты как? Живой?» И добавила легкомысленный смайлик.

В обед мое сообщение было прочитано, и опять тишина.

Вечером за ужином, не увидев в ответ даже смайлика, я сначала забеспокоилась. Вдруг Ромка почувствовал себя плохо? Может быть в аварии он пострадал сильнее, чем показалось на первый взгляд? Вдруг его отвезли в больницу?

Хлебнув для храбрости вина, я нашла его контакт и нажала на кнопку вызова. Пока слушала длинные гудки, успела отрепетировать, что скажу, когда Роман ответит.

Думаю, нейтрального «привет» для начала будет вполне достаточно. Я прокрутила свой «привет» несколько раз и так, и этак, но Ромка и не ответил. Наоборот, он просто сбросил мой звонок. На чистом автомате я повторила вызов, звонок опять сбросили. Я снова нажала на зеленую кнопку. Напрасно, телефон был вне зоны действия сети.

Задумчиво попивая вино, припомнила в голове все произошедшее с нами, рассматривая детали с разных точек зрения. Вроде ничего такого, что бы Ромка не захотел со мной разговаривать, не произошло.

Еще раз набрала номер Валишевского. Выключен. Будь мне лет на десять меньше, я бы уже надумала себе историю о том, как смертельно больной Роман оказался в больнице без сознания. Да, романтически настроенные барышни обладают богатой фантазией.

Но к сожалению или к счастью, я со своими розовыми, девичьими очками распрощалась очень давно. Именно поэтому на ум приходила только одна мысль: Роман почему-то не хочет со мной говорить. Даже если бы он был очень занят, уж потратить несколько секунд, чтобы написать: «перезвоню», вполне мог.

Но что же такого произошло, что он решил так кардинально прекратить наше общение? А вдруг он такой моралист, что не вынес нашего внезапного и слишком бурного секса?

11

На следующий день стало не до Валишевского.

Капризный клиент, с которым я замучилась, сообщил, что разрывает контракт. Не устраивает его, как мы работаем. Пришлось в срочном порядке лететь к нему в офис и разбираться, чем именно наша компания пришлась не по нраву.

Закрутилась, ни о каких Ромашках уже не думала.

Тем более удивительно было обнаружить этого самого Ромашку, подпирающего дверь в мою квартиру. И как только в подъезд просочился?

— Ты как здесь оказался? — не придумала ничего более оригинального.

— Пришел по зову сердца, — ответил Роман и полез за пазуху.

— Ты уверен, что это было сердце? — уточнила, внимательно следя за тем, как он извлекает нечто маленькое из-под пиджака.

— Фу, какая ты пошлая, — поморщился Роман. — Конечно, это было сердце.

Он протянул мне ма-а-аленький букетик фиолетовых цветочков.

— Ты оборвал клумбу? — спросила, принимая цветы.

— Это, между прочим, Пармские фиалки, — гордо сказал Валишевский. — И да, я оборвал клумбу.

— Экономишь?

— Это была клумба в маминой оранжерее.

— Экономишь, — повторила я, но уже без вопросительного знака.

— Это настоящие Пармские фиалки, — повторил с нажимом Роман. — Где бы я их еще нашел? Хотел тебя порадовать, рисковал.

— Чем? — хмыкнула, доставая ключи от квартиры.

— Как это чем? Когда мама узнает, что я испортил ее клумбу, мне, знаешь, как влетит? Да меня из дома выгонят, и я буду бомжевать.

— У тебя вроде квартира в городе, я не путаю? — слегка осадила этого мятежного героя.

— А вдруг, меня и из квартиры выгонят?! — запальчиво спросил он.

— Так ты говорил, что она твоя, — напомнила Роману.

— Моя, — глубоко вздохнув, печально согласился он. — Не быть мне бомжем.

— Продай квартиру, пропей все деньги и будешь, — предложила я, открыв дверь и делая шаг в квартиру.

— Я столько не выпью, — ответил Валишевский, шагая за мной.

— А ты постепенно, какие твои годы. Успеешь еще пропить, — «утешила» его, загораживая проход и не спеша пускать к себе домой.

До него, наконец, дошло, что ему не то, что бы не рады, но объяснять свое трехдневное молчание все же придется. И цветочки, даже Пармские фиалки из мамочкиного сада, не помогут.

— Ань, — сказал Ромка уже серьезно, — прости меня. Я скотина.

— Скотина, — покладисто согласилась с ним.

А чего спорить-то на ровном месте? Ведь действительно, скотина.

— Может, ты меня к себе пустишь? — вкрадчиво поинтересовался Роман, делая малюсенький шаг к двери.

— Зачем? — не спешила я сдавать позиции.

— Я соскучился.

— И что?

— Очень, — Ромка поиграл бровями.

— Допустим. И что?

— Давай я войду и все объясню.

— А оно мне надо, это твое объяснение?

— Конечно!

— Валишевский, я ждала тебя еще три дня назад!

— Я не мог приехать.

— Я тебе писала.

— Я не мог ответить.

— Я тебе звонила.

— Я не мог говорить.

— Вот она жизнь, — задумчиво сказала я. — Сначала ты не мог, а теперь я не могу. Так что спасибо за цветочки и пока — пока.

Махнула рукой с букетиком фиалок и попыталась закрыть дверь. Ага, Ромка, хоть и не качок, и с виду не поражает обилием мускулов, но все же сильнее меня. Я тянула дверь на себя, он не давал мне ее закрыть.

— Ромашка, — пропыхтела я, — отпусти дверь.

— Нюся, — уговаривал он меня, — отцепись от двери, дай войти.

— Я не Нюся!

— Я все равно войду!

Он дернул сильнее, мои пальцы разжались, и дверь со всего маху заехала Ромке по лбу.

Мне показалось, или у Ромки из глаз посыпались искры? А звук-то какой, просто песня! Интересно это дверь или его пустая голова?

— Твою …..

Далее последовала предлинная фраза, повторить которую постесняются даже портовые грузчики.

И мне стало его жалко, чуть-чуть.

— Пойдем, — я придержала злосчастную дверь, — надо лед приложить.

— Ну, тебя к черту, Нюся, — Ромка держался за покалеченный лоб. — Тебя хрен поймешь. То с поцелуями набрасываешься, то дверью калечишь.

— Когда это я на тебя с поцелуями набрасывалась?!

— А на обочине ты, что со мной делала? — ехидно напомнил мне этот… гад гадский.

— С поцелуями не набрасывалась точно!

— Да ты меня почти изнасиловала, — громко заявила эта сволочь.

— А ты прям, сопротивлялся из последних сил! — я ткнула с него пальцем и чуть не попала в глаз.

— Ну вот, опять калечишь, — отшатнулся Ромка.

— Значит так, — рассвирепела я, — или ты тихо заходишь в квартиру и прикладываешь лед, или вали отсюда к чертям собачьим и больше на глаза мне не показывайся.

— А чего сразу угрозы? Сказала бы спокойно. Я, как собака Павлова, все понимаю, — ответил Валишевский.

Я открыла рот, собираясь послать его куда подальше и пойду уже поесть спокойно.

— Я понял! Понял! Не гони меня, добрая и прекрасная дева!

Роман вошел в прихожую, закрыл за собой дверь и преданно уставился мне в глаза, состроив придурковатую физиономию. Вот только слюни, разве что, не пускал.

— Идиот, — прокомментировала и пошла за льдом к холодильнику.

А льда-то и не было, зато была замороженная тыква. Я как-то купила, кажется на прошлый Хэллоуин. Вырезала страшную рожицу, а мякоть пожалела выбрасывать, нарезала кусочками и заморозила, пообещав себе, что буду варить рисовую кашу. С тыквой. Полезное питание, так сказать. Одни раз действительно сварила. Или два? Точно не помню.

— Держи, — протянула Ромке пакет с тыквой.

— Это что? Лед? А почему он такой оранжевый?

— Бери, какой дают. А то будешь светить шишкой на всю Москву.

— Спасибо тебе, благодетельница, — он отвесил поясной поклон. — Сначала чуть не убила, а теперь тыквой одарила. Щедрая ты, ничего не скажешь.

— Ты сейчас договоришься, выгоню.

— И тыкву не отберешь? — продолжал глумиться Ромка. — Вот это я понимаю, доброта. Ты, Анька, человек с большой буквы «Ч».

— Я смотрю, ты уже оклемался. Сам доедешь или тебе такси вызвать?

— Ой, — Ромка прислонился к стене, — что-то мне нехорошо.

— Могу вызвать скорую помощь, — предложила ему.

— Не, я себя плохо чувствую, — отказался Ромка. — Не до ролевых игр сейчас. Так что развратной медсестричкой побудешь в следующий раз. Сегодня мы по-простому, на кровати. Чур, ты сверху!

— А ты не охамел? — опять начала закипать я.

— Ничуточки, — Ромка улыбнулся, прижимая к лицу пакет с тыквой. — Давай уже в спальню, я соскучился. Только запиши мой новый номер телефона.

— Какой номер? — растерялась я.

— Новый. Старый-то я потерял. Представляешь, пока объяснялся с Марком, пока машину грузили, то да се, засунул в задний карман, да видно промахнулся.

— То есть ты три дня был без мобильного?

— Почему три? Я на следующий день обнаружил, что телефон посеял. Заблокировал все, что мог, и купил новый.

— Я тебе звонила на заблокированный номер? — не поверила ему.

— Анька, сейчас такие спецы, что хочешь, придумают. И черт с ним, с номером. Главное, я профиль спас. Там же счет привязан, контакты, куча всего.

— И позвонить с этого нового номера ты не мог?

— Не мог, — Ромка развел руками.

— Почему?

— Потому, Анька, что тебе достался идиот, что уж теперь скрывать.

— В смысле?

— В смысле, что я не сохранил твой номер.

— Как это?

— А вот так. Я последние четыре цифры помнил, в звонках их находил и набирал тебе.

— И ни разу не ошибся? — недоверчиво спросила я.

— Подумаешь, всего-то три раза, — отмахнулся Ромка.

— А почему не сохранил? Неудобно же так звонить.

— Сглазить боялся. Говорю, идиот. Но я к тебе приезжал вчера и позавчера тоже. Только тебя не было. Хотел сегодня на работу к тебе рвануть, но обстоятельства помешали.

— Какие? — совсем обалдела я.

— Мамуля, обеспокоенная здоровьем единственного сына, настояла на полном медицинском обследовании. Исключая психиатра.

— Зря.

— Вот и я думаю, что зря, — согласился Ромка. — Так что записывай мой новый номер, и пошли уже в койку. Сил нет, как я тебя хочу.

И поскольку я не спешила с ответом, Ромка решил взять дело в свои руки. Небрежно положил свой телефон на тумбочку, отшвырнул пакет с замороженной тыквой, притянул меня к себе и поцеловал. Да так поцеловал, что мысли из моей головы испарились подчистую. Прямо магия какая-то — только что голова пухла, а через секунду — бац! И звенящая пустота.

Ромка оказался экспертом уровня «бог» по поцелуям. То, что он выделывал своим языком у меня во рту, было виртуозно. У меня задрожали руки, ноги, сердце и все остальные органы. Я превратилась в какое-то возбужденное желе. И когда Роман потащил меня в спальню, раздевая по дороге, не сопротивлялась. Да что там не сопротивлялась, я ему активно помогала.

Мы упали на кровать, не отрываясь друг от друга. Не прекращая своих сумасшедших поцелуев, Валишевский опустился ниже. Прошелся языком по груди и животу, облизал лобок и нырнул между податливо раздвинутых ног. Язык погладил мокрые складки, очертил, дразня, узелок клитора и проложил влажную дорожку ниже.

У меня были разные мужчины. Некоторые из них могли похвастать и опытом, и умением. Во всяком случае, до этого момента я была в этом уверена. Но когда Ромка просунул свой язык в вагину и стал вылизывать меня изнутри, у меня закатились глаза и судорожно сжались пальцы рук. Я прожила тридцать пять лет и не подозревала, что мужской язык способен доставлять столько удовольствия. Господи-боже-мой!

Сначала наслаждение взорвалось у меня между ног, потом полыхнул мой бедный мозг. Перед глазами плыли разноцветные круги.

— Ромка-а-а-а, — простонала, выгибаясь под его руками.

Последняя волна захлестнула и схлынула, оставляя полную опустошённость. Глаза ни в какую не желали открываться. Кажется меня уносило в сон, но у Ромки были другие планы.

Не особо церемонясь, он перевернул меня на живот, подтянул к себе и резко вошел. Сонливость с меня как ветром сдуло. Еще мгновение назад я была похожа на уставшую медузу, а теперь толкалась бедрами навстречу Ромке, пытаясь насадиться на его член как можно глубже.

Ромка дернул меня вверх, поднимая и прижимая к своей груди.

— Я опять забыл резинки, — прохрипел мне в ухо.

— Черт с ними, — я укусила его за губу, не позволяя отстраниться.

Ромка, умничка, не стал терять время на выяснение подробности. Он лишь ускорил темп, вбиваясь в меня в сумасшедшем ритме. Кончили мы одновременно и упали на кровать, задыхаясь.

— Анька, ты просто космос, — протянул Ромка.

И эта избитая и, что греха таить, пошлая фраза прозвучала неземной музыкой. Он скатился с меня и устроился рядом, на животе. Я глянула на его спину, покрытую красными, набухшими царапинами. Кое-где уже стала выступать кровь. Смотрела и никак не могла поверить, что это я несколько минут назад, изнывая от удовольствия, располосовала мужскую спину, как свихнувшаяся мартовская кошка.

— Ты как? — спросил Ромка, по-своему расценив мое молчание.

— Я умерла, — облизав сухие губы, ответила ему.

— Нет, я против. Я не собираюсь трахать труп.

— Возможно, я оживу через какое-то время.

— Оживай скорее, — Ромка поднялся с кровати и накинул на меня одеяло. — Я в душ. Когда выйду, хочу видеть тебя живой.

— Боюсь, что так быстро я не смогу — честно ответила ему.

— Тогда я буду как принц, приводить тебя в чувство сексом.

— В сказке речь шла о поцелуе, — вяло возразила я.

— А я принц — извращенец, — хохотнул Ромка и пошел в душ.

Этот принц — извращенец оказался еще выносливым и к занятиям сексом подходил с выдумкой. К утру в моей квартире не осталось ни одной горизонтальной поверхности, которую бы мы не осквернили разнузданным сексом.

Когда стало светать, мы без сил повались на кровать. Мышцы ныли, внутри все горело, а голова была абсолютно пустой.

— Еще один разок и можно отдохнуть, — Ромкина рука легла мне на грудь.

Он шутит? Я приоткрыла глаза и посмотрела на новоиспеченного любовника. Судя по тому, что увидела, не шутил. Вполне себе был готов еще на один заход. Вот что значит двадцать пять лет, сил немеряно.

— Иди к черту, — слабо прошептала в ответ.

— Устала? — заботливо спросил Ромка и, дождавшись моего кивка, сжал сосок и продолжил: — А ты лежи, отдыхай. Я сам все сделаю. Буду доставлять тебе удовольствие.

— Мне или себе? — фыркнула в ответ.

— А-а-а-а-анька, — протянул он, — только не говори, что все свои сто сорок три оргазма ты ловко имитировала! Такой удар по моему самолюбию, я не переживу.

— Иди к черту, — повторила. — И вовсе не сто сорок три. Все ты врешь.

— Ага, — рука скользнула ниже, погладила живот и удобно устроилась на лобке, — сорок три, уговорила. Так что, имитировала?

Очень хотелось ответить что-то ехидное, чтобы перестал так самоуверенно улыбаться. Но пальцы нырнули между половых губ, мазнули по клитору и опустились еще ниже.

— Все сорок три раза, да, Анька?

Указательный палец скользнул внутрь, задвигался, надавливая на стенку влагалища.

— А если имитировала? — спросила, стараясь говорить как можно спокойнее и демонстрируя из последних сил, что все Ромкины движения мне по барабану.

Почему-то в этот момент было важно сбить с него спесь.

К указательному пальцу присоединился средний, лаская изнутри. Еще минуту назад у меня не было сил даже говорить, а сейчас я отчетливо ощутила, как увлажнилась промежность. Ромка тоже не мог это не заметить, улыбнулся уголками губ, расположил свою ладонь так, чтобы большой палец надавил на клитор, а средний и указательный легли на чувствительную точку влагалища и чуть надавили. Я выгнула спину и с трудом подавила стон удовольствия.

— А сымитируй еще пару раз, а? — предложил Ромка, вынимая из меня пальцы и демонстративно их облизывая. — Я, пожалуй, тоже сымитирую.

Моя рука сама собой легла на твердый член. Ага, сымитирует он, как же. Сжала пальцы, передернула. Ромка двинул бедрами, возвращаясь к прерванным ласкам.

— О, утренний петтинг, — потянулся с поцелуем. — Одобряю.

Пальцы во мне задвигались в каком-то непонятном, но очень правильно ритме. Я подхватила его, оглаживая член. Ромка зашипел мне в губы:

— Как дети.

Лизнул шею. Я лично себя ребенком не ощущала совершенно.

— Дурак, — ответила и потянула его к себе ближе.

Сил по-прежнему не было, а вот желания уже — хоть отбавляй.

— Имитируй, — потребовал Ромка, усиливая поглаживания.

— К черту.

И совершенно непонятно было, кого я посылаю: Ромку с его неугомонными ласками или перетруженные мышцы. Мужские пальцы снова двинулись, словно перебирая струны у меня внутри, и я решила: все-таки мышцы.

12

Я ринулась с эти отношения со скоростью и упорством мотылька, летящего на свет лампы. И, если уж продолжать энтомологические сравнения, завязла в них, как пчела в меду.

Поначалу было так сладко, я не замечала, что меда с каждым днем становиться все больше и больше, и я тону в нем без надежды выбраться.

Потихоньку Роман стал перебираться жить ко мне.

Звонок в дверь. Открыла. Он стоял на пороге, в одной руке роза на длинном стебле, в другой новая зубная щетка в упаковке.

— Привет! Я к тебе с вещами.

Ромка вытянул руки, демонстрируя цветок и щетку. Я пропустила его в дом, не сдержалась и выглянула за дверь. Почему-то казалось, что на лестничной клетке стоит пара чемоданов с этими самыми вещами. Ромка проследил мой взгляд, расцвел лукавой улыбкой от уха до уха.

— А где вещи?

— Вот, — он помахал перед моим носом руками.

— Это все? — спросила, не зная, как реагировать.

Шутка? Или он серьезно?

— Ах, да! — Ромка всучил мне розу. — Забыл.

Из кармана пиджака достал тюбик зубной пасты.

— И еще это!

— Я не дам тебе пользоваться своей бритвой! — предупредила по дороге в гостиную.

— Эту фразу должен говорить мужчина, — раздалось из ванной.

— Почему?

— Ну, как тебе объяснить, чтобы необидно? — он вошел в гостиную, плюхнулся в кресло. — Нужно очень хорошо относиться к даме, чтобы разрешить ей брить письку бритвой, которой сам бреешь лицо.

— Я не брею письку, — возразила ему.

— Знаю. Ну, ноги.

— И ноги не брею.

— Звучит жутко, — рассмеялся Ромка.

— Ты чего заливаешься?

— Да вот, представил тебя волосатую.

— Иди ты, — я тоже засмеялась.

— А что? Это сейчас модно.

— За такой модой я не гонюсь. Ты, вроде бы, тоже?

— Волосатые женские ножки и прочие сады Придонья? М-м-м-м, прелесть, — продолжал веселиться Ромка.

— Возбуждает? — я встала с намерением сделать чай и пару бутербродов.

— Невероятно, — он перехватил меня, усадил к себе на колени, провел рукой по голым ногам. — Гладенькая, фи!

— Вот и хорошо, — выкрутилась из его объятий. — Я пошла, перекушу. А ты постарайся как-то свыкнуться с мыслью, что красота а-ля натюрель в этом доме тебе не светит.

Вышла на кухню.

— Я уже смирился! — крикнул вдогонку Ромка.

— Бритву все равно не дам. Могу предоставить новое лезвие.

В ответ Валишевский продемонстрировал отличное знание современных средств депиляции.

— Розовое? С гелевой подушкой?

— Ну, — заглянула в комнату, — я никому не скажу, что бреешься розовыми женскими лезвиями.

— Могу отрастить бороду, — предложил Ромка.

Задумалась, представив его с бородой.

— Отращивай, будем дружить.

— Ага, щаз. Дружить она будет, — нагло ответил Роман. — Трахаться будем, как кролики.

— Выдержишь?

— А то. Буду любить тебя до мозолей.

— Звучит устрашающе.

Он прошел на кухню, уставился на меня, прислонившись к дверному косяку.

— Что готовишь? Пахнет аппетитно.

— Не подлизывайся.

— И в мыслях не держал.

Подошел, обнял со спины.

— Анька, не переживай. Это была просто репетиция.

— Репетиция чего?

— Хотелось посмотреть, как ты отреагируешь на то, что я припрусь к тебе с вещами.

— Посмотрел?

— Ага, — поцелуй в шею.

— Доволен?

— Ты не захлопнула дверь перед моим носом, — мурлыкнул, продолжая целовать. — Значит, у нас есть будущее. Так что да, доволен.

— Будущее? — удивленно переспросила я. — Какое, интересно?

— Совместное, — шепнул на ухо Ромка. — Одно на двоих.

Сердце на миг остановилось. Я рвано вдохнула и резко выдохнула.

Женщины глупые существа, помешаны на браке и семье. Даже если и уверены, что роль жены не для них.

Вот я, к примеру. Уже давно поставила крест на идее возможного брака. Время-то идет, и где он, мой принц? На каком коне ускакал в неведомые дали и почему до сих пор не вернулся и не нашел меня? Конечно, иногда я представляла себе, что выйду замуж, но это были какие-то смазанные картинки. Уж скорее, я просто найду привлекательного и здорового мужчину и рожу от него ребенка.

Но вот стоило симпатичного пареньку даже не предложить, а лишь слегка намекнуть на возможность серьезных отношений, как сердечко зашлось в безумном танце и руки стали ледяными. Пришлось тряхнуть головой, отгоняя ненужные мне надежды.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ну ты и дурак, — я освободилась от Ромкиных рук. — Какое совместное будущее, але? В выходные в кино сходить?

— Я серьезно, — ответил Ромка, пытаясь притянуть меня к себе.

— Ты знаешь, сколько мне лет?

— И что?

— Я на десять лет тебя старше, — напомнила этому ловеласу.

— А я на десять лет тебя младше, — в тон мне ответил Валишевский. — Тебя это смущает?

— Нисколько.

— Тогда зачем ты мне об этом все время напоминаешь?

— Разница в возрасте не смущает меня, когда мы кувыркаемся в постели, — пояснила ему.

— Смешная ты, Анька. Десять лет разницы не мешают нам, как ты говоришь, кувыркаться. А быть вместе, по-настоящему, мешают?

— А сейчас мы не по-настоящему?

— Анька, ты ведь понимаешь, о чем я говорю, — серьезно сказал Ромка.

— Понимаю, — согласилась я. — Но это глупость чистой воды.

— А по-моему, глупость это то, что ты никак не хочешь воспринимать наши отношения всерьез. Даже говорить об этом не хочешь.

— Хорошо, — кивнула я и села за стол. — Давай поговорим.

— Давай, — Ромка устроился напротив.

— Ром, — спросила его, — зачем нам что-то планировать? Нам же хорошо вместе?

Он кивнул.

— Вот и будем вместе. Пока.

— Пока что? — спросил Ромка. — Пока ты не найдешь кого-нибудь, кто, по-твоему мнению, тебе больше подходит?

— Ром!

— Что, Аня? Мы будем вместе, а в один прекрасный день, ты выберешь себе кого-нибудь постарше? Раз уж я так мал для серьезных отношений! Только позволь тебе напомнить, что молодость это проходящий недостаток.

— Да разве дело только в этом?

— А в чем еще?

— Рома, мы с тобой не просто из разных миров, мы из разных вселенных!

— Ань, какие вселенные? За еще за бред? Я мужчина, ты женщина. Я хочу быть с тобой! В чем проблема? Я не понимаю!

— Не кричи, — я взяла его за руку. — Я прекрасно тебя слышу.

— Как не кричать, если ты не хочешь ничего понимать? Я же не предлагаю прямо сейчас бежать венчаться.

— А что ты предлагаешь? Озвучь, а то я запуталась, о чем мы вообще спорим.

— Ань, я хочу серьезных отношений.

— Это как?

— Хочу проводить с тобой больше времени, — начал перечислять Ромка, — познакомить с близкими хочу. Жить с тобой хочу. Можно не прям сию секунду, все-таки тебе нужно узнать меня получше. Но я готов.

— К чему?

— К переезду.

— А жить ты планируешь у меня? Отчего к себе не зовешь?

— Могу позвать, — согласился Ромка. — Можем арендовать квартиру, чтобы ни у тебя, ни у меня. Как хочешь.

— Ром, — похоже, ему удалось окончательно сбить меня с толку, — что тебя вот прямо сейчас не устраивает в наших отношениях?

— Я для тебя что-то среднее между приятелем — геем и залетным любовником, — выдал он.

— Обычно это женщины настаивают серьезных отношениях, — сказала после того, как смогла переварить Ромкино заявление.

— От тебя дождешься, как же, — проворчал Ромка и полез обниматься.

Вот так и начался переход Суворова через Альпы. В смысле, заселение на мою жилплощадь нового жильца.

Ромка действовал постепенно. Сначала принес шлепанцы, мотивируя это тем, что пол холодный, и он постоянно мерзнет босиком. Потом я засекла пару его рубашек и несколько футболок в своем шкафу. Как-то утром, умываясь, обнаружила контрабандную бритву, а еще через неделю заловила джинсы, которые нелегально пытались пересечь границы моего дома. Пересекали, ясное дело, не сами, а спрятавшись в пакет, который держал этот заговорщик.

— Это что? — кивнула на Ромены руки.

— Да вот, зашел в магазин. Купил себе новые джинсы, — глядя на меня честными глазами, ответил Ромка.

А вечером, когда провожала его, заметила, что покидает мой дом без покупок.

— А вещи где?

— Какие? — не понял Ромка.

— Твои, новые.

— А-а-а. Пусть пока полежат у тебя. Ладно?

— Мне они зачем?

— Ну, Ань, тебе что? Жалко?

— Мне не жалко, — я убедительно изображала, что не понимаю сути происходящего. — Просто не понимаю, зачем мне твои вещи.

Ромка хотел что-то сказать, потом махнул рукой и быстро ушел, оставив меня наедине ….. со своими джинсами.

Я отправилась на кухню, чтобы выпить чаю и хорошенько все обдумать.

В результате, на следующий день, когда Валишевский почтил меня своим присутствием, я провела его в спальню и, открыв шкаф, торжественно сказала:

— Выделяю тебе место.

— Здесь? — опешил Ромка.

— А где? Конечно здесь. Вон, половину шкафа тебе освободила. Разве мало?

— И мне теперь придется тут спать? — испуганно оглядывая пустыне полки, спросил Ромка.

— Почему спать? — не поняла я.

— Ты сказала, что выделила мне место. Нюся, я не хочу спать в шкафу. Мне там будет тесно и одиноко без тебя.

Я посмотрела на Ромку, потом на шкаф.

Ах, так! Я всю ночь мучилась, сомневалась, решала. Потом разбирала свои вещи, недрогнувшей рукой откладывая то, что не носила уже несколько лет. Складывала вещи в пакеты, намереваясь вынести их из дома. Да у меня сердце кровью обливалось, когда я прощалась с ненужным мне барахлом! То есть, с дорогими сердцу платьями, блузками и брюками. Я устала, как черт. Я почти не спала, крутилась и придумывала, что я ему скажу. Как предложу. И вообще, зачем мне надо, чтобы Валишевский жил в моем доме. А этот гад стоит тут, и с серьезной мордой несет какую-то чушь про то, что в шкафу ему будет тесно спать! Ну, погоди!

В раздражении дернула дверцу, открывая шкаф шире. Смело шагнула внутрь, туда, где не было полок, а висели пустыне плечики. Покрутилась, демонстрируя, что помещаюсь в шкафу.

— Не так уж и тесно, — заявила в ответ. — Ты вполне себе влезешь.

Ромка окинул меня веселым взглядом.

— Ну-ка, ну-ка, — сказал заинтересованно. — А вдвоем мы там поместимся?

И нырнул следом за мной. Вместе в шкафу было тесновато. Ромка прижался ко мне, прислоняя в задней стенке.

— А ничего, — он потерся о меня всем телом, — уютненько тут.

Руки легли мне на попу, сжали весьма недвусмысленно.

— Хватит, — сказала в попытке прекратить это безобразие, — давай вылезать.

— У меня встречное предложение, — Ромка уткнулся носом мне в шею. — Давай проверим.

— Что проверим?

— Все проверим, — чужой язык прошелся по шее, лизнул мочку.

— Давай не будем, — сделала последнюю попытку выбраться из шкафа.

— Поздняк метаться, Анька.

Одной рукой он продолжал обнимать меня, другой прикрыл дверцу шкафа, оставляя нас в кромешной темноте.

— Ромка!

— Анька!

13

Мы старались проводить вместе как можно больше времени.

После нашего приключения в шкафу, Ромкины вещи потихоньку обживались в моем доме. И мне это чертовски нравилось. Просыпаться утром, ощущая тепло мужского тела под боком. Пить кофе из одной чашки, потому что из одной определенно вкуснее. Придумывать, что приготовить на ужин. И вообще, заниматься сотней других хозяйственных мелочей, на которые я раньше не обращала никакого внимания.

Кстати, надо отдать должное Ромке: он оказался вполне пригодным для совместного проживая. Нормально готовил, не пугался при виде стиральной машины, подружился с пылесосом и не считал зазорным сходить в магазин за продуктами. Иногда он оставался на ночь в своей городской квартире или уезжал к родителям, но все равно так получалось, что чаще всего Ромка ночевал в моей постели.

Кстати сказать, с его жилплощадью я так и не познакомилась. О чем и сказала ему одним воскресным утром. В шутку.

— Да в чем проблема? Поехали.

Апартаменты Валишевского в центре не стали для меня откровением, чего-то подобного я и ждала.

— Проходи, — он гостеприимно распахнул передо мной входную дверь.

Двухэтажных лофт. Стильно. Дорого. Очень по-мужски.

— На втором этаже спальня, — махнул Ромка рукой. — Кофе хочешь или сразу проверим кровать?

— А чего ее проверять?

— Ну, мало ли, — черти в его глазах строили мне рожи, — вдруг она тебе не понравится.

— Учитывая, что не мне на ней спать, плевать.

Ромка оглядел меня с ног до макушки, облизнулся весьма показательно.

— Анька, ты красотка. Решено! Спать не будем, будем развратничать.

И потащил меня наверх. Понятное дело, я не особо сопротивлялась.

Разврат шел полным ходом. Я уже избавила Ромку от одежды и пристально изучала все, что находится у него ниже пояса. Изучала вдумчиво. Руками, губами, языком. Ромка лежал на спине, ритмично двигая бедрами, придерживая меня за волосы.

— Анька, я сейчас кончу.

— Угу, — не отрываясь от «дела», согласилась с ним.

— Кончу тебе в рот.

— Угу.

Он попытался подтянуть меня повыше, но я увернулась. Пара секунд борьбы, он проиграл. Я продолжила, чувствуя, что финал близок. Причем, не только его финал. Ромка дернулся у меня во рту, а я не в силах больше сдерживаться, опустила руку вниз и, под его стоны, кончила следом.

Чуть отстранилась, устроила голову ему на бедро, чувствуя, как сперма стекает по моему подбородку.

— Анька, — Ромкина рука погладила меня по голове, — ты же да? Тоже? Скажи.

— Угу.

— Дрянная девчонка, — шепнул он. — Развратница. Без меня кончила.

— С тобой.

— Сама себя ласкала. Не дождалась меня.

— Угу.

— Я сейчас отдышусь и накажу тебя. Сам все сделаю.

— Угу, — послушно согласилась я.

Мы еще полежали немного.

— Иди сюда, — Ромка опять потянул меня наверх, — хочу тебя попробовать.

— Сам иди, у меня сил нет.

Он дернул меня на себя, усадил себе на лицо.

— Держись за спинку кровати, — сказала мне в промежность.

Я вздохнула, устраиваясь поудобнее.

Но нас круто обломали — раздался дверной звонок.

— Не откроем, — Ромкины губы шевелились у меня внизу. — Нас нет дома.

— Не откроем, — согласилась с ним.

В дверь продолжали звонить.

— На хрен всех, — язык прошелся по нижним губам.

— На хрен.

К дверному звонку прибавился телефонный. Кто-то настойчиво пытался найти Ромку. Нет, заниматься сексом в таких условиях невозможно.

— Ответь, — я скатилась с Ромки.

Тихо чертыхаясь, он поднялся с кровати, нашел мобильный.

— Да? Дома. Спал. Хорошо, открываю.

— У тебя гости?

— Дядюшка Марк пожаловал навестить блудного племянника, — пояснил Ромка, спешно натягивая джинсы и напрочь игнорируя трусы.

— Мне тоже одеваться? — уточнила на всякий случай.

— Не надо, — ответил Валишевский. — Слишком много ему чести будет — с тобой знакомиться. Ты полежи, я быстро с ним разберусь, и продолжим с того места, на котором остановились.

Ромка, наконец, справился с молнией, послал мне воздушный поцелуй и стал спускаться по лестнице.

Я навострила уши, интересно же. Щелкнул замок, и тишина. Только слышно было, как в квартиру вошел нежданный гость.

— Я спал, — сказала Ромка.

— Я так и понял, — прозвучало насмешливо.

А я глубоко вдохнула и не смогла выдохнуть. Да что там выдохнуть, я забыла, как это вообще — дышать. Потому что ГОЛОС.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мама моя, какой это был голос! С таким голосом нужно озвучивать порнофильмы или работать в «сексе по телефону». От такого голоса женщины впадают в ступор, и в голове не остается ни одной мысли, за исключением мыслей о сексе. Секс с обладателем такого голоса должен быть совершенно крышесносным. Я ощутила теплую волну внизу живота. Захотелось сжать бедра и пофантазировать.

— Я не обязан отчитываться, — запальчиво выдал Ромка.

— Мне плевать, в общем-то, — лениво ответил ГОЛОС. — Но твоя мать волнуется.

— Тебе не кажется, что я давно вырос?

— Не кажется. Вырос.

— Тогда что ты здесь забыл? — спросил Ромка.

— Твоя мать волнуется, — повторил его дядя.

Дядя, я уже готова быть твоей тетей!

Чтобы хоть как-то прийти в себя, хлопнула себя по щекам. Да, и посильнее, пожалуйста. Голос Ромкиного дяди потряс меня больше, чем можно было ожидать. Черт, у меня никогда такого не было, я даже не представляла себе, что можно завестись от одного только мужского голоса. Кажется, я извращенка.

Ромка не ответил, и дядя продолжил:

— Ты хоть звони ей иногда.

— Я звоню.

— Видимо, твоей матери этого мало.

— И что мне делать?

— Роман, мне плевать, — как-то устало ответил мужчина. — У меня нет ни желания, ни времени учувствовать в ваших шоу.

— Но ты же приехал, — возразил Ромка.

— Проезжал мимо.

— Вот и проехал бы. Мимо.

— Твоя матушка меня достала.

— Представляешь, каково мне?

— Не мой вопрос. Просто позвони, скажи, что с тобой все в порядке.

— Обязательно. Чуть попозже.

Дядя промолчал. Судя по всему, он уже уходил, потому что Ромка спросил с издевкой:

— Что, даже чаю не выпьешь?

— Нет.

— Точно?

— Не боишься, что мой чай понравится ей больше? — вопросом на вопрос ответил дядя.

А я возмущенно охнула, когда до меня дошел смысл его слов. Это что же получается? Он намекает на что?! Да как он смеет?!

И Ромка тоже хорош!

Опять щелкнул замок, Ромкин родственник покинул нас.

— Анька! — раздалось с первого этажа. — Я уже бегу.

Ромка быстро поднялся и с разбегу рухнул на кровать. Хорошо, что я успела немного откатиться, не то бы раздавил, как букашку.

— С ума сошел!

— Ага, — Ромка протянул ко мне руку и пощекотал пятку.

— Ай!

— Я тебя хочу, — заявило это развратное создание.

— А я тебе уже не очень.

— Почему? — искреннее изумление в голосе.

— Что это были за намеки?

— Намеки?

— Я все слышала.

— Не понял.

— Про чай.

Ромка задумался на пару мгновений, потом ответил:

— А! Да так, не бери в голову.

— Подожди, — меня осенило, — он что, отбил у тебя девушку?

— У меня? С ума ты сошла, — фыркнул Ромка мне в живот.

— Конечно, отбил. Его чай оказался лучше? Крепче или слаще?

Ромка сел в кровати.

— Нет, — ответил совершенно серьезно. — Никого он не отбивал. Нам вообще нравятся разные женщины.

— Тогда что за намеки?

— Анька, это наши мужские подколки. Просто подколки, и ничего больше.

Я недоверчиво на него посмотрела.

— А чтобы ты не сомневалась, у меня для тебя есть сюрприз, — голосом профессионального Деда Мороза сказал Ромка.

— Мешок с подарками?

— Почти угадала, — потянулся он ко мне.

Ромка накрыл меня своим телом и прошептал совсем уж искушающее:

— Свирт?

Поначалу я даже не поняла, о чем он. Потом сообразила.

— Шутишь? Это все выдумки.

— Значит, не пробовала? — усмехнулся Ромка.

— Не верю я в это, — попыталась скинуть его.

Ромка поерзал на мне, устраиваясь поудобнее.

— Анька, неужели ни разу? Давай попробуем.

Звучало интригующе. Нет, как каждая сексуально образованная женщина, о свирте я читала. И как у каждой сексуально образованной женщины, у меня была подруга, которая знала еще одну подругу, у которой этот самый свирт был. Ну, вы понимаете, о чем я? Все о нем слышали, но никто его не видел. Так что предложение Ромки было заманчивым.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— А, давай, — согласилась и деловито уточнила: — Что нужно делать?

Ромка расхохотался.

— Анька, видела бы ты себя со стороны! Как будто на деловых переговорах. Ничего делать не нужно, я сам все сделаю.

И он сделал. Да так сделал, что земля, по моим ощущениям, перевернулась. Ромка целовал, гладил, надавливал. Черт, да он знал мое тело лучше меня самой!

— Сначала может быть немного неприятно, — предупредил меня.

Знаю я, читала. Но как может быть неприятно, если его пальцы внутри меня вытворяют такое… м-м-м-м…такое…Мамочка!

Но мой любовник оказался прав — я действительно почувствовала себя неуютно, когда в один момент захотелось в туалет.

— Потерпи, — не отрываясь от меня, попросил Ромка.

Попыталась сжать бедра.

— Нет, расслабься.

И я доверилась ему. Оказалось, не зря. Таких ощущений я еще не испытывала. Меня как будто выбросило в космос. И там, в невесомости, через мое тело пустили электрический ток. Не в смысле, что так больно. Просто меня накрывало настолько мощно, что я совершенно потерялась в пространстве. Таких оргазмов у меня еще не было, это точно.

Когда вернулась на землю, поняла — не могу пошевелить и пальцем. Облизала сухие губы.

Ромка с видом триумфатора лежал рядом, разглядывая мое потрясенное лицо. Спросил заботливо:

— Водички?

Силы были только на то, чтобы кивнуть. Валишевский моментально поднялся с кровати.

— Сейчас принесу.

Вернулся с высоким стаканом.

— Пей осторожно, она холодная.

Я протянула руку, заметила, как дрожат пальцы. Вот это секс! Интересно, а я ходить после такого смогу?

— Пей, я подержу.

Меня заботливо напоили. Потом Ромка лег рядом и притянул меня к себе.

— Ну, как? — спросил, улыбаясь и поглаживая мое лицо кончиками пальцев.

Я только закатила глаза, не в силах подобрать слова, чтобы описать свои ощущения.

— Давай я белье поменяю, — предложил Ромка.

И вот тут-то я поняла, что не так в кровати. Я лежала в луже. Мамочка, это что, я? Стало ужасно стыдно.

— Анька, это не то, чего ты испугалась, — поспешил пояснить Роман.

— Да знаю я, — ответила, поднимаясь с постели.

— Тогда не комплексуй.

— Не комплексую.

— Оно и видно.

Я помогла ему сменить постельное белье, после чего мы снова улеглись в кровать.

— И часто ты? — спросила у Ромки.

— Могу, умею, практикую, — попытался он отшутиться.

Посмотрел на меня и ответил уже серьезно:

— Нет. Не часто. Это хочется делать только для особенной девушки, понимаешь?

Конечно, понимаю. Я, например, минет делаю далеко не всем мужчинам, с которыми занимаюсь сексом.

Разумеется, Ромке я этого не сказала. Но, находясь под впечатлением от произошедшего, задала идиотский вопрос:

— Как ты этому научился?

Тут же последовал не менее идиотский ответ:

— Марк научил.

— Что??? Твой дядя научил тебя технике свирта?!

Хотелось добавить: а кто учил куннилингусу? Может, папа? Господи, что у них за семейка!

Вместо ответа Ромка громко заржал.

— Ну, ты и извращенка, Анька.

— Это я извращенка?

— Конечно. А кто, я, что ли?

— Ты сам сказал…

— Я не так выразился, — перебил меня Ромка. — Не дядя, конечно, но с его подачи.

— Это как?

— Понимаешь, он пользуется совершенно бешенным успехом у женщин.

— Прям бешенным? — не поверила я.

Потому что интересовалась, да. Всей семьей Валишевских интересовалась. И если о родителях и сестрах в интернете информация была, то ни о каком дяде я ничего не нашла. Не было дяди, хоть тресни.

— Бешенным, — подтвердил Ромка.

— Ты завидуешь, что ли? Он у тебя все-таки отбил девушку?

— Не завидую, и не отбивал. Нам нравятся совершенно разные типы женщин. Абсолютно разные. Так что мы не конкуренты.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Сейчас объясню. Марк популярен. О нем ходит множество сплетен, что он женщин чуть ли не каждую ночь меняет. Это, кстати, совершеннейшая неправда. Но романы у него случаются, это понятно. Расходится он, как правило, мирно и полюбовно.

— И зачем ты мне об этом говоришь?

— Так получилось, что однажды он поругался со своей девушкой у нас дома, — продолжил Ромка. — Ну, она психанула и выпила лишнего. Потом вцепилась в меня и стала жаловаться на жизнь. И на Марка. Сначала на то, какой он гад, жениться не хочет, потом еще на что-то. Ну, я не выдержал и сказал, что если он такая сволочь, что его надо непременно бросить. И она мне поведала, что в постели мой дядя просто ураган, у них даже свирт был. Что такое свирт, я тогда не знал. Спрашивать, естественно, постеснялся, но потом, когда от нее отделался, перерыл весь интернет. Ну, и нашел информацию.

— А дальше?

— А дальше все детально изучил и применил на практике, — ответил Ромка.

— И как?

— Успешно, — хохотнул Ромка.

— Твой дядя, оказывается, несет знания в мир, — усмехнулась в ответ.

— Можно сказать и так, — согласился Ромка. — Да что мы все о Марке, да о Марке. Анька, порадуй меня, а? У тебя такой рот, он просто создан для того, чтобы радовать.

И как ему было отказать?

14

— Ты опять отложила визит ко мне, — сказала тетя.

— Времени нет, — стала неуклюже оправдываться я.

— Так много работы?

Врать родственнице не хотелось. Я замялась, пытаясь подыскать нужные слова.

— У тебя что, роман? — проницательно спросила тетя Полин.

— Роман, — созналась я.

— Надо думать, серьезный.

Вместо ответа я тяжело вздохнула. Что ответить? Серьезный у меня роман с Романом или как? Я так хочу, чтобы был серьезный!

— И как зовут твоего …. Еще не жениха, нет?

— Нет, не жениха, — кажется, помимо воли в моем голосе проскользнуло сожаление.

— Даже так.

— Полин!

— Хорошо, не буду ничего говорить. Но имя его назовешь? Или это секрет?

— Да какой там секрет. Романом его зовут.

— Роман с романом, — тетя прямо читала мои мысли.

— Я очень хочу тебе все рассказать. Но не по телефону.

— А приехать не можешь? С Романом?

— Вряд ли он сможет составить мне компанию, — ответила грустно.

— Он, случайно, не женат?

— Нет, не женат.

— Что же тебя удручает? У него есть невеста?

— Нет.

— Назойливая любовница?

— Вроде нет.

— Гиперзаботливая мать?

— Не в матери дело.

— Тогда в чем проблема?

— Кажется, у меня все серьезно, — созналась я тете.

— А у него?

— Я не знаю.

— В таком случае, у тебя есть, как минимум два выхода. Ты можешь спросить у него прямо, — сказала Полин.

— Нет!

— Тогда подожди. Присмотрись к нему.

— Я так и делаю, — опять мой тяжелый вздох.

— Есть еще третий вариант.

— Какой?

— Плюнь на все и прилетай ко мне.

Прекрасный, кстати, вариант. Мне очень хотелось к Полин. Я соскучилась по ней, по Франции и даже по ее Бо. Но расставаться с Ромкой было выше моих сил.

— Судя по твоим вздохам, к отъезду ты не готова, — констатировала тетя.

— Нет.

— Тогда просто расслабься и получай удовольствие, — посоветовала она. — И прилетай, как только сможешь. Я тебя буду ждать.

И вот я, следуя советам старших, расслабляюсь и получаю удовольствие. Ромка потащил меня в клуб, на день рождения к своему приятелю. И все бы ничего, но первое, что бросилось мне в глаза на парковке — отвратительно розовый Лексус. Я уже говорила, что ненавижу этот цвет?

Я не стала уговаривать себя, что это не та машина. Конечно, та. И девушка Даша наверняка здесь. Только вот отступать я не намерена. В конце концов, Ромка приехал сюда со мной. Фиг я его уступлю какой-то крашенной дуре.

А сама крашенная не замедлила появится.

— Ромчик!

И на моем Валишевском повисло розовое облако. Почему облако? Да просто Даша была облачена в розовое платье, с короткой пышной юбкой.

— Привет, — Ромка старался аккуратно отцепить девушку от себя.

При этом косил на меня встревоженным взглядом. Я сурово сдвинула брови, чтобы не расслаблялся.

— Ромчик, — Даша усилила хватку, — где ты пропадал? Я соскучила-а-а-ась!

Ромка не ответил, только предпринял еще одну попытку вежливо скинуть с себя эту…. Барби. Куколка не растерялась, расставила ноги пошире и зафиксировала руки на Ромкиной шее. Со стороны они напоминали двух очень худых сумоистов.

Не знаю, сколько бы длилась их схватка и чем бы она закончилась, но я не собиралась смотреть на это безобразие.

— Ты еще долго? — спросила у Ромки скучающим голосом.

И приложила ладошку ко рту, словно прикрывая зевок. Даша удивилась, и сильно. Да, милочка. Я тоже умею играть в эти игры.

— Я тебя знаю, — она отпустила Ромкину шею и повернулась ко мне. — Ты — та девица, что въехала мне в зад!

И она обличающие ткнула в меня пальцем. Я чуть наклонила голову, делая вид, что разглядываю ее задницу.

— Я тебя тоже знаю, — не осталась в долгу. — Ты — та девица, что перепутала газ с тормозом и помяла мне бампер.

Вокруг нас раздалишь смешки. Тут я заметила, что около нас уже стали собираться люди.

— Ничего я не путала, — ответила Даша.

— Значит, ты это сделала нарочно? — тут же спросила я. — Правда? Нарочно разбила чужую машину? А теперь лезешь к чужому парню?

— Он не чужой! — взвилась девушка.

— Да?

— Это мой парень, — заявила розовая.

— Рома? — я посмотрела на Валишевского.

А что? Пусть отвечает. Пусть поставит эту девицу на место, или пусть катится к черту.

— Аня, — укоризненно прошептал Ромка.

Я сделала вид, что не понимаю. Даша, между тем, опять вцепилась в него. Нет, она точно сегодня нарвется. Я ей прорежу ее платиновый блонд.

— Даша, — Ромка вывернулся из ее рук и отошел от греха подальше, — я тебя прошу.

— Ромочка, — девушка скривила губки, изображая маленького ребенка, — я не понимаю!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Ромочка, — влезла я, — объясни уже этой Барби, что ты не ее мальчик. А я пойду пока, выпью чего-нибудь.

А огляделась, заметила барную стойку и направилась в ее сторону. Пусть сами разбираются. Но и оставлять их наедине не планировала. Посижу в баре, посмотрю. Контроль наше все.

Уйти не удалось.

— Ты куда? — Ромка сцапал мою ладонь и потянул на себя.

— Пусть катится! — возразила Настя.

Нет, ну если меня так упрашивают остаться, грех разочаровывать людей. Остановилась.

— Ты меня совсем не любишь? — спросила Даша жалостливо.

Ромка тяжело вздохнул.

— Даш, сто раз ведь говорено — переговорено.

— Не любишь? — она театрально скривила розовые губки.

Вот была бы я мужиком, точно бы клюнула. А Ромка оказался покрепче.

Отпустил мою руку, повернулся.

— Ань, ты только не уходи никуда, ладно?

Я кивнула, и Ромка перевел взгляд на Дашу.

— Даш, — обратился к ней, — мы никогда не были парой, ты же это понимаешь? Давай не будем портить друг другу вечер. Пожалуйста.

— Ну, ты и говнюк, — ответила розовая принцесса.

О, как. Вот так изъясняются девочки их высшего общества, если у них пытаются отобрать любимую игрушку. Да, у нас, у пролетариев, как-то все проще.

— Я тебе этого никогда не прощу, — продолжила Даша. — Я тебе еще припомню это унижение.

— Да, — согласно кивнул Ромка, — и в голодный год хлебушка не дашь, я понял.

Он развернулся к Даше спиной, подхватил меня под руку и потащил в сторону бара.

— Ты с ней спал? — спросила прямо.

— С ума сошла, — Ромка выпучил глаза.

— А что такого? Она ведет себя так, словно вы помолвлены.

— Анька, что за глупости? Если бы я спал со всеми дочками папиных знакомых, я бы давно загнулся от физического истощения.

— То есть она себе все напридумывала?

Ромка сделал заказ бармену и спокойно ответил:

— Не знаю, что ты подразумеваешь под этим многозначительным «все». Да, мы знакомы, родители общаются. Но это не повод думать, что она моя девушка.

— Похоже, Даша считает иначе, — возразила, делая глоток из поданного барменом бокала. — К тому же, ты о ней так трепетно заботишься.

— Да потому что она дура! Понимаешь, просто дура? И мамашка у нее такая же. Вечно звонила: у Дашеньки то, у Дашеньки се. Помоги, Ромочка! А когда я перестал отвечать на звонки, начала терроризировать мою мать.

Он прервался, чтобы отпить из своего стакана.

— И что? — я продолжила допрос с пристрастием. — Твоя мама прониклась?

— Сказала, что проклянет меня, если я буду с Дашей встречаться.

Мадам Валишевская тут же заработала тысячу призовых очков от меня.

— Анька, поверь, я тебя не обманываю. Никаких обязательств перед Дашкой у меня нет.

— А перед кем есть? — спросила подозрительно, очень мне не понравилась его формулировка.

— Перед семьей, — ответил Ромка. — Перед моим работодателем. Но это никак не влияет на нас с тобой, понимаешь?

Вместо ответа я его поцеловала.

А в итоге, весь вечер Ромка не отходил от меня ни на шаг. Почти все время держал за руку и при любом удобном случае норовил обнять. В общем, всячески демонстрировал, что мы вместе.

Несколько раз за вечер я ловила на себе злобные взгляды розовой Даши, но близко она не подходила, поэтому я запретила себе реагировать на нее. Ну, смотрит она и что? Да наплевать. Пусть завидует, молча.

Закрутилось, завертелось, понеслось. Я влюбилась. Да так, что невольно начала мечтать обо всех розово-ванильных девчачьих соплях. Сердечки, колечки, белое платье, лимузин и пухлый младенец в пышных рюшах.

Нет, младенцев я не планировала, все-таки мой мозг не совсем расплавился от любви к Валишевскому. Именно поэтому продолжала принимать противозачаточные таблетки, которые уже много лет не подводили меня.

— Анька, — Роман дернул меня за ногу, — какие у тебя планы на следующую субботу.

Я оторвалась от ноутбука, задумалась.

— Да вроде, никаких.

— Отлично, — обрадовался Ромка. — Значит, мы идем на корпоративную вечеринку.

— Куда?

— Юбилей первой российской компании моего отца, — пояснил Роман.

— А я здесь при чем?

— При ком, так будет вернее. Ты при мне. А я сын президента компании. Так что можешь уже начинать выбирать себе платье.

— Платье? — совсем затупила я.

— Господи, Нюська! Вечеринка в следующую субботу! Ты же не пойдешь туда голой? Нет, я не против, просто тебе может быть не совсем удобно.

— Ты уверен, что я должна там быть? — усомнилась я.

— Естественно. Там будут отец с матерью, отличная возможность вас познакомить.

Я отложила ноутбук и уставилась на любовника. Что он сейчас сказал? Что собирается представить меня своим родителям? Это как вообще? Это о чем? Это в каком качестве?

Видимо у меня был совсем невменяемый вид, потому что Ромка рассмеялся.

— Дыши, Анька, дыши.

Я последовала его совету и глубоко задышала.

— Вот, молодец, — похвалил он меня. — Сейчас ты успокоишься, а потом подумаешь над нарядом. А хочешь, поедем и выберем тебе новое платье?

Я задумалась. Отчего-то мне не хотелось, что бы Ромка спонсировал мои наряды. К тому же в гардеробе ждало своего часа одно такое платье… Такое…. Думаю, как раз для знакомства с родителями.

— Я знаю, в чем пойду.

— Вот так сразу? — удивился Ромка.

— А чего тянуть?

— Ты не женщина, Анна. Ты мечта.

— Стараюсь, — я скромно потупила глазки, розовея от комплимента и быстренько прикидывая, а что у меня есть к этому самому платью.

Так, туфли и сумка точно. Прическу и макияж сделают в салоне. Надо еще освежить маникюр, и будет бомба.

А вот напрасно я переживала, что на корпоративной вечеринке будет куча народа и на меня будут пялиться.

Никакой кучи не было. Да и не пялился на меня никто.

— А почему так мало людей? — спросила, семеня за Ромкой на шпильках.

— А ты ждала, что будет пару сотен приглашенных?

— Ну, компания-то большая…

— А при чем здесь компания?

— Так ведь юбилей.

— Анька, ты такая смешная, — улыбнулся Валишевский. — Компания, конечно, большая, но здесь совершенно другой уровень приглашенных. Семья, друзья и компаньоны. Ну, еще замы президента компании и по совместительству моего отца.

— То есть наемных сотрудников здесь нет? — уточнила я.

— Человека три, не больше.

— Сливки собрались? — дошло до меня.

— Самые сливочные сливки, — подтвердил Ромка. — Сливее только президент нашей страны и королева Великобритании.

Я ощутила, как стали подрагивать колени.

Нет, мы тоже не лаптем щи хлебаем, но и до бриллиантов размером с грецкий орех мне еще далеко. Хотя справедливости ради нужно заметить, что безвкусных украшений я не заметила. Вообще, все было очень и очень. На уровне.

Небольшой ресторан в центре города, вышколенный обслуживающий персонал. Всякие бентли и прочие майбахи у крыльца. Мужчины в смокингах, явно пошитых на заказ где-нибудь в Англии или, на крайний случай, в Италии. Дамы в вечерних нарядах и фамильных драгоценностях. Приглушенные разговоры.

— Как ваша лужайка? Нашли уже садовника?

— Представляете, какое везение: удалось перехватить у Букингемского дворца.

— На выходные заберу дочь, устроим пикник на озере. Пансион в Швейцарии, конечно, прекрасный, но порядки там чересчур уж строгие.

Я шла за Ромкой, стараясь сохранять вежливо-отстраненное выражение морды, чтобы ни у кого не возникло сомнения в том, что все это — и проблемы с садовником, и пикник на Женевском озере, и рецепт нового десерта, которым поделился с поваром владелец той самой, помните, кондитерской в Провансе — было частью и моей жизни. Ведь главное, это убедить себя, остальные подтянутся.

В свете электрических ламп ярко сияли драгоценные камни. Мне сиять было особенно нечем, к тому же мое платье, полностью закрывающее шею, не предполагало наличие бриллиантового колье.

Правда, было у меня одно колечко.

Сегодня утром, едва я открыла глаза, как Ромка, лежащий рядом в ожидании моего пробуждения, потянулся с поцелуем.

— Анька, у меня для тебя сюрприз.

— Только не говори, что на самом деле ты трансвестит, — жалобно попросила его.

Ромка хрюкнул и громко заржал.

— Нет, а что? Сказки имеют обыкновение заканчиваться, — пояснила я. — Карета превращается в тыкву, принцесса в Золушку.

— А принц в трансвестита, — закончил мою мысль Ромка.

Я развела руками.

— Увы, моя романтическая леди, — ответил Валишевский, — я вынужден тебя разочаровать. Я совершенно нормальный мужчина. От рождения и до гробовой доски.

— Слава богу. А какой тогда сюрприз? — оживилась я.

— Небольшой, — ответил Ромка. — Я хочу тебе подарить одну вещь.

— Какую?

Ромка помолчал, нагнетая обстановку.

— Анька, я, когда его увидел, сразу понял, что оно создано для тебя, — совершенно непонятно сказал Валишевский. — Только я не знаю, как его тебе подарить, чтобы ты правильно поняла.

— Ром, я вообще ничего не поняла, — ответила, садясь в кровати. — Ни правильно, ни неправильно. Скажи по-человечески.

Ромка решился и протянул мне коробочку.

— Вот.

И пока я с интересом разглядывала ее содержимое, пояснил:

— Это кольцо ювелирного дома «Glenn Lehrer» коллекция «KaleidosCut». Оно не то, чтобы дорогое, скорее редкое. И я подумал, что тебе понравится. И вообще…

Я достала кольцо из коробочки и надела на руку. Красота-то какая!

— Но это же не…, - замялась, не зная, как спросить.

— Нет, это просто подарок, — тут же ответил Ромка и смутился: — Прости. Прости! Как-то по-дурацки получается.

— Да ладно, — успокоила его, — не дергайся. Я поняла, что ты ничего не предлагаешь.

— Пока не предлагаю, — поправил меня Роман.

— Оно очень красивое, — я сделал вид, что не услышала его последней фразы.

— Оно тебе очень идет, — Ромка поцеловал мне руку.

И вот теперь, я шла рядом с Ромкой, моя рука лежала на его согнутом локте, а кольцо на моем пальце сверкало не меньше, чем фамильные бриллианты всех присутствующих в ресторане дам.

У меня есть странная особенность сравнивать всякие праздничные мероприятия с разными десертами.

Бывают праздники, похожие на пироги с капустой. Такие же простые, но добрые и домашние. Есть праздники, как мокрый бисквитный торт, украшенный цветными масляными розочками, — шумные, яркие, с алкоголем, льющимся рекой и обязательным мордобоем в конце. Наши с тетей Полин вечеринки ассоциировались у меня с меренгой — скромной, но по-своему изысканной.

Сегодняшний прием семейства Валишевских явно был эксклюзивным тортом, сделанным на заказ в дорогой французской кондитерской. Нет, это было не дорого — богато, а дорого — и со вкусом.

А вишенкой на этом торте возвышалась пара — представительный мужчина с седыми висками и элегантная женщина, стоящая рядом с ним. И даже если бы они не принимали с царственными улыбками поздравления гостей, я бы все равно догадалась, что передо мной Ромкины родители — чета Валишевских.

— Мама, — Ромка поцеловал даму в щеку, — отец, поздравляю.

— Рада, что ты смог найти время и прийти, — ответила его мать, бросая осторожный взгляд в мою сторону.

— Как я мог не прийти? — возразил Ромка.

Его отец только выразительно хмыкнул.

— Это Анна, — представил меня Ромка. — Анна, это мои родители.

— Очень приятно, — я чуть склонила голову. — Примите мои искренние поздравления.

— Мы очень рады вас видеть, Анна, — ровно ответила мадам Валишевская, растягивая губы в вежливой улыбке. — Надеюсь, вы хорошо проведете сегодняшний вечер.

— Даже не сомневайся, — ответил за меня Ромка. — Увидимся.

И потянул меня за собой вглубь ресторана.

— Я хотел бы с тобой поговорить, — попытался остановить нас его отец.

— Непременно, — заверил Ромка, и мы удалились.

Я смогла выдохнуть.

— Ну, — весело глянул на меня Валишевский — младший, — не выпить ли нам?

— Конечно, выпить.

— Ты чего, переволновалась, что ли?

— Чуточку, — созналась я.

— Брось, Анька, это всего лишь мои родители. Мама и папа. Они не кусаются, поверь мне.

Я лично так не думала. Как раз наоборот, глядя на чету Валишевских, была уверена — они не только кусаются, они вообще могут съесть меня живьем с платьем, кольцом и сумочкой.

— Ань, — Ромка заглянул мне в глаза, — ты им понравилась. Такая женщина, как ты, не может не нравиться.

Ага, только откуда у меня ощущение, что родители Ромки не сильно были рады видеть меня рядом со своим единственным сыном и наследником?

15

Если вы спросите меня, как прошел это вечер, я не смогу ответить.

Прошел как-то, практически без моего участия.

Когда пришло время рассаживаться за столы, я напряглась, и сильно.

На миг показалось, что нас с Ромкой ждут места за столом с его родителями. Но пронесло, слава богу. Я даже чуточку расслабилась.

Как оказалось, рано. Наши места были не за столиком четы Валишевских — старших, но рядом.

Мы подошли. Ромка отодвинул мне стул, а я поняла: все только начинается. Потому что за столом сидели трое: молодая женщина с невыразительным мужчиной и девушка. Одного взгляда хватило, чтобы понять — родственницы. Уж очень похожи. Потом пришло осознание — передо мной Ромкины сестры. Эта, постарше, та самая герцогиня. Ну, что ж, вполне, вполне. Муж ее, какой-то блеклый. Из породы в нем только выдающихся размеров нос. Чем-то напомнил мне портрет Карла Великого. Или это был герцог Бульонский? Черт, забыла. Но сейчас уже неважно. И младшая сестра, та, которая жила в Штатах. Собралась семейка.

— Знакомьтесь, это моя сестра Мария и ее муж Альберт, — стал представлять нас Ромка. — Это моя сестра Елизавета. А это моя Анна.

Девушки с интересом разглядывали меня. Я — их. Нет, а чего теряться?

— Очень приятно, — сообщила я в никуда и расцвела улыбкой.

Меня заверили, что семейству Валишевских тоже очень приятно.

Мы, наконец, устроились за столом. Оставалось лишь одно свободное место.

— А где Марк? — спросил герцог.

Интересно, он и в самом деле герцог или это только сплетни? И ведь не спросишь.

— А разве он будет? — удивилась младшая Валишевская, которая Елизавета.

— А когда он бывал на таких мероприятиях? — усмехнулся Ромка. — Оно ему надо?

— Роман, — шикнула старшая сестра.

— Да ладно, — беспечно отмахнулся Ромка. — А то ты сама не знаешь, что Марку насрать на все это.

И он выразительно повращал глазами.

— Да уж, — отозвалась младшая сестра, — Марк у нас бунтарь.

Я продолжала вежливо улыбаться, уже сожалея, что согласилась участвовать в этом мероприятии.

— Кстати, — обратилась ко мне младшая Валишевская, — меня можно звать просто Лиза.

— Аня, — ответила ей.

— И мне действительно приятно с тобой познакомиться.

— Мне тоже.

Лика чуть наклонилась ко мне и продолжила:

— Ты не обращай внимания на наших дворян, они немного отмороженные.

— Лика! — возмутилась Мария.

— Машка, брось, — Лиза растянула рот в улыбке, — в своих Европах будешь командовать.

— А все-таки, — встрял Альберт, — когда прибудет Марк?

Лиза театрально закатила глаза.

— Его не будет, — ответила его Мария и повернулась ко мне: — наш дядя плохо себя чувствует.

— Ага, заболел, бедняжка, — хмыкнула Лиза. — Он у нас вообще такой, слабый здоровьем. Как только намечается пафосное мероприятие, он сразу заболевает.

— Лиз, — попросил Ромка, — не надо, в самом деле.

— А я что? — ответила ему младшая сестра. — Я ничего. Вот, шампанское, говорю, хорошее.

— Ты особо не налегай, — сказала старшая сестра.

— Боишься, что напьюсь и буду буянить?

Мария не удостоила ее ответом и переключилась на меня:

— А чем вы занимаетесь, Анна?

— Рекламой, — как можно более светским тоном ответила я. — У меня свое рекламное агентство.

— О, вы бизнесвумен, — улыбнулась герцогиня милостиво. — А как оно называется? Возможно, мы слышали о нем.

— Вряд ли, — ответила честно. — Я не слишком знаменита.

— Ну, — сказал герцог, — у вас еще все впереди.

И посмотрел почему-то на Романа. Это рассердило.

— А вы чем занимаетесь? — поинтересовалась я у герцогской четы.

Они переглянулись и недоуменно посмотрели на меня. Да, я такая. Вот такая деревенщина, и ничего о семье Валишевских не знаю.

— Альберт у нас герцог, — насмешливо заявила Лиза. — Голубая кровь, знаешь ли.

— Лиза, прошу, — шикнула Мария.

— Простите, — обратилась к ней, — я не знала.

— А вы и не обязаны, — ответил Альберт. — На самом деле у моей семьи небольшой бизнес. Так что я работающий герцог. А вот Мария у нас занимается приютами для бездомных животных.

— Не думаю, что Анне это интересно, дорогой.

— Что вы, это очень интересно, — возразила я. — И так благородно.

Теперь все трое удивленно смотрели на меня. А я, между прочим, и не шутила. Действительно считаю, что содержать приют для животных это благородное дело.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Спасибо, — вежливо поблагодарила меня Мария и улыбнулась.

Нормально так, по-живому.

А вечер набирал свои обороты. Вот уже и первые тосты пошли. Пришлось на некоторое время прервать беседу за столом.

— Ты куришь? — дернула меня Лиза.

— Иногда.

— Пойдем, покурим?

— Пойдем.

Мы воспользовались небольшой паузой в здравницах и тихонько вышли из-за стола.

— Давай сюда, — Лиза повела меня куда-то вглубь зала, потом свернула, и мы попали в небольшую комнату.

Судя по легкому запаху и нескольким пепельницам, курительную.

— Дверь закрой, — скомандовала Лиза, доставая сигареты. — А то, если папаша меня заловит, будет скандал.

— Он противник курения?

— Он? Не, он сам курит.

— Тогда в чем же дело? Ты давно уже не маленькая, чтобы тебя контролировать.

— Это ты так думаешь, — ответила Лиза, затягиваясь. — А у него свое мнение на этот счет. Я должна быть безупречна. Как Машка. Не курить, не пить, с плохими мальчиками не водиться.

— Ты поэтому уехала? — спросила я.

— Конечно. Знаешь, как они меня достали?

— А теперь?

— А теперь я живу за океаном. Работаю, курю. И да, мой парень чернокожий, — ответила она и, поиграв бровями, добавила: — С татуировками.

— Из Гарлема? — проявила я осведомленность.

— Увы, но нет. Он вообще не из Нью-Йорка.

— Но он жил в трущобах и торговал героином до встречи с тобой? Участвовал в поножовщинах?

Лиза рассмеялась.

— А ты ничего, нормальная. Я рада, что у Ромки появилась нормальная девушка.

— До этого были ненормальные?

— Да бог его знает, какие там у него были. Он у нас скрытный, и лично я его понимаю. Родители, кого хочешь, достанут. А его особенно. Он же сын, наследник. Так что нелегко вам будет.

— Отобьемся, — ответила я легкомысленно.

— Ты-то точно отобьешься. А на счет него….

Лиза замолчала. Потом затушила окурок и пошла к дверям.

— Перекур окончен. Пойдем, пока нас не кинулись искать.

— С собаками? — пошутила я.

— И с собаками тоже. Эти могут.

Когда мы с Лизой вернулись в зал, на нас уставилось сразу несколько пар глаз. Ну, Ромка, это понятно. Сестра его, самая старшая, проявила любопытство. Муж, герцог Альберт, видимо за компанию с женой. Но вот что так заинтересовало их маму, я не поняла. Но она смотрела на нас с плохо скрываемым интересом, словно ждала чего-то. Чего? Что я напьюсь и буду танцевать на столе? Или, может, Лиза должна была поведать мне какую-то страшную семейную тайну? Ну, вроде того, что они дружно, всем семейством, по воскресеньям пьют кровь христианских младенцев? В этот момент я фыркнула и одернула себя.

— Как покурили? — спросил Ромка.

— Нормально, — ответила, садясь за стол.

— Да ничего я ей не сделала, — насмешливо сказала Лиза. — Можешь не бояться.

— А я и не боюсь.

Здравниц стало меньше, видимо большинство желающих уже высказались. Теперь тосты начали перемежаться музыкальными паузами, во время которых гости выходили на небольшой танцпол. Я присмотрелась к артистам и мысленно сказала: «Вау!» Нет, я не была поклонницей эстрады, но ЭТИ имена знала. Да уж, все время забываю, что парень у меня не просто золотой, а скорее бриллиантовый. Или что там сейчас в цене? Палладий?

Герцогская чета уплыла танцевать, Лизу пригласил какой-то мужик, и мы с Ромой остались за столиком вдвоем.

— Не устала? — заботливо спросил у меня Ромка.

— С чего бы?

— Ну, мало ли. Лика тебя не утомила?

— Да мы вроде курить ходили, а не вагоны разгружать, — ответила, приглядываясь к любовнику повнимательнее.

Мне кажется или он какой-то нервный?

— Ты чего такой? — спросила в свою очередь. — Случалось чего?

— Я нервный? С чего ты взяла? Нормальный я.

Не стала спорить. Нормальный, так нормальный.

— Танцевать пригласишь? — задала следующий вопрос.

— Конечно, — улыбнулся Ромка.

Но потанцевать нам не дали. Не успел Ромка встать из-за стола, как к нам подошел высокий мужчина.

— Роман Сергеевич, — обратился он к Ромке, игнорируя меня, — вас Сергей Карлович просит подойти.

— Началось, — Ромка закатил глаза. — У меня есть варианты?

— Он настаивает, — ответил мужчина.

— Ань, ты извини, я оставлю тебя на пару минут, — сказал мне Ромка и пошел к столику Валишевских — старших.

Ромка ушел с мужиком, я осталась пить шампанское и любоваться танцующими парами, ощущая себя совершенно чужой на этом празднике жизни.

Вернулась Лиза, сели за столик Мария с мужем, а Ромка все не приходил. Краем глаза я видела, как он о чем-то разговаривает с отцом, а его мать сидит и внимательно слушает. Интересно, это не из-за меня ли его песочат?

Потом Ромка вернулся. Как я ни присматривалась, никак не могла заметить в нем никаких изменений. Он устроился рядом со мной и включился в общую беседу. О погоде, природе и прочей светской ерунде.

Во время очередной музыкальной паузы к нашему столику подошел его отец.

— Пригласи маму, — сказал он Ромке и повернулся в мою сторону: — Анна, вы позволите?

Очень хотелось не позволить. Но я пришла к нему в гости с его же сыном, пришлось улыбнуться и кивнуть. Нет, я не собиралась демонстрировать бурный восторг, просто вежливая, ничего не значащая улыбка. Думаю, тетя Полин была бы мною довольна.

— Как вам вечер? — спросил меня Сергей Карлович, выводя на танцпол.

— Спасибо, очень мило.

— Рад, что вам нравится.

Ага, просто безумно.

— Как давно вы знакомы с Романом? — продолжил Валишевский — старший.

— Пару месяцев, — неопределенно ответила, старательно скалясь в улыбке.

Черт, у меня уже сводит мышцы лица. Ладно, буду считать это такой специальной гимнастикой для профилактики от морщин.

— Роман сказал, что у вас свой бизнес?

И когда, интересно, вы успели меня обсудить? Неужели здесь?

— Бизнес это громко сказано, — я потупила глаза.

Скромность наше все.

— И все же, чем вы занимаетесь?

Надо было демонстративно подвернуть ногу, вряд ли он бы вызвал меня за свой столик, как Ромку. Все-таки у мне на этом вечере другой статус.

— У меня небольшое рекламное агентство, — повторила я второй раз за вечер.

— А ваши родители?

— Умерли.

— Сочувствую.

— Благодарю.

— Но есть же другие родные?

— Да, тетя.

— Она живет в Москве?

Нет, в деревне Зажопино. Какая ему нахрен, разница, где живет моя тетя? Но ответить подобным образом было немыслимо. В конце концов, Сергей Карлович вел себя безукоризненно, а что интересовался мною, так это понятно — я пришла с его единственным сыном.

— Тетя живет в Париже.

— Она француженка? — оживился мой собеседник. — В вас течет французская кровь?

Нет, во мне течет вторая положительная.

— Немного.

— Мы тоже немного французы, — мило сказал Сергей Карлович.

Очаровательно, кажется, ему во мне хоть что-то понравилось.

Слава богу, песня была не резиновая. Пара заключительных аккордов, и музыка стихла. Сергей Карлович по-джентельменски проводил меня к столику.

— Спасибо за чудесный танец.

— И вам.

С трудом удержалась от поясного поклона и гневно глянула на Ромку. Ты куда, вражина, меня затащил?!

Ромка покаянно вздохнул. Вечер продолжался.

Собственно, ничего особенно больше не произошло.

Его родители оставили нас в покое, разговоры за столом велись исключительно на нейтральные темы и никто ко мне не вязался. Мы немного потанцевали с Ромкой и даже с герцогом Альбертом (боже, какая честь для меня!).

Ближе к полуночи гости стали разъезжаться, мы тоже решили, что нам пора. Подошли к родителям Ромки, поблагодарили. Они сообщили, что рады были меня видеть, я заверила, что тоже счастлива познакомиться.

В машине я, наконец, смогла сбросить туфли, выдохнуть и закурить.

— Анька, переволновалась? — спросил Ромка.

— А то не видно, — я затянулась сигаретой так, что голова закружилась.

— Ты держалась молодцом, прямо королевична, — похвалил он.

— У меня были варианты?

— Варианты есть всегда.

— Не с твоими родными. Я так понимаю, с ними нельзя давать слабину — задавят.

— Не переживай, ты им понравилась.

— Ага, я почувствовала, — хмыкнула в ответ.

— Слушай, — Ромка притормозил и посмотрел на меня, — в конце концов, какая разница? Это же я тебя люблю. Какое тебе до них дело?

После его слов я закашлялась и чуть не уронила сигарету.

— Осторожнее, — сказал Ромка, глядя на меня с усмешкой.

— Ага, — глупо ответила и выбросила сигарету в окно, от греха подальше.

Больше мы не разговаривали, ехали молча. Ромка сосредоточенно следил за дорогой, изредка кидая на меня косые взгляды. Явно ждал ответного признания, это я понимала. Как и то, что влюбилась в него, как кошка. Но вот на то, чтобы озвучить свои чувства, меня не хватило. Останавливало что-то. Может быть, разница в возрасте. Может то, что сегодня, как никогда, я ощутила разницу в нашем социальном положении. Мне тридцать пять. Для меня любовь логичное продолжение признания во взаимных чувствах это замужество. В перспективе, рождение ребенка. Или даже двух.

Ромка младше на целых десять лет! Он не готов к семейной жизни, она ему не нужна, ему еще рано. Что он может мне предложить? Повстречаться? Может даже пожить вместе? Сколько? Год? Два? Пять?

Но через пять лет я буду сорокалетней дамой, а Ромка молодым тридцатилетним парнем. Сколько шансов у женщины такого возраста построить серьёзные отношения? Нет знаете? Так я вам отвечу: ноль целых, ноль не видных. Всех стоящих мужиков давно разобрали, остались только разведённые, с огромным багажом в виде бывшей жены и деток, или те, на кого даже в молодости никто не позарился. А зачем мне такое счастье? Вот и я думаю, что незачем. И самым правильным было закончить эти отношения. Вот только когда мы, влюбленные женщины, поступали правильно?

Мы приехали ко мне домой.

— Мне остаться? — как-то напряженно спросил Ромка, застывая на пороге.

Я присмотрелась к нему повнимательнее. Неужели обиделся? Нет, ну точно. Стоит, губы поджимает, в сторону смотрит. Обиделся, что я ничего не ответила на его признание, как маленький.

— А ты хочешь? — спросила в ответ. — Остаться?

— А что, — почти злобно, — так не понятно?

И стало его жалко. Ведь действительно, как идите малое, у которого игрушку отбирают. Ухватила его за рубашку, потянула на себя.

— Пойдем.

Но Ромка не торопился. Стоял на пороге, смотрел исподлобья.

Я прошла в квартиру.

— Ты не поможешь мне платье расстегнуть? — спросила, стоя к нему спиной.

— А я только для этого гожусь?

— Ты о чем?

— Неужели не понятно?

— Нет.

— Хорошо, я скажу прямо, — согласился Ромка.

— Скажи, только войди, ради бога, в дом. Соседям совершенно необязательно знать, о чем мы говорим.

— Стесняешься?

— Просто не хочу ставить в известность о своей жизни весь дом.

Ромка зашел в коридор и закрыл за собой дверь.

— Может в комнату? — продолжила ему.

— Нет, поговорим здесь, — заупрямился мой любовник.

— Ром, ну что ты, в самом деле, как меленький?

— Конечно, ты меня за пацана держишь сопливого.

— Да что с тобой? — не выдержала я.

— Со мной? Со мной все в порядке!

— Тогда чего ты бесишься?

— А я должен быть спокоен по-твоему?

— Рома!

Но Ромка разошелся не на шутку.

— Что Ромка? Я сказал, что люблю тебя! Ты не заметила?

— Как такое можно не заметить?

— То есть ты меня все же услышала?

— Да! Услышала!

— А вот я ничего не услышал.

Он сказал это с такой горечью, что я застыдилась. И вот что я, в самом деле? Ведь люблю же его, так чего, в самом деле, комедию ломаю? Меня захлестнула волна нежности. Подошла к нему, обняла крепко — крепко.

— Ромка, прости меня. Я просто свинья. Прости.

Ромка молчал и обнимать меня в ответ не спешил. Я прижалась щекой к его спине.

— Люблю, — прошептала в Ромкину спину. — Очень — очень люблю.

16

Четыре недели после знакомства с Ромкиной семьей пролетели быстро. И счастливо.

Стремительно мелькающие дни, когда мы оба крутились, как заведенные, каждый на своей работе, и длинные ночи, наполненные совершено безбашенным сексом, нежностью и разговорами ни о чем и обо всем на свете.

Как же это было здорово — нестись после работы домой, вместе говорить ужин и заваливаться в кровать, чтобы вместе встретить рассвет.

Я в очередной раз перенесла свой визит в Париж, очень надеясь, что тетя Полин не обиделась. Она выслушала мои сбивчивые объяснения, вздохнула и сказала только:

— Ты влюбилась, Аннук. И это, в принципе, неплохо.

— Только в принципе? — хмыкнула я в ответ, мне не понравился тетины интонации.

— Аннук, если бы ты влюблялась часто, я бы не переживала. Но с тобой так впервые, я не ошибаюсь?

— Впервые, — созналась я тете.

— Вот это и беспокоит. Постарайся не терять голову. И помни: самое ценное, что у тебя есть это ты сама.

— Спасибо. Люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, моя девочка, — с неожиданной нежностью ответила Полин.

Я была влюблена и счастлива.

А в тот вечер Ромка задерживался. Я крутилась на кухне, готовила плов по рецепту, вычитанному на просторах Интернета. Парила, жарила, что-то шинковала и смешивала. Кухня стала напоминать стан половецкий кочевников — дым, жар, в общем, полный хаос.

Где-то в недрах квартиры зазвонил мой телефон. Решив, что звонит Ромка, я наспех вытерла руки и ломанулась на поиски. Нашла, выудила из сумки.

— Да!

— Анна? — незнакомый мужской голос.

Я так ожидала услышать Ромку, что растерялась.

— Да.

— Это Валишевский.

— Простите.

— Сергей Карлович Вашилевский, — терпеливо представился мой собеседник.

— Что-то случилось с Ромкой? — я испугалась не на шутку.

— Нет, — спокойно ответил мне Ромкин отец, — с ним все нормально. Настолько мне известно. Я звоню по другому вопросу.

— Чем я могу быть вам полезна? — спросила, теряясь в догадках.

Ну, не рекламу же он собирается мне заказать?!

— Нам с вами нужно переговорить.

— Я вас слушаю.

— Нет, Анна, вы меня не поняли. Нам нужно встретиться и переговорить с глазу на глаз, — и поскольку я никак не отреагировала, добавил: — сегодня.

— Сегодня я не могу, простите.

У меня ужин на плите, Ромка должен приехать с минуты на минуту, некогда лясы точить. Хотя любопытно, конечно, зачем я ему понадобилась.

— Если вы ждете моего сына, — последние слова он выделил голосом, — то напрасно.

— Что с Ромкой?

— Я же вам сказал, с ним все хорошо, — напомнил Сергей Карлович. — Просто сегодня он к вам не приедет.

— А завтра? — уточнила я. — Завтра приедет?

— И завтра тоже. В ближайшие дни Роман очень занят. Его, собственно, нет в Москве.

— Он уехал, не сказав мне ничего?

— Как видите.

— Но почему?

— Анна, это конфиденциальный разговор. Я подъеду к вам, скажем, часов в одиннадцать сегодня.

— Почему так поздно?

— Увы, раньше не смогу, дела.

— Хорошо. Только давайте встретимся на нейтральной территории.

Мне до ужаса не хотелось пускать Валишевского — старшего в свой дом.

— Как вам будет угодно, — милостиво согласился Сергей Карлович.

— Возле моего дома есть небольшой сквер, — начала я, но Валишевский меня перебил:

— Да, я знаю. Когда я подъеду, позвоню вам. Спуститесь, и мы поговорим.

Я напряженно молчала, прикидывая, как бы половчее отказаться от беседы с Ромкиным отцом. Может, позвонить ему? Пусть сам разбирается с родителями, заодно расскажет, куда его понесло.

— Бросьте, Анна, — словно прочитав мои мысли, сказал Валишевский — старший. — Ничего я вам не сделаю. И Роману звонить бесполезно.

— Бесполезно?

От испуга у меня похолодели руки. Неужели с Ромкой все-таки случилось что-то плохое?

— Он просто не сможет вам ответить, — пояснил свои слова Сергей Карлович. — Занят очень.

— Хорошо, — согласилась я со всем и сразу.

И с тем, что Ромке звонить не буду, и с тем, что спущусь вечером для разговора.

— Вот и прекрасно, — подытожил Валишевский. — До встречи.

И прежде, чем я успела что-либо ответить, закончил разговор.

После этого разговора плов был забыт. Хорошо, что меня хватило на то, чтобы выключить плиту, иначе быть пожару.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Оставшиеся часы до встречи с отцом Романа я провела, нервно расхаживая по дому. Все порывалась позвонить Ромке, поговорить, но каждый раз останавливала себя. Если Сергей Карлович сказал, что Ромка занят, значит его лучше не беспокоить.

Время, как назло, тянулось медленно. Несколько раз я выходила на балкон, курила. Когда сил на ожидание уже совсем не осталось, а за окном стемнело, позвонил он позвонил.

— Анна, выходите. Я жду вас у сквера.

— Уже спускаюсь.

Бросилась в коридор, потом остановилась, глянула на себя в зеркало. Господи, ну и пугало. Надо переодеться, все же старые джинсы и домашняя футболка не самая подходящая одежда для встречи с отцом моего парня. Потом плюнула — не на свидание иду. Сунула ноги в кроссовки и спешно покинула дом.

Чтобы попасть в сквер, мне нужно было выйти со двора и перейти дорогу.

Большой черный внедорожник Мерседес я заметила издали. Несмотря на волнение, усмехнулась — любовь к немецкому автопрому в этой семье передается по наследству. В том, что это машина Валишевского я не сомневалась — других автомобилей рядом не было.

Пока переходила дорогу, передняя пассажирская дверь открылась, и из машины вышел Валишевский — старший. Значит, приехал не один. Я напрягла зрение — за рулем сидел крупный мужчина. Водитель? Охранник? Или кто-то более близкий?

Валишевский сделал пару шагов в мою сторону, водитель открыл окно.

— Сергей!

Голос злой, напряженный.

Отец Романа отмахнулся нетерпеливо и пошел мне навстречу.

— Добрый вечер, — я постаралась скрыть волнение, убирая руки за спину, чтобы не было видно, как они дрожат.

— Здравствуйте, Анна, — вежливо поздоровался со мной Валишевский — старший. — Давайте прогуляемся немного.

Мы вошли в сквер, двинулись вдоль аллеи.

— Зачем вы хотели меня видеть? — спросила у него, когда молчание уже можно было нарезать ножом.

— Красивое у вас кольцо, — вместо ответа сказал Валишевский. — Подарок Романа?

— Кольцо?

— Это же «Glenn Lehrer»?

— Да, — кивнула растерянно.

— У моего сына хороший вкус. Но это не помолочнее кольцо, ведь он не сделал вам предложение.

— Вы спрашиваете?

— Я утверждаю, — усмехнулся Валишевский, достал сигареты и закурил, глубоко затягиваясь.

Его тон, уверенный и немного снисходительный, разозлил меня.

— А вдруг вы ошибаетесь? — я нагло вскинула голову. — Что тогда?

— Нет, Анна. Боюсь, что ошибаетесь здесь все же вы.

Я промолчала.

— Ведь он вам не сказал? — продолжил Сергей Карлович. — Ничего не объяснил?

— О чем вы?

— Давайте присядем, — он указал на скамейку. — Я вам расскажу.

Валишевский устроился на скамейке, я покорно села рядом.

— Мой сын уже помолвлен.

— Что? — не поняла я.

— У него есть невеста.

— Этого не может быть, — категорично ответила ему. — Я вам не верю.

— И тем не менее, это правда.

Мне надо было встать и уйти, но ноги налились свинцовой тяжестью.

— Это розовая Даша? — вырвалось у меня помимо воли.

— Розовая Даша? — переспросил Сергей Карлович. — Какое точное определение. Браво, Анна.

— Так это она?

— Нет, что вы. Я еще не сошел с ума, чтобы женить сына на такой …. забавной особе.

— Тогда кто?

— Вряд ли вы знаете ее. Это София Шлезвиг, графиня Бад-Гастайнская.

Незнакомое имя обрушилось на меня, как мельничное колесо. Придавило так, что и не вздохнуть.

— Настоящая графиня? — я постаралась, чтобы мой голос спокойно.

— Самая настоящая, — подтвердил Ромкин отец.

— Богатая? — зачем-то продолжила я спрашивать.

— Вовсе нет.

— Даже так?

— Девушка из старинного австрийского дома. Они в родстве с Габсбургами.

— Удачная партия, — заметила я с иронией.

— Да, Анна. Это действительно очень удачная партия. Семья, как я сказал, небогата, но кровь и связи…. Вы даже представить себе не можете, какие у нас откроются перспективы.

— А вам все мало?

— Вы же взрослая женщина, Анна. Должны понимать, что человеку всегда мало.

— А как же я? — спросила малодушно, ненавидя себя и за этот вопрос, и за то, что никак не найду сил встать и уйти.

Валишевский посмотрел на меня с жалостью.

— Вы привлекательная молодая женщина, и я не прочь был бы иметь такую любовницу. Но учитывая вашу связь с моим сыном…..

— Достаточно, — оборвала я резко. — Не трудитесь, ваша мысль мне ясна.

— Вот и прекрасно, — он небрежно стряхнул пепел. — Между вами и моим сыном непреодолимая пропасть, вам лучше будет исчезнуть из его жизни.

— Лучше?

— Лучше. И безопаснее. Для вас, разумеется.

— Угрожаете?

— Господь с вами, Анна. Я вам не враг. Но у девушки есть родные. И им совершенно не по нраву, что будущий муж графини, вместо того, чтобы проводить время с невестой и готовиться к свадьбе, развлекается на стороне.

— Они знают?

— До них дошли слухи. И они готовы принять соответствующие меры.

Я закурила и посмотрела на Валишевского — старшего.

— Я вам не верю, — сказала твердо.

— Хотите доказательств? — улыбнулся он.

— Хочу.

— Воля ваша, — согласился Сергей Карлович. — Через неделю у меня день рождения, состоится большой прием. Приглашаю вас.

— Там будет Роман?

— Разумеется, мой сын будет на моем дне рождения. Вместе со своей невестой.

— А сейчас он где?

— В Вене.

— С ней?

— С ней, — подтвердил Валишевский. — Вы примите мое приглашение?

— И в качестве вы меня приглашаете? Вашей любовницы? — спросила, не скрывая сарказма.

— Я обидел вас, простите, — покаялся мой собеседник. — Вы действительно очень красивая женщина, и любой мужчина гордился бы такой спутницей. Но я женат. И люблю свою жену.

— И не изменяете ей?

— Нет.

— Похвально. Так в каком качестве я буду на вашем празднике?

— В качестве гостьи, конечно. Но я вас не уговариваю. Не хотите, не приходите. Вы же сами сказали, что желаете убедиться в том, что я сказал вам правду. Или уже передумали?

— Нет, не передумала.

— Хорошо, — кивнул Валишевский. — Завтра вам завезут приглашение. Прошу вас только об одном: как бы больно вам не было, не устраивайте разборки перед гостями.

— Боитесь скандала?

— Просто не хочу портить праздник моей жене, она так тщательно его готовила.

— Не беспокойтесь, — я затушила окурок и поднялась со скамьи. — Может я и не графиня, но из прекрасной семьи и хорошо воспитана.

Валишевский поднялся вслед за мной.

— Да, это видно. Я мог бы и не озвучивать эту просьбу. Вас проводить?

— Не стоит. Всего доброго.

Я стиснула зубы так, что они вот-вот должны были раскрошиться. Вскинула голову и распрямила плечи. Я выдержу. Черт возьми, я сильная. Я смогу.

— До встречи, — раздалось у меня за спиной.

Придя домой, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

Решено: я пойду на день рождения Сергея Карловича. Пойду, чтобы убедиться в том, что Ромин отец мне солгал.

Вот только внутри меня что-то шептало, что все услышанное сегодня вечером — правда.

17

За всю неделю он так и не позвонил. Это я о Романе, разумеется.

На следующий день после встречи с его отцом мне привезли приглашение. Золотые заковыристые буквы на плотной белой бумаге. Дорого и стильно, как и вся семейка Валишевских. Я бы с удовольствием сожгла эту бумажку, если бы не была уверена, что без нее меня не пустят на праздник.

И вот спустя семь дней я стояла на втором этаже элитного загородного клуба и смотрела, как мой Ромка обнимает чужую женщину. Хотя это для меня она чужая. А судя по тому, как привычно лежала его рука на женской талии, Ромке она очень даже родная. Я стояла, смотрела, кусала губы и никак не могла решить: тихо уйти по-английски или спуститься и обозначить свое присутствие?

Душа разрывалась на части. Было мучительно больно. Хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился. А с другой стороны, характер требовал действий. Нужно подойти и поздороваться. Поздравить Сергея Карловича. Поблагодарить за приглашение. И посмотреть в глаза Роману.

Сколько бы я так простояла — неизвестно. Но в какой-то момент перехватила взгляд Валишевского — старшего. Он подошел к группе, в которой стоял его сын со спутницей, включился в беседу, а потом вдруг поднял глаза и увидел меня, одиноко жмущуюся на втором этаже. Я смотрела в глаза Романного отца и ощущала, как закипает гнев, выжигая боль внутри меня.

Усмехнулась, глядя на Сергея Карловича, и решительно двинулась к лестнице. Пришло время познакомиться с невестой моего парня.

Спустилась по лестнице, царственно придерживая платье и с вежливой улыбкой прошлась по залу.

Они стояли почти в центре — идеальная композиция для скандала, если бы я захотела его учинить.

И было бы ложью сказать, что я не хотела поскандалить. Хотела, и очень. Дать Ромке по морде, вцепиться в волосы этой графине недоделанной. А потом уйти, по-плебейски плюнув напоследок. Оставить так сказать, незабываемое о себе впечатление. Останавливала только просьба Сергея Карловича не устраивать прилюдных разборок.

— Добрый вечер, — громко произнесла, подходя к виновнику торжества.

Люди, в окружении которых он стоял, как по команде повернулись на мой голос.

Со мной вежливо поздоровались, доброжелательно разглядывая. И только один взгляд прожег во мне дыру размером с Марианскую впадину. Ну что, Роман Сергеевич Валишевский, неожиданная у нас получилась встреча? И не надо так болезненно кривится, я тоже очень рада тебя видеть.

— Анна, — вступил в диалог Ромкин отец, — я очень рад вас видеть. Спасибо, что пришли.

— Как я могла пропустить ваш день рождения? — изобразила светскую львицу. — Благодарю за приглашение.

Ромка, как зачарованный, переводил взгляд с меня на своего отца. Кажется, до него медленно доходило, что я пришла сюда не просто так, самозванкой, а по высочайшему, так сказать, приглашению.

— Супруга где-то среди гостей. С моим сыном вы знакомы, — как ни в чем не бывало продолжил Валишевский — старший. — Позвольте представить вам невесту Романа, госпожу Шлезвиг.

Я повернулась к женщине, стоящей в обнимку с моим Ромкой. Ухоженная блондинка. Судя по всему, натуральная. Ну, или у нее очень хороший парикмахер. Милое лицо, голубые глаза смотрят на меня вежливым любопытством. Я ощутила, как непроизвольно сжимаются кулаки от желания ударить. Его или ее? А черт знает, главное, ударить. Выпустить гнев наружу.

Огромным усилием воли разжала руки и посмотрела на Сергея Карловича. Он напрягся, бросив взгляд на мои руки, и как-то сместился в сторону сына с невестой. Испугался, что все-таки ударю? Я вдохнула поглубже, выдала свою лучшую улыбку и протянула руку.

— Приятно познакомится. Анна, — произнесла я на английском.

Ромкина графиня пожала в ответ мою ладонь.

— Мне тоже. Зовите меня София, — ответила она по-русски.

Она говорила с сильным акцентом, а для меня знание ею русского явилось полной неожиданностью.

— Простите, я не очень хорошо говорю по-русски, — продолжила графиня, выпуская мою руку.

Хорошо хоть, не полезла ко мне с поцелуями. Боюсь, я совершенно не готова целоваться с Ромкиной невестой.

К младшенькому Валишевскому, похоже, вернулась способность разговаривать, потому что он прижал к себе свою графиню, словно опаляясь, что я захочу ее отнять (или в случае чего решил ею прикрыться?), и влез в разговор:

— Софи, ты прекрасно говоришь по-русски.

И тут моя злость испарилась.

Что я здесь делаю? Пришла посмотреть, на кого променял меня любимый мужчина? Зачем? Какая разница на кого, если уже променял? А строго говоря, ничего он не менял. Ведь она, графиня эта, появилась в его жизни до меня. Значит, ей он изменял со мной. Она — пострадавшая сторона. А кто тогда я? Господи, ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ?!

Я поняла, что пора отползать, если не хочу совершенно потерять лицо.

— Еще раз с днем рождения, — я слегка наклонила голову в сторону Валишевского — старшего. — Не буду вам мешать.

Я прогуливалась среди гостей, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд. Ромка, кто же еще. Стоял со своей невестой, смотрел побитой собакой, но так и не решился подойти. Сергей Карловича периодически находил меня глазами, словно желая убедиться, что я еще не расчленяю его будущую невестку и не снимаю скальп его единственному сыну. Пора тихонько делать ноги, зачем напрягать человека в его законный праздник? Это я про Романного отца.

Потихоньку — полегоньку я вышла из зала и попыталась вызвать такси.

— Госпожа Гутова?

Я повернулась на голос. Вот зуб даю, передо мной помощник Сергея Карловича. Кажется, я его уже видела на корпоративной вечеринке.

— Она самая.

— Вызвать вам машину?

— Да я сама справлюсь.

— Сергей Карлович приказал отвезти вас.

— Прямо сейчас? — спросила весело. — Мне уже пора?

Мужик чуть смутился, но взял себя в руки. Профессионал. Уважаю.

— Когда вам будет угодно. И куда вам будет угодно.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— В любую точку планеты? — продолжила издеваться над ни в чем не повинном человеке.

— Если настаиваете.

Мне стало стыдно. Вот чего я к нему прицепилась, спрашивается? Это он, что ли, меня обманывал все эти месяцы?

— Простите, — сказала покаянно.

Мужчина дернул уголком губ.

— Если возможно, я бы хотела уехать.

— Конечно. Куда прикажете вас доставить.

— Домой. Я живу …

— Я знаю, — перебил меня помощник Валишевского — старшего. — Давайте я провожу вас до машины.

Мысль попрощаться с гостеприимными хозяевами даже не мелькнула у меня в голове. Обойдутся как-нибудь.

Водитель в строгом костюме распахнул передо мной двери черного Мерседеса.

Все-таки уважает эта семейка немецкий автопром. Я загрузилась в автомобиль как можно более элегантно, стараясь не думать о том, что, по сути, бегу с этого праздника жизни. Побитая и оплеванная, если можно так выразиться.

Помощник Сергея Карловича проводил меня пристальным, ничего не выражающим взглядом. Рукой, даже странно, махать вслед не стал. Видимо пошел докладывать хозяину, что самозванка тихо — мирно убралась восвояси.

Я ехала домой, мысленно прокручивая события этого вечера. Ну что ж, тетя могла бы мною гордиться — я вела себя, как настоящая леди. Если бы еще от этого мне было легче! Ромка — Ромка, во что же ты нас втянул? Зачем было так глупо подставлять и меня, и себя? Мысли крутились в голове, как заведенные. Очень хотелось что-то сделать, но я никак не могла придумать, что именно. В таком вот раздрае и доехала до дома.

Остановив машину у подъезда, водитель помог мне выбраться наружу, пожелал всего хорошего и отбыл.

Войдя в дом, я, как была, в вечернем платье и на шпильках, стала собирать Ромкины вещи. Нечего им тут лежать, пусть занимают место в доме графини.

Барахла у Валишевского — младшего набралось две увесистые сумки. Я методично обыскивала квартиру в поисках носков и флэшек, мне не принадлежащих. Не хотелось, чтобы хоть что-то чужое осталось в моей квартире. И только когда все было упаковано, я задумалась над тем, как передать вещи Роману.

Встречаться мне с ним не хотелось. Нет, вру. Хотелось, и до одури. Только не так, что я звоню и прошу забрать вещи. А так, чтобы он примчался под мои окна и, стоя на коленях, просил прощения и заверял, что все это какое-то глупое недоразумение. А потом бы всю ночь пел мне серенады. Да, серенады, и с красной розой в зубах. А по завершении концерта, полез бы ко мне в окно, разумеется, не выпуская изо рта розу.

В своих мечтах я разошлась не на шутку. Вот уже Ромка влезал в окно и делал мне предложение руки и сердца. И даже цветок во рту не мог остановить его искренние признания в вечной любви ко мне. Я увидела себя, в свадебном наряде, выходящую из часовни Сен-Валери-ан-Кон под руку с ….. рассмотреть лицо жениха я не успела.

Все мои розовые мечты смел простой жизненный вопрос: а есть ли часовня в Сен-Валери? И если она все-таки есть, то как я, крещеная православная, буду венчаться в католической церкви, а? В общем, сначала развеялась придуманная мной часовня, потом жених с невестой, и вот уже Ромка категорически отказывается лезть ко мне по водосточной трубе (зачем рисковать, ведь есть же лестница и лифт, в конце концов), а соседи, ошалев от ночных серенад, вызывают наряд полиции. Вот тут-то, на этом самом наряде, я не выдержала и заплакала. Но просто плакать оказалось скучно, душа требовала действия.

А потому пошла на кухню, взяла ножницы и вернулась к Ромкиным вещам.

Ну, что сказать, ночь у меня выдалась плодотворная, а наутро гардероб Романа Сергеевича Валишевского обогатился новыми, интересными, не побоюсь этого слова, дизайнерскими, вещами.

снула я часов в восемь утра, когда закончила работу над Ромкиным гардеробом. Снова упаковала все красивенько, сняла, наконец, свой праздничный наряд и, приняв душ, отправилась спать с чувством выполненного долга.

Долго поспать мне не дали родные подчиненные — разбудили ближе к полудню, слезно умоляя приехать в офис, разобраться с очередным трудным клиентом. Поскольку даже с разбитым сердцем мне нужно было на что-то жить, пришлось вставать, приводить себя в относительный порядок и ехать на работу.

Пока крутилась с клиентом, дизайнером и бухгалтером о Ромке не вспоминала, да и день пролетел незаметно.

А вечером я вызвала курьера и отправила это Валишевское барахло, облагороженное моей светлой дизайнерской мыслью, к нему на квартиру. Каюсь, ждала, что получив свои пожитки и увидев, в каком они виде, Ромка захочет со мной поговорить. Но, увы. Посылка была доставлена адресату, а сам адресат продолжал безмолвствовать.

Он безмолвствовал всю следующую неделю.

Я ездила в офис, упорно работала и изо всех сил старалась не думать о том, что мужчина, в которого я влюбилась как кошка, не просто обманул и бросил, но сделал это по-особому подло. Я так усердно изображала независимую и гордую бизнес-леди, что не заметила ни того, что бросила курить, ни того, что по утрам меня жутко мутило и пить кофе совершенно не хотелось.

А на восьмой день мне позвонила …. Лиза.

— Ты как? — спросила она вместо приветствия.

— А ты кто?

— Ну ты даешь, — восхитилась Лиза. — Не узнала меня, что ли?

— Нет, — ответила я, чувствуя как сильнее забилось сердце, — а должна?

— Все стараются узнавать, — она вздохнула. — Я Лиза Валишевская, сестра твоего парня.

— Бывшего парня, — поправила я ее. — Ты ведь в курсе, что мы с твоим братом расстались?

— Да уж, — хмыкнула Лиза. — Вся семья в курсе. Ты не представляешь, что творилось у нас дома.

— Даже думать об этом не хочу, — спокойно ответила и тут же жадно спросила: — А что творилось?

— Ну, папа вызвал Ромку на ковер. И наорал. Наверное, впервые в жизни он так кричал на своего любимчика. Мама стояла под дверью папиного кабинета и не решалась войти. Только капли в стакан капала. Разговор был очень долгим, Ромка вышел, как побитая собака, и ведь день просидел в своей комнате, а потом полетел в Вену. К своей графине. Ты ее же видела?

— Да, я была на дне рождения вашего отца.

— О, — удивилась Лиза, — а чего меня не нашла?

— Зачем?

— Ну, поговорили бы.

— Я уже поговорила с вашим отцом, мне достаточно.

— Намекаешь, что я зря звоню?

— А зачем ты мне звонишь? — спросила я прямо.

— Ты мне понравилась, — так же прямо ответила Лиза. — И Ромка в тебя влюбился. Жаль, что у вас все так получилось.

— Видимо, недостаточно сильно он влюбился, если даже не позвонил и ничего не объяснил.

— Просто он такой, — попыталась оправдать брата Лиза.

— Трус? — подсказала я.

— Даже если и трус, — ответила она обиженно, — то все равно, он мой брат. И я его люблю. И обижать никому не позволю.

— Тогда тебе точно не стоило мне звонить. Брат твой трус и ничтожество.

— Да как ты смеешь!

— Именно я и смею. Он мне голову морочил, в любви признавался. Да что там, он у меня жил и на совместное будущее планы строил. Я его об этом не просила и не заставляла со мной жить. А потом он уехал на работу и пропал. Зато появился ваш папаша с известием, что у Ромочки есть невеста. А я так, ошибка молодости.

— Так на день рождения тебя отец пригласил? — догадалась Лиза.

— А ты как думаешь?!

— Да я уж и не знаю, что думать.

— Пригласил, чтобы я своими глазами увидела, что братец твой уже замучился мне лапшу на уши вешать.

— Он, конечно, виноват, — ответила Лиза после паузы. — Но он не виноват. Понимаешь, там такие обстоятельства.

— Да не хочу я знать, что у него за обстоятельства, — разозлилась я. — Он мог мне сразу сказать, что несвободен. Я бы понимала, во что ввязываюсь.

- И что, — удивилась Ромкина сестра, — согласилась бы?

— Смотря на что, — пожала я плечами. — На необременительную интрижку, может быть.

— Вот поэтому он тебе ничего и не сказал, — опять вздохнула Лиза. — Интрижки он не хотел, хотел, чтобы все было серьезно.

— Спасибо ему за это большое. Может, мне его еще и пожалеть?

— Ань, не держи на него зла. Ему сейчас очень плохо.

— А мне, чудо, как хорошо.

— Ты поплачешь и станет легче. А он жениться на этой мымре и всю жизнь будет мучится. И никогда не простит себе, что тебя предал.

— Зато папа ваш будет счастлив.

— Знаешь, я уже в этом сомневаюсь. Как-то он не выглядит счастливым. Мне даже кажется, что если бы Ромка взбунтовался, папа решил бы вопрос с Софией.

— Да ладно, — не поверила я. — Зачем бы ему это все затевать тогда?

— Я, конечно, могу и ошибаться, — медленно ответила Лиза, — но мне кажется, что папа давал Ромке возможность самому принять решение. Он давно говорил, что брату пора взрослеть.

— Вот он и принял решение. Жаль только, что не хватило смелости самому во всем признаться.

— Он хотел, — неуверенно возразила Лиза.

— Он стоял напротив меня и обнимал свою невесту!

— Ждал подходящего момента.

— Тогда можешь его поздравить — он его уже не дождется. Все! Хватит!

— Не простишь?

Очень хотелось ответить: нет, не прощу. Но кого я обманываю? Прощу. Вот точно прощу.

— Не знаю, Лиз. Я уже ничего не знаю.

— Значит, это у тебя было несерьезно, — зачастила она. — Значит, скоро у тебя все пройдет. Хорошо, что вы всяких глупостей не наделали.

— Это каких? — хмыкнула я.

Лично мне казалось, что с Ромкой я только глупости и делала.

— Ну, ребенка не завели.

— Можно подумать, это его бы остановило.

— Ха! Да если бы оказалось, что ты беременна, папаша бы с ума сошел.

— В смысле?

— Он очень хочет внуков. Ну, продолжателей династии. Так что забрал бы твоего ребенка в семью.

— Так бы я и отдала своего ребенка, — втянулась я в этот бредовый разговор.

— Кто бы тебя спрашивал? Мы же Валишевские, — возразила Лиза. — Ты бы даже и пикнуть не успела.

— Проще было бы нас с Ромой поженить, — задумчиво сказала я.

— Проще, — согласилась Лиза. — Если бы Ромка заявил, что тебя любит и жениться только на тебе. Но ведь он этого не сказал, значит, его вполне и София устраивает. А София, хоть и не подарок, но для семьи гораздо более интересное приобретение, чем ты. Но дети это святое. Поэтому, думаю, родить бы тебе дали, а потом тю-тю.

— Что тю-тю? — не поняла я.

— Отец бы придумал, что. Но внука в чужой семье не оставил бы, — убежденно сказала Лиза.

У меня перед глазами встала картинка, как Серей Карлович забирает у меня нашего с Ромой ребенка. И хоть никакой беременностью у меня и не пахло, стало жутко — ведь случись такое, кто я против них? Никто, букашка. Раздавят и не заметят.

— Вот поэтому я и говорю: хорошо, что глупостей не наделали, — донесся до меня голос Лизы.

— Хорошо, — согласилась, отгоняя дурацкие мысли.

— Я еще что сказать хотела, — с энтузиазмом продолжила Лиза. — Слышала, как папа ругался с отцом Софии.

— Из-за меня?

— Естественно. Я так поняла, что ее родители в курсе ваших с Ромкой отношений. И ужасно по этому поводу зляться.

— Да нет у нас уже никаких отношений. Все, точка.

— В общем, я предупредить хотела — ты поаккуратнее там.

— В смысле? — всполошилась я.

— В смысле, что за тобой могут следить. Ну, чтобы ты с Ромкой не встречалась.

— Следить? Кто?

— Я так поняла, что отец Софии нанял кого-то.

— Это просто бред.

— Когда на кону такие деньги, — рассудительно ответила Лиза, — может случится все, что угодно.

А меня вдруг посетила догадка.

— Тебя Сергей Карлович просил мне позвонить?

Лиза молчала.

— Я угадала?

— Да, — созналась она. — Просил. Что Ромка с тобой не виделся, мы знаем. Он сейчас дома ночует, у родителей. Но папа все равно беспокоится.

— Напрасно, я не ищу встреч с твоим братом.

— Он о тебе беспокойся. Ты ему понравилась. Нам бы не хотелось, что бы у тебя были неприятности.

— А про ребенка ты зачем разговор завела? Хотела выяснить, не беременна ли я?

— Хотела, — согласилась Лиза.

— А просто спросить, сложно было?

— Ты могла не сказать правду.

— Конечно, услышав весь этот бред о том, что у меня отберут моего малыша, я обязательно сказала бы тебе правду, если бы была беременна, — ехидно заявила я Лизе.

— И вовсе это не бред. Забрали, ты бы и пикнуть не успела. Поэтому хорошо, что нет никакого ребенка. Ведь нет?

— Нет, — ответила я с чистым сердцем. — Папе своему передай, чтобы ни о чем не беспокоился. С Романом общаться я не собираюсь, не волнуйтесь. Спасибо за предупреждение.

— Да не за что. Я же сказала, ты мне понравилась.

— Лиз, ты не звони мне больше, — попросила я. — И отцу передай. Не хочу вас ни видеть, ни слышать. Прощай.

Я не стала дожидаться ответа, просто нажала отбой. А потом выключила телефон. Надоели.

18

Эту странную парочку я заметила буквально на следующий день. Нужно было очень постараться, чтобы не увидеть двух здоровых мужиков, таскающихся за мной, словно приклеенные. Впервые я «срисовала хвост» в торговом центре, куда заехала, чтобы купить кофе. Выбирая десертный напиток, ощутила, как мозолят затылок. Оглянулась. Двое из ларца стояли на входе в кофейный магазин и пристально разглядывали меня, будто ничего интереснее в жизни не встречали.

Решив проверить смутную догадку, я быстро остановила свой выбор на малиновом пломбире (вообще-то не люблю ароматизированный кофе, но сегодня с утра захотелось, хоть волком вой), оплатила покупку и вышла из магазина. Медленно, нога за ногу, шла по торговому центру, останавливаясь у витрин. Разглядывала себя и не могла не обратить внимание на двух громил. Сомнений нет, они шли за мной. Можно было, конечно, предположить, что мы с ними встретились случайно, и я произвела настолько ошеломительное впечатление, что мужчины потеряли разум и теперь ходят за мной, стесняясь подойти и познакомится. Но, вспомнив разговор с младшей сестрой Романа, решила, что это и есть те люди, которые нанял его будущий тесть. Кажется, отец жены называется тесть? Или я путаю?

Короче я обнаружила за собой слежку. Перепугалась, естественно. Как-то не привыкла я чувствовать себя Штирлицем и Джеймсом Бондом в одном флаконе. Все ждала, что эти люди будут делать. Ну, подойдут и что-то скажут. Но прошел день, и ничего не случилось. В смысле, они просто таскались за мной буквально по пятам. Не очень шифруясь, кстати.

Человек забавная скотина — ко всему привыкает. Не прошло и трех дней, как я привыкла к компании своих новых знакомых. Точнее, незнакомых. Ведь мы так и не познакомились. То есть, они, конечно же, знали, как меня зовут. Поэтому, убедившись, что мужчины не проявляют по отношению ко мне никакой агрессии, я решила, что пора узнать, кто они такие.

Вечером третьего дня я припарковала автомобиль у дома, убедилась, что машина моей сладкой парочки остановилась неподалеку, и бодрой рысью двинулась к ним.

— Доброго вечера! — растянула я рот до ушей, демонстрируя повышенное дружелюбие.

Тетя Полин всегда говорила, что надо быть приветливой и дружелюбной, это притягивает людей. Видимо, тебя все-таки ошибалась, мужчины не спешили притягиваться ко мне. Наоборот, народ, то есть эти двое, безмолвствовал.

— Закурить не найдется? — вспомнила я пару фильмов.

Они переглянулись, а я подумала, что нужно прибавить звука. Вдруг люди плохо слышат?

— Закурить, — я потрясла двумя пальцами у рта, имитируя курение, — не найдется?!

Один, тот, что сидел за рулем, опустил до упора стекло и протянул мятую пачку сигарет.

— Спасибо, — я выудила одну, остальные вернула. — А зажигалка есть?

Мне подали зажигалку.

— А меня Анна зовут, — сообщала им, не торопясь прикуривать трофейную сигарету. — И я сейчас вызову полицию.

— Зачем? — удивился водитель.

— А вы меня преследуете, — я еще больше растянула рот в улыбке, став похожей на Гуинплена.

— Ты что, больная? — подал голос второй, сидящий на пассажирском сиденье.

— Нет, я абсолютно здорова, — я перестала так старательно улыбаться, опасаясь, что как бы от усердия не свело мышцы.

— Тогда шла бы ты отсюда, — посоветовал водитель.

— Конечно, пойду. Вот сейчас в полицию позвоню и пойду.

— Да кто тебе поверит? — хмыкнул пассажир.

— У меня целый альбом фотографий за последние три дня. И вы на всех.

Я помахала у них перед носом телефоном.

— Дай сюда, — водитель протянул руку.

— Ага, прямо сейчас.

Пассажир вдруг открыл дверь и вышел из машины. А я запоздало подумала, что не стоило их провоцировать. Мало ли что. Уже вечер, народа во дворе кот наплакал, я одна с двумя здоровыми мужчинами. Да, нехорошо как-то получается.

— Отдай телефон, дура, — ласково попросил водитель, выбираясь из машины.

Я резко отскочила в сторону подъезда.

— Еще один шаг, — предупредила их, — и я заору.

— И что?

Вместо ответа я демонстративно набрала номер полиции, оставалось только нажать на вызов.

— И что ты им скажешь? — спросил пассажир.

— Правду. Вы ходите за мной несколько дней.

— Ты нам очень понравилась, — ответил водитель.

— Захотели познакомится?

— Ага.

— Так я уже представилась.

Мужики переглянулись.

— Шла бы ты домой, Анна. И не надо никуда звонить.

— Думаете?

— Однозначно, — ответил водитель. — Ты нас не бойся, мы для тебя совершенно безопасные. Просто покатаемся за тобой немного.

— Сколько? — спросила я.

— Немного, — повторил водитель.

— И ничего мне не сделаете?

— Ничего.

Я задумалась: верить им или нет. С одной стороны они явно опасны, с другой, хотели бы что-то со мной сделать, давно бы уже сделали.

— Ваши фото я скинула другу, — заявила со всей серьезностью. — Он работает в полиции. Если со мной что-то случится, вас найдут. И мало вам не покажется.

— Шла бы ты спать, — подал голос пассажир. — И поменьше детективов на ночь смотри, здоровее будешь.

Они не торопились отбирать у меня телефон, явно не воспринимая мои угрозы всерьез.

— А кто вас нанял?

— С чего ты решила, что на кто-то нанял? — спросил водитель. — Говорю же, понравилась очень. А подойти все не могли решиться. Робкие мы. Понимаешь?

Я еще раз окинула взглядом мощные спортивные фигуры. Робкие, а как же. Но спорить не стала, все равно они мне ничего не скажут.

— Тогда я пойду, — сказала вслух. — Спокойной ночи.

— Иди, — любезно согласился водитель.

— И, кстати, я не курю. Бросила.

— Вот и правильно, — хмыкнул пассажир.

По-прежнему ощущая спиной их взгляды, я пошла домой. А что мне еще оставалось?

С того вечера и повелось — они были со мной почти постоянно, я делала вид, что этого не замечаю. Даже не здоровалась. Имею право, сладкая парочка мне так и не представилась. Поэтому я их так и называла про себя «водитель» и «пассажир». Впрочем, я старалась их не замечать. А что, всякие королевы — принцессы — графини могут? А я чем хуже? Научусь жить с охраной. Ведь не навсегда же они со мной? Надеюсь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Неладное я заподозрила через пару дней после нашего эпического знакомства. Нет, вроде тошнить по утрам перестало, но курить по-прежнему не хотелось. А вот что делать с эмоциями? Я плакала. Вроде все понятно, меня парень бросил, тут порыдать просто бог велел. Но я плакала, когда варила кофе по утрам, и когда обедала. А когда поймала себя на том, что режу огурец и рыдаю над его нелегкой судьбой, стало страшно.

Мы с Ромкой предохранялись. Ну, во время секса. Сначала пользовались презервативами. Потом я перешла на таблетки, так было удобнее. Из-за этого про беременность я даже не думала. И только оплакивая гибель огурца, я вдруг сложила дважды два и получила четыре.

Посидела, задумчиво хрустя овощем. Вытерла слезы. И решила, что в жизни бывает всякое, даже палка раз в год стреляет. А поэтому нужно спустится в аптеку и купить тест.

Сказано — сделано. Аптека была в соседнем доме. Я зашла, выбрала пачку прокладок, витамины и тест. Вернулась в квартиру и внимательно прочитала инструкцию. Вроде ничего сложного, осилю.

По-хорошему, для чистоты эксперимента, нужно было дождаться утра. Но сил терпеть у меня не было.

А потом у меня не только сил не стало, мысли все куда-то подевались. Я сидела в ванной на полу, держала в руке палочку с пресловутыми двумя полосками и пыталась как-то собраться.

Это что же получается, я залетела? Вот так, неожиданно и незапланировано? Это я молодец, однако. Другие вот годами готовятся, пытаются, планируют и ничего. А я на противозачаточных таблетках умудрилась забеременеть.

Пришлось одернуть себя: ничего еще не известно. Может у меня ложная беременность, как у собак. Я помню, у тети Полин была такса. Эту самую ложную беременность она демонстрировала каждый год, потом тете это надоело, и таксу отвели к ветеринару и стерилизовали.

«Вот и тебя стерилизовать нужно, — сказала я самой себе. — От греха подальше».

Стало смешно. Ладно, в любом случае, мне нужно к врачу.

К гинекологу я отправилась на следующее утро.

Диагноз звучал, как приговор. Беременность семь недель.

Я была к этому готова, если так подумать. И все равно чувствовала себя, как пыльным мешком прибитая. У меня внутри поселился человек. Он будет сидеть в моем животе еще девять месяцев, а потом появится на свет. Я к этому совершенно не готова! Я не знаю, как! У меня никогда не было детей! Господи, сделай что-нибудь, чтобы мне не было так страшно.

Но господь не спешил вмешиваться, и пришлось, как обычно, брать дело в свои руки. Я долго гуляла, думала, решала, как жить дальше. Я не знала, как отреагирует семейство Валишевских, когда узнает о моей беременности. В том, что узнают, сомнений не было. И что они сделают? Нет, я не верила, что Сергей Карлович захочет забрать моего ребенка. Зачем ему? Ромка женится, у них с графиней будут свои дети. Да и Ромины сестры вполне себе способны размножаться. Но то, что эта семейка попортит мне крови, как только узнают о ребенке, я уверена.

Был еще Ромка. Глупо отрицать, я все еще любила его. Очень хотела ненавидеть, презирала, злилась, но продолжала любить. Мне хотелось, чтобы он узнал о ребенке. Бросил все и прибежал. Сказал, что счастлив. Что хочет быть с нами. Что плевать хотел на обязательства перед своей семьей, ведь теперь у него есть мы. Умом понимала, что это все гормоны, но ничего не могла с собой поделать. Как долго я еще продержусь, прежде чем побежать к Ромке? И что тогда будет с нами?

Именно из-за своего нестабильного эмоционального состояния, я решила: нужно уезжать.

Этим же вечером я поговорила с тетей Полин. Что-то удержало меня от того, чтобы разыскать ей всю правду. Я только сообщила, что приеду не одна. Кажется, тетя решила, что я приеду с мужчиной.

Всю ночь обдумывала идею остаться в Париже навсегда. Ну, во всяком случае, на несколько лет уж точно. Чем больше я раздумывала, тем больше мне нравилась эта мысль.

Найду квартиру где-нибудь недалеко от тети, на бульваре Вольтер. Маленькую, но уютную. Буду жить. Завтракать в булочной на Оберкамф, гулять по Люксембургскому саду, по субботам ездить на рынок на остров Ситэ за цветами. А потом родится малыш. Интересно, кто у меня внутри: мальчик, девочка?

Я представила себе, как повезу своего ребенка в Диснейленд.

Так, стоп. А на что мы будем жить? Мне необходимы деньги, во всяком случае, на первое время. У меня есть некоторые сбережения, но, боюсь, этого может оказаться недостаточным. И если я всерьез собираюсь остаться во Франции надолго, то вполне могу продать свой бизнес и недвижимость в Москве.

На самом деле, я лукавила сама с собой. Решив ехать к тете в Париж, я поняла, что не вернусь в Москву. Просто не смогу жить в одном городе с Ромкой. Знать, что мы ходим по одним улицам, пьем кофе в одних кафе и покупаем еду в одних и тех же магазинах. И вполне себе можем встретиться. Нет, это невыносимо. Постоянно думать о том, что в следующую минуту могу увидеть Ромку. Я не готова к такой жизни. Значит, надо уезжать. Возможно, я не останусь во Франции навсегда. Но мир достаточно велик, чтобы в нем нашлось место для меня. Для нас.

Придя к этой мысли я уснула.

А следующим утром меня ждал важный телефонный разговор.

Был только один человек, который смог бы купить мою фирму быстро и не особенно торгуясь. Если бы я не была ограничена во времени, можно было бы задействовать побольше людей, посмотреть, кто даст наиболее выгодную цену. Но приняв решение уехать, я, до зудящих пальцев, хотела сделать это, как можно быстрее. А значит, нужно было звонить Ваське.

Васька был мои старинным приятелем, поклонником и соперником. Не проходило ни одной нашей встречи, чтобы он не предлагал выйти за него замуж. Стараясь убедить меня выйти за него замуж, Васька приводил множество аргументов за. Одним из аргументов (после неземной любви до гроба) Васька считал, что поженившись, мы можем объединить наши фирмы и выйти на более высокий уровень. Разумеется, я не воспринимала его матримониальные планы в отношении себя всерьез. Но сейчас, в том положении, в котором оказалась не без помощи Валишевских, решила позвонить именно Ваське.

И, как оказалось, не прогадала. Васька, когда до него дошло, что я не шучу и действительно готова расстаться со своей рекламной конторой, ошалел от счастья и предложил вполне приемлемую цену. Даже очень приемлемую. Сделку удалось провернуть быстро, и спустя неделю мы сидели в ресторане, обмывая Васькину покупку.

— Колись, — в очередной раз пристал ко мне Васька, — зачем ты это сделала?

— Господи, — я театрально вздохнула и, отпив сока, ответила: — я же тебе уже все объяснила. Уезжаю я, Василий. К тете, в Париж.

— Прямо вот навсегда? — не поверил Васька.

— Пока на время, — ответила честно. — А там видно будет.

— А чего так неожиданно и срочно? — не успокаивался Васька. — Что-то с тетей?

— С тетей? — не поняла я, а когда до меня дошло, ответила: — Нет, бог с тобой. С Полин все хорошо. Просто у нас планы. Ну, во Франции. Нужно спешить.

— Какие планы-то? — у Васьки от любопытства загорелись глаза. — Что-то по бизнесу?

Не любила я врать, но иногда приходилось. Вот и сейчас пришлось, иначе от Васьки не отбиться.

— У Бо, тетиного друга, освободилось место помощника. Он готов меня взять.

— А чем он занимается?

— У него собственная винодельня, — ответила честно.

В принципе, я не совсем солгала. Если бы мне пришло в голову попросить Бо, он с радостью взял бы меня на работу. Другое дело, что я совершенно не готова была ни просить, ни, тем более, работать с Бо. Нет, он классный. И тетю очень любит. Но работать с ним, это почти то же самое, что работать с родственником, а это уже катастрофа. Во всяком случае, для меня. Я не представляла себе, как это вообще возможно, работать с кем-то близким, и на работе старалась личных отношений не заводить.

— Платить будет хорошо? — деловым тоном поинтересовался Васька.

Господи, ну ему-то что за дело? Можно подумать, это его касается.

— Нормально будем платить, — ответила спокойно, про себя прикидывая, как бы уже закончить ужин и смыться по своим делам.

Васька заметил мои мучения, все же дураком он не был, и спросил прямо:

— Торопишься, что ли?

— Тороплюсь, — ответила честно. — Сам понимаешь, дел невпроворот.

— Ладно, — он милостиво кивнул, соглашаясь меня отпустить, — иди тогда.

Очень хотелось съехидничать на тему того, что его разрешение для меня особенно ценно. Но Васька такой человек, привяжется, потом замучаешься его отвязывать. А у меня действительно нет ни сил, ни времени для светской беседы. Пообедали, и славненько. Пора разбегаться.

— Пойду, — сказала, поднимаясь из-за стола. — Счастливо тебе.

— И тебе, — Васька встал следом за мной, помог надеть плащ, потянулся с поцелуем.

Я перетерпела легкий чмок в щеку, вежливо улыбнулась и пошла на выход.

— Ты не пропадай, Анька, — сказал Васька.

— Не пропаду, — заверила его и вышла из зала.

Так, с фирмой развязалась, слава всевышнему. Совесть моя была чиста. Налоги я платила исправно, все заказы на момент продажи выполнила, сотрудников о предстоящей смене владельца предупредила сразу. Да Васька и не собирался никого увольнять. Знал, что лентяев и идиотов я не держу. Так что, этот вопрос я закрыла.

Следующим на повестке дня стояла продажа квартиры и машины. Возможно, эти мероприятия могли бы и затянуться на несколько месяцев, если бы не две вещи. Нет, даже три. Во-первых, квартира у меня была в хорошем районе, там всегда довольно высокий спрос на недвижимость. Во-вторых, была у меня приятельница — риэлтор. И в-третьих, имелся потенциальный покупатель на машину.

Видимо, высшие силы мне благоволили — мне удалось весьма выгодно избавиться от движимого и недвижимого имущества буквально за несколько дней. Удача сама шла мне в руки.

19

Со всеми этими хлопотами даже не заметила, как шло время. Да что там шло, бежало. Я старалась не думать о Ромке. Днем мне это удавалось. Ну, почти удавалось, если быть совсем уж откровенной. А вот по вечерам приходилось тяжко.

Беременные они такие… беременные. Хочется любви, ласки и заботы. И чтобы отец малыша был рядом. Я, конечно, запрещала себе о нем думать, но выключить голову полностью не удавалось. Нервничала, понятное дело. Переживала, в сотни раз прокручивая наши отношения. Мусолила свои тяжкие думы. Пока не довела себя до того, что с трудом стала засыпать, кололо что-то в груди.

Врач, к которому пришла на прием, осмотрев меня, отругал.

— Вы что себе думаете, мамочка? Решили угробить и себя, и ребенка?

Тут-то я и напряглась. Стало очень страшно.

— А что случилось? — давя в себе панику, спросила у врача.

— Сердечный ритм у вас мне не нравится. Нервничаете много?

— Бывает, — ответила, боясь сознаться, что нервничаю практически постоянно.

А как может быть иначе? Беременность незапланированная, расставание с Ромкой, вся эта кутерьма с отъездом. Да еще двое из ларца, снующие за мной. Они, прямо скажу, напрягали не сильно, да и ездили за мной как-то вяло, без огонька. И в ряду всех причин, по которым стоило беспокоиться, стояли на последнем месте.

— Вам нужно успокоиться, — строго сказал врач. — Больше гулять на свежем воздухе, соблюдать режим, правильно питаться. Кофе много пьете?

— Пью, — ответила честно.

— Категорически запрещаю. Исключить кофе и зеленый чай, никакого кофеина.

Я поморщилась, трудно расстаться с любимым эспрессо. Йеменская арабика, м-м-м-м!

— Вам нужно больше думать о себе, — прервал мои мечты о кофе врач. — И о ребенке.

— Я стараюсь.

— Плохо, значит, стараетесь.

— Как умею, — развела я руками.

— Учитесь. И запомните: сами себя не побережете, никто не побережет. Ни муж, ни родные. Если вы плохо к себе относитесь, почему другие должны относиться к вам лучше?

— Нет у меня мужа, — сообщила я врачу.

— Вот и хорошо, что нет. Значит, одной головной болью меньше.

— Вы думаете? — удивилась я.

— Уверен. Женщины обычно начинают переживать: а вдруг муж ее разлюбит? Ведь она скоро станет толстой, некрасивой и так далее. Сами себя накручивают. Иногда доходит до того, что нужно ложиться на сохранение.

Я внимательно его слушала. Интересная точка зрения, под таким углом я на проблему не смотрела. А может быть, зря? Вон другие, оказываются, как мучаются.

— Выпишу вам витамины, нужно пропить курс. Аллергии у вас нет?

— Бог миловал.

— Вот и славно, — он протянул мне бумажку с названием витаминов. — Покажитесь через месяц.

Прикинула по времени и поняла, что через месяц я буду уже далеко. И врач у меня будет другой.

— Не смогу, извините, — и, поймав удивленный взгляд, пояснила: — Я уезжаю.

— Далеко? Надолго? Учтите, в вашем положении нельзя резко менять климат.

— Нет, с климатом полный порядок. Я просто решила сменить место жительства.

— Тогда вам нужна будет выписка?

— Да, будьте любезны.

— Хорошо. Давайте сделаем так, — предложил врач, — медсестра все подготовит, а вы зайдете завтра. В первой половине дня вас устроит?

— Очень устроит.

— Тогда всего вам хорошего.

— И вам, — от души пожелала я.

Вышла из клиники, привычно огляделась в поисках своей свиты. Стоят, голубчики. Интересно, надолго их наняли?

Села в машину, вспоминая, что еще должна была сделать сегодня.

В последнее время что-то странное творилось у меня с памятью. Ничего не держалось в голове. Я утешала себя, что это из-за беременности. Другие мел едят или огурцы соленые, а я ничего не могу запомнить. Но если и дальше так пойдет, то к моменту родов я рискую забыть собственное имя.

Завела двигатель, решив заехать в какое-нибудь кафе и перекусить. Потом нужно в аптеку, купить выписанные витамины. Вдруг они помогут?

В кафе искушающее пахло кофе. С трудом подавила в себе желание заказать большую кружку запрещенного доктором напитка, остановив свой выбор на ромашковом чае.

Когда мне принесли заказ и этот самый чай, сунула нос прямо в чашку. Светло-желтая жидкость пахла веником, если бы мне вдруг пришло в голову его замочить в кипятке. Бе-е-е-е, гадость.

Я ела салат, все не решаясь попробовать полезный ромашковый чай. Вот не лежала у меня к нему душа, хоть и понимала, что надо. И когда я уже совсем было решилась на дегустацию бледно-желтого напитка, зазвонил мой мобильный.

Я обрадовалась предоставленной отсрочке, достала телефон и ответила на вызов.

— Слушаю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Добрый день, Анна. Это Сергей Карлович Валишевский, — раздалось из трубки.

«Приятный» сюрприз.

— Добрый день, — повторила я за ним.

Хотела добавить, что очень рада его слышать, потом опомнилась и мысленно стукнула себя по голове.

Какое там, рада?! Да век бы его не слышать и не видеть. Правда, тетя Полин утверждала, что такая фраза, про радость, это просто формула вежливости. Мол, воспитанный человек всегда так говорит. Ничего, побуду немного невоспитанной. Я переживу, а тетя и не узнает.

— Нам нужно встретиться и поговорить, — сообщил отец Романа.

И вот тут-то воспитание, данное тетей, дало трещину. Потому что вежливость требовала согласиться, а здоровый эгоизм, привитый мне той же Полин, настаивал на том, что бы послать Валишевского — старшего в пеший эротический тур. Ну, не прямым текстом, конечно, но все же.

— Я могу подъехать к вам вечером? — спросил Сергей Карлович.

Вроде как спросил, на самом деле он сообщил мне, что приедет, а я должна буду спуститься к нему по звонку.

— Не стоит, — стараясь не нервничать, ответила я.

— Завтра?

Глупо было играть в словесные прятки, поэтому я честно сказала:

— Не думаю, что нам с вами есть, о чем говорить.

Секундная пауза, и уверенное:

— Я так не считаю.

Я начала закипать и излишне резко ответила:

— Это ваше право, но у меня другое мнение.

— Вы не хотите со мной разговаривать?

— Не хочу.

— Но я считаю, что нам есть, о чем поговорить, — веско сказал Сергей Карлович.

«Доктор запретил мне волноваться», — напомнила себе, а вслух произнесла:

— Сергей Карлович, мы с вами обо всем уже поговорили. Больше я не вижу тем для бесед.

— Вы продали свои активы, — сообщил мне Валишевский.

Боже мой, слово-то какое «активы»! На миг я почувствовала себя прямо крутой бизнеследи из списка Форбс.

— Вы собираетесь уехать из Москвы? — поинтересовался Валишевский.

— Собираюсь, — призналась честно. — И не только из Москвы.

— Даже так?

— Именно.

— Вы знаете, а вы мне нравитесь, — заявил Ромкин отец.

— Я это сразу поняла, как только вы запретили своему сыну общаться со мной, — ответила я колко.

— Бросьте, Анна. Ничего я ему не запрещал. Как вообще можно запретить что-либо взрослому человеку?

— Значит, надавили на него, — не сдавалась я.

Мне необходимо было думать, что Ромка бросил меня, потому что на него надавили, а не потому, что он сам так решил.

— Глупости, — твердо сказал Валишевский. — Вы сами-то в это верите?

Не дождался моего ответа и продолжил:

— Ни я, ни другие члены моей семьи ничего не запрещали Роману и никак на него не давили. Это было его решение.

— Я вам не верю, — пролепетала в трубку.

— Да ради бога, это ваше право: верить или нет. Я говорю, как было.

— Но почему он тогда….?

Я замолчала, не в силах произнести «бросил меня» и, чувствуя, как выступают предательские слезы.

— Так поступил? — продолжил за меня Сергей Карлович. — Я не знаю, Анна.

— Что тогда произошло между вами и Романом? О чем вы говорили?

— Об ответственности. О том, что ему пора взрослеть, учиться принимать решения и отвечать за свои слова. Роман был помолвлен до встречи с вами, Анна. Он позволил себе увлечься вами, это я понимаю. Но он позволил и вам ответить ему взаимностью. Не скрою, я не готов был видеть вас членом своей семьи. София Шлезвиг в роли жены моего единственного сына нравилась мне значительно больше. Но выбор оставался за Романом. Об этом я и сказал ему. А еще о том, что он вырос совершенно безответственным мужчиной, и я сильно разочарован в нем.

— Он мог отказаться от помолвки? — прошептала я в трубку.

— Мог.

— Но он выбрал ее. И даже ничего мне не объяснил. Не позвонил. Не извинился.

— Мне жаль, что так получилось, — в его голосе сквозило едва заметное сожаление. — И, тем не менее, это правда.

— Зачем вы просили Лизу поговорить со мной?

— Хотел убедиться, что с вами все в порядке. Что вы не замышляете никаких публичных скандалов с привлечением прессы. И не собираетесь травиться.

— Убедились?

— Убедился, — согласился Валишевский.

— Тогда зачем вы звоните сейчас?

— Узнал, что вы все продали. Понял, что вы собираетесь уехать из Москвы.

— Вы правы, — ответила коротко, на большее у меня не было сил.

Мысль о том, что Ромка сам, по собственной воле, так со мной поступил, придавила меня, словно мельничные жернова.

— Анна, я должен вас предупредить, — из его голоса ушли сочувствующие нотки, он опять стал твердым и властным, — вы расстались с моим сыном. Не по своей воле, очень некрасиво, но расстались. И я не потерплю никакого вашего вмешательства в его жизнь. Слышите, абсолютно никакого.

Я молчала. Просто молчала, не в силах что-либо ответить.

А Валишевский продолжал:

— Вы не будете ему писать, звонить или искать с ним встречи. Вы ничего и никому не будете рассказывать об отношениях, вас связавших. Никаких интервью. Никаких откровений с посторонними или с Софией Шлезвиг. Ни с кем. Это понятно?

- Я и не собиралась, — невесело усмехнулась я в трубку.

— Хорошо, я полагаюсь на ваше слово. И еще один вопрос. Поскольку Роман виноват в вашем нынешнем состоянии, я хочу компенсировать ваши потери.

В моем состоянии??? Компенсировать потери??? Это он о чем?!

— Я не понимаю вас.

— Вы наверняка потеряли деньги при продаже бизнеса и недвижимости, — пояснил Валишевский. — Я компенсирую разницу и оплачу ваши расходы на переезд. Куда вы намерены уехать?

Это было чересчур.

— Спасибо большое, — с трудом сдерживаясь, сказала ему, — но я хорошо зарабатываю и не нуждаюсь ни в каких компенсациях с вашей стороны.

— Я настаиваю, — заявил Валишевский.

— Можете настаивать сколько угодно, мне это неинтересно. Я обещаю вам, что никогда, слышите, никогда не потревожу ни вашего сына, ни его семью, и никому не расскажу о нашей с ним связи. Со своей стороны я надеюсь, что вы также оставите меня в покое, и ваши люди больше не будут преследовать меня.

— Мои люди? О чем вы?

— О тех двоих, что таскаются за мной по пятам.

— Значит, Швезвиг все же кого-то нанял, — задумчиво произнес Сергей Карлович.

— Мне все равно кто и кого нанял. Я просто хочу, чтобы это прекратилось.

— Хорошо, я поговорю с ним. Надеюсь, он меня послушает.

— Я тоже на это надеюсь.

— В этой ситуации даже хорошо, что вы уезжаете. Кстати, вы так и не ответили, куда, — напомнил Валишевский.

— Не ваше дело, — грубо ответила ему. — Хватит с вас и того, что я уезжаю из страны.

— Знаете, — неожиданно заметил Валишевский, — мой сын настоящий болван.

— Это уже не мои проблемы, — отрезала я.

— И все-таки я хотел бы оплатить ваш переезд.

— Спасибо, но не стоит. Я прекрасно справлюсь сама. Прощайте.

Не желая больше продолжать этот мучительный для меня разговор, я нажала на отбой. Нет, телефон отключать не стала, была уверенна, что Сергей Карлович не будет беспокоить меня звонками. И оказалась права.

Он не перезвонил, оставив меня в одиночестве переваривать весь наш разговор. А переваривать было столько, что я рисковала получить заворот мозгов.

Ужасно, когда любимый мужчина выбрал не тебя. Но еще ужаснее осознавать, что у него не хватило смелости сказать о своем выборе в тебе лицо.

В принципе, Сергея Карловича я понимала. Знакомая семья, неплохая (наверное) девушка, все у них ладненько да складненько, обо все договорились. И вдруг, как черт из табакерки, появляюсь я.

Кто такая? Неизвестно. Ни имени, ни семьи, ни состояния. Какой отец придет в восторг от такой кандидатки в жены единственного сына? Что я могла предложить его кровиночке?

Любовь? Ну, допустим, это аргумент. Но, видимо, для Ромки не достаточно существенный, если он предпочел мне другую. А может, и не было у него никакой любви? Кто в двадцать пять не увлекался? И почему Валишевский — старший должен был проникнуться симпатией ко мне, если Валишевский — младший плюнул и даже не попрощался? Хотя бы по телефону, да хоть коротким сообщением.

Душа рвалась на части, плакала и умоляла ее не бросать. Но меня, как обычно, спасла голова. Все-таки, мозги из-за беременности не совсем отключились.

Я вспомнила, что сижу в кафе, кругом люди, и вряд ли похоронное выражение моего лица здесь уместно.

Взяла в руку чашку и выпила ненавистный ромашковый чай. Одним махом, стараясь не морщиться.

Гадость, конечно. Но я смогла. Значит, смогу и все остальное.

Попросила счет и, расплатившись, поехала дальше по своим делам.

Уже в машине на меня напал приступ смеха. Чай из ромашки, это же в моей ситуации ужас, как смешно? Или это у меня истерика?

Насмеявшись так, что на глаза выступили слезы, поехала в аптеку. Куплю чудо — витамины, прописанные врачом, а там, глядишь, и жизнь наладится.

Сделка по квартире уже совершена, мне надо было освободить ее в течение двух недель, как только зарегистрируют договор. Значит, у меня в запасе чуть больше четырнадцати дней. Машину я тоже продала и по городу разъезжала уже на арендованной.

Сумма, которую удалось выручить от продажи всего-всего, была не астрономической, конечно, но вполне себе крупной. На покупку квартиры в районе Оберкампф не хватит, но ничего страшного. Остановлюсь пока у тети, присмотрюсь и решу что-нибудь. В конце концов, буду арендовать. Весь Париж арендует, чем я хуже?

Оставалось лишь забронировать себе билет и разобрать вещи.

Как там говорят: один переезд равен пяти пожарам и сколько там наводнениям?

Я решила не заморачиваться с вещами. То, что не носила больше года, отправлялась в коробки. Потом найду какой-нибудь сайт, пристрою нуждающимся. Посуда, мебель, бытовая техника — все это нужно продавать. Пусть недорого, но выбрасывать жалко. Тем более что у меня все хорошее, рабочее. Ах, да! Мне еще нужно выписаться из квартиры, но, надеюсь, много времени это не займет.

Заботы опять закрутили настолько, что мыслям о моей несчастной судьбе просто не хватило места в голове. В этом мне, прямо, скажем, повезло.

И вот настал день, когда вещи были разобраны, багаж упакован, мебель и техника нашла новых хозяев, а мне надо было освободить квартиру. До отъезда в Париж оставалось несколько дней, их я собиралась прожить в арендованных апартаментах.

Я огляделась вокруг и поняла — все дела переделаны. И что теперь? Чем заняться в ожидании дня вылета? И я решила посвятить это время Москве и … воспоминаниям. В конце концов, мы расстаемся. Кто знает, свидимся ли?

Я гуляла. Много. Целыми днями. Вспоминала родителей, детство. Школу и институт. Своих кавалеров и подружек. Ромку….

Объездила все места, где мы с ним бывали. Давясь слезами, съела бургер в том самом торговом центре, где прошло наше первое свидание.

Зачем я себя мучила? А не знаю. Мне хотелось выдавить всю боль, сидящую внутри меня. Боль, что он мне причинил. Чтобы больше никогда, никогда ее не чувствовать. Ведь я верила ему. Верила, что у нас есть будущее. Из-за этой веры противозачаточные пила так, на глаз плюс лапоть. Решила, пусть все идет, как идет. Мне тридцать пять. И я встретила мужчину, которого полюбила. И он полюбил меня. И если уж так сложится судьба, то буду рожать. Жаль только, что ума не хватило подумать, как я буду жить в такой вот ситуации….

Я шла по Рождественке, в сторону Детского мира, когда на перекрестке зацепилась глазами за знакомый белый Мерседес. Мне даже на номера смотреть не надо было, что бы понять: Ромкина машина.

Сердце забилось, грозя сломать ребра и вырваться наружу. Я замерла на углу испуганным сусликом, прижав ладонь к груди, сама поражаясь, как театрально выглядит и мой жест, и вся моя поза.

Надо было просто пройти мимо или вернуться на Рождественку, но я продолжала стоять, жадно разглядывая Мерседес. Глупо себя обманывать — я ждала. Ждала, когда появится Ромка. А в том, что он появится, я почему-то нисколечко не сомневалась. Минуты текли медленно, вязко. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, как бедная родственница, чувствуя, как вязну в своем никому не нужном ожидании. Зачем мне все это?

Но уйти сил не было, и я продолжала мяться, мысленно называя себя тряпкой и ничтожеством.

Не знаю, сколько времени прошло, но мое упорство было вознаграждено: Ромка появился откуда-то сбоку, видимо вышел из какого-то кафе или паба поблизости.

Я затаила дыхание, разглядывая отца своего будущего ребенка. Именно так я сейчас его воспринимала. Ни любовником, с которым так жарко проводила дни и ночи совсем недавно, ни возлюбленным, которого никак не могу забыть, несмотря на то, что он так подло со мной поступил, а именно отцом моего малыша. Я жадно пялилась на него, впитывала его черты, уже понимая, что через несколько месяцев буду искать их в своем сыне. Или дочке, тут уж, как получится.

Пока я смотрела на Ромку, он остановился и оглянулся. Я отмерла и перевела свой взгляд туда, куда смотрел Ромка. Там, действительно у входа в кафе, стояла компания. Три парня и две девушки. Они звали Ромку обратно и громко смеялись. Ромка не спешил к ним, мотал головой и отнекивался. Но ему тоже было весело. Похоже, всем в этом городе весело. Всем, кроме меня.

Именно их смех, веселый и беззаботный, стал окончательным приговором для меня. Если до этого я еще сомневалась, мучалась и придумывала причины, пытаясь оправдать Ромку, то вот в эту минуту поняла: все, больше ничего не будет. И да, я безоговорочно поверила словам его отца.

20

В съемный апартаментах меня никто не ждал. Это почему-то расстроило. Или меня расстроила встреча с Ромкой? Хотя, какая это встреча?

Очень хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, с кем можно было поговорить. Но рядом была пустота.

Можно позвонить Полин, поговорить с ней. Но мне не хотелось, чтобы она узнала обо всем по телефону. Хотелось видеть ее глаза, хотелось, чтобы она обняла меня крепко — крепко и сказала, что-нибудь в своем духе:

— Не переживай, девочка моя, мы со всем справимся. Мы — женщины сильные.

Как же не хватало ее крепких объятий, внимательных глаз и уверенности во мне.

Я заварила себе ромашку, посмотрела на нее и решилась. Всем смертям не бывать. Так, по-моему, звучит эта поговорка? А даже если я и перепутала что-то, и пусть. Имею право.

Чашка с ромашковым чаем была отставлена в сторонку, в руку лег телефон.

Да, я не удалила его контакт. Духу не хватило. И прямо сейчас я собиралась сделать самую большую глупость, на которую только способна влюбленная, беременная и брошенная женщина — я нашла номер Ромкиного телефона и нажала на вызов.

Держала трубку у уха и трусливо молилась, чтобы что-то случилось с мобильной сетью. Да, именно с сетью, ведь тогда бы я честно сказала: не судьба.

Но сеть, вопреки моим надеждам, работать прекрасно, и соединение прошло очень быстро, раздались длинные гудки. Один, два, три…. Я затаила дыхание и ждала.

Наконец вызов приняли, повисла тишина.

— Ты? — разрывая паузу, настороженно спросил Ромка.

— Я.

Это «я» получилось каким-то хриплым, задушенным и тихим, словно я боялась, что на том конце меня услышат. Но Ромка прекрасно меня расслышал и ответил:

— Ты, — уже без вопроса.

И замолчал. Я тоже молчала, не зная, что сказать. А сказать хотелось так много, но мысли разбегались, и я никак не могла сформулировать следующую фразу, только чувствовала, как холодеют руки и кровь стучит в ушах.

— Анька, — прохрипел на том конце Ромка.

Мне, наконец, удалось вычленить из потока слов, мыслей и чувств вопрос, и я поспешила его задать:

— Почему?

— Так получилось, — тяжело вздохнув, ответил Ромка и добавил: — Прости.

— За что? — зачем-то попыталась уточнить у него.

Господи, пусть он скажет, что любит меня, и я все ему прощу!

— За все, — ответил Ромка.

— Зачем? — задала я следующий вопрос, понимая, что нужно его как-то конкретизировать, но Ромка понял меня.

— Влюбился.

— В меня?

— Ну, а в кого же?

— Ты мог бы сказать. Я бы поняла, — ответила ему, имея в виду информацию о его помолвке.

— Как я мог такое тебе сказать? И как это можно понять?

— Я бы поняла, — повторила упрямо, но потом поправилась: — Постаралась бы понять.

— Я бы потерял тебя.

— Ты меня и так потерял, — напомнила ему.

— Но если бы сказал, это случилось бы раньше.

Его ответ резанул по живому.

Да, Ромка был прав, и я, даже если был поняла наличие у него невесты, все равно разорвала бы с ним отношения. Но не от этого мне было больно. Просто я поняла: он думал прежде всего о себе, о своем удобстве, о своих чувствах. И ни секунды не задумался обо мне. О том, каково мне будет, когда я узнаю.

— Я трус, — сказал Ромка.

— Трус, — согласилась с ним, впервые за эти недели испытывая непреодолимое желание закурить.

— Я не должен был так поступать с тобой.

— Не должен, — я опять согласилась и оглянулась в поисках сигарет.

— Ты, наверное, меня за это ненавидишь.

— Неверное, — я покивала, забыв, что Ромка меня видеть не мог.

— Анька, — прошептал Ромка и осекся.

И в его голосе было столько сожаления, что у меня на глаза навернулись слезы. Сердце рвалось на части, хотелось немедленно, не сходя с места, сделать что-то, чтобы Ромке стало легче. Сказать … Да — да, сказать, что прощаю, люблю, что у нас будет ребенок….

Но вдруг словно кто-то дал мне крепкий подзатыльник, и я пришла в себя.

Пора заканчивать этот разговор, я уже поняла, что ничего он не изменит — Ромка все решил и сейчас ему просто неловко. Именно эта неловкость, да еще чувство стыда (которое, уверена, очень быстро пройдет, стоит мне положить трубку) мешают ему закончить наш разговор.

— Анька, — повторил он еще тише, но я расслышала.

Жаль только, что сказать мне ему уже было нечего. Он решил, ну и я тоже все решила.

— Прощай, — сказала, опуская руку с телефоном.

— Подожди, — закричал Ромка. — Подожди, Аня!

Чего? — хотелось спросить мне, но я не спросила.

Думаю, Ромка сейчас и сам не знал, чего именно он просил меня подождать и что хотел бы предложить. Подождать, когда он жениться и предложить почетное место любовницы? Господи, да зачем это ему? У него милая невеста: молодая, привлекательная. Зачем ему такой геморрой в виде меня? Это же бомба замедленного действия, неизвестно, когда рванет. Но рванет обязательно.

— Аня! — надрывалась трубка в моей руке, а глупое сердце продолжало рваться на части.

Я ничего не сказала и слушать его больше не стала, просто оборвала разговор, нажав на отбой. И звук отключила. Так, на всякий случай, хотя и сомневалась, что Ромка будет перезванивать. Он сейчас выдохнет и поймет, что все к лучшему.

Да, повел он себя, как настоящий мерзавец, но теперь мы же вроде поговорили, он признался, что был неправ, попросил прощения. А значит, не такое он и говно, можно выдохнуть и снова начать уважать себя, утешаясь мыслью, что это «не мы, эта жизнь така».

Курить хотелось все сильнее и сильнее, и я уже не могла противиться этому желанию. Отложила трубку, пошла в коридор и долго рылась в сумке, выискивая сигареты и прекрасно понимая, что их там быть попросту не может, я давно бросила эту пагубную привычку.

А потом вспомнила, как самолично оставляла заначку в другой сумке. Так, на всякий пожарный случай. Вот он и наступил. Только куда я эту сумку дела? В чемодан положила? А в какой?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Спустя полчаса я нашла и сумку, и заначку в ней. Достала тонкую коричневую сигаретку, вкусно пахнущую вишней, и поняла, что нюхать я ее могу долго, а вот прикурить вряд ли получится — у меня не было ни зажигалки, ни спичек. Посидела, понюхала. Неужели в этих апартаментах нечем прикурить сигарету?

Услужливая память, неожиданно встрепенувшись, выдала картинку пепельницы, стоящей на балконе.

С пачкой сигарет я вышла туда. Огляделась и порадовалась за себя, все-таки окончательно памяти я не лишилась. А может, это начали действовать выписанные врачом витамины?

Рядом с красивой стеклянной пепельницей лежала зажигалка. Трясущимися от вожделения руками я прикурила сигарету, сделала первую затяжку и…. ничего не произошло. В смысле, никакого удовольствия я не испытала. Наоборот, вспомнила, что вместе со мной сейчас затянулся и мой ребенок. А ему этого делать категорически нельзя.

Я прямо увидела малыша, задыхающегося внутри меня от сигаретного дыма. Картинка была такой яркой, что я испугалась не на шутку и тут же затушила сигарету. Но этого мне показалось мало. Я выбросила бычок к унитаз и смыла воду. Вымыла пепельницу, почистила зубы и выпила молока. Где-то читала, что молоко нейтрализует действие никотина.

«Я больше никогда так не буду» — пообещала своему малышу.

За всеми этими метаниями я и не заметила, как наступил вечер. Нужно было ложиться спать.

Уже совершив все необходимые гигиенические процедуры и устроившись в непривычно-чужой кровати, я вспомнила, что звук на телефоне так и не включила. Мало ли кто будет меня искать, вдруг пропущу важный звонок?

Телефон продолжал лежать на кухне, рядом с остывшей ромашкой. Чай я вылила, чашку вымыла и убрала в шкаф и только потом взяла мобильный в руки. Включила звук, проверила входящие. Тишина только убедила меня в том, что я все сделала правильно.

Эпилог

Я сидела в кафе аэропорта внимательно разглядывая рисунок на пенке капучино. Смотрела, смотрела, словно хотела высмотреть там что-то жизненно важное.

Очень хотелось кофе, но, увы! Врач, у которого была еще на прошлой неделе, категорически запретил мне пить кофе. И волноваться.

«Вам нужно больше думать о себе», — сказал мне врач.

Но кофе хотелось зверски, и я, не удержавшись, заказала себе капучино. И теперь смотрела в огромную, размером с детское пластиковое ведерко для песочницы, чашку с пышной молочной пенкой и сердечками из корицы, вдыхала умопомрачительный аромат и думала, думала, думала.

Как это могло произойти со мной? Как случилось, что я сижу в аэропорту, жду своего рейса и глотаю слезы, словно обиженная малолетка?

Опустила лицо ниже, глубоко вдохнула кофейный запах. Если пить нельзя, то хоть надышусь вволю.

Перехватила недоуменный взгляд официанта, улыбнулась как можно беззаботнее. Пусть думает, что у меня все хорошо.

«Никогда не смей показывать другим свою слабость», — учила меня тетя Полли.

«Всегда держи спину прямо и улыбайся», — повторяла она изо дня в день.

А я слушала и старалась делать так, как она меня учила.

Когда я была еще маленькой и жила с родителями, тетя Полли изредка приезжала к нам в гости. И каждое лето забирала меня к себе, в Париж. Этих поездок я ждала весь год, вспоминая то, что уже было и, предвкушая будущее. И это несмотря на то, что тетя держала меня в поистине ежовых рукавицах. Она поднимала меня с кровати в шесть утра и отправляла под холодный душ, требовала, что бы я делала зарядку и держала спину ровно. Она внимательно следила за тем, что я ем и как одеваюсь. Что читаю и какие фильмы смотрю. Именно она, когда мне было шесть лет, отвела меня на мой первый в жизни маникюр. А в шестнадцать, купила первые взрослые туфли на высокой шпильке. Она же учила подводить стрелки на глазах и красить губы. Стоит ли говорить, что я ее обожала?

А потом получилось так, что тебя Полли осталась моей единственной близкой родственницей. Нет, были еще какие-то двоюродные и троюродные братья — сестры и прочие родственники, но мы с ними почти не общались, ограничиваясь поздравлениями на новый год и день рождения.

Именно тете я позвонила, когда все это случилось со мной.

— Можно я к тебе приеду?

Тетя помолчала, и я воотчую увидела ее: строгое платье, стильная стрижка, обязательный высокий каблук и сигарета в тонком мундштуке.

— Конечно, можно, — ответила тетя. — Странно, что ты спрашиваешь.

— Возможно, мне придется у тебя задержаться, — робко сказала в трубку. — Надолго.

— Прекрасно. Я давно говорила, что тебе пора сменить место жительства.

Я собралась с духом и добавила:

— Я приеду не одна.

Тетя Полин не подвела и на сей раз.

— Тогда жду тебя не одну.

А теперь я сидела в аэропорту и ждала, когда начнется посадка на мой рейс.

Идея переехать к тете родилась несколько недель назад, после моего первого визита к врачу.

Тогда, узнав, что со мной происходит, я впала в ступор и долго бродила по городу, пытаясь обрести душевное равновесие и решить, как же я буду жить дальше.

Шла по Столешникову, и в одной из витрин дорого магазина заметила свое отражение.

Остановилась, разглядывая себя со стороны. Что во мне изменилось? Ведь должно же было что-то поменяться после такой ошеломительной новости? Но, странное дело, я выглядела так же, как и обычно. Все те же темные волосы, подтянутая фигура в деловом костюме, прямая спина, подбородок вверх. Пока ничего, но через какое-то время я начну меняться. И это станет всем заметно, пойдут слухи. И новость обязательно дойдет до Ромки и его семейки. Что он сделает, когда узнает? Как поступит? И, самое главное, как отреагируют его родители?

Вот тогда и пришла мысль, что нужно уезжать.

На следующий день я позвонила одному из своих многочисленных знакомый и предложила ему купить мой бизнес.

Поначалу он решил, что это шутка, а когда понял, что я горю серьезно, вцепился в меня руками и ногами. Сделку мы оформили в рекордно короткие сроки. Так же быстро удалось продать квартиру и машину. Купить билет в Париж и вздохнуть свободно: теперь в этом городе меня ничто не держало.

Еще раз вдохнула кофейный дух. Свежеобжаренная арабика из Йемена, немного молока и капелька корицы. Как жаль, что мне нельзя даже попробовать.

Оторвалась от чашки, оглядела кафе. Взгляд задержался на дверях. Вопреки всему появилась надежда: а вдруг сейчас войдет Ромка? Увидит меня, подойдет, обнимет и скажет, что никуда не отпустит. Я так ярко представила себе это, что даже ощутила теплоту его рук на своих плечах.

Но тут взгляд наткнулся на двух громил в одинаковых темных костюмах, сидевших через два столика от меня и не сводящих с меня глаз. Сомнений не было: это по мою душу. Ну, конечно, должны же они убедиться, что проблем я им не доставлю и тихо — мирно свалю в закат.

— Начинается посадка на рейс 2462 Москва — Париж, выполняемый компанией «Аэрофлот», — раздалось из динамиков. — Просим пассажиров пройти на стойку регистрации.

Ну, вот и мой рейс объявили! Еще раз посмотрела на мордоворотов, поднялась и решительным жестом взялась за чашку. Мечты должны сбываться, хотя бы это и были мечты о кофе. Сделала большой глоток, ощущая, как обволакивает горло кофейная бодрость, с сожалением поставила чашку на стол и, подхватив дорожную сумку, пошла искать стойку регистрации.

Там уже растянулся хвост из желающих попасть в самолет. По-хорошему, я могла бы еще посидеть в кафе, медитируя над капучино, но предаваться унынию уже не было сил. Как и сидеть в ожидании чуда, прекрасно понимая, что его не произойдет.

В самом деле, даже если и предположить, что Роман каким-то образом узнал о моей отъезде и решил поехать за мной в аэропорт, то кто бы ему позволил это сделать? Один кивок его отца, и Ромку бы заперли дома на сто замков, не посмотрев на сопротивление.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

«Да ладно, — раздался внутри меня ехидный голос, — он бы и не сопротивлялся. Это его решение. И кому вообще нужно его запирать?»

Я кивнула, соглашаясь сама с собой. Горько было осознавать, что Ромкина любовь не выдержала испытаний. А может, и не было ее, этой самой любви, как не было и испытаний. Я теперь это точно знала.

В ожидании пока очередь рассосется, прошлась вдоль гейтов, зашла в магазин, купила зачем-то шоколадку. Покрутила ненужную покупку в руках, заметила семейство с маленьким ребенком и подошла к ним.

— Простите, — обратилась к женщине, — можно угостить?

Я протянула шоколадку. Родители ребенка с подозрением уставились на меня.

— Купила зачем-то, а мне нельзя с орехами, — немного смущаясь и уже жалея, что не выбросила покупку в урну, пояснила им.

Мужчина и женщина переглянулись и, еще раз оглядев меня с ног до головы, согласно кивнули. Я отдала шоколадку ребенку и поспешила их оставить. Было почему-то неловко.

У стойки регистрации на мой рейс стояло несколько человек, видимо остальные уже прошли в самолет. Я предъявила посадочный талон и паспорт работнику аэропорта и, получив разрешение, пошла на посадку. У стеклянных дверей еще раз обернулась, пытаясь разглядеть в огромном здании аэропорта Ромкину фигуру. Напрасно, его здесь не было. Да и кто бы пропустил его зону вылета?

«Глупости, — опять влез внутренний голос, — хотел бы, и в самолет за тобой пролез».

И опять мне нечего было возразить самой себе, потому что, да, Ромка, он такой. Если ему что-то надо, обязательно сделает. Значит, не надо.

Опять натолкнулась глазами на моих сопровождающих. Один не отводил от меня напряженного взгляда, другой разговаривал по телефону. Ясно, докладывают обстановку начальству.

Как в шпионском боевике, честное слово. Мне стало смешно.

И уже не сдерживая себя, рассмеялась громко, привлекая всеобщее внимание. Громилы уставились на меня во все глаза.

Я послала им воздушный поцелуй, а потом показала средний палец. Кажется, они слегка обалдели от моей наглости, но меня это уже не беспокоило. Все, хватит.

Повернулась спиной, дождалась, когда передо мной распахнутся прозрачные двери и решительно шагнула в темный коридор. Пора перевернуть эту страницу, впереди меня ждет новая жизнь.

Устроившись в кресле самолета я, вопреки своему решению начать новую жизнь, залезла в телефон, проверяя нет ли неотвеенных звонков или непрочитанных сообщений. Не было.

«Кто бы сомневался, — сказала себе и тут же добавила честно: — Я сомневалась. И ждала. Выходит, зря».

Набрала сообщение Полин: «Я в самолете. Скоро вылетаю».

Тетя Полин откликнулась тут же: «Мы тебя уже заждались. Вещей много?»

«Пара чемоданов и так, по мелочи», — набрала я.

«Отлично, — ответила Полин. — Бо пришлет машину с водителем. До встречи, целую».

Я отключила телефон и закрыла глаза. Время есть, нужно постараться заснуть.

И, как ни странно, мне это удалось. Я честно проспала весь путь до Парижа, проснулась от легкого касания. Открыла глаза.

— Пристегните, пожалуйста, ремни, — попросила меня бортпроводница. — Мы начинаем снижаться.

И спустя сорок минут я уже стояла в очереди на паспортный контроль. Потом отыскала свой багаж и прошла таможню.

Тетя с водителем ждали меня прямо у выхода из зоны прилета. Полин, как всегда, в стильном платье и на высоченных каблуках. Рядом с ней, на шаг позади, водитель в строгом костюме. Я подкатила тележку с багажом, которую незаметно перехватил у меня водитель, и обняла Полин.

— Здравствуй, моя девочка, — она прижала меня к себе с неженской силой и расцеловала. — Как же я по тебе соскучилась.

— Я тоже, — ответила, чувствуя, как выступают слезы. Эта беременность со своими гормональными качелями меня доконает!

— Весь твой багаж? — тетя кивнула на тележку.

— Весь.

Она подхватила меня под руку, дала на французском распоряжение водителю, и потянула меня к выходу.

Я шла за тетей, стараясь незаметно оглядывать зал аэропорта.

— Тебе что-то нужно? Туалет? Воды? — подала голос тетя.

— Нет, просто давно тут не была, — ответила и ощутила, как меня наполняет благодарность к Полин.

Да, я была ей благодарна. За ее чуткость и деликатность. Я ведь сказала, что прилечу не одна. И тетя явно ждала увидеть моего попутчика. Но не увидела и не стала задавать вопрос в лоб. Догадалась, что что-то случилось и показала, что готова подождать с расспросами, пока я не буду готова сама все ей рассказать.

— Идем, — поторопила меня Полин, — машина ждет.

— Мы торопимся?

— Не люблю аэропорты, тут всегда какая-то безумная атмосфера. Чувствую, что начинаю сходить с ума вместе со всеми.

— Ты иди, — попросила я тетю. — Я тебя догоню через пару секунд.

Тетя тревожно на меня посмотрела.

— Догоню, — повторил я. — Куда я денусь?

— Машина на парковке, — сказала тетя. — Если не найдешь, позвони.

Я кивнула согласно, дождалась, пока тетя выйдет из здания и потянулась к сумочке. Достала мобильный. Повертела его в руках. Еще раз оглянулась, понимая, что это совершенно бесполезно. Да, я все еще глупо надеялась, что Ромка помчится вслед за мной. В конце концов, есть стыковочный рейс до Парижа, он мог успеть. Прада, он прилетает немного позже, но если подождать…..

Воображение услужливо нарисовало картинку, где я сижу в аэропорту в ожидании очередного рейса из Москвы. День сижу, два, три. А вместе со мной этих рейсов ждут тетя и водитель Бо. Стало смешно и горько. Неужели я настолько не уважаю себя, то продолжаю цепляться за призрачную надежду? Ну уж нет, любовь любовью, но себя я не на помойке нашла.

Включать телефон не стала, прекрасно понимая, что ничего нового там не увижу. Вынула из пучка шпильку, открыла крышку и достала сим-карту. Повертела ее в пальцах, раздумывая над тем, что с ней делать. Маленькая, согнуть сложно, а выбрасывать рабочую не хотелось. Постояла, а после решительно вышла из здания аэропорта.

Остановилась у места для курения. Там, на мое счастье, курил какой-то парень. Я подошла чуть ближе и попросила зажигалку. Получив искомое, стараясь не обращать внимания на удивленный взгляд владельца зажигалки, осторожно подожгла симку. Опасаясь обжечь пальцы, выпустила ее из рук. Симка медленно плавилась. Я не стала дожидаться, когда она полыхнет. Оплавилась, и ладно. Наступила, растерла ногой, гася пламя, а потом аккуратно, носком туфельки, отправила обгорелый кусочек пластика в решетку стока воды. Вернула зажигалку и шагнула в сторону парковки.

Меня остановило ощущение незаконченности. Я тормознула, пытаясь понять, чего еще я не сделала? Машинально покрутила кольцо на безымянном пальце, и тут меня словно молнией прошибло. Как же я могла забыть! Кольцо!

Стояла и смотрела на руку, любуясь Ромкиным подарком. Расставаться с кольцом ужас, как не хотелось, но я понимала: если хочу начать новую жизнь, нужно избавиться от старой. А это вряд ли возможно, оставив себе Ромкин подарок.

«Резать к чертовой матери», — вспомнилась крылатая фраза любимого фильма.

«Резать, так резать», — согласилась сама с собой и стянула с руки кольцо.

Пару мгновений еще подержала его в руках, стараясь запомнить свои ощущения, а потом медленно опустилась на корточки, и кольцо, жалобно сверкнув на солнце, пропало в сточной канаве вслед за симкой. А я почувствовала себя так, словно скинула с плеч неподъемный груз.

Походкой от бедра, гордо расправив плечи и сияя улыбкой, я шла к машине, где меня заждалась тетя.

Впереди у меня была новая жизнь, и самая важная встреча. Я еще меня переполняла какая-то злая, жгучая, самодовольная радость — ведь мне удалось обмануть могущественное семейство Валишевских и украсть у них…. самое ценное……

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Content

Любовь по правилам и без
Агата Озолс

Предисловие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог