Калинина Дарья Александровна

Осторожно: карантин!

Дарья Калинина.

Осторожно: карантин!

© Калинина Д.А., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

⁂

Глава 1

Поездка обещала быть чудесной. Было утро, с безупречно синего неба ярко светило солнышко. За окнами машины пробегали живописные виды, которые с каждой минутой становились все прекрасней. Саша выглядывал наружу, с удовольствием подставляя лицо свежему ветру. Удовольствие было тем сильней, что в самой машине свежестью и не пахло.

– М-да… – прошептал Саша своей маме, сидящей рядом. – Не мешало бы дяде Пете уже перестать упрямиться и приобрести себе нормальную машину с кондиционером. А то в его «ласточке» чересчур уж душно, да и бензином воняет.

– Как и полагается в каждой уважающей себя старой «Волге» советского года выпуска, – с улыбкой ответила мама. – Ты знал, на что шел, когда поехал с нами.

Саша в ответ лишь вздохнул. Поехал-то он по старой памяти, да крупно ошибся. С последнего их совместного путешествия с дядей Петей много воды утекло. А «ласточка» с годами не стала моложе. Саша должен был это учитывать, отправляясь в путь в такой компании. Но почему-то он об этом не подумал, и вот теперь атмосфера в машине с каждым километром становилась все более тяжелой. Саша то и дело с тревогой поглядывал на своего пса. Как он там? Увы, бедный Барон давно находится в коматозном состоянии. Если уж Саше было не по себе в пропахшей бензином колымаге, то чуткому собачьему носу такой запах – это был просто нокаут.

Барон свернулся калачиком, глаза у собаки были закрыты. Со стороны могло показаться, что пес просто спит, но Саша умел разбираться в чувствах своего питомца и видел, что выражение морды Барона было самое страдальческое.

– Барон, – позвал он собаку. – Ты там как?

Барон мигом открыл глаза, поднял голову и вопросительно уставился на хозяина. А? Что? Разве есть варианты?

– Бедный ты мой, – опечалился за него Саша, – иди сюда!

И он похлопал по коленям. Барон тут же очутился на сиденье рядом с хозяином, устроился поудобнее и высунул голову на улицу. Теперь они уже вдвоем с наслаждением вдыхали свежий воздух. Но сам дядя Петя к их проделкам отнесся неодобрительно.

– Нечего собаку на сиденья пускать! Все чехлы будут после него в шерсти! Достаточно уже и того, что с твоего Барона на ковриках столько песка набирается, что впору собственный пляж открывать.

И видя, что его слова не производят впечатления, дядя Петя прикрикнул:

– Сашка! Ну, кому я сказал!

Пришлось им с Бароном прекратить свое развлечение. Пес вернулся под сиденье. А Саша уже в двадцатый раз пожалел, что не отправился в путь на своей машине. А все мама, которая заставила поехать с дядей Петей и его семьей. Захотелось ей, видите ли, побыть подольше со своей родней. Саша неодобрительно покосился на свою маму, понимает ли она, как опростоволосилась? Хотела пообщаться с родственниками, так и ехала бы с ними одна! Нет, заладила, не стоит бензин тратить, дядя Петя нас всех отлично довезет. В наше время не грех и сэкономить. Вот и сэкономили, что теперь все мучаются.

Но это было еще не все.

– Саша, и окно тоже закрой! – внезапно потребовала бабушка Эльза.

– Душно, бабуля.

– А мне дует!

Ехала она в теплом пуховике, на голове у нее была надета шерстяная шапка, сверху еще и повязанная шалью. Как в таком обмундировании можно было замерзнуть в погожий апрельский денек, Саша взять в толк не мог. Поэтому выполнять приказ бабушки и не торопился.

– Ты не слышал? – произнесла мама. – Эльзе Константиновне холодно!

Саша протянул руку, чтобы начать крутить ручку стеклоподъемника, спорить с женщинами, как известно, себе дороже, но тут в машине прозвучал еще один голосок:

– Почему никто никогда не спрашивает моего мнения? А?! Может, мне жарко! А Барону так ему точно душно. Вон он как дышит, даже мне слышно. И Сашка вообще весь мокрый сидит, с него течет, как с Ниагары. Да и от тебя, дорогая тетечка, тоже не духами попахивает. И что теперь? Из-за одной вредной бабки, которая и так уже напялила на себя весь гардероб, мы теперь должны париться в этой вонючей душегубке с закрытыми окнами?

Эту тираду произнесла Анечка – родная дочка дяди Пети, и она же внучка Эльзы Константиновны. Какое-то время все взрослые в шоке молчали, пытаясь прийти в себя от наглости пятнадцатилетней девицы, осмеливающейся так дерзко разговаривать со взрослыми.

– Хамка! – первым возмутился дядя Петя, обретя дар речи. – Немедленно извинись перед бабушкой!

В ответ Аня ехидно произнесла:

– Извини, бабуля! Извини за то, что ты выжившее из ума ископаемое, которое всем вокруг мешает жить так, как им нравится! Прости меня, но это так!

Саша отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Может, и не стоило Ане в таком тоне разговаривать с родной бабушкой, но упрекать сестренку он не мог. Эльза Константиновна за время пути уже основательно вынесла всем мозг. То ей казалось, что сын поехал не по той дороге, ни карты, ни подсказки «Алисы» из навигатора ее убедить не могли. Бабушка даже обозвала «Алису» железной дурой, на что та обиделась и заявила, что разговаривать в таком тоне не собирается.

Тогда Эльза Константиновна разволновалась, что какая-то железка смеет учить ее хорошим манерам, и потребовала остановиться, потому что ей нужно было достать лекарство, которое лежало в сумке, засунутой глубоко в багажник. Когда лекарство нашлось, потребовалась вода, чтобы его запить. Бутылочка с водой где-то была, но найти ее не удалось, а Эльза Константиновна требовала, чтобы ей дали именно ее воду, никакую другую она пить не желала. Потом все же согласилась на минералку, за которой потребовалось заехать на заправку, потом бабушке захотелось в туалет, потом было что-то еще, еще и еще. Фантазия старушки была неисчерпаема.

Вот и сейчас, услышав слова внучки, Эльза Константиновна тут же схватилась за сердце:

– Умираю! Петя! Угомони девчонку!

– Анька, замолчи! – рявкнул красный и потный дядя Петя. – Иначе, клянусь, я сейчас остановлюсь и надаю тебе тумаков!

Угроза прозвучала достаточно убедительно, поэтому Аня не стала провоцировать. Но дядя Петя не успокаивался. Но возмущало его не отношение дочери к бабушке, переживал дядя Петя за свою машину.

– Ну ты, Анька, даешь стране угля! Надо же такое ляпнуть! Вонючая душегубка! И это о моей «ласточке»! Да чтобы ты знала, эта машина старше тебя на добрых двадцать лет. Да она тебе в матери годится!

Но Анька упорно не желала уважать возраст ни в человеческом, ни в железном эквиваленте.

– Давно пора выбросить эту ржавую рухлядь на свалку! – возмущенно сказала она. – Тебе это все вокруг говорили, и не один раз!

– Это антиквариат!

– Ха-ха! Хлам!

– Еще десять лет, и моя «ласточка» точно будет цениться на вес золота!

– Никогда! – отрезала Аня. – Ни через десять, ни через двадцать, ни даже через сто лет этого не случится. Она просто сгниет и развалится вместе со всеми теми веревочками, которыми ты, папа, ее так любишь перевязывать!

– Нет, ты не права! У этой машины куча достоинств. И главное то, что моя «ласточка» сделана так, что я способен починить ее в любом месте и в любое время. Да я ее знаю всю как облупленную. Все ее болячки, все ее слабые места, сломалось у нее чего, я раз, и починил! Где-то проволочкой подтяну, где-то хомутик надену, и готово, и порядок. А разве с новой машиной я смогу так поступить? Там же все компьютер решает, а не человек! Мне эту премудрость вовек не осилить! Опять же в аварии моя «ласточка» сколько раз бывала, и все ей нипочем. У «ласточки» моей на заду легкая трещинка, а джип современный весь из себя такой навороченный в лепешку! Потому что джип – он консервная банка, а моя «ласточка» из железа!

Дядя Петя так обиделся за свою «ласточку», что совсем забыл про умирающую от разрыва сердца мать, которая тяжело дышала рядом с ним. Жалобные стоны бабушки Эльзы тонули в громовых раскатах голоса ее сына. Дядя Петя разошелся не на шутку. От современного автопрома он перешел на воспитание подрастающего поколения. И проорал, что молодежь нынче совсем оборзела, ничего не ценит, никого не уважает. Расстроенный всем этим шумом Барон забился глубоко под сиденье, оттуда выглядывала только его перепуганная морда. Собака не выносила, когда близкие ему люди ссорились. Это делало пса совершенно несчастным. Он не знал, как ему реагировать, и страдал.

Саша наклонился к собаке и прошептал:

– Все в порядке, Бароша. Немного поссорятся, потом помирятся. Родные люди, с кем не бывает.

Саша потрепал пса по загривку, тот в благодарность лизнул его руку. Но из укрытия не выбрался. Там Барону казалось спокойней. И по-своему он был прав. Накал страстей в салоне старенькой «Волги» нарастал.

– Не видать вам моего наследства! – стонала бабушка Эльза, которая от злости сделалась совсем красной. – Все Мишке с Витькой оставлю. Так и знайте! Ни копеечки ни тебе, Анька, за твою грубость, ни тебе, Петя, не оставлю!

– Маманя, – оторопел дядя Петя, – а меня-то вы за что в немилость записали?

– А чтобы знал, как таких грубиянок растить!

На это дядя Петя справедливо заметил, что Эльза Константиновна живет с ним и его семьей вот уже пятнадцать лет, на ее глазах появилась на свет Аня, на ее руках воспитывалась, и ее же стараниями девочка теперь превратилась именно в то, что все и видят.

– Не вы ли, маманя, запрещали мне девчонку шлепать, когда я ей в детстве люлей пытался прописать? И Марине вы не позволяли Аньку воспитывать. Вечно за девчонку горой. То, что из нее выросло, вашими стараниями выросло!

Но Эльза Константиновна, подобно многим пожилым людям, давно утратила способность критически воспринимать собственные действия и не желала признавать свои ошибки. Она сейчас знала лишь то, что ее обидели, а почему и как это произошло, разбираться не желала.

– Ни копейки! – брызгая слюной, вопила она. – Ни рублика! Ни монетки! Все Мишке с Витькой!

– Один же пьяница, другой наркоман. Ваши собственные слова.

– Зато с матерью они всегда почтительны.

– Ну-ну, – хмыкнул дядя Петя обиженно. – Дело ваше, маманя. Отдавайте, конечно. По мне, так вы хоть вовсе папенькину коллекцию в воду выбросьте.

Наверное, он хотел объяснить матери, что воля матери для него закон, но вышло только хуже. Эльза Константиновна восприняла это как неуважение к памяти мужа.

– Теперь я понимаю, в кого Анька у нас такая хамка выросла! Надо же такое ляпнуть! Выбросить коллекцию, которую до тебя собирали пять поколений семьи Тюлькиных. Все! Если раньше я еще сомневалась, как мне поступить, то теперь точно знаю, никто из вас троих ее не получит!

В общем, до места назначения все успели поссориться, потом помириться, потом снова немножко поссориться. Доехали весело, скучно никому не было – это точно. Что касается Барона, то он выскочил из «Волги» первым и начал стремительно носиться кругами, ничего не видя и лишь торжествуя, что он снова на свободе. Поэтому пес то и дело налетал на чьи-то ноги, вилял хвостом и, кидаясь из стороны в сторону, вел себя словно конченый сумасшедший.

Разумеется, такое поведение собаки тут же вызвало неудовольствие у хозяина дома.

– Угомони своего пса, Сашка!

– Он просто радуется, дядя Витя.

– Угомони, я сказал!

Саша подозвал Барона к себе и велел сидеть рядом. Видя такое безукоризненное послушание, Дядя Витя смилостивился и даже хотел погладить собаку, но Барон недовольно рыкнул, хотя никогда агрессии к людям не проявлял. А вот дядя Витя чем-то сильно ему не нравился, и Саша собаку понимал. Он и сам никогда особенно не любил этого своего родственника. И он, и его жена всегда были важные да самодовольные, всех поучали, ко всем относились свысока. Не самыми приятными людьми было это семейство, состоящее всего из двух человек. И хотя денег у них всегда было завались, никто из остальной родни не мог похвастаться тем, чтобы они кому-нибудь хоть чем-нибудь помогли. Оба супруга жили по принципу: что мое, то мое, а что твое, тоже мое. Саша и сегодня поехал к ним только ради мамы, которая хотела кое-кого повидать из родни, которая собралась в доме у дяди Вити в большом количестве.

Повод имелся достойный. Сегодня Виктору исполнялось пятьдесят лет. Ну, не совсем сегодня, полтинник ему стукнул два дня назад. Но и свой юбилей дядя Витя отмечал уже не первый день. Начал он отмечать его еще в офисе с сотрудниками своей фирмы, которые от души чествовали генерального, так что принесли его домой буквально на руках. Это была лишь закуска. На другой день юбиляра поджидало основное блюдо, за ним он переместился с лучшими друзьями, тоже все сплошь генеральными, в ресторан. А уже сегодня наступил черед родни, это был десерт, который дядя Витя принимал у себя дома, потому что желал побыть в спокойной домашней обстановке.

Но про себя все гости думали другое и не стеснялись высказываться:

– Зажилил Витька для нас ресторан.

– Кто мы ему такие? Подумаешь, родня!

– Рылом мы не вышли с Витиными важными друзьями за одним столом сидеть. Вот в чем дело!

– А Ритка его еще и сэкономить не прочь. Даром что дом ломится, ей все мало.

– Шашлыки, закуски и торт, – очень похоже передразнил жену Виктора худенький миловидный юноша – Толик.

– Ну и выпивка еще, – подхватила Алена. – Бери, что подешевле, будет с них и этого!

Алена приходилась родной сестрой Толику. Они оба были детьми дяди Пети от первого брака. Их мать – Этельберта, или как ее звали в семье, просто Этель, тоже находилась тут. Смешливая толстушка, она казалась моложе своих лет из-за того, что полное и круглое ее лицо с туго натянутой кожей было почти полностью лишено морщин. С ней-то, главным образом, и хотела встретиться мама самого Саши.

Этель была ее давней подругой. А Саша, мало с кем из этих своих родственников общавшийся, все же немного дружил с Аленой и Толиком. Несмотря на то что брат с сестрой внешне были совсем не похожи друг на друга, он светленький и грациозный, она тяжеловесная брюнетка, но родней их, казалось, невозможно было никого найти. Брат с сестрой всегда держались вместе. С самого детства они были, как говорится, не разлей вода. И Толик, который был старше Алены всего на один год, всегда с неимоверной нежностью опекал свою сестренку. Трогательно было видеть, как сам, еще не очень уверенно передвигаясь, он уже торопился отогнать от Алены страшного рыжего соседского кота или даже ворону, посмевшую усесться слишком близко от его любимой сестрички.

Едва войдя за ограду, Саша усмехнулся. Алена с Толиком обрисовали предстоящее праздничное застолье предельно точно. Во дворе уже дымились два больших мангала, а круглая жаровня для барбекю ждала свою порцию отбивных. Дядя Витя выглядел немного утомленным, третий день праздника давался ему с трудом. Не мальчик уже. Он уже встретил мать, которая тут же попеняла сыночку на то, что он очень плохо выглядит, обрюзг от пьянства и катится по наклонной.

– А еще генеральный директор! – несколько раз повторила она, стараясь, чтобы фраза про генерального звучала погромче и все бы вокруг ее услышали, словно был еще кто-то, кто не знал о занимаемой должности дяди Вити. – На тебя люди равняются! Ты для них авторитет, начальство! А мать все же послушай. Кто тебе еще правду скажет, если не родная мать?

И теперь дяде Вите было нужно немножко прийти в себя после общения с родительницей. Он снова уселся в кресло, поглядывая по сторонам со своим обычным ленивым с прищуром взглядом, но Саша заметил, что обычной самоуверенности у дядечки сейчас поубавилось. Эльзу Константиновну все ее три взрослых сына уважали и в глубине души немного побаивались.

Несмотря на то что Эльза Константиновна называла Витьку пьяницей, настоящим алкоголиком он никогда не был. Пил много, что верно, то верно, любил это дело, но и в запои не уходил, и на рабочем процессе его пристрастие к выпивке в отрицательную сторону никогда не сказывалось. Но почему же мать, будучи не в духе, неизменно называла его пьяницей? Да очень просто! В десятом классе Витька устроил у себя дома шумную вечеринку, во время которой неожиданно вернулись родители, застав своего сыночка, валяющегося на полу и буквально не вяжущего лыка. Это и послужило причиной тому, что Витя навечно был записан матерью в «пьяницы».

Что касается третьего брата – Миши, то он тоже был на празднике. Изящный и грациозный, каждым своим движением он выдавал тайну своего происхождения. Да, Миша или Мишель, как звали его в семье, не был родным сыном Эльзы Константиновны и ее мужа Юрия Семеновича. Маленького Мишеля эти двое усыновили, когда тот потерял своих родителей. Он приходился каким-то очень дальним родственником деду Юре – мужу Эльзы Константиновны. И тот решил, что должен взять мальчишку к себе.

– Пусть растет с нашими двумя.

– Где двое сыты, там и третьему кусок найдется, – поддержала его жена.

И все же злые языки шептались, что Эльзой Константиновной двигали отнюдь не добрые чувства, а усыновление ей было нужно для того, чтобы получить статус многодетной семьи, а вместе с ним пособия и прочие льготы. Что касается Юрия Семеновича, то про него открыто говорили, что вместе с Мишей в семью пришел достаток, так как у родителей мальчика имелась тугая кубышка, припрятанная на «черный день». И Юрий Семенович эту кубышку распотрошил совершенно. Еще в те годы он в Курортном районе неподалеку от залива на свое имя и на имя жены купил два дома.

Домики эти были старенькие, под снос, но оба они стояли на больших земельных участках. А после приватизации Юрий Семенович эти дома и участки успешно превратил в собственность. Ветхие дома он тут же снес, а на их месте выстроил в одном месте придорожный ресторанчик с баром и мотелем, а в другом магазин. Оба помещения он тут же сдал в аренду. Также Юрий Семенович вовремя смекнул, что выдаваемые государством ваучеры – это не просто какая-то бумажка, а вполне реальная способность заработать. Эти ваучеры он скупал у своих сослуживцев, которые такой дальновидностью не отличались. И как-то на собрании акционеров неожиданно выяснилось, что у никому раньше не известного тихого кладовщика имеется почти такой же пакет акций, как у всей дирекции вместе взятой.

Все эти затеи требовали финансовых вложений. Поговаривали, что и дома, и участки, и ваучеры – все было куплено на те деньги, которые пришли в семью вместе с Мишей. Так это было или нет, сказать теперь было трудно. Но сам Миша, которому не досталось никакого наследства, сумел пробиться в жизни сам. Мальчик всегда сильно отличался от семьи Тюлькиных – тяжеловесных и грузных. Всем им, что называется, медведь на ухо наступил. А Миша, помимо стройности и почти эльфийской грациозности, обладал еще и чистым, идеальным слухом. В музыкальную школу мальчик ходил с удовольствием. Самостоятельно сдал экзамены в эстрадное училище, где впервые попробовал «травку», попался на этом и тем самым дал повод Эльзе Константиновне навечно записать себя в «наркоманы».

Нет, никаким наркоманом Миша не стал, а стал он вполне преуспевающим эстрадным артистом, сумел сколотить ансамбль, с которым до сих пор гастролировал по стране и даже по миру. К тому же Миша всегда нравился женщинам, причем женщинам богатым, которые осыпали его своими милостями и подарками. Женат он был трижды. И в каждом браке при разводе что-нибудь да и получал от супруги «на память». В первом случае это была квартира. Во втором машина. В третьем браке Мишель и вовсе словил джек-пот, в подарок он получил пусть и небольшой, но очень симпатичный отельчик с садом, переходящим в длинные ряды виноградников, заканчивающихся уже собственной маленькой винодельней. И находилось все это счастье не где-нибудь, а в солнечной Франции.

Итак, все сыновья Эльзы Константиновны, и приемный, и двое родных, собрались под одной крышей. Другая мать на месте старухи была бы счастлива или хотя бы сделала вид, что счастлива. Но Эльза Константиновна была слеплена не из того теста, чтобы позволить окружающим расслабиться хоть на минутку. Она моментально нашла новые поводы для своего недовольства.

– Где моя сумка! Немедленно принесите мне мою сумку из машины! Толя! Витя! Петя! Мишель! Сумка!

И лишь получив сумку, Эльза Константиновна позволила всем остальным своим родственникам поприветствовать себя.

Глава 2

Первому досталось Мишелю.

– Михаил, кажется, я запретила тебе приводить сюда эту женщину, – с места в карьер начала Эльза Константиновна. – Скажи ей, что ей тут не рады, что твоей маме она не нравится. Сделай так, чтобы она убралась.

– Это будет выглядеть чудовищно невежливо.

– Меня ее присутствие раздражает! Она не нашего круга. Если подобрал где-то оборванку, так будь добр, держи ее от своей семьи на расстоянии.

Речь шла о новой подружке Мишеля. Это была совсем юная певичка, от которой сам Мишель был без ума. Неудивительно, что от слов матери его перекосило.

– Мама, будь добра, говори тише. И пожалуйста, отзывайся о Веронике хотя бы вежливо.

– С какой это стати мне расшаркиваться перед всякой дрянью? Пусть убирается, я так хочу!

Вопреки просьбе сына, Эльза Константиновна повысила голос, чтобы уж точно все ее услышали. Все и услышали. И начали перешептываться, поглядывая в сторону Вероники, которая изо всех сил делала вид, что ничего не слышит. Была она девушкой высокой, худой и очень бледной. О себе рассказывала, что она певица. Наверное, в сценическом гриме и в свете софитов Вероника могла выглядеть эффектно, но сейчас без макияжа она была похожа на какую-то мокрицу.

Веронике явно не нравилось, что она слышит в свой адрес от матери Мишеля. Девушка кусала губы, но глаза у нее сердито сверкали.

Мишель тоже начал терять терпение.

– Мама, не забывай, что ты говоришь о моей будущей жене. Возможно, матери твоих внуков!

– Что? Внуков? Эта дрянная девчонка еще и беременна! Уж точно не от тебя! Учти, Мишка, если вздумаешь на ней жениться, прокляну обоих! На порог не пущу! Помру, а на похороны тебя не позову!

И чрезвычайно рассерженная Эльза Константиновна повернулась к Этельберте. Той досталось и того похлеще.

– А тебя кто сюда звал? Это семейный праздник! Развелась с Петром, так и не суйся к нам больше! Сколько лет уже вы в разводе, а все не могу от тебя избавиться. Куда ни придешь, всюду твоя хихикающая рожа! Тьфу на тебя!

Следующим под горячую руку попалась жена именинника – тетя Рита. Ей матушка ласково посоветовала еще больше поить мужа, чтобы скорее стать вдовой.

– Ты же только этого и ждешь! Вон и сестрица твоя прискакала! Ждете не дождетесь, когда Витя умрет, а вы на его костях богачками сделаетесь.

Оделив всех, кто встретился ей на пути, материнским напутствием, Эльза Константиновна заявила, что устала с дороги.

– Конечно, тут этого никто не понимает, всем на меня наплевать, но я заставлю вас считаться со мной! Вы у меня еще попрыгаете! Вспомните, как не стали выполнять мои пожелания, как не слушались, да только поздно будет!

И вздорная старуха ушла в спальню, куда ее проводила тетя Милена – сестра тети Риты. Для всех прочих осталось за кадром, что сказала Эльза Константиновна этой своей родственнице, но когда Милена вышла обратно к гостям, на ней буквально лица не было.

– Ты что-то очень уж бледная, – заметила Этель, которая, несмотря на развод, сумела сохранить хорошие отношения со всеми членами семейства своего первого мужа, ну или почти со всеми. – Старая грымза и тебя сумела достать? Что она говорила? Небось снова пугала, что оставит нас всех без гроша в кармане?

Милена кивнула головой и взглянула на подруг. Взгляд у нее был какой-то затравленный. Похоже, она очень близко восприняла угрозы бабули оставить их всех с носом.

– Не обращай внимания!

– Но как она смела подозревать меня в том, что я хочу смерти Вити!

Это воскликнула тетя Рита. И Саша увидел, как его мама положила руку на плечо тети Риты, сочувственно поглаживая ее.

– Ты же знаешь, что это все пустое! Бабушка Эльза у нас всегда была с характером.

– Но с годами она стала вести себя просто невыносимо. Удивляюсь, как это Петя с ней уживается.

– Петя! – воскликнула Этель. – Петя – ее родной сын, куда ему деваться? А вот как его Маринка выдерживает, у меня большой вопрос!

Мариной звали нынешнюю жену дяди Пети, мать Ани, которая на праздник поехать не смогла, потому что дежурила на работе. Но Саше почему-то казалось, что дело тут не только и не столько в работе. Просто тете Марине и так хватало общения с дорогой свекровью в будние дни, чтобы проводить с ней еще и праздники. И упрекать ее за это не приходилось. Правы родственники, характер у бабули Эльзы становился с возрастом все хуже и хуже.

– И откуда у нее эта мания величия? – не унималась Этель. – Что она вас все каким-то наследством пугает? Подумаешь, богачка нашлась! Давно у нее уже и нет ничего. Что у них было нажито, то они с дедом Юрой давно уже сыновьям отдали. И магазин, и ресторан, и квартиры.

Справедливости ради надо было сказать, что все нажитое отдано было двум старшим мальчикам – Пете и Вите. Младшему Мише не досталось от приемных родителей ровным счетом ничего. Он ушел в большой мир, имея за пазухой лишь паспорт и свой талант. И, по общему мнению родни, при столь жалком старте Мишель очень неплохо преуспел. Что касается дяди Пети, то ему родительское наследство впрок не пошло. Делами он управлять не умел. Ресторан быстро прогорел, и он его продал за сумму куда меньшую, чем мог бы за него выручить. Дядя Витя наследство родителей – магазин – тоже давно продал, но продал выгодно, потому что место было отличное, совсем рядом проходила трасса. И дядя Витя вырученные за продажу магазина деньги умело вложил в дело и до сих пор получал с них отличные дивиденды.

– Что еще есть такого у старухи, чем она может вас шантажировать? – продолжала Этель. – Ритка, скажи мне!

– Не хочу, – вздохнула тетя Рита. – Давайте лучше праздновать.

– И то правда! – воскликнула тетя Этель. – Петя, налей мне винца.

И смеясь, она приобняла своего бывшего мужа.

– Да, лей-лей, не жалей! А то у меня голова разболелась после того, как я с твоей мамашей пообщалась.

И, выпив вина, она спросила у дяди Пети:

– Ну а все-таки, что твоя мамаша еще такое припрятала, чем вас всех теперь в кулаке держит? Вот же старая карга! Что за козыри она еще нашла у себя в рукаве?

Саша ожидал, что дядя Петя сейчас велит бывшей супружнице попридержать язык. Но, похоже, дядя Петя вновь попал под очарование своей Этельберты, потому что поглядывал он на нее с большой симпатией и лишь ухмылялся, слушая, как она чихвостит его родную мамулю. Но отвечать на вопрос не торопился, за него это сделала Аня.

– Вы бы, тетечка Этель, отодвинулись бы от моего папы, – сказала девочка, сверля мачеху недобрым взглядом. – Теперь он уже не ваш муж, а мамин. А что касается бабушки, то у нее есть коллекция золотых и серебряных монет, которую дедушка Юра собирал всю свою жизнь. А до него его отец, а до отца дед, а до деда, кажется, еще прадед. И коллекция эта стоит огромных денег. Кому она достанется, тот дальше вообще может в жизни пальцем о палец не ударить, только продавать одну монетку за другой, этим и жить. Коллекция находится у бабушки, вот она ею, как желание находит, так и щеголяет перед нами.

Этель внимательно выслушала и искренне удивилась:

– Монеты еще в семье? Я была уверена, что коллекция давно промотана!

– Чтобы бабка Эльза что-то промотала? Ты в своем уме?

– Но свекровь, желая ткнуть меня лишний раз в то, какая она добрая да справедливая, рассказывала мне такую историю. Старшим сыновьям от них досталась вся недвижимость, которой они владели. Но зато уж Мишеньке, хоть он и не кровный и вообще никто, они с мужем отдали самое дорогое и ценное, что у них было, – коллекцию этих самых монет!

– Думаю, ты что-то не так поняла, – рассмеялась дядя Петя. – Не могла тебе мама такого рассказывать. Да она над этой коллекцией трясется, как не знаю, кто и над чем. Всюду монеты с собой таскает. Даже сюда в сумке альбом привезла.

Этель тоже расхохоталась:

– Врала, выходит, мне твоя маменька. Лапшу на уши вешала. Ну а сюда-то зачем монеты притащила? Почему дома не оставила?

– Воров боится.

– Что же там за коллекция? Хотя бы одним глазком взглянуть.

– Монеты, – пожал плечами дядя Петя, – лежат в специальном альбоме, который еще отец сам для них приобрел. Для каждой монетки свое мягкое гнездышко, чтобы не поцарапалась, не потерлась.

– Тяжелый, наверное, альбомчик?

– Да не очень. Монет всего около сотни. Каждая в среднем весит тридцать граммов.

– Килограммчика на три, выходит, потянет?

– Где-то так, – кивнул головой дядя Петя и, заметив пристальный взгляд дочери, отпустил талию своей бывшей супруги и отправился с тостами к другим родственникам.

Аня продолжала ревниво следить за мачехой, готовая перехватить ее, если та вздумает двинуться в ту же сторону. Но Этельберта не стала этого делать. Она и думать забыла про дядю Петю, а замерла в задумчивости, словно обдумывая какую-то мысль. А затем направилась в толпу гостей, но совсем в противоположном своему бывшему мужу направлении. Саша увидел, что тетя Этель подошла к Мишелю и о чем-то с ним заговорила. И почему-то Саше показалось, что разговор идет о тех злополучных монетах, которые бабушка Эльза вроде бы и подарила своему пасынку, а вроде бы и нет.

Праздник шел своим чередом, и отсутствие Эльзы Константиновны никого не смущало. Если кто-нибудь из родни и вспоминал, что дамы что-то давно не слыхать, то старался запрятать эту мысль поглубже. Никому не хотелось, чтобы сварливая старушка присоединилась бы к их компании и вновь принялась осыпать всех своими колкостями.

Надо сказать, что ни Саша, ни даже его мама, приходившаяся родной племянницей Эльзе Константиновне, не питали особенно нежных чувств к этой ветви своего генеалогического древа. Да и трудно было их питать, учитывая особенности характеров членов этого семейства. Но родня есть родня, от нее никуда не денешься. Время от времени приходилось встречаться для поддержания статуса. К тому же у мамы тут среди собравшихся находилась подруга – тетя Этель, а Саша числился в друзьях у Алены.

Кроме родни самого дяди Вити, на празднике присутствовали еще и родственники со стороны Риты – ее сестра и двое ее дочерей. Девушек звали Катрина и Полина. Старшая тут же принялась строить глазки Саше, а младшая прилипла к Ане, чему та была совсем не рада, она с куда большим удовольствием пообщалась бы с Толиком и Аленой, но тем, в свою очередь, было не до Ани. Но если у Ани получалось отбиваться от младшей липучки, то Катрина прилипла к Саше так крепко, словно намеревалась всю жизнь вот так провести рядом с ним.

– А хочешь, я покажу тебе весь дом? Ты же его, наверное, еще толком и не видел?

– А ты видела?

– Мама приезжает к тете Рите почти каждые выходные. И нас с собой берет. Пока дяди Вити нет, мы тут и ночевать остаемся, и всюду лазаем.

Интересно, невольно задумался Саша, а где это дядя Витя проводит время по выходным, если домой даже ночевать не приходит?

– Тете Рите одной страшно тут по ночам оставаться, – продолжала Катрина. – Дом дядя Витя купил такой огромный, что в нем даже заблудиться можно. Мы с Полиной сначала тоже боялись далеко уходить, но потом пообвыклись немного, и страх ушел. Хотя три этажа…

И девушка повела Сашу по дому. Тут и впрямь можно было запросто заблудиться. Архитектор то ли был изначально не в себе, то ли ему просто пришла охота подурачиться, но здание получилось до того запутанным, что впору тут было передвигаться с картой и компасом. К тому же, помимо путанных ходов, частенько пересекавшихся друг с другом и вновь расходящихся в разные стороны без видимой цели, дом был еще и огромен. В нем было целых три этажа, соединенных между собой многочисленными лестницами. Лично Саша насчитал их не меньше шести, некоторые вели к главному входу, другие устремлялись в хозяйственные помещения.

– Я не понимаю, зачем дяде Вите с тетей Ритой такой огромный дом, – произнес Саша потрясенно. – Они живут вдвоем. Трех-четырех комнат им бы хватило за глаза. А тут не меньше тридцати жилых комнат.

– Номеров!

– Как это?

– Дядя Витя хочет открыть тут отельный бизнес.

Это для Саши было новостью. Но все равно было странно. Дом стоял в уединенном месте, вокруг был лес. Кто и с какой целью захочет селиться в таком отеле?

– Дядя Витя планирует организовать тут курорт, – продолжала трещать Катрина. – Тут неподалеку есть озерцо… даже не озерцо, а так, болотце, вода там стоячая и темная, дна не видно, берега низкие, не подойдешь. Но местные используют грязь из этого озера, говорят, что она лечебная.

– Ну, допустим, – задумался Саша. – Но это в летний период. А зимой?

– Зимой тут на лыжах можно кататься. Санки, собачьи упряжки, озеро зимой замерзает, на коньках кататься можно. Как тебе такая идея?

– Прямо скажем, идея так себе.

– Почему?

– К дому не подведен газ. Это раз! Тут есть лишь электричество, но много ли на одном электричестве можно сделать? Во-вторых, в доме нет центрального водопровода. Это два. Воды из скважины может хватить на нужды нескольких человек, но никак не на тридцать-сорок, да если еще все дружно решат помыться или принять душ. Холодной водичкой они мыться не захотят, нужно будет воду нагреть. И моментально возникнет коллапс всей энергетической системы дома.

– Какой ты скучный! – надулась Катрина. – Мы с тетечкой уже все так хорошо придумали и обдумали, а вы – мужчины – вечно все портите. Что ты, что твоя дядя!

– Значит, дядя Витя тоже считает, что отель в таком доме и месте – это глупость?

– Нет, он сказал не так. Он сказал, что отель – это здорово, но не сейчас.

– Зачем же ты сказала, что это он хочет тут отель открывать?

– Ну, он же сказал, что идея ему нравится. Это во-первых. А во-вторых, он или тетя Рита, какая разница? Если тетя Рита этого хочет, то и дядя Витя тоже вскоре захочет. Вот увидишь!

Но все-таки была у Катрины, помимо прочих разговоров, еще какая-то своя потайная мысль, ради которой она и вытащила Сашу на экскурсию по дому. И, видимо, мысль эта заключалась кое в чем очень, на взгляд Катрины, приятном. Потому что неожиданно Саша почувствовал толчок в бок, дверь открылась, и они двое оказались в весьма миленькой комнатке. Занавески были задернуты, благодаря чему в комнате стоял романтический полумрак. Катрина прильнула всем телом к Саше, потом он почувствовал ее губы на своем лице и понял, что девушка его целует.

– Ты это чего? – прошептал он.

– А ты чего?

– Ты чего задумала?

– Сам не догадываешься? Объяснить? Я могу!

Катрина многозначительно потерлась о Сашу, видимо, намекая, что не прочь, чтобы и он поерзал по ней в ответ.

– Обними меня. Прижми к себе. Да нет же, глупый, сильней! Сильней!

Неизвестно, чем бы все это закончилось, потому что Саша был мужчиной молодым и холостым, а Катрина – девушкой весьма легкодоступной, но тут из другого угла комнаты донесся скрипучий старческий голос.

Катрина громко ахнула:

– Кто здесь!

Это была все та же Эльза Константиновна, которая произнесла:

– Вот лежу тут и думаю, кто же первым обо мне вспомнит. А это ты, Сашок!

Катрина взвизгнула и ринулась к двери. Не прошло и секунды, как ее и след простыл.

– А кто это с тобой был? Что за девушка?

– Катрина.

– Шалава! – с явным удовольствием констатировала бабка. – Как и ее мать! Как вся их семейка! Говорила я Витьке, не женись на проститутке, но разве же он когда-нибудь мать слушал? Залил зенки да и женился на интердевочке!

– О чем вы говорите?

– Не знал, что Ритка раньше валютной проституткой подрабатывала? Ну да, были такие девки, которые с иностранцами за валюту спали. Подсудное, между прочим, дело. Но всех интердевочек КГБ пасло, девки с иностранцами спали, а те им секреты выбалтывали.

– Когда это было! Еще при СССР!

– И что? Если человек смолоду гнилой, так он и с годами лучше не станет. Если в яблочке червячок поселился, сможет яблоко вновь стать целым?

– Нет.

– Вот то-то и оно! Другое дело, что сынок мой тоже тот еще подарочек, ты про своего дядю всего того не знаешь, что я знаю, так что они, можно сказать, друг дружку нашли. Но это их дело, я их судить не вправе, у самой грехов предостаточно. Только вот этого они от меня не получат!

И Эльза Константиновна потрясла в воздухе чем-то похожим на книгу в твердом переплете. Книга, судя по всему, была весьма увесистой, удерживала ее бабка с заметным трудом.

– Пусть даже не надеются получить их от меня!

Внутри книги что-то отчетливо громыхало, и внезапно Сашу осенило, что это может быть такое. Да это же тот самый знаменитый альбом, приобретенный еще дедом Юрой для своей замечательной коллекции. Но одновременно Саша отметил и еще одну вещь, что цвет лица у пожилой женщины какой-то подозрительно красный, прямо свекольный. И дышит она с заметным трудом.

И он с тревогой спросил:

– Бабушка Эльза, вы себя хорошо чувствуете?

Но она, словно и не слышала:

– Пусть даже не надеются! – кричала бабка, явно вся в своих мыслях. – Никому ничего не дам! Ни Петьке! Ни Мишке! Ни Витьке! Витьке тем более не дам! Ничего! Никогда! Ни монетки! Ни соверена! Ни луидора! Ни ду… ду… дуката…

Дыхание у Эльзы Константиновны внезапно прервалось. Рука с зажатым в ней альбомом с монетами упала вдоль тела, а лицо женщины приобрело нехороший белый цвет. Контраст с тем свекольным румянцем, который только что заливал все ее лицо, был тем разительней, что бледность начала переходить в синеву. Происходило это с пугающей быстротой, и Саша подбежал к бабушке.

Схватил за руку, но тут же спохватился, увидев безумный взгляд женщины. Говорить она не могла, дышала и то с трудом, но все же тянула к себе Сашу. Ему стало жутковато, показалось, что бабушка хочет сотворить с ним что-то жуткое. Отчего-то в голову полезли непрошеные мысли о том, что потомственная ведьма не может умереть, покуда не передаст свой дар, он же проклятие, кому-нибудь из близких. Но тут же Саша устыдился, вот тюфяк, испугался пожилой женщины. Да и колдунья женского пола должна была передать свой дар кому-нибудь из девушек. Нечего ему бояться двоюродной бабули.

– Возьми!

И в руки Саше скользнул альбом. Был он тяжеленький, но молодому человеку некогда было его разглядывать.

– Поклянись, – шептала Эльза Константиновна свистящим шепотом, словно ей отчаянно не хватало дыхания. – Поклянись мне! Никому! Ничего! Ни единой монетки!

И тут она внезапно разразилась таким громким кашлем, что у Саши даже уши заложило. Но при этом он с облегчением убедился, что, закашлявшись, старушка стала выглядеть лучше. И бледность ушла, и свекольный румянец не вернулся. Нормальный естественный цвет лица получился. Но вот дотронувшись до бабушки, Саша понял, что у нее сильный жар. Старушка буквально горела. Теперь по ее лицу тек пот.

– Вы заболели! – испугался Саша. – Вам нужен врач!

Саша начал судорожно вспоминать, какой номер годится для вызова врача. Но все мысли Эльзы Константиновны по-прежнему были вместе с ее альбомом.

– Спрячь! – шептала она. – Убери его! Я тебе верю!

Но Саше было не до монет.

Он кинулся к дверям, крича:

– Сейчас же вызовите врача! Бабушке Эльзе плохо!

Оглянулся и увидел, что Эльза Константиновна лежит как-то подозрительно тихо и не шевелится.

– Умерла!

Разумеется, возглас Саши сработал с точностью до наоборот. Вместо того чтобы бежать за врачом, все сорвались со своих мест и рванули в комнату к старушке. Услышав топот ног своих многочисленных родственников, Саша схватил альбом и сунул его в ящик письменного стола, прикрыв какими-то бумагами. Ящик запирался на ключ, который Саша и повернул. Теперь альбом находился в надежном убежище, а Саша смог вернуться к Эльзе Константиновне.

Первым в комнату ворвался дядя Витя и тут же обругал Сашу:

– Что ты с ней сделал?!

Саша пытался объяснить, что уже застал Эльзу Константиновну в плохом состоянии. Но дядя Витя не стал его слушать. Он упал на кровать, на которой лежала его мать, и горестно заломил руки:

– Мамочка! Мама! На кого же ты нас оставила! О, какое горе!

Он обнимал женщину, целовал ее, тормошил, пытался вернуть ее в сознание. Саша удивился. Что-то раньше он не замечал у дяди Вити такого эмоционального накала чувств. Но тут же Саша заметил, что, рыдая возле своей матери и делая вид, что обнимает ее, дядя Витя шарит в складках мехового одеяла, которым была укрыта женщина. Похоже, не так уж он был убит горем, если пытался нащупать нечто, что там могло находиться. Обшарив всю кровать и убедившись, что ничего, кроме Эльзы Константиновны, нету, дядя Витя на мгновение замер в недоумении.

А потом воскликнул:

– Как я забыл! У нее же была с собой сумка!

– Сумка?

– А в сумке лекарства! Где ее сумка?

И дядя Витя свирепо уставился на Сашу.

– Где сумка?

– Я не знаю. Я не видел!

К этому времени в комнате собралось уже достаточно народу, и дядя Витя распорядился:

– Все ищем мамину сумку!

Сумка нашлась быстро, она стояла за кроватью. Ее нашел дядя Петя.

– Дайте ее мне!

И дядя Витя выхватил сумку из рук брата, хотя, по логике вещей, именно дяде Пете лучше было заняться поиском лекарств в сумке у своей мамы, благо что он жил с ней под одной крышей и, наверное, знал, что и в каких случаях принимала старушка. Но дядю Витю интересовали не лекарства. Он заглянул в сумку, и лицо его перекосилось от разочарования. Саша хорошо его понимал. Альбома в сумке не было.

Глава 3

Словно не веря своим глазам, дядя Витя перевернул сумку, вытряхнув из нее все, что там находилось. Высыпалось немало всяких мелочей, в том числе и какие-то лекарства, но на них дядя Витя еле взглянул.

– Где? – прошептал он. – Где же они?

– Что ты ищешь? – спросил дядя Петя у брата. – Альбом? Монеты?

– Да какие монеты? – очень правдоподобно возмутился дядя Витя. – Кто станет думать о каких-то монетах в такой момент! Кстати, ты не видел, куда мать их сунула?

Но дядя Петя отрицательно покачал головой. Вид у него тоже был встревоженный. Но оказалось, все-таки не из-за монет.

– Врача мы вызвали. Он велел ничего не предпринимать.

– Мы ничего и не можем.

– Она вся горит. Надо ей сбить жар.

Принесли влажное полотенце, которое положили на лоб женщине. Кто-то принес жаропонижающее, очень хорошее, импортное и забористое, но встал вопрос, как влить его в Эльзу Константиновну. Старушка впала в забытье, разжать ей зубы можно было разве что силой. Никто не отважился это делать, решили ждать врачей.

– Она уже была больна, когда приехала.

– Еще раньше заболела. Ей уже в пути нездоровилось.

– И вчера она от ужина отказалась, – вспомнила Аня. – Даже свой любимый тортик не попробовала. И утром вместо завтрака лишь чашку чая выпила. Зачем она поехала, если чувствовала, что заболела! Осталась бы дома! Если заболела, нужно лежать, а не по гостям шляться да людей заражать.

– Аня, что ты говоришь! Постеснялась бы!

– А зачем она поперлась в такую даль, если плохо себя чувствовала! Теперь она разболеется, а нам за ней ухаживать!

Но оказалось, что ухаживать никому за больной не придется. Врач, едва приехав, тут же распорядился:

– Немедленная госпитализация!

Дядя Витя встрепенулся:

– Подождите, куда это вы ее увозите?

– В больницу!

– Что? Какая еще больница?

– Без госпитализации нельзя.

– Что с ней такое?

Врач замялся, явно не желая отвечать. Но дядя Витя надвинулся на него, да и другие родственники сгрудились за его спиной. И врач решил, что лучше не рисковать.

– Не хотел вам говорить, но по области ходит вирус атипичной скарлатины.

– Это еще что за дрянь?

– Та же скарлатина, но протекает куда более серьезно.

– Поправьте меня, – произнесла тетя Этель, – но ведь скарлатина – это же детская болезнь. Ею болеют дети до десяти лет.

– Потому ее и назвали атипичной, что ею болеют и дети, и взрослые, и даже глубоко пожилые люди.

– Но скарлатину вызывает стафилококк, а никак не вирус. У меня дети болели, я уж знаю.

– Название болезни дано по схожим симптомам, а так, конечно, атипичная скарлатина к обычной скарлатине не имеет никакого отношения. Название дано по схожим симптомам. Сыпь на теле, ангина, высокий жар, который очень трудно сбить.

– Эта болезнь… смертельна?

– Увы, вероятность летального исхода весьма высока.

Алена заплакала:

– Что вы говорите? Бабушка может умереть?

– Впрочем, возможно, я еще ошибаюсь. И у вашей бабушки всего-навсего обычная ангина! А сыпь на теле… следствие неумеренного потребления сладкого. Любит ваша бабушка сладенькое? Вижу, что любит. Не переживайте, в больнице за ней будет хороший уход. У нее возьмут все необходимые анализы, установят, что с ней такое, назначат лечение. Когда состояние стабилизируется, вы сможете ее забрать домой. Но сейчас оставлять ее тут… я бы не рекомендовал. Может понадобиться экстренная помощь, а в домашних условиях оказать ее будет затруднительно. Вы можете потерять свою бабушку, тогда как в больнице у нее появляется хороший шанс выжить. Так что? Согласны вы с моим предложением? Госпитализируем старушку?

Все дружно закивали головами. Слова доктора нагнали на всех такой жути, что женщины побежали собирать вещи, а мужчины предложили свою помощь, чтобы доставить больную до машины «неотложной помощи». Несли Эльзу Константиновну все на том же меховом одеяле, в которое она куталась до того, как ей стало совсем худо.

– Я хочу поехать с ней! – неожиданно заявил дядя Витя. – Я ее сын, я имею право!

– Это нецелесообразно. Судя по состоянию больной, ее немедленно поместят в палату интенсивной терапии, реанимацию, чтобы было понятней. А туда никого, даже родственников, не пускают.

Машина уехала, а все еще долго стояли у дороги, глядя ей вслед. Потом повернулись и медленно поплелись к дому. Праздничного настроения как не бывало.

– Кто хочет выпить?

Выяснилось, что выпить хотели все, включая даже Аню, которой по молодости лет спиртное даже нюхать не дозволялось. Но девочка сказала, что давно уже знает вкус вина и даже кое-чего покрепче и запросто может выпить виски вместе со взрослыми. Дядя Петя молча и как-то безразлично плеснул дочке в протянутый бокал виски, не так чтобы много, всего на один хороший глоток, но все же плеснул.

Аня этого явно не ожидала. Родители совсем не поощряли подобные молодецкие выходки своей дочери. Когда Анька попалась с сигаретами, ей основательно всыпали. А спиртное девочке позволяли выпить раз в году – глоточек шампанского под бой новогодних курантов. И вдруг отец сам наливает ей, и не что-нибудь, а виски. Но дядя Петя даже не заметил, что он сделал. Похоже, мысли его были где-то очень далеко.

– Ну, выпьем за мамино здоровье! Хоть бы все закончилось хорошо!

Все молча поддержали этот нехитрый тост. Аня, которая громко требовала, чтобы ей налили, как и всем остальным, теперь растерянно крутила в руках бокал, не решаясь отпить из него. Юношеская бравада требовала, чтобы она это сделала, но привычная женская осторожность советовала погодить.

– Устроила мне мамуля день рождения, – буркнул дядя Витя. – Не приведи бог, и впрямь помрет. Это же на всю жизнь праздник будет испорчен.

– Не болтай, – осадил его Мишель, – настоящий день рождения у тебя был позавчера, а сегодня так, собрались, чтобы отметить в выходной день.

Дядя Витя снова налил себе виски и выпил.

– Не могу даже представить, что мать помрет.

– Все смертны. И все мы когда-нибудь умрем.

– Но только не она! И не сейчас! – возмутился дядя Витя.

Потом он взглянул на другого своего брата.

– Где альбом, Петруха?

– Я не знаю. Был в сумке.

Дядя Витя о чем-то подумал, потом перевел взгляд на Сашу.

– Ты видел у бабушки альбом?

Саша сделал максимально удивленное лицо.

– Какой?

– С монетами!

Саша покачал головой.

– Врешь! – тут же уличил его дядя Витя. – По физиономии вижу, что врешь!

Дядя Петя тоже согласился:

– Ты, Саша, никогда не умел врать.

И даже тетя Рита согласилась, что выглядит Саша сейчас очень подозрительно. Под натиском родных Саша совсем растерялся. Он видел, что даже его родная мама поглядывает на него с большим сомнением. Похоже, и она считала, что Саша говорит неправду. Вслух она этого не заявляла, но в душе была согласна с мнением родни. Ждать помощи от мамы не приходилось. Помощь пришла к Саше совсем с неожиданной стороны.

Родственники уже совсем близко подступили к Саше, требуя, чтобы он сказал им всю правду, когда над головами всех раздался негодующий возглас:

– Отстаньте от него! Вы все!

Обернувшись, гости уставились на Катрину, которая в бешенстве сверкала на них глазами.

– Он же вам ясно сказал, что не видел, где этот паршивый альбом! Я была с ним в комнате. И могу подтвердить, никакого альбома у старухи уже не было!

После этого Катрина встала рядом с Сашей и повторила:

– Старуха загибалась там в одиночестве битых два часа! Никто из вас даже не удосужился заглянуть к ней, чтобы узнать, как у нее дела. Только мы с Сашей вспомнили про несчастную бабку. Но когда мы пришли, она уже бредила.

– Я помню, ты пробежала мимо нас сама не своя. А еще через минуту раздался крик Саши.

– Я была в шоке! – заявила Катрина. – Не каждый день случается увидеть умирающую.

– Типун тебе на язык! Бабушка поправится.

– Вы бы лучше чем нападать на Сашу, подумали, кто из вас мог заглянуть к бабке, пока она валялась в комнате одна-одинешенька. У любого на этом празднике могла найтись минутка, чтобы заскочить к старухе и вытащить у нее потихоньку альбом, покуда она валялась там одна и в бреду.

Так как родственники застали Эльзу Константиновну уже без сознания, то слова Катрины произвели на всех впечатление. Все почему-то подумали, что Саша с Катриной нашли бабушку уже в забытьи. И значит, кто угодно еще до них мог выкрасть альбом из комнаты, где лежала бедная забывшаяся от высокого жара и болезни старушка.

Дядя Витя обвел тяжелым взглядом родню.

– Ну? – произнес он. – Признавайтесь! Кто из вас стянул альбомчик?

Ответом ему была тишина. Никто не спешил признаваться, но один лишь Саша понимал, почему так происходит. Что касается дяди Вити, то он, конечно, вообразил, что вор вздумал запираться. И рассвирепел.

– Никто! – проревел он таким громким рыком, что все вздрогнули, а кто сидел поближе, так еще и отшатнулись. – Никто в целом мире не смеет вставать между мной и наследством моего отца! Всем это ясно?

Не устрашился один лишь дядя Петя. За время праздника он уже успел изрядно нагрузиться. Сначала вливал в себя за здоровье брата, потом за здоровье матери, теперь выпитый алкоголь толкал его на подвиги.

– Не забывай, что он также был и мой отец!

После этого все взглянули в сторону Мишеля, ожидая, что и он скажет свое слово. Но Мишель деликатно промолчал. Как ни странно, это его молчание еще сильней раззадорило дядю Витю.

– А ты чего молчишь? – набросился он на брата. – Думаешь, я не знаю, что ты всегда считал себя обойденным в дележе батькиного наследства? Небось ты и спер альбом, чтобы не так обидно было!

Мишель поправил тщательно прокрашенные кудри, уложенные в безупречно аккуратную прическу. Весь его вид, подтянутый, трезвый и какой-то выверенно артистичный, отчаянно противоречил всей ситуации.

– Если я и промолчал сейчас, то исключительно потому, что в вашей семье достаточно часто указывали мне на мое место в ней.

– Вот я и говорю! – обрадовался дядя Витя. – Старые обиды вспомнились! Стибрил у мамани альбомчик? Признавайся, гад!

– Если вздумаешь и дальше разговаривать со мной в таком тоне, я уеду прочь.

Дядя Витя тут же вскочил на ноги и кинулся к воротам, словно Мишель прямо сейчас собирался бежать из его дома.

– Никто! – орал он на ходу. – Никто не покинет этот дом до тех пор, пока я ему это не разрешу!

И с этими словами он захлопнул калитку на замок. Ворота были им заперты еще и раньше. Никто особенно не встревожился, такие штуки были вполне в духе дяди Вити. Стоило ему выпить, как мания величия и в обычное-то время одолевающая его, тут и вовсе расцветала махровым цветом. Все знали, дядя Витя покричит страшные угрозы, а потом ляжет спать и забудет про них. Да и забор не казался таким уж непреодолимым препятствием. Если что, если очень надо, то через него можно было при желании и перелезть.

Угомонившись немного, дядя Витя вернулся к остальным.

– А сейчас мы обыщем дом! – объявил он. – Обойдем все комнаты, осмотрим все машины, где-нибудь да и найдем альбомчик. Не иголка, не пропадет!

Саша заметил, как переглянулись родственники.

– Никак ты рехнулся! – открыто возмутился дядя Петя.

– Это что за фокусы? – нахмурился Мишель.

Остальные промолчали и поднялись с мест, готовые выполнять указания хозяина дома. Кажется, не одному дяде Вите хотелось найти альбом. Все прочие тоже считали, что его надо найти.

– Ищем по парам! А то знаю я вас, найдете да и перепрячете!

И дядя Витя быстро распределил всех по двое. Саша заметил, что в каждой паре обязательно оказывался кто-то из родственников тети Риты. Сам дядя Витя отправился на поиски, взяв в компанию Мишеля. А дядю Петю он поручил присмотру своей жены. Именно братья вызывали у дяди Вити наибольшие подозрения, поэтому их он и взял под строгий контроль. Саше выпало искать в паре с Катриной, которая использовала эту возможность в своих целях. Горячая штучка, она затащила Сашу в одну из комнат, где снова принялась его целовать. Кажется, это занятие настолько ее увлекло, что ни о чем другом она и думать не могла. И пока вся родня, сбиваясь с ног, металась по дому в поисках альбома, Саша был практически единственный, кто очень приятно проводил время.

От поцелуев его отвлек чей-то возглас:

– Нашли! Кажется, нашли!

Саша вздрогнул. И запоздалое раскаяние охватило его. Неужели, они обнаружили альбом? Эх, не уберег он его! Надо было спрятать его понадежней! Но тут же он сообразил, что крик раздался откуда-то сверху, а альбом был спрятан в комнате бабушки Эльзы, которая находилась совсем близко и на первом этаже.

Но Катрина ничего этого не знала и тянула Сашу за собой:

– Бежим!

Все уже собрались в холле второго этажа. А героиня праздника Алена сжимала в руках альбом, очень похожий на тот, который уже довелось видеть Саше.

Он снова приуныл, но поинтересовался:

– Где ты его нашла? В чьей комнате?

– Ни в чьей! – заявила Алена. – На втором этаже вообще нету жилых комнат, насколько я понимаю.

– Зачем же ты туда пошла?

– Следы.

Оказывается, Алена увидела на одной из лестниц пятна засохшей грязи, которые ее насторожили. Пятна были похожи на чьи-то следы. А кому могло понадобиться подниматься наверх, туда, где нету жилых помещений? Да еще не из дома, а непосредственно из гаража, даже не обтерев ног. Она без труда уговорила маленькую Полину пойти с ней наверх.

– Мы пошли по этим следам, и они привели нас в ту комнату.

– Покажи, что за комната! – потребовал дядя Витя, который уже завладел альбомом и теперь не выпускал его из рук.

– Пойдемте.

Комната, в которую пришла Алена, была самой обычной. Вид у нее был нежилой. Мебель тут стояла самая простая. Две кровати, две разнокалиберные тумбочки, в углу стоял шкаф, правая дверца которого висела на одной петле. Вся комната производила впечатление какого-то гостиничного номера, но из разряда тех дешевых гостиниц, где никогда нет горячей воды, а про тапочки и халат никто и не слыхивал. И даже о мыле, шампуне и зубной пасте гостю приходится позаботиться самому.

Алена подошла к шкафу, открыла вторую целую дверцу и указала на полку.

– Вот тут он и лежал.

На порядком запыленной поверхности отпечатался след, он в точности совпадал с размерами альбома и лишний раз подтверждал правдивость слов Алены.

– И как же альбом мог тут очутиться?

– Кто-то стянул его у матери прямо после ее приезда, прокрался с улицы в гараж и, не снимая грязной обуви, поднялся наверх. Эх, жаль, что следы давно высохли. Были бы свежими, мы по отпечаткам подошв могли бы вычислить воришку. Сравнили бы у всех обувь, и дело в шляпе.

– Скорей уж в полуботинке, – засмеялась Полина. – У следов был острый нос, какой бывает у мужских полуботинок. Вот как у него!

Все тут же посмотрели на ноги Мишеля, на которых красовались именно такие лакированные и очень щегольские туфли. Сегодня Мишель был в образе гангстера двадцатых годов в Америке. Стильный темный костюм, шелковый галстук и фетровая шляпа. Ну и конечно, элегантные двухцветные туфли, которые Полина по незнанию назвала полуботинками.

– Это ты припрятал тут альбом?

– Даже не думал!

– Врешь!

– Я все время находился с гостями. Ни на минуту никуда не отлучался.

– Ну, все равно, – потряс альбомом дядя Витя. – Кто бы ни взял альбомчик, этот человек крупно просчитался. До тех пор пока у нас есть такой сыщик, как наша милая Полиночка, никакой враг нам не страшен!

Совсем упустив из виду тот факт, что следы обнаружила Алена, поднялась по следам на второй этаж тоже Алена и в конечном счете альбом нашла все та же Алена, дядька расхваливал одну лишь племянницу своей жены – Полину. Дядя Витя, как мог, изо всех сил делал вид, что Алены в момент находки ценного альбома и близко к нему не стояло.

И дядя Витя раз за разом повторял:

– Ах, Полинка, вот порадовала дядю!

При всех дядя Витя обнял раскрасневшуюся от удовольствия девочку, поцеловал в макушку и даже пообещал в порыве чувств какую-нибудь монетку в подарок, что очень заинтересовало девочку, порадовало ее маму и сестру и возмутило родственников самого дяди Вити.

Особенно вознегодовал дядя Петя:

– Ты чего это раздаешь направо-налево монеты из альбома отца? Кто такая Полина, чтобы на них претендовать? Между прочим, я – родной твой брат – даже помыслить не смел, чтобы попросить у матери хоть самую малюсенькую монету. А ты обещаешь чужой девчонке!

– Полина мне не чужая!

– Да ты и сам знаешь, что самая дешевенькая из всех отцовских монет нынче на любом аукционе потянет на сотни тысяч.

– Но не евро, а рублей.

– Пусть так, пусть рублей! Но есть в коллекции монеты и подороже! И таких подавляющее большинство!

Услышав это, Саша поднял голову. Он знал от мамы, что свою коллекцию дедушка Юра собирал долгие годы, что он продолжил дело своего собственного отца и деда. Но Саша никогда не предполагал, что монеты в коллекции могут оказаться настолько ценными.

– Что же это за монеты? – вырвалось у него. – Из золота?

– Некоторые из серебра, другие из золота. Ценность монеты не в сплаве, из которого она изготовлена, а в редкости самой монеты. Да что там говорить долго, пойдемте, я вам покажу.

На радостях, что заветный альбом вернулся к нему, дядя Витя был готов облагодетельствовать весь мир. Ему хотелось быть добрым, хотелось быть щедрым. Ну, насколько он это понимал. Дядя Витя спустился вниз, в руках он торжественно нес альбом. Остальные шествовали немного позади на почтительном расстоянии.

Глава 4

Очутившись в просторной и светлой гостиной, дядя Витя расположился за большим столом, стоящим напротив окна. Остальные родственники устроились рядом.

И дядя Витя начал обзор коллекции:

– Монет в коллекции отца не так уж и много, чуть больше сотни…

– Точнее, сто двадцать три, – поправил его дядя Петя.

– Но это все исторические реликвии, – продолжал дядя Витя. – Отец собирал монеты по странам. Вот, например, страница, посвященная Франции. Золотые наполеоны времен империи. А вот луидоры, которыми расплачивались еще во времена Людовика Солнце. А за эти самые экю Д’Артаньян, возможно, и продал своего коня по приезду на нем в Париж.

Перевернув страницу, дядя Витя сразу попал в Испанию и прочел небольшую лекцию о временах Колумба и завоевания Нового Света. Потом из Западной Европы переехали в Персию и спустились в Древний мир.

– Извольте взглянуть, дарики, отчеканенные в правление самого Дария Первого, тетрадрахмы Александра Македонского, а это монеты времен Римской Республики. А этими денариями могли расплачиваться с самим Спартаком, когда он еще выступал на гладиаторских боях. Но я уже объяснял, редкость монеты обусловливает ее цену. В некоторые годы чеканилось много монет, они до сих пор попадаются довольно часто. А некоторые годы монеты чеканились в небольших количествах, такие пойди поищи, они и стоят дорого.

– А есть наши российские монетки?

– Есть рубли из нашей родной истории – эпохи Петра, например. Или вот золотые времена его уважаемого папеньки – царя Алексея. Но отец говорил, что самые дорогие монеты относятся ко времени правления Анны Леопольдовны – регентши при малолетнем царевиче Иоанне, чье царствование продлилось считаные месяцы. Такие монеты вообще безумная редкость, правил малолетний царь мало, значит, и монет с его изображением успели отчеканить немного. Да еще не все из них отправились в народ, многие оставались в казначействе и были впоследствии перечеканены уже на рубли с изображением Елизаветы – дочери Петра Великого, взявшей власть в России в свои руки.

– Редкие, выходит, монетки.

– Уникальные!

– Сколько же может стоить вся коллекция целиком?

– Дорого! – заверил всех дядя Витя. – Очень дорого!

Лицо его сияло. Таким счастливым Саша своего дядю никогда раньше не видел.

И он попросил:

– Можно мне посмотреть поближе?

Дядя Витя поколебался, но альбом племяннику передал. Впрочем, он тут же впился глазами, следя за каждым движением Саши. Не ровен час, сопрет какую-нибудь монетку. А Саша переворачивал страницы, вглядывался в монеты, старался запомнить, как они выглядят. Вроде бы все было в порядке, все монетки находились в специально отведенных для них ячейках, каждая была снабжена соответствующей надписью. Не хватало лишь одной монеты, относящейся к периоду правления императора Октавиана Августа.

Дядя Витя тоже обратил внимание на пустую ячейку и возмутился:

– Как это понимать? Куда делась монета? Сашка!

– Я не брал!

Но дядя Витя ему не поверил.

– Выворачивай карманы! Живо!

– Ну что ты, Витя! Мальчик смотрел альбом при нас. Ты лично глаз с него не спускал. Монета исчезла раньше.

– Но она была! – завопил дядя Витя. – Отлично помню, когда отец в последний раз показывал мне альбом, все ячейки были заполнены! Петя! Где монета?

– Я? А при чем тут я?

Дядя Петя выглядел испуганным.

– Мать этот альбом из рук не выпускала. Каждый вечер перед сном просматривала, проверяла, все ли с коллекцией в порядке. Если монеты нет в отведенной ей ячейке, значит, мать сама ее куда-то припрятала.

– Не стала бы она такое делать без нашего ведома! Она о каждом своем чихе нам докладывает, а тут целая монета!

– Надо будет спросить у матери.

– Как? Она в больнице, в реанимации! Или ты забыл?

Дядя Витя выругался. Тетя Рита предположила, что монета могла каким-то образом оказаться в другой ячейке. Стали листать страницы, искать монету, но, даже просмотрев все страницы, искомого золотого ауреуса не нашли.

– Все ясно, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, произнес дядя Витя. – В доме есть вор! Мечтал украсть всю коллекцию, не получилось, так он хоть одну монету да спер! Кто из вас это сделал? Признавайтесь?

Все молчали, хотя понимали – сама по себе монета исчезнуть из альбома не могла. Кто-то ее взял. И раз этот кто-то не спешит признаваться, значит, монета украдена. Это было очень неприятно, но, в принципе, ожидаемо. Когда храните в доме большие ценности, рано или поздно у кого-нибудь может возникнуть искушение эти ценности присвоить.

Одно Саше было непонятно, как альбом очутился на втором этаже? Ведь сам Саша спрятал его в комнате первого этажа. Кто-то нашел альбом в ящике письменного стола и перенес его наверх? Но зачем? И почему решил подняться наверх через гараж? Почти у самых дверей комнаты Эльзы Константиновны имелась лестница наверх. А чтобы добраться от нее до гаража, нужно было еще вдоволь попетлять и покружить по дому, а то и вовсе выйти на улицу.

– Дай-ка мне тоже взглянуть.

И дядя Петя потянул альбом к себе. Он тоже принялся его рассматривать, сосредоточенно хмуря лоб. В отличие от своего брата, дядя Петя выглядел озабоченным. Он то и дело покачивал головой и, кажется, жалел, что альбом нашелся. Пока Саша следил за своим дядей, он и сам понял, что показалось ему изначально странным в этом альбоме. Найденный Аленой на втором этаже альбом был какой-то слишком уж яркий. Тот, который передала Саше бабушка, выглядел куда более потрепанным жизнью. Или это зависело от освещения? Тут оно было ярким, а в комнате бабушки Эльзы царил полумрак, приглушенный шторами солнечный свет мог исказить цвет альбома.

Дядя Петя закончил свой осмотр, неожиданно небрежно отбросил его в сторону и заявил:

– Это подделка!

Дядя Витя воззрился на него с недоумением, и дядя Петя прибавил:

– Это не папин альбом!

– Что? Ты глаза-то протри!

– Не тот альбом! – повторил дядя Петя. – Чужой.

– А монеты?

– Монеты не пойму. Может, они тоже не наши, а может, и наши. Тут специалиста вызывать надо. Но альбом точно другой.

– Да с чего ты это взял? Я тоже видел альбом много раз, он очень похож.

– Похож, но не он. Ты альбом последний раз видел, когда еще отец жив был. А с тех пор много воды утекло.

– Объяснись!

– Когда Анька маленькая была, она на первой страничке крякозябру какую-то нарисовала. А в этом альбоме детского рисунка нет.

– Да, я тоже это помню! – воскликнула Аня. – Бабушка сначала на меня за это рассердилась. Но я ей объяснила, что это я ее рисовала, и она передумала сердиться. И даже сказала, что очень неплохо получилось, пусть этот рисунок останется тут, вроде как фотография владельца.

Она открыла первую страницу, которая была совершенно чистой.

– Нету!

– Так что альбом точно не наш, – произнес дядя Петя. – Подделка!

Саша едва сдержался, чтобы не кивнуть в знак того, что он согласен с дядей Петей. В последний момент удержался. Но теперь он мог сказать, что хотя этот альбом тоже был из плюша, который от долгого использования местами и особенно по краям изрядно потерся, но у него было отличие от того альбома, который Саше довелось подержать в руках. Тот тоже был в потертостях, но тот был немного другого цвета, чуть более тусклым. Сначала Саша подумал, что так казалось, потому что в комнате Эльзы Константиновны был полумрак, а сейчас альбом находился на ярком дневном свете, но отсутствие приметного рисунка подтверждало подозрения Саши.

И тут снова ему на помощь вновь пришел дядя Петя, который сказал:

– И цвет у альбома другой! Такой цвет у него был лет десять назад! У отца альбом в специальном хранилище лежал, в темноте, поэтому плюш и не выгорал. А мама постоянно альбом с собой носила, иногда даже перед окном забывала. Яркий солнечный свет из окна на плюш падал, и за эти десять лет плюш на обложке сильно выцвел.

Все молча уставились на раскрытый альбом. Сомневаться в словах дяди Пети причин ни у кого не было. Но что это могло значить, никто не понимал.

– А монеты? – произнес Мишель. – Альбом дело десятое, тот или не тот, не так важно. Монеты подлинные или они тоже подделка?

– Это я так сказать не могу. Вроде бы все монеты, кроме одной, на месте. Выглядят тоже нормально. Но те они или не те, я сказать не берусь. Надо к эксперту нести, к Петру Ефимовичу.

Петром Ефимовичем звали старого антиквара-нумизмата, который помогал Юрию Семеновичу в сборе его коллекции, покупке все новых и новых экземпляров.

– Он единственный, кто может сказать, подлинные эти монеты или фальшивка.

– До Петра Ефимовича мы прямо сейчас не доберемся, – возразила тетя Рита. – Давайте определим хотя бы, золото это или нет. Если монеты фальшивые, то их могли изготовить из какого-нибудь дешевого металла.

– А как проверить?

– Нальем на монету немножко кислоты. Если золото, то оно устоит. Если какой-то другой металл, пойдет реакция.

– Монету испортим.

– Если монета подлинная и золотая, то ничего ей не сделается. А если фальшак, то и жалеть его нечего.

– А где кислоту возьмем?

– У меня на кухне есть уксусная кислота, – сказала тетя Рита.

– Уксус не подойдет. Он слишком слабый.

– Верно, в кулинарии используют чаще всего девятипроцентный раствор уксусной кислоты. Есть еще в продаже семидесятипроцентная уксусная эссенция. Но у меня припрятана именно уксусная кислота, она еще более концентрированная. Думаю, что подойдет.

– Зачем она у тебя?

– Как-то купила в Турции по случаю цепочку, потом засомневалась, вот и попросила подругу, она химик, раздобыть мне немножко серной кислоты. Серной она мне не принесла, дала уксусную, сказала, что сработает ничуть не хуже. Чтобы понять, золотая цепочка или просто позолоченная, я по совету ювелира немножко поцарапала цепочку, потом на царапину капнула кислотой и в лупу посмотрела. Никакой реакции не пошло, значит, золото! Тут с монетой надо сделать то же самое.

Тетя Рита говорила так уверенно, что ей почти всех удалось убедить. Неожиданно против восстал один лишь дядя Петя.

– Не позволю я монету царапать! Ишь, чего придумали! А если монета настоящая? Это же все! Царапина на монете – это минус треть цены! А то и половина! Прекрасно помню, как отец говорил, что монета в безупречном состоянии и та же самая монета, но потертая или с царапинами – это две большие разницы.

– Никто не собирается царапать монету на видном месте.

– А у монеты все места видные! – отстаивал свою позицию дядя Петя. – Это тебе не цепочка, спрятал царапанное место под воротник, и порядок. Когда монету на аукцион несут, ее там со всех сторон под микроскопом рассматривают.

Услышав про микроскоп, дядя Витя неожиданно встрепенулся:

– Как ты сказал?

– Говорю, что перед продажей монету эксперты разглядывают под микроскопом.

Теперь дядя Витя взглянул на свою жену:

– Рита! Микроскоп!

Женщина какое-то время непонимающе смотрела на него, потом всплеснула руками:

– В самом деле! Как мы могли с тобой забыть!

И повернувшись к племяннице, ласково произнесла:

– Полиночка, солнышко ты наше, отличница ты наша любимая, умница-разумница. Ты же не возражаешь, если мы с дядей Витей подарим тебе твой подарок к окончанию учебного года немножко раньше… Например, прямо сейчас?

Ясное дело, что Полина не возражала. Да и кто стал бы возражать на ее месте? Она захлопала в ладоши, а тетя Рита сбегала куда-то и вернулась назад, неся в руках довольно увесистую коробку.

– Тетечка! – взвизгнула Полина. – Это что? Это то, что я думаю?

И она кинулась обнимать свою тетку, отчего Рита едва не выронила из рук свою ношу.

– Ну да, это электронный микроскоп, о котором ты нам прожужжала все уши.

Все подались вперед. И даже обычно безразличная к происходящему вокруг нее Аня вынырнула из своего смартфона и подошла поближе, с завистью глядя на подарок, который достался Полине.

– Ничего себе! – непроизвольно вырвалось у девочки. – Он же кучу денег стоит!

– Да, недешевый подарок, – согласилась тетя Рита. – Но мы на родственниках не экономим.

«И можем себе позволить дарить такие подарки тем, кого любим. А кого не любим, тем шиш с маслом. Обломитесь и обзавидуйтесь», – вот что было написано на лице у тети Риты. Взрослые все поняли и молча проглотили. Но среди присутствующих была молодежь, еще не успевшая поднатореть в искусстве светских манер.

– А вот мне вы с дядей никогда ничего толкового не дарили! – возмутилась Аня. – Книжку да конфеты. И это еще в лучшем случае! Куда чаще вы просто про мой праздник забывали.

– Мы не забывали. Как ты могла такое себе даже подумать!

– Да? А почему же я тогда от вас даже простого поздравления не получала?

– Твой дядя Витя очень занятой человек. Не всегда у него находилось время, чтобы поздравить тебя день в день.

– Дядя Витя к нам домой частенько приезжает, но никогда мне таких дорогих подарков не дарит.

– Некогда ему подарки тебе выбирать.

– Ничего, я не гордая, я бы и деньгами взяла!

Тут уж дядя Петя не выдержал.

– Замолчи! – прикрикнул он на дочь. – Нечего унижаться и подарки клянчить, словно бы тебе чего-то не хватает.

Но Анька была из разряда тех людей, с которыми еще как-то можно договориться лаской и уговорами. Но стоило на Аньку повысить голос, как она буквально закусывала удила и неслась вперед, словно норовистая кобылка, не разбирая дороги и не думая о последствиях.

Вот и сейчас Анька уперла пристальный взгляд в отца и поинтересовалась:

– А чего это у меня всего хватает? Живем в какой-то помойке! Ремонт своими руками сто лет назад делали. Машина рухлядь. Новый смартфон я у вас целый год просила, в итоге подарили мне какую-то китайскую хрень! Дешевку! Но вы с матерью копейки получаете, с вас какой спрос. А вот некоторые… – И развернувшись в сторону своих дяди и тети, Аня закричала уже в голос: – А что у вас, дорогая тетя Рита, за оправдания? Вы-то сами не работаете! Могли бы мне подарок выбрать! А дядя Витя мог бы денежек в конвертике сунуть. Или даже просто так без всякого конверта. Я бы с радостью взяла! Но вы же никогда про меня не думаете.

– Мы думаем.

– Нет, я вижу, что дело тут в том, что вы Полину любите больше, чем меня! Верней, ее вы любите, а на меня вам попросту наплевать!

И разобиженная Аня отвернулась, чтобы дядя с тетей точно бы осознали, что виноваты. Но Рита была очень далека от раскаяния. А про дядю Витю и говорить не приходилось. Он вообще ничьи жалобы никогда не слышал.

Тетя Рита все же снизошла до объяснений:

– Полина учится в лицее с биологическим уклоном. Учится девочка на одни пятерки! А ты, Аня… Разве ты можешь похвастаться хорошей успеваемостью? У тебя, насколько я знаю, в дневнике толпятся лишь двойки с тройками!

– Не знала, что вы любовь к родственникам школьными оценками измеряете! Я точно такая же ваша племянница, как и Полинка! Но ей дорогущий микроскоп, а мне фигу!

– Микроскоп Полине будет нужен для дела. С его помощью она сможет приступить к выполнению сложнейших домашних заданий, проведению опытов, которые им задают в лицее. А тебе зачем такая вещь?

– Ну не обязательно же микроскоп, – пробормотала Аня. – Я бы и на что-нибудь другое согласилась.

Но ее уже никто не слушал. Все внимание окружающих было приковано к Полине, которая дрожащими от волнения руками уже распаковала подарок и теперь устанавливала в зажиме выданную ей дядей Витей монету. Аня какое-то время понаблюдала за этим, потом решительно повернулась и выбежала из комнаты. Но никому, даже родному отцу, не пришло в голову, что надо бы пойти за девочкой, попытаться ее утешить и приободрить.

Дядя Петя точно так же, как и все прочие, не мог оторвать глаз от Полины и ее действий. И девочка старалась изо всех сил. Она уже немного освоилась с новым для нее устройством, объяснила, что в лицее ей уже приходилось работать на похожем оборудовании, так что проблем не возникнет. После чего Полина взглянула на экран, на котором высветилась эта же монета, но только многократно увеличенная. Попробовала увеличить, потом уменьшить изображение. Все получилось превосходно. Можно было рассмотреть даже мельчайшие поры на металле.

Это была германская монета с изображением портрета Вильгельма Первого. Изображение послушно реагировало и двигалось взад и вперед, как было нужно девочке. Все обрадовались, одна лишь Полина не спешила радоваться.

– А что мне нужно будет увидеть? – спросила она растерянно.

– Ты не знаешь?

– Нет. Это же не растительная и не животная клетка. На что мне тут обратить внимание?

Вопрос девочки поставил всех в тупик. И на какое-то время в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь ехидным хихиканьем Ани, которая на мгновение сунула голову в комнату, но так же быстро исчезла вновь.

Первым нарушил молчание дядя Петя:

– Я помню, отец говорил, что чаще всего фальшивые монеты изготавливают литьем или литьем под давлением. Но отличие литья от чеканки в том, что при литье невозможно дать такие же четкие формы, как при чеканке. Все мелкие детали становятся как бы размытыми. Конечно, такое на монете плохой сохранности возможно и от долгого хождения по рукам, но отец предпочитал брать монеты лишь хорошего или даже отличного качества. Так что линии там должны быть четкими, углы острыми, а мелкие детали должны быть прекрасно видны.

– Посмотрите сами, видны они или не видны.

Дядя Петя подсел к Полине.

– На мой взгляд, монета выглядит неплохо. Разве что волосы на бороде у императора какие-то смазанные, но это могло случиться от того, что монетой расплачивались, она много раз переходила из рук в руки, а золото все-таки очень мягкий металл. И такие тонкие детали, как волосы, попросту стерлись.

– Значит, это все-таки тот самый альбом, который принадлежит Эльзе Константиновне?

– Нет. Альбом другой. А вот монеты похожи на настоящие. Хотя меня смущают вот эти царапины. Такое впечатление, что кто-то зачищал тут какие-то неровности, а потом попытался скрыть царапины под полировкой. Но при многократном увеличении царапины все равно видны.

– Что за царапины? Отец монету уже покупал с царапинами, или они появились позднее?

– Возможно, он такую и взял.

– Так подлинная эта монета или нет? – требовательно спросил дядя Витя.

Дядя Петя лишь развел руками:

– Я не эксперт. Чего ты от меня хочешь?

– Все! – возмутился дядя Витя. – Мне это надоело! Рита, тащи свою кислоту! Раз монета все равно поцарапана кем-то, плеснем на нее кислотой, и все дела!

Кислоту плеснули с избытком. Монета буквально утонула в ней. По комнате тут же распространился едкий запах, отчего все зажали носы. Саша заметил, что бедный Барон, изнывая от вони, скребется у закрытой двери, и выпустил собаку. Пес пулей вылетел вон из провонявшего испарениями кислоты помещения. Саша немного подумал и пошел за ним.

Ему не давала покой мысль, что же произошло с тем альбомом, который он спрятал в ящик письменного стола. Оставшиеся в комнате родственники тоже недолго выносили создавшуюся атмосферу. Первым не выдержал Мишель, который кинулся открывать окно нараспашку. Именно он и заметил припаркованную на улице машину.

– Кажется, к нам еще гости, – сказал он брату.

Дядя Витя нахмурился:

– Я больше никого не жду.

– Это машина медиков.

– Наверное, они привезли назад маму! – обрадовался дядя Петя. – Надо им открыть!

Медиков впустили, они вошли в дом и тут же стали подозрительно принюхиваться.

– Чем это у вас тут пахнет?

– Немножко кислоты пролили. Хотели монетку почистить, а жидкость пролилась.

Врач пожал плечами.

– Вы бы поосторожней с кислотами. Впрочем, в создавшихся условиях – это даже хорошо, что вы нашли себе хоть какое-то развлечение, потому что я вынужден вам сообщить крайне неприятное известие.

Вид у него был при этом такой скорбный, что все немедленно вообразили себе самое худшее.

Со всех сторон раздались полный скорби возгласы:

– Мама!

– Бабушка!

– Эльза Константиновна!

– Она умерла!

Врач поморщился.

– Нет, нет, не надо слез и стенаний! Ваша старушка пока что в порядке.

– Где же она?

– Мы поместили ее в палату интенсивной терапии. Но перед этим мы сделали экспресс-тест. И увы, вынуждены вам сообщить, что у вашей бабушки подтвердился первоначальный диагноз. Она больна атипичной скарлатиной. Заболевание крайне заразное, а потому вы все помещаетесь мной в карантин.

– Что? Какой еще карантин?

– В течение недели вам нельзя покидать это место, нельзя контактировать с другими людьми, нельзя принимать у себя никого, кто мог бы заразиться от вас. Другими словами, вы должны находиться тут и никуда не перемещаться.

– А как же вы, дорогой доктор? Вы не боитесь заразы?

– Я уже переболел этим заболеванием. У меня выработался иммунитет.

– Но мы все прекрасно себя чувствуем. Ни у кого из нас нету ни малейших симптомов заболевания.

– В том-то и коварство этого заболевания. Первоначальных симптомов нет, но зато когда они проявляются, то болезнь моментально расцветает махровым цветом.

– Но мы здоровы!

– Очень рад за вас. Если за семь дней никто из вас не заболеет, то карантин будет снят.

– А если… заболеет?

– Тогда карантин будет продлен еще на семь дней. Вы меня поняли? Но в ближайшие семь дней никто из вас не может покинуть это место под страхом уголовного преследования. За нарушение карантинных мер предусмотрена ответственность вплоть до заключения.

– Но это же абсурд! У нас у всех работа. Дети учатся. Всем нужно быть по делам в разных уголках страны.

– Боюсь, что на ближайшее время единственным и самым важным для вас занятием будет как раз то, как не разнести эту заразу в разные уголки страны.

– Нет, это просто невозможно! – воскликнул дядя Витя. – Официально заявляю, что никто из нас не собирается выполнять ваши идиотские требования! Ни я, ни мои родные ничем не больны. А потому и никакой карантин нам не нужен!

Врач кивнул.

– Я предвидел, что ваш ответ будет именно таков. Всегда происходит одно и то же. Очень редко можно встретить ответственного и сознательного гражданина. По большей части люди реагируют именно таким образом. Потому должен вам сообщить, что вашего согласия никто и не требует. Я ставлю вас перед фактом, что будет именно так и никак иначе. Вы должны находиться в изолированных условиях карантина ровно семь дней.

– А если мы не согласимся? Вы что, нас в тюрьму отправите?

– Зачем же так сразу и в тюрьму? Но если вы вздумаете покинуть пределы этого дома, то об этом обязательно узнают. И сначала вы отправитесь на принудительную изоляцию в условиях специально выделенных областью стационаров, а затем под суд, и да, дальше вы отправитесь в тюрьму.

– Да это же произвол! – завопил дядя Витя. – Я не собираюсь слушать ваш бред!

Но врач был невозмутим.

– Чтобы вы не вздумали куда-то исчезнуть, всем вам будут выданы специальные электронные браслеты, которые будут следить за вашим пребыванием в этом доме. А чтобы избежать недопонимания, прямо сейчас всем присутствующим будут надеты эти устройства.

Поднялся гул возмущенных голосов, который перекрыл голос медика.

– Если будете возражать, то последствия будут крайне неприятными для вас. Браслеты вам наденут уже в полиции, предварительно выписав каждому из вас штраф в размере от пятнадцати до пятидесяти тысяч. При повторном отказе от помещения в карантин предусмотрена уже уголовная ответственность.

Услышав про драконовские меры, которые могут быть к ним применены, все притихли и призадумались.

– Ну, допустим, я соглашусь, – буркнул дядя Витя. – А как я попаду на работу?

– Никак. На время карантина каждому будет выдан больничный лист.

– И что, совсем нельзя обойтись без этого?

– Нельзя. Главным эпидврачом и министерством разработана специальная процедура, как нужно действовать в данном случае. Строжайший карантин – это единственная мера, которая поможет предотвратить распространение этой заразы.

– Но это же противозаконно! Вы фактически лишаете нас права на свободное перемещение. Сажаете под домашний арест, даже не имея судебного постановления.

– В районе объявлен карантин, – отрезал врач. – Понимаете, что это такое? Это чрезвычайная ситуация, при которой все прежние законы прекращают свое действие. Прошу вас отнестись к происходящему очень серьезно и проявить гражданскую ответственность.

– Будто бы у нас есть другой выбор.

И дядя Витя обвел взглядом родственников. Все молчали и ждали его решения.

– Ну что же, – вздохнул юбиляр и взглянул на врачей, – цепляйте браслеты, ваша взяла!

Когда браслеты были надеты на всех, врач спросил:

– Больше в доме никого нет?

– Никого, – проворчал дядя Витя, разглядывая штуковину, застегнутую на его лодыжке.

Он так увлекся созерцанием своего браслета, что забыл про все остальное. Забыл он и про то, что в доме есть еще два гостя. Остальные тоже не подумал о них. Так и получилось, что браслетов Ане с Сашей не досталось. Врачи их не увидели, а потому и не сосчитали. А родственники просто напросто забыли, что с ними были еще и эти двое молодых людей. Если же кто и вспомнил, то промолчал, решив, что получилось очень удачно.

Глава 5

Что касается Саши, то он не сунулся к врачам совсем по другой причине. Ему до того не терпелось взглянуть в ящик письменного стола, что он даже внимания не обратил на шум, который раздался у входа в дом. Конечно, он заметил, что к дяде Вите приехали какие-то люди, но не придал этому особого значения. Решил, что это еще какие-то гости, поприветствовать которых он успеет и потом.

Единственное, что Сашу сейчас интересовало, был альбом Эльзы Константиновны. И его Саша нашел на том же месте, где и положил. Видимо, во время тотального шмона, который устроил дядя Витя в своем собственном доме, поисковая бригада не успела дойти до комнаты старушки. Второй альбом был найден Аленой раньше, чем сыщики добрались до комнаты Эльзы Константиновны. А может быть, просто никому и в голову не пришло, что поискать можно еще и тут.

Как бы там ни было, альбом лежал в ящике, все также заботливо прикрытый документами, которые Саша быстренько разгреб. Слегка дрожащими руками он извлек альбом, раскрыл его и понял, что альбом тот самый, о котором упоминал дядя Петя. На первой же странице детской рукой была нарисована рожица, снабженная снизу подписью: «Баба Лиза». Она была сделана неровными печатными буквами, и сразу становилось очевидным, что это портрет самой Эльзы Константиновны, сделанный маленькой Аней.

– Допустим, альбом тот самый. А как насчет его содержимого – монет?

В первую очередь Сашу интересовало, все ли монеты на месте. Оказалось, что все. Дойдя до нужной ему страницы, Саша понял, что эта коллекция ровно на одну монету полней той, что нашла Алена. Тот самый золотой ауреус времен императора Октавиана Августа присутствовал на своем законном месте. Саша извлек монетку из полагающейся ей ячейки, покрутил ее в пальцах, но так ничего и не понял. Потом Саша потрогал пальцами ямку, словно она могла объяснить, куда в том втором альбоме подевалась монетка. Но нет, в первом альбоме ауреуса просто не было, а тут он был. Этот факт нужно было просто принять и смириться.

– Любопытно, – пробормотал Саша.

Но сейчас бежать вниз, чтобы сообщить всем о своем открытии, он не собирался. Всему свое время. Тот альбом никуда от него не денется. Куда важней Саше было понять, какая из двух коллекций подлинная.

– Потому что про то, чтобы у дяди Юры было бы сразу две коллекции, я что-то не слышал. Да еще две коллекции, аналогичные по своему содержимому.

В том, что данный альбом подлинный, сомневаться не приходилось. Но вот насчет самой коллекции у Саши что-то имелись серьезные сомнения. Впрочем, как и насчет той, которую нашли на втором этаже.

– Две коллекции – это в данном случае гораздо хуже, чем одна.

Долго Саша просидел в задумчивости, переворачивая одну страницу за другой, фотографируя монеты и пытаясь понять, чем они отличаются от тех, которые имелись в первом альбоме. Наконец его осенило. Он вынул одну из монет, ту самую, с императором Вильгельмом, которую Полина рассматривала сегодня, и сунул ее в карман. Потом немного подумал и достал еще ауреус императора Октавиана.

Саша планировал разыскать Полину с микроскопом, а потом попросить у девочки его на время. Сравнить он хотел монеты с изображением Вильгельма. Насчет римской монеты четких планов у Саши не было. Он и сам не знал, зачем ее взял. Но вот монета с Вильгельмом была ему нужна четко с целью проверки ее сходства или отличия от той, которая имелась в первой коллекции.

– Должны же две монеты пусть и одного периода хоть чем-нибудь отличаться. Если нет, значит, одна из них точно является отливкой с другой и, соответственно, фальшивкой.

Альбом Саша положил обратно. Раз уж он тут так славно сохранился во время обыска, пусть полежит еще немножко. Но когда Саша маскировал альбом сверху бумагами, взгляд его случайно упал на одну из них. Это был договор дарения, по которому Виктор Тюлькин дарит квартиру на улице Пестеля – жилая площадь 74 квадратных метра, полезная 126 метров – Михаилу Якушеву.

– Это еще что такое? – приятно удивился Саша. – Неужели, дядя Витя подарил Мишелю оставшуюся ему от родителей квартиру в центре города?

По всей видимости, так оно и было. Про эту квартиру Саша помнил, что она была хорошей, светлой и трехкомнатной. С высоченными потолками, ажурной лепниной на потолках и широким балконом со старинной решеткой, на котором было так приятно встречать белые питерские ночи. По современным меркам квартира была не такая уж большая, но когда-то она являлась предметом зависти и вожделения всех членов семьи Юрия Семеновича.

Но досталась она его старшему сыну – Виктору. И вот теперь Виктор по какой-то причине решился и подарил эту квартиру Мишелю. Это было вполне справедливо: Мишель от своих приемных родителей ничего из недвижимости в наследство не получал, но при этом и весьма удивительно. Насколько мог помнить Саша, его дядя Витя никогда и никому просто так ничего не дарил. И с чего вдруг сейчас он решился на такой щедрый жест? И не просто решился, но уже совершил его?

– Не понимаю, – пробормотал Саша, убирая бумаги обратно в ящик стола. – Может быть, Эльза Константиновна настояла, чтобы Мишелю тоже что-то было выделено? А у дяди Вити денег куры не клюют, может себе позволить сбросить брату с барского плеча одну из квартирок.

Хотя и Мишель вроде как теперь не бедствует. У него и гастрольные турне, и отель с виноградниками, и еще всякая всячина.

– Запас карман не тянет.

С этими словами Саша вышел в коридор, где сразу же наткнулся на Аню. Девушка в этот момент выходила из одной из комнат, пятясь задом и как-то странно хихикая себе под нос. Вид у нее был как у только что совершившего каверзу человека.

Увидев Сашу, она явно испугалась, но быстро взяла себя в руки и сама кинулась в наступление:

– Ты чего тут делаешь?

– Мы с Бароном тебя искали.

– Серьезно? Искали? А зачем?

– Ты так неожиданно убежала. Я подумал, все ли у тебя в порядке?

– Теперь уже да, – кивнула головой Аня.

– Ты не обижайся на дядю Витю. Он и Алене с Толиком ничего не дарит.

Но Аня не желала зарывать топор войны и фыркнула:

– Им-то зачем? У них мать отлично зарабатывает. Они ни в чем нужды не знают. Любой каприз моментально исполняется. А мне… А у меня… Что ни попрошу, вечно у папы нет денег, у мамы кредиты, а бабушка вообще считает, что если я сыта, обута и одета, то больше мне и мечтать не о чем. И неважно, что на завтрак я всегда ем кашу, на обед ненавистный мне суп, а на ужин какое-нибудь рагу или пюре. Прислушайся, как это звучит… пюре… бе-е-е! И одежду мне вечно родители покупают на распродажах, а то и вовсе донашиваю обноски за другими. Про обувь уж молчу. Покупают, не спрашивая, нравится мне или нет. Было бы практично и дешево. Только это их и волнует! Мое мнение никого не интересует. Никогда у них для меня нету денег! Плевать мне на дядю Витю, кто он мне? Никто! Чужой! Но мои собственные родители могли бы и раскошелиться для своей дочери!

– Уверен, что они тебя очень любят.

– Ага! Прямо обожают! Вот увидишь, отец даже не заметил, что меня нету.

Аня оказалась права. Взрослые родственники вспомнили про свою отсутствующую молодежь лишь после того, как Саша с Аней вернулись в гостиную. Со своей стороны ребята также были удивлены, застав всех в полном сборе там же, где они их и оставили около получаса назад.

– Вы до сих пор еще здесь? – удивился Саша.

Потом он заметил браслеты на ногах у родственников и удивился еще сильней.

– А это еще что за штуки? Откуда вы их взяли? И зачем нацепили на себя?

Какое-то время в комнате царила тишина.

Потом тетя Рита произнесла:

– Мы должны сообщить врачам про детей. Как вы считаете? Им тоже должны выдать браслеты.

Впрочем, голос ее звучал не совсем уверенно. И не было ничего удивительного в том, что остальные дружно накинулись на нее.

– Еще чего!

– Этого не хватало!

– Мы тут все словно в тюрьме оказались! Ты и детям той же участи желаешь?

Но были и просто здравомыслящие голоса. Первым, кто смекнул о выгоде такой ситуации, как ни странно, был Мишель.

– С этого дня Аня с Сашей являются нашим единственным связующим с большим миром звеном. Им будет позволено приходить и уходить, в то время когда мы с вами начисто лишены такой возможности.

Теперь устремленные на Аню с Сашей взгляды стали куда теплей. После слов Мишеля все прочие родственники тоже сообразили, какую пользу можно извлечь из этого обстоятельства.

– Если нам что-нибудь понадобится купить в магазине, пошлем туда Аньку с Сашей, – обрадовалась тетя Рита.

– И понадобится, – подтвердила ее сестра. – Холодильник сам собой наполняться не будет.

Тетя Рита кивнула головой:

– С этими юбилеями, которые Витя празднует уже третий день подряд, за обычными покупками мы с ним не выбирались. Моющее средство на исходе. Свежие овощи и фрукты тоже скоро закончатся. Их на месяц вперед не накупишься. И яйца на всю ораву выйдут уже после первого же нашего совместного завтрака. А доставки в поселковом магазине нету. Тут о такой услуге и не слышали! Хороши бы мы были, окажись тут взаперти. За свежим хлебушком и молочком пришлось бы в супермаркет посылать, а до ближайшего к нам полчаса ходу. Каждый раз доставщиков гонять не будешь, накладно получится.

Странно было слышать, как тетя Рита вдруг заговорила о том, как бы им сэкономить. Впрочем, она ведь могла заботиться не о своем кармане, а о кошельке прочих родственников. Ведь гости, они гости только один день. Завтра всем предстоит пополнять домашний холодильник на свои средства.

Стоило заговорить о покупках, которые предстоит сделать, сразу же возникли желающие. Дядя Петя хотел хлебнуть пивка, у него после выпитого коктейля – виски с колой – разболелась голова. А лучшим средством от головной боли дядя Витя считал пенное. У Вероники – подруги Мишеля – закончились сигареты. Кому-то понадобились зубные щетки, кому-то другие средства гигиены. Одним словом, не успели врачи раздать браслеты и уехать, как из карантина в большой мир тут же выпихнули двух гонцов.

Если вдуматься, поступок крайне безответственный. Саша всем родственникам так и сказал. Но поддержки он не встретил ни в ком. Даже его собственная родная мама, которая отчаянно нуждалась в свежей ночной пижамке, и та заявила, что с собакой можно гулять при любом карантине. Вот пусть Саша с Бароном и гуляют в сторону магазина. А Аня должна пойти с ними, потому что есть вещи, которые нельзя поручать покупать мужчинам. Они обязательно либо все перепутают, либо забудут, и в любом случае купят не то, что надо.

– Ты же не болен, – заявила Алена. – Да и никто из нас не болен. Возможно, бабушка Эльза что-то там и подхватила, но не факт, что вирус передался кому-то из нас. Просто не дыши там в магазине ни на кого, и все будет в порядке.

Снабженный этим напутствием Саша отправился в путь. Другого выбора у него просто не было. Добрые родственнички не желали слушать никаких возражений и буквально вытолкали за ворота своих гонцов.

В принципе, Саша был не так уж и против. И если забыть о том, что они с Аней могут являться распространителями опасной болезни, то прогулка даже доставила Саше удовольствие. А уж Барон и вовсе был на седьмом небе от счастья. Пес словно обезумел от свежего воздуха и свободы, носился за бабочками, пытался поймать стрекозу, рыскал по кустам и за деревьями, искал всевозможные следы и вкусные запахи.

Так они шли, наслаждались погожим деньком, болтали о всякой всячине и совсем не думали о том, как будут жить предстоящие семь дней. То есть Саша не думал, а вот Аня, оказывается, думала над этим вопросом всю дорогу.

Неожиданно она спросила:

– Саша, а ты останешься со всеми или вернешься в город?

– Я не знаю. А почему ты спрашиваешь?

– Просто.

Саша внимательно взглянул на кузину. Раскрасневшиеся щеки. Опущенные ресницы. Частое дыхание. Все это могло быть следствием быстрой ходьбы, вот только шли они вразвалочку, что называется, нога за ногу. Похоже, все эти симптомы говорили совсем о другом.

– Тебя там в городе кто-то ждет? – спросил Саша.

Аня подумала и кивнула.

– Надо же! И кто он?

Аня покраснела еще сильней.

– И когда ты успела обзавестись кавалером? – ахнул Саша. – А родители знают?

– Им какое дело? Нет, не знают!

– И что за парень-то хоть? Хороший?

– Очень! – горячо заверила его Аня. – Очень хороший!

– И давно вы знакомы?

– Встречаемся мы с ним уже два дня.

– Давно.

– Сегодня должно было быть наше третье свидание, но отцу с бабкой приспичило, чтобы я ехала с ними!

– Третье свидание самое важное.

– Ты меня понимаешь! Сегодня должно было все решиться!

Саша из деликатности не стал уточнять, на что там должна была решиться Аня на третьем свидании. Надеялся, что всего лишь на поцелуй, но опасался услышать нечто иное.

И поэтому просто спросил:

– А как его зовут?

– Олег.

– А фамилия?

– Фамилии я не знаю, – удивилась Аня. – Но разве это важно?

– Ну… а чем твой Олег занимается?

– Он учится… или работает.

Это понравилось Саше уже значительно меньше. Фамилия неизвестна. Место учебы или работы тоже. Он попытался осторожно выяснить хоть какие-нибудь подробности об этом стихийно нарисовавшемся ухажере своей сестрицы.

– Он ваш сосед?

– Что ты! – фыркнула Аня. – Еще чего! Разве у нас что-то толковое может поселиться! Нет, Олег живет… в другом месте он живет. О! Не сомневайся, Саша, он очень крутой! У него машина! И денег полным полно. И сам он такой красивый!

– Машина… деньги… Наверное, он гораздо старше тебя?

– Я бы не сказала. Мне кажется, мы с ним ровесники.

– Но тебе всего пятнадцать. В пятнадцать лет водительские права не дают. А ты говорила, что у твоего Олега машина.

– Значит, ему восемнадцать. Какое это имеет значение, сколько ему лет?

Саша машинально отметил, что возраст Олега тоже неизвестен. Хороший кавалер, нечего сказать.

– Ну, а познакомились-то вы с ним где?

– Где-где… Где надо, там и познакомились. В клубе!

– Тебя родители отпускают в ночные клубы?

– Я сказала, что пойду ночевать к Лене. И Ксюша сказала, что пойдет ночевать к Лене. И Аня… не я, а другая Аня, Данилова, тоже сказала, что пойдет ночевать к Лене. А у Лены родители работают в ночную смену, дома только старенькая бабушка. Она в девять вечера завалилась спать, а мы все в клуб удрали.

– И там ты познакомилась со своим Олегом. Понятно.

Чем-то Саше эта история с Олегом не нравилась. Хотя, по рассказам Ани, парень вел себя безупречно. После клуба он подвез всех четырых девушек до дома. Но когда три девушек ушли, задержал Аню, признался, что она запала ему в сердце, душу и прочие части его организма. Так в разговорах про Олега они и добрались до магазина в поселке.

Тут им пришлось расстаться. Аня отправилась налево в небольшой павильончик, в котором торговали всякой несъедобной мелочью, начиная от зубной пасты и заканчивая домашними тапочками. Ане в одиночестве предстояло закупаться какими-то деликатными женскими принадлежностями, на которые Саше было запрещено даже взглянуть, дабы не смущать потом своей осведомленностью ту, для которой они предназначались. Зато Саше выпала честь покупать сигареты и пиво, чисто мужские покупки, с которыми несовершеннолетняя Аня нипочем бы не справилась. Разочарованного Барона оставили у входа в магазин, велели ему сидеть тихо и ждать.

Ждать! Как же ненавидел Барон это слово!

В продуктовом магазине скопилась небольшая очередь. Саша скромненько пристроился в ее конце, встав за спинами двух местных мужичков. В том, что мужички местные, а не какие-нибудь приехавшие на выходные дачники, говорил общий замызганный вид обывателей.

Городского жителя, даже если он страстный садовод-огородник и привык проводить все свое свободное время, копаясь в земле, все равно можно легко отличить от деревенского жителя некоторой претензией на шик. Штаны у такого гражданина могут быть драными, но это будут штаны известного бренда. Куртка у него пусть и окажется перемазанной землей и глиной, но при этом она будет выглядеть так, словно знавала и лучшие времена. Штаны и куртки местных жителей о таких временах и не слыхивали, это были честные рабочие одежки без всяких наворотов.

Эти двое покупателей были, кроме всего прочего, еще и закадычными дружбанами. Хватив за сегодняшний день уже несколько раз по пивку, они достаточно разогрелись и встали в очередь за более серьезным питьем, за бутылочкой «беленькой». Очередь в магазине была длинной и, коротая время, эти двое вели непринужденный разговор или, попросту говоря, перетирали кости всем своим знакомым и соседям.

Сначала Саша не прислушивался к болтовне сельских пьянчужек. Какое ему дело, что у Петьки жена ушла к армянину или что Ванька – скотина такая – умотал к отцу куда-то на Урал. Правда, обещал через неделю вернуться, да обманул, сам там застрял уже почти как на месяц, а свою Тигру оставил на попечение одному из друзей, который собаку сначала взял, но теперь был этим сильно недоволен.

Претензии свои он обосновывал вполне логично:

– А собака эта, чтоб ты знал, жрет больше меня!

– Тигра она и есть тигра! Не зря хозяин собаку так назвал.

– Утром ей варю тазик каши, и вечером снова та же история. И все ей мало!

Вдоволь обсудив и осудив непорядочно поступившего Ваньку, оставившего денег на прокорм своей собаки строго в обрез, не учтя форс-мажора, друзья пришли к выводу, что хозяин Тигры будет наказан штрафом.

– Пусть только вернется. Пенсия у меня не резиновая. Я и так на эту Тигру все свои заначки распотрошил. Для жены, с которой душа в душу почти полвека прожили, ни разу такого не сделал, а для Тигры, псины шелудивой, пришлось.

– Так ты бы ее не кормил.

– Да я бы не кормил, но не могу ей в глаза смотреть, когда она голодная ко мне приходит.

Эти слова неожиданно заставили второго приятеля удалиться в воспоминания:

– А помнишь, какая у нас Аргентина жила в санатории?

– Жуть страшенная! Любого рвала! Психи под ее защитой могли никого не бояться.

– Кроме Риммы Ивановны. Той никакая Аргентина была не указ. Как она этих гавриков раскидывала. Они у нее пикнуть боялись.

– Да, знойная женщина была. Помнишь, когда в девяностых психов кого куда разогнали, а сам дурдом прикрыли, она его пыталась выкупить.

– Не пыталась, а выкупила. Ремонт в нем даже кое-какой сделала. Хотела под пансионат приспособить, да только мужа ее грохнули, а сама она с годами тоже куда-то затерялась. Говорят, где-то на Кипре сейчас живет, носа сюда и не кажет.

– Несчастливое это место было. Как ни крути, а больные много обид и побоев от Риммы и ее помощников приняли. Кого-то она и совсем насмерть уморила.

– Никому в том доме счастья не видать. Вот и у Риммы дела плохо пошли, когда она захотела там одна хозяйничать. И после нее, кто ни заезжал, быстренько исчезал. Дом-то большой, такой лишь для гостиницы или санатория. Римма таких арендаторов и подыскивала. Да не везло ей. Кто-то заболевал, кто-то умирал, кто-то вовсе разорялся, платить ей не мог. Никому еще, включая саму Римму, этот дом счастья не принес.

– Хотя само здание хорошее. Крепкое. Кирпич такой теперь и не делают. Нынешний кирпич положишь, так он лет десять полежит, а потом крошиться начинает. А тот кирпич уже пятьдесят лет пролежал, и еще в пять раз дольше спокойно прослужит. И в самом доме три этажа. На каждом этаже по двенадцать комнат. Если все комнаты заняты, шикарный доход у хозяина будет.

Саша услышал и машинально отметил, что и у дяди Вити в доме три этажа, и на каждом этаже по двенадцать комнат.

– И место хорошее, – продолжил первый мужичок. – Кругом лес. Неподалеку лечебные грязи. Помню, психов этой грязью мазали, им это на пользу шло. Принесут целую бадейку холодной грязи, намажут ею больных, те сразу тихие делаются, задумчивые.

– Что было, то было. Только Римма, сколько ни пыталась, а толковых арендаторов так и не нашла. Теперь ее дом на продажу выставлен. Может, уже даже продан.

– Ну?!

– Недавно мимо проходил, видел, мужик какой-то из ворот на своей машине выезжал. Сам пузатый да важный. Рядом баба его в огромных очках сидит. И машина красивая, сама белая, а все фары да фонари красные. «Мерседес».

Саша вздрогнул. Белый «Мерседес» был у дяди Вити. А сам дядя Витя был мужчиной в теле. Важный пузан – это было как раз про него. Что же выходит, что раньше в доме, который купил дядя Витя, располагался сумасшедший дом?

– Не, – усомнился первый мужичонка. – Вряд ли уже продали. Вон у входа до сих пор объявление о продаже висит. Как его с осени у магазина повесили, так оно до сих пор и висит. Кабы дом был продан, так и объявление бы уже сняли.

– Тоже верно. И зачем это объявление вообще тут повесили? Где у нас богачей найдешь, чтобы такой огромный дом купить?

– А мне так заплати, я бы не стал его брать. Коли место несчастливое и нехорошее, так кто бы там ни поселился, добра не жди. Вот вспомнить хотя бы бабу Клаву – пожарницу, сколько раз у нее дом горел?

– Раз пять.

– Если не больше. Ей знающие люди говорили, нельзя на пепелище строиться. Постройся чуть в сторонке. Да попа позови, пусть освятит землю. Нет, упертая баба. Фундамент ей жалко. Раз за разом на одном и том же месте строилась и горела. Дура!

Саша оставил в очереди двух друзей обсуждать неведомую ему бабу Клаву и выскользнул на улицу. Барон при виде хозяина вскочил на ноги, потом затанцевал вокруг него, стоя на задних лапках и размахивая передними. Радовался, что вновь видит хозяина. Потом пес припал грудью к земле и облаял Сашу. Где ты был так долго? Почему оставил меня тут одного? Не смей так никогда больше делать! И вообще, где вкусняшки, за которыми ты ходил? Съел уже? Без меня?

– Тихо! – шикнул на него Саша. – Молчи! Сиди и жди!

Обиженный и совершенно обломавшийся в своих надеждах, Барон тем не менее послушно плюхнулся на попу. А Саша повернулся к доске, на которой все желающие продать песок или кусты смородины, а также выстроить баню или почистить колодец оставляли свои координаты.

Странно, машинально отметил он, но никакого упоминания о карантине и предупреждения о свирепствующей в районе эпидемии на доске объявлений не наблюдалось. Не было также тут ни малейшего предупреждения, что жителям следует вести себя осторожней, соблюдать дистанцию и поменьше высовываться в общественные места. Сколько ни высматривал Саша, ничего похожего тут не наблюдалось вовсе.

Глава 6

Зато нужное ему объявление о продаже дома Саша увидел сразу же. Оно и впрямь выглядело изрядно потрепанным, словно провисело тут целую зиму. Но фотография все еще была узнаваема. И это точно был тот самый дом дяди Вити, в котором все они теперь должны были жить целую неделю.

Но не это было самое интересное. В объявлении указывалось, что продажей дома занимается агентство недвижимости «Юпитер», но телефон, который был указан в объявлении, был собственным телефоном дяди Вити. Это было до того странно, что Саша даже сверил номер с тем, что был записан у него в записной книжке смартфона. Номер был тот самый, совпадал до самой последней циферки.

– Это что же, дядя Витя сам занимается продажей собственного дома? Как он успевает? С его-то занятостью!

И Саша буквально впился глазами в объявление, за этим занятием его и застукала Аня.

– Ты что тут стоишь? – удивилась девочка. – Уже все купил?

И взглянув на его пустые руки, Аня удивилась еще больше:

– А где же сигареты? А пиво? Ты про них забыл?

– Забыл!

И Саша поспешно вернулся в магазин и успел вовремя, к явному неудовольствию тех, кто стоял за ним и уже рассчитывал влезть не в свою очередь. Но Саша извинился, ловко втиснулся и начал разговор с продавцом.

– Как идет торговля? – любезно улыбаясь, осведомился он. – Карантин покупателям не мешает?

Продавец был здоровущий дядька, который с неудовольствием взглянул на Сашу и буркнул:

– Какой еще карантин?

– По вирусной скарлатине. Очень опасная болезнь, особенно для пожилых людей. У нас бабушка уже в вашу больницу угодила. Врачи говорят, в районе эпидемия.

Саша услышал, как позади него в очереди кто-то ахнул. Голос был женский, женщины к таким вещам всегда относятся более чутко.

Но продавец и глазом ни моргнул, лишь пробурчал еще свирепей:

– Вроде не первое апреля сегодня. Что брать-то будете?

Саша перечислил, что ему нужно, и задумался. Что же взять еще? Хотелось чего-нибудь вкусненького себе и окружающим. Уже успевшие отовариться двое приятелей как раз прятали купленные бутылки. Опытные выпивохи, они приобрели не только водку, но и пиво, чтобы, значит, круче забирало. А закуску не стали брать вовсе, закуска градус крадет. Зато для Тигры были взяты кости. Это заставило Сашу устыдиться за самого себя и взять Барону сливочное мороженое.

Это было любимое лакомство собаки. И когда Барон увидел в руках у Саши заветный стаканчик пломбира, то мигом забыл все свои обиды, и Саша вновь стал для него самым лучшим, самым желанным хозяином на свете. Лучшим хозяином лучшей собаки в мире, которая сейчас будет лакомиться вкуснейшим мороженым. Теперь Барон уже не скакал и не прыгал. Вид у него сделался сосредоточенным и внимательным. Он напряженно вышагивал рядом с Сашей, бдительно поглядывая то на него, то на мороженое. Главное, и это было кнупными буквами написано на морде у Барона, теперь не пропустить заветный момент. И как только зашуршит обертка… О, как только это случится, сразу же можно будет приступать к заветной дегустации.

Но Саша не спешил. И не потому, что испытывал терпение Барона. Во-первых, кормить собаку на ходу было не очень-то удобно. Во-вторых, мороженому нужно было немного подтаять, чтобы Барону было его сподручней слизывать. Они дошли до леса, нашли симпатичную залитую солнечным светом полянку, на которой все втроем и устроились на бревнышке.

И пока Барон усердно работал языком, облизывая мороженое, которое Саша держал в руках, сам Саша рассказал Ане про тот случайно подслушанный им в магазине разговор, свидетелем которого он стал. И про объявление на магазине, из которого следовало, что дядя Витя продает свой недавно купленный дом.

– Дядя Витя работает агентом по продаже собственного дома? – не поверила Аня. – Нет, такого быть не может, это какой-то анекдот! Дядечка даже лампочку вкрутить зовет специального мастера. Уверена, ты ошибся.

Саша и сам сомневался, но все же были моменты, которые вызывали у него тревогу.

– Номер телефона в объявлении был указан дядин.

– Давай ты позвонишь по этому номеру и все уточнишь? – предложила Аня.

– Дядя Витя сразу поймет, кто ему звонит.

– Позвоним с моего телефона. Моего номера у дяди Вити точно нету.

Саша отдал обалдевшему от счастья Барону почти еще целое мороженое, а сам набрал указанные в объявлении цифры.

После чего зажал нос пальцами и страшно гнусавым голосом произнес:

– Алло! Я насчет дома в Павлове, выставленного на продажу.

Саша ожидал, что дядя Витя сейчас пошлет его далеко и надолго, скажет, что дом давно продан, и он его новый хозяин, но дядя Витя произнес вполне спокойно и даже любезно:

– Я вас слушаю.

Саша слегка растерялся, но продолжил диалог:

– Меня интересует тот большой дом, который годится под гостиницу или пансионат. Он еще продается?

– Да, конечно. Он выставлен на продажу.

– Вы его хозяин?

– Нет. Я выступаю в качестве доверенного лица.

– Значит, вы – агент? А кто хозяин?

– Физическое лицо.

– Мне бы хотелось узнать его имя.

– Довольно странное требование, – удивился дядя Витя. – Впрочем, имя владелицы есть в бумагах, которые вам покажут вместе с домом.

– Случайно, хозяйку не Риммой зовут?

– Да. Вы с ней знакомы?

– Слышал. Значит, дом можно посмотреть? Когда?

– Вот тут имеется небольшая загвоздка.

Саша ожидал, что услышит про карантин, но услышал совсем другое:

– Владелец сейчас отдыхает, вернется не раньше чем через две недели. Возможно, через месяц. Вам придется подождать.

– Я подожду, – пообещал Саша. – Я очень терпеливый. Главное, вы с хозяйкой свяжитесь, уточните, точно ли она дом продает. Если да, то я подожду.

Дядя Витя пообещал, что все выполнит. Разговаривал он очень вежливо. И Саша решительно не понимал, что заставляет его, обычно грубоватого дядечку, распинаться перед неизвестным ему человеком. Неужели дядя Витя и впрямь занимается продажей дома некоей Риммы? И ради того, чтобы продать дом, готов даже на непривычную для себя вежливую манеру разговора?

Трубка давно замолчала, а Саша все еще не мог собраться с мыслями. Что же происходит? Кому принадлежит дом, в котором они все оказались? Дяде Вите или некоей Римме, которая завладела бывшим пансионатом для умалишенных еще в мутных девяностых, потом пыталась его переоборудовать под гостиницу, претерпела неудачу с этим бизнесом, а теперь пытается продать здание? Но если хозяйка некая Римма, то почему дядя Витя всем вокруг говорит, что дом принадлежит ему? Врет? Или дядя Витя действует так по договоренности с самой Риммой, которая давно передала собственность на дом дяде Вите?

– Что-то я совсем уж ничего не понимаю, – произнес Саша.

– Может, спросим у самого дяди Вити? Припрем его к стенке.

– Нет, немного подождем.

И чтобы сменить тему разговора, Саша спросил у сестренки:

– А в чьей комнате ты побывала, когда мы с тобой в коридоре столкнулись?

Вопрос Ане не понравился.

– Ни в чьей!

– Но я видел, как ты выходила из комнаты. Чья она? Я все равно узнаю.

– Ну, Риткина! И что?

– Могу узнать, что ты там делала?

– По ошибке зашла. И не вздумай всем разболтать! Про меня и так уже говорят всякое, не хватало, чтобы еще и это мне припомнили. Ты лучше скажи, как мы дядю Витю прижмем?

– Пока не знаю. Я должен все хорошенечко обдумать.

– По дороге обдумай, а придем и сразу спросим.

Но пока они добирались до дома, случилось новое событие, которое начисто выбило из головы у Ани все прочие мысли. А все по вине Барона, которому жирный сладкий десерт ударил в голову. Пес решил, что сегодня его день и сегодня ему позволено вообще все. А потому, увидев какую-то упорхнувшую в лес птичку, погнался за ней. Напрасно Саша свистел и кричал, требуя, чтобы пес вернулся назад, Барон то ли не слышал, то ли делал вид, что не слышит. А скорей всего, свист ветра в ушах мешал собаке услышать вопли своего оставшегося далеко позади хозяина.

– Хорош! Ну погоди у меня!

Пришлось Саше мчаться за собакой. Аня побежала следом. В лесу они долго гонялись за Бароном, который упорно не желал замечать, что его зовут. Саша уже охрип и плюнул, все равно пес не обращал внимания на его крики. Теперь погоня продолжалась в тишине, что было даже удобней, потому что хруст веток выдавал направление, в котором резвится Барон.

– Я устала, – хныкала Аня. – Может, оставим его! Не заблудится же, прибежит.

Саша и сам утомился. Но тут Барон неожиданно вылетел прямо перед ним. Он гнался за какой-то очередной добычей, но, увидев хозяина, очумел от счастья и кинулся к нему, метя хвостом и всем своим видом показывая, как он счастлив, что вновь обрел смысл своей собачьей жизни.

– Скотина! – с чувством сказал ему Саша. – Какая же ты скотина, Барон! И идиот вдобавок! Ты почему от меня удрал?

Разумеется, Барону здорово влетело. Те самые уши, которые сослужили ему такую плохую службу, сейчас были безжалостно отодраны. И дальше Барон уже понуро плелся рядом с Сашей, совсем не обращая внимания на снующую тут и там в кустах добычу. Пес то и дело поглядывал на хозяина – сердится тот или уже отошел?

«Все ради тебя, – было написано на его укоризненной морде. – Хотел тебя порадовать в обмен на мороженое. А ты не оценил!»

Но Саша не собирался так легко прощать псу его самоволку.

И на каждый свой вопросительный взгляд Барон получал один и тот же короткий ответ:

– Сукин ты сын!

Впрочем, громко ругаться Саша все равно не мог, охрип. Так что голос его звучал совсем не страшно, Барон заметно приободрялся и под конец пути совсем оправился, даже начал повиливать хвостом и посматривать по сторонам. Именно он и обратил внимание на мужской голос и женский смех. Гавкнул и вопросительно взглянул на хозяина: что с этим делать? Саша не знал, кажется, какая-то парочка уединилась в лесу, чтобы предаться амурным утехам. Смех вскоре стих, и почти сразу за этим раздались томные стоны.

– Ах! Ох!

Они становились все громче и громче. И было ясно, что тем, кто их издает, в этот момент очень даже распрекрасно. Саша покосился на Аню. Не рановато ли девушке слушать такое? Но Аня выглядела не столько смущенной, сколько задумчивой.

– Тебе не кажется, что оба этих голоса они… какие-то знакомые?

Саша пожал в ответ плечами. Если Аню ничего не смущало, то ему почему-то было стыдно. Он бы с удовольствием ушел, но стонущая парочка находилась как раз между ними и домом. Если их огибать, это получится новый крюк. А они благодаря выходке Барона и так уже нарезали сегодня по лесу довольно кругов. Аню мучили примерно те же чувства.

– Давай потихоньку пойдем дальше? – предложила она. – Прямо мимо них! Эти двое так увлечены друг другом, что нас они попросту не заметят.

Но оказалось, что в планах у Ани было не только пройти мимо. Она хотела еще и подсмотреть, кто там развлекается в лесу. И, прежде чем Саша успел ее остановить, выглянула из-за дерева и тихо ахнула. Впрочем, парочка ее не заметила. Стоны сделались лишь еще громче. Кажется, там приближался кульминационный момент. И Саше совсем не улыбалось при этом присутствовать да еще в обществе несовершеннолетней кузины.

– Аня! – одернул ее Саша злым шепотом. – Быстро отсюда! Шагом марш! Мала ты еще за людьми подглядывать!

– Ты хоть знаешь, кто там обжимается?

– Мне нет до этого никакого дела!

Но Аня даже внимания не обратила на его категоричность:

– Там Вероничка! И с ней Толик!

Саша опешил. Вот этого он никак не ожидал.

– Какой Толик? Наш Толик? С невестой Мишеля?

– Да! Представляешь? Вероника изменяет Мишелю!

– Кошмар, – пробормотал Саша. – Ужас.

Но тут он заметил, что в кустах на противоположной стороне поляны мелькнуло какое-то яркое пятно. Словно бы апельсин путешествовал один среди деревьев. Определенно там кто-то был.

– Этого еще не хватало, – встревожился Саша.

Аня тоже заметила пятно и схватила брата за руку:

– Там кто-то есть.

– Пусть! А мы уходим!

И он двинулся прочь, стараясь не оглядываться. В душе у Саши все бурлило. Его честная натура не выносила ничего похожего на ложь. И больше всего на свете Саша терпеть не мог предательств. А поведение Толика и Вероники он никак иначе обозначить не мог. Но худшее ждало их еще впереди. Когда они выбрались из леса на ровную дорогу, почти сразу за ними из леса вышел еще один человек. Это была сестра Толика – Алена. Вид у нее был угрюмый.

Тем не менее, Аня задержалась, подождала Алену и поприветствовала ее:

– Привет, Аленка! А вот и мы!

Алена кивнула, но не произнесла в ответ ни слова. Лицо у нее по-прежнему было хмурым.

– А как это ты решилась выйти из дома? У тебя же браслет на ноге. И… и у остальных тоже.

– Звонили из полиции, – буркнула Алена, – сказали, что мы все-таки можем выходить из дома.

– Ура!

– Но нам нельзя удаляться от дома дальше чем на сто метров.

– И ты пошла погулять?

– Все пошли.

– А Толик где?

В этом вопросе девочки не было ничего необычного. Алена с Толиком всегда ходили парой, они были неразлучны с самого детства. Но сейчас от этого вопроса лицо Алены передернула судорога. Можно было даже не сомневаться, что она знает, где находится Толик, и знает, чем он сейчас занимается. Но признаваться в этом Алена не спешила.

– Пойдемте уже, – произнесла она сдавленным голосом, – ужинать пора.

Так втроем они и вернулись в дом, где никаким ужином и не пахло. Зато раздеваясь в холле, Саша услышал чьи-то шаги. И, оглянувшись, увидел Мишеля, который шел своей обычной легкой походкой, поигрывая на ходу тросточкой.

– Уже вернулись? – улыбнулся он Саше с Аней. – А я тоже вышел немного прогуляться вдоль леса.

Но Саша с Аней не могли оторвать глаз от яркого оранжевого шарфа, который был накинут поверх темного пальто. Именно такое пятно видели они на противоположной стороне поляны. Знает Мишель или нет? Видел он, как его невеста милуется с другим или нет? Понять было ничего нельзя. Внешне Мишель выглядел совершенно беззаботным и невозмутимым. Но на одной из его брючин Саша заметил лесную хвоинку. И туфли Мишеля, хотя он попытался счистить с них лесную грязь и мох, все равно выглядели не такими чистыми и блестящими, как если бы он просто прогуливался вдоль леса. Вдоль леса дорожка была утоптанной. Чтобы так испачкать обувь, надо было с нее сойти.

И Саша спросил:

– Дядя, а где твоя Вероника?

– Она осталась у себя, – невозмутимо ответил Мишель. – Вероника небольшой любитель прогулок на свежем воздухе. Светская львица, что тут поделаешь. Все бы ей тусить по клубам да ресторанам! Там ей комфортно, а на природе она тоскует. Дитя мегаполиса!

И Мишель, сохраняя приятную улыбку на лице, прошел в дом. Алена проводила его тяжелым сумрачным взглядом, словно Мишель лично перед ней в чем-то провинился. Похоже, Алена знала, что Мишель тоже был в лесу на той злополучной поляне. И теперь Алена сердилась на Мишеля за то, что он предпочел отойти в сторону, а не вмешался и не прекратил сцену адюльтера.

Но все это было так сложно, что Саша решил: лучше ему пойти к себе и заняться вразумлением Барона, которому весеннее солнышко и свежий воздух начисто снесли башню. Если дело и дальше так пойдет, то можно будет забыть о том, чтобы взять пса в нынешний сезон на охоту. Зачем нужен на охоте пес, который вместо того, чтобы слушаться охотника, убегает от него невесть куда?

Так что остаток дня Саша всецело посветил тому, чтобы добиться от Барона послушания и безукоризненного и четкого выполнения всех команд. А сам Барон, должно быть, двадцать раз пожалел, что убежал сегодня от хозяина, что поехал с ним в это место и что вообще родился на свет.

– Сидеть! Стоять! Голос! Подай! Сидеть! Лежать! Ты у меня будешь самым послушным псом на свете! Стоять! Сидеть!

Барона спасла Этельберта, которая заглянула к Саше, умилилась тому, как четко выполняет Барон все команды, что несколько смягчило сердце Саши, а следовательно, и участь Барона.

– Я вот что хотела тебе сказать, – произнесла Этельберта, когда вдоволь налюбовалась на собаку. – Тревожит меня мой Толик.

– А что такое?

– Вот это я и хотела бы у тебя выяснить. Ты же с моим Толиком в дружеских отношениях. Вы с ним почти ровесники, оба мальчики, знакомы всю жизнь. Кому, как не тебе, Толик мог бы рассказать о том, что его тревожит.

– Кому? – удивился Саша. – Да хотя бы вашей Алене! Они же с ней не разлей вода. У дочери своей спросите, куда мне до нее в плане доверия Толика!

– Дело в том, что я у Алены уже спрашивала. Но она ничего не знает.

– Не знает или вам не хочет сказать?

Этель ахнула:

– Боже! Мне такое даже не приходило в голову. А ведь ты прав! Алена в последнее время тоже стала какая-то странная. И с Толиком у них прежней любви не наблюдается, словно бы кошка между ними пробежала. А что за кошка, мне не говорят. Меня это тревожит.

– Тетя Этель, может быть, они сами разберутся?

– А если нет? Поговори с ними. Но сначала лучше с Толиком.

Саша подумал и согласился. В принципе, это укладывалось в его собственные планы. Оставалось дождаться возвращения самого Толика, а он что-то задерживался. Вероника уже давно вернулась домой и мило щебетала, порхая вокруг Мишеля, который сохранял свое обычное безразличное выражение лица. Невозможно было сказать, знает он или нет про то, что случилось сегодня в лесу.

– А где Толик? – спросил Саша у Вероники, улучив момент.

Но хитрая предательница даже не смутилась.

– Откуда же я знаю? Спроси у Алены!

Вероника держалась совершенно непринужденно, но Саша заметил, какой пронизывающий взгляд кинул на нее Мишель. Он все знает! К сожалению, Алену не нашел, тетя Рита сказала, что Этель с дочерью пошли прогуляться по саду. Саша тоже вышел в сад, но ни Алены, ни Этель он тут не обнаружил, зато увидел, как дядя Витя о чем-то разговаривает с дядей Петей. Судя по всему, разговор велся при накале эмоций, потому что братья то и дело наскакивали друг на друга, размахивали в воздухе кулаками и вообще всячески демонстрировали свое недовольство друг другом.

Но стоило им заметить приближающегося к ним Сашу, как оба отвернулись и поспешили сделать вид, будто бы ничего особенного не происходит.

Саша попытался изобразить подобие непринужденного дружеского разговора и для начала восхитился:

– Какой большой у вас сад, дядя Витя!

Дядя Витя молча кивнул. Взгляд у него был достаточно красноречивым. Чего ты сюда приперся, сосунок? И это было самое вежливое, что можно было в нем прочитать.

Но Саша не унимался:

– Этому бы саду да хозяйский пригляд, немножко привести его в порядок, и будет такая красота!

Дядя Витя снова кивнул. Вид у него делался все мрачней и мрачней с каждой минутой. Он угрюмо смотрел на Сашу, не скрывая своего недовольства. Но Саша упорно делал вид, будто бы ничего такого не происходит.

– Наверное, руки не доходят, чтобы цветы посадить, деревья подстричь и сорняки почистить? Да, дядь Вить? Вам бы садовника надо нанять. Да и в самом доме надо порядок навести. Ведь прилично выглядит у вас только первый этаж. На втором уже пыльно и уныло, а на третий я даже не поднимался. Наверное, там еще хуже. Как же вы, дядя Витя, допустили такое в собственном-то доме?

Саша надеялся, что дядя Витя не выдержит, взорвется и скажет, что дом не его, а значит, и приводить тут в порядок он ничего не собирается. И дядя Витя взорвался, вот только сказал он совсем не то, что было нужно Саше.

– Убирайся отсюда! – взревел дядя Витя. – Вон! Сопляк! Учить он меня будет, как мне жить! Пошел прочь, пока я тебе не накостылял!

Пришлось Саше уйти. Конечно, он еще немножко попетлял по саду, пользуясь тем, что старые деревья и кусты разрослись невероятно густо и среди них находилось множество местечек, чтобы затаиться и подслушать, о чем продолжат разговор дядя Петя с дядей Витей. Но, увы, эти двое хоть и продолжили обмениваться мнениями, но делали это недостаточно громко. Саше так и не удалось узнать, из-за чего сцепились сегодня друг с другом двое братьев.

Глава 7

Уже выходя из сада, Саша наткнулся на Толика, который как раз в этот момент пробирался через калитку на территорию дома.

– Наконец-то! А я тебя ищу!

Но поспешив подойти ближе, Саша ахнул:

– Что с тобой случилось?

Одежда на Толике была грязной и помятой, словно его долго возили и катали по грязи. Как мог, Толик попытался привести себя в порядок, но следы все равно остались. На макушке торчал клок волос, в котором запутались сухая трава и листья. Левая штанина была порвана, и в прорехе виднелась окровавленная ссадина на коленке. Кроме того, под глазом у Толика наливался свежий синяк. Пока еще он не приобрел характерного оттенка, но можно было не сомневаться, уже к вечеру он станет багровым. Толик прихрамывал на левую ногу, а правую руку как-то очень бережно прижимал к себе.

– Ты упал? Или дрался?

– На меня напали.

– Кто?

– Какие-то местные, а может, и не местные. Отморозки, одним словом. Подкатили ко мне на ржавой колымаге, трое выскочили из машины, один остался за рулем. Не знаю, чем я им так не понравился, но отколошматили они меня изрядно.

– Да я уж вижу.

Саша хотел посочувствовать Толику, но тот его не понял и рассердился:

– А что я мог поделать один против троих? Да еще тот, в машине, – это уже четверо. Уверен, если бы трое не справились, он бы к ним присоединился.

– Уверен, ты им тоже всыпал.

– Ну, навешал, конечно, – ухмыльнулся Толик, но тут же снова помрачнел, болела разбитая губа. – Но все-таки не так, как они мне!

– Но за что?

– Требовали, чтобы я оставил в покое девчонку их пахана. А какую девчонку? У меня и нет никого. По-моему, они приняли меня за кого-то другого.

– А у тебя разве совсем ни с кем из девчонок ничего такого нету?

– Нету!

– Мне казалось, что у вас с Вероникой что-то такое намечается.

Саша ожидал, что Толик будет отрицать или посоветует не совать свой нос в чужие дела, но Толик вместо этого сказал:

– И что, даже если у нас с ней что-то и было? Так ведь по обоюдному согласию. Я ее не насиловал, она сама мне на шею бросилась. Или ты считаешь, дядя Мишель нанял тех отморозков, чтобы они меня таким образом наказали? Ты можешь себе такое представить? Я – нет! Это не его стиль! Задень я его чувства, Мишель вызвал бы меня на дуэль или подсыпал бы мне яду. А нанимать какую-то дворовую шпану… Не могу себе даже представить, чтобы Мишель стал бы вообще с такими персонами разговаривать. Нет, тут явно какая-то ошибка. Но одно скажу тебе честно, не хотел бы я снова попасться к тем троим в оборот. Знаешь, что они на прощание мне заявили?

– Что?

– Сказали, если я не угомонюсь и не отстану от девчонки, то они меня живым в землю зароют. А как мне от нее отстать, если я даже не знаю, кто она такая?

Саша помог Толику доковылять до дома. Толик изрядно прихрамывал на левую ногу, которая у него пострадала во время нападения особенно серьезно. Дома вокруг Толика тут же засуетились женщины, врачуя и обмывая его раны, вызывая полицию, тех же врачей и даже зачем-то МЧС. Видя, что Толик теперь в надежных руках, Саша отошел в сторонку.

Взгляд его упал в окно. Там был сад, где дядя Петя с дядей Витей уже сошлись в рукопашной. И, как ни странно, победителем из этой драки вышел вовсе не упитанный дядя Витя, а крепенький и сухощавый дядя Петя. Он так ловко заехал кулачком прямо брату по печени, что дядя Витя согнулся в три погибели, застонал и утих.

– Карлик сокрушил великана.

Это произнесла тетя Милена, которая с явным интересом наблюдала за дракой этих двоих. Впрочем, дракой это нельзя было назвать в полном смысле этого слова. Один тычок, на этом все и закончилась. Дядя Петя присел рядом с дядей Витей, что-то ему втолковывая. А дядя Витя уже не мог возражать, вынужден был слушать. Саша совершенно не понимал, что происходит, но определенным было то, что градус напряженности в их семействе возрастал час от часу. Всем казалось, что вот-вот должно случиться что-то страшное.

Дядя Мишель бродил по комнатам, разыскивая свой знаменитый шарф апельсинового цвета.

– Пропал! – восклицал он. – Прекрасно помню, как вернулся домой в шарфе, повесил его вместе с пальто в холле, но теперь пальто на месте, а шарфа нету!

– Угомонись ты! Найдется твой шарф. Потерялся, бывает.

– Это когда просто вещь теряется, то она впоследствии может найтись. А когда ее украли? Тогда как?

– Намекаешь, что кому-то до такой степени приглянулся твой шарф, что человек пошел на кражу?

– Я не намекаю, я прямо так и говорю. Верните шарф!

Вероника вызвалась помочь Мишелю. Вдвоем они обыскали весь дом, но шарфа так и не нашли.

– Это неслыханно! – негодовал Мишель. – Я собирался выйти прогуляться, а как я теперь пойду? В таком виде?

– Прекрасно пойдешь, – заверил его дядя Витя свирепо. – Не нагнетай, без тебя тошно. Такое чувство, что вот-вот должно что-то случиться.

И оно случилось. Раздался телефонный звонок. Звонили дяде Пете, который уже вернулся в дом и сидел за столом, попивая принесенное Сашей из поселка пиво и думая о чем-то своем.

Но на звонок все же ответил:

– Слушаю.

Но по мере того как развивался разговор, дядя Петя бледнел все сильней и сильней.

– Да, – пробормотал он. – Да, я все понял.

После этого он буквально упал на стул. А трубка из его рук так и выпала.

– Ты что! – рассердилась на отца Аня. – Телефон денег стоит.

– Мама, – прошептал дядя Петя. – Мама, она…

– Что с ней?

– Она умерла. Крепись, доченька, ее больше нету с нами.

Анька взвизгнула и тут же громко заревела.

– Мама! Мамочка моя! Папа, не может быть! Как это с ней случилось?

Но дядя Петя ее не слышал.

– Звонили из больницы, – бормотал он. – Сказали, мама умерла. Сердце не выдержало. Возраст. Шутка ли, ей почти девяносто годочков стукнуло.

Аня перестала рыдать и подняла голову.

– Так кто же умер? Бабушка? Не мама?

– Для меня мама, для тебя бабушка.

Но смерть Эльзы Константиновны не являлась для Ани таким уж ударом, глаза у девочки моментально высохли.

– Думай, что говоришь! – накинулась она на отца. – У меня чуть сердце не разорвалось! Надо же такое ляпнуть: «Мама умерла». Какая она мама, она старая бабка! Давно было пора ей копыта откинуть. Пожила свое, и хватит!

Но дядя Петя был так подавлен, что даже не отчитал дочку за душевную черствость. По лицу дяди Пети текли крупные слезы. А за ним всплакнул и Мишель. И даже дядя Витя пустил скупую слезу, потом крякнул, налил себе почти полный стакан виски и опрокинул его в себя одним махом. Помянул мать.

Ужина в привычном смысле этого слова в этот вечер в доме у дяди Вити так и не состоялось. Не довелось всем родичам собраться за одним столом. Никто не захотел провести этот вечер вместе. А перспектива провести в обществе друг друга целых семь дней еще сильней усугубляла ситуацию, она тяжким грузом легла на душу всех и каждого. Несмотря на трагическую новость из больницы, карантин для родных скончавшейся старушки никто не отменял.

Милена не преминула заметить на это:

– Не очень-то вы дружные, как я посмотрю. У нас в семье не так. Мы с Ритой всегда помогали и помогаем друг другу. Один за всех и все за одного. А у вас трое родных братьев, а все трое как чужие друг другу.

Кроме Саши, в комнате никого не было, так что получалось, что ему предстоит отдуваться за все семейство.

– Я тут ни при чем, – пожал плечами Саша. – Так уж у них сложилось.

– Я слышала, что завтра к нам должен будет приехать Петр Ефимович.

– Да? Это хорошо.

– У Виктора с Петром есть некоторые вопросы по поводу тех монет, которые они нашли.

– Они что, сомневаются в их подлинности?

– Да. И к тому же они хотят оценить коллекцию. В данной ситуации это самое лучшее, что можно сделать. Должны же мы знать, каков размер состояния, оставленного нам бабушкой.

Значит, как критиковать их семью, так они чужие. А как делить наследство старушки, там родней Милены им и нету никого.

Тем не менее, разговор с Миленой напомнил Саше о том, для чего он разыскивал Полину. Девочка была у себя в комнате, возилась с подаренным ей микроскопом.

– Скажи, у него же в памяти хранятся те предметы, которые ты разглядывала?

– Объем памяти не так велик, но кое-что сохранилось.

– А та монета, которую ты смотрела первой?

– Ее я сохранила. Сама не знаю, почему я так сделала, но она тут.

– Можешь вывести ее изображение на экран? – обрадовался Саша.

– Легко и просто. А зачем тебе?

– Хочу сравнить ее вот с этой.

И Саша показал монету с Вильгельмом, которую позаимствовал из альбома, переданного ему лично бабушкой Эльзой. Положив монетку, Полина принялась ее разглядывать.

– Но ведь это та же самая, – заметила она.

– Нет, это другая.

– Но эта точно такая же, как и первая.

– Не может быть.

– Что ты мне говоришь? – возмутилась Полина. – Взгляни сам. Совпадение сто процентов! И аверс, и реверс, или как там, – орел и решка, все совпадает в точности. Даже царапинки, которые видны вот тут, были видны и в первый раз. Посмотри сам, если не веришь.

Саша подсел к микроскопу и взглянул. Да, те царапины, которые он увидел на монете из альбома Эльзы Константиновны, присутствовали и на монете, которая была в альбоме, найденном Аленой.

– Просто один в один, – прошептал Саша.

Как такое могло быть?

– Это та же самая монета, которую мне дал дядя Витя, – настойчиво повторила Полина. – Откуда она у тебя? Ты ее украл?

– Как ты можешь такое говорить!

– Ну да, – сбавила тон Полина, – монету дядя Витя при мне убрал обратно в альбом, а сам альбом дядя Витя при мне унес к себе и сказал, что положит в сейф. Выходит, не положил?

– Положил, положил. Эту монету мне в свое время подарила бабушка Эльза.

– Зачем?

– Просто так. На память.

– А-а-а… Понятно. Нет, все равно не понятно. Откуда же она тогда в альбоме у дяди Вити взялась?

– Не знаю. Наверное, это дубликат.

– А зачем ты эту монету сюда-то, в гости, притащил? Ну, подарила тебе старуха и подарила, сюда зачем монету привез?

– Мама меня устала пилить, верни монету, она стоит дорого, не имеем права брать у бабушки такой дорогой подарок. Вот я ее и привез, хотел вернуть бабушке, да не успел.

Полина хмыкнула.

– Сдается, что ты мне врешь. Но мне дела нет, чья это монета. Конечно, если завтра дядя Витя спохватится, что одной монеты у него в альбоме недосчет, тогда я ему про тебя расскажу.

И Полина подвинулась, давая Саше возможность еще раз самому взглянуть на монету и сравнить ее с изображением первой. Саша сидел долго. Но и он тоже пришел к выводу, что монеты либо идентичны, либо настолько похожи, что это становится просто странным.

– У них даже царапинки на одном и том же месте. И не просто на одном и том же месте, а и одни и те же царапинки.

– О чем и речь! Это та же монета! Признайся уже, что позаимствовал его из альбома дяди Вити.

– Мне ее дала бабушка Эльза, – упрямо произнес Саша.

В конце концов, Эльза Константиновна дала ему альбом, в котором и была эта монета. Значит, все сказанное им в какой-то мере было правдой.

Полина не стала с ним спорить. Похоже, монеты, хоть золотые, хоть серебряные, хоть подлинные, хоть подделка, интересовали ее в последнюю очередь.

– Как хочешь, – кротко произнесла она, – дело твое. Ты лучше скажи, что это такое у Толика с Анькой намечается?

– У Толика? Какого Толика?

– Ой, не надо тут дурачка включать. У нашего Толика, который сегодня из леса вернулся с разбитой мордой. Это его Анька так отделала?

– Нет, мы с ней вместе вернулись с прогулки. Она со мной ходила, а Толик…

Саша осекся. Совсем ни к чему Полине знать, с кем ходил гулять их Толик.

– И с тобой, значит, она тоже шуры-муры крутит? Ну, Анька! А я еще не хотела верить, что мне тетя Рита про нее рассказывала.

– Что именно?

– Что Анька не учится совсем, что с парнями погуливает да еще и покуривает. Всякое рассказывала, я не верила. Но теперь, похоже, придется.

Полина так странно ухмылялась, что Саше стало не по себе.

– Ты что-то такое особенное знаешь про Аню?

– Видела я их.

– Кого?

– Аню и Толика. Я видела, как Аня с Толиком сегодня утром целовались за оградой дома.

Вот это был поворот. У Саши даже челюсть отвисла.

– Когда?

– Почти сразу после приезда это было. Я заметила, как Анька к Толику подошла и о чем-то с ним пошепталась. А потом они за ворота вышли и к лесу направились. Там это и случилось.

У Саши даже дыхание перехватило:

– Что?.. Что это?..

– Целоваться они стали, вот что!

Саша приготовился выдохнуть с облегчением, но тут же снова заволновался:

– А потом что было?

– Домой оба вернулись.

– Они просто целовались, и все?

– По-взрослому! – воскликнула Полина. – С языком!

– Но, кроме поцелуев, больше ничего не делали?

– Обнимались еще.

– Все?

– Разве этого тебе недостаточно? – возмутилась Полина. – Ты меня прости, но у вас семья какая-то странная. Если бы моя мама узнала, что ее дочка со своим сводным братом целуется, она бы мне такое устроила! Я бы про поцелуи надолго забыла. Но у вас в семье все не так, как у нормальных людей.

Саша на это заявление немного обиделся, тем более что еще раньше ему уже довелось выслушать от матери Полины нечто подобное про своих родственников. Похоже, у семьи родных Риты сложилось о семье ее мужа весьма нелестное мнение. Но Саша не стал возражать. На него внезапно навалилась жуткая усталость. Он даже испугался, не начинается ли у него та самая скарлатина, от которой уже уехала в больницу бабушка Эльза, но потом решил, что утро вечера мудренее, и пошел к себе.

По дороге он заметил Аню, которая куда-то направлялась. Двигалась девушка крайне осторожно, то и дело поглядывала по сторонам, не видит ли ее кто. Поведение сестренки насторожило Сашу. Да еще в памяти был свеж разговор с Полиной… В общем, Саша решил проверить, куда это направляется Аня, и пошел за ней.

Аня прошла на кухню и полезла в шкаф, где у тети Риты хранилась ее обожаемая чайная заварка, кофе и сахар нескольких видов. Тетя Рита любила побаловать себя вкусным чайком или кофейком, пристрастия у нее то и дело менялись, а в зависимости от них копились коробочки с различными сортами чая и пряными травами, пригодными для заваривания ароматных и душистых травяных чаев. Аня поискала среди банок что-то ведомое ей одной. Возилась она долго, но загораживала Саше обзор, и он так и не понял, добавила сестренка или забрала что-то.

Но закончив с делами на кухне, Аня направилась не к себе. Она вышла из дома и пошла к воротам. Там за воротами ее уже кто-то ждал. Этим кем-то был молодой человек с такой холеной и самодовольной физиономией, что Саша моментально возненавидел его. Впрочем, дело было не в одной физиономии, этот тип еще и вел себя так, словно имел на Аню какие-то особые права. Не поздоровавшись, он уже сграбастал Аню в охапку. Саша уже хотел кинуться на выручку, но понял, что сестренке такие объятия только в радость.

– Люблю тебя, – стонала она, когда губы ее оказывались свободны от жадных поцелуев кавалера. – Олежек! Ты все-таки приехал сюда за мной.

– Не называй меня так! Олежек! Зови меня Зверь, так мне нравится больше!

Саша понял, что это и есть тот самый Олег, про достоинства которого он был вынужден выслушать целую эпопею от своей сестренки по пути в поселковый магазин. Так вот он какой, этот Олег. Что же, Саша был прав, препротивнейший тип. Как он смеет так целовать сестру Саши! Но Олегу одних поцелуев было мало.

Внезапно он грубо встряхнул Аню и произнес:

– Девочка, запомни, ты только моя и ничья больше.

– Конечно, Олеж… Прости, Зверь!

– Я никого к тебе не подпущу.

– Мне никто, кроме тебя, и не нужен.

– Не ври мне! А то я ведь тут уже давно и видел предостаточно.

– Что ты видел?

– Ты сама знаешь что, – многозначительно произнес парень. – Учти, на первый раз я тебе прощаю. На этот раз я наказал твоего ухажера, но если еще хоть раз повторится подобное, с тобой и с ним случится нечто худшее.

Он ей угрожает! Саша вновь почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. И он уже совсем решил, что пора прийти Ане на помощь, но, увы, сама Аня решила в этот момент иначе. Она вскрикнула и вновь кинулась на шею Олега, осыпая того такими жаркими поцелуями и клятвами, что у Саши даже кулаки зачесались. Ну почему в их цивилизованном мире не принято бить морду тем, кто лапает их сестер! Почему? Господи, с каким бы удовольствием он бы сейчас расплющил нос этому Олегу! Превратил бы его всего в кровавую отбивную! Стер бы самодовольное выражение с его гладкой морды!

Но нет, Анька ему такого обращения с кавалером никогда не простит. Никогда и ни за что. Единственное, что мог сделать Саша в такой ситуации, он и сделал. Выпустил Барона, который с громким лаем понесся по двору. Олег, как и подобает приличному трусу, тут же испарился. А Аня, немного потоптавшись, растерянная и недовольная, вернулась к себе. По дороге она столкнулась с Сашей, но не стала с ним разговаривать, а прошмыгнула к себе. Саша тоже не стал ее преследовать: что же, своего он добился, свидание прервалось. А окончательно вразумить сестрицу он может и завтра, и Саша тоже пошел к себе.

Какое же это блаженство вытянуться в кровати на чистых и прохладных простынях! Саша немного повертелся, устраиваясь поудобнее, и заснул, убаюканный сладкими мечтами о том, как он расправится с мерзким Олегом, если еще хоть раз увидит его рядом с сестрой. Саша даже и не подозревал, насколько быстро и точно исполнятся его мечты. Наверное, если бы знал, то поостерегся мечтать о подобном.

Наутро Саша чувствовал себя совершенно отдохнувшим. Остальные за ночь тоже успели переосмыслить заново случившееся с ними и единодушно пришли к выводу, что если уж им суждено тереться бок о бок целых семь дней, то нужно сделать это время максимально приятным для всех. А значит, нужно побольше улыбаться и поменьше конфликтовать.

– Достаточно уже и того, что мы потеряли Эльзу Константиновну. Нужно быть добрее к своим близким. Неизвестно, сколько еще каждому из нас осталось прожить на этом свете.

Так что за завтраком все собрались с удивительно умильными лицами, дружно приветствовали друг друга, желали доброго утра, и всем казалось, что нету семьи дружней, чем их собственная. Мишель с Вероникой то и дело обменивались поцелуями. Они и вчера постоянно ласкались друг к другу, но сегодня на них нашло что-то особенно сильно.

– Заинька, скушай булочку.

– Попробуй мой кофе, рыбонька.

– Нет, сначала ты укуси мою булочку.

– Ни глоточка не выпью, пока ты первая не попробуешь кофеек.

– Тогда ты выпьешь мой чаек, моя лапочка!

И, смеясь, парочка надкусывала по очереди булочку и снова целовалась. Вот только длилось это недолго, увы. Первым не выдержал дядя Витя. Он никогда не отличался сдержанностью в словах и терпимостью к людям, так что Мишель очень скоро огреб от него.

– Мишка, постеснялся бы! Ведь мать умерла! Траур у нас.

– Ты это самому себе почаще говори, а мне не надо.

Но дядя Витя продолжал:

– Я все понимаю, молодая невеста, тело требует своего, но все-таки надо же и о других людях подумать. Тут даже не в трауре дело, а в элементарной порядочности в отношении других людей. Ночной сон еще никто не отменял!

Тетя Рита медленно подняла голову от большой белой фарфоровой банки с синими цветами, из которой недавно брала заварку для своего душистого травяного чая, и молча кивнула, подтверждая слова мужа.

– Всю ночь не спала!

Мишель поставил чашку кофе, из которой как раз собирался допить то, что ему осталось после Вероники, и в недоумении уставился на брата:

– Ты это о чем?

– Да вы с Вероникой всю ночь нам своими вздохами спать мешали. Только с Риткой начнем забываться, как вы снова за свое принимаетесь. Весь сон сбиваете!

Тетя Рита снова кивнула головой:

– И еще мое снотворное куда-то запропастилось. Никто его не видел? Хотела выпить, когда эти охи-вздохи начались, а лекарства на обычном месте у кровати нету.

Саша заметил, как торжествующе ухмыльнулась в этот момент Аня. И невольно подумал, уж не имеет ли его сестренка отношения к пропаже снотворного? Поведение Ани нравилось Саше все меньше и меньше. Лучше бы дядя Петя больше времени уделял своей младшей дочери. Да и про старших тоже не забывал.

– И куда мое снотворное могло запропаститься, не представляю, – переживала тетя Рита. – Такое хорошее, выпьешь таблеточку, и порядок. А так я всю ночь промучилась.

Милена тут же подняла голову и произнесла:

– Подтверждаю. Я тоже уснуть не могла. Еще счастье, что девчонки в соседней комнате спали. Надеюсь, им хоть слышно не было. Страшно подумать, что могли подумать мои девочки.

Вероника фыркнула:

– Завидуйте молча, старичье!

А Мишель наставительно прибавил, глядя на Милену:

– Даже если ночью ваши девочки ничего такого не подумали, то сейчас у них мыслей для размышлений хватит надолго. Нужно, голубушка, быть осмотрительней, когда отчитываешь кого-то.

– Я вам не голубушка!

Милена резко вскочила со своего места, опрокинув чашку Вероники.

– Ой!

– Тише-тише, – воскликнула тетя Рита, – умоляю, не нужно шуметь из-за пустяков!

Мишель взглянул в ее сторону.

– Ты права. И впредь мы будем вести себя осмотрительней, правда, Вероничка?

Вероника кивнула головой, на лице у нее играла довольная улыбка.

Новую чашку с чаем ей протянула Рита:

– Возьми мой, я для себя заварила, но еще не пила.

Вероника сделала глоток и снова улыбнулась:

– Вкусно. Что это за сорт?

– Люблю побаловаться чайком, – призналась Рита. – Но часто покупные смеси вызывают разочарование, поэтому я научилась смешивать травяные чаи сама. В этот входят мята, листья черной смородины и малины. Все листья проходят процесс ферментации и поэтому дают при заваривании такой сильный аромат.

– Ни в какое сравнение не идет с покупным чаем, – согласилась Вероника.

Таким образом, мир за столом был восстановлен. Милена извинилась за свою вспыльчивость. И Вероника с Мишелем продолжили сюсюкаться. Саша нашел взглядом Толика. Каково ему будет узнать, что после вчерашнего свидания с ним на лесной полянке у Вероники была жаркая ночь любви с Мишелем? Это же от ревности с ума сойти можно. Но выяснилась интересная подробность: Толика за столом не наблюдалось вовсе. Зато сидящая Этельберта выглядела какой-то слишком уж взволнованной. И еще на ее лице было написано сочувствие, но смотрела она при этом вовсе не на Веронику, а на свою дочь Алену. Что касается Алены, то она как раз смотрела на Веронику. И взгляд у нее был пристальный и нехороший.

Она что, влюблена в своего дядю? Вот какая мысль пришла в голову Саше. Влюблена? И ревнует?

Но Мишель по сторонам не смотрел, ничьих взглядов не замечал, он глядел лишь на Веронику и внезапно произнес:

– Раз уж мы с вами все так удачно собрались вместе и у нас зашел разговор обо мне и Веронике, то я хочу вам всем сказать, что в следующем месяце мы с Вероникой собираемся пожениться.

Сначала все онемели от неожиданности, а потом принялись поздравлять. Один лишь дядя Петя, простодушно посмеиваясь, произнес вслух:

– Ну ты даешь, Мишка. Она же тебе в дочки годится. Отхватил невесту! Хорошо, что мать этого не увидит. Во сколько раз невеста тебя младше? В два раза? В три?

– Да хотя бы и в четыре! – задорно отозвался Мишель. – Любви все возрасты покорны.

– Ну-ну… может, вы еще и детишек завести собираетесь?

– Почему бы и нет? Всю жизнь я избегал обзаведения потомством, а теперь думаю, что был не прав.

Алену при этих словах дяди прямо перекосило. Да что же с ней такое? Не могла же она и впрямь втюриться в своего старого дядю? Она его всю жизнь знает, никогда ничего похожего не было, что теперь-то случилось?

Дядя Петя лишь хмыкнул:

– Бабка моя в таких случаях всегда говорила, что молодая жена старого мужа рискует оказаться в ситуации, когда ей придется менять подгузники и мужу, и ребенку. Ты хоть подумал, сколько тебе еще осталось?

– Сколько есть, все мои.

– Не боишься, что оставишь девчонку вдовой с детишками на руках?

– Ты мои года не считай, сам уж не мальчик. И к тому же у меня достаточно средств, чтобы Вероника даже после моей кончины никогда и ни в чем не нуждалась бы.

Это положило конец разговору. Тем более что Вероника внезапно вскочила из-за стола и, ничего не сказав, резко бросилась бежать вон из комнаты. Лицо у девушки было бледным. И она зажимала руками рот, словно бы ее внезапно стало тошнить. Все оставшиеся переглянулись между собой. И у всех в глазах застыл один вопрос: уж не беременна ли Вероника?

Дядя Петя, который не привык ходить вокруг да около, так прямо и спросил у брата. Но Мишель в ответ лишь загадочно усмехнулся и продолжил завтракать.

Все объяснила Милена, когда вздохнула:

– То-то я утром хотела соленый огурчик на сэндвич пристроить, сунулась в холодильник, а там пустая банка стоит. А еще вчера вечером там было больше половины. И банка-то какая! Три литра! И пожалуйста, стоит пустая. Кто-то ночью все огурчики схомячил. Я лично столько соленого, только будучи беременной, лопала.

Все теперь было ясно, Вероника и впрямь в положении. И, судя по всему, такие приступы утренней тошноты для жениха и невесты стали уже делом привычными. Поэтому Мишель и не торопится бежать за своей драгоценной Вероникой, не торопится узнать, что стало причиной ее недомогания, он знает, что с Вероникой, и понимает, что ничего страшного с ней не приключилось.

И все же конец завтрака получился каким-то скомканным. Происшествие с Вероникой выбило всех из колеи. Убыль и прибавление в семействе всегда производят сильное впечатление, а тут у семьи было сразу два события. Смерть Эльзы Константиновны и скорое рождение первенца у Мишеля. Было что обдумать и с чем примириться.

Глава 8

После завтрака к Саше подошла Аня.

– Вы с Бароном не хотите прогуляться?

– Отчего бы и нет.

Саша поспешил принять предложение еще и потому, что он надеялся во время прогулки выпытать у Ани подробности их отношений с Олегом. Что-то вчерашнее ночное свидание, на которое улизнула его маленькая сестренка, сильно тревожило Сашу. И почему он не вмешался! Проклятая толерантность! Что она делает с людьми! Еще несколько лет назад Олегу родственники девушки запросто пересчитали бы все ребра, чтобы не повадно было шастать к глупой девчонке. А если брать еще дальше, то лет сто назад тому же Олегу попросту проломили бы голову за его фортеля. Раньше все было четко и понятно – любишь, засылай сватов да женись. А нет, тогда пеняй на себя.

Сегодня все было иначе, нужно было уважать чувства других, поэтому Саша решил в первую очередь расспросить Аню. Но, к его удивлению, сестренка совсем не хотела разговаривать про своего Олега. Она была чем-то опечалена и тоже казалась встревоженной. Уж не вчерашняя ли встреча с Олегом так повлияла на девушку? Все-таки одно дело, когда у тебя есть страстный обожатель, и совсем другое, когда этот обожатель угрожает смертью тебе и твоим близким. Это уже не любовь по взаимности, а отношения по принуждению. А где живет насилие, там любви места нет.

– Куда мы идем?

Саша обратил внимание, что они все дальше и дальше углублялись в лес.

– Я… я хочу найти ту полянку, на которой мы вчера видели… Ну, Веронику с Толиком.

Саша не стал спрашивать, зачем ей это нужно, он просто сказал:

– Тогда мы идем не туда.

– Почему?

Саша даже растерялся, не зная, что ему ответить сестренке. А ведь он уже сталкивался с этой особенностью женского пола – путать направления сторон света. Особенно часто это проявлялось у городских девушек и женщин, зачастую просто неспособных правильно выбрать дорогу в лесу. Вот и Аня почти сразу же заблудилась, стоило оказаться среди деревьев.

– Посмотри сама, мы вышли к ручью.

– И что?

– А на той поляне ручья не было. Мы пошли не в ту сторону.

– Но ты можешь вывести нас на поляну?

– Могу. Но зачем тебе?

– Хочу кое в чем убедиться.

– Ладно. Но давай уж посмотрим сначала, что это за место?

Сашу заинтересовал ручей, на который они наткнулись. Был он какого-то сомнительного цвета, вода в нем была мутной и воняла так, что хотелось заткнуть нос. Но на другом берегу ручья виднелось что-то вроде запруды, возле которой стояли две женщины. Одна стояла на берегу, кисти рук у нее были измазаны чем-то черным. Другая надела высокие резиновые сапоги и зашла в запруду почти по колено. И у этой руки были испачканы по самые локти. Но женщина, словно и этого было мало, она то и дело наклонялась, доставала со дна пригоршнями черное месиво и складывала в красное пластиковое ведерко, которое придерживала первая женщина.

– Добрый день, – поздоровался с ними Саша. – А можно у вас спросить, что это вы тут делаете?

Женщины с любопытством взглянули на ребят.

– Не видите? Грязь набираем.

– А зачем она вам?

– Эта грязь от многих болезней помогает, – объяснила ему одна из женщин. – Кому от суставов, кому от кожных заболеваний, кто-то ею даже горло полощет. Особенно в нагретом состоянии хорошо помогает, но можно и так – холодным компрессом на больное место.

– Может, эта грязь и от вирусной скарлатины поможет? – Саша пытался пошутить. – Помажем грязью карантин, ему и конец.

Но женщины в ответ на его шутку лишь с недоумением переглянулись.

– Какой еще карантин? – спросила одна.

Вторая кивнула и прибавила:

– Мы про эту скарлатину слышим впервые.

– Наверное, вы приезжие? – предположил Саша.

Но женщины запротестовали:

– Вовсе нет! Всю жизнь тут, в Павлове, живем.

Павлово – это был ближайший к дому дяди Вити поселок. Если бы во всем районе объявили эпидемию, то и в Павлове об этом знали бы. Но вчера в магазине продавец отреагировал на вопрос Саши с недоумением, и сегодня женщины утверждали, что для них это полнейшая неожиданность. И все же они новостью заинтересовались.

– А что за скарлатина такая? Какие у нее симптомы?

Саша объяснил.

И одна из женщин побледнела:

– Ой! У меня у мамы горло вчера разболелось.

– А моя бабушка кашляет третий день подряд, – подхватила вторая. – Мы уж ей и зверобой, и ромашку – не помогает.

– Вашу маму и бабушку в больницу нужно. И чем скорей, тем лучше.

– Вот уж пришла беда, откуда не ждали!

Женщины тут же забыли про свое занятие. Быстренько смыли целебную грязь и опрометью понеслись спасать своих близких. Саша смотрел им вслед и думал, что только очень здоровый человек может, стоя по колено в ледяной апрельской водичке, черпать со дна какую-то еще застывшую от зимнего холода грязь, мазать ее на себя и уверять при этом, что он от этого процесса стал чувствовать себя гораздо лучше.

– Саша!

Это Аня потянула его за полу куртки.

– Ты обещал, что отведешь меня на ту полянку, – напомнила она ему.

– Сдалась тебе эта полянка!

Саша пытался понять, почему в округе никто не слышал про карантин, и отреагировал на просьбу Ани с досадой.

– Ты обещал!

– А ты знаешь поговорку, что обещанного три года ждут?

– Отведи! Пожалуйста!

– Отведу, если ты мне расскажешь, что хотел от тебя прошлой ночью Олег.

Аня покраснела.

– Значит, ты все-таки нас видел? Когда я твоего Барона увидела, то сразу подумала, что и ты где-то рядом. Почему не подошел? Не дал о себе знать?

– Любопытно было посмотреть, до каких границ вы с Олегом дойдете.

– Значит, ты видел, как мы целовались.

– И видел, и долго наблюдал, и поверь, мне это совсем не понравилось. Стукнет тебе восемнадцать, гуляй с кем хочешь. А пока нечего тебе перед взрослыми парнями хвостом крутить.

Аня моментально надулась.

– Я так и знала, что вы все так отреагируете. Поэтому и не знакомила Олега с вами! Знала, что вы подумаете про нас самое плохое.

– А что же мне нужно думать, когда он тебя всю облапал, словно ты белая березка, а он бедный эмигрант, тоскующий на чужбине.

– Олег меня любит.

– Слышал, как он всех, кто к тебе прикоснется, поубивать обещал.

– Это он не всерьез! Он этого никогда не сделает!

Саша видел, что Аня почти плачет, и в нем поднялась новая волна ненависти к этому Олегу. Никто не смеет расстраивать его любимую сестренку.

– Не переживай ты так! Может, и впрямь сболтнул Олег лишнее. С парнями это случается. Покрасоваться перед тобой хотел. Мол, какой он сильный да могучий. Не учел, что может тебя этим испугать.

Аня схватила его за руку.

– Саша! Мне очень страшно! Очень!

– Чего ты боишься?

– Ты же всего не знаешь, что ночью было. Ты-то спать пошел, а я еще долго уснуть не могла. Лягу в кровать и тут же вскакиваю, словно что-то меня подбрасывает. Потом уже и пытаться перестала, так и сидела одна да в темноту за окном пялилась.

– И что же?

– И увидела я дядю Мишеля, как он за ворота вышел и куда-то в лес направился. Меня как ударило. Выскочила я из своей комнаты, за ним побежала. А его уже не видать. Я туда-сюда, нету, не видно. Звать стала, не отзывается. Побегала я вдоль леса, да все без толку, а в самую чащу сунуться побоялась.

– Очень правильно сделала, – одобрил Саша.

Нечего молодой девушке ночью по лесам бегать. Если Аня даже днем умудрилась в трех соснах заблудиться, то можно себе представить, что бы с ней случилось темной ночью. Забрела бы куда-нибудь на болото да и сгинула. Нет, сгинуть бы не сгинула, места тут не такие уж безлюдные. Рано или поздно вышла бы Аня на какую-нибудь дорогу или к человеческому жилью, но это при условии, что с ней в лесу ничего плохого не случилось бы, что она не провалилась бы в трясину, не упала бы в овраг, не подвернула бы себе случайно ногу и не встретился бы ей по пути лихой человек.

– А зачем ты за ним побежала-то?

– Не знаю. Страшно мне стало, Олег меня сильно напугал. Вот я и подумала, как бы у них с Мишелем не случилось чего-нибудь.

– Так Олег тоже был там? Он не ушел?

– Мне кажется, что я видела его силуэт за деревьями. Но не уверена, возможно, там был кто-то другой. Или вовсе какая-нибудь тень.

– Ну-ну, продолжай.

– Почти до самого утра я ждала, когда дядя Мишель вернется, – продолжала рассказывать Аня. – Только под утро я чуточку задремала, потому что возвращение дяди Мишеля я прошляпила, зато я увидела, как Толик ушел. И тоже в лес.

– Логично! Когда вокруг дома один сплошной лес, то выбора, куда пойти, особенного нету.

Но Саша напрасно пытался шуткой снять напряжение. Аню колошматило, как в ознобе.

– Я очень боюсь. Ведь Толик пошел в том же направлении, куда вчера ходил! Ну когда они с Вероникой на полянке… И дядя Мишель сегодня ночью тоже в том самом направлении пошел! Пусть в другое время, но пошел. Вдруг они оба пошли в одно и то же место? А теперь дядя Мишель назад к завтраку вернулся, а Толик нет. Ты, наверное, и сам заметил, что за завтраком его нету!

– Заметил, но подумал, что Толик просто решил поспать подольше.

– В том-то и дело, что нету его дома. Я проверяла. Толик в лес пошел и не вернулся. И ушел он еще часа за три до завтрака.

– А когда дядя Мишель из леса вернулся, ты этого не видела?

– Нет.

Саша принялся соображать. Что же это получается? Если Мишель всю ночь отсутствовал, бродил с какими-то своими целями по округе, то кто же тогда скрипел кроватью в его комнате? Кто там развлекался с Вероникой, пока отсутствовал официальный, хоть и немолодой, жених? Ответ напрашивался сам собой, этим пронырой оказался Толик. Похоже, им с Вероникой очень понравилось то, чем они занимались на полянке, и парочка решила продолжить. Каким-то образом Вероника выпроводила Мишеля из спальни, под каким-то предлогом отправила его на ночную прогулку, а сама принялась развлекаться с молодым да резвым дружком.

Но если так, то почему Мишель ничуть не смутился при упоминании о том, что всю ночь из его спальни доносились характерные звуки? Почему поддержал эту тему, хотя точно знал: его в спальне быть не могло, там орудовал какой-то другой мужчина? Или Мишель совсем недолго пробыл в лесу, вернулся и успел порадовать Веронику в кровати? Или… Какое тут могло быть «или»?

– Аня, ты ночью на часы вообще глядела? Помнишь, когда дядя Мишель ушел и когда ты сама заснула?

– Ушел он около часа ночи. И до пяти утра он точно не возвращался. Потом я уснула. А когда проснулась, было уже шесть, начинало светлеть, и вскоре из дома вышел Толик.

Но скрипы и стоны из спальни Мишеля раздавались всю ночь. Или Вероника вчера принимала обоих мужчин по очереди? Сперва Толика в лесу на полянке, потом в спальне законного жениха Мишеля, потом снова в спальне, но уже Толика, а за ним снова Мишеля? Для беременной девушки такая ненасытность была довольно удивительной вещью. Да и сама Вероника отнюдь на женщину-вамп похожа не была. И ее блеклый облик никак не наводил на мысль о неуемной страстной натуре, скорей уж о бледной немощи. И все же… Факты вещь упорная, а из спальни Вероники доносились стоны.

– Надо же, как внешность обманчива, – пробормотал Саша.

Аня с тревогой покрутила головой по сторонам:

– Нам еще далеко идти?

– Мы уже пришли. Посмотри, разве ты не узнаешь полянку? Мы на месте.

Но Аня ему не поверила:

– Нет! Это совсем другое место! Ты меня обманываешь. Там совсем не так все было.

Саша в очередной раз восхитился неспособностью некоторых представительниц прекрасной половины ориентироваться в пространстве и объяснил:

– Это та самая полянка, просто подошли мы к ней с другой стороны. Вот ты ее и не узнаешь.

Барон уже давно носился по полянке, явно радуясь знакомым местам. Но Аня лишь вновь и вновь вертела головой.

Признавать правоту Саши она не торопилась:

– Все-таки вчера тут было все как-то не так.

Саша начал сердиться. Да еще Барон зашелся в истеричном лае, и даже громкий окрик хозяина не заставил собаку умолкнуть. Барон лает, Аня ноет, не такой уж приятной оказалась эта прогулка. Но пришлось ему отвести сестренку на то самое место, откуда они вчера подглядывали за влюбленной парочкой.

И только после этого Аня воскликнула:

– Ну да! Это та самая полянка. А что это там лежит?

Саша взглянул в ту сторону, куда указывала Аня, и вздрогнул. Среди голого еще кустарника просматривалось что-то черное. И самое скверное, что именно там и суетился Барон. Собака то выбегала из-за кустов, призывно лая и глядя на хозяина, то снова скрывалась за кустами. Всем своим видом Барон пытался сказать, что там есть на что посмотреть. Шерсть у собаки стала на загривке дыбом, остаток хвоста был напряженным и твердым, словно палка. Да, ситуация требовала вмешательства хозяина.

Сделав несколько шагов, Саша остановился:

– Там человек.

Аня закрыла лицо руками.

– Это Толик?

– Почему… А в чем он уходил сегодня утром?

– Ну, как обычно… Красная толстовка и голубые джинсы.

– Тогда вряд ли. Но надо посмотреть.

И Саша подошел еще ближе.

– Нет, – произнес он уверенно, – это точно не Толик. Этот мужчина гораздо ниже Толика, шире его в плечах, и волосы у него на голове совсем темные.

Больше ничего определенного Саша сказать не мог, мужчина лежал лицом вниз, уткнувшись в сухую траву.

– Он… Он спит?

– Не знаю.

Какое-то время Саша простоял рядом, прислушиваясь и надеясь уловить какой-то признак жизни. Но все было напрасно. Мужчина не шевелился, не стонал, не храпел, одним словом, не делал ничего такого, что могло бы выдать в нем просто спящего. И Саша решился.

Наклонившись, он осторожно потрогал лежащего за плечо:

– Эй! Вы в порядке?

Ответа не последовало. Но и без ответа было ясно, что порядком тут и не пахнет. Плечо, до которого дотронулся Саша, было ледяным и застывшим. У живого человека такого окаменевшего плеча быть не может. Саша выпрямился, стараясь не подавать виду, до чего сильно ему не по себе.

– Ну что?

Саша взглянул на Аню и попросил:

– Отойди в сторонку.

– Почему?

– Мне кажется, он мертв.

– Ой!

– Я хочу его перевернуть, чтобы убедиться. Ни к чему тебе смотреть на такое. Отойди!

Но Аня помотала головой:

– Я останусь.

– Как хочешь, дело твое. Не жалуйся потом, если кошмары по ночам замучают.

С этими словами Саша бережно перевернул лежащего, чтобы посмотреть, что с ним случилось.

Но стоило ему это сделать, как Аня дико вскрикнула:

– Олег!

– Что?

– Это Олег! Олег!! Олег!!!

Саша взглянул в лицо пострадавшего и кхекнул:

– Точно!

Та же холеная физиономия. Вот только смерть стерла с нее все самодовольство. Теперь Олег выглядел совсем не так грозно, как вчера вечером, когда он пыжился и распускал перья перед Аней. Теперь он был просто жалким мертвым телом. Кто-то набросил ему на шею удавку и задушил его. Багровая полоса проходила по шее, она была узкой и тонкой, но края глубоко врезались в кожу. Убийца использовал какой-то шнур, леску или что-то вроде того. Видимо, Олег нападения не ожидал, потому что никакого сопротивления не оказал. Или же убийство случилось в другом месте, а сюда тело принесли потом и просто положили на траву.

Саша повертел головой по сторонам. Никаких следов на сухой траве не было видно. Значит, если тело Олега и приволокли, то несли его как минимум двое. Один человек тащил бы тело волоком, ноги оставили бы длинные борозды на земле.

– Скорей всего, у Олега тут была назначена с кем-то встреча. Он пришел, и его задушили.

И невольно Саша подумал про двух подозреваемых – Толика и Мишеля. Они оба, по словам Ани, были ночью в лесу. И значит, могли столкнуться с Олегом.

– Но почему он пришел именно сюда? Почему на эту полянку? Что, всем тут медом намазано? И Толику с Вероникой, и Мишелю, и Олегу. Допустим, Вероника с Толиком забрели случайно, Мишель их выслеживал, потому тут и оказался. Но Олег? Он-то откуда пронюхал про эту полянку?

И еще нельзя было забывать про Алену, которая в то же время вчера вечером болталась по лесу и тоже могла побывать на этой полянке, просто чуть раньше друзей.

Аня между тем всхлипнула:

– Он же приходил ко мне прошлой ночью.

– Ты про Олега?

– Наверное, Толик увидел нас с ним и захотел объясниться.

– При чем тут Толик?

– Это же из-за него Олежек так на меня рассердился. Это же из-за него мы с Олежкой поссорились. Мы с Толиком целовались, а Олежек это увидел. Ой, как он разозлился! Я думала, он мне руку сломает. Посмотри, даже синяки остались.

И шмыгая носом, Аня показала запястье, на котором и впрямь отчетливо виднелись синие следы.

– Но зачем ты целовалась еще и с Толиком?

Аня заплакала в голос:

– Я не по-настоящему! Я только его попросила показать, как это делается.

– Что делается?

– Как люди целуются, вот что! Толик сперва отказывался, смеялся даже, но я его уговорила. И он согласился мне показать.

– Но зачем? Зачем тебе это было нужно?

– Ты что, глупый? – воскликнула Аня. – Чтобы не ударить в грязь лицом, когда придется целоваться с Олегом. Зачем же еще!

Саша молча смотрел на нее в полнейшей оторопи. Никогда, никогда ему не научиться понимать этих женщин. Даже самые юные из них демонстрируют такую непредсказуемость.

– Никогда бы не подумал.

– У меня до Олежки никогда не было парней, а он был такой… мужественный, такой взрослый, я его очень стеснялась. Не хотела, чтобы он понял, какая я малолетняя дурочка и что я даже целоваться не умею. И вот и попросила Толика показать, как это делается. Сначала тебя хотела попросить, но ты был все время чем-то занят, вот я и пошла к Толику.

– Значит, до сегодняшней ночи ты с Олегом еще не…

– Нет!

– Вот так дела! – почесал в затылке Саша, не желая показать, какой огромный камень свалился у него с души.

Его маленькой сестренке ничего не угрожает! Она останется чистой и невинной, никакие Олеги не покусятся на то, что им не принадлежит. На какое-то мгновение Саша даже ощутил нечто вроде радости, что Олег мертв и больше не появится возле Ани. Но тут же Саша устыдился своих мыслей. Аня – это сестренка, любимая сестренка, но человеческая жизнь слишком драгоценна, чтобы вот так разбрасываться ею направо-налево. Конечно, вчера у Саши чесались руки, чтобы накостылять Олегу по первое число, даже совсем убить развратителя, но сегодня он понимал, что так делать было нельзя.

И мозг Саши вновь заработал в направлении того, как же могло так получиться, что Олег оказался на этой полянке в таком вот непрезентабельном виде.

– Получается, когда вы вчера утром упражнялись за домом с Толиком в поцелуях, то вас увидела не только Полина, но и Олег.

– И приревновал. А вечером он все мне высказал!

– Но целоваться тебя Толик учил еще утром?

– Да, сразу же после приезда. Мне очень не терпелось.

– Один раз?

– Мне хватило, Толик сказал, что я способная.

Саша оставил эту реплику своей легкомысленной сестрицы без комментариев.

Он думал уже совсем о другом:

– Целовались вы утром, но Олег уже был тут.

– Да.

– И как же Олег очутился в Павлове? Он что, следил за тобой?

– Не знаю. Во всяком случае, я ему точного адреса, куда еду, не говорила.

– Ясно, он следил. Потом нашел где-то здешних отморозков, которые поколотили Толика, чтобы отвадить его целоваться с чужими девушками. Вот почему те ребята требовали от Толика, чтобы он отстал от девчонки их пахана. А уже ближе к ночи Олежек явился к тебе сам, чтобы лично высказать, что он про тебя думает. А Толик, говоришь, ушел в лес лишь под утро?

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Ну, если бы он пошел сразу же за Олегом, то у нас появился бы отличный подозреваемый. Олег нанял местных гопников, чтобы те разобрались бы с Толиком. А Толик нашел Олега и поквитался с ним сам.

– Толик не мог этого сделать! Толик не убийца! Он наш брат!

С этим Саша был вынужден согласиться, но про себя он понимал, что статус брата для человека еще не является автоматическим гарантом его кристальной чистоты и невиновности.

– Кто-то твоего Олега прикончил.

– А Олег не мог… сам это сделать?

– Сам он не мог так себя задушить при всем желании. Даже вздумай Олег себя удавить, на шее осталась бы сама удавка. А ее нету. Вывод ясен: убийца ее забрал.

Аня снова шмыгнула носом и сказала:

– Надо вызвать полицию.

– Надо.

Разумеется, пока полиция добиралась до них, Саша с Бароном сдали Аню перепуганным родственникам, а сами еще несколько раз обошли полянку.

– Ищи, Бароша, ищи! Ты же молодец! Что-то он должен был тут оставить! Ты найдешь. Ты у меня умница!

Но ни умница, ни молодец не сумел найти ничего толкового. Приволок зачем-то пустую тубу из-под пилюль с хорошо различимым на ней названием препарата – «успокоин». Саша открыл ее, чтобы убедиться, что внутри и впрямь ничего нет, и ему на ладонь высыпалось несколько белых крупинок. Некоторые были поменьше, некоторые покрупней, был еще белый порошок, но немного. Создавалось впечатление, что кто-то небрежно потряс или как-то иначе раскрошил лекарство, от которого остались одни крошки.

Саше никогда не доводилось слышать про этот «успокоин», но сама туба выглядела новенькой, словно всю свою жизнь провела в комфортных условиях и лишь недавно по чьей-то злой воле очутилась в лесу под елочкой. Барон этой своей находкой очень гордился и так явно ждал похвалы от хозяина, что Саше ничего другого не оставалось, как похвалить собаку. После чего он сунул пластиковую тубу к себе в карман и благополучно забыл о ней.

Полицейские приехали и сразу же потребовали от Саши удалиться с места преступления. Это была просто глупость, учитывая, как долго они сюда добирались. Да захоти, за это время Саша успел бы уже все осмотреть, а Барон обнюхать, и вместе они могли бы уничтожить все улики, которые находились на месте преступления. Но полицейским Саша этого говорить не стал и без единого возражения вернулся домой, где все родственники тут же обступили его.

– Господи, да за что же нам такое!

– Все валится и валится на нас!

– Сначала коллекция пропала, потом мама умерла.

– Толика вчера избили, а теперь еще и этот парень убит!

Саша встрепенулся. Точно! Толик! Они с Аней как раз обсуждали его исчезновение, когда нашли труп Олега. Как же Саша мог забыть про Толика.

– Где он? Где Толик?

– По дому где-то болтается, – безразлично отозвался дядя Витя. – От похмелья мается.

Значит, Толик дома? И ему ничего не угрожает! Слышать это было огромным облегчением.

– Да зачем он тебе?

– Толика не было сегодня на завтраке.

– И чего? – хмыкнув, пожал плечами дядя Витя. – Не хотел он завтракать. Еще бы ему захотеть! Ночью забрался в мой бар, гаденыш, вылакал там больше половины моих коньяков. Конечно, завтракать его наутро совсем не тянуло. Ты мне лучше вот что скажи, Аня призналась нам, что убитый – это ее приятель. А ты что скажешь?

– Так и есть.

– Кто он такой? – возмутился дядя Витя. – И почему позволил себя убить прямо у меня перед домом? Не мог подальше в лес отойти, зачем же тут-то!

– Вряд ли Олег выбирал место, где ему расстаться с жизнью, скорей уж это сделал за него убийца.

– Но кто убийца? Ты знаешь?

– Могу сказать только одно, это человек довольно высокий, физически крепкий, предположительно мужчина. К сожалению, там повсюду сухая трава или хвойный и листовой опад. Может, более опытный следопыт и сумел бы определить, откуда убийца пришел и куда удалился, но мне это не удалось.

– А твоя собака? Твой замечательный Барон? Выходит, он ни на что не годится?! Почему он не взял след преступника?

Саше было обидно слышать такое.

– Сколько раз вам объяснять, что есть огромная разница между охотничьим псом и служебно-разыскной собакой. Идти по следу – этому Барона не учили.

– Просто ты покрываешь своего пса, а он у тебя ни на что не годен!

Чтобы не слышать таких чудовищных оскорблений, Саша поторопился уйти сам и увел Барона. Только не хватало еще, чтобы собака услышала про себя такое. И это когда до летних состязаний остались считаные месяцы. Совсем ни к чему, чтобы Бароша потерял веру в себя из-за глупых высказываний некоторых недалеких родственников своего хозяина.

Глава 9

Саша покинул своих родственников не просто так. У юноши была идея, куда ему следует направиться прямо сейчас, чтобы помочь расследованию убийства Олега. Те местные гопники, которые напали на Толика и избили его, сделали это явно не по собственному желанию, а по приказу Олега. Заплатил им Олег, или каким-то образом запугал, или подружился, это было не столь важно. Главное, что эти местные ребята были единственными, с кем, кроме Ани, общался в здешних местах Олег. Вот с этими красавцами и собирался поболтать сейчас Саша.

– Пойдем, Бароша, погуляем.

По дороге в Павлово позвонила мама, которая сообщила, что к ним, не убоявшись карантина, приехал Ефим Петрович. Впрочем, как впоследствии выяснилось, никакого геройства со стороны нумизмата не наблюдалось вовсе. Об опасном заболевании он ничего не знал. Трем братьям до такой степени не терпелось выяснить, все ли в порядке с коллекцией монет их отца, что они попросту ничего не стали говорить нумизмату о таинственной болезни, унесшей жизнь Эльзы Константиновны и угрожавшей всем, кто с ней контактировал.

Сашу такой поступок его дядьев возмутил, лично он был против такого решения, считая, что это неблагородно в отношении старика, но его возражений, как обычно, никто не слушал. Ефим Петрович все же прибыл в дом дяди Вити и сейчас занимался осмотром коллекции.

– Первые признаки настораживают, – призналась мама. – Из комнаты, где заперлись твои дяди с Ефимом Петровичем, слышны громкие возгласы. Кажется, с коллекцией далеко не все в порядке.

Почему-то это Сашу не удивило. Не могло быть в мире двух совершенно равноценных коллекций. Одна из двух неизбежно должна была оказаться подделкой. Что же, Саше повезло, похоже, оригинальная коллекция находилась сейчас у него в руках. А вот дяде Пете, дяде Вите и Мишелю повезло куда меньше.

Но все это могло подождать до возвращения Саши домой. Сейчас сыщика занимал другой вопрос, где ему искать напавших на Толика местных гопников? Изначально Саша планировал двинуться в сторону центра поселка, где имелось некое подобие здешнего молодежного клуба. Образовался он стихийно и никакие общественные организации не имели ни малейшего отношения к его возникновению. Просто имелся нежилой дом, а возле дома имелся гараж, в котором мальчишки и тусовались. Саша еще в первый свой визит в поселок приметил это место, он не сомневался, что сумеет найти там тех, кто расскажет ему про Олега.

В этот раз Саша не взял с собой Аню, той хватало забот и дома. Сопровождал Сашу один его верный Барон. Путь к поселку Саша проложил таким образом, чтобы оставить в стороне злополучную полянку. Ну не хотелось ему больше туда соваться. Двух раз вполне хватило. Два посещения, и оба неприятные, третье могло закончиться и вовсе катастрофически.

– Не пойду я туда больше.

И не пошел. В итоге прогулка по лесу могла бы показаться Саше приятной, кабы не тяжелые мысли, которые его одолевали. Но от этих мыслей его отвлек шум. Саша даже вздрогнул, когда мимо него с ревом пронесся мотоцикл. Видимо, его юный всадник хотел произвести впечатление на случайного зрителя, потому что пытался поднять своего железного «скакуна» на дыбы. Но случайно подвернувшийся камень спутал все планы гордеца, и, вместо того чтобы прогарцевать по дороге дальше, мотоциклист на глазах у Саши перевернулся вместе со своим скакуном и полетел носом в свежую грязь.

Саша кинулся ему на выручку. Он помог парнишке встать на ноги, помог поднять мотоцикл и вообще помог ему прийти в себя.

– Спасибо, – произнес парень, когда закончил выплевывать забившуюся ему в рот грязь. – Будем знакомы! Павел!

Они обменялись рукопожатиями и разговорились. Двигались они в одном направлении, поэтому Саша приглядывался к своему новому знакомому, не он ли был в числе тех троих, которые дубасили Толика? Но Павел казался совершенно нормальным и славным человеком. Мотоцикл у него оказался поврежден, заводиться не желал. И ребята принялись толкать его в сторону поселка. По дороге разговорились и почти подружились, и Саша окончательно убедился, что Павел никак не мог быть участником избиения Толика. Но, возможно, он знает, кто это мог быть?

– На ржавой тачке? Избили твоего брата? Трое на одного? Тогда это мог быть только Гришка с его дружками. Они и не на такое способны. Гришка всего на год меня старше, а уже побывал на «малолетке».

– А как бы мне с ним поговорить?

– Это надо у Фомы спросить. Из нашей компании только он с Гришкой контачит.

– А Фома?..

– Пошли, я тебя с ним познакомлю.

Фомой ребята звали Фомина Петра Сергеевича, который жил на том же участке, где стоял заброшенный дом. Собственный домик Фомы был совсем крохотным, всего одна комнатка и кухня, но больше Фоме было и не нужно. Жил он один и изначально был нанят сторожем для охраны того самого дома, в котором сейчас тусовались ребята со своими мотоциками. Все еще крепкий и красивый дом оказался совершенно заброшен своими хозяевами. Но благодаря гостеприимству Фомы был вскоре облюбован местными ребятами. Особенно приглянулся им теплый и просторный гараж, оборудованный всем необходимым для слесарной работы.

Тут любители потихоньку ковырялись в своих мотоциклах и сообща сооружали спортивный байк, надеясь выставить его следующим летом на областных состязаниях по мотокроссу.

Фома выслушал рассказ Саши и печально кивнул головой:

– Честно говоря, я не удивлен. Такая выходка вполне в духе Гришки и его ребят. Как только Гриша появился у меня после своей отсидки, я надеялся, что он увлечется общим делом, исправится, бросит свои прежние замашки. Но нет, этого не произошло. Вместо того Гриша сумел отколоть от нашей команды двоих наименее стойких морально ребят – Витю и Кирюшу. Вот их мне искренне жаль, теперь они полностью попали под влияние Гриши и творят невесть что. Боюсь, что скоро все трое окажутся за решеткой. А все по вине Григория!

– Мне очень нужно поговорить с этими тремя.

– Попытаюсь тебе помочь, но ничего не обещаю. С Гришей в последнее время стало очень трудно разговаривать.

Фома оказался совершенно прав. Гриша общаться с ними на тему Олега и избитого Толика попросту не пожелал.

– Пошли вы!..

И последовало указание, в каком направлении им нужно двигаться.

– Напрасно ты так! Мой родственник, которого вы с дружками избили по приказу Олега, вас троих прекрасно запомнил. Он может обратиться в полицию, и всех вас задержат. Но он этого не сделает, если вы расскажете все, что знаете про заказчика избиения, про Олега.

Гришка призадумался, но ненадолго, а потом Саше и Фоме последовало новое указание, куда им двоим топать.

– Встретимся в полиции, – пригрозил ему напоследок Саша. – Передай своим приятелям, чтобы собирали дома чай и сигареты.

В ответ Гришка указал им путь в третий раз, на этом и расстались.

– Я тебя предупреждал, – сказал Фома. – Вконец обнаглел, подлец.

Но не успели они дойти до конца улицы, как позади них послышался топот чьих-то ног. А затем к ним подбежал невысокого роста белобрысый паренек, который во все время разговора с Гришкой отирался неподалеку с безразличным видом. Но, похоже, не такой уж он был безразличный, коли примчался с разговором.

– Правда, что твой родственник в полицию нас сдать собрался? – взволнованно спросил он у Саши. – Неужели он на нас заяву строчить будет?

– Да.

– Мне никак в тюрьму нельзя, – затрепыхался паренек, – у нас батя сильно зашибает. И как выпьет, совсем не в себе делается, забьет он с пьяных глаз мать с бабкой. Пока я дома, я им защита, а как меня дома не будет, убьет он их, и все дела.

Фома покачал головой:

– Раньше нужно было думать, Кирюха. Говорил, не связывайся с Гришкой, втравит он тебя в беду. Вот видишь, так и получилось.

Но Кирюха не собирался так быстро сдаваться.

– А если я вам про этого городского задаваку расскажу, то полиции не будет?

– Смотря что ты знаешь.

– Гришка с этим городским при мне договаривались, я все слышал, могу вам рассказать. Годится?

– Конечно!

В принципе, рассказ про знакомство Олега и Гриши не сильно интересовал Сашу, но для затравки сгодился и он. От Кирюхи стало известно, что избиение Толика обошлась Олегу по дешевке, Гришка попросил всего три тысячи, две получил сразу же, одну взял после выполнения задания.

– Значит, Гришка встречался с вашим заказчиком еще один раз?

– Да. Вчера вечером.

– И ты это видел?

– Ну… да.

– Гришка взял тебя с собой?

– Не то чтобы взял, – замялся Кирюха, – но я там был.

И Кирюха принялся объяснять, почему стал следить за главарем.

– Гришка, он хоть у нас и главный, но все равно с гнильцой тип. Ему ничего не стоило взять у Олега эту тысячу, а нам сказать, что тот ничего не заплатил или вовсе не пришел.

И так как первые две тысячи Гришка сразу же присвоил себе, то судьба последней тысячи особенно остро интересовала Кирюху. Ведь если Гришка обманет их, то получится, что они с Витьком отработали Толика просто так. А Кирюха хоть и был парнем здоровым и не прочь был лишний раз помахать кулаками, но все-таки предпочитал это делать по велению сердца, а не за деньги, которых в итоге еще мог с Гришки и не получить.

– Так что мы с Витьком решили проверить, как дело пойдет. Кинули жребий, и мне выпало следить за Гришкой. Ну, я и пошел. Они в кафе встречались.

– В каком кафе? – спросил Саша.

– Одно у нас в поселке кафе.

– Но разве оно не закрыто из-за карантина?

Кирюха выпучил на него глаза:

– Какого еще карантина?

Саша видел, что Фома тоже смотрит на него с удивлением и слегка растерялся:

– Как же… Так ведь у вас в районе свирепствует атипичная скарлатина. Очень опасный вирус.

– Да, – вспомнил Кирюха, – и мне бабка вчера что-то такое бухтела. Вроде бы в магазине ей кто-то про этот вирус сказал. Только я ей не очень-то поверил. Бабка у нас с годами стареть стала, на голову прихватывает, все чаще вещи путает. А чего? Выходит, правда?

– Правда, правда, – заверил его Саша и поскучнел. – У нас бабушка уже от этой болячки умерла. В вашей районной больнице это случилось, между прочим.

– Это чего же, – озаботился Кирюха, – и моя бабка тоже может? Э-э-э! Да что там! Бабка все равно, как батя напьется, каждый раз в гроб ложиться собирается. Привыкла небось уже.

– И что там в кафе произошло?

– Гришка деньги получил и ушел.

– Один? Или с Олегом?

– Один. Городской этот в кафе остался сидеть.

Фома не выдержал:

– Выгораживаешь небось своего Гришку? Не хочешь, чтобы он по мокрой статье сел, а вы бы с ним прицепом как сообщники пошли? Ведь убили этого Олега, так и знай!

Кирюха побледнел.

– Нет, клянусь, Гришка тут не при делах. И этот городской честно один в кафе остался. Только один он недолго пробыл, к нему еще другой человек вскоре после ухода Гришки подсел.

– Кто таков?

– Я его не знаю, – быстро открестился Кирюха. – Холеный такой дяденька.

– А как выглядел?

– Немолодой уже. Лощеный весь. Прическа такая гладкая. На артиста похож.

Саша задумался. Вряд ли здешние места изобиловали артистами или личностями, на них смахивающими. И рука сама собой извлекла из кармана смартфон, в котором хранилась общая фотография с родственниками, сделанная сегодня Сашей. Мишель тоже был на ней.

– Посмотри, не этот ли человек подсел вчера к Олегу в кафе?

Кирюха посмотрел и с готовностью кивнул головой:

– Ага! Он!

– Ты уверен?

– Точно он! Только тут у него шарф яркий, а в кафе он уже без шарфа сидел.

Правильно, ведь свой шарф дядя Мишель еще раньше потерял в доме у дяди Вити, но сам не мог припомнить, где и каким образом. Возможно, шарф у дяди Мишеля даже украли, как он и намекал. Но так или иначе, а фраза про шарф окончательно убедила Сашу в том, что Кирюха говорит правду. Итак, вчера вечером в кафе приметного шарфа у дяди Мишеля на шее уже не было, и глазастый Кирюха это подметил. Значит, паренек не ошибается и Олег встречался в кафе именно с дядей Мишелем.

– И о чем у них разговор был?

– Не знаю, мне с моего места слов слышно не было, но все выглядело так, словно этот артист городского пытался склеить. Вином его угощал, еще что-то заказывал. Не знаю, чем у них дело закончилось, мне скучно стало, и я ушел. Да если честно, то и противно на такое смотреть, я этих дел между мужиками не понимаю.

– Хочешь сказать, что артист пытался соблазнить Олега?

– Что-то вроде того.

– Ты ошибаешься. У дяди Мишеля есть невеста. И у них скоро будет ребенок.

– Если так, то хорошо.

Кирюха явно потерял интерес к разговору. Ему не терпелось узнать, достаточно ли того, что он рассказал, чтобы не бояться встречи с полицией. Саша заверил, что более чем достаточно. После разговора с этим свидетелем Саша отправился в кафе. Он заметил, что кое-где по дороге ему встречаются люди в масках. Вчера он ничего подобного в поселке не наблюдал. Похоже, новость о введенном в районе карантине хоть и с опозданием, но все же дошла до жителей.

Кафе было совсем маленьким, и Саша от души надеялся, что такие колоритные персонажи, как дядя Мишель и Олег, должны были привлечь внимание обслуживающего персонала. Так оно и случилось. Их тут отлично помнили. Вот только ничего существенного к рассказу Кирюхи прибавить не смогли. Ну, посетители и посетители. Ну, оба городские. Ну, старый угощал молодого. Так кроме этого ничего и не было.

Саша уже совсем отчаялся услышать что-нибудь новенькое и спросил:

– А о чем они разговаривали? Хотя бы примерно?

– Женщину какую-то обсуждали. Восхищались ею. Вероника ее имя. Как ни подойдешь к их столику, только и слышишь: Вероника то, да Вероника это.

Саша даже подпрыгнул от изумления:

– Вы точно уверены, что они оба восхищались этой Вероникой? Или молодой больше в угоду старому восхищался?

– Наоборот! Это молодой разговор про Веронику и начал. А тот, что постарше, ему лишь поддакивал. И молодой этот много раз повторил, что Веронику он любит так сильно, что даже сравнить ни с одной другой женщиной не может. Сколько себя помнит, всегда ее одну любил без памяти.

Вот это был номер! Саша почувствовал, как от волнения у него даже мелкие волоски вдоль хребта встали дыбом, как случалось у Барона, когда пес был чем-то сильно взволнован. И Саша тоже недалеко от него ушел.

– Ведь это что получается! – пробормотал он потрясенно. – Получается, что Олег тоже был знаком с Вероникой! И не просто знаком, но он был влюблен в невесту Мишеля! Обожал ее!

Да, это обстоятельство придавало расследованию новый виток.

Одного лишь не понимал Саша, если Олег любил Веронику и любил уже долгое время, то он не мог не знать, что девушка является невестой другого мужчины – Мишеля. И зачем же тогда Олег исповедовался в своих чувствах именно ему – жениху своей Вероники?

Саша спешил домой изо всех сил. Он был уверен, что теперь ему есть о чем потолковать с Мишелем. Но еще на пути назад его настиг звонок мамы.

– Ты где? Немедленно возвращайся.

Голос мамы звучал очень строго и озабоченно. И Саша заподозрил, что случилось еще нечто неприятное. Он угадал.

– У нас новое несчастье. Господи, сначала бабушка Эльза, потом этот мальчик на полянке, теперь это! Бедный Мишель! Только-только все у него начало образовываться, и вот на тебе! Смерть перечеркнула все его планы!

– Мишель? Что с ним? Он умер? Отчего он умер? Его убили?

Но увы, мама уже повесила трубку. Была у нее неприятная особенность: высказав все, что она хотела, мама моментально прерывала разговор. Мнение другой стороны ей было неважно и просто неинтересно. Неудивительно, что обратно Саша несся во весь опор. Барон и тот еле поспевал за ним. И первым, кого он увидел, войдя в дом, был здешний участковый, который уже приезжал на вызов по поводу убийства Олега.

Он тоже узнал Сашу и кивнул ему:

– Ты-то мне и нужен. Пойдем со мной.

И отведя Сашу в сторонку, спросил:

– Что можешь сказать про отношения своего дяди Мишеля с его возлюбленной?

– Если вы про Веронику, то я ее совсем не знаю. Знаю лишь то, что она выступает на сцене. Она певица, кажется, так. Дядя лишь на этих выходных представил нам свою невесту. До этих пор он лишь намеками давал нам понять, что у него завязались серьезные отношения.

– Вероника ведь много моложе вашего дяди?

– Да, это так. Но у них была весьма бурная личная жизнь. И я думаю, что Вероника не могла пожаловаться на скуку с дядей Мишелем.

Полицейский задал еще несколько вопросов, все они крутились вокруг личности Вероники. Саша не понимал причины такой привязчивости полицейских именно к ней. Разве что они подозревали Веронику в причастности к смерти дяди Мишеля. Лично Саша мог сказать, что такое вполне возможно. Если Вероника в одних мужских сердцах вызывала такую жгучую страсть, то она же могла вызвать в других сердцах и такую же безумную ревность. И, значит, мог найтись желающий убрать со своего пути старого жениха. Подозревать саму Веронику в убийстве дяди Мишеля Саша бы не стал. Будь она женой, тогда другое дело. А так…

Но вокруг Вероники крутилось много других персонажей, способных на убийство. Тот же Олег был бы идеальной кандидатурой, если бы сам не был к этому времени уже мертв. Но, кроме Олега, у Вероники в любовниках ходил еще и Толик. И хотя Саше совсем не улыбалось представить одного своего родственника в роли убийцы другого, но если дело встанет таким образом, что придется изобличить убийцу и убийца этот окажется Толиком, то выхода не будет, убийца должен быть наказан. Но для того, чтобы строить версии, Саше были нужны хоть какие-нибудь подробности случившегося.

И он спросил:

– Как это случилось? Это было убийство?

Полицейский кивнул.

– Жертва задушена. Думаю, что убийца тот же самый. Почерк второго убийства очень уж похож на утренний. В дело пущена все та же тонкая удавка. Только на сей раз дело произошло поблизости от дома. Тело было обнаружено всего час назад в саду.

– В саду! И никто ничего не видел?

– Если и видел, то не признаётся, – буркнул полицейский. И взглянув на Сашу, спросил: – Задам вопрос прямо. Невеста изменяла вашему дяде?

– Ну…

– Я знаю, что изменяла. И знаю, с кем она это делала. К сожалению, у наиболее вероятного при таком раскладе подозреваемого имеется железное алиби. Все утро он был в обществе кого-то из своих родных. Они за ним присматривали, потому что ему нездоровилось. А иначе мы бы давно его уже арестовали. Вы свободны!

У Саши было еще столько вопросов, но тон полицейского был категоричен до невозможности. Он не оставлял никаких лазеек, и Саша был вынужден удалиться. В гостиной его ждал сюрприз. Там находился дядя Мишель – целый и невредимый. Нельзя сказать, чтобы он хорошо выглядел, но он был живой и здоровый!

– Дядечка! – обрадовался Саша. – Вы живы!

Дядя Мишель скорбно улыбнулся:

– Увы!

– Почему вы так говорите? – растерялся Саша.

– Зачем мне жизнь без моей любимой? Без моей обожаемой невесты? Без моей Вероники!

И склонив голову, дядя Мишель зарыдал. Саша в растерянности смотрел на своего дядю, постепенно в голове у него складывались разрозненные кусочки мозаики.

– Так кто же умер? Вероника? Она погибла?

– Да! – прорыдал несчастный Мишель. – И будь проклят тот, кто это сделал! Клянусь тебе, Сашка, я не успокоюсь, пока не выясню, какой негодяй это сделал! Бедная девочка! Такая чистая! Такая невинная! И умерла во цвете лет!

В ответ раздался сдержанный кашель. Это была тетя Этель, которая выразительно смотрела на них.

– Может, я причиню тебе боль, Мишель, но чистая и невинная – это не про Веронику. Увы, твоя Вероника была еще та шлендра! Если хочешь знать, то она пыталась окрутить моего Толика.

– И ты, дядя, прекрасно знал об этом! – воскликнула Аня. – Так что не пытайся сейчас изображать безутешного вдовца.

– Но ребенок, – простонал дядя Мишель. – Маленький несчастный крошка!

– Тот ребенок, которого носила Вероника, с таким же успехом мог оказаться чьим-то еще! Хватит реветь! Вероника того не стоила!

Дядя Мишель собирался что-то возразить, но в этот момент в гостиную вошел участковый, лицо которого светилось, как у маленького ребенка, получившего конфету. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина, который пристально вглядывался по очереди в лицо каждого из присутствующих. Почему-то Саше сразу показалось, что этот человек также служит в полиции и к тому же имеет немаленький чин. Держался он так уверенно, что его уверенности хватало и на тех, кто был рядом. Здешний полицейский, например, в присутствии своего коллеги выглядел куда уверенней, чем раньше.

– Мы вас задерживаем! – объявил он Мишелю, все также сияя от радости. – Задерживаем по подозрению в убийстве вашей невесты! Следователь Васильев объяснит вам все в подробностях.

И он кивнул головой в сторону своего спутника, который продолжал сканировать лица присутствующих своим умным оценивающим взглядом. После этого в гостиной надолго воцарилась тишина. Затем кто-то ахнул, кто-то расплакался. Единственным человеком, кто сохранял в данной ситуации ледяное спокойствие, был сам Мишель.

Глава 10

Он с недоумением взглянул на полицейского и напомнил:

– Но у меня алиби.

– А вот и нет! Мы проверили ваше алиби! – торжествующе воскликнул полицейский. – И оно подложно! Человек – ваш брат, который клялся, что ни на миг не расставался с вами сегодня утром, не выпускал вас из поля зрения, был вынужден вспомнить, что сам сегодня днем провел какое-то время в обществе одного лишь Ефима Петровича. А значит, он при всем желании не может подтвердить ваше собственное алиби.

Дядя Витя виновато взглянул на Мишеля.

– Мишка, прости, я сделал все, что было в моих силах, чтобы отмазать тебя от неприятностей. Но, увы, у нашего Ефима Петровича не только острый глаз, но еще и очень длинный язык.

Но Мишель даже сейчас не выглядел напуганным.

– Допустим, на какое-то время я сегодня утром и впрямь оставался один. Но это касается не только меня. Многие из числа присутствующих тут оставались одни.

– Но именно у вас был повод, чтобы желать смерти девушки.

– И на каком же основании вы собираетесь предъявить мне обвинение в убийстве Вероники?

– Девушка была вашей невестой, но она отнюдь не хранила вам верность. Изменяла вам даже тут, с вашим же родственником. Вы узнали о существовании более молодого и более удачливого соперника и наказали виновницу так, как посчитали нужным! Убили ее!

– То есть мотив – это ревность.

– Вы ревновали и убили. Извольте проследовать за нами в отделение!

– Никуда я с вами не пойду, – фыркнул Мишель. – И мотив – это не мотив, а так… глупость! Убийство из ревности, не смешите мои рейтузы. Это в наш-то прагматичный век! Кто нынче убивает из ревности? Мотив всегда один – деньги.

– И все же вас должно было оскорблять слишком вольное обращение вашей невесты с другими мужчинами.

– Я уже далеко не мальчик, обмануть меня трудно, о свободном поведении Вероники знал давно. Меня оно не смущало.

– Это сейчас вы так говорите! Но видя, что Вероника вас постоянно обманывает с другими мужчинами, вы должны были копить в себе злость.

– Вероника была танцовщицей в театре-варьете, с которым я сотрудничаю. Мы познакомились на одном из моих концертов, где Вероника была у меня в подтанцовке. Ей были нужны деньги, мне была нужна невеста. Мы с ней заключили договор. Могу вам его показать.

– Договор? Какой еще договор?

– Извольте, – произнес Мишель, протягивая полицейскому аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги.

Следователь Васильев подошел ближе и также взглянул в бумагу.

И пока полицейские вдвоем изучали документ, Мишель продолжал:

– Итак, как вы видите, наши взаимоотношения с бедняжкой Вероникой были документально оформлены. Она работала на меня, играя роль моей невесты, а я платил, если можно так выразиться, платил ей гонорар. За каждый ее выход на сцену, за каждое выступление, Вероника получала от меня сумму от трех до десяти тысяч рублей. Таким образом, наш союз распадаться не спешил, нас с ней в нем все устраивало.

Местный полицейский поднял голову от документа, который вручил ему Мишель.

– Тут так и написано! – потрясенно произнес он.

– Но зачем вам было нужно, чтобы девушка играла роль вашей невесты? – спросил у Мишеля следователь Васильев.

– Видите ли, моя мама была человеком старых принципов. Мне никогда не удалось бы объяснить ей, что мои сексуальные предпочтения выходят за рамки ее понимания. Она бы просто заявила, что я разбил ей сердце, опозорил семью или еще что-нибудь такое же напыщенное и начисто лишенное смысла для всех, кроме нее. Но так уж сложилось, что мне было наплевать на мнение всех, но только не на ее мнение. И мне всю мою жизнь приходилось скрывать от своей матери, а значит, и от всех своих близких, что обществу дам я предпочитаю общество мужчин. Того, что я – гей, моя мать бы никогда не приняла. Никогда!

Саша услышал, как кто-то из родственников ахнул.

– Гей!

– Мишка, ну ты даешь!

– А я всегда подозревала, что Мишенька у нас с другой резьбой!

Саша мог подтвердить, что подозрения на счет сексуальной ориентации Мишеля в семье бродили уже не один год. Сам Мишель своей слишком слащавой внешностью, женственными манерами и ужимками давал повод для подобных сплетен. Но сплетни сплетнями, а сам Мишель неизменно разбивал доводы своих оппонентов какой-нибудь очередной своей женитьбой.

И полицейский напомнил ему об этом:

– По моим данным, вы трижды были женаты!

– Трижды женился – и гей!

– Все мои жены были прекрасными, чуткими и очень любящими женщинами. Они понимали, что я из себя представляю, но соглашались мне помочь. И все мои женитьбы до сих пор представляли собой одну единственную цель – усыпить бдительность моей матери. В отличие от нее, мои жены были женщинами куда более понимающими, им хватало общения со мной в качестве друга. Расставались мы с ними также вполне по-дружески. Более того, все они были мне благодарны за приятно проведенное вместе время, о чем свидетельствуют их прощальные подарки.

– А Вероника? На ней-то вы почему не захотели жениться?

– Тут прощальных подарков ждать не приходилось, – фыркнула тетя Этель, воспользовавшись тем, что Мишель замешкался с ответом. – Тут и гадать нечего! Девчонка-то была нищей!

Мишель сохранил невозмутимость, даже ухом не повел в ту сторону и пояснил полицейскому:

– Вероника была слеплена из другого теста. Она хотела замуж, но ей был нужен мужчина, который мог бы дать ей все! Накал страстей, бурю эмоций. А я по понятным причинам не мог ей этого предложить. К тому же с возрастом я тоже стал тяготиться слишком тесным общением с дамами. Поэтому и возникла идея с этим договором. Мне так было проще. Когда нужно, Вероника ехала со мной туда, где мне требовалось продемонстрировать ее в качестве невесты. Потом я платил Веронике ее гонорар за выступление в качестве моей невесты, и мы с ней расставались до следующего раза. Оба мы были довольны нашим сотрудничеством, ни я, ни она прерывать его не собирались.

Так вот почему Мишель так спокойно воспринял новость о том, что ночью в спальне в его отсутствие раздавались звуки любовных утех. Ему было наплевать, с кем там куролесит Вероника, девушка была нужна ему исключительно как ширма его собственных склонностей. Ревновать он ее и не думал. А значит, версия полиции об убийстве из ревности рассыпалась, словно карточный домик.

– Но если вы так хорошо знали Веронику, может быть, вы нам скажете, кто мог убить девушку?

– Я теряюсь в догадках. Разве что личная жизнь Вероники была, на мой взгляд, слишком насыщенной.

– А ваша собственная жизнь? – спросил следователь. – Как насчет нее?

– Простите?

– Ну, у вас, наверное, есть близкий друг, который мог ревновать, зная, что вы проводите время с Вероникой.

– Исключено! Все мои друзья были полностью в курсе наших взаимоотношений с Вероникой. Скорее такого ревнивого друга, а вернее, друзей нужно искать в окружении самой Вероники. Бедняжка обожала интриги, с нее бы стало уведомить кого-то из своих ревнивцев в том, что она собирается его бросить и выйти замуж за меня. Просто так, чтобы посмотреть, как несчастный влюбленный у нее мужчина будет страдать и мучиться. Веронике нравилась власть над теми, кто был в нее влюблен.

– У нее было много мужчин?

– Слишком много. Даже тут она умудрилась очаровать кое-кого. Впрочем, об этом вы уже знаете. Я ничуть не ревновал, так как мой интерес к Веронике был совсем иного свойства. И хотя эти ее развлечения могли внести некоторую сумятицу в наши взаимоотношения, но я махнул рукой. Мама была к этому времени уже мертва, а для всех прочих мне не было нужды изображать влюбленного жениха. Вы спросили, кто мог убить Веронику. Вот мой совет: ищите среди тех молодых людей, которые соревновались за внимание Вероники. Вполне допускаю, что среди них мог оказаться некий пылкий Отелло, который проник следом за ней в этот дом и убил несчастную.

– Или этот Отелло уже изначально был тут.

Таким образом, внимание полиции переключилось на Толика. Саша успел подумать, как нелепо, что полиция ведет допрос прямо при посторонних. Весь этот разговор следовало бы вести в отделении полиции, в кабинете у следователя, но похоже, полицейские были слишком озабочены тем, чтобы кого-нибудь поскорей арестовать. И желательно, чтобы вину арестованного удалось бы впоследствии доказать.

– Ну, а вы? – спросил следователь у Толика, с видимым интересом разглядывая следы вчерашней драки, разливавшиеся на лице Толика разноцветными красками. – Вы знали об особенностях взаимоотношений Вероники с вашим дядей?

– Нет! Понятия не имел, что они разыгрывают перед нами спектакль. И Вероника ни о чем таком не заикалась. Напротив, мы с ней старались сделать так, чтобы наши свидания остались бы для всех тайной. Похоже, ей нравилось водить всех за нос. Меня в том числе!

– Значит, минувшую ночь вы провели вместе с Вероникой?

– Да… То есть не совсем. Мишель вернулся где-то около половины пятого утра, заблаговременно предупредив Веронику по телефону о том, что возвращается. Мне пришлось уйти.

– Куда вы ходили? – спросил следователь у Мишеля.

– Сначала просто прогуливался, потом сидел и читал. Надо же было дать время Веронике поразвлечься.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Мне все равно не спалось, так почему было и не оказать такую услугу девочке? Но когда меня стало клонить в сон, я позвонил Веронике, предупредив, что возвращаюсь и пора ей заканчивать любовные игрища.

Следователь вновь повернулся к Толику:

– Итак, любовница попросила вас уйти. И куда вы направились?

– Я решил немного прогуляться. У меня голова шла кругом. Я чувствовал вину перед дядей.

– Да, но куда же вы пошли?

– В лес. Далеко отойти от дома я не мог из-за этой штуки.

И Толик указал на браслет, прочно сидящий у него на ноге. Саше показалось, что следователь с любопытством взглянул на браслет.

– И что это за устройство?

– Не знаете? Электронный браслет. Нам всем их надели и предупредили, что мы не имеем права отходить от дома дальше, чем на сто метров. У нас тут карантин.

Саша заметил, как стоящий рядом со следователем полицейский в ту же минуту поспешно прикрыл лицо платком.

– Так это с вас началось? Думал, глупости в поселке люди болтают.

Следователь тоже сначала хотел что-то спросить у Толика, но потом передумал.

– Так что уйти никуда я не мог, бродил поблизости от нашего дома, – прибавил Толик и умолк.

– Но все-таки… Куда вы пошли конкретно? – настаивал следователь. – Уж не на ту ли полянку, где вы уже побывали с Вероникой чуть раньше?

– От вас, похоже, ничего не скроешь. Да, я там был. Сидел, думал о нас с Вероникой, просто не знал, как мне быть дальше. Я же понятия не имел, что она не собирается замуж за дядю Мишеля. Думал о себе всякие плохие вещи, ругал самого себя.

– Вы кого-нибудь встретили по дороге?

– Нет.

– Вы в этом уверены? Дело в том, что сегодня при осмотре тела убитого в лесу молодого мужчины нами было обнаружено на земле возле него вот это.

И следователь продемонстрировал крохотный окурок. Это был «бычок» от самокрутки.

– Вы же курите? – спросил следователь у Толика.

– Да. Курю. Никак не избавлюсь от этой привычки.

– Но вы предпочитаете использовать свой собственный табак?

– По настоянию сестры и матери перешел на табак, который продается в специализированных магазинах. Любящие меня женщины почему-то считают, что в нем меньше вредных примесей, чем в табаке, используемом для производства фабричных сигарет. Заботятся о моем здоровье.

– Кроме вас, в доме никто больше не курит.

– Вероника курила. Но у нее были свои сигареты – тонкие, дамские. Мои ей были чересчур крепки.

– Этот окурок лежал под правой рукой убитого. И готов поклясться, появился там незадолго до убийства.

Толик молчал, и следователь продолжил:

– Итак, вы отправились в лес, чтобы немножко подымить на природе и наткнулись там на Олега. Это факт. Вопрос лишь в том, живого вы его видели или уже мертвого?

Толик молчал, но по его бледному и искаженному от страха лицу можно было читать, словно по книге. Все, что сказал до сих пор следователь, было правдой. И как знать, возможно, у полиции в рукаве были припрятаны еще какие-то козыри против бедного Толика.

– Кроме того, в ваших вещах нами была обнаружена вот эта вещица.

И следователь продемонстрировал длинный и тонкий шнурок черного цвета. Шнур лежал в целлофановом пакетике, который следователь никому не позволил потрогать.

– Нельзя, девочка! – осадил он любопытную Полину. – Это улика!

– И что это такое? – пожал плечами Толик. – Веревочка какая-то. Шнурок. Вы сказали, что нашли это у меня в вещах? Но я впервые вижу этот шнурок.

При этом Толик краснел, потел и выглядел до того подозрительно, что самые ярые приверженцы его невиновности – Этель и Алена – были смущены.

– В самом деле, не знаете? – с притворной доброжелательностью спросил следователь. – А между тем этот шнурок был найден в кармане вашей куртки. Той самой куртки, в которой вы ходили гулять в лес.

– И что?

– А то, что найденный в лесу мужчина был задушен. И задушен он был именно этим шнуром! Это не просто шнурок, это орудие убийства. Удавка!

Этель издала тихий стон. На Алену страшно было смотреть.

– Этим шнурком был задушен тот молодой человек, тело которого было обнаружено сегодня утром в лесу, неподалеку от вашего дома. И этой же удавкой могла быть убита Вероника. Во всяком случае, след на ее шее идентичен тому, что мы обнаружили у первого трупа.

Толик попытался улыбнуться:

– Зачем мне убивать Олега или, тем более, Веронику?

– А я вам объясню. У вас с Вероникой разгорелся роман. Девушка отличалась крайним легкомыслием в отношениях с мужчинами. Она называла себя невестой вашего дяди, встречалась с вами, встречалась с Олегом.

– Как? И с ним тоже?

– Веронике, как мы знаем со слов Мишеля, нравилось испытывать чувства своих кавалеров. Ей нравилось мучить своих любовников. И это привело к большой беде. Вероятно, когда Вероника сказала, что не любит вас, а любит другого – Олега, вы поняли, что испытываете к ней более серьезные чувства, чем она заслуживала. Когда вы поняли, что Вероника вас обманывает, то расправились и с ней, и со своим соперником.

– Это не так! Про Олега этого я вообще ничего не знал! Понятия не имел, что у этого парня что-то такое с Вероникой. Она мне про него не рассказывала. А удавку эту мне подбросили! Куртка висела в холле, кто угодно мог засунуть мне в карман этот шнурок!

– Раз подбросили орудие преступления, значит, вы допускаете, что убийца Вероники – это кто-то из ваших домашних.

– Я не знаю! – в полном отчаянии завопил Толик. – Одно я знаю точно, я ее не убивал! Вероника была забавной! Мы с ней развлекались. Перед дядей мне было стыдно, а про Олега я и знать ничего не знал.

– Значит, Олега вы тоже не убивали?

– Нет!

– Что же, убивали вы его или нет – это уже будет выяснять следствие. А пока что я имею право задержать вас на семьдесят два часа. Уведите!

И возникшие словно из-под земли полицейские в ту же минуту схватили и увели Толика. Следователь Васильев кивнул и тоже вышел, сопровождаемый преданным участковым. Когда за ними закрылась входная дверь, Этель рухнула в кресло. Она была без сознания. Все засуетились вокруг несчастной женщины, лишившейся чувств от душевных переживаний. Все, кроме Алены. Родная дочь не пожелала крутиться вокруг матери, вместо этого она кинулась к Саше.

– Пойдем со мной! Скорее!

Алена утащила Сашу за собой в соседнюю комнату и там буквально приперла его к стенке. Алена всегда была девушкой крупной и физически хорошо развитой, поэтому противостоять ее натиску было крайне трудно. Может быть, более сильный мужчина и сумел бы это сделать, но Саша не смог. Пришлось ему стоять и слушать, что рассказывала кузина.

– У Толика ничего серьезного с этой Вероникой не было и быть не могло! – решительно заявила ему Алена, не дав и рта раскрыть. – Помоги мне доказать, что Толик невиновен! Нельзя допустить, чтобы он пострадал за мои проделки.

– Алена, я…

– Умоляю! Сделай это!

– Но что я могу?

– Ты все можешь! – с горячностью заверила его Алена. – Кто из нас не слышал про то, как ловко ты ловишь преступников! Все слышали!

Алена говорила про те несколько случаев, когда Саше с Бароном и впрямь удавалось изобличить злодея.

– Мне просто повезло.

Но Алена и слышать не хотела возражений.

– Помоги нам! Найди человека, который убил Веронику и того мальчишку в лесу!

– А если убийцей все-таки окажется твой брат?

– Нет! Толик не мог!

– Ты это говоришь с позиции родной сестры, или ты что-то знаешь конкретно?

– Знаю! – И Алена покраснела и потупилась. – Прошу тебя, не суди меня слишком строго, – взмолилась она.

– Если что-то знаешь, то говори.

Алена сделалась красной, словно маков цвет. Она покопалась в кармане, откуда извлекла довольно потрепанного вида конверт.

– Вот… Читай.

Саша его взял, адреса на конверте не было. Он повертел его в руках, затем извлек само письмо. Первое, что он мог сказать, письмо было таким же старым, как и сам конверт. Написанное на тетрадном листе бумаги в клеточку, оно уже успело пожелтеть от времени. Но буквы были хорошо видны, да и почерк писавшего был четким. Саше бросилась в глаза первая фраза, которая гласила: «Любовь моя!»

Он вопросительно взглянул на Алену:

– Ты уверен, что я должен это читать?

– Да! В этом письме вся суть! Читай уже!

Вчитавшись, Саша понял, что пишет какая-то женщина. И пишет она своему любовнику или жениху, одним словом, мужчине, от которого у нее был ребенок – дочь. Женщина умоляла своего любимого мужчину вернуться к ней, писала, что готова бросить мужа, за которого вышла замуж без всякой любви, лишь бы быть ближе к своему возлюбленному. Из письма Саша понял, что в семейной паре уже был один ребенок – сын, его женщина была готова оставить с родным отцом. А вот сама с дочкой планировала перебраться к любовнику. Женщина уверяла своего любимого, что готова бросить и мужа, и сына, и даже их общую дочь готова была оставить на попечении законного мужа, лишь бы любовник согласился принять саму женщину к себе. В общем, сходила с ума от любви, как это умеют только женщины.

Ни имени адресата, ни подписи писавшей на письме не было.

– Очень трогательно и где-то даже трагично, – сказал Саша, возвращая письмо Алене. – Женщина точно свихнулась на почве страсти, она хочет бросить заботливого мужа и двух детей ради сомнительной персоны, ради мужчины, который, похоже, ее не желает даже знать. Но какое это письмо имеет отношение к нам всем?

– Я нашла это письмо у мамы в ящике ее стола.

Саша задумался.

– Хочешь сказать, что автор этого письма – тетя Этель?

– Да! Письмо написала моя мама. Это ее почерк! А нашла я его случайно! Сунулась за какой-то ерундой к ней в стол и наткнулась на это письмо. Сама не знаю, зачем я его прочла. Но как прочла, меня словно обухом по голове стукнуло! У мамы был любовник. И мой отец – вовсе мне не отец! Он не тот, кто считается моим отцом на самом деле!

От всех этих отцов и неотцов у Саши у самого голова пошла кругом. Но все же кое-что он сообразил.

– Хочешь сказать, что дядя Петя – это не твой отец?

– В том-то все и дело!

– Но почему ты так уверена, что письмо адресовано не ему?

– Тут в письме есть строчка, из которой ясно, что мамин любовник много ездит по свету. Что он артист. И что у него много женщин в поклонницах.

– Да уж, это точно не про нашего дядю Петю.

– Я стала пытать маму, кто этот мужчина, – взволнованно продолжила рассказывать Алена. – Сначала она пыталась уйти в отказ. Сказала, что это все шутка, что она пробовала свои силы в писательстве, и вот, накропала такой опус. Даже накричала на меня, как я могла подумать, что она способна оставить дочь-малютку, то есть меня без своей опеки. Но я надавила на нее, и она призналась, что у нее была интрижка с одним из братьев ее мужа. И от этой связи на свет появилась я.

– С кем именно?

– Ты что, и впрямь не догадываешься?

– Скажи сама.

– Мишель – вот кто мой отец!

– Но он же…

– Гей? – перебила его Алена. – Ну так по молодости все люди склонны к экспериментам. Да, не очень-то весело сознавать, что являешься плодом чьего-то неудавшегося эксперимента, но зато… Зато у Мишеля имеется один неоспоримый плюс перед моим родным отцом.

– И какой же?

– Мишель – бездетен. И он богат!

Что-то такое подозрительно ярко заблестело в глазах Алены, и Саша быстро догадался:

– Метишь в его наследницы?

– А почему бы и нет? Должна же я получить компенсацию за те годы, когда я была лишена поддержки своего отца? Да и кому отец мог бы оставить свое состояние, как не мне – его родной дочери!

– В таком случае появление Вероники на горизонте должно было сильно попортить тебе настроение. Ведь ты не знала, что Вероника является лишь фиктивной невестой?

– Не знала. И ты прав, я очень расстроилась. Все ведь так хорошо складывалось. Мишель один, он богат, и тут появляюсь я! Я уже планировала, как расскажу Мишелю правду, покажу ему письмо, которое мама написала почти двадцать лет назад, да так и не отправила. Она не решилась это сделать, а я смогла бы! Мишель уже не молод, здоровье у него тоже не ахти какое крепкое. Еще лет пять, десять, пускай, пятнадцать или даже двадцать я готова была ждать, но рано или поздно и отель во Франции, и виноградники, и квартиры, и два дома на нашем заливе – все это стало бы моим!

Саша слушал и понимал, что многого не знает о своей семье. В частности, его поразили размеры состояния дяди Мишеля. Саша и не предполагал, что дядя Мишель настолько богат. Как-то всегда так говорили, что богач у них дядя Витя. Дядя Петя рабочая лошадка. А дядя Мишель – это вечный менестрель, странствующий музыкант, не обремененный никаким имуществом, свободный как ветер и только тем счастливый. И вот теперь выясняется, что дела обстоят немножко не так, даже совсем не так. И бродячий музыкант за годы своего бродяжничества сумел обрасти весьма приличных размеров состоянием. А якобы богатенький дядя Витя, похоже, живет из милости в чужом доме.

– Хорошо, но как это все связано с теми убийствами, которыми мы стали свидетелями? Или это ты придушила Веронику?

– Думай, что говоришь! – возмутилась Алена. – Конечно, я ее не душила. И в мыслях такого не было. Хотя и могла бы. Я видела, как она дремала в саду.

– Дремала?

– Да, сидела в шезлонге и спала. Глаза у нее были открыты, и она даже похрапывала. А в следующий раз, когда я ее увидела, она была уже мертва. Думаю, что убийца задушил ее во сне. Что же, по крайней мере, она не мучилась.

– Хорошо, пусть ты не убивала Веронику, но ты наверняка планировала как-то устранить ее?

– Конечно!

В мыслях у Алены было нечто совсем другое. Тоже не слишком благовидное, но все же менее чудовищное, нежели убийство. И вот тут они и переходили к тому щекотливому моменту, который очень тревожил совесть Алены.

– Это я подговорила Толика, чтобы он переспал с Вероникой. Сначала он не хотел, но я упросила его помочь мне. Он был недоволен, но ради меня все же согласился. От него всего-то и требовалось, что закрутить интрижку с Вероникой.

– Я понял, вы хотели скомпрометировать Веронику в глазах ее жениха.

– Да, мы с Толиком понятия не имели, что у Вероники с Мишелем исключительно товарно-денежные отношения. Мы рассчитывали, что когда Мишель узнает про неверность своей невесты, то будет крайне разочарован и передумает жениться на ней. Понимаешь? Мы не хотели убивать Веронику, мы лишь хотели, чтобы Мишель отказался от планов жениться на ней.

– И тогда появилась бы ты – его дочь, утешила своего папочку, окружила бы его своей дочерней любовью и уже не выпустила бы из своих ручек и его самого, и его состояние. Так?

– Ну да, – подтвердила Алена. – Но тут же нету ничего плохого, как ты считаешь? Он обретет дочь, а я найду отца. И Вероника нам двоим при таком раскладе была совсем не нужна.

Для Алены невеста ее папаши и впрямь была персонажем совершенно лишним. Но насколько далеко готова была зайти Алена в своем стремлении стать для Мишеля единственным близким человеком? И насколько далеко готов был зайти Толик в стремлении удружить Алене? Нельзя было сбрасывать со счетов тот факт, что Алена с Толиком всегда были очень дружны. И как далеко мог зайти Толик ради своей сестренки? И ради состояния Мишеля, которое оказалось у него совсем нешуточным?

Несмотря на клятвы Алены в том, что ни она, ни Толик убийства Вероники не планировали, у Саши имелись насчет своих кузенов некоторые сомнения.

– Наверное, для тебя было большим шоком узнать сегодня утром, что Вероника беременна? Родись у нее ребенок, ты неизбежно отошла бы на второй план.

Алена нахмурилась:

– Не понимаю, к чему ты клонишь?

– Ты рассказала мне эту историю, желая обелить своего братца Толика. Но прости, если вдуматься, то ты еще глубже его утопила.

– Почему? Мы не собирались убивать Веронику! Мы хотели лишь ее опозорить!

– Но когда тебе стало известно о ее беременности, ты поняла, что ваш план может и не сработать. Он не был рассчитан на беременную Веронику. Просто невесту Мишель еще мог выставить вон, узнав про ее измену, но невесту, носящую под сердцем его ребенка, уже вряд ли. И в любом случае Вероника должна была родить тебе серьезного конкурента или конкурентку.

– Ребенок у Вероники был не от Мишеля! Ты же слышал, что Мишель рассказывал про их отношения сегодня!

– Во-первых, мы не знаем, все ли правда то, что он рассказал. И потом, Мишель и сам находился под подозрением в совершении особо тяжкого преступления. В такой ситуации он мог и приврать. С твоей же матерью у него были отношения. Пусть и недолго, но были. Ты-то родилась от него. Значит, и с Вероникой у него хоть разок, да могло что-нибудь такое приключиться.

– Все равно у Вероники было полно других мужчин. Шанс, что ребенок от Мишеля, совсем мизерный.

– Но ты это узнала уже после исповеди Мишеля. А сегодня утром, когда стало известно о беременности Вероники, ты была в шоке. Не спорь, я видел твое лицо. Ты была в панике. Весь твой план грозил провалиться. И вот я думаю, что вы с Толиком могли предпринять в таком случае? Вы могли захотеть избавиться от Вероники уже более кардинально. Убить ее!

– Саша! Ты же не думаешь…

– Нет, на самом деле, нет, – произнес Саша. – Я знаю вас с Толиком достаточно давно, чтобы поверить в вашу невиновность. Но полиция обязательно подумает про вас с ним самое дурное. Так что твой рассказ им знать необязательно.

– Но ты поможешь Толику?

– Пока что не понимаю как. К сожалению, твоя исповедь не поможет мне раскрыть личность убийцы Вероники. Но я обещаю, что сделаю все, что в моих силах.

Счастливая Алена унеслась прочь, а к Саше пожаловал новый визитер. Это был дядя Витя. Вид у него был смущенный и одновременно несчастный.

– Сашка, стряслось чудовищное несчастье! Ты должен нам помочь!

– Тоже хотите, чтобы я нашел для вас убийцу Вероники и Олега?

Дядю Витю слова племянника страшно удивили. У него даже глаза на лоб выпучились.

– Нет! – воскликнул он. – Зачем мне это? Плевать я хотел на них обоих с высокой колокольни. Убили и убили.

– Но ведь они…

– У меня к тебе дело куда более важное, касающееся непосредственно нашей семьи.

– Я вас слушаю.

– Как ты знаешь, к нам приехал Ефим Петрович. Мы специально его пригласили. Так вот… он осмотрел коллекцию монет папы и пришел к неутешительному выводу.

– Коллекция состоит из фальшивок?

– Да! – стукнул кулаком по стене дядя Витя. – Представляешь, какая подстава? Вся коллекция – это все сплошь подделки! Ни единой оригинальной монеты.

– Ужасный удар.

– Правда, он сказал, что все подделки высочайшего качества. Золото, серебро – все на месте. Вес, размер монеты, все совпадает идеально. Так взглянешь, немудрено перепутать. Но все равно это подделки!

– Но если все так идеально совпадает, откуда известно, что монеты поддельные?

– Ефим Петрович все мне объяснил.

И дядя Витя извлек из кармана серебряную монету. Это был рубль российского императора Александра.

– Монеты этого периода не самые дорогие, – пояснил дядя Витя, – но конкретно у этой есть одна особенность, которая делает ее дороже в разы.

– И какая это особенность?

– Видишь, тут с краю у правой лапы орла есть крохотное утолщение. Лапа у него получается словно бы кривой. Это брак, монеты с таким утолщением чеканились на Монетном дворе какое-то время, потом спохватились, что это не дело, бракованный чекан утилизировали, и следующая партия монет чеканилась уже с помощью другого инструмента без такого наплыва. В итоге всего в обращение попало около сотни таких монет. Какие-то потерялись, какие-то были переплавлены, одним словом, теперь это страшная редкость, до наших дней их сохранилось крайне мало. Может быть, их вообще на весь мир две-три штуки. Отцу страшно повезло, когда ему удалось заполучить себе в коллекцию одну такую. Но при этом у нее имелся один маленький изъян, на голове орла была царапина. И вот в последнее время случилась удивительная штука. Нумизматический рынок страны буквально наводнили такие вот монеты с точно такой же вот царапиной. Десятки и сотни «Александров» с хромым орлом и соответствующей стоимостью монеты. Но не могло же быть такое, чтобы все эти «Александры» получили бы одну и ту же царапину в одном и том же месте!

– Кто-то сделал копии с этой поцарапанной монеты! – догадался Саша.

– И копии высочайшего уровня, в них идеально оригиналу все, включая царапину. И вот эти поддельные «Александры» и наводнили рынок!

– Только я не понял, в коллекции деда Юры был оригинал или подделка?

– В том-то и дело, что изначально там был оригинал. Подделки в продаже появились в последнее время. Но их было много, очень много. И не только «Александр», но и другие монеты из коллекции отца тоже подверглись той же участи. И Ефим Петрович считает, что кто-то сумел воспользоваться монетами моего отца для изготовления огромных партий подделок.

– И та коллекция, которую мы с вами нашли?

– Вся состоит из такого рода подделок!

– А этот ваш Ефим Петрович… он не может ошибаться?

– Исключено! Это профессионал такого уровня… Одним словом, если он сказал, что происхождение монет сомнительно, значит, с ними и впрямь все плохо. Да я и сам догадывался. И Петя тоже подтверждает, что альбом не тот. В общем, мы все решили поручить тебе ответственное дело.

– Найти настоящий альбом с монетами?

– Да! Справишься?

Саша пожал плечами.

– Попробую.

Но дядя Витя не был удовлетворен таким ответом.

– Нет, ты не пробуй, ты найди!

– Сделаю все, что в моих силах.

– Сашка, ты хоть лопни, а сделай!

– Для тебя это так важно?

– Еще бы! – буркнул дядя Витя. – Коллекция отца потянет на несколько десятков миллионов. А возможно, что и на несколько сотен миллионов. Такими суммами не раскидываются.

– Тебе срочно нужны деньги?

Дядя Витя насупился, словно Саша уличил его в чем-то не очень хорошем.

– Не для себя стараюсь. Мне что? Мне эти деньги на один щелчок. За Петьку обидно. У него трое детей, Пете деньжата бы не помешали. Так что? Найдешь?

– Прежде чем дать вам окончательный ответ, я бы хотел поговорить с Ефимом Петровичем. Где он? Еще не уехал?

– Куда же ему деваться? Ты не забыл? Все мы находимся в карантине.

– И что он сказал, когда узнал, что не может уехать?

– Что сказал, то и сказал, – уклонился от прямого ответа дядя Витя. – А найти ты его можешь в комнате бабушки Эльзы.

– Вы его поселили в комнате покойницы?

– Он сам так захотел.

И дядя Витя вышел. Еще долго Саша слышал его удаляющиеся тяжелые шаги. И лишь когда они совсем стихли, он смог сосредоточиться и обдумать то, что узнал за сегодняшний день от своих родственников. А узнал он столько всякого разного, что впору было призадуматься, а его ли это семья? Все те люди, которых Саша знал всю свою жизнь, теперь вдруг предстали перед ним совсем в ином облике.

Глава 11

Ну хоть Ефим Петрович оказался примерно таким, каким его и представлял себе Саша. Это был маленький сухощавый старичок со сгорбленной фигурой и умными блестящими глазами, наблюдающий за этим миром из-за толстых линз своих очков.

– Будем знакомы, молодой человек, – поприветствовал он Сашу. – У вас ко мне какие-нибудь вопросы?

– Да, вопросов много. Рад, что вы ничуточки не сердитесь на то, что вам пришлось задержаться в этом доме.

– Гнев или раздражительность прямое следствие гордыни человеческой. Сердиться может тот, кто считает, что сам распоряжается своей жизнью. А я лишь песчинка в руках Господа нашего. Как ему будет угодно распорядиться моей ничтожной персоной, так оно и случится. Если я должен задержаться тут, значит, таково было желание Его. И кто я такой, чтобы оспаривать?

Возникла небольшая пауза.

– Ну, так что же вы хотели у меня спросить? – подбодрил нумизмат притихшего Сашу.

– Да… Это насчет монеты. Я нашел еще одну, хотел бы вам ее показать.

– Любопытно, взглянем.

Ефим Петрович аккуратно взял монету из рук Саши римский ауреус Октавиана, натянул хлопчатобумажные перчатки и лишь затем приступил к осмотру. В дополнение к своим мощным очкам, он извлек еще и огромную лупу.

– У нас есть микроскоп. Электронный.

– Не нужно, я и так вижу все, что мне надо.

Ефим Петрович разглядывал монету долго. Саша весь извелся. Но ожидание того стоило.

– Поздравляю вас, молодой человек!

– С чем?

– Похоже, нынче вы являетесь единственным обладателем подлинного экспоната из коллекции Эльзы Константиновны и Юрия Семеновича.

– Вы так легко и просто определили ее подлинность?

– Вовсе нет. Подробная экспертиза еще впереди. Но могу заверить, что данная монета еще не успела быть широко растиражирована, подобно прочим. Утверждать не могу, возможно, партия копий с нее уже готова, но на рынок она пока что не поступала. Могу я спросить, где вы нашли эту монету?

– Она была тут… в доме.

В принципе, Саша даже не соврал. Он лишь умолчал, что монета была не одна, кроме нее в альбоме имелось еще немало монеток. И что-то подсказывало Саше, что в переданном ему Эльзой Константиновной альбоме монеты были подлинные.

– Где именно? – настаивал Ефим Петрович. – Простите, что я так настойчив, но если мои подозрения окажутся справедливыми, то мы имеем дело с самой крупной аферой, которую крутили на рынке монет на моей памяти. Тысячи фальшивых монет гуляют нынче по рукам. Такого размаха в изготовлении подделок, и подделок высочайшего уровня, я не припомню. Копии подлинников из коллекции Юрия Семеновича буквально наводнили рынок.

– Да что вы?

Саша был потрясен. Когда дядя Витя сказал, что поддельных монет изготовлено много, Саша не придал этому особого значения. Много в его понимании было пять или пятнадцать штук. Но если речь шла о тысячах подделок, то это уже совсем другое дело и другие суммы.

Видя реакцию юноши, нумизмат решил объяснить более подробно.

– Сперва эти поддельные монеты продавались наравне с оригиналами, поскольку никто не сумел отличить их от подлинников. Качество изготовления очень высокое. Это не литье. Это именно чеканка. Но появились монеты как-то очень внезапно. Никто не был готов к появлению такой крупной партии поддельных монет. Сначала думали, что монеты из какого-то клада. Потом тешили себя надеждой, что монеты попали из наследства. И лишь когда увидели, что у более чем десятка монет встречается один и тот же дефект, поняли: эти монеты поддельные. Вспомнили про крупные партии редких и ценных монет, которые появились в последнее время, связали одно с другим и заподозрили, что с самой первой монеты… Дайте-ка мне подумать, что за монета появилась первой? Да, это был ефимок 1665 года. Многие хотели бы обладать этой монетой, и вдруг такая удача: еще вчера их нигде не было, и вдруг появились. Никто не успел сориентироваться. Даже крупные нумизматические аукционы в нашем городе выставляли эти монеты в качестве своих лотов. И все ефимки ушли в руки новых владельцев, которые теперь находятся в полной уверенности, что являются обладателями редких и дорогих монет. О том, что у них в коллекции находится всего лишь копия, которая стоит в десятки раз дешевле, никто из них даже и не подозревал. Потом появлялись все новые и новые копии все новых и новых монет. Сделаны они были на высочайшем уровне, не подкопаешься. Но это подделки, потому что не может быть десяти совершенно одинаковых монет. Даже двух одинаковых быть не может. И совершенно ясно, что дефект – например, царапина или каверна, которая есть на оригинале, не может повторяться еще на десяти других.

– Но как же вы сразу не поняли, с чьей коллекции делают подделки? – возмутился Саша. – Почему не подняли тревогу раньше?

– Как бы я это узнал?

– Вы же помогали Юрию Семеновичу собирать его коллекцию! Вы не хуже его самого должны были знать, какие именно монеты хранятся в его коллекции! Вас должно было насторожить, что все подделки сделаны с тех монет, которые были у Юрия Семеновича.

– Дело в том, что я понятия не имел, какие именно экземпляры хранятся в вашей коллекции.

– Юрий Семенович через вас покупал монеты!

– Лишь некоторые, очень небольшую часть. И, как я теперь понимаю, по сравнению с теми редкостями, обладателем которых он являлся, это было полное барахло.

– Подождите, я что-то не пойму. И сколько же монет приобрел через вас Юрий Семенович?

– Около десяти штук.

– А… А все остальные?

– Они достались ему по наследству. Во всяком случае, так он говорил.

– И он не рассказывал, что именно у него есть?

– Нет. Всю коллекцию вашего дедушки целиком или, по крайней мере, ее копию я впервые увидел сегодня.

– Вот оно что…

– Я не знаю, кем были предки Юрия Семеновича, но хранящимся у него монетам место в Эрмитаже. Да, да! Коллекция уникальна. И очень обидно, если выяснится, что она пропала.

– Расскажите мне еще про тех мошенников, которые выпустили подделки.

– Продавцы действуют всегда по одной и той же схеме. Выбрасывают на рынок партию копий какой-то монеты, быстро ее распродают и уходят в тень. Когда аукционные дома насторожились и стали куда внимательней проверять поступающие к ним лоты, продавцы переключились на мелкие нумизматические магазины. Через подставных лиц удалось реализовать еще несколько партий таким образом. Затем перешли в интернет-магазины, потом на рынки. Там действует уже другая схема. К потенциальному покупателю подходит некий гражданин с характерным амбре и потрепанным антуражем. Он уверяет, что ему не хватает на бутылку и предлагает купить монетку из коллекции бабушки. Разумеется, люди сейчас все продвинутые. Покупатель лезет в свой смартфон, понимает, что ему в руки идет сказочная удача и покупает монету. Конечно, не за цену оригинала, но все же значительно выше той цены, которую мошенники потратили на металл, из которого монета изготовлена. Но в принципе афера себя уже почти изжила. Сливки сняты, все потенциальные покупатели предупреждены, они стали вести себя осторожней.

– Значит, новых подделок ждать не приходится?

– Но если даже мы не увидим больше новых копий, все же остается неизменным вопрос – куда подевалась сама коллекция монет Юрия Семеновича? Где она? Тот альбом с монетами, который показали мне, имеет к ней лишь опосредованное отношение.

– Я так понимаю, – пробормотал Саша, – что нынче существует две коллекции в двух практически одинаковых альбомах. В том, что выглядит посвежей, находятся копии. А в том, что изрядно потрепан, находятся подлинники.

– Есть ли еще они, эти подлинники? – печально произнес Ефим Петрович. – Пока что из тех монет, что я видел, все уже появились на рынке в огромном количестве. Исключение ваша монетка времен Древнего Рима.

– Скажите, если подделок так много, тогда получается, что, кроме того альбома с копиями, который оказался у дяди Вити, есть еще большое количество копий монет из коллекции Юрия Семеновича, которые теперь бродят по нумизматическому рынку и вводят людей в заблуждение?

– Совершенно точно.

– Значит, кто-то мог собрать из этих копий коллекцию, найти подходящий альбом, поместить в него копии и попытаться выдать эти копии за оригинальную коллекцию?

– Теоретически такое возможно. Но кому могла прийти в голову подобная мысль?

– Только тому, кто видел эту коллекцию, знал ее содержимое и видел, в каком именно альбоме она хранится.

Ефим Петрович насупился:

– Намекаете на меня?

– Вы часто бывали у Эльзы Константиновны и Юрия Семеновича в гостях?

– Никогда не удостаивался этой чести.

– И альбома их не видели?

– Я уже сказал, что нет.

– Тогда я думаю, что тут приложил руку кто-то из членов нашей семьи. Кто-то из домочадцев скупил на рынке копии…

Ефим Петрович перебил:

– После того как афера вскрылась, цена на копии многократно спускалась, люди стремились избавиться от копий. Никто не хочет видеть копии вместо оригинала. И сейчас многие копии продаются фактически по цене металла. Их можно найти в ломбардах и выкупить по цене золота или серебра, из которого они сделаны.

– Мошеннику даже не пришлось особенно сильно тратиться, – пробормотал Саша. – Он скупил эти копии, нашел где-то подходящий альбом, заполнил его и… У него не хватило лишь одной монеты – золотого ауреуса Октавиана, копии которой еще не успели попасть на рынок. Этой монеты попросту не было в свободном доступе, поэтому в альбоме с копиями оказалась одна пустая ячейка! Но зачем мошенник приготовил этот альбом?

– Цель могла быть только одна. Он намеревался подменить настоящий альбом на эту изготовленную им фальшивку!

– И он рассчитывал, что Эльза Константиновна не отличит один альбом от другого?

– Возможно, в его планы входило устранение и самой обладательницы.

Что же, теперь Саша был готов поверить уже и в это.

– Если так, то Эльзе Константиновне еще повезло, – произнес он. – Она скончалась от вируса, а не от руки кого-то из своих ближних.

Ефим Петрович печально кивал. На душе у Саши было необычайно гадко. Мало ему убийств, так еще вскрылась и афера с альбомом и монетами. И если на роль убийцы или убийц Вероники и Олега еще можно было предложить кого-то постороннего, то на роль похитителя коллекции годился только кто-то свой, родной, давно и хорошо знакомый. И от этого становилось вдвойне скверно.

– Кто же мог решиться на такое? – почти простонал Саша.

Он не ждал, что старый нумизмат ему ответит, но Ефим Петрович неожиданно произнес:

– Если хотите найти мошенника, ищите того, у кого серьезные финансовые проблемы. Если найдете среди членов семьи такого человека, найдете и мошенника.

Это был очень правильный и простой совет. И Саша даже удивился, как это он сам до него не додумался. Но кого ему подозревать в первую очередь? Стоило подумать о том, кто из трех братьев самый ущемленный финансово, и на ум сразу же приходил ответ – Мишель. Как-то так сложилось общее мнение родственников, что Витя с Петей, будучи родными детьми Эльзы Константиновны и ее мужа, умудрились обойти младшенького и неродного Мишеля. Но соответствовало ли это мнение истине?

Может быть, это так изначально и было, потому что из родительского гнезда Мишель вылетел голый и босый, снабженный одним лишь напутствием лучше стараться и помнить, что в этой жизни каждый сам пробивает себе дорогу. Старшим братьям досталось по квартире в городе и по приличному земельному участку за городом с готовым бизнесом. Мишель же не получил ничего. Даже квартира его собственных родителей куда-то загадочным образом запропастилась.

Где-то она была, про нее говорили, что квартира хорошая, в центре города, трехкомнатная, хоть в этом сироте повезло, вырастет, не будет у него проблем с поиском крыши над головой, места, где приткнуться. Но когда Мишель вырос, то выяснилось, что квартиры за ним никакой не числится. Как-то уж сумел Юрий Семенович обойти все препоны, договорился с органами опеки и продал или обменял квартиру сироты, устроив все таким образом, что Мишель из единственного владельца квартиры своих родных родителей стал фактически бомжом.

Родня так и шепталась за спинами приемных родителей Мишеля:

– Ободрал Юра своего приемыша, словно липку. Родители-то Мишки слыли людьми зажиточными. У них и деньжата водились, и квартира была в центре города, а как Мишка вырос, и не осталось ничего.

И вот теперь Саша невольно подумал, а уж не та ли квартира на улице Пестеля и принадлежала родителям Мишеля. Саша помнил квартиру с большим балконом и высоченными потолками, украшенными лепниной. Может быть, это она и принадлежала родителям Мишеля? Потом дед Юра отжал ее себе, а затем подарил своему родному сыну – Вите, подарил в обход интересов и прав приемыша.

– В той квартире как раз было три комнаты.

Но тогда получалось, что, оформив дарственную, дядя Витя совершил благой поступок, возвратив эту квартиру своему брату. Так он хотя бы отчасти смягчал несправедливость, допущенную Эльзой Константиновной и Юрием Семеновичем в отношении своего приемного сына.

Впрочем, никаких конкретных пояснений Юрий Семенович своим родственникам по этому поводу не давал. Если спрашивали прямо, так же прямо отвечал, что это их с Мишей личное дело, что Миша никогда обиженным себя не считал и не считает. А если так получилось, что старшим сыновьям достались квартиры и земельные наделы с готовым бизнесом, а Мишелю ничего, то это исключительно потому, что Мишель птица перелетная. Он то в одном городе на гастролях, то в другом, своя квартира ему и не нужна. Да и бизнес Мишеля интересует в самую последнюю очередь, не станет он заниматься ни магазином, ни гостиницей, ему лишь бы петь да светиться на сцене. И куда в итоге подевались средства от продажи квартиры и другого имущества родителей Мишеля, так никто из родственников никогда в точности и не узнал.

Но что правда, то правда, сам Мишель на такое распределение финансов в их семье никогда не жаловался. К своим приемным родителям пылал самыми теплыми и нежными чувствами. И ни разу с его уст не сорвалось не то что слово укора, но даже просто досады. Мишель всегда казался умиротворенным и счастливым. Он всегда и всем был доволен, и богатство в итоге само пришло к нему. Но при этом чем больше преуспевал Мишель, тем хуже шли дела у его старших братьев. Но если дядя Витя сохранял видимость финансового благополучия, то дядя Петя даже и не пытался что-то такое изобразить.

Так кто же из них троих больше других нуждался в дополнительном доходе?

– Похоже, что теперь самый бедный из трех братьев – это дядя Петя, – решил про себя Саша. – И возможностей у него для подделки монет больше, чем у двух других братьев. Раньше он жил у тети Этель в квартире, а после развода вернулся к матери. И после женитьбы на тете Марине никуда не ушел, а так и живет с матерью, свою квартиру до сих пор не сумел построить. До альбома ему добраться пара пустяков. А денег у дяди Пети в обрез. Старшим детям ничем не помогает, самому ноги бы не протянуть. Машина у него развалюха, дача принадлежит свекру со свекровью – родителям тети Марины, сам дядя Петя работает где-то в строительной компании, чуть ли не кирпичи на стройке кладет.

Но с другой стороны, если бы дядя Петя начал крутить аферу с монетами, то она принесла бы ему приличный доход. Фальшивые монеты стоили дорого, особенно на первых порах за них можно было получить очень хороший куш. Но на образе жизни дяди Пети это никак не сказалось. Он как был беден, так бедным и продолжал оставаться. Ровным счетом ничего не указывало, что в его лодке прибавилось багажа.

– Значит, не дядя Петя? А кто? А если это его жена – тетя Марина? Или те же Алена с Толиком? Они часто бывали в гостях у своей бабушки. Что у них с материальным положением? Сильно оно улучшилось за последнее время?

За помощью в этом вопросе Саша обратился к своей маме. Маму он нашел в саду, она сидела на лавочке в компании с тетей Миленой. Обе любовались веселыми стайками желтых, белых и сиреневых крокусов, в изобилии растущими под голыми еще деревьями из холодной сырой земли. Но Саша заметил, что время от времени обе женщины косятся на белый шезлонг, стоящий под яблоней. И он понял, что именно в этом шезлонге и встретила свои последние минуты бедная Вероника.

Женщины явно пришли сюда, чтобы пощекотать себе немного нервы. Но обе изо всех сил старались делать вид, что это не так.

– Всегда поражалась стойкости этих малышей, – произнесла тетя Милена, указывая на цветы. – По ночам еще бывают заморозки, а им хоть бы что. Растут, цветут, радуют взгляд.

Узнав, что интересует ее сына, мама тут же категорично заявила:

– Прекрасно знаю финансовое положение Этель, она не умеет ничего скрывать. И скажу тебе честно и откровенно, ни о каких дополнительных доходах ни в последнее время, ни вообще когда-либо от нее не слышала. Она вся по уши в кредитах. Толик с Аленой учатся в институте, мать тянет их двоих из последних сил. Петя ей почти ничем не помогает, у него Анька подрастает. Девчонке то одно, то другое нужно. Аня не стесняется трясти с отца деньги. Да и Марина не позволяет Пете забывать о том, что он должен баловать младшую дочку. Так что старшие дети у Пети не в приоритете. Выкручиваются как могут, у Этель то ли пять, то ли шесть кредитов взято. Об одном мечтает: дети выучатся, пойдут работать, тогда смогут расплатиться и вылезти из долгового ярма.

Что же, и тут деньги за проданные монеты не появлялись. От Ефима Петровича было известно, что сумма приближается к десяти миллионам. Это было гораздо больше стоимости обучения брата с сестрой в их вузе.

– Кстати, раз уж зашел о них разговор, скажи, почему дядя Петя развелся с тетей Этель? Аленка с Толиком тогда ведь были еще совсем маленькие?

– Только-только в школу начали ходить, – подтвердила мама.

– И почему развелись родители?

– Ну…

Саша видел, что его мама мнется, не решаясь, сказать правду. И он напомнил ей, что речь идет о двух убийствах и мошенничестве. Тетя Милена, услышав про мошенничество, отчего-то изменилась в лице.

– Кто мошенничает? В чем дело?

Но услышав про то, что речь идет о поддельной коллекции монет, моментально успокоилась.

– Так в чем причина развода тетушки Этель и дяди Пети? – повторил свой вопрос Саша.

– Понимаешь, Этель натура увлекающаяся. У нее и до Пети случались романы, и после него она себе в удовольствиях не отказывала, ну… и в процессе у нее тоже кто-то был. Петя узнал об изменах жены и подал на развод. Даже наличие у них двух общих детей его не остановило.

И наклонившись к самому уху Саши, мама прошептала:

– Этель мне даже как-то призналась, что дети у нее и не от Пети вовсе.

– Дети? Как дети? Оба?

Мама кивнула. Вот это был поворот.

– И Толик тоже?

– Да.

– А кто же его настоящий отец?

Этого мама не знала. Пришлось Саше пойти к тете Этель. Та встретила его в слезах. Оплакивала сына, которого все еще держали в участке.

– Аленка говорила, ты поможешь Толику. Так это?

– При условии, что вы сейчас расскажете мне всю правду.

– Какую? Я ничего не знаю. Ни про Вероничку, ни про этого мальчика, которого в лесу у дома нашли.

– И про то, кто отец Толика, тоже не знаете?

Тетушка Этель так удивилась, что даже перестала рыдать.

– А это тут при чем?

– Сейчас любая малость имеет значение, – строго произнес Саша. – Кто отец Толика? Это же не дядя Петя? А кто?

– Ладно уж, – вздохнула тетя Этель. – И так куча народу уже в курсе. Скажу и тебе. Но ты все-таки пообещай, что никому не расскажешь. Достаточно и тех, кто уже знает.

– Не скажу. Ну?

– Это Витя.

– Какой еще Витя?

– Твой дядя Витя.

Такого даже Саша не ожидал.

– Тетушка…

Он буквально почувствовал, как ноги отказываются ему служить. Плюхнулся на стул и в изумлении уставился на тетку, словно видел ее впервые. В какой-то степени так оно и было. Саша знал тетю Этель всю свою жизнь, но ему и в голову не могло прийти, что, будучи замужем за старшим братом, она родит ему детей от двух его младших братьев.

– Далеко вы искать не ходили. Толика родили от дяди Вити, а Аленка у вас от Мишеля. А дядя Петя знает?

– Вряд ли. Нет, что дети не его, он в курсе. А вот от кого они, нет, не знает. Не стала я ему правды говорить, ни к чему братьев между собой ссорить.

– Ваша Алена собиралась идти к Мишелю, признаваться в том, что она его дочь.

– Зачем?

– Надеялась, что Мишель сделает ее своей наследницей.

– Очень глупо. Он прекрасно все знает. Я давно ему сказала, что Аленка его дочь.

– Но письмо, которое нашла в вашем столе Алена, вы не отправили!

– Тогда не отправила, а после развода с Петей я оказалась в трудном положении. И я надеялась, что настоящие отцы моих детей помогут мне с их воспитанием. Так что и Мишель, и Витя оба прекрасно знают, что у них есть дети.

– Дядя Витя знает, что Толик его сын?

– Знает. Толку-то!

– Они вам не помогали?

Этель покачала головой.

– Мишель просто не хотел, не до того ему было, он весь в гастролях, в иностранных турне. Нет, когда мне удавалось до него дозвониться, то он нам что-нибудь подкидывал. Но это было так редко! Просуществовать на его подарки мы с детьми никак бы не сумели. Но хоть так, а то с Вити и взять-то было нечего.

– Вы хотели сказать, с Пети? С вашего официального мужа Пети взять было нечего.

– Нет, Петя как раз исправно платил нам алименты. С официальной зарплаты даже на двоих детей получалось немного, но все равно спасибо ему и на том. В конечном итоге Петя оказался куда более порядочным, чем его братья.

– Но почему тогда вы сказали, что с Вити взять нечего? Он же богат!

– Кто? – усмехнулась тетя Этель. – Витя? Кто тебе это сказал?

– Это все знают.

– Все знают ровным счетом то, что Витя хочет им продемонстрировать. У него же ничего нет.

– Как?

– Витя давно промотал все отцовское наследство, продул свою фирму и все, чем владел. Это он для своей матери комедию ломал, изображал из себя важного господина. А на самом деле твой дядя Витя азартный игрок, свою страсть он контролировать не умеет, вот и сидит с голой задницей! Думаешь, это его дом? Вовсе нет. Витя уже пять лет как работает в агентстве по торговле загородной недвижимостью. Он агент. Помнишь дом с мраморной лестницей и фонтаном во дворе, который он якобы купил на том красивом озере в Ушкове? Тот дом долго висел в агентстве, все никак не хотел продаваться. Хозяева его жили за границей, вот Витя и занял дом, а всей родне натрепал, что он его купил.

– А потом был еще прелестный коттедж, – вспомнил Саша. – Он стоял на вершине горы где-то в Приозерском районе.

– Тот дом тоже был выставлен на торги. Потом его продали, а дяде Вите пришлось подыскивать себе новое жилище. Он остановил свой выбор на этом домище. Наверное, рассчитывал, что этот точно никогда не продастся.

И взглянув на племянника, тетя Этель кивнула головой:

– Да! Все правда! Что ты так на меня смотришь? И этот нынешний дом тоже предлагается агентством для продажи. Но Витя всем родственникам врет, что это его собственный дом. А по факту он занял его самовольно. В любой момент может явиться хозяйка и выставить наглого захватчика вон.

– И кто еще кроме вас знает правду?

– Что дела у Вити идут из рук вон плохо? Рита знает. И ее сестра, я думаю, тоже в курсе.

– А кто еще?

– Никто. Витя скрывает от всех правду. Для него она острей ножа и горше яда. А пуще всего он боялся, что правда дойдет до ушей его матери. Тогда не видать Витеньке коллекции. А он на нее знаешь, как зубы точит? Только понимает прекрасно, его мать никогда в жизни не допустила бы, чтобы коллекция или ее часть попала бы в руки мота и кутилы.

Саша не мог говорить. Но тетя Этель в его комментариях и не нуждалась. Тетя Этель еще долго что-то говорила про то, как ей не повезло в жизни. Все мужчины, которые ей встречались, оказывается, были полнейшим ничтожеством, ну, поголовно все, просто не на ком глазу отдохнуть. А теперь еще и сын того и гляди окажется за решеткой.

– Не везет мне с мужчинами, не везет!

Но Саша ее уже не слушал. Его мысль работала в новом направлении. Не даром он подозревал дядю Витю в какой-то нечистоплотности. Не подвело Сашу его знаменитое сыщицкое чутье.

– Вот и нашелся тот, кто задумал провернуть аферу с монетами! Дядя Витя игрок, ему позарез нужны деньги, чтобы поправить свои дела. И самое главное, деньги игроку нужны постоянно. И как водится у всякого порядочного игрока, он способен в считаные минуты спустить любую даже самую крупную сумму. Сколько ему ни дай, все мало!

И Сашу осенило:

– Так вот куда утекали все денежки, полученные от аферы с монетами! Дядя Витя продавал монеты, а деньги проигрывал. Мы думали, что дядя Витя ворочает большими делами, а он всего лишь пускал нам пыль в глаза.

– А альбом?

– Что альбом? – не понял Саша вопроса.

– Ты сам знаешь, что альбом пронесли в дом на второй этаж через гараж. Зачем Вите было усложнять себе жизнь? Он живет в этом доме, мог попасть на второй этаж по центральной лестнице.

– Поэтому он и понес через гараж, чтобы мы все прошли по следам и подумали, что альбом принес кто-то из гостей.

– Навел тень на плетень! Ох, какой жук!

– Вот именно!

Казалось бы, Саша мог торжествовать. Тот, кто отчаянно нуждался в финансовом вливании, был найден. Но что-то не складывалось, что-то мешало Саше поверить в то, что афера с монетами – это целиком и полностью дело рук дяди Вити.

– Во-первых, как бы он успел? Он бывал у бабушки Эльзы, но исключительно по особым случаям. Как гостя одного его без внимания не оставляли ни на минуту. Но допустим, каким-то образом дядя Витя изловчился, стянул очередную монету, но после его ухода это бы обязательно заметили! Бабушка Эльза первой бы и забила тревогу.

– Наверное, Витя тут же подменял монету копией.

– Невозможно! Ведь копии изготавливались с оригинала, проходило какое-то время, прежде чем дядя Витя мог бы вернуть монету обратно. А бабушка Эльза просматривала альбом каждый вечер. Это у нее было своеобразным ритуалом перед отходом ко сну.

– Витя мог перед визитом к матери приобрести где-нибудь совсем уж дешевую реплику, даже не из серебра или золота, а просто из какого-нибудь металла. Ваша бабушка не сидела с лупой каждый вечер, думаю, она ограничивалась визуальным поверхностным осмотром коллекции.

– Да, такое могло быть, – согласился Саша. – Но тут возникает второй момент: для изготовления чекана, с помощью которого чеканилась новая партия монет, нужно специальное оборудование. Нужен специальный лазерный станок, на котором изготавливали сам чекан, нужен печатный станок, в который этот чекан потом вставляли. Иначе качественного отпечатка на заготовке не добьешься. Ну, допустим, для совсем уж древних монет – это и не так важно, но для европейских монет последних столетий, извините, все должно было быть четко.

– И что?

– А то, что все это оборудование должно занимать место. Я осмотрел весь дом, ничего подобного тут не наблюдается.

– Сообщник?

– Да, но кто он такой? Как нам его найти? А найти необходимо. Без этого сообщника и без оборудования для чеканки фальшивых монет все наши догадки не более чем пустой звук.

Увы, Саша не знал, куда ему двигаться дальше. И что хуже всего, он совершенно не представлял, как вся та информация, которой он разжился за последние часы, поможет ему обелить доброе имя Толика и доказать его невиновность в совершении двух убийств. А ведь это и было главным в проводимом Сашей расследовании.

Глава 12

К счастью, в этом Саше вскоре помог тот самый следователь Васильев. Впрочем, справедливо будет сказать, что следователь действовал в интересах собственного расследования, когда вновь появился на пороге. В этот раз следователь хотел получить ответ на вопрос, принимает ли кто-нибудь из проживающих в доме препарат под названием «успокоин».

Тетя Рита тут же шагнула вперед:

– Ну, допустим, я принимаю. А что тут такого?

Следователь просверлил ее своим суровым взглядом и произнес:

– Извольте проследовать за мной!

– Да в чем дело? – пожала плечами тетя Рита. – Препарат разрешен к свободной продаже. Это хорошее снотворное, которое помогает мне быстро заснуть.

– Где это лекарство сейчас?

– Я не знаю. Оно у меня пропало.

– Пропало?

– Да, – кивнула тетя Рита. – Пропало. Вы мне не верите? Спросите у остальных! Я еще сегодня утром за завтраком жаловалась, что всю ночь не сомкнула глаз. Кто-то накануне вечером стянул у меня это лекарство. Оно всегда лежало на тумбочке рядом со стаканом с чистой водой. А вот вчера вечером, когда я захотела выпить лекарство перед отходом ко сну, стакан с водой стоял на своем месте, а тубы с лекарством рядом не было.

При этих словах Саша вздрогнул. И рука его сама собой потянулась к карману, в котором лежала пустая туба, найденная Бароном в лесу на месте убийства Олега. Незаметно от следователя Саша извлек тубу из кармана и прочитал название на ней. Так и есть, «успокоин»!

Но Саша не стал спешить признаваться в своей находке, опыт подсказывал, что сначала лучше послушать, что скажут другие. А они не стали молчать. Поднялся целый хор голосов, которые подтверждали слова жены хозяина дома. Да и сам дядя Витя не остался в стороне.

– Ритка всю ночь провертелась с боку на бок. Я бы и хотел уснуть, да не сумел. Утром на нее смотреть было жалко, ночь без сна совсем доконала ее.

Тетя Рита кивнула:

– После такой ночи голова у меня просто раскалывалась от боли. Я еле-еле вышла к завтраку, заварила себе чай и…

Договорить она не успела, следователь перебил ее:

– Собирайтесь, проедем в отделение.

– Да зачем?

– Запишем ваши показания.

– Неужели следствию больше нечем заняться, кроме как разыскивать какое-то лекарство?

– А если я вам скажу, что это не какое-то там лекарство, а что именно этот препарат был найден в крови погибшей в вашем доме девушки?

– Вероника?..

– Да! – произнес следователь и строго оглядел всех присутствующих. – Она была буквально напичкана этим «успокоином». Может быть, кто-нибудь видел, как потерпевшая незадолго до смерти принимала какие-нибудь таблетки?

Все дружно покачали головами. Нет, никто не видел.

– Что же получается, это Вероника стащила мое лекарство? – удивилась тетя Рита. – Но зачем оно ей понадобилось? Вероника той ночью не спала, а развлекалась с Толиком. Зачем ей понадобилось мое снотворное?

– Говорите, лекарство хорошее?

– Отличное!

– И действует быстро?

– Лично я засыпала после его приема в течение считаных минут.

– Значит, можно предположить, что кто-то дал этот препарат Веронике, желая погрузить ее в сонное оцепенение, чтобы легче и проще было бы с ней справиться. Она выпила, заснула, и убийца справился с ней без всякого труда.

При этих словах следователя Саша вспомнил, что родственники говорили о том, как Вероника провела свои последние минуты в этом мире. Девушка тихонько сидела на свежем воздухе и дремала в своем шезлонге. А что, если она не дремала, а крепко спала. И когда убийца подкрался к ней, Вероника даже не успела понять, какая опасность ей грозит. Она не успела ни закричать, ни позвать на помощь.

– Она даже проснуться не успела и умерла во сне, не оказав преступнику ни малейшего сопротивления.

Внезапно все услышали громкий плач и, обернувшись, увидели Аню, которая рыдала так, что стены тряслись. Присев на корточки, девушка закрыла голову и лицо руками, словно защищаясь от ударов. Но ее никто не бил. И все же рыдания не только не стихали, они становились все громче и отчаянней.

– Ты чего ревешь?

– Анька, в самом деле, чего за истерика?

– Кто тебя обидел?

Все были в недоумении. Что происходит? Не могла же Аня так переживать из-за смерти Вероники, которая была ей чужой. Но оказалось, что дело как раз в этом.

– Это я виновата! Но я не хотела! Я не знала, что так получится!

– Ну-ка признавайся! В чем дело?

– Дяденька полицейский, меня теперь посадят?

– За что?

– Это же я дала Веронике снотворное!

– Ты? Зачем?

– Я не знала! Я не хотела! Это вообще по ошибке получилось!

Но объяснить толком, что случилось, Аня не смогла из-за душивших ее рыданий. У нее началась форменная истерика, девушка задыхалась, и сколько бы ни умывали ее водой, сколько ни поили каплями, она не приходила в себя. От слез у нее началась сильнейшая икота, но при этом слезы все так же продолжали течь из глаз девушки. Аня всегда была натурой впечатлительной, а тут с ней случилось нечто и впрямь серьезное, что и вызвало такой приступ отчаяния.

– Аня! Соберись!

– Ты должна взять себя в руки!

– Объясни следователю, что ты натворила!

Но Анька лишь рыдала и рыдала.

– Давайте я попробую вам объяснить, – произнес Саша. – Мне кажется, я знаю, как было дело. Вчера вечером у нас произошел один инцидент, который глубоко задел чувства Ани. Дядя Витя с тетей Ритой сделали другой своей племяннице – Полине – дорогой подарок. Это был микроскоп, который нужен Полине для учебы, но Аня таких вещей не понимает. Ее сильно обидело, что другой девочке сделали подарок, а самой Ане ничего не обломилось. Ведь ей-то дядечка с тетечкой таких подарков никогда не делали. Но к дяде вопросов нет, он человек у нас занятой, ему не до походов по магазинам. Поэтому покупкой подарков в семье ведает его жена – тетя Рита. Именно она решает, кому и что дарить. Вот на свою тетю Аня и затаила обиду. А так как долго что-то таить в себе Аня не привыкла, то решила немедленно отомстить обидчице. Для этого она проникла в спальню своей тетки и стащила у нее с кровати снотворное. Вот эта туба, в которой оно и хранилось!

И Саша показал всем найденную в лесу возле тела Олега тубу от «успокоина».

– Ваша? – спросил он у тети Риты. И когда женщина кивнула, продолжил: – Затем поздним вечером, когда все в доме улеглись, Аня проникла на кухню, где и подмешала предварительно раскрошенные таблетки в чайную заварку, хранящуюся в белой фарфоровой банке с синими цветами. Все в доме знали, что по утрам тетя Рита любит побаловать себя элитным чайком. Все знали, в какой банке хранится ее очередной фаворит, вот в эту банку Аня и высыпала предварительно раскрошенные таблетки. Но куда ты дела пустую тубу? Аня, объясни! Это важно!

– Не помню, – угрюмо отозвалась девочка. – Сунула куда-то, в карман, кажется.

– Или оставила упаковку от лекарства на кухне?

– Что я, по-твоему, совсем дурочка? Забрала, конечно.

– И что было дальше?

Но Аня снова отвернулась, не желая говорить. Пришлось опять же Саше закончить это печальное повествование:

– Утром за завтраком у нас произошел еще один инцидент. Чашка Вероники опрокинулась, и тетя Рита, чтобы избежать неудобства, предложила гостье вместо разлитого свой собственный чай.

– А в чае у Риты было снотворное!

– Большая доза снотворного, – подтвердил Саша. – Ты ведь, Аня, высыпала все таблетки, что были в тубе?

Девочка кивнула головой.

– Раскрошила сначала у себя в комнате, а потом высыпала в банку с заваркой. В этой чайной заварке, помимо трав, еще всякая всячина болтается. И ягодки, и крошки, и веточки, белые крошки лекарства совсем в них затерялись. Я вообще слабительное хотела ей сыпануть, но такого не нашла, взяла снотворное. Думала, заснет тетечка среди бела дня, долбанется носом. А если повезет, то и вовсе наркоманкой станут считать.

– Милая девочка, – прошептала тетя Рита.

– Теперь понятно, почему Веронике захотелось спать, – продолжал Саша. – Она вышла в сад, устроилась в шезлонге и там заснула. А убийца подкрался к ней и прикончил. Вот почему никто не слышал ни шума борьбы, ни криков о помощи. Своим поступком Аня здорово облегчила преступнику жизнь.

Аня снова начала подозрительно часто и тяжело дышать, девочка готовилась идти на второй тур истерики.

– Меня теперь посадят? – взвыла она. – На всю жизнь? Я же помогла убийце выполнить его задачу! Стала его соучастницей!

Родственники испуганно косились на Аню, не зная, что предпринять.

Всех спас следователь, заявив:

– В действиях Ани я никакого состава преступления не вижу. Ни о каком пособничестве убийце тут речи не идет. Это была просто глупая детская выходка, но которая привела к таким трагическим последствиям.

И, взглянув на девочку, он строго произнес:

– Запомни это на всю жизнь, Аня! Злоба и ненависть до добра не доводят. Злилась ты на свою тетю, а пострадала в итоге посторонняя девушка.

Аня зарыдала, но теперь уже совсем негромко и неопасно. Следователь попрощался и ушел. Тетя Этель пыталась его удержать, объясняя, что ее Толик никак не мог никого убить.

– Это такой мальчик… такой мальчик… Ангел!

Но следователь ей сказал, что в существование ангелов не особо-то и верит. И к тому же сам знает, кто мог убить, а кто никак не мог. Этим тете Этель и пришлось удовольствоваться.

Уже приготовившись уходить, следователь внезапно остановился.

– Кстати, хотел вам еще сказать, что число случаев вирусной скарлатины в районе увеличилось до тридцати семи человек. Именно столько поступило сегодня в районную больницу. У вас как, со здоровьем проблем нету?

Все дружно заверили, что с чем, с чем, а со здоровьем у всех полный порядок.

– А то среди населения нарастает паника. Мой долг вас об этом предупредить.

После отъезда следователя Саша отвел Аню в сторонку и потребовал:

– Вспоминай, когда и как ты потеряла пустую тубу от «успокоина»!

– Отстань!

– Знаешь, где я нашел упаковку? Верней, не я, а Барон, но это неважно. Сказать тебе?

– Ну?

– Она валялась на той самой полянке в лесу! Неподалеку от трупа Олега! Если бы об этом узнал следователь, то ты бы легким испугом не отделалась.

Аня призадумалась, а потом сказала:

– Наверное, я потеряла ее в тот момент, когда мы с тобой сегодня утром нашли тело Олега.

– Или еще раньше? Признавайся, ты была ночью в лесу? Бегала туда на свидание с Олегом?

– Нет! Клянусь тебе, что нет!

– Аня, если ты что-нибудь ночью еще видела…

– Я уже все рассказала. Клянусь тебе!

Но это был еще не последний визитер за этот день. Следующим оказался тот самый врач, который сначала забрал Эльзу Константиновну, а потом уведомил их всех о наступлении карантина в их семействе. Он прибыл к ним в дом ближе к вечеру, когда все немного успокоились и собрались в столовой, чтобы перекусить и обсудить создавшееся положение.

Доктора из вежливости тоже пригласили к столу, но он отказался:

– Нет, нет, я к вам разве что на минуточку. Хочу собрать материал для анализов. Прибыли новейшие тест-системы, если выяснится, что среди вас зараженных нету, то карантин мы с вас снимем.

– И мы сможем уехать из этого места?

– На все четыре стороны!

Разумеется, после такого вступления карантинники были готовы выполнить все требования доктора. Но многого не понадобилось. Помощница доктора под его пристальным наблюдением помазала во рту у всех деревянной палочкой с намотанной на ней ваткой. А затем бережно упаковала каждую палочку в отдельный пакетик и подписала имя.

– Вот и все! Завтра анализы будут готовы, и я вам сообщу о результатах.

И уже прощаясь, доктор проявил неожиданное сочувствие:

– Надоело, наверное, сидеть в четырех стенах.

– Еще как надоело!

– Да еще убийства эти! Вот странное дело: и брат, и сестра оба приехали сюда, чтобы их тут и ухлопали разом.

– Каких еще брата и сестру? – побледнела тетя Рита. – Разве еще кого-то убили?

– Только тех, кого вы уже знаете. Молодого человека в лесу на полянке и молодую девушку у вас на лужайке.

– Вероника и Олег. А при чем тут какие-то брат и сестра?

– А разве вы не знали, что убитые являлись друг другу близкими родственниками? Впрочем, откуда бы вам это знать? Я и то случайно в полиции услышал разговор. Представьте себе, Олег и Вероника Савельевы. Родные брат и сестра. Следователь уже и с близкими убитых ребят связался. Те в шоке. Но сказали, что Олег за свою сестру в огонь и в воду готов был лезть. Любил ее без памяти. Куда она, туда и он. Наверное, он и сюда следом за своей сестрой приехал. А вот зачем, это вопрос. И что они двое тут затевали, сказать трудно. Только какой бы ни была их затея, она-то их и погубила, потому что незадолго до этого Олег своим родным хвастался, что скоро они с Вероникой сказочно разбогатеют. Нашла, дескать, Вероника золотое дно, откуда черпать и черпать без устали. Наверное, сюда ребята тоже приехали, чтобы «почерпать», а не выгорело у них.

Доктор давно ушел, а Саша все не мог выбросить из головы его слова. Выходит, Олег приехал сюда вовсе не из-за Ани? Выходит, он не был в нее влюблен? Выходит, у них с Вероникой было какое-то дело? Но при чем тогда Аня? Каким образом Олег оказался ее ухажером? Случайность? Или парень специально влюбил в себя молоденькую дурочку, чтобы иметь доступ в их семью?

Но тогда получается, что дело, от которого Вероника с Олегом планировали разбогатеть, оно касалось непосредственно кого-то из членов их семьи? А где именно собирались черпать свое золото Вероника с Олегом? Что они хотели сделать? Украсть коллекцию драгоценных монет? Похитить кого-то из членов семьи? В одном можно было даже не сомневаться: братец с сестричкой планировали что-то преступное. Только преступление может дать много денег и сразу. Возможно, они планировали кого-то шантажировать. Но кого? И чем? И, самое главное, кому его тайна была так дорога, что ради ее сохранения он готов был пойти на убийство?

Глава 13

Удивительным образом, но общие несчастья сплотили семью. Если в первый вечер никто и не помышлял о том, чтобы поужинать вместе, то уже на следующий день общие трапезы становились все более и более многолюдными. А сегодня за ужином и вовсе собрались все, кто мог присутствовать.

Разумеется, ужин проходил без Толика и Вероники. И на глаза Этель, когда она обращала взгляд на пустое место, где совсем недавно сидел ее сын, наворачивались слезы. Мишель в сторону опустевшего стула Вероники смотреть избегал вовсе. А вот дядя Витя смотрел. И всякий раз после косого взгляда на ее опустевшее место мужчина мрачнел. Не радовали его ни свиной шницель с поджаристой хрустящей корочкой, ни приготовленный из замороженных ягод малины душистый морс, ни даже любимое картофельное пюре, которое громоздилось на его тарелке настоящим Эверестом с кратером на вершине, состоящим из растопленного сливочного масла и майонеза.

Дядя Витя лишь оживлялся, когда приходил его черед поднимать тост. Но выпив виски, он вновь погружался в задумчивость и нехотя ковырял вилкой в своей тарелке, так что каждому было видно, что даже такая вкусная еда не представляет для него ровным счетом никакого интереса.

Наконец он вовсе оставил это занятие, грохнул кулаком по столу, так что подскочили и люди, и приборы, и грозно прорычал:

– Ну не мог Толька прикончить эту девчонку!

Этель радостно встрепенулась:

– Не мог он, Витенька! Правильно ты говоришь!

Но дядя Витя и глазом в ее сторону не повел.

– Я же все время с ним был. Толик у меня под боком крутился весь день. Извинялся за исчезнувший ночью в его утробе коньяк. Про любовь свою рассказывал, что не знает, как ему быть. Девица вроде как замуж за другого собирается, а Толик ее вроде как сам полюбил. Теперь понимаю, про Веронику речь шла. Он мне все уши про нее прожужжал, как он ее любит, то да се, сопли-слюни. Но ни словечка про то, что хорошо бы ему было ее убить. И потом, если он куда от меня и отлучался, то не более чем на несколько минут. Как репей пристал!

– Так ты скажи это в полиции!

– И скажу! Мог бы поехать, прямо сейчас бы рванул! Но мало обелить Толика, нужно еще настоящего преступника изобличить.

И дядя Витя взглянул на Мишеля:

– Как ты думаешь?

Мишель пожал плечами.

– Двух мнений тут быть не может, нужно изобличить. Но как?

– Есть у меня одна мыслишка, – продолжал дядя Витя. – Слышал я, как Вероника с одним человеком спорила. Он ее в неблагодарности обвинял, а она его в скаредности. Вот я и думаю, а не мог ли тот человечек часом Вероничку-то и придушить. Очень уж много девчонка про его подлости знала. А родной братец девчонки ей в этом деле помогал, вот и сам тоже поплатился.

Мишель вторично пожал плечами:

– Если такой человек есть, ты должен сдать его полиции.

– Думаешь?

– Не сомневаюсь. Это твой долг.

– Я так и сделаю, – сказала дядя Витя. – Но я считаю, что нам с вами нужно поговорить и о более насущных делах.

– О каких?

– Коллекция! – снова грохнул дядя Витя кулаком. – Где она? В доме ее нет, тут лишь жалкие копии, которые кто-то притащил в этот дом.

– Коллекция пропала. Смирись.

И Мишель пожал плечами в третий раз. Мол, ничего тут не поделаешь.

– Нет, я так не согласен! – заявил дядя Витя. – Я найду вора! Если тебе, Мишка, родительское добро не нужно, то я наследство своего отца кому попало не отдам! Отец эту коллекцию всю жизнь собирал. И где она теперь? Петя, может, ты нам скажешь?

– А я-то чего? Я ничего не знаю. У матери спрашивать надо было. Да теперь уж поздно.

Мишель сдержанно усмехнулся, потом повернулся к брату Пете и произнес:

– Все забываю у тебя спросить, как дела у тебя на работе?

– Хорошо. Не жалуюсь.

– Поправь меня, но ты же пару лет назад ушел со своей стройки?

– Ушел. Тяжело по стропилам в мои годы лазать.

– И куда устроился?

– В одну фирму.

Дядя Петя был явно не расположен говорить о своей работе. Стеснялся, наверное. В отличие от братьев, он не получил высшего образования, с трудом окончил профтехучилище. Но Мишель, кажется, совсем не замечал настроения своего брата.

Как ни в чем не бывало он продолжал:

– Я тут на днях проезжал мимо твоих гаражей, зашел к тебе, да не встретил. Зато с твоим соседом по гаражу имел разговор. Приятный такой мужчина, работает медальером. Много рассказывал мне о своей работе. Даже похвастался, что приобрел собственный станок, да такой, что стоит в компьютер загрузить любую картинку, станок ее тут же хоть на дереве, хоть на пластике, хоть на металле вырежет. Да так четко и быстро, что впору диву даваться. Скопирует любой узор вплоть до самой крохотной последней завитушки. Интересно, правда?

Дядя Петя молчал. Судя по его лицу, ему было сильно не по себе.

– И вот что самое удивительное, – продолжал развивать свою мысль Мишель, – свое оборудование у себя в гараже этот мужчина держать не мог. Замок, дескать, на дверях хлипкий, места мало, крыша течет. Того и гляди, то ли сопрут, то ли испортится дорогой станок. Не помню, как уж он плакался, жалуясь на свою нелегкую жизнь, но в итоге перешел к приятной стороне дела. Оказывается, есть у этого молодого человека замечательный сосед по гаражу, добрый, отзывчивый, всегда готовый прийти на выручку. Этот сосед и предложил поставить к нему в гараж дорогостоящее оборудование. Даже машину свою на улицу согласился выгнать, лишь бы соседу удружить. Догадываешься, Петя, о ком я говорю? Да, да, это ведь у тебя в гараже стоит станок, способный вырезать любой узор и любую надпись на куске металла. Ты не станешь это отрицать?

Дядя Петя сглотнул, словно у него в горле застрял комок.

– Ну, стоит у меня какая-то бандурина, – нехотя произнес он. – Разрешил поставить по глупости, было дело. Он сказал, на несколько дней, а все не забирает и не забирает. И что с того?

– А с того, что очень уж подозрительное совпадение нарисовалось. Ты имеешь прямой доступ к коллекции отца, и при этом у тебя же под рукой имеется оборудование, на котором можно сделать чекан под каждую монету.

– Если ты намекаешь, что я на этой штуковине выточил чекан, а потом с его помощью отцову коллекцию размножил, так брехня это. Как с этим агрегатом управляться, я сроду не разберусь. Там же все через компьютер, а я этих дел не понимаю.

– Ты не так прост, Петя, как хочешь казаться. И девочка у тебя младшенькая в тебя пошла. Шустрая девчонка. Они сейчас все такие. Пошарила в интернете, выяснила, как твой станок работает, потренировалась немножко, да и научилась картинки на нем резать не хуже иного мастера. Конечно, ты с ней своей идеей не делился. Анька у тебя болтушка, ей много знать и не нужно. Она тебе показала, что и как нужно делать, а ты все у нее перенял. Она-то себе ювелирку – подвески да браслетики делала, а ты на монеты отца замахнулся.

Дядя Петя молчал.

– Вранье это. Ты сам знаешь, мы небогато живем. Еле-еле концы с концами сводим. А монеты-подделки на рынке дорого продавались. Если бы я этим занимался, то разбогател обязательно.

– Если посмотреть на твою машину, квартиру и посидеть с тобой за праздничным столом, где дешевая колбаса – это коронное блюдо твоей Марины, то и впрямь можно поверить, будто бы ты остро нуждаешься в средствах. Но объясни мне, пожалуйста, на какие шиши ты строишь фабрику, которая будет производить цементно-песочные смеси? Дело выгодное, не спорю, и тебе хорошо знакомое, может принести приличный доход. Но откуда денежки на строительство, братец? Кредитов ты не брал, скопить не мог. И не вздумай врать, что тебе родственники жены дали. Я с ними разговаривал, никто из них не в курсе, что ты затеял грандиозное строительство.

Мишель закончил говорить, и за столом возникло тяжелое молчание. Все смотрели на дядю Петю, а он не смел поднять ни на кого глаз.

– Так что же, Петя, это правда?

Поднялся шум. И тогда дядя Петя открыл рот.

– Не ваше дело! – рыкнул он. – Можно подумать, кто-то из вас за всю жизнь хоть раз пальцем пошевелил, чтобы мне помочь. Даже родители и те, пинок под зад и выплывай, Петя, как хочешь.

– Они тебя отправили в плаванье на хорошо снаряженном корабле, – с насмешкой произнес Мишель. – Другое дело, что ты по своей глупости умудрился все потерять, утопить и прохлопать.

Дядя Витя тоже вставил свое слово:

– Зря ты, Петр, затеял строительство, никого не спросив. Обманут тебя. Стройку ты знаешь, а вот в бизнесе полный профан. Снова все потеряешь!

– Не потеряю! Я теперь умный стал, научила меня жизнь уму-разуму. Теперь никаких компаньонов, дела только сам вести буду. Да и времена нынче не те, что раньше, когда людей на каждом шагу кидали.

– Тебе ли этого не знать, когда ты родных братьев кинуть пытался! – не сдавался дядя Витя. – Когда ты нам собирался сказать, что коллекции больше нету? Что ты ее продал, а монеты в альбоме матери копиями заменил?

Дядя Петя возмутился:

– Да ты что мелешь! Не было такого! Никогда! Да, признаюсь, попутал меня нечистый, пошел я на подлог. Понял, что могу денег заработать, и начал копировать монеты. Откровенно вам говорю, что я брал монеты из коллекции отца, чтобы наделать с них копий и продать. Но кому от этого был вред? Тем лохам, которые не знают, куда деньги девать, и потому покупают без оглядки всякую дрянь? Мой отец никогда так не делал. Перед покупкой монеты он всегда советовался с опытными людьми. Вот Ефим Петрович не даст соврать. Отец знал счет деньгам. Покупал лишь в том случае, когда был уверен, покупка того стоит, со временем она окупится, а монета лишь возрастет в цене.

– Уважаемый Юрий Семенович за свою жизнь пополнил коллекцию вполне достойными, хотя и не самыми дорогими экземплярами, – кивнул головой нумизмат. – Копии его никогда не интересовали. Да в те времена и не было оборудования, способного изготовить подделку такого качества. Теперь дело другое, иногда даже опытные эксперты могут ошибаться.

– Вот уж не знал, что ты у нас вор!

– Нет, я всегда возвращал оригинал монеты обратно в коллекцию! – воскликнул дядя Петя. – Всегда! Как бы я матери в глаза смотрел, вздумай я отцову коллекцию по частям продать. Отец же над ней трясся как не знаю над чем!

– Значит, альбом с подлинниками остался у матери?

– Ну да! Конечно! Она и сюда с ним приехала.

– А зачем же ты собрал второй альбом?

– Не собирал я его!

– Не ты? А кто?

– Не знаю.

– Не ври, Петька! Ох не ври! У тебя на руках были копии монет, ты с легкостью мог придержать по одной монетке, чтобы сформировать новую коллекцию. А потом похожий на наш альбом ты раздобыл где-нибудь на барахолке. Альбом это что, не такая уж это невероятная редкость. Купил, фальшаки в него положил и сюда привез!

– Нет!

– Да! Обмануть мать и всех нас, вот что ты и задумал. Хотел соорудить еще одну коллекцию, да и подменить ее у матери! Ты с ней жил, тебе это было легко сделать.

– Тогда зачем бы я притащил второй альбом сюда? – хмуро поинтересовался дядя Петя. – Ты правильно сказал, я жил рядом с коллекцией. Я мог провернуть эту аферу и дома. Никого постороннего в это дело не посвящая. Но я этого не делал!

– Сюда ты привез альбом с подделками с той лишь целью, чтобы в случае чего спихнуть вину на кого-нибудь из нас. Стала бы мать допытываться, что-то не то с коллекцией, а ты ей: я, мол, не при делах, это кто-то из них натворил.

– Да зачем мне это надо было? Я и так уже на этих монетах поимел столько, что вам всем и не снилось!

Дядя Петя выпалил и замолчал, жалея, что сгоряча признался слишком во многом. Но его признание вызвало бурную реакцию у родни. Все присутствующие полагали, что им причитается частичка от ценного приза, каким была коллекция монет. И поняв, что кто-то один пытался заграбастать ее всю целиком, дружно возмутились.

– Начистить бы тебе харю!

– Негодяй!

– Моральный урод!

– Выгнать его, да нельзя! Карантин!

– Ну, Петр, не ожидал от тебя такого. От кого, от кого, но не от тебя.

– А еще тихоней прикидывался!

– Наш Петенька дурачок, не везет ему в жизни, давайте его пожалеем, скинемся ему на новые колеса, а то на старых уже одни дырки. А он всех нас сделал!

Дядя Петя сидел красный, словно вареный рак.

Ему было стыдно, но он все же пытался оправдываться:

– Но что я вам такого сделал? Коллекция в целости и сохранности находилась у мамы. Я всегда возвращал оригиналы монет на место. Никакого убытка никто из вас по моей вине не понес.

– После такого всплеска фальшивок, которыми ты наводнил рынок, поди попробуй продать теперь коллекцию. У нас ее просто никто не купит! Люди будут думать, что и эти монеты тоже фальшивые!

– И того хуже, если поймут, что монеты подлинные. Мигом смекнут, из чьей коллекции поступали монетки для изготовления фальшивок! Это же скандал! Уголовщина! Из-за тебя все мы угодим под подозрение!

Ефим Петрович кивал своей круглой, словно дынька, головой.

– В последнее время у меня были подозрения, что фальшивки изготавливают именно на базе коллекции Юрия Семеновича. И чем больше фальшивок появлялось в продаже, тем крепче становилась моя уверенность. К сожалению, я не представлял в полной мере, что именно хранилось у Юрия Семеновича. И поэтому я долгое время не мог собраться с духом, чтобы поделиться своими догадками с владелицей коллекции. Чтобы пойти к Эльзе Константиновне, нужно было иметь стопроцентную уверенность, а у меня ее не было. И сильней всего меня мучил вопрос: а вдруг она была в курсе? Но все раскрылось, когда Эльза Константиновна сама позвонила мне и сказала, что ей кажется, кто-то берет монеты из коллекции. Видимо, Петр был не всегда аккуратен. Некоторые монеты он клал в ячейки не совсем так, как они лежали прежде. И острый глаз Эльзы Константиновны подметил это несоответствие. Она спросила, не знаю ли я что-нибудь об этом. И мне пришлось сказать ей правду. Что рынок наводнен фальшивками, некоторые из них, я точно знаю, являются отличными копиями монет из коллекции ее мужа.

– И как она это восприняла?

– Мне кажется, она не удивилась. Сказала, что знает, кто виновник случившегося. И еще добавила, что у нее есть план, как ей вывести воришку на чистую воду.

– Какой у нее был план?

Но Ефим Петрович лишь развел руками. Этого он не знал.

– Все это хорошо, – произнес дядя Витя. – Но совершенно не объясняет, где сейчас находится настоящая коллекция. Мама привезла ее с собой. Это факт. А теперь мать мертва, а коллекция пропала. И это тоже факт.

– А кто был рядом с ней, когда ей стало плохо? – произнес Мишель. – Кажется, Сашка?

И все родственники взглянули на Сашу. Вид у них был такой, что юноша понял, дольше тянуть с признанием попросту опасно. Вон какие глазюки у тети Этель. Жадные, алчные! Уже и про своего Толика забыла. Думает лишь о том, как бы ей теперь урвать долю вместо вышедшего из доверия дяди Пети. На дядю Витю вообще страшно смотреть. Лучше всех держится Мишель, но и его улыбка ничего хорошего не сулит.

– Мать отдала коллекцию тебе?

– Да. Коллекция у меня, – стараясь говорить спокойно, произнес Саша. – Она все это время находилась в этом доме, в тайнике, куда я ее спрятал. Это была не моя прихоть, таково было пожелание Эльзы Константиновны.

– Вранье!

– Ложь!

– Мальчишка просто решил захапать монеты себе!

– Как не стыдно!

– Вырастили на свою голову!

Примерно чего-то в этом роде Саша и ожидал услышать от своих родственников.

– Монеты я вам верну, когда достигнете справедливой договоренности, как их нужно поделить. Лично я считаю, что их нужно разделить поровну между тремя наследниками – тремя сыновьями.

Поднялся страшный шум. Кто-то доказывал, что Мишель не имеет права на коллекцию, потому что он не родной сын, а приемный. Кто-то кричал, что из числа претендентов нужно исключить не только Петю, но и всех его отпрысков. Их отец и так достаточно поживился за общий счет. Кто-то даже намекнул, что и Сашу надо гнать в три шеи, небось в коллекции уже и так не хватает самых ценных экземпляров.

Но общий гвалт перекрыл голос Ефима Петровича. Каким образом маленькому старичку с его негромким голосочком удалось привлечь к себе внимание всех собравшихся, так для Саши и осталось загадкой. Но Ефим Петрович заговорил, и все его услышали.

– Вопрос, где и у кого будет храниться коллекция, решен Эльзой Константиновной еще до ее кончины. На этот счет ею оставлены четкие указания. Коллекция будет передана мне для окончательной описи и оценки.

Дядя Витя нахмурился.

– Не подумайте, что мы вам не доверяем, уважаемый Ефим Петрович. Но вы человек немолодой, вдруг с вами что-то случится? Как мы тогда вызволим назад свои монеты?

– Напрасно вы думаете, что умирают только старики, – усмехнулся нумизмат. – Молодой возраст вовсе не стопроцентная страховка от смерти. Но, так или иначе, есть письменные указания владелицы коллекции – вашей матери. Разумеется, если вы пойдете против ее воли, то я не смогу вам помешать. Но в таком случае вы рискуете потерять коллекцию вовсе.

– Почему это?

– Среди вас есть некто, кто хочет завладеть коллекцией единолично, – спокойно объяснил Ефим Петрович. – Тот заботливо приготовленный фальшивый альбом, он ведь появился в этом доме неспроста. Кто-то хотел подменить настоящий альбом на фальшивый. Вот для чего был приобретен похожий альбом, и вот зачем он был забит точными копиями оригиналов монет.

– Но мама бы сразу же заметила, что альбом не тот. Подняла бы шум!

– Вот именно! Шума не должно было быть. Эльза Константиновна не должна была увидеть второй альбом. И к тому же пока она была жива, то и альбом оставался бы у нее. Она же с ним ни на минуту не расставалась. Поэтому готовилось еще одно убийство, а именно физическое устранение Эльзы Константиновны.

– Не может быть!

– Увы, может, – печально произнес нумизмат. – Наша дорогая Эльза Константиновна считала, что кто-то из ее близких хочет ее убить. И возможно, если бы судьба не распорядилась таким образом, что болезнь унесла Эльзу Константиновну, то женщину и впрямь убил бы кто-то из ее близких.

Это было уже последней каплей, которая переполнила чашу общего терпения. После слов Ефима Петровича поднялся такой шум, что расслышать отдельные слова и фразы становилось просто невозможным. Перепуганный Барон полез под диван, а сам Саша сильно пожалел, что не может сделать того же.

Глава 14

Страсти кипели до позднего вечера. Постепенно все выдохлись. И скандал в благородном семействе пошел на убыль. Все сказали друг другу, что никак этого не ожидали, на этом и примирились. Коллекцию было решено оставить в банковском сейфе, вход в который мог быть осуществлен лишь в присутствии всех четверых участников сделки – трех братьев и Ефима Петровича. Ключ от ячейки было решено оставить нумизмату, как лицу наименее заинтересованному.

Но все это было хорошо и правильно, только до банка еще требовалось добраться. Банк располагался в городе, а в город всем присутствующим хода не было. И снова возник вопрос, у кого будет храниться коллекция до ее отправки в город. Судили и рядили долго, но в итоге решили, что лучше уж довериться Ефиму Петровичу, чем кому-либо из членов семьи.

– Вот до какой жизни мы докатились, – горько заключил дядя Петя. – Чужому человеку в нас доверия больше, чем к своим родным.

В ответ родные дружно посоветовали ему заткнуться.

– Чья бы корова мычала!

– Аферист!

– Жулик!

Дядя Петя обиделся и ушел спать. Тетя Рита принесла Ефиму Петровичу его травяной чай.

– Спасибо, дорогуша! – расчувствовался старик. – Какая ты внимательная!

Он с удовольствием отпил глоток, но тут же поморщился.

– Горчит.

Но чай все-таки выпил, да и кто бы на его месте не выпил? Ни один мужчина не был в состоянии устоять перед лучезарной улыбкой тети Риты, когда она давала себе труд улыбнуться. После этого Ефим Петрович тоже пошел спать. Коллекцию он забрал с собой.

– На ночь запру дверь, не волнуйтесь, сохраню в лучшем виде.

– Время уже позднее, – сказал дядя Витя. – Расходимся.

И все расползлись по своим комнатам. Неизвестно, как обстояли дела у остальных, а Саше не спалось. Барон еще никак не мог устроиться, бродил по комнате, тяжело вздыхая. Пес то ложился, то вставал, чихал, тряс головой. Так прошло часа полтора, Барон не успокаивался. Затем он и вовсе подошел к Саше, уселся рядом, открыл пасть и тяжело часто задышал.

– Тебе чего? – спросил Саша. – Приспичило, прогуляться хочешь?

Услышав знакомый глагол, Барон тут же вскочил на четыре лапы, запрыгал, потом припал грудью к полу и радостно залаял. Да, да! Именно так! Прогуляться!

– Ты за целый день разве не нагулялся? Все время на улице ошиваешься. Чего тебе сейчас еще надо?

Но Барон уже не разбирал, что там хозяин лепечет. Он услышал главное: хозяин понял, что собаке нужно гулять. И сейчас Барон всем своим видом показывал, что Саше нужно поторопиться. Пес не сводил своих темных глаз с лица хозяина и, стоило Саше хоть чуточку пошевелиться, тут же стрелой мчался к двери, гавкал на нее, упрекая, что она все еще закрыта, и тут же возвращался обратно, чтобы продолжить сверлить взглядом хозяина.

– Ты и мертвого уговоришь. Ладно уж, пойдем.

Саша поднялся и подошел к двери, но стоило ему взяться за ручку, как он замер. Дело было в том, что ему послышалось, что в коридоре раздаются чьи-то шаги. А Саше после сегодняшнего вечера, когда он узнал столько нового о своих родственниках и получил от них обвинение в попытках кражи коллекции, не хотелось никого из них видеть. Поэтому он затих, а Барон удивленно гавкнул. Чего застыл?

Но Саша приложил палец к губам, и Барон уселся, недовольно ворча из-за такой задержки. Когда шаги стихли, Саша осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Он увидел лишь спину. Это был дядя Витя.

Саша насторожился:

– И что это вы, дорогой дядечка, забыли в столь поздний час? Уж не вы ли громче всех утверждали, что страшно поздно, что вы с женой хотите спать? Заставили всех разойтись, а теперь гуляете по дому. И куда это вы направляетесь?

С этими словами Саша осторожно выскользнул из комнаты, оставив опешившего Барона за дверью. Пес сначала не понял, что его банально кинули, а потом разразился таким возмущенным лаем, что Саше пришлось вернуться и на собаку шикнуть:

– Молчи!

Барон замолчал.

– Сиди! Жди!

Эти команды Барон хорошо знал, но как же он их не любил! И все-таки послушно сел и с мученическим выражением на морде затих. Но стоило Саше выйти, как из комнаты раздалось жалобное поскуливание.

– Тихо там!

Поскуливание прекратилось. Вместо него из-за двери раздался вздох, почти стон. И Саша, чувствуя себя самым ужасным хозяином на свете, тем не менее двинулся следом за дядей Витей. Юноша не сводил глаз со своего дяди, следя за ним так пристально, что ему даже стало казаться, что дядя Витя как-то увеличился в размерах, пузо так уж точно стало толще и объемистее. Все эти ночные перемещения по дому имели столь интригующую подкладку, что Саша не мог устоять, чтобы не разобраться, в чем тут дело. Пусть простит его Барон, но Саша просто не мог не проверить, куда направляется его дядечка.

А дядя Витя прямой наводкой двигался к комнате Ефима Петровича. Дошел до нее, достал ключи и ими открыл дверь.

– Ну, конечно, дядя Витя тут на правах хозяина, у него же есть запасные ключи от всех комнат!

Саша почти был уверен, что дядя Витя в комнате Ефима Петровича не задержится. Также он догадывался, с какой целью дядя Витя зашел к нумизмату. И Саша не ошибся. Спустя всего несколько минут дядя Витя вновь показался в коридоре. На сей раз в руках он держал альбом. Тот самый альбом с монетами, который Ефим Петрович обещал хранить пуще зеницы ока.

– Вот дает дядечка, – пробормотал Саша. – Какая наглость!

Он уже хотел выйти, чтобы уличить дядю в краже, как вдруг понял, что за всем происходящим у дверей комнаты Ефима Петровича наблюдает еще один человек. Это был Мишель. Откуда он-то тут появился? Караулил? Но с какой целью? Саша был в растерянности. Мишель словно бы отделился от стены, видимо, там была ниша, в которой он и поджидал брата.

– Не спится?

Дядя Витя тоже не ожидал появления кого-то рядом. Он испуганно отшатнулся, и Саше показалось, что дядя Витя вновь стал стройнее, словно от страха живот у него сдулся сам собой. Но дядя Витя недолго пребывал в оцепенении, он быстро понял, что перед ним всего лишь Мишель, и взял себя в руки.

Фальшиво заулыбался и сказал:

– Зашел проверить, все ли в порядке у нашего гостя. Все-таки человек глубоко немолодой, мало ли что.

– А альбом ты у него взял тоже для большего порядка?

– Старик крепко спит, любой мог украсть у него альбом.

– Сон его крепок, потому что твоя женушка подала ему травяной чай с солидной порцией своего снотворного. Она же знает толк в таких вещах, сама не может заснуть без снотворного, вот и Ефима Петровича напоила. У нее ведь после выходки Ани осталась еще приличная порция заварки пополам со снотворным. Не все выпила бедная Вероничка, кое-что уцелело в той красивой фарфоровой банке с синими цветами. По твоей просьбе Рита действовала или сама додумалась?

– Я ничего об этом не знаю.

– Все ты знаешь, Виктор. Иначе не пришел бы сюда среди ночи с такой уверенностью, что никто тебя не остановит. Ты заранее подготовился к этой краже. Дал старику снотворное, чтобы он не проснулся, когда ты будешь воровать альбом. Поздравляю, до чего же низко ты пал, мой высокородной брат.

– Мишель, ты все не так понял.

– Все я понял правильно. И про тебя я уже давно все понял, потому и ждал тут твоего появления. Знал, что вы с женой не допустите, чтобы альбом с монетами ушел из ваших рук. Нынче последняя ночь, когда вы могли до него добраться. Вы своего ни за что бы не упустили.

Дядя Витя огляделся по сторонам, Сашу он не заметил, но все равно разволновался.

– Тут нас могут услышать, – пробормотал он. – Выйдем в сад, там и поговорим на холодке.

Лишним было говорить, что следом за двумя братьями в сад вышел и Саша. Прячась за кустами и деревьями, он прокрался в дальний уголок, где двое братьев выясняли отношения.

– Мишель, ты сам знаешь, в каком я положении, – взволнованно твердил дядя Витя. – У меня кредит на кредите, выплачивать нам с Ритой нечем. Я весь в долгах. И у меня ничего не осталось. Последнюю квартиру я тебе уступил. Ритка об этом еще не знает. Узнает – мне не жить. Пойми ты, мне нужен этот альбом. Нужен прямо сейчас! И не половина, а весь целиком! Только так я смогу поправить свои дела.

Мишель молчал, он с каким-то изощренным любопытством разглядывал своего брата.

– Что ты так на меня смотришь?

– Любуюсь и думаю, в кого же ты превратился.

– Будто бы я один такой! Петька разве лучше поступил? Пригрелся возле матери, жучара, а сам потихоньку монеты у нее воровал. Я сразу взял, а он по одной. Ничего, с него хватит и того, что он уже получил.

– А я?

Голос Мишеля прозвучал тихо, но было в нем что-то такое, отчего у Саши мурашки по телу пробежали.

– А что ты? Ты к этим монетам вообще отношения не имеешь.

– Ошибаешься! Имею, и самое прямое!

– И какое же?

– Эту коллекцию собирали мои предки. Мои, а не твои!

– Чушь! – выпалил дядя Витя. – Ты этого не можешь помнить. Ты был совсем сопляком, когда родители взяли тебя к нам.

– Мне рассказали об этом люди, которые хорошо знали моих родителей. Видели они у них и коллекцию золотых и серебряных монет. Коллекцию, которую моя семья сохранила, невзирая ни на что. Бо́льшая и самая ценная часть коллекции была собрана еще до революции, потом прадедом, дедом и отцом она была сохранена. Она должна была достаться мне, послужить моим гарантом стабильности в юношеские годы, но у меня ее отняли. Впрочем, как и все то, что принадлежало моим родителям, минуя меня, оказалось в руках у твоих отца с матерью, а затем досталось вам с Петей.

– У тебя и так всего навалом! Это мы с Петькой бедствуем. А насчет коллекции, то тут ты ошибаешься. Помню, как отец приносил в дом свои покупки, как рассказывал, сколько он заплатил за ту или иную монету.

– Я тебя разочарую, но твой отец докупил через Ефима Петровича лишь с десяток монет. И все они были невысокого качества. Твой отец всегда был до крайности скуп, за монеты платить дорого он не хотел, а халява попадалась ему редко. Так что коллекция эта моя. Ты и твои родители и так уже достаточно поживились за мой счет!

– Не доводи дело до крайности, – произнес Витя. – Не надо.

– Ты мне угрожаешь?

– Я знаю, что в долгах ты по уши. Но не надо меня загонять в угол. Без этой коллекции мне конец.

– Тебе конец в любом случае. Ты игрок. Ты промотал все отцовское состояние, и последние годы жил в расчете на получение наследства после матери. Знал, что она нипочем не расстанется с этой коллекцией, пока жива, и считал дни до ее смерти.

– Это не так!

– Ты сам признался мне однажды, зачем ты регулярно навещаешь Эльзу Константиновну. Ты проверяешь, как она, прикидываешь, сколько ей еще осталось. Вот почему ты у нее бываешь, а вовсе не потому, что ты хороший и заботливый сын!

– Не буди лихо, пока спит тихо, – зло произнес в ответ дядя Витя. – Я ведь тоже кое-что знаю про тебя. Готов был молчать, поскольку твои дела меня не касаются. Но коли уж ты вздумал лезть в мои дела, то и я тебе кое-чем отвечу, братец! Я ведь знаю, кто убил твою девчонку и ее брата. Знаю, почему ты это сделал. И знаю, чем они тебе так сильно не угодили.

– Интересно будет послушать.

– Чего ты тут притворяешься? Кроме нас и нету никого. А ваш разговор с Вероникой я отлично слышал. Слово в слово могу повторить. Это сразу же после вашего приезда было. Вы у себя в комнате разговаривали, а я под окном стоял и все слышал. Она с тобой давно уже время проводила, разнюхала про твои делишки достаточно. Она у тебя денег стала больше требовать, а иначе грозилась к матери пойти и все ей доложить. Что никакой ты ей не жених, и что ты вообще на женщин не смотришь. И еще сказала, что ее брат уже подобрался к коллекции монет вплотную. Влюбил в себя глупую дуреху Аньку, девчонка теперь ради него хоть Луну с неба достанет, а не то что какую-то там коллекцию. Хоть уже прямо сегодня Анька коллекцию выкрадет и Олегу отдаст. Ты тогда струхнул, я по голосу твоему слышал, как тебе не по себе стало. Ты понимал, что если коллекция у Олега окажется, то не видать ее тебе как своих ушей. И еще ты понял, если наша мать правду о тебе узнает, в ту же минуту прочь прогонит. И нам запретит тебя принимать. А тебе еще нужно было игру свою закончить. Вот этого ты боялся даже пуще потери коллекции.

– Какую игру? Ты бредишь, братец.

– А такую, что ты всех нас извести решил. Когда мать в больницу увезли, я даже сперва на тебя подумал. А потом понял, нет, ты не виноват, тебе мать живой нужна была. Чтобы она своими глазами гибель своих сыновей, своих любимых мальчиков увидела. Она же тебя никогда не любила, всегда помнила, что ты нам чужой. И нам не позволяла об этом забывать. Так ты и вырос чужаком для нас. И возненавидел нас за это.

– Значит, ты все понимаешь, да, братец? Напрасно все вокруг думают, что ты бездушная свинья, а ты все понимаешь?

Голос Мишеля звучал насмешливо, вот только улыбаться не хотелось.

– Я все понимаю, Мишка, – все также торопливо и совсем непохоже на себя заговорил дядя Витя. – Только ты не прав. Ты свою ненависть через всю свою жизнь протащил. Может, она тебе и личную жизнь помешала построить. У тебя же ни с кем не получается, ни с мужиками, ни с девками. Ты только об одном и можешь думать – как бы так подстроить, чтобы нас с братом извести и чтобы мать все это своими глазами наблюдала и мучилась.

– И с чего вдруг такие мысли?

– А они не сразу пришли. Потихоньку, полегоньку, одно с другим складывалось. Нелегко это было, ты же мастак всем вокруг улыбаться и реверансы приседать. Что тебе ни скажи, что тебе ни сделай, ты все улыбаешься и благодаришь. Из дому тебя родители выперли без копейки, ты не пропал, устроился, их же еще потом и благодарил, что уму-разуму научили, в свободный полет отправили, крылья помогли расправить. Квартиры тебя лишили, снова улыбка на морде, спасибо, дорогие, комнату в общежитии выделили. Жену – умницу-красавицу да при деньгах встретил. И всегда-то ты всем доволен, всегда счастлив, что отцу, что матери только поклоны да ласковые слова. Как же тут заподозришь, что на уме у тебя совсем другое!

– И что же у меня на уме?

– Погубить ты нас хочешь, вот что. Отплатить матери за те унижения, что пришлось от нее и от всех нас в детстве принять. Не простил ты нас, Мишель.

– Мне вас не за что прощать. Да и не просил у меня никто прощения.

– А если бы попросили, то простил бы?

Мишель промолчал. И дядя Витя продолжил:

– То-то и оно, что такое не прощается. Ты же не меня одного опутал своими сетями, ты всю нашу семью извести задумал. Это же ты подстроил, что у Пети по гаражу такой сосед появился. Прекрасно помню, Петя рассказывал, что старик у них в гараже помер, сынок его тот гараж и продает. Сам алкаш, поэтому продает дешево. Мишель, ты тогда еще сказал, что у тебя есть покупатель. И привел его. Наверное, ты и дурачку нашему подсказал, как ему бабла срубить. Не удивлюсь, если окажется, что и с заводом, который Петя строит, что-то нечисто окажется. Землю ты ему присоветовал, рабочих, оборудование? Зуб даю, что-то там не так окажется, сядет наш Петя в лужу!

– Завод – это целиком и полностью его идея, – со смехом произнес Мишель. – Если где-то Петя переплатил или где-то не уследил и украли, тоже моей вины нет. Если затея у Петра провалится, пусть самого себя винит, свою глупость и зазнайство.

– Так он ведь уже и так в долги лезет. Тех денег, что на монетах он заработал, по всему видать, их для такой стройки недостаточно оказалось. Ты знаешь, что Петр у меня уже просил в долг? Представляешь? У меня! Знал бы он, что я сам нищий. С помощью Ритки мне еще удается кое-как пыль в глаза людям пускать, она у меня умница, мастерица витрину нашей с ней роскошной жизни всем вокруг демонстрировать, но знали бы окружающие, что за витриной-то ничего нет, пусто!

– И поэтому ты решил у брата последнюю надежду украсть? Альбом с монетами себе узурпировать?

– Петька все равно провальное дело затеял. Рожденный ползать летать не может. Как был простым работягой, так и помрет. Не ему хозяйскими делами ворочать. А я этими монетами свои дела сумею поправить.

– Ты лжешь, – спокойно произнес Мишель. – Ты лжешь мне, но это еще дело поправимое. А вот что куда более страшно, ты лжешь самому себе. Никакие твои дела эти монеты тебе исправить не помогут. Ты неисправимый игрок. И эти монеты ты постепенно тоже проиграешь. Или сразу проиграешь. Для тебя всю коллекцию в одну ночь спустить – это раз плюнуть.

– Пусть так. Все равно лучше, чем если Петька их в свое заведомо проигрышное дело вбухает. Я хоть удовольствие получу.

– А своему брату ты в получении удовольствия отказываешь?

Саша видел, что дяде Вите этот разговор дается с трудом. Краснел, пыхтел и мечтал, чтобы Мишель провалился подальше, желательно сразу в преисподнюю.

Тем не менее первым заговорил именно он:

– Нет, Мишель, ты только не подумай, что я тебя упрекаю за убийство девчонки. Вероника твоя была еще той дрянью, мне ее ни чуточки не жаль. Правильно, что придушил мерзавку. Шантажировать она тебя вздумала, туда ей и дорога! И мальчишка этот, который за ней следом притащился, он тоже в курсе делишек сестры был. Тоже тебя шантажировать пытался. Хорошо, что он сдох. Можно сказать, ты Аньку от позора избавил. Они же ее в своих целях пытались использовать. Парень этот нарочно ее в себя влюбил, чтобы она ему на нас всех стучала. Но что ты сам против всей нашей семьи попер, за это я тебя не похвалю. Ты же меня в долги ввел, так что я во всем тебе подыгрывать теперь должен. Петьку в обман втянул. Даже мать-старуху не пожалел. За что? Нет, правда, Мишка, за что?

– А как ты думаешь, как бы мать поступила, будь она жива и узнай она правду про вас? Что ты игрок, все состояние отца промотал, ни копейки за душой не имеешь, всем вокруг должен? И про Петю своего, который у нее под носом монетки из альбома одну за одной тянул? Как думаешь, прогнала бы она вас? Наказала?

– Нет! – уверенно произнес дядя Витя. – Мать никогда бы нас от себя не прогнала, потому что любила больше жизни.

– Вот тебе и ответ, почему я все это затеял. Потому что родители твои взяли меня к себе в дом ради одной только цели – обокрасть сироту. Что они и сделали с такой изощренной ловкостью, что мне правды даже не доказать потом было. Наверное, их бы устроило, чтобы я вовсе пропал. Но я не погиб, а, напротив, изрядно преуспел и очень неплохо устроился в этой жизни. Думаешь, кто разорил ваш бизнес? Твой и Петькин? Это был я. Потихоньку-полегоньку, капля камень точит. Не так уж и трудно было это сделать, потому что ты кроме игральных карт ни о чем думать не мог, твой бизнес я у тебя просто выиграл. А с Петей пришлось немного попотеть. Устроился к нему на работу, бизнес его и так чах, а уж с моим появлением процесс еще больше ускорился. Тогда я у него все выкупил за копейки. Потом квартиру родителей в центре города себе вернул, знал, что рано или поздно ты захочешь ее продать, выждал, когда тебе деньги понадобятся срочно, и купил. И нынче все имущество моих настоящих родителей вернулось вновь ко мне. Последнее, что мне нужно будет вернуть, – это коллекция. Но ее я выкупать у вас не стану, много чести, так заберу.

– Не заберешь!

– Заберу.

– Я тебе не отдам.

Мишель рассмеялся.

– Это каким же образом? Кричать и звать на помощь ты не осмелишься. Сразу поймут, что ты пытался украсть альбом с монетами. А один на один ты со мной не справишься.

– Спорим?

Мишель пожал плечами. А затем без всякого предупреждения кинулся на брата. Саша застыл на месте. Он еще не пришел в себя после признаний обоих братьев в совершенных ими злодеяниях, а теперь перед глазами юноши разворачивалось зрелище и вовсе безобразное – драка! Стыдно сказать, но Саша растерялся. Что делать? Прекратить? Но как? Оба мужчины сцепились не на жизнь, а на смерть.

И что самое удивительное, перевес был на стороне изящного и грациозного Мишеля, а вовсе не на стороне тяжелого и массивного дяди Вити. Оказалось, что под элегантной внешностью артиста скрываются стальные мускулы. А вот пивное брюшко дяди Вити очень мало подходило для участия в спарринге с партнером. Это стало ясно еще во время стычки с дядей Петей. И сейчас, невзирая на многократное преимущество в весе, дядя Витя проигрывал. Оба противника давно уже свалились на землю и теперь катались по ней.

– Что же делать? – кусал Саша пальцы. – Что делать?

А схватка становилась все жарче. Оба противника давно уже оставили всякие понятия о честной борьбе. Пытались выдавить друг другу глаза, откусить нос, оторвать ухо. Все шло в ход – палки, обломки плитки, какие-то железные скобы, невесть с какой целью валяющиеся тут с незапамятных времен и теперь вот пригодившиеся.

– Они же убьют друг друга!

И это был не пустой звук. Братья сражались так неистово, что было понятно: они мечтают уничтожить друг друга. Внезапно ловким движением Мишель оседлал своего противника. Теперь он сидел верхом на нем и, схватив руками за шею, душил.

– Нет, пора вмешаться!

Но едва Саша принял это решение, как мимо него пронеслось какое-то черно-белое облако, отчаянно лающее с разлетающимися в разные стороны ушами-флажками. Это был вырвавшийся на свободу Барон. Он заметался вокруг сражающихся, облаивая их, и изо всех своих собачьих сил призывая людей к порядку. Пес никак не мог уразуметь, почему два хорошо знакомых ему человека затеяли эту опасную возню на грязной и холодной земле. Да еще рычат и ругаются друг на друга так, что уши вянут.

– Барон! Сюда!

Но разгоряченный Барон не успокоился, пока случайно не получил от дяди Вити каблуком в нос. Тот целился совсем не в Барона, но удар достался собаке. И лишь после этого обиженно скулящий Барон вернулся к хозяину.

– Получил? То-то же, надо было меня слушаться.

Драка постепенно затихала. Дядя Витя уже не мог сопротивляться, силы оставляли его. Он хрипел и задыхался, самое время было прийти ему на помощь, но внимание Саши привлек к себе какой-то звук, исходящий из глубины сада. Кажется, Барон пришел не один. За ним спешили еще какие-то люди. Но они были еще слишком далеко, и разгоряченный схваткой с братом Мишель их не слышал.

У Мишеля были другие планы, и времени он не терял даром. Откуда ни возьмись в его руках появился длинный черный шнурок, родной собрат того, который отправился в пакетике следователя в криминалистическую лабораторию. Мгновение, и шнурок обхватил шею дяди Вити. Тот захрипел так страшно, что Саше стало ясно, долго дядя Витя не протянет. Ждать дольше было нельзя, теперь уж Саше волей или неволей, но пришлось вмешаться в разборку братьев. Допустить, чтобы все закончилось еще одним убийством, которое произойдет прямо у него на глазах, он не мог.

Впрочем, от Саши особой отваги или какой-то там бойцовской сноровки не потребовалось. Воспользовавшись тем, что дядя Мишель всецело увлечен убийством брата, ничего не видит и не слышит, Саша подкрался к нему сзади и огрел по затылку увесистым поленом, которое завалялось среди пожухлой прошлогодней травы.

– Бац!

Увы, полено пролежало на сырой земле слишком долго, оно порядком подгнило, и удар получился далеко не таким сильным, как ожидал Саша. Да еще само полено в момент соприкосновения его с головой Мишеля разлетелось на несколько обломков. В результате дядя Мишель окончательно сознания не потерял, он был лишь оглушен, но душить брата все же прекратил. Обернувшись, он увидел Сашу. И тот похолодел, увидев глаза своего дяди. Саша не сомневался, дядя Мишель сейчас кинется на него, но получилось иначе. Те голоса, которые слышались Саше, стали громче. И вскоре из-за кустов появилось несколько человек. Впереди шла женщина, увидев которую, дядя Мишель громко вскрикнул. На лице у него отчетливо проступил страх, а затем он вскочил на ноги и кинулся бежать.

Что касается Саши, то хоть у него и не было причин бояться привидения этой женщины, но все равно он при виде нее почувствовал себя очень неважно. Да еще следователь с полицейскими не стали задерживаться и давать объяснения, а сразу же кинулись в погоню за дядей Мишелем. Они убежали, оставив Сашу наедине с бабушкой Эльзой или ее тенью.

Глава 15

Не обращая внимания на Сашу, женщина подбежала к лежащему на земле сыну.

– Витя! Витюша! Что этот ублюдок сделал с тобой?

По лицу Эльзы Константиновны текли слезы. А причитала она так громко, что окончательно убедила Сашу в том, что никакой она не признак, а очень даже живой человек. Привидения – существа тихие, голосить так, что уши закладывает, они не могут.

А бабушка Эльза причитала все громче и громче:

– Витенька! Да как же это! Как это могло случиться?

И повернувшись к Саше, она закричала:

– Ну что ты стоишь, рот разинул? Беги за врачом!

На взгляд Саши, необходимости в таких мерах не было.

– К чему вызывать «Скорую», если видно, что у дяди все в порядке?

– Что ты мелешь! – накинулась на него Эльза Константиновна. – Какую «Скорую»? Кого вызывать? Врач сейчас в доме!

Произнесла это она с таким видом, словно все вокруг должны были быть в курсе ее дел.

– Они вдвоем со следователем привезли меня, потому что представление нужно заканчивать.

Саша окончательно замешкался:

– Представление? Они?

Но дядя Витя тоже не хотел лишней популярности, он смог остановить порыв матери, прохрипев:

– Не надо врача!

– Видите! – обрадовался Саша. – С ним все в порядке.

Но Эльза Константиновна вместо благодарности прожгла его таким взглядом, что Саша понял: лучше ему помолчать. Он отошел в сторонку и стал гладить Барона, который все еще не забыл полученного удара по носу, то и дело тряс головой и тер лапой уши, в которых до сих пор явно стоял шум и звон от удара.

– Не было бы у тебя сотрясения, – озабоченно произнес Саша, которому в этот момент собаку было жаль куда сильней, чем своего дядю.

Вскоре вернулись полицейские, которые привели дядю Мишеля. Бежать резво он не мог, а сейчас и совсем скис. Висел на руках у молодых полицейских, позволяя себя фактически волочить по земле.

Эльза Константиновна тут же кинулась к нему и влепила звонкую пощечину:

– Негодяй! Убийца!

– Он не только меня пытался прикончить, – прохрипел дядя Витя, – он и Веронику с ее братом убил! Его рук дело!

Саше и следователю с трудом удалось оттащить бабушку от Мишеля. Эльза Константиновна рвалась прикончить своего пасынка. Мишель реагировал на ее попытки с ухмылкой, смысл которой стал понятен, когда он произнес:

– Вам, дорогая мама, мне уже не навредить. Что хотел, я сделал. Все теперь узнают правду о вас с мужем и ваших замечательных сыновьях – один из которых дурак и вор, а другой игрок и вор.

– Молчи! – запальчиво возразила Эльза Константиновна. – Это про тебя мне теперь все стало ясно. Ты столько лет носил маску, но теперь я вижу, что ты представляешь собой на самом деле. А что касается моих мальчиков… Ты пыль с их ног стирать недостоин! Неблагодарный ублюдок, так ты отплатил нашей семье за то добро, которое мы сделали, приняв тебя сиротой!

– Не притворяйтесь хотя бы сейчас! – ухмыльнулся Мишель. – Вам всегда был нужен вовсе не я, а то, что я унаследовал! Вы и ваш муж положили глаз на имущество моих родителей. И вы не успокоились, пока не ограбили меня подчистую. А теперь, когда я захотел вернуть себе то, что принадлежит мне по праву, вы делаете возмущенное лицо и причитаете, словно это я попытался вас ограбить. Лицемерие ваше не знает границ, дорогая мама!

Эльза Константиновна сделала новый рывок, и следователь распорядился, чтобы задержанного побыстрее увели, потому что он нервирует свидетельницу. А Саша мог подтвердить, что когда Эльза Константиновна нервничает, то всем окружающим ее людям тоже приходится очень невесело. К счастью, дядя Витя отвлек внимание на себя, он окончательно пришел в себя и припал лицом к груди своей матери.

– Мама! Ты второй раз подарила мне жизнь! Первый, когда родила! Второй, когда спасла меня от этого убийцы!

– И не говори, Витенька! Вот же пригрели гаденыша!

При виде этой сцены уже почти удалившийся Мишель презрительно скривился и крикнул своей приемной матери:

– Пожалейте, пожалейте своего подлеца сыночка! Вернулась к вам коллекция? Ненадолго! Витька ждать не станет и снова свой трюк повторит! Только вот мне интересно, кого он на этот раз попытается подставить? Меня-то уже с вами не будет! Не пригодился тебе, Витька, мой шарф, так выходит? А я ведь видел, кто его стянул с вешалки. И понял, что неспроста это, что хочешь ты какую-то каверзу учинить, но чтобы виноватым я оказался. Не верите, так поищите в спальне у Ефима Петровича, уверен, что мой шарф находится там!

Эльза Константиновна принялась осыпать Мишеля отборными проклятиями. У человека с богатым воображением они могли бы вызвать холодную дрожь и конвульсии по всему телу. Но Мишель лишь рассмеялся, а Саша и вовсе думал о другом.

– Так вот куда делся знаменитый шарф дяди Мишеля!

Тот самый цвета апельсина шарф, который дядя Мишель надел для оживления собственного облика. Тот самый шарф, в котором Мишель приехал на празднование юбилея брата и который у него таинственным образом пропал. Значит, кража шарфа – это дело рук дяди Вити. Что же, воришку можно было понять. Такую приметную деталь было еще поискать. Любой, кто хоть раз видел бы этот шарф у дяди Мишеля, запоминал и шарф, и его обладателя надолго.

Теперь Саша точно мог сказать, что так бережно прятал за пазухой дядя Витя, отправляясь сегодня ночью с визитом в комнату к спящему нумизмату. Вот почему пузо дяди Вити показалось его племяннику издалека еще более круглым, тугим и упитанным, чем это было обычно. И также становилось ясно, отчего дядя Витя так резко «похудел» на выходе из комнаты Ефима Петровича. Шарф, который дядя Витя прятал за пазухой, остался на месте совершенного им преступления. И утром, обнаружив такую явную улику против Мишеля, все подозрения семейства пали бы именно на него. Коллекцию стали бы требовать назад от Мишеля, а дядя Витя вышел бы сухим из воды.

Дядю Мишеля увели в дом и спрятали подальше от глаз бабушки Эльзы вплоть до того момента, когда следователь закончит все дела в доме и можно будет везти задержанного в полицию. Дядю Витю подняли на ноги и также провели в дом, где все взбудораженные ночным переполохом обитатели уже собрались в гостиной. При виде Эльзы Константиновны – живой и здоровой – все оторопели, потом разразились радостными криками. А когда общее волнение немного улеглось, Саша получил возможность задать интересующие его вопросы.

– Как же так, бабушка Эльза, нам сказали, что вы умерли!

– Да, да! – воскликнула тетя Рита. – Позвонили из больницы и сказали, что вы стали очередной жертвой коварного вируса скарлатины.

– А ты и рада была такое услышать? – язвительно поинтересовалась у нее старуха. – Знаю, что ты меня терпеть не можешь, только и мечтаешь, как бы меня на тот свет спровадить. Я даже удивлена, что преступником оказался Мишель. Я-то, признаюсь, на тебя сначала думала.

От услышанного от свекрови тетя Рита как-то притихла и бурной радости по поводу нечаянного воскрешения Эльзы Константиновны больше не демонстрировала.

Но старушке на чувства невестки было ровным счетом наплевать. Она добилась своего и теперь буквально сияла от удовольствия.

– Все то, мои дорогие, что вам пришлось наблюдать, было мной заранее спланировано. И моя поездка к Вите, и моя болезнь, и визит доктора ко мне, и моя госпитализация, и карантин!

– Как? – не удержалась тетя Милена. – Даже карантин?

И немедленно получила от Эльзы Константиновны «обраточку»:

– А ты и поверила? Я даже не удивлена. Такие глупые клуши, как вы с сестрой, только и могли поверить в несуществующую болячку. Вы даже не удосужились посмотреть в вашем любимом интернете, есть ли такая болезнь!

– Почему, – возразила тетя Этель, – я посмотрела! И остальные смотрели.

– Мы все смотрели! – подтвердила Алена. – И ничего не нашли.

– И что? Вас это не смутило?

– Немного смутило, но потом мы решили, что власти просто держат все происходящее в секрете, не хотят поднять волну паники среди населения.

Услышав это, следователь нервно кашлянул:

– Да, кстати, раз уж мы заговорили про панику…

Договорить он не успел. Следователю позвонили, и он отвлекся на телефонный разговор.

Но Эльза Константиновна не дала остальным скучать:

– Так вот я и говорю, – продолжила она, – что сюда я приехала с одной единственной целью – изобличить и вывести на чистую воду преступника, который покушался на единственную оставшуюся у меня ценную вещь – коллекцию монет моего дорого усопшего Юрия Семеновича.

Даже сейчас упрямая бабушка не желала признать, что упомянутая коллекция не совсем Юрия Семеновича.

– Я заметила, что некоторые монеты оказываются на своих местах не совсем в том виде, в каком они должны там лежать. Разумеется, я грешила на Риту и Мишеля. Кроме них, посторонних у нас в доме не бывало.

– Мерси за «посторонних», мамочка! – пробормотала тетя Рита, но никто не обратил на нее внимания, очень уж увлекательным было то, что рассказывала Эльза Константиновна.

– Как же ваш приезд к Вите в дом и ваша госпитализация могли помочь изобличить вора?

– Я знала, что во всей нашем семействе есть один единственный честный человечек, и я настояла на том, чтобы его вместе с матерью пригласили на праздник. Даже согласилась, чтобы он привез с собой своего пса. Да, да, Сашок, речь идет о тебе. Я знала, что Саша не подведет, он мигом вычислит вора. А в том, что вор обязательно воспользуется моей «смертью» и попытается украсть коллекцию, я была просто уверена. Но также я не хотела, чтобы вор улизнул вместе со своей добычей, это было бы равносильно провалу. Отсюда и появился карантин и все связанные с ним ограничения по вашему передвижению.

– Подождите, я что-то не понимаю! Так был карантин или нет?

– Я же русским языком вам объясняю, я не болела, не умирала. Наш доктор когда-то знал Юрия Семеновича, был ему многим обязан и поэтому любезно согласился мне подыграть.

– Значит, вся эта атипичная скарлатина, карантин – это все было представление?

– Конечно.

– А электронные браслеты? – заволновался дядя Петя. – Их же нам нацепили, чтобы мы не могли покинуть пределы Витькиного дома! Разрешили отходить, но не больше чем на сто метров.

– Это всего лишь уловка, чтобы удержать вас всех поблизости от дома.

Полина захлопала в ладоши:

– А я говорила маме, что это просто фитнес-браслеты!

– Ты умная девочка, – снисходительно похвалила ее Эльза Константиновна, – хотя это и странно, ведь ты не нашей крови.

– Значит, никакого вируса атипичной скарлатины в районе нет?

– Нету!

– Но я не понимаю, – нахмурился Саша, – откуда же у населения взялись маски? Почему люди говорят, что в области наблюдаются все новые и новые случаи заражения? Что в здешней больнице уже не хватает мест?

Врач кивнул:

– Подтверждаю. Не хватает.

– Откуда же взялось огромное количество пациентов в больнице, если никакой болезни вовсе не было?

Врач хотел ответить, но не успел. Следователь закончил разговаривать по телефону и вторично кашлянул, привлекая внимание к себе.

– Вот об этом я как раз и хотел бы со всеми вами поговорить, – произнес он. – Только что я получил новые сведения о происходящем в районе. И боюсь, что сообщу вам дурные вести.

– Говорите! Мы теперь ко всему привычные.

– К сожалению, но всем вам лучше на какое-то время покинуть эти места. И чем скорей вы это сделаете, тем лучше.

– Да что вы! – завопила Алена. – Это же самая лучшая новость, какую мне приходилось слышать за последние дни!

Остальные ее поддержали. Но следователь не спешил разделить общий энтузиазм.

– Дело в том, что уехать вам всем нужно немедленно. И когда я говорю всем, значит, всем, включая хозяев.

– Но почему? – удивился дядя Витя.

– Прямо сейчас к вашему дому движется отряд, состоящий из местных жителей. И настроены они очень воинственно.

– В чем дело? – ошарашенно произнес дядя Витя. – Я ничего не понимаю. Объяснитесь!

– Дело в том, что окрестные жители каким-то образом вычислили гнездо предполагаемого заражения. Как уж они пронюхали, кто и где заболел первым, я не знаю.

Саша был на этот счет информирован лучше следователя, но промолчал. Вот бы и раньше ему помолчать, нет, распустил свой длинный язык, рассказывал направо-налево про то, что у них умерла от заразной болезни бабушка. Вот и допрыгался.

– Неизвестно, как, кто и с какой целью сказал людям, кто виновник распространения неведомой заразы по району, но факт остается фактом: теперь среди населения бурлит волнение, они хотят идти сюда, чтобы разобраться с вами.

– Разобраться? – переспросил дядя Витя. – Позвольте, в каком это смысле, разобраться?

– В самом прямом. Они хотят сжечь заразу.

Дядя Витя побледнел:

– Как это сжечь?

– Огнем, – любезно пояснил следователь. – Заразу всегда выжигают огнем. Так уж повелось еще со времен Средневековья.

– Но мы-то с вами живем в 21 веке!

– Сути человеческих душ это не меняет. Поэтому я и говорю, что всем вам будет лучше покинуть этот дом. Борцы с заразой вооружились факелами и выдвинулись из поселка, тут они будут через считанные минуты. Но я надеюсь, если зачинщики, которые вот-вот сюда явятся, обнаружат, что в доме никого нету, что он пусть, тогда, возможно, их недовольство стихнет.

Впрочем, особой уверенности в голосе следователя не слышалось. Он сам себе не шибко верил. И не было ничего удивительного, что никто ему не поверил. Тут же поднялась паника.

– Подождите! – надрывался дядя Петя. – Остановитесь! Ведь нету никакой эпидемии! Мы им все объясним, и они поймут.

– Боюсь, что не поймут. Вы недооцениваете размеры бедствия, которое охватил весь район. Еще чуть-чуть, и волна распространится на всю область. Люди пачками оказываются в больнице, где им пытаются объяснить, что они здоровы, никакого вируса у них нету, но они попросту не верят.

– И что это с ними?

– Самовнушение. Люди услышали, что кому-то стало плохо, кто-то умер от заразной болезни совсем рядом с ними. Им стало страшно. Потом они услышали симптомы, которые были у умершего больного, невольно начали искать их у себя и нашли! Кто-то побежал в аптеку за лекарствами, кто-то закупил маски, кто-то побежал разносить слухи по соседям. Как водится в таких случаях, слухи стали обрастать все новыми и новыми подробностями, количество жертв неведомой заразы множилось и увеличивалось в разы. И молчание властей на этом фоне выглядело пугающе и уже просто зловеще.

– Все решили, что власти скрывают катастрофу!

– И все окончательно ударились в панику. Люди побежали в больницу, где им сказали правду: никакого вируса нет. Но врачам они тоже не поверили. И вот вам результат, ваш дом хотят спалить. И у меня нету резервов, чтобы остановить это безобразие. Я дал знать гвардейцам, но боюсь, что протестующие против вируса окажутся тут быстрее, чем те, кто может вас защитить.

И словно в подтверждение слов врача, снаружи раздались громкие голоса. Все бросились к окнам и увидели, что через лес в их направлении и впрямь движутся какие-то огни. Их было много, и Саша бы предпочел, чтобы они были бы подальше.

– Эт-т-то они!

– Идут!

– С факелами!

– Ой, как они уже близко!

– Господи, они нас и впрямь спалят!

– Надо бежать! Спасайтесь!

И все заметались по дому, хватая самое дорогое. Эльза Константиновна переживала за коллекцию и своих сыновей. Дядя Витя пытался спасти коллекцию коньяков, Полина тащила микроскоп, а вот тетя Этель с Аленой волокли к дверям плазменную панель дяди Вити, которая давно им нравилась.

– Раз уж все сгорит, пусть хоть это врагам не достанется!

– Чем им, лучше уж мы себе заберем!

Хотя обе прекрасно понимали, панель слишком велика для их квартиры. Даже чтобы просто протащить такую махину в их крохотную малометражку, пришлось бы разобрать дверные проемы.

Саша тоже поддался общему настроению и, памятуя, что спасать надо самое ценное, сперва схватил за ошейник Барона. Какое счастье, что пес все время преданно вертелся рядом и его не пришлось разыскивать в этой суматохе.

Но потом Сашу осенило:

– Стойте! А где же Ефим Петрович!?

Увы, старенький нумизмат продолжал спать сном праведника в своей спальне, где и обнаружил его Саша. Выпитый им чаек так прочно уложил старичка в кровать, что разбудить его не удавалось. Саша пытался и так, и эдак, но скоро понял, что ему придется нести Ефима Петровича на руках.

– Делать нечего. Надо, так надо!

В окно Саша видел, что снаружи возле ворот уже толпятся вышедшие из леса люди. А через забор летят первые горящие комки пакли. Пока еще они не причиняли ощутимого вреда. Просто падали на газон или ударялись о стену дома, где потихоньку тухли на каменной плитке. Но вскоре какая-нибудь «зажигалка» могла улететь и попасть на деревянные элементы декора. Да и сами ворота, сказать честно, никогда бы не выдержали напора той толпы, которая уже собралась и бурлила перед ними.

Саше показалось, что он видит в толпе тех ребят, которые были с уголовником Гришкой. Увидел он и двух славных пьянчужек, с которыми познакомился в магазине. Эти двое вряд ли понимали, где и зачем они оказались, потому что снова были в зюзю пьяны. С ними была огромная лохматая и страшно толстая дворняга, которая миролюбиво виляла хвостом всем, кто проходил мимо. Та самая Тигра. Увидел Саша и женщин, которых встретил возле болотца с целебной грязью. Похоже, следователь не шутил, когда сказал, что к дяде Вите в гости собрались жители со всего района.

– Надо поторопиться, – сказал Саша, встряхнув Ефима Петровича, словно тот мог его слышать.

Так они и двинулись в сторону выхода из дома, где как раз образовалась небольшая, но очень шумная пробка.

– Пустите!

– Держите!

– Раззявы!

Судя по доносившимся до Саши возгласам, там происходило нечто из ряда вон.

– Что случилось?

– Мишель! Он удрал!

Оказывается, Мишель сумел воспользоваться сложившейся тревожной ситуацией себе на пользу. Каким-то образом он обманул бдительность надзирающего за ним полицейского и дал деру. Конечно, за ним пытались снарядить погоню, но так как именно в этот момент к дверям дома ломанулись все прочие, желающие этот дом как раз покинуть, то там возник затор. Следователь пытался навести порядок, но у него это плохо получалось.

Как они пережили ту ночь, как сумели покинуть злополучный дом и как уцелели, Саша толком так потом и не смог вспомнить. Но одно было неоспоримо: никто из них всерьез не пострадал. Конечно, все были напуганы и утомлены, но все обошлось без жертв. Очень сильно в этом им помог тот факт, что среди толпы мародеров не было единства, никто толком не знал, что нужно делать, а делать что-то самому и первому было боязно. Таким образом, уцелели не только обитающие в доме люди, но и сам дом.

Несмотря на прибывший вскоре наряд, задержать кого-то из толпы мародеров им не удалось. Едва заслышав спецсигнал, толпа бросилась врассыпную, хулиганы очень ловко рассредоточились по окрестным лесам и полям, мигом превратившись в обычных мирных местных жителей, вышедших на прогулку. Сам дядя Витя подавать в суд ни на кого из соседей не стал. У него и без того хватало головной боли.

К тому же единственный ущерб, который понес дядя Витя, была плазменная панель со стены в гостиной. Увы, вернуть панель, которую впопыхах уволокли тетя Этель с Аленой, ему так и не удалось. Вообще, у этой ветви семьи после всего случившегося началась мощная полоса везения.

В тут же ночь, когда следователь вывел всю семью Тюлькиных из кольца возмущенных жителей, Толика отпустили на свободу. Тетя Этель и Алена ликовали и плакали от счастья. Следователь объяснил, что улики против Мишеля были настолько неоспоримы и многочисленны, что даже если бы не его попытка придушить своего брата – дядю Витю – все равно общения с полицией ему было бы не миновать.

Но сам дядя Мишель от такой встречи очень ловко уклонялся еще почти целую неделю, а потом все же сдался. Сказал, что слишком устал, чтобы провести остаток жизни в бегах. Теперь он находится под стражей, дожидается суда. За убийство двух человек ему должны дать приличный срок. Распоряжаться на этот период своей жизни всем своим немаленьким состоянием он поручил единственному близкому родственнику – своей дочери Алене. Нетрудно предположить, что делает она это не без выгоды для себя, мамы и любимого брата.

А вот у дяди Вити с дядей Петей дела, напротив, пошли сильно под гору. Одному больше не удавалось прятаться за ширмой видимости успеха и финансового благополучия. Его перестали уважать. Даже родная мать теперь вслух жалела своего Витюшу, но помогать материально как-то избегала.

Дядя Петя, тот и вовсе глубоко увяз в неприятностях. Строительство собственного заводика оказалось делом до такой степени убыточным, что он совсем разорился. Его Эльза Константиновна также жалеет, но поддержать деньгами не торопится. Зато Алена с Толиком внезапно сделались ее любимыми внуками. А следом за Эльзой Константиновной молодыми людьми принялись восхищаться и все остальные. Особенно стараются дядя Витя с дядей Петей. Они оба претендуют на роль отцов Толика – родного и приемного, а потому, не стесняясь, требуют от Толика материальной поддержки.

Коллекция монет так и осталась во владении у Эльзы Константиновны. Умирать старушка не собирается, а соответственно, не собирается она и расставаться с заветным сокровищем. Правда, после всех манипуляций дяди Пети на нумизматическом рынке стоимость коллекции несколько упала, но Эльза Константиновна упорно завышает ее цену. Кому она в итоге отдаст коллекцию, остается для членов ее семьи загадкой, что опять же заставляет всех вести себя в отношении матриарха как можно более почтительно.

Что касается Саши, то он был страшно рад, что ему просто удалось унести ноги из того дома. После всего случившегося он стал избегать общения со своей родней, надеясь, что это позволит ему как минимум избежать неприятностей и как максимум дожить до старости.

Конец.

Content

Калинина Дарья Александровна Осторожно: карантин!

Дарья Калинина. Осторожно: карантин!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15