Юлия Ляпина

Птичка для принца

Пролог

Стройная девушка в светлом платье сидела за столиком на набережной у Королевского театра. Ветер раздувал ленты на ее шляпке. Красавица перебирала нитки лежащей перед ней миниатюрной вышивки и время от времени поднимала глаза на чудесный пейзаж, открывающийся с ее места. День был ярким, солнечным, шляпка немного давила на голову, но отлично закрывала от жарких лучей, поэтому девушка подняла руки, чтобы поправить головной убор, а когда снова взялась за вышивку, ей на плечо опустилась огромная мужская ладонь.

– Пожалуйста, уберите руки! – красавица покраснела от гнева, и стало заметно, что ее кожа не такая белая, как у всех прочих дам за столиками кафе, а черные, словно сливы, глаза умеют гневно сверкать.

Лапа никуда не убралась, и тогда девушка вонзила в грубую ладонь иголку.

– Лучше обернитесь к Шелби и скажите словами, – негромко, но с выразительными интонациями произнесли слева.

Девушка чуть повернулась и увидела немолодого мужчину в дорогом курортном костюме.

– Шелби немой, но умеет читать по губам, – повторил старик.

Тогда красавица повернулась вправо и четко проговорила, сдерживая ужас, поселившийся в сердце:

– Убери от меня руки!

Высокий, очень высокий и крепкий телохранитель в кожаном доспехе поднял ладонь, заметил воткнутую иглу, извлек и аккуратно положил рядом с кусочком шелка. Такое зрелище могло напугать любую светскую барышню, но незнакомка не дрогнула. Она повернулась к пожилому господину и спросила:

– Кто вы, и что вам нужно?

– У меня к вам предложение, мисс Валевски!

Глава 1

Иржина пела всегда. Сколько себя помнила. По словам старой нянюшки, она даже плакала на мелодию вальсов, которые наигрывала матушка. Их дом был шумным, гостеприимным и всегда полнился музыкой. Отец – недурной скрипач, мама – пианистка, Иржина и Клодина пели тонкими звонкими голосами, обещая стать украшением местного общества. Скромного, провинциального общества.

В этой маленькой семье царило счастье. Ухоженное поместье приносило неплохой доход, соседи заглядывали в гости и звали к себе. Дети росли и хорошели. А потом случился ночной пожар. Поговаривали, что это был поджог. Ходили невнятные слухи о том, что миссис Валевски была слишком любезна с приезжими из столицы, а мужу это не понравилось и он выставил гостей из дома.

Поместье сгорело в одну ночь, вместе с мамой и Клодиной. Отец выбрался, но потеряв любимую жену, дочь, дом и средства к существованию, господин Валевски очень быстро нашел забвение в бутылке. Поначалу его поддерживали соседи и друзья, но без пригляда земля перестала приносить доход, и вскоре Иржина почти насильно увезла отца в столицу.

О тех годах вспоминать она не любила. Бедный пансион на окраине. Уроки игры на фортепьяно и пения для сонных ленивых школьниц. Жадные руки их отцов, похотливые взгляды братьев – все ранило Иржину. А собственный родитель каждый раз, когда она приходила в маленькую чердачную комнату, спрашивал только одно:

– Принесла? – и жадно припадал к бутылке.

Сил и стойкости в юной девушке осталось совсем мало, но ей невероятно повезло. Ее, рыдающую у винной лавки, заметил старик-извозчик. Усадил в свою пролетку, расспросил и… привез в храм. Мрачная и строгая матушка-настоятельница маленькой общины напоила девушку чаем и пригласила петь в храме на службах.

– Община у нас маленькая, все, кто служит, обжегся уже, когда поют, плачут. А люди в храм за утешением идут. Будешь на службах петь так, чтобы в кружку монеты кидали, – устрою твоего отца в обитель братьев-трезвенников, а там и жизнь наладится.

Получилось все не сразу. Пришлось еще полгода бегать «по урокам» и покупать отцу бутылку дешевого пойла. Зима выдалась адская. Мало знать церковные гимны и кричать их с галереи, нужно было наполнить их светом. Научить немолодых, работающих руками женщин плакать не словами, а сердцем.

Если бы не отец, Иржина, наверное, осталась бы в общине. Здесь было спокойно. Есть работа, есть служба, все просто и понятно. Обидеть сестру в грубой рясе и сером платке с белым краем не осмеливались даже отъявленные головорезы. Все знали, что смерть напавшего будет скорой и неприятной.

Талантливой девушке предлагали и служение, и постриг. Соблазняли устроенностью быта, переводом в другую общину, побольше, убеждали принять свет, позабыв о мире. Но мир врывался в тишину храма ежедневными заботами. Необходимо было кормить и переодевать мистера Валевски, следить, чтобы он по рассеянности не поджег постель, и платить за квартиру, ведь обитель не принимала мужчин.

Через полгода на службе начали появляться свежие лица. Многие заглядывали со словами:

– Показалось, у вас Ангелы поют.

Кружка стала наполняться, сестры повеселели, даже из других общин потянулись послушать дивный голос Иржины. А еще через полгода настоятельница выполнила свое обещание. В один дождливый весенний день два крепких брата из общины трезвенников пришли в квартирку и увезли мистера Валевски с собой.

До осени Иржина приходила в себя: пела в храме, гуляла в парке. Тратила заработанные деньги на новые платья и сладости. Просто вспоминала о том, что она совсем еще молодая девушка и еще может ощущать счастье вкусом солнца на губах.

В начале осени ее позвала к себе настоятельница. Эта немолодая дама весьма чопорной наружности часто сама выгребала золу в общинной кухне, мыла котлы или перевязывала раны побирушкам, угодившим в кабацкую драку. Ее очень уважали все обитатели общинного дома и даже слегка побаивались пристального взгляда голубых глаз.

Иржина, волнуясь, присела на краешек стула, выпрямилась и постаралась успокоиться. Настоятельница подала ей конверт. Знакомая желтоватая бумага вызвала у девушки улыбку.

– От твоего отца. Мне написал настоятель братства, поэтому я знаю, что пишет мистер Валевски. Он остается в братстве и просит тебя внести посильную помощь, чтобы ему выделили келью.

Девушка встрепенулась, но промолчала.

– Я уже отправила содержимое кружки за один день, вместе с обещанием, что ты будешь вносить такую же сумму ежегодно. Это не совсем благотворительность с моей стороны. Весь год я наблюдала за тобой и поняла, что ты не подходишь для храма.

Певчая вскинулась, собираясь переубеждать матушку, но настоятельница подняла руку:

– Дослушай. Я неплохо знаю людей. Сейчас тебе хорошо у нас и ты готова остаться, но это не твоя судьба. В тебе слишком много огня. Я написала рекомендательное письмо своей подруге. Через два дня будет проходить большой отбор в Королевский театр. Это будет ежегодный бедлам на неделю, а то и на десять дней. Леди Андант входит в совет театра. Шанс для тебя изменить все.

Больше настоятельница не сказала ни слова. Подтолкнула огромный конверт из шелковой бумаги в сторону Иржины и кивком указала на дверь.

Глава 2

Следующие два дня девушка помнила смутно. Платье. Прическа. Репертуар. Как добраться до Королевского театра и как вручить рекомендательное письмо сиятельной леди Урсуле Андант? Она думала обо всем этом даже во сне!

Наверное, поэтому ей приснился весь путь до Королевского театра, белое платье с белой же вышивкой и… старая-старая песенка про птичку, не поющую в клетке! Ее любила петь мама, разбирая перед сном свои черные локоны.

Проснувшись утром, Иржина точно знала, что она наденет, как причешется и что споет перед высокой комиссией.

Песенка про птичку в клетке оказалась попаданием в десятку. Оказывается, в новом сезоне в театре ставили фантастическую историю про Жар-птицу. Искали миниатюрную девушку экзотической внешности с ярким голосом. Стоило Иржине выйти на сцену и запеть, неопрятный молодой человек в зеленом фраке схватил за руку сидящую рядом пожилую даму и начал шептать ей на ухо. Дама выслушала и склонилась к соседу – пожилому мужчине с пышными белыми бакенбардами. Тот поднял брови и передал ее слова дальше.

К последнему куплету мисс Валевски была принята на роль Жар-птицы. А конверт из шелковой бумаги она позднее отдала той самой величественной даме, и, благодаря весточке от старой подруги, получила не только каморку на чердаке театра, но и приглашение исполнить несколько песен на музыкальном вечере графини Андант.

Потом стало очень много работы. Королевский театр был особым местом. Здесь пели и танцевали, играли спектакли, устраивали цирковые представления и огненные феерии. Это был центр притяжения всех людей искусства, светских сплетников, модников. Но главное – это был единственный театр, который посещала королевская семья!

Если Их Величества или Их Высочества желали увидеть что-то определенное, лорд Милтон покупал спектакль или музыкальную пьесу с актерами на пару вечеров. Если постановка нравилась, повторял в Королевском театре со всей доступной роскошью и артистизмом. Послужить сезон в Королевском театре, даже на крошечной роли или в кордебалете считалось большой честью.

А Иржина собиралась остаться в Королевском театре на долгое время. Хотя бы до тех пор, пока не купит себе поместье, способное прокормить одинокую молодую женщину. Так что девушка вцепилась в роль и превратила ее в шедевр.

На премьере ее усадили в золоченую клетку, висящую под потолком, нарядили в костюм, изображающий сверкающее огнем оперение сказочной птицы, и строго-настрого предупредили:

– Ни одного лишнего слова или жеста! Все, как отрепетировали!

Иржина закусила губу. Она знала, в чем причина такой нервозности руководства, актеров и оркестра: на спектакле ожидали Их Величеств. Вот зал погрузился во тьму, разбежались и вспыхнули огоньки ламп, первые ноты взлетели к потолку, а следом зазвучал голос.

Искушенная столичная публика замерла, не веря собственным ушам, боясь пропустить хотя бы звук! Это была грустная песня птицы, посаженной в клетку, и у многих слушателей потекли слезы. Потом на сцене появились другие артисты – прекрасный принц и злой колдун, невеста принца, пожелавшая получить в подарок сказочную птицу, придворные, обсуждающие грядущий союз.

Спектакль шел своим чередом. На сцене пели, танцевали, рассыпали розовые лепестки и ленты, а клетка покачивалась под потолком. В конце второго акта принц добыл Жар-птицу и привез ее невесте. Девушка оценила поникшее нечто в золотой клетке, и… отказалась выходить замуж! Разгневанный принц сломал клетку и выпустил пленницу на свободу. И вот тогда Иржина вспорхнула по невидимым для зрителя узким ступеням на верх декоративной башни и запела в полную силу.

Что такое высокопарное и моральное говорили принц и его невеста после финальной песни уже никто не слушал. Зал взорвался аплодисментами! Жар-птицу вызывали «на бис» до тех пор, пока утомленная Иржина не покачнулась. Тогда «принц» подхватил ее и унес за сцену, а работник, приставленный наблюдать за порядком, наконец опустил занавес.

Слава получилась оглушительной! О «прекрасной певчей птичке» писали все газеты. Ее Величество прислала букет цветов, обернутый браслетом с рубинами. Его Величество публично объявил, что никогда еще не был так тронут постановкой.

Билеты в Королевский театр не просто раскупили на весь сезон – ими начали спекулировать в среде высшей аристократии. Поговаривали, что лорд Дерришер пообещал руку дочери барону Книклю, если тот раздобудет ложу на «Жар-птицу».

Глава 3

Этот год стал для девушки и безмерной радостью, и проклятием. Спектакль шел три раза в неделю, плюс «специальный показ» для гостей королевской семьи раз в месяц в выходной день.

Постановку желали увидеть иностранные дипломаты и королевские особы других стран. Зная традиции Королевского театра и отсутствие гастролей, все они спешили увидеть «певчую птичку» и составить о ней личное впечатление.

После спектакля «принца» и «птичку» приглашали на ужин в роскошные рестораны. Иржину засыпали букетами, конфетами и драгоценностями с одной стороны, и ненавистью и завистью с другой.

Ей несчетное количество раз подсыпали толченое стекло в сценические туфли. Подпиливали ступени «невидимой лестницы», сжигали костюм. Обливали с ног до головы маслом и более неаппетитными жидкостями. Если бы не поддержка матери-настоятельницы, девушка стала бы очередной звездочкой, мелькнувшей на горизонте.

Однако, получив через неделю после премьеры приглашение на спектакль и весомую сумму для общины, мать-настоятельница сменила серую мантию на траурное шелковое платье и появилась в театре. Оценила обстановку, гримерку и костюм. Шепнула пару слов лорду Милтону и увезла измученную Иржину в общину.

Да-да, выхватила из цепких ручек ловеласов, жаждущих познакомиться с новой звездой сезона, и увезла в беленую келью с жесткой постелью и кружкой молока на завтрак. Утром настоятельница снова пригласила девушку в свой кабинет, и две женщины – одна юная и неопытная, вторая немолодая и много повидавшая, заключили договор.

Иржина отдавала десятину, которую всякий добропорядочный житель страны передавал в храм, общине сестер-помощниц. Взамен пять сестер отправлялись в театр вместе с ней. Дополнительным плюсом была клетка с голубями для срочной связи с настоятельницей.

Появление в театре сразу пяти сестер-помощниц поразило всех! Они вели себя тихо, скромно, перебирали четки, благословляли, иногда закатав рукава, брались помогать рабочим сцены или уборщикам. И всячески оберегали «певчую птичку», доверенную их заботам.

У Иржины перестали ломаться каблуки. Из пудры пропал уголь. Лестница всегда оставалась целой, а светские хлыщи, поджидающие певицу у гримерки, чтобы умчать в ресторан, стеснительно отворачивались, когда видели ее сопровождение из четырех крупных женщин в серых рясах.

Девушка не портила здоровье ночными бдениями, возлияниями или жирной пищей. Отработав спектакль, она быстро переодевалась, куталась в шубку и ехала в дом, снятый для нее матерью настоятельницей.

Скромное здание с обширным садом и надежной охраной находилось неподалеку от театра, так что после короткой прогулки по свежему воздух, Иржина принимала ванну и ложилась спать. При том одна из сестер оставалась дежурить в ее спальне, ведь отчаянные смельчаки не раз пытались проникнуть в дом в надежде испортить репутацию мисс Валевски.

Глава 4

К весне Иржина выкупила дом, положила в банк некоторое количество денег. В мае заканчивался театральный сезон, и ей предстояла новая битва. Лорд Мэллоун уже объявил о том, что осенью Королевский театр будет набирать актеров, танцоров и певцов для нового большого спектакля под названием «Сирена».

Последний спектакль «Жар-птицы» прошел великолепно. Труппа прощалась. В таком составе они больше не встретятся. Те, кому повезет, уйдут в другие столичные театры. Кому повезет меньше – уедут в провинцию. Остальные наберут «театральные студии», чтобы гонять новичков, или отправятся на гастроли. Осенью на этих подмостках будут блистать новые таланты.

Иржина пела финальную песню, не глядя в зал. Все равно огни рампы прячут от актеров все, что происходит на сцене и частично в ложах. Ответ приходит аплодисментами, цветами, реже подарками или свистом. Но в этот день ей захотелось доказать самой себе, что она не просто достойна этой сцены – она сможет петь на ней снова! И она пела. Пела кусочком души или сердца.

Когда мелодия оборвалась, она не стала выходить «на бис». Вернулась в гримерку, в утешающие объятия сестры Нонны. Эта некрасивая крепкая девушка держала в порядке гардероб «певчей птички» и всегда помогала снять ей костюм, чтобы не порвать плотный шелк, расшитый стеклярусом и бусами.

Нонна успела только дернуть завязки, когда в дверь гримерки постучали. Со стула тотчас поднялась сестра Грицина. Сдвинула брови, делая строгое лицо, подошла к двери, открыла и… отступила назад с низким поклоном. В небольшую комнату с зеркалом и стойкой для одежды вошел король.

– Мисс Валевски, восхищен вашим талантом!

Иржина моментально встала и присела в реверансе. Да, ей говорили, что спектакль помог некоторым важным переговорам. Еще больше им способствовали проигранные пари. Половина столицы делала ставки на ее падение, а вторая половина – на точную дату.

Ей предлагали экипажи и бриллианты за один поход в ресторан или прогулку в людном месте. Ее несколько раз пытались похитить или запугать, но ее сиротство и поддержка матери-настоятельницы были надежной броней.

Кроме того, девушка продолжала навещать обитель сестер-помощниц и даже иногда пела там, привлекая солидные инвестиции для приюта.

– За этот сезон вы так много сделали для нашей страны, что мы с Ее Величеством решили вознаградить вас. Возьмите.

На столик перед зеркалом лег золотистый прямоугольник. Нет, не золотистый! Золотой!

У «певчей птички» перехватило дыхание. Это была легенда. Нет, Легенда! Один раз за свое правление правящий король может вручить актеру, танцору или музыканту Золотой билет. Обладатель бесценного сокровища мог служить в Королевском театре до самой смерти.

За всю историю Королевского театра легендарных артистов получивших такой билет было четверо. Знаменитый лютнист Марко Бирко. Актер, играющий в трагедиях так, что ему скидывались на похороны после каждой смерти в спектакле Жерве Мираду. Танцор Пьетро Кшишов и она. Певица. Иржина Валевски.

В гримерке наступила недоверчивая тишина, а король вдруг стукнул каблуками, словно офицер, вручивший букет цветов, улыбнулся и вышел.

⁂

Весть о вручении Золотого билета взорвала театральный мир. Ее называли любовницей короля, фавориткой наследника, тайной женой одного из пяти магнатов-миллионеров. Оскорбленные поклонники осаждали ее дом, так что Иржине пришлось уехать на воды, в маленький заштатный городок, где никто не знал ее в лицо.

Первый месяц девушка приходила в себя: спала, ела свежие ягоды и зелень, много гуляла по берегу моря, дыша полезным для легких воздухом. Чтобы не привлекать внимания, сестры по приказу настоятельницы переоделись в обычные платья и тоже наслаждались отдыхом.

Снятый на лето домик, уютный, удобный, снабженный креслами-качалками, кухаркой, горничной, садовником и лакеем, лишил этих дам забот. Они проводили огромное количество времени на веранде или в тени деревьев. Пили чай, дремали, вязали или шили мелочи для приюта.

Как – то постепенно выяснилось, что необязательно сопровождать Иржину толпой. Достаточно одной дуэньи, дремлющей в пляжном шезлонге. Утомленная шумной столицей девушка искренне наслаждалась уединением и тишиной. Ее пленял шелест волн, радовали цветущие всюду пионы, каждое утро на отдыхе она встречала с улыбкой!

Примерно через месяц такой тихой жизни Иржина обнаружила маленькую бухточку, со всех сторон окруженную скалами. Попасть к воде можно было по тропинке, заросшей ежевикой. Садовник увидев разодранные рукава гостьи одним утром спустился по тропинке сам, срезая торчащие ветки, и девушка получила еще одну маленькую радость. «Певчая птичка» очень любила воду. Любую. Но особенно – море!

Теперь вечером она спускалась к воде, когда солнце погружалось в море. Оставляла на камнях простое чайное платье и в одной тонкой сорочке погружалась в расплавленное золото закатного моря.

Сестрам было тяжело спускаться, а потом подниматься. Они были уже не молоды, так что навестив бухточку несколько раз и убедившись, что попасть в нее невозможно, дамы решили оставаться наверху: дышать воздухом и любоваться морем.

– Если вдруг что-то побеспокоит, кричите, мисс! – настаивала сестра Риката, переживая, что с тропы не видно бухту.

– Обязательно! Непременно! – отмахивалась Иржина и убегала к воде.

Глава 5

Именно в воде она и встретила мужчину. Первого мужчину в своей жизни. Он всплыл прямо перед ней, а когда она взвизгнула, закрыл ей рот рукой:

– Тише, мисс, прошу вас! Не нужно поднимать шум!

Девушка так растерялась, что чуть не утонула! К счастью незнакомец среагировал быстро: выловил «добычу» из воды, проплыл к пляжу и вскоре вышел на берег.

– Еще раз прошу прощения, – сказал он, усадив ее на покрывало, и попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку. – Не знал, что здесь водятся русалки.

Иржина торопливо набросила на плечи шаль, пряча рубашку, облепившую тело и свернулась клубком под легкой теплой тканью, положив подбородок на колени. Ей было страшно и в то же время любопытно. Незнакомца трудно было назвать красивым. Харизматичным – да, запоминающимся – несомненно, но не красавцем.

В театре Иржина видела много красивых лиц, даже очень красивых. Лорд Меллоун всегда выбирал на главные роли принцев и влюбленных тех, кто сможет сыграть роль без грима. Если вечером у ее гримерки толпились мужчины, то мужскую часть закулисья атаковали горничные, подосланные своими хозяйками. И «принц» из «Жар-птицы» уезжал в ночь на роскошной пролетке, прижимая к себе даму в полумаске или в плаще с глубоким капюшоном.

Этого мужчину невозможно было представить на подмостках. Впрочем, он наверняка смог бы сыграть злодея или морского духа, похитившего рыбачку. Пока Иржина рассматривала его из-под ресниц, он тоже рассматривал ее, выжимая край своей рубашки. Вот профиль у него был хорош! Чеканный, как на старинной монете. Влажные волосы прилипли к шее и чуть завились на концах.

Вспомнив про волосы, девушка коснулась рукой собственной прически и застонала. Конечно, она умудрилась с головой уйти в воду, потерять шарфик, которым подбирала длинные тонкие косы в пучок на макушке. Теперь это безобразие придется промывать целыми ведрами пресной воды, а потом долго расчесывать, сдабривая маслом!

– Простите, что напугал, – голос мужчины звучал хрипло, но приятно.

– Я бы хотела уйти, – невежливо ответила Иржина. Чем дольше она остается на солнце в мокрой соленой одежде, тем опаснее для ее кожи и волос. А ее внешность такой же дар Божий, как и голос. Нельзя ею пренебрегать.

Незнакомец понял. Усмехнулся, изящно поклонился, не обращая внимания на то, что его рубаха и кальсоны облепили тело и двинулся к воде. Некоторое время девушка еще видела его, потом он свернул за камни и пропал из вида.

Выдохнув, Иржина отыскала под скалой кувшин пресной воды и чистую одежду, умылась, сменила белье, надела платье. Волосы пришлось спрятать под кушак, радуясь тому, что в моду вошли пояса, похожие на шарфы.

Дежурная сестра Нонна уже с тревогой посматривала на тропинку. Увидев девушку, она выдохнула и спросила:

– Мне показалось, что ты кричала, но потом было тихо.

– Поскользнулась на комке водорослей, – наморщила носик Иржина, – ушла в воду с головой, – тут девушка вздохнула, припоминая, чем придется заниматься весь вечер.

– Ничего страшного, – понимающе покивала сестра Нонна, – мистер Бигль много воды привез, отмоем.

Волосы прополоскали, расчесали с маслом, заплели в косы. Потом решили немного отбелить кожу, пострадавшую от солнца и ветра. Затем обнаружилось, что ногти и руки тоже пора побаловать процедурами… В общем остаток вечера прошел весело и полезно. Однако утром сестра Грицина, самая строгая и внимательная из всех сестер, приставленных настоятельницей, вызвалась проводить Иржину на прогулку.

Девушка не пошла в бухту. Они гуляли по тропе над обрывом, кормили чаек, собирали полевые цветы. Потом Иржина встала так, чтобы ветер уносил звук в море и запела. Несмотря на длительный отдых и голосовой покой, настало время делать дыхательные упражнения.

На это сестра Грицина смотрела одобрительно. Она любила храмовое пение и с удовольствием слушала, как подопечная «разминает связки» простыми гимнами.

После прогулки Иржина читала, потом писала письма отцу и матери-настоятельнице. Не пыталась снова пойти к морю, не рвалась в бухту, и приметливая монахиня успокоилась.

Глава 6

Еще несколько дней «певчая птичка» не ходила в бухту. Из театра прислали клавир новой постановки с наказом попробовать партии, чтобы решить, какая роль ей подойдет. В отдельном письме лорд Меллоун довольно сухо напоминал Иржине, что «золотой билет» еще не пропуск на первые роли.

– Если вы желаете петь в этом спектакле, мисс Валевски, а не украшать сцену ракушками, вам стоит разучить роли. В начале осени будет обычное испытание новой труппы, и вы примете в нем участие вместе с молодыми дарованиями со всего королевства! – в тоне письма чувствовалось раздражение.

Директор Королевского театра не мог смириться с тем, что Его Величество вручил певице золотой билет безо всякого пафоса и долгих совещаний.

Иржина не оспаривала мнения лорда. Она держалась за свой шанс. Девушка схватила ноты и устроилась с папкой на веранде, чтобы попробовать разные партии. Сестры собрались вокруг, чтобы поддержать подопечную в выборе.

В этом спектакле было несколько женских ролей.

Кроме собственно Сирены – русалки, заманивающей моряков в глубину моря, была роль для актрисы постарше – матери моряка, провожающей его в путь. Для исполнения этой арии требовалось глубокое контральто, так что девушка сразу отделила ненужные ноты, отметив, что роль небольшая и трагичная.

Гораздо больше песен было у «красавицы Селесты» – подруги детства моряка. По сюжету она провожает мужчину в море, потом ждет его вместе с матерью, а потом вырывает из холодных рук жадной русалки. Тут были и дуэты с «матерью моряка» и дуэт с главным героем и даже дуэт-конфликт с Сиреной, не желающей расставаться с возлюбленным. Очень яркая и героическая роль.

Иржина напела несколько куплетов и осталась довольна: ей подходила тональность, да и характер героини, такой яркий и задорный, будет кстати. Не любила девушка петь трагедии, они казались ей слишком фальшивыми. Поэтому и отказалась от главной роли – русалки. Пометки автора спектакля на полях подсказывали, что он желал бы в этой роли видеть фигуристую блондинку, а вот Селеста вполне могла быть невысокой, темноволосой и бойкой.

Сделав выводы, девушка несколько дней разбирала клавир, подбирала дыхание и силу голоса, интонации. В общем, ушла в работу с головой.

Поначалу сестры были довольны, но к концу недели почти насильно оторвали «певчую птичку» от нот и отправили прогуляться. Иржина не хотела бродить среди скал: она вдруг ощутила, сколько сил потратила на работу, сколько усталости накопилось в теле. Хотелось скинуть ее в один миг!

– Я хочу в море! – сказал она, сворачивая к знакомым колючим кустам.

По счастью, сестра Нонна прихватила корзинку с покрывалом и сменной сорочкой, так что девушка почти бегом добралась до тропинки и поскакала вниз, напевая мелодию из «Сирены».

Выбежала на пляж, скидывая на ходу туфельки, шаль и кушак и… замерла в изумлении! Он был тут! Мужчина, напугавший ее в воде. Полулежал с вальяжным видом на ковре и ел виноград, отщипывая по ягодке от крупной грозди.

– Мисс?

Иржина смутилась, но вспомнив уроки сценического мастерства, которые она брала прошлым летом, выпрямилась и, глядя в красивые серые глаза незнакомца, сказала:

– Мистер, мне срочно нужно окунуться. Я устала и не хочу спорить. Просто прошу вас отвернуться!

Это была пожалуй самая смелая и неприличная фраза, произнесенная Иржиной в обществе мужчины, но она того стоила!

Незнакомец хмыкнул и отвернулся. Даже шляпой лицо прикрыл. Тогда девушка, бросая на него косые взгляды, быстро сдернула «чайное» платье, радуясь тому, что оно фасоном напоминает домашний халат и очень быстро снимается. Волосы уже были собраны в пучок на макушке, так что осталось повязать их шарфиком, и можно было бежать в воду! Радостно погружаться, чувствуя, как ласковая теплота обнимает тело, а усталость и заботы уходят прочь вместе с волнами.

Она плавала, пока не начали дрожать губы. Тогда повернула к берегу, вышла на каменистый пляж, сразу накинула на плечи шаль, села на свой плед и уставилась на гаснущее в море солнце. Она совсем забыла о мужчине, а он вел себя так тихо и незаметно, что она вздрогнула, когда у лица появился серебряный стаканчик:

– После моря, следует много пить, – на удивление мягко произнес мужчина, – соль вытягивает воду из тела.

Возражать Иржина не стала – приняла стаканчик, выпила пресную воду, поблагодарила, вернула посуду. Мужчина не ушел к своему ковру. Сидел рядом прямо на песке и не сводил глаз.

– Почему вы так меня рассматриваете? – буркнула девушка. Сцена отучила смущаться, но этот пристальный взгляд будоражил.

– Любуюсь, – ответил он. Помолчал и добавил: – Я ждал вас несколько дней, и, когда уже собрался уходить, вы появились мисс…

– Ва… рден, – спешно сменила фамилию Иржина.

– Я счел это подарком судьбы, – тут он улыбнулся, переводя фразу в шутку.

– Вы слишком серьезно относитесь к случайным встречам, мистер…

– Грискелл, – торопливо ответил мужчина.

– Мистер Грискелл, – вежливо повторила Иржина и отвернулась. Она умела быть вежливой, умела поддерживать разговор, но сейчас, ей не хотелось рамок. Море, оно такое переменчивое и мощное. Оно не извиняется и не спрашивает…

Поднявшись, девушка подняла с камня платье:

– Прошу вас отвернуться, – попросила с каменным лицом.

Мужчина отошел к своему ковру и отвернулся. Девушка переоделась, прикрываясь шалью, потом попрощалась и ушла.

Мистер Грискелл смотрел ей вслед.

Глава 7

Две недели они каждый день встречались в бухте. Иногда мужчина плавал, тогда Иржина просто сидела на берегу, глядя на солнце и море. Иногда он появлялся, когда она уже рассекала соленые волны. Уяснив, что за ней следят, он никогда не пользовался тропой – приходил по линии отлива, ловко балансируя на крупных валунах.

Если он ждал ее на ковре, то обязательно угощал фруктами и чистой водой. Если приходил по камням, она делилась с ним лимонадом и печеньем. Иржина смотрела на этого мужчину во все глаза и понимала, что никогда не встречала никого подобного ему. Он не тянул к ней руки, не просил спеть, не смотрел свысока, с оттенком презрения, как столичные снобы, считающие певиц презренной чернью, созданной для утех.

Он не походил даже на друзей отца из той, прошлой жизни. Их соседи по поместью были женатыми мужчинами, занятыми поместьем, урожаем и стоимостью зерна на ярмарке. Они умели веселиться, но редко позволяли себе быть выше этикета и приличий.

Мистер Грискелл нарушал их все, но никогда не позволял себе обидеть или оскорбить девушку, о которой по сути ничего не знал. Иржина была сдержанна, но порой в ней прорывалась та беззаботная юная девушка, в жизни которой все еще было впереди.

Как-то незаметно молодые люди начали разговаривать, делиться впечатлениями от книг и музыки, рассказывать какие-то подробности своего прошлого.

Первый поцелуй получился почти случайным: они столкнулись над тарелкой с фруктами и… легкое касание губ обоим сбило дыхание. Девушка сразу отпрянула, отвернулась и услышала:

– Простите меня, мисс Варден, не удержался.

– Я забылась, – качнула головой девушка и начала собирать вещи, чтобы уйти.

– Постойте, прошу вас! – мужчина очень осторожно коснулся ее руки. – Я не хочу, чтобы вы исчезали. Эта бухта ваша, и по справедливости уйти должен я.

Он быстро встал и ушел к морю прежде, чем Иржина успела его остановить.

Вечером «певчая птичка» совершенно не могла петь. Она роняла ноты, сбивалась с такта, кашляла и в конце концов расплакалась. Добрые сестры списали все на усталость и легкую простуду. Девушку напоили теплым молоком с медом и сонными каплями, уложили в постель и часть ночи молились за ее здоровье.

Утром Иржина проснулась обновленной. Словно Богиня вновь положила ответ ей под подушку. Она встала, напевая, надела светлое платье, украшенное легкой вышивкой из незабудок и лавровых веточек. Приколола шляпку – любимую, с мелкими голубыми цветочками и белыми лентами, а потом спустилась к завтраку.

Стол накрыли на веранде. Кухарка радовалась неприхотливой постоялице и подавала утром яйца всмятку, тосты с джемом, чай, молоко и творог. Отведав нежное взбитое лакомство с медом и сливками, Иржина сообщила своим телохранительницам, что идет гулять в бухту.

– Оркестр будет изображать море, потренируюсь перепевать настоящие волны, – лучезарно улыбнулась девушка и вместе с сестрой Нонной отправилась к морю.

Мистер Грискелл ждал ее. Снова были ковер и фрукты и даже навес от жаркого солнца и большой кувшин пресной воды.

– Я решил загладить свою вину, – склонил голову мужчина.

– Вы не виноваты, мистер Грискелл, – ответила «певчая птичка», принимая его руку, чтобы устроиться на подушках. – Море, солнце, отсутствие общества – все это расслабляет. Раскрывает человеческий характер.

– Еще раз простите меня, – мужчина опустился на ковер, немного подволакивая ногу.

– Что с вами? Вы ушиблись? – встревожилась девушка.

– Нет, просто вчера сняли защитный чехол с ноги. Некоторое время я буду хромать.

– Авария дилижанса?

– Если бы! – вздохнул мистер Грискелл. – Это было бы не так смешно. Наткнулся на острый край ограды. Вспорол кожу, напугал маменьку… Они и настояла на лечении здесь. Морские купания, свежий воздух и лекари, – тут мужчина скривился.

Иржина внимательно смотрела на собеседника и понимала, что он обманывает ее. Вот про кровь и маменьку говорит естественно и тепло. А про ограду темнит. При этом говорит он ровно, контролирует взгляд и мимику. Просто актрису, дочь вечно лгущего отца-пьяницы, прожившую два года в трущобах, обмануть сложно. Особенно там, где она не готова обманываться.

Они провели в разговорах примерно час, потом мистер Грискелл взглянул на серебряные карманные часы и с извинениями сообщил, что ему нужно поплавать.

– Доктор взял с меня обещание, что я буду следовать распорядку дня при лечении.

Иржине не хотелось в воду, поэтому она спокойно отвернулась, позволяя собеседнику переодеться. А когда повернулась, увидела, о чем говорил мужчина, и быстро догадалась, почему он молчал.

Грубый шрам, выглядывал из под короткой сорочки для купания. Прежде его скрывали полотняные бриджи, но курс лечения предполагал доступ соленой воды к ране. Девушка на миг прикрыла глаза. Этот человек едва-едва выжил!

Еще до того, как ее приняли сестры-помощницы, она ходила мыть полы в фехтовальный зал. Домик учителя и просторный амбар, полный оружия, манекенов и кирас располагался на границе трущоб и приличного квартала, поэтому там встречались и джентльмены, и бандиты. Дуэль нередко перерастала в драку, а драка – в поединок.

Иржине случалось принимать участие в перевязках, а плакаты с изображением человеческого тела и точками смертельных ран висели в зале повсюду. Так что хрупкая столичная прима могла оценить шрам весьма подробно. Судя по толщине и направлению раны, это был удар дуэльной шпагой. Били в пах, однако мистер Грискелл успел повернуться, и тем спас себе мужественность, но сильно ранил ногу. Крови наверняка было много, особенно, если железо задело крупный сосуд.

Прежде мистер Грискелл купался в коротких плотных штанах, но сегодня остался только в сорочке:

– Рану нужно промывать морской водой, – сказал он извиняющимся тоном, одергивая подол рубашки.

– Если она уже затянулась, то купания помогут, – с видом знатока кивнула Иржина.

– Откуда вы знаете? – удивился мужчина.

– В общине сестер-помощниц мать-настоятельница использует горячие солевые компрессы для очищения грязных ран и рассасывания рубцов.

– Вы служили в обители? – брови Грискелла поднялись к растрепанным светлым волосам.

– Расскажу, после купания! – решительно заявила девушка и попросила: – Отвернитесь, мистер, мне тоже хочется окунуться!

Мужчина выполнил ее просьбу и подождал, пока Иржина переоденется и зайдет в воду. Потом шагнул в волны сам. Они долго плавали. Певица осторожно, у кромки берега, стараясь не нахлебаться соленой воды. Ее знакомый, напротив, мерил воду саженками, плавая туда-сюда с напряжением всех мышц. Девушка невольно залюбовалась его напряженной шеей, руками и спокойным лицом. Потом вспомнила, что ее ждут, и заторопилась к берегу.

– Мне пора, мистер Грискелл.

– Постойте, мисс Вадер, вы обещали мне рассказать, как вы очутились в общине сестер-помощниц, – напомнил мужчина усаживаясь на камень и отворачиваясь к морю.

– Все просто, – усмехнулась Иржина, быстро переодеваясь, – я нуждалась в помощи и мне помогли.

– А ваша семья? Родственники?

– У меня никого не осталось, – покривила душой Иржина. Отец-монах, умерший для мира, с ее точки зрения не мог считаться опорой.

– Простите, я не знал. Примите мои соболезнования.

Простые вежливые фразы, но Иржине почему-то показалось, что он говорил искренне. На прощание мистер Грискелл поцеловал ей руку, и она спешно поднялась по склону к ожидающей сестре Нонне.

Глава 8

День за днем мужчина и женщина встречались на берегу, вдали от посторонних глаз. Разве удивительно, что они очень быстро стали любовниками? Рана мистера Грискелла затянулась, оставив ему легкую хромоту, заметную лишь тогда, когда он уставал или волновался. Иржина слегка загорела, но выглядеть стала гораздо лучше и живее, чем в городе.

Ее кровь быстрее бежала в жилах, стоило ей вспомнить горячие объятия мистера Грискелла, шелковистый ворс ковра под ее обнаженной спиной и его тягучие поцелуи со вкусом моря и фруктов. Она радовалась, что познала плотскую сторону жизни только сейчас и с таким достойным человеком. На актрисах не женятся, их берут в содержанки, но ей хотелось верить, что их толкнуло в объятия друг друга не одиночество и тоска по человеческому теплу, а нечто большее.

Сильные чувства придали «певчей птичке» новые силы. Она уже изучила клавир Селесты, отточила исполнение и развлекалась, изучая клавир Сирены. Свидания в бухте случались не каждый день, да и длились не больше двух-трех часов. Мистер Грискелл с каждым днем все больше хмурился, чаще недовольно смотрел на море, но потом заглядывал в темные очи Иржины, целовал ее припухшие от поцелуев губы и снова становился веселым и счастливым.

В один из дней он вдруг заговорил о том, что сезон скоро закончится.

– Да, это обидно, – ответила девушка, запустив пальцы в его отросшие волосы. Ей нравилось перебирать их, когда мужчина укладывал голову на ее колени. Иногда он начинал целовать ее ноги, задирая юбку, а иногда просто лежал и жмурился, как кот на солнышке, наслаждаясь близостью и вниманием.

– Ты уедешь? – спросил мужчина и замер, ожидая ответа.

– Уеду. Меня ждут в городе, – кивнула Иржина и сама огорчилась.

Сестры уже начали собирать вещи, паковать баночки варенья, сваренного на мангале в саду, укладывать в картонки пучки трав и мешочки засушенных лепестков.

– Ты примешь мой подарок? – внезапно спросил Грискелл.

Певица насторожилась. До сих пор они ничего друг другу не дарили. Еду приносили вместе, порой мужчина собирал ей букет или находил красивую раковину на берегу, но подарок?

– Будет зависеть от того, что ты мне хочешь подарить, – осторожно ответила она.

– Безделушку, – сказал мужчина и надел девушке на шею тонкую золотую цепочку сложного плетения с крупной жемчужной подвеской. Одинокая каплевидная жемчужина серого цвета идеально легла в ложбинку между грудей Иржины.

Это был первый драгоценный подарок, который она приняла от мужчины! Он вызвал бурю эмоций! Она чуть не заплакала, чем удивила и напугала мистера Грискелла, однако Иржина быстро взяла себя в руки и объяснила, что ей не делали подарков очень давно.

Мужчина промолчал, не зная, что сказать, и она сама потянулась к нему с благодарным поцелуем. Он сразу оттаял, улыбнулся и принялся целовать ее грудь в вырезе платья.

Потом они долго целовались и занялись любовью на ковре. Девушка чувствовала сильную эмоцию в каждом поцелуе, в каждом объятии, но не понимала, в чем дело и старалась лишь отвечать с такой же силой и страстью.

По дороге домой пришлось спрятать подарок в кармашек юбки, а шею прикрыть шарфиком. В доме «певчая птичка» спрятала подарок в корешок сборника гимнов, а следы поцелуев замазала гримом. Потом было два дня репетиций, а когда Иржина вновь пришла в бухту, там было пусто.

И через день, и через два. Грискелл исчез, словно его никогда и не было! Осторожные расспросы кухарки и садовника ничего не дали: отдыхающего с такой фамилией поблизости не было! Настроение Иржины изменилось. Она стала грустной, задумчивой. Долго бродила по берегу, глядя в море. Тихонько плакала ночами, стараясь не привлекать внимание сестер.

А потом… потом, она разозлилась! Ею воспользовались. Да, все случилось с ее позволения. Грискелл очаровал ее, пленил, увлек тем неведомым, что связывает мужчину и женщину с начала времен. Она сама не заметила, как влюбилась в этого мужчину. И он наверняка видел ее чувства, знал о них. Не может быть, чтобы взрослый мужчина не видел влюбленных глаз юной дурочки.

Но ведь она ничего не просила! Ни денег, ни брака. Неужели нельзя было расстаться… вежливо? Сообщить об отъезде? Дать понять, что та встреча – последняя? Теперь, когда в груди разливалась горечь, она понимала, что Грискелл прощался. Обнимал и целовал, как в последний раз. В последний и получилось.

Все размышления и переживания привели к тому, что за два дня до отъезда в столицу Иржина свалилась с горячкой. Срочно вызванный сестрами доктор диагностировал нервное истощение, прописал диету и капли, а еще запретил беспокоить больную.

Однако прослушивания в столице не ждали, так что, посовещавшись, сестры вызвали еще одну коляску и уложили в нее подопечную прямо на носилках, спешно сколоченных садовником. Иржина равнодушно смотрела на все хлопоты и даже не пыталась встать. В поезд ее также внесли, потом вынесли и уложили в экипаж. Таким образом, весь путь от маленького городка до столичного дома девушка провела в полусне, но ей было все равно.

Глава 9

За время отсутствия в столице сплетни поутихли, в доме сделали ремонт и прибавили охраны. Узнав о болезни «певчей птички», мать-настоятельница приехала в гости, оценила состояние девушки и разразилась тирадой. Смысл ее речи сводился к тому, что желающим лежать и страдать можно делать это не в постели с шелковыми наволочками, а на помойке.

– Или ты думаешь, золотой билет позволит тебе бездельничать? Не ты ли уверяла меня, что снова выиграешь конкурс на главную роль?

Иржина не возмущалась. Лежала, глядя в потолок.

– Прослушивание уже завтра, – завершила свою речь мать-настоятельница. – Если ты не придешь на него, будешь мыть полы в гримерках. Если помнишь, Марко Бирко золотой билет принес должность поломойщика, когда лютня выпала из его дрожащих от похмелья рук.

После настоятельница круто развернулась и ушла, запретив сестрам входить в комнату.

Слезы, которые эти несколько дней копились внутри Иржины, хлынули из нее потоком! Она рыдала, икая и захлебываясь, кусала подушку и выла, словно потеряла самое дорогое на свете. А когда успокоилась, встала с постели, вышла из комнаты и попросила ванну и ужин, никому ничего не объясняя.

На следующий день состоялось прослушивание в Королевском театре. Высокая комиссия вместе с лордом Мэллоуном не ожидала, что прима прошлого сезона явится в черном бархатном платье с белым поясом.

– Если я не ошибаюсь, милорд, – уточнила графиня Андант у главы театра, – вы думали предложить мисс Валевски роль Селесты?

– Верно, миледи, – отозвался директор, с удивлением рассматривая певицу в необычном, почти траурном облике.

Остальные члены комиссии тоже заинтересовались феноменом и послали к Иржине мальчика с приглашением на сцену. Девушка сначала подошла к дирижеру оркестра, потом поднялась на сцену, встала на самом краю и… запела арию Сирены!

Через минуту в зале наступила тишина. Все слышали песню прощания, в которой русалка отпускала своего возлюбленного к земной женщине, уверяя его, что забудет неверного, едва он выйдет на берег. Но волны, чайки и водоросли будут его помнить.

– Если ты когда-нибудь, отыщешь в море жемчуг, знай, это мои слезы! – пела Иржина, и у многих слушателей выступили слезы на глазах.

А когда мелодия завершилась, члены комиссии встали, бурно аплодируя. Было понятно, что второй сезон мисс Валевски в Королевском театре станет еще одним успехом!

Потом был подбор других героев, массовки, танцоров и хора, но Иржину эти хлопоты уже не касались: роль осталась за ней, и даже создатель спектакля не возражал против хрупкой черноволосой Сирены, вместо грудастой блондинки.

Потом были репетиции. Много репетиций, много труда, вложенного в каждый жест, в каждый шаг. Костюмерам пришлось срочно шить другой костюм для Сирены. После потрясающего исполнения арии на отборе режиссер спектакля решил добавить образу утонченной трагичности, украсив черные волосы певицы белыми лилиями с жемчужными тычинками. Вообще за три аката Сирена исполняла несколько арий, в том числе любовную песнь, которой коварная русалка заманила моряка на свой остров, но ария прощания оставалась гвоздем спектакля. Каждый раз, исполняя ее, Иржина плакала на сцене, поражая коллег артистизмом.

– Такое мастерство! – вздыхали юные певицы хора.

– Какая трагедия, – задумчиво добавлял немолодой опытный баритон.

Премьера прошла при полном аншлаге. Резкая смена тональности и амплуа принесли мисс Валевски уважение коллег и потрясающую славу среди публики. Ее засыпали жемчужными ожерельями, серьгами и браслетами. Нередко букеты просто перевязывали нитью жемчуга вместо ленты.

Знаменитый кондитер создал десерт «Сирена», украшенный сахарным жемчугом, и объявил, что мисс Валевски всегда будет получать его бесплатно. Главная модистка страны создала платье, фасона «Сирена», со шлейфом, похожим на русалочий хвост. Духи «Сирена» с ароматом моря. Шляпка «Сирена» с ниткой жемчуга, вместо ленты. Виллы с названием «Сирена», новорожденные с именем «Сирена»… безумие охватило столицу.

Мать-настоятельница даже прислала еще парочку крепких сестер, чтобы отваживать от певицы поклонников. Она же посоветовала понемногу выходить в свет, чтобы вложить заработанные средства. Сначала Иржина делала это неохотно. Ей было странно веселиться на балу или в ресторане, когда в груди ноет огромная дыра, оставленная мистером Грискеллом. Но графиня Андант не бросила «певчую птичку» в светском море и быстро научила ее фильтровать знакомства, производить нужное впечатление и развлекаться.

Вино и нездоровая пища по-прежнему были под запретом, но лакомиться фруктами, танцевать с красивыми мужчинами и немного кокетничать Иржине никто не запрещал. Она даже решилась завести роман с одним из молодых и привлекательных повес. Но едва поощряемый девушкой мужчина осмелился поцеловать ее в плечо, как певицу передернуло от отвращения. Она тут же вскочила с дивана в укромном уголке, взглянула на часы и заявила неудачливому поклоннику, что сестра Грицина уже ждет подопечную у двери.

Спорить мужчина не стал, но разнес по салонам сплетню, что мисс Валевски «пуганая птичка», и сторонится мужчин потому, что не может вынести даже прикосновения. Как ни странно, это добавило певице популярности в светских салонах. Дамы ей сочувствовали и приглашали на вечера, как безопасную красавицу, а мужчины не теряли надежду «птичку» приручить.

Глава 10

К исходу зимы Иржина немного оправилась. Огляделась вокруг и… все же решила выбрать себе покровителя. От нее давно этого ждали. Отношений не хотелось, но больное сердце надо было лечить. Да и болтовня в салонах затихла, стоило освежить светские сплетни.

Конечно, объявления она не подавала, просто начала принимать приглашения на те вечера, где было больше холостых мужчин. Пару раз согласилась на прогулку по заснеженному королевскому парку, а вот на катание в санях не решилась – слишком явный намек. Однако букетов, приглашений и подарков стало больше. Драгоценности Иржина не принимала, а вот цветы любила, как и сладости. Коробки дорогих конфет отлично смотрелись в обители сестер-помощниц, на грубых кухонных столах.

Почему-то от всей этой суеты с выбором, ей стало только хуже. В каждом потенциальном поклоннике она надеялась найти то, что видела в мистере Грискелле – харизму, силу духа, трогательную нежность и внимание. Стоило ей заметить в поклоннике что-то отталкивающее: например, торопливость движений или слишком зализанные волосы, и у нее пропадало всякое желание даже разговаривать с этим человеком. К счастью сестры всегда умели объяснить ее нелюдимость голосовым покоем и усталостью.

Все это тянулось до весны. Когда снег превратился в неопрятные темные кучи, а в гримерке начали появляться букеты гиацинтов, тюльпанов и трепетных нарциссов, в доме «певчей птички» появился необычный визитер – престарелый, но еще бодрый лорд Васкес. Он следил за своей внешностью и здоровьем и потому в свои шестьдесят с хвостиком выглядел еще весьма привлекательно и волочился за молоденькими хористками, делая им подарки и сомнительные комплименты.

Иржина совершенно не ожидала его увидеть на пороге своей гостиной.

– Добрый вечер, милорд, – присела она в реверансе, – что привело вас в мой дом в такое время?

– Очень важное и срочное дело, мисс Валевски, – ответил мужчина.

– Я готова вас выслушать, милорд, чаю?

– Если можно, что-нибудь покрепче, сударыня, иначе я не решусь объясниться с вами.

Девушка позвонила в колокольчик, и вскоре им подали чай и модную в этом сезоне смесь рома и кофе. Все время, пока сервировали стол, лорд Васкес молчал, а когда сестра Грицина удалилась заговорил:

– Прошу вас, мисс Валевски, сначала выслушайте меня, а потом решайте. Итак. Я наблюдал за вами с начала сезона и понял, что вы ищите покровителя, хотя он вам не нужен!

Девушка вскинула ресницы, но вспомнив просьбу лорда промолчала.

– Не нужен, – кивнул сам себе гость, – жалование в Королевском театре неплохое, на ваши скромные нужды хватает, а подарки от поклонников вы не принимаете. Но в театральном мире принято иметь покровителя, любовника, мужчину, который будет доказывать всему миру, что вы прекрасны. Так вот, я готов стать таким мужчиной!

Иржина вскинулась, собираясь выставить лорда вон, но он вскинул ладони:

– Дослушайте меня, мисс Валевски, прошу! Я клянусь, что в моем предложении нет ничего неприличного. Просто… мне нужна любовница, которая не станет покушаться на мою честь.

– Что? – от изумления девушка не сдержала возгласа.

– Все просто, я вдовец. Моя жена давно умерла, дети взрослые, поэтому я нашел для себя любимую женщину. К сожалению, она из простой семьи, а я по долгу службы вынужден появляться на мероприятиях и в общественных местах. Мне нужна любовница, которую я смогу представить обществу, и в то же время, я не хочу огорчать свою Агнешку. Вы… я слышал, что вас кто-то ранил. Я предлагаю вам свое покровительство и дружбу безо всяких посягательств друг на друга.

– Ваше предложение… оно очень неожиданное, – призналась Иржина. – Вы верно угадали, я ищу покровителя, но не могу преодолеть своего неприятия. Но что скажет ваша любимая женщина?

– Агнешка восхищается вами, – чуть расслабился лорд, – и знает о том, что я собираюсь вам предложить. Она давно советовала мне найти женщину для выхода в свет, и я пытался, – тут улыбка милорда стала лукавой и девушка припомнила истории с хористками. – К сожалению, эти юные особы слишком жадны. Они легко расскажут мою историю газетам, а это не только уронит мою репутацию, но и повредит Агнешке.

Иржина внимательно изучала лицо гостя. Он говорил правду. Кое-в чем лукавил, конечно, но женщину свою любил.

– Я готова стать вашей официальной содержанкой, при условии, что вы никогда не переступите порог моей спальни! – объявила певица.

– Я готов даже подписать бумаги! – сразу вставил лорд. – Определим размер вашего содержания, платья для выхода и драгоценности, которые я буду вам дарить.

Иржина хотела было возразить и осеклась: светские выходы с мужчиной ее жалование не покроет! Дорогое платье, украшения, обувь на один вечер – все это немало стоит, а одевается один-два раза!

– Воспринимайте это как форму, – понял ее метания лорд, – и не волнуйтесь, я достаточно богат, чтобы позволить себе маленькое безумство на старости лет!

На следующий день по столице разнеслась весть: мисс Валевски нашла себе покровителя! И хотя светское общество было шокировано «героем дня», многие признавали, что лорд Васкес находится в прекрасной форме, богат и щедр, да еще и свободен! Поползли даже слухи, что певица с золотым билетом планирует выиграть кольцо с бриллиантом, но вскоре слухи затихли, и столичная жизнь покатилась своим чередом.

Глава 11

К удивлению Иржины она быстро подружилась с лордом Васкесом. Крепкий старик умудрялся покружить ее на балу, снисходительно уступить пару вальсов «молодым львам», а потом устроить игру в фанты, соревнование в танцах или грандиозный розыгрыш. Он был светским человеком до мозга костей, и его сыновья не уступали отцу в силе и уме. Любую претендентку на наследство они бы раскатали, не заметив, тем более скромную девицу из низов. Потому и прятал лорд свою Агнешку от всего мира, опасаясь, что его кусочек счастья могут просто растоптать.

Сложнее было нанести урон публичной личности. Именно поэтому мисс Валевски стала отличным прикрытием для пожилого лорда. Его сыновья почти сразу явились к ней в гримерку, попытались предложить деньги, собственное покровительство или проблемы, но девушка продемонстрировала им копию договора и уверила, что на большее не претендует. Лорды посомневались, но вскоре оставили певицу в покое.

Каждый вечер после спектакля лорд Васкес забирал Иржину из театра и вез ужинать в тихое место. Они отдыхали: он после насыщенного дня в министерстве, она после выматывающего спектакля. Иногда вместо ресторана ехали к ней домой. Играли в карты, пили чай с абрикосовым вареньем, листали альбомы с репродукциями известных картин.

Когда позволяла погода, они, как официальная пара совершали прогулки по набережной, заходили в лавочки, в которых Иржина помогала лорду выбрать подарок для его Агнешки. Ей тоже доставались подарочки, но их лорд всегда вручал демонстративно, на людях, чтобы очередной его подарок появился в газетах. При этом мужчина подмигивал девушке, давая понять, что все это лишь шутка, призванная увеличить ее популярность.

Он был очень умен, лорд Васкес, и щедро делился своими знаниями. Рядом с этим человеком Иржина больше узнала о живописи и скульптуре, научилась разбираться в сортах табака и пряностях, да и просто перестала опасаться мужского общества. Ее даже начали ценить в определенных кругах, как весьма тактичную и скромную любовницу, знающую свое место. Певчую птичку такая репутация не огорчала. Сезон завершался, и на последнем выступлении она выплеснула в зал последние отголоски той боли, что мучила ее почти год.

На следующий день после закрытия сезона лорд Васкес увез мисс Валевски на модный курорт и поселил в роскошном доме с видом на море.

Никто не знал, что в этом же доме жила еще одна женщина: скромная, тихая дочь доктора Агнешка. Днем она проводила время в саду с милордом, а вечером провожала его и мисс Валевски на бульвар – блеснуть шелками и бриллиантами.

Иржина опасалась, что женщина будет ревновать, но при первой же встрече любовница лорда Васкеса погладила ее по руке и тихонько сказала:

– Не все мужчины такие. Есть и настоящие, как мой Гиллерт. Я благодарна, что вы нам помогаете.

Волей-неволей мисс Валевски видела отношение ее покровителя к Агнешке и признавала – это настоящие чувства. Она впитывала каждый жест, каждый взгляд и понимала: то, что заставило ее потерять голову, это не любовь. Влюбленность, страсть, запретный плод. А любовь – вот она. Совсем другая. Тихая, молчаливая, горящая ровным пламенем, словно очаг.

Агнешка искренне не желала светских развлечений, зато охотно посещала купальни, собирала и сушила травы, быстро нашла общий язык с сестрами-помощницами и вместе с ними обсуждала способы защиты Иржины от тех, кто не понимал, какой она бриллиант.

Ближе к концу купального сезона до курорта добрался клавир нового спектакля. Мисс Валевски предлагали трагическую роль, почти не отличающуюся от прошлогодней Сирены. Пролистав ноты, девушка поняла, что не хочет больше плакать на сцене. Пора показать другие чувства. Женских ролей было немного, так что она остановила свой выбор на подруге главной героини – Благоразумной Берте.

Пока Прекрасная Мария рыдала в разлуке с любимым и проклинала жестокость отца, ее Благоразумная подруга увещевала невесту покориться воле родителя, сохраняя любовь в сердце. В тексте арии было много размышлений о том, что настоящая любовь все равно найдет силы и преодолеет преграды, но Иржина слышала в ней кое-что другое. Берта уже потеряла любовь и потому так спокойно согласилась подменить Марию и выйти замуж за ее жениха.

В финале сбежавшая невеста машет с палубы корабля молодой жене ярла, и обе они вполне счастливы.

Разучивая новые мелодии, певчая птичка становилась все спокойнее и к осени была уверена: она вновь победит на конкурсе и получит желанную роль.

Все сложилось. Роль Благоразумной Берты стала новым амплуа Иржины. Не менее потрясающим, чем предыдущие. Образ был не такой сказочный, как Жар-птица или Сирена, зато именно эта «дева» полюбилась маменькам, и арию быстро расхватали на цитаты для конфетных коробок и «приятных вышитых сюрпризов». Зато костюм «под старину» с высокой талией и пышными рукавами не уступал ни роскошью, ни блеском прежним сценическим костюмам Иржины. Многие дамы даже наряжали «Благоразумной Бертой» своих непривлекательных дочерей на карнавал, надеясь привлечь внимание практичных женихов.

Глава 12

Жизнь шла своим чередом, с мелкими радостями и горестями. Встретили первый снег, отметили перелом зимы, настал самый короткий и вьюжный месяц. Сезон затихал. Представления в театре стали реже, что Иржину только радовало: ей требовался отдых. Она уже почти не вспоминала мистера Грискелла, только в тихие домашние вечера где-то под ребрами еще ныло.

В камине горел огонь, уютную гостиную освещали лампы, на столике расположилась целая корзинка изюмных кексов, а рядом на подносе остывал чай. Певчая птичка вместе с сестрами задумала провести тихий вечер в голосовом покое. Сестра Нонна негромко читала вслух, остальные дамы рукодельничали и даже уже подумывали идти спать.

Вдруг в центральную дверь начали барабанить, и сестра Грицина, прихватив свои четки, двинулась к двери: открыть и вразумить грубияна. Раздались громкие голоса, восклицания, шум. Иржина немедля отложила бархатный футляр для нот, который расшивала и поспешила в прихожую.

Ее взгляду предстало ужасное зрелище: лорд Васкес, засыпанный снегом укладывал на пол бледную как полотно Агнешку. Тающий на ее юбках снег стремительно окрашивался алым.

– Сани, перевернулись! – прохрипел мужчина, со страхом заглядывая в глаза своей женщине. – Ваш дом был ближе всего. Мы ехали к врачу! Агнешка рожает!

Иржина растерялась, зато не растерялись сестры-помощницы. Они немедля подтолкнули лорда к Иржине:

– Бренди в гостиной! Вам нужно выпить, милорд, мы позаботимся о женщине. Не волнуйтесь! За врачом уже послали!

Певица очнулась, помогла лорду снять пальто, перчатки, шарф и цилиндр, проводила в комнату, налила бренди и приготовилась слушать. Вскоре лорд Васкес согрелся, и у него задрожали руки.

– Я заехал к Агнешке после заседания, – сказал он, – болтовня затянулась, и мне захотелось ее увидеть. Оказалось, что у нее с утра болит живот. Я заранее пригласил повитуху жить в одном с ней доме, но эта вздорная баба убедила Агнешку, что все нормально. Иржина! У меня была жена! Я знаю, что до рождения ребенка крови быть не должно! А она стеснялась, прятала, пока я сам не заметил. Повез Агнешку к врачу, спешил, тут поворот, зацепил торчащий угол дома…

– Все будет хорошо, – уговаривала его девушка, пытаясь накормить хотя бы кексами. Она и сама могла бы пойти на кухню, но слышала, что там хлопали двери и кастрюли, поэтому не спешила попадать под ноги сестре Грицине. – Я и не знала, что Агнешка беременна.

– Я тоже долго не знал, – улыбнулся вдруг лорд, – плутовка привезла ребенка с моря.

Остаток ночи они разговаривали, поддерживали огонь в камине и чутко прислушивались к тому, что твориться наверху. Около полуночи сестра Нонна принесла гостю и хозяйке дома горячий ужин и сообщила, что доктор прибыл, но наверху пока сложно.

На рассвете спустилась серая от усталости сестра Грицина и положила в руки лорда маленький белый сверток:

– Милорд, Агнешка зовет вас, попрощаться.

– Что? – лорд вскинулся, сверкая безумными глазами.

– Мы ничего не можем сделать. Она уходит.

Васкес сунул белый сверток Иржине и ринулся наверх, страшно топая тяжелыми зимними сапогами. Певица с любопытством посмотрела на красное скукоженное личико, припомнила, как ей показывали похожий сверток в колыбельке, украшенной оборками, и спросила сестру Грицину:

– А почему он чмокает губами?

– Это она, – устало проговорила суровая сестра, чуть-чуть улыбаясь. – Она просит молока. Нонна сейчас принесет.

Конечно, в доме не было специального рожка для кормления младенцев, но опытная сестра налила подогретое молоко в бутылку, заткнула ее проглаженной тряпочкой и, когда плотный хлопок пропитался жидкостью, принесла в гостиную.

Потом сестры учили Иржину правильно держать младенца и бутылочку, покачивать, гладить спинку и пеленать. Когда черный от горя лорд Васкес спустился вниз, он увидел Иржину, воркующей с младенцем, и слезы потекли по его лицу:

– Мальчик? – спросил он.

– Девочка, – ответила певица, – как вы хотите ее назвать?

– Не знаю, может… Агнешка?

– Очень красивое имя, – согласилась девушка.

Мужчина упал в кресло и долго смотрел в пламя камина. Сестры сидели молча, доктор спустился вниз и делал последние записи, фиксируя сразу рождение и смерть.

Совершенно неожиданно лорд заговорил:

– Иржина, я не все сказал вам. Я спешил домой, потому что встретил в министерстве одного старого недруга. Он намекнул, что знает мой секрет. И теперь я понимаю, что повитуха слишком часто ходила к своим родственникам. Возможно, ее подкупили. Я не могу привезти маленькую Агнешку в свой особняк. Никогда не мог. Я предложу вам любые деньги за то, чтобы вы объявили мою дочь своим ребенком. Я буду воспитывать и содержать ее. Дам приданое, все, что положено. Я хочу видеть и любить ее, свою родную дочь.

– Вы ждете удара не только от недругов? – осторожно уточнила девушка, опасаясь почти безумного блеска в глазах мужчины.

– Я женился на Агнешке, – вдру, г успокоившись, сказал лорд Васкес. – Там, на море. В маленькой церквушке на белой скале. Подозреваю, что об этом узнали мои сыновья. Происшествие с санями наверняка многие видели. Я дам объявление в газете о кончине супруги, и заставлю всех носить траур по моей жене! Но дочь я хочу скрыть. Не хочу братоубийственной ненависти среди своих детей.

– Но я же не объявляла о своем положении, – растерялась девушка.

– Ваш сценический костюм может спрятать многое, а вне театра вы нигде не бываете. Желающие поверить – поверят.

Иржина засомневалась, но малышка Агнешка требовательно пискнула и зашлепала губами, выпрашивая бутылочку.

– Я согласна! – решилась мисс Валевски.

Тут же были приглашены сестры и доктор. Подписаны бумаги о смерти «супруги лорда Васкеса леди Васкес урожденной Агнешки Блумбс». Затем были написаны бумаги о рождении леди Агнешки Васкес и передаче ее под опеку мисс Валевски по воле отца. Сестры-помощницы заверили бумаги как свидетели, и проводили доктора, вручив ему изрядный кошелек.

Не желающий отдыхать милорд взял санки мисс Валевски и уехал в свой особняк. Через пару часов оттуда прибыли траурные дроги, чтобы забрать тело леди Васкес в дом, в котором она никогда не бывала при жизни.

Шумиха поднялась страшная! Лорд Васкес приказал носить траур всем! Даже сыновьям и невесткам! Он искренне горевал, но не забывал договоренности: ровно через неделю после смерти Агнешки лорд явился в театр в полном траурном костюме. Увидев его Иржина «упала в обморок» возле гримерки. Был вызван доктор, и вскоре по театру разнеслась потрясающая новость: «Благоразумная Берта» родила ребенка!

Всю эту хитрую комбинацию предложила сестра Грицина. Умная и решительная дама опасалась, что найдется много желающих связать смерть никому не известной леди Васкес с появлением младенца в доме певицы. А вот когда мать девочки упокоилась в родовом склепе, а отец, черный от горя, пришел развеяться в театр – вот тогда, публично и неожиданно Иржине предстояло «родить».

Сестры позаботились пригласить того самого доктора, который принимал роды, запаслись свиной кровью и принесли крепко спящую сытую Агнешку в гримерку под ворохом крахмальных нижних юбок.

Скандал вызвал нешуточный интерес. Директор театра рвал и метал: как же так? Почему? Не заметили! Не уследили! Бледная Иржина, возлежа на руках лорда Васкеса, попросила недельный отпуск «на восстановление после родов» и пообещала петь не хуже прежнего.

Глава 13

Малышке Агнешке не стали искать кормилицу: в доме было слишком много секретов, ее так и кормили из рожка. Девочка росла крепкой, спокойной, и, посовещавшись, сестры решили брать корзинку с младенцем в театр и там весьма умело нянчили кроху, пока Иржина пела.

Теперь после спектакля «молодая мать» ехала сразу домой, а через час-другой к воротам подъезжали траурные сани лорда Васкеса. Мужчина осунулся, постарел. Седые волосы потемнели, виски запали. Он потерял цель в жизни, и только гуление малютки Агнешки возвращало ему улыбку. Впрочем, свои финансовые обязательства он исполнил в полной мере. Даже сыновей не обидел: выделил им доли капитала при жизни, оставив себе фамильный замок и столичный особняк.

А жизнь продолжалась. Светские дамы восхищались быстрым восстановлением фигуры «птички». Порой мужчины ворчали, что голос после родов, конечно, не тот, да и лицо поплыло, но в целом это происшествие не испортило карьеру Иржины.

На следующий год ей предложили спеть молодую мать в патриотическом спектакле, и ее «Колыбельную» пела вся страна. Еще через год мисс Валевски пела Вишню – яркую молодую девушку, бесконечно водящую хороводы. Потом была Ясмина – восточная принцесса, помогающая сбежать светловолосому варвару, прощающаяся с жизнью на ярких подушках «гарема».

Когда малютке Агнешке исполнилось четыре годика, «певчей птичке» предложили спеть Снежную Королеву. Роль Иржине понравилась. В ней было что-то такое, что она ощущала в себе: холодность, сдержанность, внутреннюю тишину.

Она знала, что в театре начали шептаться о том, что прима ведет слишком замкнутую жизнь. После спектакля едет домой, посещает увеселения только с постаревшим лордом Васкесом и большую часть своего времени проводит с маленькой дочерью. Но певицу полностью устраивала ее жизнь. Горюющий лорд сильно сдал, у него начали трястись руки, кожа как-то враз покрылась пигментными пятнами, да и здоровье сильно ослабло. Снежная Королева, далекая и холодная, была способом укрыться от грядущей боли.

Иржина угадала. Теплым осенним днем, когда она собиралась на спектакль, в ее гардеробную зашла сестра Грицина и сообщила, что лорд Васкес скончался. Он умер тихо, сидя в саду, любуясь играющей осенними листьями Агнешкой. В тот день ее Снежная Королева была образцовой ледяной дамой и могла взглядом заморозить любого.

Потом была суета, знакомые черные дроги, претензии наследника лорда Васкеса и даже попытка подать на Иржину в суд. Все они провалились. Старый лорд хорошо знал своих сыновей, поэтому все бумаги о рождении дочери хранил в доме «любовницы», и каждый свой подарок оформлял у нотариуса, как собственность мисс Валевски. Счет на имя дочери, открытый в Королевском банке, остался для жадных до золота лордов секретом.

Завершим сезон, Иржина как обычно решила съездить на море. История со смертью покровителя доставила ей немало печальных и неприятных минут. Молодая, красивая, талантливая и не бедная певица привлекала толпы поклонников, желающих стать новыми покровителями. Девушке все сложнее было придумывать новые способы отказать так, чтобы не нажить себе врага. Поэтому она пожелала посетить такое место, где ей не будут докучать.

Сестра Грицина вспомнила маленький городок, в котором мисс Валевски отдыхала шесть лет назад. Иржина не смогла придумать аргументы «против» и через неделю вместе с дочкой и сестрами-помощницами ехала к морю.

Знакомый дом стал другим: ниже, меньше, грязнее. Он словно врос в землю, но старый садовник узнал Иржину, а кухарка радостно улыбнулась Агнешке, обещая ей приготовить ягодный пирог на завтрак.

Сестры, как и прежде энергично взялись за дела: домик подновили, побелили, повесили в саду качели и даже натянули гамак для дневного сна.

Через несколько дней, покончив с домашними хлопотами, Иржин, вместе с Агнешкой и сестрой Нонной отправилась в знакомую бухту. Тропинка сохранилась. Похоже, все отдыхающие, снимающие домик пользовались ей. Внизу, на галечном пляж, е валялись остатки корзинки для пикника, забытое полотенце, какие-то обломки и ветки, облепленные водорослями.

Закатав рукава модной в этом сезоне блузы «а-ля Полетт», девушка принялась собирать мусор и складывать его в одно место. Агнешка охотно помогала маме, щебеча, словно птичка. Она любила Иржину, звала лорда Васкеса отцом и очень долго плакала, когда ей объяснили, что он никогда больше не придет.

После уборки две юные дамы подкрепились хлебом, сыром, спелыми ягодами и печеньем. Запили все ключевой водой из фляжки, а потом сняли туфли, чулки, подобрали юбки и отправились здороваться с морем! Этот ритуал Иржина придумала для Агнешки, девочка, ежегодно приезжая к морю, первое время боялась горько-соленых волн, и такое «приветствие» помогало ей отнестись к морю, как к игривому крупному зверю.

Побродив по мелководью, отыскав пару красивых раковин, они вернулись в дом и после навещали бухту почти каждый день. Сестры не спускались к морю: они постарели, «помудрели», как посмеивалась сестра Нонна, да и сама Иржина из птички-невелички превратилась в серьезную даму, умеющую отбрить нахала парой фраз.

Море, солнце, свежие сочные фрукты и соленый ветер, полезный для ее горла, – все это радовало Иржину и в то же время навевало тоску. Неужели она никогда больше не решится пустить в свою жизнь мужчину?

Лорд Васкес был добр к ней. К сожалению, он так тосковал по своей Агнешке, что не замечал никого вокруг. А она не позволяла себе заводить интрижки за его спиной.

После смерти покровителя Иржине не хотелось видеть рядом мужчину. А теперь еще и романтические воспоминания юности вонзались в сердце. Порой ей хотелось плакать, порой кричать. Она ночью уходила на мыс и сливалась голосом с ветром и морем, пытаясь одолеть свою тоску.

Сестры, если и замечали нервное поведение подопечной, благоразумно молчали. За те шесть лет, что они служили «охраной» примы, скромный приют в бедном квартале вырос, обзавелся бесплатной школой, лекарем и богадельней. Район вокруг стал более «чистым», и теперь мать-настоятельница планировала открыть еще один приют в новых трущобах. И все это обеспечивали деньги, которые зарабатывала Иржина.

За эти годы она стала весьма состоятельной дамой. Помимо содержания, которое ей аккуратно выплачивал поверенный лорда Васкеса, она получала жалование в Королевском театре и проценты с рекламных листов, модных картинок и литографий. Пожилой лорд подсказывал, куда разумнее вложить заработанное серебро, чтобы превратить его в золото, так что ко дню его смерти прима могла покинуть театр в любой момент и жить на проценты от своих доходных вложений.

Впрочем, покидать Королевский театр мисс Валевски не собиралась.

Глава 14

В середине лета из театра традиционно прислали клавир. Иржина открыла папку, прочла либретто, глянула список участников и… схватилась за голову! Это был огромный спектакль со всего одной главной героиней! Все остальные были герои! Плюс хор и массовка! Ах, еще роль старухи-гадалки, но если прима запоет ее…

Нет, чисто технически, все было великолепно: тональность, ритм, темп, все подобрано под способности Иржины. Но… страсть! Баядера, главная героиня, танцовщица в Храме Любви, должна была искрить страстью! А Иржина чувствовала себя тлеющей головней!

Застонав, девушка уронила голову на руки, борясь с желанием побиться лбом о толстую пачку бумаги. В таком состоянии ее и нашла сестра Грицина. Выслушала, покачалась в кресле, а потом дала дельный совет:

– Отправляйся в город. Одна. Мы останемся тут с Агнешкой. Тебе просто нужно сменить обстановку, ощутить себя не матерью семейства, а вольной молодой женщиной способной на авантюры.

– Сестра Грицина! – удивленно воскликнула девушка, поражаясь совету.

– Что «сестра Грицина», – с улыбкой передразнила певицу монахиня, – думаешь, я молодой не была? Или мужчин не знала? Вдовела я дважды, вот и ушла к Богине чужим людям слезы утирать. Тебе просто вспомнить надо, что ты еще молоденькая совсем.

Промучившись сомнениями целую ночь, Иржина последовала совету. Вызвала экипаж, поцеловала малютку Агнешку и приехала в ближайший крупный курортный город, скрыв лицо под густой вуалью.

Лучший в городе отель, пышный номер с избытком позолоты и модной в этом сезоне голубой вуали. Просьба к портье, подкрепленная золотой монетой, и ужин, поданный в номер.

Это было так странно и непривычно – ужинать в одиночестве! Рядом не прыгала, веселясь, Агнешка, не стучала спицами сестра Грицина. Не было жадных взглядов и поклонников, которым она иногда позволяла пригласить себя на ужин. Тиши-на!

Выставив пустой поднос на специальную тумбу в коридоре, Иржина вытянулась на широкой, но непривычной постели и уснула, позабыв о вечерних процедурах. Спала до обеда, а когда проснулась, долго лежала, наслаждаясь простой возможностью – полежать в одиночестве, лениво перекатываясь туда, где еще осталась тень.

По звонку принесли завтрак «от шефа», и певица поняла, что портье уже шепнул всем интересующимся, что в отеле остановилась знаменитая «певчая птичка» инкогнито. Значит, ее не будут узнавать в лобби отеля, но там непременно соберется толпа, чтобы полюбоваться.

Почему-то эти мысли заставили кровь быстрее бежать в жилах. Захотелось скорее закончить завтрак, одеться и отправиться по магазинам. Но выглянув из окна, девушка поняла, что прогулку придется отложить: в городе наступил самый жаркий час, и улицы, крытые белыми плитами известняка, опустели. Закрылись ставни, захлопнулись двери. Даже дворник дремал в тенечке, прислонив к стене свою верную метлу.

Однако ей хотелось движения! Танца! Эти белые плиты и мраморная отделка внутреннего дворика отеля вдруг показалась ей храмом, среди колонн которого танцует Баядера! Подобрав юбку и слегка притопнув модным каблучком, Иржина напела несколько нот и засмеялась – да! Она сможет спеть Баядеру!

Когда спустились сумерки, и зажглись фонари, дама под вуалью вышла на прогулку. Высокий лакей в ливрее с гербом отеля нес фонарь и негромко рассказывал «мисс Варден» обо всех достопримечательностях города:

– У нас самая красивая набережная, мисс, здесь гуляют ранним утром, после купания и минеральных процедур. Есть театр, в нем каждый вечер после заката проходят представления. Есть даже галерея художников! – тут мужчина указал на белое здание, украшенное колоннадой.

– Очень красиво, – похвалила девушка, хотя рассмотреть детали в полумраке было сложно.

Буквально через два десятка шагов навстречу начали попадаться пары и группы отдыхающих, за которыми следовал лакей с фонарем. Заметив даму под вуалью, мужчины вежливо кланялись, дамы скромно кивали и шли дальше, обсуждая наряд «мисс Варден». Девушка повела плечом, но не стала возвращаться в номер. Она приехала сюда гулять и отдыхать, вот этим и займется!

Прогулка по ночной набережной ей очень понравилась. Здесь было светло от многочисленных фонариков, людно и весело. Звенела гитара, стучали бубны и барабаны, где-то в полумраке плакала флейта. Торговцы украшали свои тележки с едой и напитками зелеными фонариками, а неподалеку от набережной целая улица сияла алыми фонарями. Иржина спросила, что находится на той улице, и слуга, смутившись, поведал:

– Это улица для джентльменов, мисс, не все приезжают на курорт с женами.

«Мисс Варден» покраснела и больше вопросов не задавала.

На следующий день она посетила рынок, полный ракушек, губок, крабов и ярких безделушек. Вечером сходила в театр и с удивлением узнала среди актеров пару старых знакомых, служивших сезон в Королевском театре. Играли актеры превосходно, и девушка получила большое удовольствие от пьесы.

К третьему дню местные ловеласы решили, что и так слишком долго не уделяли столичной гостье внимания. Букеты, коробки сладостей, милые мелочи с ремесленного рынка – все это заполонило стойку портье. Стоило Иржине выйти из номера, и посыльные выстраивались в ряд, но девушка вежливо отвечала всем:

– Передайте мою благодарность мистеру Н, но я не могу принять его дары.

К пятому дню в рядах богачей и красавцев царило недоумение: певица отвергала все, даже цветы! Ее не прельстили прогулки на яхте, приглашения на вечерние танцы или в театр. Она покупала только мелочи, вроде ниток для вышивки или ягодной пастилы, но выглядела спокойной и умиротворенной.

В пятницу поднялся ветер, и мало кто решился выйти на прогулку в обычный час. Только «мисс Варден» спустилась к набережной и присела за столик кафе. Ветер раздувал ленты на ее шляпке, мешая любоваться пейзажем, девушка периодически поправляла головной убор, а потом снова брала иголку, развлекая себя крохотной вышивкой на кусочке шелка.

Картина получилась бы великолепная! Если бы не двое мужчин, подошедших к столику. Один был сухощав, строг, и его белоснежным воротничком можно было резать масло. Второй очень высокий и мускулистый был одет в легкий кожаный доспех, словно телохранитель. Именно этот силач посмел положить руку на плечо девушки, привлекая ее внимание.

– Пожалуйста, уберите руки! – Иржина сверкнула на незнакомца глазами.

Лапа никуда не убралась, и тогда девушка вонзила в грубую ладонь иголку.

– Лучше обернитесь к Шелби и скажите словами, – негромко, но с выразительными интонациями произнес пожилой господин в безупречном светлом костюме.

Девушка чуть повернулась, увидела немолодого мужчину и чуть сощурилась, пытаясь оценить внезапного собеседника.

– Шелби немой, но умеет читать по губам, – добавил седовласый господин.

Иржина последовала совету: повернулась к великану и, четко артикулируя, произнесла:

– Убери от меня руки!

Телохранитель послушался, бережно уложив рядом с вышивкой иголку.

Иржина провела кончиками пальцев по цветку, который вышивала для Агнешки, потом повернулась к пожилому господину и спросила:

– Кто вы, и что вам нужно?

– У меня к вам предложение, мисс Валевски! – ответил незнакомец, усаживаясь рядом.

Певица молчала. Она давно усвоила эту тактику: мужчине нужно дать время высказаться, и только после этого принимать решение. Молчание затянулось, но девушку оно не тяготило: ей было чем занять руки.

– Я вижу, что графиня была права, вы действительно умны, мисс Валевски, – произнес мужчина. – Позвольте представиться. Лорд Жерар Дориан Шератон, советник короля Андарры.

Ресницы Иржины все же дрогнули. Андарра была соседним государством. Довольно крупным и сильным. Если певчая птичка правильно помнила газетные сплетни, Андарра славилась красивыми мужчинами, мягким климатом и хорошими урожаями. Андаррские сладости пользовались популярностью в столичных магазинах. Как и андаррские ткани, посуда, изделия из дерева. В ответ Мондан отправлял тонкую шерсть, прочные канаты и хорошую сталь. Обмен выгодный для обоих государств. И по слухам, Мондан и Андарра готовы были укрепить отношения династическим браком. В Мондане подросла принцесса, а в Андарре было два или даже три принца. Интересно, что привело советника короля в курортный городок? Неужели сватовство? Впрочем, ее дело – слушать.

– Прежде, чем я расскажу вам о своем предложении, я бы хотел поведать вам одну интересную историю. Давайте договоримся, что речь в ней пойдет о двух сказочных королевствах. Например, о Бурунди и Марунди. Когда-то давно два сказочных королевства договорились о мире. А также о том, как этот мир будут подтверждать. Раз в поколение принц Бурунди берет в жены принцессу Марунди. Или наоборот. Детей готовят к браку с колыбели, часто возят в гости, и к наступлению брачного возраста они готовы принять свой долг и своих супругов. Конечно, иногда случались глупые влюбленности, измены, или даже внебрачные дети, но все это происходило уже после бракосочетания, и на отношения двух стран не влияло. Брак состоялся, обязательства выполнены, а уж что там происходит внутри семьи, дело самой семьи… Согласны, мисс Валевски?

Девушка посмотрела в холодные голубые глаза старого советника и слегка склонила голову:

– Думаю, принцы и принцессы с Вами безусловно согласны, – обтекаемо ответила она.

– Еще раз убеждаюсь в вашей разумности и такте, мисс! – продолжая рассматривать девушку, сказал лорд Шератон. – Итак, все шло благополучно в течение ста с лишним лет, пока в Марунди не появилась очень строптивая принцесса. Родители ее любили и баловали, потому и не уследили, как своевольная девчонка влюбилась в подданного своего отца и… сделала большую глупость. Такую большую, что ей нужно очень быстро выйти замуж, – старик сделал многозначительную паузу, а Иржина залилась краской.

Намек она поняла. Хорошо, что рядом нет Агнешки!

– Принц Марунди не пожелал жениться на принцессе Бурунди, и родители с двух сторон вынуждены были согласиться с его отказом.

Иржина продолжала слушать, не понимая, к чему ведет советник.

– Однако честь женщины более хрупкая вещь, чем это может показаться, мисс Валевски. Принц, как благороднейший из мужчин согласился взять на себя вину за разрыв.

Снова повисла пауза, и певица вдруг поняла, что ей очень хочется пить. Сложив ладони в умоляющем жесте, она сказала:

– Милорд, если я не выпью чая, моя смерть от жажды будет на вашей совести! Прошу Вас, закажите напитки!

– Конечно, мисс, я и сам не откажусь принять чашку из ваших рук! – заверил девушку мужчина и подозвал официанта.

Чай подали мгновенно! А к нему и легкие бутерброды, рогалики, конфеты и даже шоколад! Иржина разлила чай, протянула лорду чашку, предложила закуски, а после вцепилась в чашку, как утопающий в канат. Ей стало очень страшно! Попасть в круг интереса таких людей было невероятно и опасно!

– Я продолжу, мисс Валевски, если не возражаете, – заговорил советник, с аппетитом съев бутерброд.

– Слушаю вас, – ответила девушка, понимая, что другого ответа от нее и не ждут.

– Итак, принц готов взять вину на себя, при соблюдении ряда условий. Соблюдение договора ему обеспечиваем мы, советники. Но кроме всего прочего нужна причина разрыва. Достойная, яркая, вызывающая гордость у населения.

Брови Иржины сами собой поползли вверх.

– Да, я вижу, вы догадались. Я предлагаю вам стать этой причиной, мисс Валевски, и занять должность любовницы принца Андарры на ближайший год.

У «певчей птички» не нашлось слов. Сил хватило лишь опустить взгляд на вышивку и сдержать крик. Ловушка! «Птичка» угодила в ловушку! После всего, что ей рассказали, ей просто не позволят отказаться! Как же страшно ощущать себя песчинкой в жерновах судьбы!

– Я вас не тороплю, – спокойно вещал старик, – просто опишу вам преференции. Его Высочество молод, хорош собой, не скуп. Вот его фотографический портрет.

На стол легла затемненная стеклянная пластинка с четким изображением молодого человека в военной форме. Иржина взглянула на него, и все вопросы застряли в горле! На портрете был изображен мистер Грискелл! Короткие волосы, мундир и каскетка, конечно, меняли его облик, но те же черты лица, тот же выразительный нос, а главное – строгий взгляд.

– Как? Как зовут принца? – прошептала Иржина.

– Ричард Дэмьен Гриллсаут, герцог Монмут. Старший не наследный принц династии Варшат.

– Где мы с ним встретимся? – побледнев, продолжала спрашивать девушка.

– По легенде он увидит вас на премьере нового спектакля и увезет к себе после него. Затем будет громкий скандал, который устроит Ее Высочество. Как только об этом напишут газеты, вы уедете с принцем в Андарру.

– Зачем уезжать? – с трудом справилась с подступающими слезами Иржина.

– Затем, чтобы все жалели принцессу и не удивлялись ее скоропалительному браку с неким сиятельным оболтусом, – резко бросил советник, а потом вновь вернулся к мягкому тону. – Через год вы сможете вернуться, если пожелаете.

– Если пожелаю? – резкий тон собеседника внезапно помог девушке успокоиться.

– Наша страна будет счастлива, если такая талантливая певица появится на подмостках Андаррского королевского театра.

Иржина нахмурилась. Она-то знала, как «любят» в театральном мире заезжих звезд. Здесь она обладательница золотого билета и добилась всего своим трудом и талантом. А на новом месте придется вновь доказывать свои способности. Да и позволят ли ей петь?

– Милорд, вы же понимаете, как много я теряю? – деликатно попыталась объяснить она.

– Казна готова компенсировать вам ваши потери, – презрительно приподнял губу старик. – Тридцать тысяч золотых вас устроят?

– Деньги это хорошо, – проговорила Иржина, понимая, что других аргументов советник не примет, – но я бы хотела встретиться с Его Высочеством до того, как он увидит меня на сцене.

– Это невозможно, – сразу отказал лорд Шератон, – принц занят.

– Для меня важно обговорить некоторые условия! – стояла на своем девушка.

– Все условия вы можете обсудить со мной! – отрезал лорд.

– Мне нужно время на размышление! – так же категорично ответила девушка и чуть смягчила резкий ответ: – Я уверена, что у вас есть другие кандидатки, а у меня дочь, и я не хочу расставаться с ней или резко менять свою жизнь.

– Вы правы, другие дамы есть, – медленно кивнул лорд Шератон, – я общался со всеми и могу сказать, что вы лучшая кандидатура.

– Полагаю, вы говорите это всем девушкам, – сдержанно ответила мисс Валевски, – и все же мне надо подумать.

– Хорошо, – внезапно сдался советник, – подумайте. Содержание вас и вашей дочери Его Высочество возьмет на себя. Деньги вам выплатят двумя частями: сначала аванс в размере десяти тысяч, а в конце года еще двадцать. Если решитесь, жду вас завтра за этим же столиком в это же время.

После этих слов лорд Шератон встал, слегка поклонился и удалился вместе со своим огромным телохранителем, оставляя Иржину в одиночестве.

Глава 15

После этого разговора девушка вернулась в номер, заперла дверь и принялась метаться по гостиной, как загнанный зверь. Значит принц! Не наследный, но все же! Что он делал в той деревушке, где она проводила лето? Кто его ранил? И как ей отказаться от «высокой чести»?

Немного успокоившись, она присела за письменный стол, собираясь написать матери-настоятельнице и… поняла, что не знает, что писать! За разглашение королевской тайны ее могут сурово наказать, а спросить совета, не объяснив ситуацию, невозможно! Тогда Иржина отложила перо и вновь принялась бродить по номеру.

В ней бурлили эмоции! Ей хотелось закричать, разбить вазу, выплеснуть воду, и она позволила себе это! Отправилась в купальню, вылила кувшин воды, приготовленный для умывания в таз, а потом долго брызгала воду на стенки красивой мраморной ванны, пускала кораблики из губок и щеток. Когда намокли рукава изящного дневного платья, девушка смешала в стакане воду и мыло, выдернула из букета соломинку и выйдя на балкон пускала пузыри, отправляя ветру свои непролитые слезы.

К ужину Иржина успокоилась, вызвала горничную, чтобы переодеться и перекусить в ресторане. Она не могла больше оставаться одна: в голове поселились серые глаза, сильные руки, чеканный профиль… ненаследного принца!

Служанка оказалась немолодой, но расторопной: помогла снять платье, обтереть тело влажной губкой с ароматическим уксусом, подала чистое белье и зашнуровала корсет. Да и прическа у горничной получилась на удивление приятная и модная.

– Где вы так научились? – поинтересовалась певица, разглядывая себя в зеркале.

Еще не все столичные куаферы научились укладывать локоны надо лбом так, чтобы они обрамляли лицо, словно резная рамка.

– У нас много столичных гостей бывает, – довольно улыбнулась служанка, – дамы с камеристками приезжают, вот я и учусь.

– У вас золотые руки! – похвалила девушку Иржина. – Подскажете, что особенно вкусно готовит ваш повар?

– Рыбу! – выпалила горничная, собирая шпильки, и пояснила: – Повар у нас местный, хоть и зовут его на Андаррский манер Гийомом. Но лучше него никто тут рыбу не готовит, а мясо редко бывает, его издалека везут, так что жесткое оно.

– Спасибо! – к благодарности мисс Валевски добавила крупную серебряную монет, и поежилась, вспоминая, что когда-то зарабатывала серебряник в неделю, да и то, если неделя была удачной.

Она неспешно спустилась вниз, уведомила портье, что желает поужинать в ресторане при отеле, и «поплыла» сценической походкой к большим двустворчатым дверям. Лакей с поклоном распахнул их, приглашая «певчую птичку» в небольшой зал, украшенный с претензией на оригинальность.

Владельцы отеля логично рассудили, что модных гостиных хватает и в столице, да и номера убраны традиционно. Поэтому превратили ресторан в зал морских сокровищ. Стены были обтянуты парусиной, расписанной узорами в стиле племен, живущих на побережье. Рыбки, осьминоги, водоросли сливались в причудливый хоровод. С люстр свисали гроздья ракушек, веточки кораллов, столы поверх скатертей накрывали рыбачьи сети, а официанты в полосатых фуфайках, алых шейных платках и матросских шапочках добавляли заведению колорита.

Правда портье заверил столичную приму, что есть и обычный зал, оформленный более традиционно, но в этот вечер Иржине хотелось экзотики. Она выбрала столик у приоткрытого окна, заказала рыбу и белое вино, пообещала подумать над десертом, а потом принялась незаметно рассматривать зал.

Здесь было на что посмотреть! Всюду горели зеленые фонарики. У небольшой сцены перебирали струны гитар музыканты, а на свободном пятачке уже разминались танцоры. Штормовое предупреждение заставило публику остаться в отеле, и владельцы из кожи вон лезли, чтобы предоставить гостям еду и развлечения самого высшего класса.

Вскоре принесли рыбу – красную морскую рыбу в белом лимонном соусе. От одного вида тонких ломтиков уложенных в виде хризантемы захотелось улыбнуться и попробовать. Блюдо оказалось очень вкусным и нежным, а глоток вина заставил кровь быстрее бежать по жилам. Девушке стало весело.

Увы, разделить внезапно нахлынувшее настроение было не с кем: одинокие мужчины уже отправились «на прогулку», туда, где заманчиво мерцали красные фонари, а семейные пары и дружные компании развлекались в своем кругу.

И все же вечер был дивно хорош. После второго бокала вина Иржине захотелось танцевать. Трио гитаристов как раз закончило настраивать инструменты, и по залу разнеслись аккорды модной зажигательной песенки!

Плюнув на условности, «певчая птичка» вышла на паркет одна! Это будет репетиция «Баядеры»! Музыка подходит, кровь кипит, а маленький скандальчик лишь увеличит продажи билетов!

Мисс Валевски, знаменитая певица нередко танцевала на балах чопорные светские танцы, но в детстве, в родительском доме ей, бывало, случалось сбегать в деревню, посмотреть, как пляшут рыбачки в свете ночных костров. Мелодия – горькая, и сладкая, как медовая полынь, разбудила в ней память о той девчушке, подражающей девушкам в ярких платках и юбках.

Хлопнув в ладоши, Иржина моментально поймала ритм и двинулась по кругу, продолжая хлопать, потом остановилась напротив музыкантов, крутанулась, схватила с подставки бубен и сменила ритм, звеня пластинками и бубенцами, теперь к шагам добавились движения руками, гордо поднятая голова и песня! Та самая песня, которую играли музыканты, и все же немного другая. Исполненная безупречно и с такой страстью, что официанты остановились у столов, а посетители даже не думали их окликать или поторапливать!

На последних тактах Иржина закрутилась и чуть не рухнула на пол, как настоящая баядера, вложившая все силы в храмовый танец. К счастью ее подхватил стоящий ближе всех мужчина, тот самый великан в кожаных доспехах. Девушка удивилась, отстранилась, хотела что-то сказать, но гости зааплодировали, вопрос утонул в шуме и восторгах, телохранитель исчез, а по щеке скользнуло, словно бабочка задела крылом, или убрался чей-то пристальный взгляд.

Улыбаясь, позволяя поклонникам поцеловать руку, «певчая птичка» выбралась из толпы и поднялась в свой номер. Она не жалела о вспышке. На сердце стало легче, эмоции улеглись. Ей стало понятно, что расставание со сценой будет нелегким.

Официальная любовница принца – роль публичная. Однако ее положение шаткое и временное. От толпы и слухов ее не будет отделять рампа – придется смотреть противникам в глаза, выслушивать ядовитые замечания и шуточки, терпеть презрение. Иржина понимала это разумом, но не могла оценить свою выдержку. Сумеет ли она стать «лицом скандала»?

Задумчиво переодевшись, Иржина выслушала комплименты и восторги от горничной, позволила ей внести в гостиную несколько букетов цветов и коробок дорогих конфет, а также бутылку шампанского – благодарность от владельцев отеля за внезапное представление.

– Открой бутылку и подай два бокала! – внезапно приказала певица горничной.

Та споро выполнила распоряжение и замерла у тележки с ведерком, полным льда. Отпустив служанку, мисс Валевски упала на диван, открыла коробку шоколада, и … впервые в жизни напилась! Каждый глоток она сопровождала жалобой или претензией ко второму полному бокалу:

– Ты меня бросил! Как ты мог? Почему не простился? Твоя жемчужина! – это воспоминание потребовало полбокала шипучего вина и две конфеты с клубникой. – Я только через год догадалась заглянуть к ювелиру и узнала, что подвеска стоит, как четверка вороных и карета! А если бы ты оставил меня с ребенком? Чудо Богини, что мне не пришлось утягивать себя в корсет! Но если бы у меня была твоя копия, маленькая сероглазая девочка или мальчик… Хотя, тебе же нельзя заводить детей от любовниц, ты прииинц!

То плача, то смеясь, девушка не продержалась и до полуночи – уснула, уронив бокал на пушистый ковер. И потому не слышала, как отворилась приоткрытая балконная дверь, пропуская двоих мужчин. Один был очень высоким и крепким, а второй слегка хромал:

– Тссс, – шикнул он на товарища, когда тот задел краем одежды высокую вазу с цветами.

Хромающий подобрал бокал, поставил его на столик и выкатил его за дверь. Потом укрыл Иржину пледом, погасил все свечи и не удержался – перед уходом поцеловал ее в висок:

– Спи, птичка, скоро увидимся!

Глава 16

Через десять минут в соседнем номере этого же отеля состоялся неприятный разговор:

– Ваше Высочество! Вы безрассудны! Вас не должны здесь видеть! Ваше место в столице, рядом с принцессой Эвелиной!

– Оставьте, Шератон, Ее Высочество тошнит от одного моего вида. Она нисколько не будет возражать, даже если меня здесь застукают.

– Вы не должны встречаться с мисс Валевски, пока не подписан договор! – продолжал горячиться советник.

– Перестаньте, Дориан, – отмахнулся принц, устало откидываясь в кресле, – я верю в ваши дипломатические способности. Меня никто не видел. А если и видел ничего удивительного, кому, как не «Морскому Коршуну» вести переговоры с туземцами? Мы с Шелби навестили старейшин клана Летучей рыбы, вышли и вошли через окно. В такую погоду отдыхающие сидят в карточном салоне или сплетничают у камина в чайной комнате.

Лорд недовольно поджал губы, но промолчал.

– Расскажите мне в подробностях, что вы предложили мисс Валевски и что она пожелала добавить к договору?

– Я сделал мисс ровно такое же предложение, как и другим кандидаткам, – моментально переместился к столу с бумагами советник. – Все, как мы решили с вашим отцом и королем Мондана. Кстати, Его Величество Салазар Пятый был недоволен кандидатурой мисс Валевски, он считает, что для Королевского театра и страны в целом– это будет большая потеря.

– У Его Величества нет выхода, – отмахнулся принц. – Он и так повеселился, предложив мне дам, с которыми кутила половина столицы.

– Я встречался со всеми, – напомнил, поморщившись, Шератон, – вы правы, эти особы абсолютно не подходят на роль роковой красавицы, укравшей ваше сердце.

– Значит, вы тоже одобряете мисс Валевски? – повеселел герцог Монмут, принимая листы договора.

– Я не могу сказать, что одобряю, – ответил лорд Шератон, – но мисс производит приятное впечатление, не глупа, умеет слушать, а главное, у нее есть ребенок, о котором она искренне заботится.

– Да, – между бровями принца появилась легкая морщинка, – девочка. Странная история с лордом Васкесом. Я читал в газетах, но не знаю подробностей.

– Мисс настаивает на том, что не желает расставаться с дочерью, – ровно продолжил советник. – Если вы окончательно одобрите кандидатуру, я постараюсь разузнать все, что можно.

– Пожалуй, разузнайте, – решил будущий скандальный принц. – Что еще хотела мисс Валевски?

– Встречу с вами до подписания бумаг, – сухо сказал советник, выражая тоном свое неодобрение.

– Вы показывали мисс мой портрет? – еще сильнее нахмурился герцог.

– Да, Ваше Высочество, и мне показалось, что мисс стало нехорошо, после того, как она увидела портрет.

– Сегодня сильный ветер, дамы страдают мигренями, – пожал плечами принц, давая понять, что этой темы не стоит касаться.

– Если мисс примет наше предложение, то завтра в районе обеда мы подпишем бумаги.

– Отлично! – герцог встал, собираясь идти в спальню, но не удержался и добавил: – Постарайтесь сделать все возможное, Дориан, чтобы мисс Валевски приняла наше предложение.

Оставшись в одиночестве, лорд Шератон еще раз просмотрел договор, задумчиво покрутил перо в пальцах и решительно открыл неприметный блокнот с адресами тех, кто был ему должен. Его Высочество просил узнать больше о мисс Валевски? Что ж, нужно выполнить это распоряжение. Некоторые тайны могут угрожать безопасности королевства!

⁂

Утро в номере Иржины получилось тяжким. Болела не только голова – ныло все тело, скрюченное под пледом на неудобном диванчике. Приоткрытое окно ночью распахнулось, огонь в камине погас, и теперь гостиная напоминала промозглый сырой склеп, наполненный запахом дыма и водорослей.

Девушка с трудом поднялась и дернула сонетку звонка. Горничная явилась тут же. Оказалось, что время близится к полудню, буря прекратилась, и яркое солнце до боли слепит глаза, стоит только раздвинуть шторы.

Едва горничная наполнила ванну горячей водой с душистой пеной, певица ушла в купальню и провела там почти час, приводя себя в порядок. За это время ее номер преобразился. Служанка вычистила и затопила камины, чтобы прогнать сырость. Поставила в спальню букет лаванды, сервировала у огня легкий завтрак с бульоном и принесла гостье уютное домашнее платье и тапочки.

После купания Иржина вышла в спальню вполне бодрая, хотя и немного смущенная. Тепло огня, завтрак и помощь горничной в укладке волос помогли ей принять решение. Она не откажется от договора с принцем. Ей просто не позволят это сделать после того, что рассказал советник. Конечно, есть крохотный шанс, что лорд Шератон выберет для скандала другую популярную в светских кругах красавицу. Это не станет для «певчей птички» потерей. Она споет «Баядеру», а через год будет учить новые партии, чтобы продержаться в Королевском театре еще сезон.

Бесконечная гонка. Она много потеряет, если выпадет из нее прямо сейчас, зато получит шанс увидеть другую страну, отложит деньги на покупку поместья и может быть найдет тот кусочек себя, который навсегда оставила в тайной бухте рядом с «мистером Грискеллом».

Допив чай, Иржина выбрала среди своих нарядов самый строгий: бежевую блузку с жемчужными пуговицами, юбку из матового шелка на пару тонов темнее и такой же корсаж тонко вышитый нитью в тон. Зато шляпка к этому туалету полагалась весьма вычурная – с перышками, лентами и жемчужной булавкой. Прихватив зонтик от солнца, мисс Валевски вышла на набережную, чтобы ровно к назначенному времени дойти до кафе.

По дороге ее решимость только укреплялась. В лучшем отеле города проживали самые записные ловеласы, и все они видели ее танец или слышали о нем. Поэтому не стеснялись подходить, здороваться, представляться, приглашать на променад, в театр или на ужин. Одна легкомысленная выходка сделала Иржину самой популярной дамой курорта и принесла немало хлопот.

Дойдя до кафе, девушка с облегчением присела за столик и заказала лимонад. День выдался влажным и жарким. Через минуту над головой раздалось:

– Вы пунктуальны, мисс Валевски, это хорошо.

Советник опустился на соседний стул, и, повинуясь его жесту, официант тотчас принес лимонад, мороженое и свежие фрукты.

– Вы обдумали мое предложение? – спросил лорд Шератон.

Иржина не стала тянуть:

– Я согласна, милорд.

– Я рад, – старик торжественно отсалютовал девушке бокалом лимонада.

– Что дальше? – спросила она, пригубив напиток.

– Мы с вами вернемся в отель, закажем чай в маленькую гостиную для приватных бесед, и вы подпишите бумаги. До премьеры вы будете вести себя как обычно, но исключите мужчин из круга близких знакомых.

Иржина повела плечом, не желая объяснять уверенному в ее развращенности советнику, что ни один мужчина, кроме принца, не заглядывал к ней под юбку.

– Сразу, как только вы поставите подпись, к вам будет приставлен телохранитель. Это вынужденная процедура, – жестом остановил он возражения Иржины. – Их Величества не желают рисковать.

Девушка невольно покосилась на невозмутимого Шелби, присевшего за спиной лорда.

– По возвращению в столицу вас осмотрит доктор.

– Зачем? – девушка смутилась.

– Его Высочество не может рисковать здоровьем, – с каменным лицом произнес советник.

Мисс Валевски вспыхнула, как красный мак, но промолчала. Сразу поняла, что возражения бесполезны.

Они посидели еще немного, попивая лимонад и любуясь видом, а потом вернулись в отель и, как планировали, попросили подать чай в малую гостиную.

Бумаги принес немой телохранитель. Внимательно читая строчки договора, в которых перечислялись кары за нарушение тайны, Иржина вдруг поднесла лист ближе к лицу и вдохнула. Договор пах бергамотом и солью – ровно так же пах камзол «мистера Грискелла», когда он кутал ее в мягкую ткань, укрывая от порывов ветра.

– Его Высочество читал договор? Он согласен содержать мою дочь? – уточнила девушка, делая вид, что вчитывается в строчки.

– Все бумаги проверены и подтверждены Его Высочеством и Его Величеством, – чопорно ответил лорд, готовя перо.

Закончив изучать бумаги, мисс Валевски украсила их своей подписью и вежливо простилась:

– Полагаю, мы закончили, милорд. Я бы хотела уйти к себе, уложить вещи, завтра я возвращаюсь к дочери.

Советник покивал и протянул девушке еще один лист:

– Возьмите и хорошо спрячьте. Это адрес доктора, мой столичный особняк и название банка, в котором будет открыт счет на ваше имя.

– Благодарю, милорд! – Иржина присела в книксене, забрала бумагу и удалилась.

Глава 17

Остаток лета пролетел незаметно. Купание в море, свежие фрукты, клавир и дочь – внешне казалось, что только это занимает мысли «певчей птички». Только сестра Грицина знала ее тайну, да и то не всю. Иржина рассказала о договоре и запланированном скандале. Немолодая уже женщина покивала головой, согласилась, что отказаться было просто невозможно, а потом сама написала матери-настоятельнице и получила ответ: сестры остаются с певицей даже в путешествии.

– Младших матушка заберет в новый приют, тот. что в западных трущобах построили, а мы с тобой останемся, если не прогонишь.

У Иржины заблестели на глазах слезы:

– Не прогоню! Без вас в чужой стране совсем страшно будет.

На том и порешили.

Возвращение в столицу вышло тихим. Агнешка перед отъездом успела переесть поздней ежевики и всю дорогу жаловалась на животик. Сестры дремали или вязали, и только Иржина сидела, как на иголках.

Уезжая из отеля, она и не заметила, что на запятках коляски умостился худощавый бледный человек в потертой одежде. Стоило ей добраться до дома, как он спрыгнул с приступки, встряхнул пыльную шляпу, представился и заявил, что прислан лордом Шератоном для охраны мисс Валевски. Девушка изумилась, но ей показали маленький свиток со знакомой печатью. Смирившись, Иржина распорядилась поселить мистера Тихоню в каморке под лестницей и поспешила к себе.

С той минуты она постоянно ощущала присутствие этого странного человека. Он не мелькал перед глазами, не требовал привилегий или подчинения. Он просто был рядом и наблюдал. Очень неловко было при нем спускаться в бухту, так что купалась Иржина теперь в рубашке, просила Агнешку не бегать по пляжу нагишом и тщательно закрывала окно купальни, прежде чем принять ванну.

В поезде Тихоня тоже был: лежал невидимый и неслышимый на верхней полке, но Иржина все равно чувствовала себя дорогой собачкой на поводке.

Когда настало время выходить, мужчина скользнул в двери первым. Еще одна особенность его поведения ярко проявилась во время путешествия: он никогда не помогал сестрам, не прикасался к багажу, не пропускал дам вперед, не раскланивался и почти не разговаривал.

Зато именно он придержал за юбку Агнешку, когда та собралась ринуться в коридор. Сестра Грицина уже набрала воздуха в грудь, чтобы отчитать непотребного мужлана, и тут в приоткрытую створку стало видно проводника с подносом чайных стаканов. Выбеги девочка в коридор – могла получить ворох стекла на голову, а может и кипяток.

На перроне их встречали. Знакомый Иржине Шелби протянул свою громадную лапу навстречу ей и неожиданно объявил густым басом:

– Мисс, я буду вас сопровождать по распоряжению моего господина.

– Вы же немой! – вырвалось у девушки.

– Иногда приходится быть немым, – ответил мужчина, смеясь глазами.

Задержав дыхание, чтобы не наговорить лишнего, мисс Валевски оперлась на предложенную руку и неспешно двинулась за провожатым к коляске. Тихоня растворился в толпе, а когда они подъехали к дому, серый человек уже стоял у крыльца и небрежно чистил ногти маленьким ножичком.

– Как тут? – негромко спросил великан.

– Тихо, – ответил Тихоня и показал пальцами какой-то знак.

– Мистер Шелби, что ваш коллега хотел сказать? – поинтересовалась Иржина.

Она давно контролировала свою жизнь сама и не теперь ее раздражало такое явное отношение к ней, как к безмозглой кукле. Великан попытался отмолчаться. Тогда она резко остановилась, выдернула руку и строгим тоном произнесла:

– Моему и вашему нанимателю не понравятся капризы и скандалы. Если не хотите привлечь внимание соседей прямо сейчас, вы перестанете передвигать меня, как бестолковую игрушку, и объясните в чем дело.

Мужчина отстранился и оценивающе взглянул не только на саму певицу, но и на ее свиту. Сестры уже вошли в дом и увели с собой Агнешку. Садовник и лакей вынимали из коляски багаж. Из приоткрытой двери дома тянуло сытным ароматом куриного супа и пирогов. Дом и его обитатели ждали хозяйку. Никто не пререкался, не спорил, каждый занимался своим делом, исподтишка поглядывая на странную пару, застывшую в трех шагах от крыльца.

– У меня оперный голос, – напомнила Иржина, – если я начну кричать, меня услышат даже на площади.

– Ваша взяла, – хмыкнул телохранитель и потише добавил: – Ох и намается с вами Рэг.

– Слушаю, – все еще строго поторопила девушка.

– Тихоня лучший специалист среди телохранителей Его Высочества. Прозвище ему дали за немногословность и эффективность. Он отправился с вами на отдых, чтобы изучить ваш характер и привычки, это важно для вашей безопасности. Передав вас мне, он отправился сюда, чтобы изучить дом и его обитателей.

– Так быстро? – поразилась Иржина. Дорога от вокзала до ее дома занимала не более часа!

– Он очень хорош и незаметен, – усмехнулся Шелби.

– Еще как заметен! – проворчала девушка и громче добавила: – Скажите ему, что наблюдать за дамой в купальне неприлично!

– Думаю, он вас услышал, – еще раз усмехнулся великан.

– Так что означал знак, который вам показал Тихоня?

– Это значит, в доме нет посторонних. Без вас дворецкий никого не нанял, а старых слуг проверили люди лорда Шератона.

– Неужели трудно было все это объяснить? – мисс Валевски все еще сердилась. – Я в состоянии вам не мешать, мистер Шелби, если знаю, куда мне не стоит идти.

– Я учту это, – поклонился великан, сопроводив девушку в дом.

Остаток дня путешественники заново привыкали к своему дому, разбирали багаж, ставили на полки сувениры, просматривали почту, пришедшую на адрес особняка. Один простой белый конверт «для мисс Валевски» Иржину расстроил. В нем было напоминание о визите к врачу. Впрочем, долго печалиться девушка себе не позволила: нужно было освежить в памяти клавир и посетить театр для прослушивания. Пьеса была написана для нее, но традицию отборов следовало уважать.

На следующий день, выйдя на сцену перед высокой комиссией, Иржина представила, что она стоит на камнях знакомой бухты, а перед ней не сиятельный лорды и леди, а тот единственный, который узнал вкус ее губ, тот, кто научил ее страсти! После первых же тактов все присутствующие расслабились: «певчая птичка» вновь доказала, что не зря получила золотой билет! Всего несколько шагов по сцене, и мрачная, тягучая мелодия «храмового гимна», переходящего в мистерию, перенесли зрителей в старинный храм Любви! Даже директор, лорд Меллоун, снисходительно похлопал в ладоши, что было самым значительным проявление его интереса к мисс Валевски за последние шесть лет.

Остальное Иржина выяснила в течение дня. Костюм был почти готов – его лишь слегка подогнали по фигуре, декорации нарисованы, и до премьеры оставалось совсем немного. Успокоенная прима уехала домой и заперлась в ванной, смывая дневную усталость.

Она вышла в спальню из личной купальни в одном тонком пеньюаре поверх влажной сорочки. Ей хотелось переодеться в сухое и лечь спать, но внезапно в кресле у окна шевельнулась тень и превратилась… в принца!

Он пристально смотрел на Иржину холодными серыми глазами. Она в ответ не отводила своих, темных и влажных, точно переспелая черешня. Как много говорили им эти взгляды! Сколько несказанных слов повисло в воздухе! Молчание затянулось. Внезапно где-то внизу звякнуло стекло, раздался топот босых ножек. Мисс Валевски вздрогнула – это Агнешка бежала пожелать мамочке спокойной ночи. Она заметалась взглядом по комнате, не зная что делать, но мужчина все решил сам – один миг, и тяжелая портьера скрыла незваного гостя.

Девочка привычно влетела в опочивальню, кинулась в колени к Иржине, обняла, вдыхая запах мыла и проговорила:

– Доброй ночи, мамочка!

– Сладких снов, малышка! – девушка с усилием приподняла ребенка, стиснула, прижимая к себе, поцеловала в лоб и отпустила: – Пора спать! Скажи сестре Нонне, что я разрешила сегодня два печенья!

– Спасибо, мамочка! – еще раз обняв певицу, девочка убежала в свою спальню.

Иржина подошла к двери и впервые за несколько лет заперла ее на засов. Потом села на кровать, и негромко устало произнесла:

– Для чего вы пришли, Ваше Высочество? До премьеры еще два дня.

Занавесь отлетела в сторону, являя задумчивое лицо принца:

– По моей просьбе лорд Шератон кое-что узнал, и я пришел к вам за объяснением.

– Что именно вас интересует? – мисс Валевски догадывалась, что ее тайны недолго будут тайнами, но сейчас ее собрались допрашивать, и это делало внеурочный визит неприятным.

– Я узнал, что лорд Васкес оставил тайный счет на воспитание и приданое своей единственной дочери леди Агнешки. Со счета не снято и медяка, зато он регулярно пополняется вами.

– Что вас удивляет? – пожала плечами Иржина, продолжая смотреть мужчине в лицо. – Я забочусь о будущем моей дочери.

– Вашей дочери? – принц странно взглянул на девушку недоверчиво и озадаченно. – Доктор, которого вы посетили, сообщил, что у вас отменное здоровье. Испытания юности не наложили отпечатка. Однако он уверил меня, что вы никогда не рожали.

Протестовать мисс Валевски не стала. Не видела смысла. Просто ответила вопросом на вопрос:

– Как это может помешать Агнешке быть моей дочерью?

Мужчина снова склонил голову, изучая девушку, как неопознанный объект искусства.

– Полагаю, никак, – согласился он. – Однако если девочку родила леди Васкес, почему малышка живет с вами?

– Такова была воля ее отца. К чему все эти вопросы, Ваше Высочество? Мой ребенок вас не обременит, я готова сама оплачивать расходы, которые вы понесете на ее содержание.

– Это лишнее, – отмахнулся принц, – я лишь хотел убедиться, что все законно.

– Абсолютно, – заверила его певица. – За подтверждением вы можете обратиться к поверенному лорда Васкеса или в нотариальную контору, в которой заверялись все бумаги.

– Я понял, – медленно проговорил мужчина, – и, выслушав от лорда Шератона характеристику нового лорда Васкеса и его братьев, могу понять ситуацию в целом. Но неужели вы не желали сами родить покровителю дитя? Берегли фигуру?

Теперь уже Иржина рассматривала «мистера Грискелла» с особым вниманием. Он очень изменился за прошедшие годы. Стал суровей, жестче. Между бровями появилась морщинка, небольшой шрам над бровью выделялся на загорелой коже. Сильный, уверенный в себе мужчина, презирающий женщин? Раньше в нем не было этого высокомерного превосходства. Он был простым и нежным… Вспомнив о былом девушка вспыхнула, но тут же перевела эмоцию в гнев:

– Милорд Васкес был лучшим из мужчин, Ваше Высочество… – тут Иржина сделала паузу, давая принцу время осознать ее слова, а потом закончила: – Потому что он любил единственную женщину на свете – свою жену!

– Вот как? – насмешливое презрение выплеснулось в комнату, словно вязкий туман. – А как же его визиты в театр? Ваши совместные ужины? Выходы в свет? Подарки? Если не ошибаюсь, молодой лорд даже в суд пытался подать, чтобы отсудить топазовое колье-воротник, купленное его отцом для вас.

– Я делала свою работу, – ответила Иржина, – а милорд Васкес платил за нее.

– Драгоценностями? – бросил принц.

– Платьями, украшениями, оплатой куафера и кучера, – подтвердила девушка, – выход в свет – дорогое удовольствие, и форма должна быть на высоте!

– Форма? – недоверчиво уточнил мужчина.

– Форма, Ваше Высочество, как ваш мундир или придворный наряд. Милорд Васкес любил свою жену, но не мог ввести ее в общество. Да и не хотел.

Постепенно Иржина рассказала принцу все. Он молча слушал, иногда задавал странные вопросы. Почему-то его интересовали причины, по которым девушка согласилась на мистификацию общества. Ее порывы и эмоции. Когда Иржина закончила, принц посмотрел на свою руку так, словно надеялся обнаружить в ней бокал чего-то крепкого.

– К сожалению, я не держу в спальне спиртное, – поднялась с кровати Иржина, – могу предложить воду с лимоном или малиновым сиропом.

Мужчина неопределенно махнул рукой, и тут девушке пригодились навыки, приобретенные за годы общения с лордом Васкесом. Мужчина расстроен – его нужно накормить. К счастью, в комнате был шкафчик с лакомствами для Агнешки и кувшин ключевой воды. Мисс Валевски быстро смешала воду с малиновым сиропом, добавила несколько капель лимонного сока, выложила на блюдце печенье и подала все это принцу. Тот сначала залпом выпил сладкую воду, удивленно взглянул на печенье и, не попрощавшись, ушел через окно.

Пожав плечами, Иржина удалила все следы ночного перекуса и легла в постель. Так было правильно, но сон не шел. В голову постоянно лезли мысли о ночном госте, так что задремала девушка только к рассвету.

Разбудила ее сестра Грицина. Она принесла завтрак в постель и письмо с королевским гербом. Зевая и ежась, девушка сломала печать, ожидая новых неприятностей, но на шелковистой бумаге было лишь приглашение посетить королевскую ложу после премьеры.

В общем-то, мисс Валевски уже получала такое приглашение целых два раза. В первый раз после «Жар-Птицы». Тогда в ложе было много гостей, все разговаривали, смеялись. Ее допустили в первый ряд, позволили поцеловать руку Ее Величеству, и с милостивой благодарностью за спектакль отпустили. Подарки от королевской четы позже принесли в гримерку.

Второй раз был после «Сирены». Ложа была почти пуста, но все было так же: поцелуй руки, благодарность и подарки в гримерке.

На этот раз ее будет ждать встреча с принцем. Если он, конечно, не передумает после ночного допроса.

Глава 18

Его Высочество стоял перед зеркалом, поправляя воротничок мундира. Очередное мероприятие, на котором он должен присутствовать вместе с «невестой». Принцесса Эвелина – очаровательная светловолосая куколка непременно будет в нежно-голубом платье и не забудет украсить шляпку модной в этом сезоне голубой вуалью. Этот цвет скроет зеленоватую бледность «юной девы», а флакон ароматической соли поможет сдержать тошноту. Найти бы еще средство от ее регулярных истерик! Как хорошо, что премьера уже завтра!

Герцог Монмут вышел из отведенных ему покоев и почти строевым шагом добрался до гостиной принцессы. Она выплыла из своей опочивальни ровно через пятнадцать минут после его прихода. Наверняка, придворные дамы посоветовали потянуть время, заставляя принца ждать.

Выглядела Ее Высочество, как всегда, великолепно! С цветом платья принц угадал, как и с вуалью. Рядом с принцессой шли фрейлины, позади всех семенила камеристка, и все эти дамы со снисходительными улыбками поглядывали на Ричарда, считая его дурачком.

Конечно, у него ведь нет сестер! Только братья! Откуда ему знать, почему незамужняя девица худеет, бледнеет и прячет нос в платок, пропитанный лавандовым маслом! Только вот старший сын короля Андарры давно женат, а Ричарду пришлось оберегать будущую королеву как раз в самом начале ее беременности. Вот и запомнил все проявления.

Ничего, – тут принц позволил себе легкую улыбку, – уже завтра в театре разразится скандал, и эти высокомерные клуши потеряют свои должности. Простой графине фрейлины не положены. Даже если Его Величество расщедрится и даст зятю титул, например, маркиза, Эвелина не сможет содержать прежний штат на более чем скромное содержание, а рассерженные родители не будут менять правила. Ее поведение обошлось короне слишком дорого.

Зато ему, Ричарду, повезло! Почти как тогда, во время сражения с пиратами. Второй сын короля Андарры ведал морским ведомством. С малых лет крутился на верфях, ходил под парусом, потом стал юнгой на флагмане и облазил огромный трехмачтовик от гюйса до трюма. В шестнадцать лет поступил в военный флот и принял участие в парочке сражений с враждебной Турангой. Став старше, занялся полезным для страны промыслом. Выйдя в море, принц маскировал свой любимый «Кречет» под торговое корыто и на эту удочку ловил пиратов, пополняя каменоломни и казну.

Шесть лет назад принц увлекся погоней за парочкой пиратских бригов и не заметил, что его заманили в ловушку: за островом прятался легкий и быстрый фрегат, полный абордажников и пушек. Пришлось сближаться и бросать крючья. Они одолели пиратов, но в той схватке его и ранили так, что испуганный капитан принял решение идти в ближайший порт, который по иронии судьбы оказался портом Мондана.

Высокопоставленному раненому тут же нашли лекаря, а тот, зашив рану, посоветовал морские купания, солнечные ванны и легкое вино для восстановления крови. Все это принцу крови обеспечили инкогнито: не стоило сообщать пиратам, что «Коршуна морей» посадили на жердочку.

Он скучал. Откровенно бесился от жары и безделья, от ноющей раны и сверхнавязчивой прислуги. Потому и сбежал с виллы. Просто ушел гулять по кромке моря, желая побыть в одиночестве, оторвался даже от личного телохранителя. Кто же знал, что в бухте он встретит русалку? Морскую сирену с темными влажными глазами?

Храня на губах легкую улыбку, Его Высочество позволил себе предаться воспоминаниям. Дорога до тронного зала длинная, можно и помечтать, пропуская мимо ушей щебет принцессы. Ему несказанно повезло, что не придется жениться на ней. Слишком юная, капризная, легковесная. Эвелину учили всему, что положено знать принцессе, но набитая геральдикой и этикетом голова не гарантирует доброго сердца и ясности мыслей.

В мыслях промелькнул образ Иржины. Почему он избегал приглашений на спектакли Королевского театра Мондана? Читал в газетах об успешных премьерах, слышал восторги родителей и брата, посещавших спектакли, но сам вечно отмахивался, спешил к любимому морю ловить очередного пирата или работорговца. А она была близко – та светлая девочка, что вернула ему интерес к жизни.

Он тогда собирался забрать ее с собой. Даже попросил Шелби узнать, кто такая эта мисс Варден. Телохранитель такой особы не нашел, заволновался, собрался писать в столицу… Но тут явился младший братец – их маленький семейный гений финансов и ценных бумаг. Он завопил что-то про кризис в столице и утащил «Морского Коршуна» в Андарру, не дав собрать вещи и попрощаться.

Ричард не раз еще вспоминал черные волосы, цветком расплывающиеся на волнах. Целовал во сне сладкие губы, похоже на лепестки пурпурной розы. Даже любовницу завел с похожей внешностью – но игрался недолго. Отпустил, выплатив содержание за год. Это была другая женщина, а для «сброса напряжения» хватало непостоянных дам и при дворе.

Увидев Иржину вблизи, не на портрете, принц вдруг разом вспомнил все: и боль в ноге, и жаркое солнце, палящее его спину, и прохладное тело в капельках соленой воды, раскинувшееся под ним на тонком ковре. Только «певчая птичка» изменилась. Стала серьезнее, строже. Исчезла неуверенная робость, выдававшая ее юность и неопытность. Появились грация, уверенность, решительность в каждом жесте. Не робкое дитя – красивая молодая женщина предстала перед ним.

Сколько у нее было мужчин за эти годы? Подумав об этом, Ричард невольно стиснул ладонь и тут же услышал легкий вскрик, а потом получил по плечу шлепок веером:

– Ваше Высочество! Вы делаете мне больно! И почему у вас такое выражение лица? Нас ждут на вручении подарков по случаю нашей помолвки!

Усилием воли, взяв себя в руки, принц натянул дежурную улыбку и продержался с дружелюбным оскалом весь длинный прием и праздничный ужин. А потом тактично сбежал, оставив Эвелину с родителями. Пусть его несостоявшаяся невеста проведет последний спокойный вечер в уюте родительской гостиной. Завтра их обоих ждет буря!

В комнатах было тихо. Принц не любил, чтобы камердинер его дожидался: как офицер он сам справлялся со своей одеждой, а если возникали трудности, просто оставлял вещи на виду, чтобы слуга мог заняться ими утром. Сменив парадный мундир на теплый шелковый халат, мужчина проигнорировал приготовленную постель, взял подсвечник и двинулся в кабинет. Там его ждала папка с отчетами телохранителей, приставленных к «певчей птичке».

Ричард сел в кресло, налил себе немного крепкого вина и щелкнул секретным замочком. Шелби прислал всего несколько строк: мисс Валевски с утра посетила модистку, заказала теплый плащ для дочери. Весь день молчала – голосовой покой перед премьерой. Ничего не ела, кроме теплого молока и сырых яиц, взбитых с пряностями – сестры уверяют, что это необходимое условие для сохранения голоса. Больше не выходила, оставалась у себя.

Не много, но… он абсолютно ничего не знает о девушке, с которой ему предстоит прожить целый год. Да, прожить. По договоренности родители запретят ему появляться во дворце и вообще всячески выразят свое недовольство разрывом помолвки. Он вместе с любовницей уедет в свой личный особняк, шокируя публику внезапной страстью. Через год его простят, позволят вернуться ко Двору, и он отпустит «певчую птичку» порхать дальше. Может, даже невесту себе найдет, говорят, у хана Тбилиса красивые дочери – штук пятьдесят! И все черноволосые и черноглазые!

Брак подтверждающий договор между королевствами будет заключен уже на новогодье. Ричард будет наказан. Эвелина выйдет за своего графа. У правителей Мондана больше нет дочерей, зато есть родная племянница – девушка некрасивая, но неглупая. Она сразу все поняла и ухватилась за своей шанс стать супругой третьего принца Андарры. Будем надеяться, что Сехриму повезет с женой больше, чем Ричарду с невестой.

Захлопнув папку, принц посидел немного, борясь с желанием вновь отправиться в особняк певицы. Она все так же манит его. Простая сорочка, скромный пеньюар… Он едва не сорвал с нее одежду сразу! Да и потом с трудом сдерживался, когда она села на кровать и принялась ерзать, позволяя ткани натянуться и обрисовать ее силуэт.

Осторожный стук в потайную дверь заставил Ричарда очнуться от дум:

– Заходи, Шелби! – сказал он негромко.

Бесшумно отодвинулась панель в стене, впуская телохранителя.

– Как мисс Валевски? – не удержавшись, спросил «жених».

– Спит, – ответил великан, – завтра премьера и … мероприятие. Ей нужны будут силы.

Брови Его Высочества удивленно поднялись:

– Что я слышу, Шелби? Не одобряешь?

Великан пожал плечами – они давно перешли с принцем на «ты» и много пережили вместе, но телохранитель старался соблюдать границы.

– Мисс Валевски слишком хороша, мой принц. Она столько вкладывает в пение! Буквально дышит каждой нотой! А после этой… истории, мисс не сможет вернуться в театр.

– А золотой билет?

– Ей больше не позволят стать примой, – качнул головой Шелби, – а подметать сцену она не будет. Уйдет.

– Значит, в королевском театре Андарры появится новая главная исполнительница! – заявил Ричард, сам себе удивляясь. – А пока мисс спит, нам нужно все приготовить!

– Вещи упакованы, подорожная выправлена, – отчитался телохранитель. – Теплая одежда и сменные кони ждут на всем пути к порту.

– Отлично! – улыбнулся принц. В море он будет чувствовать себя увереннее. А пока… – Скажи, чтобы подавали ужин, нам тоже пора отдохнуть!

Глава 19

Утро премьеры. В доме мисс Валевски царит волнение. После обеда начались напряженные сборы. Допивая чай, девушка листала в сотый раз прочитанный клавир… Поправляя перед зеркалом платье, Иржина обняла Агнешку, впитывая теплый запах ребенка. Сегодня дочь останется дома. Сестра Грицина настояла на этом, да певица и не сопротивлялась: малышке лучше не знать о том, что сегодня произойдет. Пусть думает, что мама слишком сильно волнуется из-за премьеры.

После спектакля «певчую птичку» ждет третий акт – в королевской ложе. А завтра, если все сложится по плану королей, принц увезет ее из Мондана в Андарру. Горло перехватило страхом. Бдительная сестра Нонна сразу подала стакан мятной воды с валерианой, зашептала что-то успокаивающее, принесла пальто. Пора ехать. Еще грим, костюм…

Напряженно улыбаясь, девушка села в коляску рядом с Шелби и молчала до самого театра. Телохранитель тоже молчал, разделяя волнение мисс Валевски. Он куда лучше ее понимал, сколько всего поставлено на карту и как безупречно принц и певица должны сыграть на публику, чтобы скрыть скандалом скандал.

Парадное крыльцо здания еще пустовало. Служители приготовили фонари и бочки со смолой, но еще не зажигали их. Зато у входа для артистов творилось настоящее столпотворение! Бегали служители, носились личные слуги, отдельно клубилась небольшая группа фанатов, желающих увидеть ведущих актеров до спектакля. Крики, ржание лошадей и громкие возгласы: «Где жрец? Подайте мне жреца!» или «Хористки на грим! Быстрее!» создавали невероятную атмосферу.

Шелби раздвинул толпу одним взглядом и проводил Иржину и сестер до самой гримерки. Чтобы не давать поводов к подозрениям, «певчая птичка» явилась в театр как обычно с двумя сестрами-помощницами и с вечерним платьем в корзине, выложенной бумагой. Его она наденет после спектакля, когда все актеры будут отмечать успех бокалом шампанского.

Только за гримировальным столиком девушка успокоилась, чтобы ни случилось после, сейчас она вновь выйдет на сцену и споет. Споет для того, кто стал движущей силой ее успеха. А значит, этот спектакль должен стать лучшим в ее жизни!

Костюм у Баядеры был довольно сложным: яркий шелк, уложенный причудливыми складками, много вышивки стеклянными бусами, кусочками зеркала и фольги. Чтобы изящно двигаться на сцене во всем этом великолепии, каждую складку намертво закалывали булавками, а кое-где и подшивали. Тонкая кофточка облегала тело так, что, казалось, под ней ничего нет! На деле искусная костюмерша пошила по сути корсет с рукавами да так ловко, что Иржина казалась полуголой, будучи прикрытой больше, чем в модном вечернем платье.

На сундуке под присмотром сестры Нонны лежало скромное фиолетовое платье-рубашка и покрывало, которые «Баядера» наденет в начале второго акта для оплакивания пропавшего возлюбленного. Несмотря на строгий темный цвет, рукава, подол и концы покрывала были щедро расшиты бусами, но исключительно серебряными и фиолетовыми, чтобы подчеркнуть благородную печаль героини. Шальвары из тонкой ткани и летящая юбка из полос газа ждали своей очереди.

Последний наряд был очень ярким. Ало-золотое безумие складок предназначалось для финальной сцены «свадьбы» и просто тянуло Иржину к земле количеством драгоценной вышивки и украшений.

Проверив, как уложены волосы, девушка поправила длинные серьги и прислушалась: шум за дверями гримерки начал стихать, значит, зрители уже заполняют партер и ложи. Скоро начнет гаснуть свет, музыканты закончат настраивать свои инструменты и она через узкий коридор выйдет на сцену, чтобы принять участие в «мистерии», на которой романтичный офицер увидит прекрасную танцовщицу.

Музыка пульсировала в ее крови, когда она «появилась в дверях храма, показывая радость от встречи праздничного дня». Казалось, она танцевала там, в храме, в полумраке, скрытом за высокими белыми колоннами, а потом ее танец выплеснулся во двор, где ожидали зрители.

Каждый шаг, каждый наклон головы или движение рук пело само по себе! Оркестр играл, другие актеры тоже танцевали, но именно Баядера была центром действа. Увидев «иностранца, любующегося туземным танцем», Иржина на миг замерла, глядя в зал широко распахнутыми глазами, раскинув руки так, словно вот сейчас она обнимет весь мир и…закрылась! Запахнулась в яркие складки ткани, отвернулась, запела высоким голосом, жалуясь на то, что нет рядом мужчины, достойного ее.

Зрительный зал замер, вслушиваясь в мелодичную жалобу юной девушки и брутальный ответ «офицера». Момент был таким острым, что где-то в ложах раздались всхлипывания чувствительных девиц. Дуэты, хоры, арии… Незаметно миновал первый акт, и тяжелый занавес упал, отсекая актеров от зала.

По традиции по гримеркам расходились молча. Получасовой перерыв – достаточно, чтобы выпить воды, посетить уборную, поправить грим или торопливо сменить костюм, стараясь не помять прическу.

Иржине нужно было сделать все и сразу. Сестра Нонна уже ждала ее, приготовив за ширмой таз с ароматной водой и ночной горшок. Простое платье-рубашка натягивалось мгновенно, но сначала нужно было смыть пот после танцев и насухо вытереться, опасаясь сквозняков. Лицо трогать нельзя. Укрывающий его толстый слой грима позволялось лишь слегка припудрить.

С облегчением уронив украшения на туалетный столик, Иржина присела к зеркалу, отдаваясь умелым рукам своих помощниц. Закрепить тяжелое покрывало так, чтобы не испортить прическу, а лишь подчеркнуть лицо актрисы – это тоже искусство! Пока сестры поправляют волосы, у нее есть пара минут подумать, принять ситуацию и смириться. Вот с этим печальным смирением она и выйдет на сцену. Дева, потерявшая возлюбленного, прощающая его за все сразу!

Второй звонок – пора сменить яркие туфельки на темные и взять в руку платок, в который Баядера будет рыдать. Третий звонок! Пора идти на сцену! Вдох, выдох, вперед!

Печальная песнь Баядеры сменилась радостным дуэтом с вернувшимся «офицером», и пока на сцене сновали юные «цветочницы», изображая подготовку к свадьбе, мисс Валевски быстро меняла платье на роскошный «свадебный» наряд.

Финал танцевали все артисты, задействованные в спектакле. Удар цвета, звука, движения – зрители хлопали, как сумасшедшие, и не могли остановиться! Утомленные актеры несколько раз выходили на поклон и наконец удалились окончательно.

Иржина медленно шла к гримерке среди шума, суеты, поздравлений и радостных криков. Ее не радовали пышные букеты, традиционно перевязанные жемчужными нитями, она улыбалась, но смотрела на потемневшие от времени балки, захватанные стены общего коридора, облезлые доски пола… Она прощалась с этим зданием, с театральным миром…

Едва сдерживая слезы, мисс Валевски вошла в гримерку, захлопнула дверь и замерла, боясь произнести хоть слова. Сестра Нонна молча подала кружку теплого мятного отвара с валерианой: и горло согреть, и нервы успокоить. Девушка выпила половину и медленно двинулась к столику, чтобы снять грим. Потом скинула костюм, бережно повесила яркую ткань на ширму – его быстро переделают для новой примы.

Вновь обтирание, свежее белье, вечернее платье. Прическу сделали самую простую, но украсили живыми цветами из букетов. Невесомое колье, ажурные серьги, накидка на плечи – можно идти в королевскую ложу. Ее ждут.

– Проводить? – шепотом спросила сестра Нонна.

– Обязательно, – слабо улыбнулась в ответ Иржина и храбро двинулась навстречу шуму.

В королевскую ложу она шла не одна. По традиции туда пригласили всех солистов, но мисс Валевски была среди них единственной особой женского пола. Мужчины надели светлые вечерние костюмы, собираясь после короткой беседы ехать в ресторацию или на бал, а Иржина, повинуясь настроению, выбрала бархатное платье глубокого вишневого цвета, лишенное всяческой отделки. Драгоценная ткань не нуждалась в украшениях. Крупный рубин на витой цепочке оттенял белизну кожи, а мелкие алые капельки в ушах подчеркивали полночную черноту волос.

Их Величеств в ложе уже не было. Они поздравили директора и сразу удалились под благовидным предлогом, оставив часть свиты, дочь и ее жениха. Иржина вошла в заполненное придворными помещение, люди разошлись, открывая ей «коридор», ведущий к миленькой блондинке в искрящемся голубом и статному шатену в парадном мундире.

– Ваши Высочества, позвольте представить вам нашу приму! Мисс Валевски! – объявил лорд Меллоун.

Заученный реверанс, глубокий и ровный. Изучающий взгляд принцессы, восхищенный – принца. Сначала он обежал ее всю, впитывая образ, потом демонстративно уставился в декольте. Стало неприятно, словно червяк пополз по коже. Иржина выпрямилась, выслушала сдержанные восторги и отошла в сторону.

Ей бы хотелось раствориться в толпе, но пока королевские особы уделяли внимание солисту и нескольким героям, уйти было бы неприлично. Приходилось стоять с легкой улыбкой, крутить в пальцах бокал с шампанским и даже поддерживать беседу с внезапно очутившимся рядом лордом Шератоном.

Советник бдил:

– Прошу вас, не спешите, мисс Валевски. Сейчас Его Высочество закончит речь и подойдет к вам.

Девушка задержала дыхание, чтобы не закричать. Она устала. Она хочет разбить бокал о напомаженную голову педантичного лорда и сбежать отсюда навсегда!

– Мисс Валевски! – принц Андарры шел к ней, сияя улыбкой и глазами.

Перед ним расступались. Следом за женихом шла недовольная принцесса. Во взгляде Ее Высочества сквозило недоумение. Ей не сказали? Иржина на миг опустила веки, отсекая все. Это будет не просто скандал – скандалище!

Между тем принц повернулся к невесте и громко объявил:

– Эвелина, дорогая, ты устала. Милорд Шератон, проводите Ее Высочество во дворец.

Принцесса скорчила кислое личико, пообещала взглядом Иржине медленную мучительную смерть и ответила:

– Право, Ричард, я бы хотела еще побыть здесь.

– Милая, – ледяным тоном отвечал принц, – здесь становится слишком шумно. Тебе пора. Завтра у нас прием. Лорд-советник!

Шератон тут же появился рядом с принцессой, предложил руку и увел из ложи, что-то непрерывно рассказывая.

Не успела невеста покинуть общество, как жених повернулся к Иржине и повторил:

– Мисс Валевски!

– Ваше Высочество, – еще один реверанс.

– Прошу вас, не уходите! Я очарован вашим талантом! Лорд Меллоун сообщил, что сейчас весь состав труппы отправиться отмечать премьеру. Позволите пригласить вас к «Годе»?

Еще один удар! «Годе» знаменитый столичный ресторан, куда порой заходят члены королевской семьи, послы, гости. Сегодня там, наверняка, полно народа. Появиться в таком месте с дамой – значит, объявить о серьезности намерений.

– Буду счастлива принять Ваше приглашение! – ответила певица.

Его Высочество тотчас распорядился подать экипаж, скомканно простился с гостями, зато долго кутал плечи девушки легкой шубкой. Многозначительные взгляды просто сверлили парочку, пока они спускались по широкой лестнице к входным дверям.

Оттеснив лакея, «мистер Грискелл» сам усадил Иржину, укутал ее ноги меховой полостью. Сентябрь – не зима, но тонкое платье и шелковые туфельки пронизывал холодный ветер.

– Гони к Годе! – распорядился принц, усаживаясь рядом. – Вам не холодно, мисс Валевски?

Чудилась в этом официальном обращении неловкость. Да и как иначе? Они оба скрывали свои имена, а теперь им следовало очень быстро изобразить для окружающих яркие чувства.

До ресторана доехали быстро. Принц вновь сам помог Иржине спуститься, провел в распахнутые двери и объявил метрдотелю негромко, но выразительно:

– Отдельный кабинет, Жак, для меня и мисс Валевски. Мы хотим отметить премьеру!

Под любопытными взглядами других посетителей их проводили на второй этаж, отворили дверь в небольшой зал, оформленный удивительно сдержанно и дорого. Большой стол, уютные кресла, огонь в камине и даже апельсиновые деревца в кадках! Все выглядело, как респектабельная гостиная в аристократическом доме.

Бросая друг на друга неловкие взгляды, они расположились в глубоких креслах. Вежливый официант подал папки меню, но принц отмахнулся:

– Подай нам две дюжины устриц, спаржу, белое «Шабли», телятину с трюфелями, сырный суп, шоколад и ореховый пирог.

Иржина покраснела. Лорд Васкес в свое время просветил ее, что такой набор блюд здесь называют «Ночью греха», потому что в него входят исключительно афродизиаки. Теперь весь ресторан будет уверен в том, что принца и приму ждет горячая ночь.

Его Высочество поймал ее ладонь, серьезно заглянул в глаза:

– Если тебе не нравится мой выбор, можем заказать что угодно, но это обязательно принесут. Так надо.

Объяснять принц Андарры ничего не стал, и это девушке не понравилось. Телохранители после серьезного разговора у крыльца стали предупреждать ее о маршруте следования и особенностях поведения. Как бы и до Его Высочества донести светлую мысль о том, что она не ребенок? Не нужно ее передвигать с места на место, затыкая рот строгими словами.

Поразмыслив, Иржина не стала сразу выяснять отношения и отказалась от повторного заказа: блюда скоро принесут, а ей уже очень хочется есть. Ужинали молча: оба устали, а порции у «Годе» были крохотные, хотя и прекрасно сервированные.

К десерту подали комплимент от заведения: хрустальную чашу тепличной клубники, сливки и мелко наколотый сахар. Иржина задумчиво принялась есть ягоды, смакуя каждый кусочек, пока не перехватила странный взгляд принца. Знакомый взгляд. Так на нее порой смотрели мужчины, поджидающие у гримерки. Жаль, здесь нет сестер-помощниц, готовых сомкнуть ряды вокруг «певчей птички». Девушка опустила ресницы, прячась от жгучего взгляда серых глаз, и принц тут же отвел глаза, занявшись кофе.

Глава 20

После десерта Его Высочество вдруг встал:

– Мисс Валевски, вы не будете возражать, если я пересяду на диван?

– Нисколько Ваше Высочество, – торопливо ответила девушка.

У нее на языке вертелся вопрос: долго ли им тут сидеть? Она очень устала и хотела спать.

– Мы немного задержимся, чтобы местные сплетники начали делать выводы, – ответил на незаданный вопрос мужчина. – Пока предлагаю вам сесть ко мне поближе или подремать в кресле. Я к сожалению не могу уступить вам лежачее место.

С этими словами Его Высочество начал прямо через брюки разминать ногу. Иржина вспомнила про шрам, вздохнула и покачала головой:

– Так вам не станет легче, Ваше Высочество, если позволите, я могу помочь.

Мужчина пристально посмотрел на нее и медленно кивнул:

– Я буду рад вашему вниманию. Помнится, вы рассказывали, что помогали лечить в приюте?

– Верно. Я сейчас ополосну руки, а вы пока, – тут девушка слегка покраснела, – снимите одежду, чтобы не испачкать ее маслом.

– Масло?

– Рубцы нужно смягчать, – отозвалась певица, выходя в маленькую уборную, спрятанную за колонной.

Когда она вернулась и подошла к столу, чтобы взять сосуд с оливковым маслом, которое приготовили для спаржи, у Его Высочества было очень интересное выражение лица.

– Что-то не так? – насторожилась девушка.

– Пока вас не было, сюда умудрился заглянуть барон Оглау, первый столичный сплетник. Он увидел меня в неподобающем виде. Думаю, большего мы сделать не могли. Разве что выпасть в зал, не прерывая поцелуя.

Иржина вспыхнула и сердито произнесла:

– Значит, ваша история с внезапной страстью получила подтверждение.

– Наша история, – мягко отозвался принц, откидывая в сторону плед.

Он снял штаны и мундир, оставшись в длинной рубахе, которую подвернул так, что его шрам был хорошо виден, а вот все неприличное скрывала ткань. Девушка присела на скамеечку для ног, согрела масло в ладонях и принялась втирать его, не прекращая разговора. Это помогало ей не смотреть туда, куда смотреть не стоило, а еще отвлекало от запаха здорового мужского тела и абсолютно и недвусмысленно интимной ситуации.

– Пусть наша история. Вам не кажется, что вы форсируете события? – пальцы Иржины надавили на несколько точек и мужчина с легким стоном вытянул ногу сильнее.

– Чем быстрее слухи о нашем рандеву донесутся до дворца, тем лучше, – ответил он, любуясь макушкой девушки.

– Хотите сказать, завтра разъяренная принцесса явится в мой дом? – все так же сердито уточнила певица.

– Завтра вас уже не будет в городе, как и меня. Принцессу доведут до нужной кондиции уже сегодня. Лорд Шератон не зря повез ее во дворец. Он умеет играть на струнах женской души.

– Значит, поэтому вы отправили его ко мне? Чтобы сыграл?

Принц помолчал. Потом ответил:

– Я не знал, что мисс Валевски и мисс Варден – одно лицо. Никогда не был в Королевском театре Мондана. История с внезапной страстью не моя идея. Ее Величество королева Изабелла славится своим темпераментом, вот и предложила такой вариант развития событий. Я не женат, постоянной фаворитки у меня нет, и мне было плевать, кто будет жить в дальнем крыле моего особняка, пусть даже целый год. Большую часть жизни я провожу в море, совсем не рвусь во дворец, так что отлучение меня от увеселений и балов– для меня скорее отпуск.

Девушка потупилась, выслушивая поток торопливых слов.

– Иржина, – принц впервые назвал ее по имени, – поверь, наша встреча случайна. И тогда, и сейчас. Но я рад, что ты – это ты.

Девушка промолчала. Не хотела давать волю эмоциям, опасаясь расплакаться. Что толку сейчас рыдать и упрекать мужчину в сердечной боли? Ему все равно. Его ждет короткий спектакль и отпуск, а ее?

Вздохнув Иржина отстранилась и поднялась. Кожа бедра уже покраснела от растирания, масло впиталось, так что «врачевательница» отправилась мыть руки, давая Его Высочеству возможность привести себя в приличный вид. Ей же уединение помогло взять себя в руки и найти способ выплеснуть негатив. В «отдельный кабинет» она вернулась уже повеселевшая.

– Ваше Высочество, как вы думаете, что решат официанты, если после нашего ухода здесь останется безупречный порядок?

– Что? – принц уже натянул мундир и теперь сражался с тугими пуговицами.

– Предлагаю выплеснуть накопившиеся эмоции и слегка упрочить нашу легенду!

С этими словами Иржина взяла хрустальный бокал для вина, украшенный тонкой гравировкой и…швырнула его в стену! Потом блюдо с остатками жаркого, пустые раковины от устриц, соусник…

На третьем блюде принц к ней присоединился, лихо забросив в камин графин с вином. Тарелки побили, приборы разметали вдоль стен, скатерть швырнули в сторону уборной, подушки с дивана раскидали и даже порвали. Хихикая оборвали портьеры, уронили кадки с деревьями и страшно довольные собой и друг другом, хохоча, вывалились в общий зал. Притом Иржина повисла на плече принца, потому что от смеха не держали ноги.

– Экипаж! – крикнул принц, перекрывая «капитанским» голосом шум зала.

– И шампанского! – добавила оперным распевом певица, любуясь ошеломленными глазами публики.

И почему она раньше не позволяла себе ничего подобного? Почему все держала в себе: и боль, и слезы? Может, потому что плакала и смеялась на сцене? А теперь у нее нет этой отдушины, зато есть посуда! И принц! Целый принц на целый год! С этой оптимистичной мыслью девушка повернулась к своему спутнику, оценила его лихой вид и, подмигнув, громко спросила:

– Ко мне или в отель, Ваше Высочество?

Ошеломленный принц не потерял куража:

– К вам, моя прелестная Сирена!

Они ссыпались с крыльца, упали в экипаж и помчались к дому Иржины, заставляя прохожих оглядываться и показывать пальцем. Однако, когда кучер лихо остановил коляску с гербами у ворот дома, девушка безмятежно улыбнулась и приложила палец к губам:

– Шуметь нельзя, Ваше Высочество, Агнешка спит.

– Зовите меня Ричард, – отозвался мужчина, – обещаю не шуметь, но до утра я должен быть здесь.

– Сестра Грицина с удовольствием нальет вам чай, – хмыкнула девушка.

Они пробрались в дом и были встречены сестрой-помощницей. Суровая немолодая женщина присела в реверансе, предложила бренди и чай, а когда услышала, что принц и ее подопечная только что отужинали, проводила наверх, в спальню Иржины.

Глава 21

Общая спальня не была частью легенды, просто дом примы оказался не так велик, да и не топили уже пустые комнаты, полные мебели в полотняных чехлах. Но сестры нашли выход: в спальне хозяйки дома поставили ширму, а за ней солдатскую раскладушку, накрытую толстым шерстяным одеялом. Иржина извинилась за скромное спальное место, но принц лишь рассмеялся:

– Это даже лучше, чем моя корабельная койка рядом с лафетом!

Сестры поахали, восхищаясь мужеством принца, проводящего много времени на военных кораблях, а Иржина просто ушла, сказав, что желает пожелать доброй ночи дочери. Лицо Ричарда приняло весьма странное выражение, но через миг он улыбнулся и продолжил беседу с монахинями.

Мужских вещей в доме не нашлось, так что ночному гостю предложили купальню и две простыни, пообещав вычистить его мундир и выстирать сорочку. Его Высочество легко расстался с одеждой, поблагодарил за заботу и скрылся в купальне.

– Грицина, зачем ты принца к Иржине положила? Еще ведь кладовка есть! – шепотом спросила Нонна, расправляя мундир на специальной вешалке.

– Затем, что им поговорить надо! – буркнула сестра и подтолкнула товарку к выходу из комнаты.

Убедившись, что женщины ушли, принц принял ванну. Конечно, купальня отличалась изяществом и наличием флакончиков, мешочков, каких-то милых изящных вещиц непонятного назначения. И в то же время здесь все стояло на местах, стопка чистых простыней расположилась у входа – удобно взять, трудно забрызгать. Пузырьки и коробочки под рукой. Мыло и мочалка рядом. Вдохнув лавандовый аромат, мужчина улыбнулся непонятно чему и погрузился в горячую воду, радуясь теплу. Море быстро учит ценить простые вещи: горячую еду, сухую одежду, рюмку грога после ночной вахты…

Закончив омовение, принц завернулся в толстый лен и вышел в спальню. Иржина уже была здесь, сидела у огня, устало потирая глаза.

Сообразив, что девушка просто ждет своей очереди, чтобы помыться и переодеться, Его Высочество торопливо скрылся за ширмой, предоставляя певице возможность отойти ко сну.

Она встала, покосилась на плотный шелк, расписанный тонкой искусной кистью, и погасила лампу. Ночничок давал достаточно света, чтобы распустить шнуровку платья, вынуть шпильки и босиком, в одном белье добежать до двери купальни.

Ванна быстро наполнилась, пока Иржина мерно водила щеткой по волосам. Осталось высыпать в изящное корыто на бронзовых лапах щепотку мыльной стружки, добавить мешочек с травами и медленно погрузиться в горячую воду. Девушка полежала пару минут, чувствуя, как расслабляется напряженное тело, а голову заполняют воспоминания о прошедшем дне. Премьера была великолепна! Аплодисменты, цветы… Беседа с принцем и принцессой под взглядами десятков глаз. Поездка в ресторан, поздний ужин, безумная вакханалия с посудой и мебелью, а потом возвращение домой.

Особняк скрипел и вздыхал, словно предчувствовал скорую разлуку. Иржина знала, что сестры уже упаковали вещи – немного, лишь скромный дорожный гардероб для всех, игрушки и книжки Агнешки, да кое-какие мелочи, необходимые в пути. Правда сундучок с детскими игрушками имел второе дно, но об этом не знала даже Агнешка.

Просто мать-настоятельница была предусмотрительна и делала любопытные подарки. Поэтому в шкатулке с украшениями Иржины лежало совсем немного скромных украшений: нить жемчуга, несколько пар «утренних» серег, тонкие браслеты, уместные днем в городе да несколько перламутровых пряжек и шпилек. Ни одного кольца – содержанки их практически не носят, ни одного драгоценного пояса, которые вошли в моду после исполнения «Благоразумной Берты», только милые пустяки.

В кошельке примы болтались медь и серебро. Золотые монеты были преизящно спрятаны в кожаную папку с нотами. Еще часть носили в поясах сестры. На всякий случай. Сестра Грицина обязала каждую из них иметь при себе запас денег, достаточный для возвращения на Родину вместе с Агнешкой и Иржиной. Копии ценных документов лежали за обложками их молитвенников. Кому-то такие предосторожности показались бы чрезмерными, но женщины видели слишком много наивных «птичек», угодивших когда-то в силки птицеловов.

Даже дом Иржина не бросала просто так: сдавала на сезон через мать-настоятельницу. Деньги пойдут на счет в банке, за вычетом привычного процента приюту. А личные вещи уже собраны в кладовки и заперты на замки. Еще один кусок жизни закончен по воле кого? Принца? Королей? Глупенькой принцессы, пожелавшей любить?

Вода остыла. Девушка быстро смыла пену, прополоскала волосы специальным настоем трав и вышла из ванны, кутаясь в простыню. Жаль, нельзя вернуться в спальню и сесть у огня в одной тонкой сорочке! Нужно высушить тело, натянуть рубашку до пят и спрятать ее под теплым капотом. Мокрые волосы придется отжать через кусок полотна и скрутить в неловкую косу. Утром сестра Нонна разберет спутанные пряди и сделает прическу. А теперь – спать! И не думать о том, кто лежит на расстоянии пяти шагов от нее, нарушая своим дыханием тишину спальни.

⁂

Ричарду не спалось. Иржина давно прошуршала шелками, позвенела шпильками и ушла в купальню, а он все прислушивался, надеясь уловить какие-то звуки, понять ее настроение. Странный день. Все пошло по плану и все же совсем не так, как он представлял.

Вместо кокетливых взглядов от певицы, ему достались только усталый и недоуменный. Было стыдно даже просить Иржину улыбаться и заигрывать с ним, пока их вели в «отдельный кабинет». Впрочем, это было и лучше. Первое знакомство, некоторая настороженность уместна. Но потом! Когда она поела и даже растерла его клятую ногу, она вдруг предложила нечто дикое, невероятное, свободное… как море! В какой-то момент мисс Валевски вновь напомнила ему ту девушку, яркую и солнечную, на морском берегу. Как же хрустели тарелки под его сапогом! Как звенел хрусталь! И от этих звуков ярче разгорались ее глаза и улыбка! Ему так хотелось схватить ее, зацеловать, но он до дрожи в руках боялся погасить это пламя. Искру, которая горела в ней.

Уже возле дома он понял, что сейчас ничего не будет: ни поцелуев, ни жаркой ночи в ее объятиях. Она не станет удобной любовницей с привычным набором услуг. А если он предложит это вот прямо сейчас, то навсегда ее потеряет. Телом она возможно останется рядом, выполняя условия договора, но вот душой… Этим огнем, который горит внутри, озаряя окружающих, с тем, кто принудит ее, Иржина делиться не будет. А ему нужен этот огонь, свет ее глаз, голос, черные косы… Он вдруг понял, как скучал без нее все эти годы…

Мысли прервали осторожные шаги. Волна аромата фиалки и лаванды донеслась сквозь щели в ширме. Осторожный скрип кровати, немного возни с тяжелым одеялом и тишина, прерываемая лишь ее дыханием. Принц вздохнул, повозился, устраиваясь удобнее и неожиданно для себя крепко уснул.

Глава 22

Утро выдалось странным. Его разбудила пожилая монахиня. Она принесла и повесила на край ширмы его мундир, а когда он умытый и одетый вернулся в комнату из купальни, его уже ждала Иржина. Девушка сидела в кресле у накрытого стола, одетая в простое утреннее платье, а напротив свободного кресла стоял завтрак и лежала свежая газета.

– Простите за суету, Ваше Высочество, – мелодично извинилась Иржина, – через полчаса после трапезы мы будем готовы к путешествию.

Ричарда удивили эти слова: он планировал покинуть город после полудня, но, взяв газету, все понял. На первой странице красовались фотографии – его и «певчей птички». Рядом была напечатана литография разгрома, который они устроили в лучшем «кабинете» ресторана. Ниже красовались свидетельства очевидцев, уверяющих, что принц влюбился с первого взгляда, осыпал приму цветами и подарками, а потом увез «в номера» и не выпускал до рассвета.

– Промазали, – мужчина щелкнул кончиком пальца по статье и взял в руки чашечку кофе. Отличного кофе!

– С «номерами» ошиблись, – кивнула Иржина, отламывая ложечкой кусочек омлета, – статью готовили заранее?

– Наверняка, – не стал отпираться принц, – Шератон любит все держать под контролем.

– Поедете во дворец? Для публичной порки? – девушка казалась безмятежной, но Ричард видел, как раздраженно она намазывает масло на тост.

– Не хочу, – мотнул головой мужчина, – надеюсь, Их Величества пощадят мою скромность и пришлют курьера с бумагами прямо сюда.

– Сомневаюсь, – Иржина припомнила свою встречу с королем. Дочь, пусть и провинившаяся была ему ближе, чем чужеземный принц.

– Тогда я сам отправлю письмо Эвелине, – пожал плечами Ричард, воздавая должное хрустящему бекону, пышному омлету с грибам.

Девушка промолчала. Она могла бы высказать свое мнение, но зачем сотрясать воздух? В данной ситуации это ничего не изменит. К тому же у мисс Валевски не было точной информации о том, кто предложил спрятать скандал под скандалом и чем именно Мондан заплатит Андарре за нарушение договора. Наверняка, это будет нечто более ценное, чем певица, пусть и прима Королевского театра.

Когда они перешли к десерту, в дверь постучали.

– Войдите! – сказали хором.

В спальню заглянула сестра Грицина:

– Ваше Высочество, к вам курьеры!

– Сколько? – уточнил принц, смакуя печенье.

– Пятеро! – взволнованно ответила сестра.

– Сейчас спущусь! – улыбнулся принц, а едва за монахиней закрылась дверь, сказал с усмешкой: остальные видимо не нашли, обычно к завтраку их уже десяток.

После этого он поблагодарил Иржину за завтрак и ушел вниз, в гостиную, разбираться с делами. Девушка тоже не теряла времени: отнесла на кухню поднос, проверила, чем занята Агнешка. Дорожное платье с жакетом и шляпой было приготовлено в спальне, плащ висел у двери.

Бродить по опустевшему дому не хотелось. Тогда девушка нашла себе занятие: села за письменный столик в комнате с фортепьяно и принялась писать отцу. Они не виделись с того самого дня, как братья обители Трезвых увели его с собой, но переписывались регулярно. Несмотря на щедрые пожертвования Иржины, мистер Валевски оставался простым монахом, раз за разом отказываясь от должностей и наград.

Дочери он писал о простых вещах: о красоте свежевыпавшего снега или о только что распустившихся цветах. Просил ее заботиться о здоровье и навещать могилы матери и сестры. Этого Иржина исполнить не могла. Их сгоревшее поместье находилось далеко от столицы, а ехать туда летом девушка отказывалась. Боялась горечи и боли воспоминаний. Отец не осуждал – просто писал одно-два письма в месяц, ничего не просил, передавал поклон матери-настоятельнице и все.

Обычно певица отвечала отцу сдержанно. Перечисляла простые новости, рассказывала о новом спектакле. Никогда не упоминала мужчин, да и про Агнешку ничего не писала. Если мистер Валевски и знал о появлении «внучки», ей об этом не было известно. Теперь же Иржина вдруг ощутила потребность излить отцу свое беспокойство и тревогу. Серьезная перемена в жизни, встреча с человеком из прошлого, оставленный за спиной театр…

Она писала и писала, не замечая, что перо рвет бумагу, а когда выговорилась, швырнула пачку листов в камин и щелкнула кресалом. Отцу не надо об этом знать. Потом, когда успокоится, она напишет ему письмо, скажет, что устала от сцены и отправилась в путешествие. Он не будет волноваться за свою девочку, а мать-настоятельница проследит, чтобы пожертвования отправлялись вовремя.

После долгого письма на пальцах появились чернильные пятна, а щеки украсили потеки слез. Поэтому девушка быстро убрала перо и чернильницу в стол, а сама поднялась в спальню, чтобы умыться и поправить прическу. Едва она привела себя в порядок, как в дверь стукнули, и на пороге появился принц:

– Мисс Валевски, вы были правы, нам пора ехать.

– Дайте мне десять минут, – попросила девушка.

– Справитесь сама или вам прислать сестер?

– Если можно, попросите сюда подняться сестру Нонну.

Ричард ушел, а Иржина быстро скинула домашнее платье и принялась сражаться с мелкими пуговичками дорожного костюма. Сестра Нонна, в привычной своей рясе, вошла и ловко перехватила заботу: помогла застегнуть блузку, расправить юбку, зашнуровать жакет. Потом она же сменила Иржине прическу, уложив рыхлые утренние косы в плотный узел и закрепив поверх него шляпу с меховой опушкой.

Прихватив щетку для волос и шкатулку с гребнями и шпильками, дамы спустились вниз, где их уже ждали Его Высочество, Агнешка и еще четыре сестры.

– Сударыни, – голос принца был благожелательным, но твердым. – Сейчас мы с мисс Валевски садимся в коляску и едем через весь город к западным воротам. Поедем не спеша, так что у вас будет время собраться и сесть в экипаж. Девочка едет с вами. Мистер Шелби отвезет вас на пристань быстрее, чем доберемся мы. Ваша задача до нашего приезда с комфортом устроиться на корабле и не скучать. Наш выезд – дело королевской важности!

Даже сестра Грицина не нашла слов для возражения. У крыльца стоял красивый открытый экипаж с гербами принца. В него усадили Иржину, укутали, вручили букет оранжерейных роз и разрешили помахать Агнешке. Сестрам подали теплый закрытый экипаж без гербов и украшений, а еще за ними следовали шесть мрачных мужчин в морских мундирах и повозка для дорожного скарба. Звякнули бубенцы, скрипнули колеса – экипаж принца первым сорвался с места.

Глава 23

Едва кучер вывел четверку великолепных коней на центральную улицу, как благородные животные перешли на шаг.

– Почему мы уехали раньше? – осмелилась спросить Иржина.

– Потому что Эвелина устроила такой скандал во дворце, что скинула плод, – ответил, хмурясь, принц.

– Вас могут вернуть и… «заставить жениться» девушка не произнесла, но слова повисли в промозглом осеннем воздухе.

– Нет, – веско сказал мужчина, – теперь сохранение тайны – это дело королевской семьи Мондана.

– А поездка по улицам?

– Все должны видеть нас вместе, – невесело усмехнулся принц и тут же скомандовал кучеру: Останови у Болина!

Иржина с трудом сохранила спокойное лицо. Ювелирная фирма Болина имела модный магазин в каждой столице. Их гордостью была особенная закрепка камней, при которой казалось, будто драгоценные кристаллы сами собрались вместе, без помощи металла. Так же они славились крупными украшениями, достойными королевских семей и значимых придворных событий.

В шкатулке певицы не было украшений из этого магазина. Даже благоволящий ей лорд Васкес не мог себе позволить выбирать здесь украшения для любовницы. А принц Андарры мог! Он склонился к Иржине и, шепча, словно какую-то интимную шутку, сказал:

– Улыбнитесь, мисс, дамы обычно в восторге, когда их привозят сюда.

– Постараюсь, – бледно улыбнулась девушка.

Они вошли в царство стеклянных витрин, бархатных поддонов и сверкающих камней. Золото скромно являло себя редкими искорками. Всюду царили они! Смарагды, яхонты, перлы…

Навстречу гостям вышел крепенький мужчина в отлично сидящем фраке и теплым голосом поинтересовался:

– Чего желаете, Ваше Высочество?

– Добрый день, мистер Болин, желаю подчеркнуть красоту этой дамы, – тут Ричард протянул Иржине руку, и девушка присела в легком книксене, здороваясь с самим владельцем фирмы.

– Очень рад, очень рад! К нам нечасто заглядывают такие ослепительные красавицы! Что предпочитаете…

– Мисс Валевски, – представил Иржину принц и тут же повернулся к ней: – Право, дорогая, вы можете выбирать все, что пожелаете. Некачественных камней тут нет.

Девушка сдержанно улыбнулась и под восторженный говорок ювелира двинулась к витринам. Ей не хотелось ничего выбирать, и вообще настроение было скорее грустным, но в мире содержанок первый подарок мужчины считался чем-то особенным. Как и первый дар супруге. А принцу следовало поддерживать их легенду. Так что она медленно шла вдоль стеклянных коробов, рассматривая россыпи модных в этом году изумрудов и вечно популярного жемчуга.

Крупные кристаллы разной огранки, жемчужины порой причудливой формы – ничего не трогало. Она уже развернулась ко второму ряду витрин, как заметила, что принц с интересом рассматривает что-то в отдельной витрине, рядом с которой стоит ростовое зеркало. В ювелирных лавках обычно зеркала небольшие – серьги разглядеть или колье, а тут – в полный рост. Это заинтересовало, и девушка подошла ближе.

Да, тут было на что посмотреть! Рубины и черный жемчуг! Необычное сочетание, которое к лицу будет не каждой красавице, да еще полная «большая парюра»! Три диадемы от крохотной до высокой. Гребни и шпильки для прически. Три пары серег: небольшие, покрупнее и длинные, до плеч. Набор брошей для корсажа, аграфы, пояс, браслеты и кольца. Глаза просто разбегались от всего этого великолепия.

– Это действительно нереально прекрасные украшения! – с улыбкой сказала девушка. – Право, мистер Болин, глядя на эту красоту, начинаешь верить в сказки о том, что у вас в мастерской трудятся эльфы!

– Вы льстите мне и моим мастерам, мисс Валевски! Желаете примерить? Я уверен, на свете нет женщины, которой эти камни пойдут больше, чем вам! Я имел честь наблюдать вас на премьере «Баядеры».

Иржина улыбнулась: ее костюм накануне действительно сверкал золотом и алыми стеклянными бусами.

– Уговорили, мистер Болин. Вы простите мне мою скромность? Я бы хотела примерить малую парюру.

– Как вам будет угодно, мисс!

Витрину открыли и на специальный поднос выложили «малую парюру». В нее входили небольшие серьги из одного рубина и одной каплевидной черной жемчужины, колье из черного жемчуга с рубиновой застежкой, перстень и пара браслетов из жемчуга с рубиновыми пряжками. Диадема была крошечной: всего семь крупных рубинов в основании и семь же зубчиков, увенчанных жемчужинами.

Его Высочество не поленился: помог девушке снять плащ и шляпу, чтобы украшения легли, как подобает, а после залюбовался тем, как уместно смотрелся комплект украшений на мисс Валевски.

– Мистер Болин, пожалуй, мы нашли то, что желаем приобрести.

– Должен вас огорчить, Ваше Высочество, – вздохнул ювелир, любуясь игрой камней под ярким газовым светом, – но эти украшения продаются только все вместе!

– Почему? – принц был искренне удивлен.

Обычно мастера легко продавали один-два предмета из парюры или составляли новую, с добавлением иных украшений.

– Эти камни уникальны, – ювелир коснулся одного из кристаллов серебряной палочкой, – бирманские рубины, алые, словно голубиная кровь. Их продала раджани Сарьяпура, чтобы выкупить своих сыновей, похищенных из дворца. Она продавала камни и очень просила не разбивать их и не продавать отдельно. Как видите, камней много, и мы затруднялись с выполнением ее просьбы, указанной в договоре купли-продажи. Но буквально через год нам предложили приобрести партию черного жемчуга, скопленную за сорок лет одним торговцем. Сей господин с шестнадцати лет жил на островах, скупая и перепродавая жемчуг у ныряльщиков. Он собрал все лучшее, что сумел, а на старости лет пожелал вернуться на Родину настоящим набобом. И зная репутацию нашей фирмы, продал этот жемчуг на тех же условиях, что и раджани, надеясь со временем выкупить его.

– Какая удивительная история, – улыбнулась Иржина, осторожно снимая украшения. Она слышала сказки и почудеснее. В трущобах каждый мальчишка знает: хочешь что-нибудь продать – придумай интересную легенду!

– Таким образом, мы приобрели два великолепных пула камней, которые не могли использовать частями, – признал Болин. – Представляете, как это было убыточно? Но три года назад наш поверенный в Бирме сообщил, что почтенная раджани скончалась, передав нам письмо. В нем она давала свое разрешение на изготовление украшений, сообщая, что благословила камни, если условие будет соблюдено. Мой отец и братья долго думали, над этим комплектом и наконец, исполнили его с черным жемчугом, разом соблюдя волю продавцов.

– Полагаю, вы разделили парюры между собой? – уточнил принц.

– Верно, Ваше высочество! Только так их можно было изготовить за столь короткий срок! Малую парюру делал Джилле, среднюю я, а большую – отец и Джакопо. Это вершина нашего ювелирного искусства и продать этот набор мы можем только целиком!

Иржина уже сняла рубины, сложила на обтянутый бархатом поднос и отвернулась, чтобы поискать украшение попроще, но принц не отходил от витрины, разговаривая с ювелиром вполголоса. Чтобы не мешать, девушка отправилась бродить среди коробов и наконец нашла пару браслетов, усыпанных мелкими рубинами, изумрудами и сапфирами. Крупный черный камень в застежке превращал довольно простое украшение в эксклюзив от «Болин и К».

Однако Его Высочество не обращал внимания на ее интерес. Он уже закончил переговоры и взял с подноса брошь от средней парюры – крупную, корсажную, способную прикрыть даму от кокетливого выреза декольте до изгиба талии.

– Мисс Валевски, позвольте сделать вам подарок! – с этими словами принц прикрепил тяжелое украшение прямо под воротник жакета и аккуратно расправил свисающие жемчужины:

– Это достаточно заметный подарок для первого дара? – спросил он.

– Думаю, от такого первого дара не отказалась бы и Ее Величество, – смятенно ответила Иржина.

Ричард медленно, со значением поцеловал ей руку, потом протянул шляпу и плащ. Уже на улице, вдохнув ледяной воздух, девушка уточнила:

– Как вы договорились с мистером Болином? Он так красиво рассказывал о камнях и условиях…

– Я просто заметил, что эта брошь отличается от других и предположил, что ее можно купить отдельно. Так оно и оказалось. Эти камни просто подобраны по цвету и качеству к тем, что продала раджани.

Иржина осторожно коснулась рукой подвесок. Действительно, парюры имели свой стиль. Малая состояла из бутончиков и тонких стебельков, средняя из полураспустившихся цветов и лавровых листьев, а большая из цветов и дубовых веток. А брошь была птицей – алой птицей, сидящей на ягодной ветке.

Успокоившись, девушка вдруг заметила, что экипаж медленно катит по центральной улице, и все встречные дамы буквально поедают глазами ее украшение. Конечно, такая крупная брошь в середине дня – моветон, да и прикалывать ее положено на вечернее платье. Однако многие пассажиры встречных экипажей видели, как Его Высочество вышел от Болина, и теперь вся столица будет болтать о «первом даре» певчей птичке.

Иржине захотелось как можно скорее уехать, но принц склонился к ней и, снова притворяясь, что шепчет что-то милое, попросил:

– Потерпите, Иржина! Еще немного, и мы спрячемся в ресторации.

– Обещаете? – устало спросила прима.

– Клянусь!

Глава 24

Экипаж с гербами медленно проехал по всем центральным улицам столицы, а потом свернул в предместья. За кольцом столичных особняков располагались маленькие домики простых горожан. Тут и там виднелись пруды, водокачки, мельницы и маленькие рощи, заменяющие парки. Возле такой вот рощи притаилось особенное заведение – кабачок «У матушки».

Сюда любили приезжать столичные аристократы, чтобы провести день другой как бы в сельской идиллии, но в то же время совсем недалеко от столицы. С женами сюда приезжали редко. Именно поэтому Его Высочество нагрянул в заведение с Иржиной.

Желтые клены свешивали намокшие под легким дождем ветки прямо на толстую дерновую крышу. Лужи сверкали на посыпанном галькой дворе. Собаки заходились лаем, дым курился из труб. Принц помог певице подняться на крыльцо и сам отворил тяжелую дверь.

Внутри пахло свежими опилками, жареным мясом и красным вином. Одну стену полностью занимали бочки с кранами, вторую – окорока, сыры и колбасы. В центре пылала печь, возле которой суетился высокий светловолосый хозяин, перебрасывая куски мяса со сковороды на тарелки и щедро посыпая их перцем.

Две немолодые, округлые женщины разносили тарелки к столам. Старик дежурил у бочек, а молодой парень у окороков. Оба были готовы в один миг наполнить кубок, напластать копченого мяса или колбасы и подать все это жаждущему посетителю.

Увидев Его Высочество, работники и хозяин заведения поклонились и тут же продолжили свои дела. Ричард потянул Иржину к столику возле самой печки и крикнул:

– Ингвар! Нам вина и мяса, прямо сейчас!

– Пять минут! – возгласил басом светловолосый повар и уточнил: – Может быть, леди желает овощей?

Принц перевел взгляд на девушку, и та осторожно кивнула. В ту же секунду на огонь встали три сковородки – на одной зашипело оливковое масло с бальзамическим уксусом, для придания пикантности овощам, на двух других масло нагревалось медленнее, готовясь принять куски мяса. Старичок у бочек вытянул шею, присматриваясь, и получив пару жестов от Его Высочества, принес к столу кувшин и пару кубков. Юнец у стены с закусками напластал сыр со слезой, выложил на блюдо шарики белого сыра, подумал и присовокупил острый сухой сыр, вызывающий жажду и горение крови. Затем с поклоном подал тарелку на стол и удалился, продолжая пристально оглядывать зал – вдруг кто-то пожелает еще копченостей или колбас?

Тем временем девушка успела снять плащ, шляпу и перчатки, приложить озябшие ладони к горячему боку печи. Ее блаженная улыбка порадовала принца и одновременно заставила его ощутить свою вину: Иржина замерзла из-за него. Она не запахивала плащ, чтобы все любопытные могли увидеть подарок принца, а когда брызнул дождь, кучер слишком долго поднимал опущенный кожаный верх, и певица успела промокнуть.

Зато теперь, в тепле, ее щечки расцвели румянцем, а на лице появилась милая улыбка. Глоток вина и немного сыра улучшили ее настроение, а через минуту немолодая официантка подала две тарелки с мясом и отдельно для Иржины тарелку припущенных овощей.

Это было неимоверно вкусно – горячее, шкворчащее мясо, овощи в тонкой корочке и легкое красное вино с приятным смородиновым послевкусием. Они жадно ели, посмеивались над своей торопливостью, любовались плясками огня в открытой печи и старались не думать о том, что их ждет еще длинный путь в Андарру.

– А почему «У матушки»? – спросила девушка, разделавшись с мясом.

– Это заведение открыла мать Ингвара и Олафа. Весьма решительная была дама.

– Была?

– Теперь она редко здесь появляется, перебралась в свой большой дом и командует невестками и внуками, а сыновья следят за порядком.

– Не ссорятся? Редко бывает, чтобы братья жили дружно, не деля наследство.

– Ингвар и Олаф – близнецы, – усмехнулся принц. – В их краях рождение двойни считается плохой приметой, поэтому отец выгнал их мать из дома, чтобы не навлекла беду на весь род.

– Ох, бедная женщина! – выдохнула Иржина.

– Она была крепкая и здоровая, поэтому добралась до Мондана и устроилась поварихой в трактир. Со временем обжилась и накопила на свое заведение. Как видишь, трактир популярен.

– Верно! – девушка обвела взглядом просторный зал.

Почти все столики были заняты. Конечно, кабачок предлагал увеселения для парочек, поэтому уютные альковы прятались между балками, отгораживались пологами из шкур и расшитых полотнищ. Количество гостей выдавало лишь легкое гудение голосов да непрерывная суета повара у сковородок.

– А наверху есть комнаты для желающих переночевать, – Его Высочество кивнул на лестницу, деликатно расположенную в задней части зала.

– Мы останемся? – Иржина испуганно округлила глаза.

Не то, чтобы она была какой-то неженкой, но ведь у нее с собой даже гребня нет! Только пудреница и носовой платок в маленькой бархатной сумочке!

– К сожалению, нет, – Ричард качнул головой и повел плечами, словно хотел немедля скинуть мундир и растянуться на кровати. – Но не торопитесь, время есть. Нас ждут только к вечеру.

Эти слова Иржину не успокоили. Вскоре она начала ерзать на стуле, смотреть на дверь и поправлять воротничок. Заметив беспокойство спутницы, принц встал, предложил ей руку, помог надеть плащ и шляпу. Кучер быстро подал экипаж, и отдохнувшие кони понеслись к порту. Темнело, на оглоблях качались фонари, и внутри, под меховой полостью было удивительно уютно. Иржина не заметила, как уложила голову на плечо Ричарда и задремала.

Проснулась девушка от суеты вокруг. Трещали факелы, сновали крепкие мужчины в матросских робах и войлочных шляпах. Слышались забористые словечки, в холодном воздухе витал запах моря, горящей смолы от факелов и крепкого трубочного табака.

– Мисс Валевски, – Его Высочество вынул из укрытия руку певицы и поцеловал тонкое запястье в раструбе перчатки, – мы прибыли.

Девушка глубоко вздохнула, улыбнулась и взглянула на огромный корабль, слегка качающийся у пирса. Хлипкая доска, ведущая куда-то наверх, совсем не вдохновляла.

– Нам туда? – спросила Иржина и вдруг вспомнила, что никогда не плавала на лодках, избегала паромов, отказывалась от приглашений на яхты.

– Туда, – подтвердил принц, помогая девушке спуститься на землю.

– Мне страшно, – сразу честно призналась певчая птичка, – никогда не плавала по морю.

– По морю ходят, – улыбнулся в ответ принц и тут же дернул ее за руку, спасая от неловкого матроса, кантующего длинный непонятный сверток.

– Хоть бегают! Я боюсь! – тон не оставлял сомнений: при попытке насильно отвести ее на корабль, молодая женщина сорвется в истерику.

– Тогда закройте глаза, – вздохнул Ричард.

– Что?

– Закройте глаза, мисс Валевски!

Иржина поколебавшись, исполнила приказ, услышала какую-то возню рядом, потом с нее сняли шляпу, а взамен на лицо легла полоска шелка со знакомым ароматом моря и лимона:

– Мой галстук, – мягко произнес над ухом голос принца, и девушка поежилась, хотя стояла в теплом плаще. – Простите, мисс, плащ придется снять, не хочу рисковать.

В его голосе было столько силы и уверенности, что певица без возражений отдала плащ, а через мгновение очутилась на руках мужчины.

– Очень прошу, Иржина, обхватите меня руками за шею и не шевелитесь.

Она тут же вцепилась руками в крепкую шею Его Высочества и замерла испуганной мышкой, а он спокойно шагнул вперед. Шаг, другой, они все еще находились на прочном, надежном пирсе, поэтому Иржина успешно контролировала свое желание закричать. Но вот шаги сменили тональность, и девушка задышала чаще.

– Спокойно, ничего страшного, – голос Ричарда обволакивал, смущал.

Она дышала ему в щеку и слышала его дыхание. Это было так близко, так откровенно, что Иржина зажмурилась под повязкой и вскоре услышала:

– Ну, вот и все! – ее мягко опустили и придержали, потому что подгибающиеся ноги не держали.

Повязку сняли, и дрожащая от волнения девушка обнаружила, что стоит на верхней палубе корабля, вокруг свернутые паруса, канаты, какие-то механизмы, а с другого конца уже спешит сестра Грицина с докладом.

– Ваше Высочество! Каюта для мисс готова, – немолодая женщина выглядела на удивление бодрой и веселой.

– Благодарю вас, сестра, – ответил принц. – Мы еще немного постоим на палубе, мисс Валевски нехорошо.

Сестра не стала настаивать, но и с палубы не ушла – встала за переплетением канатов, делая вид, что любуется суетой на причале. Только под пристальным взглядом своей дуэньи Иржина осознала, что стоит прислонившись к Его Высочеству.

– Это неприлично! – промелькнуло в голове, и девушка постаралась отстраниться.

Однако принц не позволил, напротив прижал ее к себе еще крепче:

– Не надо вырываться, маленькая птичка, – сказал он, склонившись к ней, – все должны видеть, что мы вместе.

Тем временем с пирса подали теплые плащи, оставленные в экипаже, шкатулку для броши и корзину, собранную шустрым парнишкой «У матушки». Ветер стал сильнее, закапал дождь, и Ричард распорядился укрыться от непогоды.

Глава 25

Кают на военном корабле было только три: капитанская, докторская и собственно каюта для принца. В ней и разместились «гостьи».

К удивлению Его Высочества, монахини очень деликатно обошлись с его личным пространством. Они лишь передвинули моряцкий сундук и койку к письменному столу, стоящему у окна, а остальную часть каюты отделили плотным занавесом из пары вышитых скатертей.

Поцеловав Иржине руку, Ричард оставил дам обживать каюту, а сам ушел в соседнюю – потолковать с капитаном. Мужчина планировал засидеться за трубкой и бокалом грога до утра, чтобы не мешать пассажиркам.

Его план был прост: как можно скорее покинуть воды Мондана и кратчайшим путем добраться до Абиры – ближайшего к столице Андарры порта. Оттуда до дворца рукой подать. Иржину можно будет сразу отвезти в особняк, а потом, сменив мундир, явиться к отцу для публичного покаяния. По замыслу двух королевских семей, его громко поругают и запретят появляться при Дворе. А вечером заглянут братья, и, может быть, мама найдет минутку поцеловать второго сына между благотворительными мероприятиями.

Планы хороши на бумаге. Сначала слишком долго провозились с погрузкой провианта и воды. Холодный дождь не способствовал хорошему настроению и быстрой работе. Потом так же долго ждали лоцмана, чтобы покинуть гостеприимный пока еще порт. А когда, наконец, вырвались на простор, и ветер натянул паруса, в каюту капитана зашел огорченный лекарь. Он сообщил, что у мисс Валевски жестокая «морская болезнь» и, если не принять мер, путешествие морем станет для девушки слишком тяжелым испытанием.

Под шуточки про нежность барышень, Ричард прошел в свою каюту. Тут было относительно спокойно – Иржина сидела в кресле со стаканом мятного чая в руках. Рядом в таком же кресле сидела знакомая уже суровая сестра и читала вслух при свете покачивающейся лампы. Остальные гостьи спали в подвесных койках, завернувшись в одеяла.

– Ваше Высочество! – певица первая заметила его и дернулась, собираясь встать.

Ее тут же скрутило судорогой и стало понятно, что ей очень-очень плохо. Сестра невозмутимо перевернула страницу и протянула подопечной влажное полотенце, чтобы утереть лицо. Покачав головой, принц подошел к певице, помог ей встать, сам сел в кресло и притянул ее к себе на колени:

– Я знаю один способ избавления от «морской болезни», – сказал он прямо в розовое ушко, – но этот способ слегка неприличен.

Девушка покраснела и попыталась отстраниться.

– Поэтому я спрашиваю – Ричард притянул Иржину обратно, наслаждаясь изгибами ее тела под теплым капотом, – достаточно ли вы измучены, чтобы позволить мне помочь вам?

– Я хочу сначала узнать, что это за неприличный способ? – ответила она, сжимаясь под его руками, словно от страха.

– Я всего лишь буду поглаживать ваш пупок по часовой стрелке, – честно ответил принц.

– Что?

– Пупок, – Ричард не мог не улыбнуться, – маленький шрамик, который остается у всех людей после рождения.

– Я и сама могу его погладить! – сердитым шепотом возразила Иржина.

– Вы будете его гладить неправильно! – заявил он.

– Это глупо! – не уступила она, – что сложного в том, чтобы гладить живот? Когда у Агнешки были колики, ей приходилось гладить животик после каждого кормления!

– Пока вы пререкаетесь со мной, вас не тошнит, – заметил принц. – Продолжим спорить?

Девушка прислушалась к себе и резко закрыла рот рукой.

– Значит, продолжим, только предлагаю переместиться к столу, чтобы не мешать вашим сестрам отдыхать.

Кресло переставили к столу, занавес задернули, сестра Грицина легла, поскрипев натянутыми канатами гамака. Все это время Иржина мелкими глотками прихлебывала мятный чай, а Ричард успел вынуть из сундука мешочек с галетами и тонко нарезать мясо и сыр из прихваченной в кабачке корзинки.

Это была странная ночь. Они пили чай, не позволяя медному чайничку на спиртовке остыть, жевали сыр и галеты, тихонько смеялись, делились воспоминаниями. За эту ночь они узнали друг о друге больше, чем могли бы выяснить за шесть лет светских визитов.

Принц признался, что в ранние годы был весьма болезненным и слабым, и Ее Величество возила второго сына на воды: дышать морским воздухом, принимать ванны в мелких заливчиках с песчаным дном.

– Там я впервые увидел яхты, а потом и военный корабль. Потрепанный бурей, он вошел в порт курортного городка, и это зрелище навсегда осталось в моей памяти!

Иржина поделилась рассказом о своих детских проделках, с болью в сердце вспомнила о маме и сестре. Не утаила историю отца – понимала, что все равно узнают, и старалась поделиться своим видением ситуации.

– Папа очень любил маму. Я помню, что бабушка была против их брака, считала его неровней маме, но потом оценила силу его чувств. К сожалению, они его и погубили.

– Девичья фамилия вашей матери была…? – спросил принц, предлагая девушке галету с кусочком сыра.

– Не знаю, – пожала плечами девушка, – бумаги сгорели вместе с домом. Запись о рождении мне пришлось получать заново, благо храм был неподалеку.

– Так ведь в записи указывают девичью фамилию матери, – напомнил Ричард, – на случай поиска опекунов для детей.

– А я и не посмотрела, – удивленно вспомнила Иржина, – даты я и так знала. Можно посмотреть, только зачем? Бабуля умерла, когда мне было лет семь. Я даже не знаю, где ее могила – мама с папой ездили на похороны без нас. А больше к нам никто не приезжал.

– Это довольно странно, – ответил принц, бросая в свою чашку кусочек сахара, – вы помните, что в доме часто бывали гости, значит, ваша семья жила там давно, имела корни. К чужакам в провинции долго присматриваются, в гости ездят с осторожностью. Вероятно, кто-то из ваших родителей там жил с детских лет.

– Оставьте, Ваше Высочество, – отмахнулась Иржина, – я вовсе не стремлюсь доказать кому-либо или даже себе, что имею отношение к высокому аристократическому роду. Да, мой отец был джентри, но все потерял и землю тоже. Для меня важно, что люди знают мой талант, мои песни, а не имена моих предков.

– Все же в определенных кругах происхождение по-прежнему много значит, – нейтрально заметил Ричард.

– Несомненно, – девушка бледно улыбнулась, – мне приходилось петь в гостиных и салонах, уверяю, акустика там была хуже, чем в театре, а уж атмосфера…

Принц усмехнулся и не стал спорить. Просто мысленно сделал себе заметочку: отправить Шелби на родину мисс Валевски, чтобы разузнать все подробнее. Чем больше он общался с «певчей птичкой», тем больше убеждался в том, что ему невероятно повезло.

До подписания бумаг лорд Шератон убедил Его Высочество встретиться с каждой претенденткой тайно. Увидеть девушек со стороны. Их было четыре, и все они славились красотой и талантами.

Первая мисс Ленокс отпала сразу. Она была известна в столице, как модная поэтесса, не слишком обремененная моралью. Заглянув в окно ее дома, принц увидел, как сонная блондинка в одном нижнем белье ругается с кухаркой, причем бранится хуже прачки, выгадывая какую-то мелочь.

Вторая девушка – звезда цирка, гибкая и ловкая гимнастка, танцующая на канате, после представления с радостью напрыгнула на своего партнера – крупного молчаливого силача. Ричард не собирался спать со своей подставной любовницей, поэтому его такое поведение мисс Кадински не задело, но эти двое явно имели друг к другу сильные чувства, и он отступил.

Третья девушка оказалась премиленькой шатенкой – звездой квартала содержанок. Умелая, в меру веселая, способная поддержать разговор – казалось она и станет той «роковой красавицей», которая официально разобьет сердце принца. Ричард даже нанес ей визит и всерьез собирался предложить ей договор: удобная любовница ценное приобретение для занятого мужчины. Однако на следующий день сразу несколько светских хлыщей поинтересовались небрежно, как ему понравилась мисс Сарджент, и принц передумал. Делить женщину с одним или двумя мужчинами это неприятно, а видеть соперника в каждом – безумие.

Четвертой особой, выбранной королем Мондана, оказалась молодая вдова весьма скромного вида – леди Перси. Ее пепельные локоны, наивные голубые глаза и тонкие пальцы сначала ввели Ричарда в заблуждение. Однако совет Шератона помог и здесь. Они с Шелби помянули всех предков достойного лорда, забираясь в столичный особняк вдовицы, пока она веселилась на балу в королевском дворце. Оказалось, тихая блондиночка носит исключительно алое белье, имеет тайную комнату с кнутами и пыточными приспособлениями, а еще нанимает в лакеи только блондинов гренадерского роста, с умением терпеть боль.

От этой дамы принц бежал с максимальной скоростью и радовался, что даже не подошел познакомиться официально. Их Величество правда фыркнул, узнав, что «жених» забраковал всех и предложил отыскать «зазнобу» самому. Чем и воспользовался лорд Шератон, указав на мисс Валевски.

На рассвете, когда корабль добрался до неторопливого теплого течения, омывающего берега Андарры, Иржина уснула прямо в кресле, свернувшись калачиком. Ричард не стал ее тревожить – укутал пледом, перенес на свою кровать и ушел из каюты, прихватив чистую одежду.

Капитан охотно уступил ему и бритву, и умывальный таз. Немолодому крепкому офицеру и самому не раз приходилось «забалтывать» важных гостей, страдающих от качки. Когда освеженный «Морской Коршун» вышел на верхнюю палубу, чтобы оценить обстановку, никто бы и не сказал, что он не спит вторую ночь и очень спешит на Родину. Для окружающих принц был как обычно невозмутим и спокоен.

К обеду дождь прекратился, и корабль прибавил скорости, ловя попутный ветер. Ричард все еще был на палубе, когда матрос, разматывающий бухту, вдруг споткнулся и уставился ему через плечо. Принц обернулся и тоже замер. Иржина и Агнешка вышли из его каюты. Они были одеты в одинаковые серые пальто с фиолетовыми пелеринами и воланами. Схожие шляпки, темные локоны даже выражение лица почти равное: изумленно-любопытствующее. Как ни странно именно в этот момент Ричард понял, что девочка действительно дочь лорда Васкеса. При общем внешнем сходстве двух милых дам, стали заметны иные черты: фамильный нос Васкесов, пронзительные синие глаза и очень белая кожа северянки.

– Ваше Высочество! – неуверенно окликнула его Иржина через некоторое время.

– Доброе утро, мисс Валевски! – громко ответил он, подходя ближе.

– Простите, что мы вышли, – неуверенно улыбнулась она в ответ, – сестры затеяли уборку и попросили нас с Агнешкой не путаться под ногами.

– Вы очень вовремя, – ответил Ричард, разглядывая безусловно уверенную в себе юную леди Васкес, – до обеда примерно час, я могу показать вам корабль.

– Это будет очень любезно с вашей стороны, – заметив его интерес к ребенку, Иржина расслабилась и улыбалась теперь более тепло.

Они прогулялись по палубе, рассматривая оснастку судна. Певица старалась не приглядываться к волнам, а вот девочка рвалась к борту, желая увидеть, как чайки хватают рыбу из воды. Отвлечь шуструю малышку удалось горячим обедом. К счастью, в Мондане удалось пополнить запасы, так что стол в каюте принца накрыли достойный: с горячим супом, жареной рыбой и «морским пудингом», приготовленным из галет и вымоченных в роме сухофруктов.

Малышка щебетала, как птичка, задавая вопросы обо всем. Сестры старались отвечать ей, но ребенок был неутомим.

– А что это? Для чего? Мама ты уже каталась на корабликах? Нет? А почему?

В конце концов, одна из монахинь увела девочку на «женскую» половину каюты, предлагая нарисовать все, что видела, и вскоре Агнешка затихла. Ричард облегченно выдохнул:

– Не думал, что дети это так…

– Обильно? – подобрала нужное слово Иржина. – Когда ребенок растет на твоих глазах, этого почти не замечаешь.

Они нашли нейтральную тему и еще долго разговаривали о племянниках Его Высочества, о проделках Агнешки и воспитании детей. Потом принца вызвали на мостик, и до ночи он провел время с офицерами, склоняясь над картами и астролябией.

К вечеру, убаюкивая перевозбужденную девочку, Иржина решила спеть для Агнешки колыбельную. Глубокий, проникновенный голос не поместился в тесной каюте – вырвался на свободу, сквозь приоткрытое оконце, поплыл над снастями. Мужчины останавливались, услышав его и даже море, кажется, прислушивалось к мелодии и мягче качало хрупкую скорлупку корабля.

Агнешка привыкла к голосу мамы, поэтому заснула не сразу – капризничала, просила другие песни, но потом замолчала на полуслове, подложив ладошку под щеку, а Иржина продолжила петь, чувствуя, что сейчас ей это нужно.

Ричард вообще не собирался возвращаться в свою каюту – планировал все же провести ночь у капитана, но эта музыка… Почему он раньше не слышал, как Иржина поет? Баядера впечатлила его без сомнений, но эта простая песня, этот голос, в который хотелось завернуться, как в пуховый платок! Он осознал, почему король Мондана не желал расставаться с примой своего театра. Почему ему завидовали, почему бесилась Эвелина. Внешность при таком таланте не главное. «Певчей птичке» достаточно спеть, и все мужчины будут у ее ног!

Он неслышно вошел, стараясь не беспокоить монахинь и певицу, но его все равно услышали. Предложили чай и бутерброды, а когда Иржина замолчала и вышла из-за занавески, та же суровая сестра налила чай и ей. Морская болезнь приму больше не беспокоила, но есть она не стала – только пила. Принц задал вопрос и услышал от дуэньи, что сразу после пения есть не рекомендуется, можно лишь согревать горло, да и молчать лучше подольше.

Они и молчали. Сидели вполоборота друг к другу, пили чай и слушали шум моря. Потом Ричард протянул Иржине руку, помог встать, тщательно закутал в плащ, и они вышли на палубу под яркие сентябрские звезды. Ветер дул довольно сильно, поэтому и только поэтому Ричард прижимал девушку к себе. Она не сопротивлялась, смотрела в небо и кутала горло в полоску меха, продолжая молчать.

Она была так хороша и женственна в этот момент, что «Морской Коршун» подумал о том, что ему очень бы хотелось узнать сладость ее губ. Он потянулся вперед, опасаясь спугнуть птичку, поймал ртом легкий вздох и едва не потерял голову от ее тихой капитуляции.

Какое-то время они целовались забыв обо всем, потом раздался зычный голос вахтенного объявляющего «склянки», Иржина вздрогнула, сбрасывая наваждение ночи, отпрянула и быстро вернулась в каюту, оставив мужчину одного.

Ей неприятен его поцелуй? Или она просто стесняется проявлять чувства в окружении стольких людей? Шесть лет назад он вскружил ей голову и почти потерял свою, а сейчас есть ли у него шанс по-настоящему узнать эту женщину?

Постояв немного, Ричард выполнил наконец свое намерение и пришел в каюту капитана, чтобы до утра мрачно пить грог и слушать моряцкие байки. Когда кэп Чилдаун понял, что истории о гигантских рыбинах, сокровищах и пиратах не помогают принцу развеять тоску, он прищурил хитрый черный глаз и произнес:

– Ну а теперь, Ваше Высочество, поговорим о женщинах! Как всякий моряк я повидал их немало, а еще больше узнал о них, угодив в плен к огромному клану диких воинственных лучниц, с берегов Амрони – самой большой реки, впадающей в океан!

– Право, капитан, а я думал, вы всю жизнь провели в королевском флоте и не бывали нигде, кроме пиратских островов и заморских факторий, – необидно подколол его принц.

На самом деле он знал, что капитан Чилдаун начинал службу в торговом флоте, а в военный попал после того, как выжил в схватке с пиратами и привел корабль в порт. Благодарный владелец судна оплатил пареньку, спасшему груз, учебу в Королевской Академии Флота.

– Эх, Ваше Высочество! – притворно надулся капитан. – Если бы вы знали, как хороши амронские девы! Сильные, быстрые, свирепые! Они даже зубы подпиливают, чтобы загрызть того, кто покусится на них!

– Что ж ты не привез себе амронскую деву в Андарру? Женился и возил бы с собой, вместо охраны!

– Да больно уж дикие они, – вздохнул моряк, наполняя кружки слабеньким, едва согреться в дождливую ночь грогом. – Моя-то Марта мягкая, нежная. И улыбнется, и приласкается. А те девицы горячи, конечно, да только не знаешь: укусит она тебя или поцелует. Да и спать на земле, жевать вяленое мясо и одеваться в листья мне не понравилось, – честно признался немолодой уже мужчина.

– Значит страсть в браке не главное, – задумчиво протянул Ричард.

Почему-то ему стало интересно, а что главное? Вот его родители поженились по политическому расчету. Мать родом из северных морских кланов – гордая, статная. От нее он унаследовал довольно светлые волосы и холодные серые глаза. Отец был старшим сыном своего отца и унаследовал трон, будучи взрослым семейным человеком, сильным воином и прославленным полководцем. Он выиграл немало битв, чтобы заслужить уважение северных кланов. Они не каждому отдают своих дочерей.

Благодаря молодости, силе и разумным решениям, у нынешнего короля Андарры было время пожить семьей в маленьком дворце на окраине столицы. Он видел рождение старших сыновей и сам учил их бою на мечах и верховой езде. Они с королевой никогда не ругались прилюдно, хотя порой посмеивались каким-то своим шуточкам или вспоминали собственные проказы молодости.

Кое-что Ричард даже помнил. Однажды в Андарру прибыли братья матери – конунги кланов Вепря, Дикого Оленя и Лисы. Они заявили, что мужчинам нужно поговорить, и утащили отца в «охотничьи покои» вместе с бочонком эля и бесчисленными кувшинами медовухи. Сначала оттуда раздавались голоса, потом крики и звон мечей, затем пьяные песни, а утром слуги разнесли гостей по кроватям. Наследный же принц своими ногами пришел в рукодельную комнату жены, упал на ковер и принялся играть клубками и ее подолом, как огромный ластящийся кот.

Мать, конечно, сразу отослала всех фрейлин и служанок, а про мелкого тогда Ричарда забыла. Так что он видел, притаившись в углу, как наследная принцесса шлепнулась на пол, не обращая внимания на свою спесь и модные юбки. Она положила голову урчащего супруга на свои колени, поцеловала в губы, не морщась от запаха пива и меда, позволила уткнуться носом в свое декольте и пробурчать что-то невнятное… А потом заметила среднего сына и приказала ему уйти, строго погрозив пальцем.

У Ричарда сложилось впечатление, что у родителей было то самое неосязаемое, но сразу заметное нечто, превращающее их в семью.

Старший брат тоже недавно женился. Отец не торопил его, но предлагал присмотреться то к одной, то к другой принцессе. И наследник серьезно отнесся к выбору. Вспоминая те дни, Ричард вдруг, понял, что Себастиан… ездил в гости! С лордом Шератоном. Старый советник вел какие-то переговоры и якобы учил молодого принца политическим играм. А что если учил, как сейчас Ричарда – выбирать? Искать женщину, которая сумеет остаться рядом?

Это ведь только сказки заканчиваются после свадьбы, жизнь принцессы после свадьбы только начинается, и это непростая жизнь. Сам Ричард вырос в окружении множества глаз, болтливых ртов и лебезящих придворных. К счастью он был всего лишь вторым, поэтому ему доставалось куда меньше лести, жадного внимания и контроля. Повезло.

Себ все же нашел себе невесту. Выгодную, как ни посмотри. Принцесса Евгения, вторая дочь короля Илурии оказалась достаточно умной и приятной внешне, чтобы стать со временем королевой Андарры. А еще за ней дали хорошее приданое, и не только в золоте. Мама с удивлением смотрела на невысокую полноватую шатенку, никогда не державшую в руках меча или кинжала. Она даже пару раз высказала свое удивление вслух, хотя и очень сдержанно.

Зато потом королева оценила мудрый выбор сына. Эжени, как ее стали называть в Андарре, стала своему супругу опорой во всем. Улыбалась и кротко отсылала вон наглых выскочек и попрошаек. Упростила моду, ставшую слишком вычурной. Родила наследному принцу детей и стала заботливой матерью.

Ричард помнил, как оживились придворные красотки с известием о беременности наследной принцессы. Освежили наряды, углубили декольте. Всем известно, что беременным женщинам доктора часто запрещают постельные утехи, а мужчина нуждается в женской ласке. Даже старые сенаторы охотно обсуждали в кулуарах сроки появления новой фаворитки. А Себастиан каждую ночь проводил в постели жены. Даже тогда, когда ее рвало от любого запаха. Даже тогда, когда она ворочалась полночи в поисках удобного положения для своего живота. Да он первым, после повитухи, взял на руки своего сына! И сам приложил его к груди Эжени!

Получается, у брата и его жены тоже было это неосязаемое? Но ведь их жизнь отличалась от жизни короля и королевы? Себ скорее политик, чем воин, а Эжени схватится за меч только тогда, когда кто-то будет угрожать ее детям. И все же это волшебство у них есть.

А чего же он сам желает от совместной жизни с Иржиной? Чтобы она не мешала ему ходить в море, ловить пиратов и прокладывать новые торговые пути? Тогда стоит сразу поселить певицу в дальнем флигеле, выделить содержание и забыть о ее существовании. Помолвка расстроена, осталось лишь поддерживать иллюзию страсти, иногда выходя в свет вместе. Ему хватит этого? Редких встреч на балах и музыкальных вечерах? Отголосков шумной игры с Агнешкой или репетиций? Ей ведь наскучит сидеть дома. Она все равно будет петь. Да он и не станет возражать: такой талант нельзя зарывать в землю.

– А потом кааак стукнула его кочергой по спине! – ворвался в размышления принца голос капитана Чилдауна.

– И что уцелело, – насмешливо уточнил принц, – кочерга или спина?

– Все уцелело, – пробормотал недовольно капитан, – на спине синяк, кочерга погнулась только!

– Незачем злить хорошеньких женщин! – сделал вывод Ричард, поднимая бокал.

Ночь прошла, а решения он так и не нашел. Пусть все идет так, как идет.

Глава 26

Пока корабль со всей возможной скоростью двигался к Андарре, в столице не утихал скандал. Принцесса Эвелина, вернувшись во дворец, сразу же отправилась к своей маменьке, вопя всем, желающим слушать об оскорблении, которое ей нанес принц Ричард. Лорд Шератон шел рядом с принцессой, но ни словом, ни делом не пытался остановить это безобразие.

Разгневанная девушка решительным шагом вошла в будуар королевы, а через минуту вся ее свита была выслана в сад, за исключением лорда-советника. Те, кто успел задержаться у двери, уверяли, что Ее Величество говорила с дочерью весьма строгим тоном.

Из будуара принцесса вышла притихшая и заплаканная. Под руку с лордом Шератоном дошла до своих покоев и, выслав ринувшихся навстречу дам, убитым голосом спросила:

– Значит, Его Высочество все знал?

– Конечно, Ваше Высочество, – бесстрастно отвечал советник, собственноручно готовя успокоительный ромашковый чай.

– Мне позволят выйти замуж за лорда Кирка?

– Безусловно. Ваши родители очень вас любят и потакают Вашим желаниям, покрывая необдуманные поступки. Не разочаруйте их.

– Как? – совершенно убито спросила принцесса, подняв на собеседника заплаканные голубые глаза.

– Станьте счастливой. Радуйте их внуками и разумным отношением к жизни. Все в ваших руках.

– Что же мне делать теперь? Ричард уехал к этой девице…

– Запритесь в спальне, отдохните, скажите своим дамам, что готовы принять принца, как только он появится во дворце.

– А я его приму? – удивилась Эвелина.

– Он не появится, – тонко улыбнулся лорд, – поэтому завтра утром устройте шумный скандал, с разрывом помолвки, потом запритесь в комнатах, отсылайте еду нетронутой, тихонько плачьте в подушку, но так, чтобы ваши дамы заметили. Вас начнут жалеть, сочувствовать, предложат Их Величествам способы исцеления вас от меланхолии… И когда лорд Кирк получит разрешение взять вас в жены, этому никто не удивится.

– Я не смогу долго… не есть, – призналась принцесса, с трудом удерживаясь от характерного жеста беременных женщин, прикрывающих живот от всего мира.

– Не беспокойтесь, – изящно поклонился советник, – корзинка с вашими любимыми лакомствами будет стоять в шкафчике для рукоделия. Там же можете оставлять письма для лорда Кирка, ему передадут.

Эвелина утерла слезы и поблагодарила советника. Вскоре лорд Шератон ушел с чувством выполненного долга. Принцесса, в общем, не плохая девушка. Слегка избалованная и опекаемая, но все же воспитанная во дворце, а значит, сумеет найти для себя новые возможности.

Заглянув с отчетом к Их Величествам, лорд советник покинул дворец. Рядом с крыльцом посольского дома его ждала легкая карета, готовая немедля везти лорда Шератона в Андарру. В пути немилосердно трясло, но опытный путешественник умудрялся читать сообщения, а на коротких стоянках отправлял голубей, гонцов и соколов с записками, стремясь приготовить все необходимое к прибытию в столицу ненаследного принца.

Путь получился быстрым и нелегким, зато к моменту захода «Морского Коршуна» в порт Его Высочество уже встречали по всей форме. Офицеры и матросы, пребывающие из увольнения, выстроились на пирсе, в конце шеренги замер начальник порта с парочкой подручных, а самый бравый матрос держал на подносе традиционную «чарку» и парочку галет.

Фрегат неторопливо подошел к причалу, отдал концы и под ненавязчивую суету матросов с тяжелым вздохом пришвартовался. Появились сходни, и Его Высочество медленно, давая всем собравшимся себя разглядеть, спустился вниз. Поприветствовал начальника порта, выпил чарку, а потом негромко сказал:

– Мистер Хьюлетт, с нами дамы. Прошу вас выделить сопровождение и помощь до моего дома на Лейн-сквер.

У начальника порта чуть глаза не вылезли из орбит: женщина на военном корабле к несчастью! А их несколько?! Однако приказы не обсуждают, их выполняют, и Хьюлетт немедля послал личных вестовых на корабль, чтобы помочь дамам спуститься и забрать багаж. Когда по трапу «потекли», семеня, монахини, стук упавших челюстей был столь явным, что принц оглянулся и задержался полюбоваться зрелищем, не дойдя до присланной за ним кареты буквально несколько шагов.

Первой на трап ступила сестра Грицина, а последней шла Иржина, сжимая маленькую ручку Агнешки. На этот раз между бортом и причалом не было пугающей полосы воды, так что девушка сумела сдержать свой страх и спуститься. Несколько комментариев и свист из толпы грузчиков заставили приму смутиться, и Ричард уже шагнул к ней, чтобы, плюнув на все, лично отвезти певицу в свой дом, но тут за его спиной раздался грохот. Доски причала кинулись в лицо, все потемнело.

Очнулся принц, лежа на моряцких робах. Его голова покоилась на коленях Иржины, а сестра Грицина безжалостно совала ему под нос флакончик с нюхательными солями. Рядом раздавалась цветистая брань, что-то трещало, ломалось, остро пахло дымом.

– Что? Что произошло? – попытался сразу вскочить «Морской Коршун».

– Лежите, Ваше Высочество! – строго прервала его монахиня, ощупывая голову, но убедившись, что тяжелых ран нет, снизошла до объяснений под испуганным взглядом Иржины: – На вашу карету скатились бочки, из пирамиды неподалеку. Не знаю, что в них было, но почти сразу обломки загорелись. Вам повезло, что вы стояли спиной, и толчком воздуха вас просто швырнуло вперед. На лбу шишка, лицо поцарапано, возможно, есть другие раны на теле…

Мягко отстранив женщину, принц прислушался к себе и аккуратно встал. Огляделся, принюхался и скомандовал громко, перекрывая портовую суету и шум:

– Хьюлетт! Вестового во дворец! Я сам отвезу дам в особняк. Место происшествия оцепить и никого не пускать!

– Но почему? – расстроенно выдохнул начальник порта, понимая, что перекрытие главного причала затормозит работу.

– Принюхайтесь! – бросил Ричард, направляясь к экипажу чиновника.

Тот послушно втянул воздух, закашлялся, ловя запах дыма и селитры, потом, осознавая, произнес:

– Порох?

– Именно.

– Покушение! – простонал начальник, – на Его Высочество! В моем порту!

– Не причитайте! – одернул его принц, – скоро прибудут королевские дознаватели и все просеют мелким ситом. А пока тушите пожар и пришлите моим людям воду и свежие продукты. Фрегат останется на вахте до особого распоряжения!

Закончив беседу с мистером Хьюлеттом, Ричард усадил дам в его экипаж, извиняясь за тесноту, и приказал кучеру править на Лейн-сквер.

Дом ждал своего хозяина. Ричард с удивлением смотрел на освещенные многочисленные окна, расчищенные от опавших листьев дорожки, начищенные ручки дверей и дежурящих у ворот лакеев.

– Ваше Высочество! – слуги поклонились, помогая дамам выйти. – Лорд Шератон прислал нарочного с распоряжением подготовить дом к визиту важных гостей. Ужин подадут через два часа.

– Отлично! – получив объяснения, принц поторопился передать дам горничным.

Ему необходимо было предупредить родителей обо всем, что произошло, и отменить скандал на балу. Пока Ричард писал короткую записку Их Величествам, дворецкий доложил о приезде лорда Шератона.

– Дориан! Прошу! – пригласил принц, не отрываясь от письма.

– Письмо родителям? – осторожно уточнил лорд, присаживаясь в кресло.

– Еще минуту! – отозвался принц.

Закончив писать, Ричард аккуратно свернул лист, положил в конверт, накапал расплавленного сургуча и приложил личную печать. Ожидавший лакей тотчас отнес письмо вестовому.

– Благодарю вас, лорд Шератон, за то, что предупредили моих слуг! – начал Ричард, всматриваясь в худощавое заостренное лицо верного слуги Короны.

Короны или его отца? Почему искусный интриган, не имеющий ни капли романтики в ледяном сердце выбрал на роль скандальной любовницы известную приму? Заново оценив Иржину, Ричард понял, что выбор не был случайным. Только как узнать, что за ним крылось?

– Пустяки, Ваше Высочество! – отмахнулся советник, придавая лицу самое приятное выражение. – Я лишь предположил, что дам утомит дорога.

– Вы оказались правы… Скажите мне, бумаги из Мондана уже пришли? Я запрашивал сведения о семье мисс Валевски.

– Работа затруднена, – покачал головой лорд Шератон, – мисс появилась в столице уже взрослой девушкой, и как она жила после поступления на службу в театр, мы знаем. Сведений не много, ничего опасного или скандального. Я отправил человека в тот городок, который указан в бумагах мисс, как место рождения, но это глухая провинция, к чужакам там относятся недоверчиво…

– А что отец мисс Валевски? Мне кажется, в начальном резюме было указано, что он жив, – так же нейтрально спросил принц.

– Мистер Валевски поступил в братскую обитель неспящих и теперь находится в затворе. Общение с миром для него невозможно как минимум до Новогодья, – безмятежно сообщил Шератон.

Ричард сдержался и перевел разговор на покушение. Советник перестал изображать леденец, собрался и вместе с принцем начал проработку версий.

⁂

Дом встречал Иржину. Он сиял огнями, вкусно пах воском и апельсинами, манил уютной мебелью и радостно приветствовал бодрым звоном колокольчиков. Слуги не выстроились в холле, но сновали по комнатам, готовя ванну, накрывая кофе, принимая верхнюю одежду и багаж.

Сестры не стали тратить время – моментально отыскали дворецкого, выяснили, где находятся приготовленные для них комнаты, и вместе с Агнешкой удалились мыться и отдыхать с дороги. Иржину со всем пиететом проводили в анфиладу из пяти комнат, занимающую ровно половину второго этажа центрального здания. Монахинь отвели в левое крыло с уверениями, что им там понравится. Более темная дверь справа от лестницы, намекала на то, что покои новой фаворитки находятся ровно напротив комнат принца, но уточнять девушка не стала.

Гостиная. Приятная светлая комната, украшенная орнаментом из волн, изображениями парусников и подводного мира. На этом индивидуальность помещения заканчивалась. Здесь не было личных мелочей, а мебель могла стоять в любом модном салоне Андарры или Мондана. Иржину успокоил легкий запах обойного клея и свежей стружки: похоже, комнаты обставили совсем недавно, и ей не придется конкурировать с призраком неизвестной ей любовницы принца.

Следующую дверь по знаку дворецкого распахнул лакей. У обоих мужчин было такое выражение лица, что девушку кольнуло любопытство: чем же так гордятся слуги Его Высочества? За резными створками с изображениями морских коньков и водорослей скрывалась музыкальная комната с роскошным роялем, арфой, цитрой и множеством других инструментов в специальных стойках. Иржина медленно обошла ее, оценив стены, обитые войлоком и красивой синей тканью с переливом, похожим на блеск воды. Полистала ноты, лежащие на полках изящной бамбуковой этажерки. Нашла стопку чистых нотных тетрадей на столике, а потом заметила на стене программки «Жар-Птицы» и «Сирены» под стеклом. Неужели принц все же бывал на ее спектаклях?

Заметив интерес гостьи, дворецкий чопорно сообщил, что это подарок Ее Величества.

– Наша королева очень любит музыку, покровительствует искусству, поэтому нередко дарит Его Высочеству подобные сюрпризы. В газетах писали, что эти спектакли стали самыми удивительными творениями современного театра!

Иржина молча покивала, стараясь скрыть свое удивление и осторожную радость. Не дождавшись восторгов, дворецкий сам распахнул следующую дверь.

Кабинет, светлый, дамский, больше похожий на будуар. Здесь тоже чувствовалась морская тема, но более тонко и деликатно: мелькал знакомый узор по краю портьер, притягивала взгляд мозаика на полу, удивляли хрупкие колючие морские шары под стеклом. Девушка коснулась рукой полированной поверхности письменного стола и двинулась дальше, к роскошной спальне.

Ширина кровати намекала. И плотный полог, заглушающий звуки. И стеклянная ширма в углу, скрывающая дверь в купальню. Певица постаралась не заметить взглядов лакея на пышно взбитые подушки и покрывало, расшитое рыбами и анемонами. Прошла мимо, прямо в гардеробную, заполненную примерно на треть одеждой, которую можно покупать без примерки. Плащи, широкие домашние платья со шнуровкой, нижние юбки с кокетливыми бантиками, сорочки и пеньюары. Все в простых чистых цветах, без модных вычурных арабесок.

Дворецкий мягко обошел застывшую приму, распахнул несколько пустых шкафов и ящиков, сообщая, что Его Высочество распорядился заранее, и завтра в особняк прибудет лучшая в столице модистка.

– Если я правильно понял, вам приказано пошить самый модный гардероб к сезону, – проговорил немолодой уже мужчина.

В его голосе не было осуждения или презрения, но краска бросилась Иржине в лицо. Помня о приличиях и публичности, она вновь сдержалась. Попросила прислать горничную, приготовить ванну и подать легкий ужин в кабинет. Слуги с поклоном вышли, давая девушке короткую передышку. Прима и не подозревала, как это стыдно, неловко и непривычно быть настоящей содержанкой мужчины.

Между тем, в скором времени явилась девушка в чепце и белом переднике. Она вежливо присела в книксене, представилась Литой и захлопотала вокруг Иржины, помогая ей снять просоленное платье, вынуть шпильки из прически и погрузиться в горячую воду большой фарфоровой ванны. Такой прекрасной чаши для купания певица еще не встречала и задала вопрос. В ответ Лита охотно выболтала, что эту часть дома отремонтировали совсем недавно, должно быть спешили к свадьбе. Потом сообразила, что брякнула, и замолчала.

Иржина тоже замолчала и новым взглядом оценила интерьер. Теплой блондинке принцессе Эвелине эти комнаты подходили больше. Светлые, в нежных пастельных тонах стены, украшенные кое-где тщательно выписанными гирляндами цветов и амурчиками, стали бы отличным фоном для ее нежной красоты. Правда, в газетах писали, что Ее Высочество очень любит собак и конные прогулки, а здесь не было ни одной картины с наездниками или охотниками. Да и музыкальный зал слишком хорош.

– Его Высочество любит музыку? – нейтральным тоном спросила певица, позволяя служанке намылить волосы.

– Всех принцев учат играть и петь, – так же ровно ответила горничная, взбивая пышную пену.

– На каком инструменте играет Его Высочество? – не отступала Иржина.

– На трубе, – все же ответила служанка.

Больше вопросов певица не задавала. Завершив купание, Иржина завернулась в теплый стеганый капот, поела в кабинете и уснула, едва упала в постель. Появления усталого принца она не заметила. Тот вошел на цыпочках, постоял у кровати, потом все же ушел к себе мыться и писать отчет. Покушение подтвердилось, но по кое-каким деталям расследования получалось, что покушались совсем не на него, а на Иржину! Что такого в этой хрупкой и несгибаемой девушке, что ее пытаются устранить с такой невиданной жестокостью?

Глава 27

Утром горничная, повышенная до камеристки, принесла в спальню певицы завтрак и свежие сплетни. Официальный выезд в компании принца на центральную столичную улицу пока отложен, так что есть время выбрать подходящий наряд. Модистка будет через час или пару часов, а Его Высочество изволил с утра умчатся куда-то, оставив для мисс тяжелый кошелек и букет из собственной оранжереи. К маленькому букетику нежных фиалок прилагалась записка:

– Мисс Валевски, ни о чем не волнуйтесь, готовьтесь к балу. Можете прогуляться по торговой улице в компании Шелби, но прошу без герба на карете, и, по возможности, храня инкогнито.

Прочитав записку, Иржина грустно покачала головой, она не спешила объявлять всей столице Андарры о своем новом статусе. Ее пугали перемены, страшил сам принц и окружающие его люди. Судя по происшествию на пирсе, не все любят среднего принца. Да и внешне вполне доброжелательные слуги могут таить неприязнь. Незнакомый дом, запахи, даже вкус еды другой! Она не готова сейчас блистать и эпатировать публику. Лучше тихий день в компании Агнешки и сестер.

Служанка, пристально наблюдающая за необычной гостьей, решила, что девушку огорчила записка, и снова принялась болтать, рассказывая, как были удивлены слуги тем, что Его Высочество появился дома до сезона штормов.

– Наш принц обычно в море до последнего, – щебетала Лита, усадив Иржину в кресло у камина. – Отдохнет чуток, отоспится и на верфи – следить за постройкой кораблей. А то на склады, лично провиант проверять или канаты. Однажды для его флотилии поставили гнилое сукно на фуфайки, так он лично торговца нашел и в море макнул! И в гнилой фуфайке весь день за собой по судам возил! Теперь говорят сукно на кораблях самое лучшее!

Восторг и восхищение в голосе камеристки немного успокоили певицу. Она поела, надела светлое утреннее платье и отправилась узнать, как устроились сестры и ее приемная дочь. Комнаты монахинь оказались уютными и удобными, а вот Агнешке не повезло: во всем особняке не нашлось ни одного помещения, предназначенного для детей. Слишком высокие столы, кровати, массивные стулья и полное отсутствие игрушек и детских книг.

К счастью, предусмотрительная сестра Грицина предвидела ситуацию и упаковала в сундуки почти всю детскую комнату из дома Иржины. Так что к приходу «мамы» юная леди Васкес завтракала, сидя на своем любимом стульчике. Стол девочке заменяла простая деревянная банкетка, накрытая салфеткой, вместо скатерти. Рядом стоял сундучок с грифельной доской, цветными мелками и стопкой детских книг с яркими картинками.

Сестры уже выпили утренний кофе, принятый в Андарре, и собирались выйти на прогулку в сад, чтобы оценить удобство дорожек и засыпанных листвой лужаек. Иржина охотно осталась поиграть с Агнешкой, а когда довольные монахини вернулись, сообщив, что сад прекрасен и отлично устроен для прогулок, оделась и вывела малютку погулять.

Они, смеясь, бегали по лужайке, бросая яркое деревянное кольцо крупному добродушному псу, охраняющему сад, когда на аллее появился Его Высочество. Девушка напряглась и позабыла про игрушку, которую ей совали в руки сразу собака и Агнешка.

– Добрый день, мисс Валевски! – принц Ричард махнул рукой, отметая реверансы и официоз, – Пора обедать. Мой чопорный дворецкий не решается прервать ваши забавы, но намекнул, что суп со спаржей стынет.

– Мы идем, – у певицы не хватило сил на улыбку. Она потрепала по голове пса, отсылая прочь, взяла за руку дочку и двинулась к дому рядом с принцем, время от времени кидая на него быстрые короткие взгляды.

– Не надо меня так бояться, – сказал утомленно второй принц королевства, – я вас не съем.

– Простите, – искренне вздохнула девушка, – я еще не привыкла к вашему присутствию.

– Как же вы терпели присутствие лорда Васкеса? – насмешливо уточнил мужчина и тут же виновато склонил голову: – Простите, мисс, я неоправданно груб.

Иржина промолчала.

– Расследование идет очень странно. Мы нашли исполнителя, который утверждает, что бочки случайно упали на мой экипаж. Они должны были упасть на вас.

– На меня? – девушка неосознанно вскинула темные глаза, обведенные черными ресницами. – Но я никого не знаю в вашей стране! Никому не причиняла зла!

– Поэтому мы желали отыскать заказчика, но исполнитель больше ничего не сказал, а к утру его нашли мертвым. Кто-то передал бродяге яд в куске мыла.

– Яд? – для певицы это звучало неправдоподобно. – Разве в наше время еще пользуются ядами?

– О, да! – невесело рассмеялся Его Высочество. – Если бы вы читали полицейские сводки, то знали бы, что крысиный яд или ядовитые травы охотно применяют даже простые люди. Однако того, кто уронил бочки на карету, отравили соком заморского растения, смешанным с вытяжкой из желез южной ящерицы. Дорогой моментально действующий яд. Именно поэтому мои люди уверены, что это все дело рук кого-то из высшей аристократии Мондана. Возможно, вы успели насолить светским хлыщам столицы?

– Я очень мало бывала в обществе, – пожала плечами девушка. – Сначала меня берегли сестры, потом лорд Васкес не позволял никому оскорблять меня или доставлять неприятности. Сыновья милорда хотели бы причинить мне вред, но для этого у них было много времени в Мондане.

– Верно, их проверят в первую очередь, – сказал принц и продолжил расспросы: – Возможно, дело в соперницах?

Иржина отвергла и это предположение:

– Вы же знаете, как работает Королевский театр. Все, кто желал получить эту роль, остались в Мондане. Иностранка просто не может служить в нем.

Принц глубоко задумался и вернулся в реальный мир только в столовой.

Любезная горничная, принявшая пальто и шляпы дам, сразу отвела девочку к сестрам, так что Иржина и Ричард очутились за столом одни, если не считать лакея, подающего блюда. Закуски, суп, жаркое… Они молча ели, думая каждый о своем. Принц пытался продумать систему запросов к агентам Андарры в Мондане, чтобы все же выловить злодея, а певица старалась не потерять присутствие духа от свалившихся на нее перемен.

Когда слуга подал традиционный для Андарры кофе и сладости, принц жестом отпустил его и наконец посмотрел в глаза Иржины.

Открытый пристальный взгляд смущал, но девушка решила, что настало время для серьезного разговора, поэтому ответила таким же пристальным взглядом.

– Думаю нам пора обсудить ближайшие планы, – сказал Ричард и невольно вздохнул.

Все, что было придумано советниками для прикрытия поступка принцессы, рассыпалось, как карточный домик. Задержка в пути, странные донесения из союзного королевства, покушение – все это нервировало, и новый день не принес ответов.

Принцесса Эвелина, судя по донесениям спецслужб, лежит в постели и проклинает бывшего жениха. Ее возлюбленный получил отставку и несколько непечатных слов. Королевский театр в панике: пропала прима, спектакль под угрозой, так что ненаследному принцу в Мондане лучше не появляться хотя бы пару лет.

Бал, на котором родители должны были пожурить увлеченного сына и выслать в поместье, прошел без него, а женщина, с которой он действительно готов закрутить головокружительный роман на глазах всей столицы, откровенно опасается его близости и не позволила им обоим ничего, кроме волшебного поцелуя на палубе.

Даже сейчас, сидя перед ним, она взволнованно кусает губы и прячет руки под столом. Это не кокетство, не игра. Всех детей королевской семьи учили оценивать жесты, мимику, невольные взгляды и слова. Иржина не играла. Кто бы мог подумать, что прима Королевского театра в жизни окажется простой молодой женщиной, любящей уединение и природу?

– Завтра мы с вами должны показаться в городе. Тот же ритуал, что и в Мондане: проезд по центральным улицам, ужин в дорогом ресторане, покупка украшения или четверки коней. Что вы предпочтете?

– Украшение, – сразу отозвалась девушка и пояснила, – они не нуждаются в заботе.

– Значит, навестим магазины, – спокойно кивнул принц.

– Подскажите, Ваше Высочество, что я должна завтра надеть? Модистка задержалась, так что у меня есть время учесть все ваши пожелания.

Ричард нахмурился. Ему нравился внешний вид Иржины. Он слабо разбирался в дамских нарядах, мог лишь сказать, нравится ли ему женщина в целом, хотя матушка не раз со смехом твердила ему, что такая невнимательность может быть опасной.

– Мне нравится ваш обычный вид, – подумав, ответил принц, – можете ничего в нем не менять.

– Благодарю вас! – девушка потупилась, и едва принц отодвинул чашку, извинилась и ушла к себе. Ненаследный принц тоже не стал задерживаться: время на суше следовало провести с пользой. Например, явиться с внезапной инспекцией на верфи!

Глава 28

Модистка уже поджидала Иржину в гостиной. Корзины и картонки с тканями, отделкой пуговицами заполонили все свободное пространство. Почтенная пожилая дама не стала критиковать внешний вид певицы, просто осмотрела ее, прищурясь, и уточнила:

– Его Высочество высказал пожелания?

– Принцу нравится мой вид, он просил ничего не менять, – ответила девушка.

Модистка кивнула и взялась за измерительную ленту. Снятие размеров, подбор тканей, фасонов, модных именно в Андерре, заказ обуви, подходящей к новым нарядам, а также шляп, перчаток и плащей занял остаток дня. Агнешка упоенно носилась среди лоскутов и лент, примеряла шляпки и клянчила себе «платье, как у мамы». К чести андаррской портнихи, можно было сказать, что она лишь раз подняла брови, услышав, как девочка называет фаворитку среднего принца «мамой», и тут же забыла об этом.

На ужин Иржина спустилась весьма рассеянной. В Мондане ценились плотные узорные ткани, с минимальным количеством отделки. Если платье шилось из однотонной ткани, его украшали вышивкой или аппликациями, придавая наряду характерный вид. В более мягком климате Андарры предпочитали однотонные шелка и огромное количество кружев, лент, бантиков, кантиков и воланов. Непривычной к такому стилю девушке было непросто подобрать фасон и общий вид туалета по вкусу. Впрочем, модистка уверила ее, что к третьему-четвертому наряду стиль сложится.

Принц за столом тоже был несколько невнимателен и даже чертил что-то на салфетке кончиком вилки, а потом получил сообщение и покинул столовую, запершись в кабинете. Иржина была этому только рада. Без зазрения совести она после ужина отправилась в комнату Агнешки и провела там остаток вечера, напевая песенки и танцуя. Спать ушла рано, подспудно ожидая ночного визита Его Высочества, но принц не явился, и девушка, покрутившись на непривычно просторной кровати, уснула.

Утром Его Высочество вновь умчался неведомо куда, оставив просьбу быть готовой к пяти часам. В это время дамы Мондана наносили друг другу ранние визиты, а в Андерре, как объяснила приезжей камеристка, это время считалось лучшим для прогулки по магазинам и модным лавкам.

Около двух пополудни Иржина принялась собираться. Обтирание губкой с душистым уксусом, свежее белье, новый тугой корсет, платье из тонкой шерсти, присланное модисткой. Туалет цвета осенних листьев, отделанный черным кантом и узкой полоской белого кружева прекрасно сел по фигуре. Волосы камеристка расчесала и ловко уложила в пучок на макушке. Это тоже было непривычно: в Андарре косы носили только дома, а на улицу выходили с более затейливыми сооружениями на голове. Полюбовавшись своей работой, Лана закрепила поверх пышно взбитой «башни» широкополую шляпу с перьями и лентой в тон платья. Плащ для модного выезда не годился, так что Иржине предложили на выбор жакет с меховым боа или пальто с пелериной.

Примерив оба варианта, девушка вздохнула: жакет превращал ее в модную штучку с амбициями, а пальто делало почти школьницу в маминой шляпе. И то, и другое не соответствовало ее мироощущению на данный момент. Пришлось открыть собственный гардероб и отыскать в нем компромисс: короткое пальто полуприлегающего силуэта с меховым воротником. Камеристка одобрила и помогла натянуть перчатки и сапожки из мягкой кожи.

Чтобы не перегреться в столь теплом наряде, Иржина вышла в сад через заднюю дверь, присела на скамейку и залюбовалась медленно облетающими листьями. Тут ее и нашел взволнованный принц. Схватил за руку, прижал к губам запястье, не прикрытое короткой перчаткой. Девушка изумилась такому яркому проявлению эмоций, но не удержалась – погладила мужчину по плечу:

– Что случилось, Ваше Высочество?

– Я счастлив, что с вами все в порядке! – выпалил Ричард и нервно заходил по дорожке.

Иржина ждала продолжения, не пытаясь успокоить его. Мужчина хочет волноваться – пусть волнуется. Вот если бы он остался рядом, позволил ей снять перчатки и запустить пальцы в его волосы… Отогнав морок, певица вслушалась в слова «любовника», и кровь застыла в жилах. Его Высочество задержался. Совсем чуть-чуть. Но его коляска уже прибыла к дому и остановилась, поджидая ее.

Камеристка, накинув теплый плащ, выскочила на крыльцо, собираясь предупредить хозяина дома о том, что гостья в саду. Никто не успел ничего сделать: массивный мраморный «подъезд» рухнул, погребая под собой хрупкую женскую фигуру.

– Лита жива? – девушку пробила дрожь.

– Ее извлекли из-под завала, – сумрачным голосом ответил принц. – Доктор прибыл, я распорядился не жалеть средств. Следователь уже работает. Кто пытается тебя убить, Иржина?

Голос Ричарда звучал жестко, его глаза всматривались в лицо девушки, но она могла только пожать плечами:

– Я не знаю! Клянусь, что не совершала никаких противоправных действий ни в Мондане, ни в Андерре!

Певица говорила искренне, но принц все равно хмурился. «Морской коршун» не любил загадок и тайн, угрожающих спокойствию его семьи. Поэтому он все же спросил:

– А в других странах?

В ответ Иржина насмешливо улыбнулась:

– Ваше Высочество, я впервые покинула земли Мондана! До встречи с вами я не была нигде, кроме родного поместья и столицы, а позже выезжала только в курортные города!

Ричард нахмурился сильнее. В этот момент к ним подошел невзрачный человек в сером сюртуке с эмблемой полицейской службы на рукаве. Иржина не стала мешать разговору – встала со скамейки, прошлась по аллее, разминая ноги. Ей было очень страшно. Может, лучше отправить Агнешку и сестер назад в Мондан? Дом есть, средств на счету хватит, чтобы ее маленькая семья жила безбедно, пока она изображает нарядную куклу в Андарре.

Поток размышлений прервал невозмутимый принц.

– Мисс Валевски! – окликнул он ее и напомнил: коляска ждет!

– Думаете, это разумно? – закусила губу, чтобы скрыть испуг, Иржина.

– Мои аналитики настаивают, да и сам я хочу знать, кто посмел ломать мой дом и убивать моих людей!

– Убивать? – горло девушки перехватило.

– Под обломками найдено тело помощника садовника, – недовольно буркнул мужчина, предлагая ей руку.

– Как они узнали, когда я выйду на крыльцо? – сдавленно прошептала певица, прихватывая воротник пальто, словно ей было душно.

– Никак, – между бровей принца залегла легкая морщинка, – кто-то увидел мою коляску, заметил женскую фигуру в плаще и дернул веревку.

– Веревку? – теперь в голосе Иржины появилось недоумение.

– Крыльцо недавно ремонтировали, как и весь дом, – пояснил Ричард, – один камень крыльца сделали краеугольным. Стоило его выдернуть и все посыпалось.

– Это сложно? – они медленно шли к садовой калитке, и дыхание девушки постепенно выравнивалось.

– Непросто, – подтвердил принц, – нужно знать принципы строительства, разбираться в математике и просто уметь морочить головы тем, кто чинил крыльцо.

– Ваше Высочество, – Иржина вновь закусила губу, на этот раз от волнения, – вы собирались привести в этот дом принцессу Эвелину?

– Что? – миг недоумения сменился пониманием. – Я полагал, что Ее Высочество пожелает жить во дворце с моими родителями, так что дом готовили на всякий случай.

– Но ведь крыльцо ремонтировали задолго до того, как в Андарре узнали, что свадьбы не будет, – продолжала гнуть свою линию Иржина, – что если убить хотели принцессу?

– Я выясню этот вопрос! – решил принц, подзывая сначала «серого человека», потом дворецкого.

Через пять минут принц усадил певицу в коляску, сел рядом и негромко сказал:

– Крыльцо закончили в день вашего приезда. Его вообще не собирались чинить, но в день нашего отъезда из Мондана нарочный влетел на ступени верхом и повредил облицовку.

Девушка на миг прикрыла глаза от ужаса. Эти новости подтверждали: охота идет на нее!

Глава 29

От проезда по улицам столицы отвертеться не удалось. Более того, стоило экипажу отъехать от особняка, как принц взял певицу за руку и напомнил:

– Мы влюблены и счастливы!

В ответ Иржина вздохнула и шепнула:

– Вам не помешает, если я буду мысленно петь?

– Делайте, что хотите, но вы должны лучиться радостью! – сухо ответил «Морской коршун», принимая весьма высокомерный и торжественный вид.

Девушка тотчас прильнула к нему, взяла за руку и буквально засветилась! Она выглядела такой милой и радостной, что люди из встречных колясок оглядывались, нарушая этикет, стараясь рассмотреть лицо новой фаворитки среднего принца.

Через пару кварталов Ричард не выдержал и шепнул ей на ухо, щекоча усами щеку:

– Как вы это делаете?

На миг померкнув, девушка с упреком ответила:

– Пою про себя партию «Жар-Птицы».

– Это великолепно! – искренне сказал прин. – Я жалею, что никогда не видел этого спектакля!

Иржина молча улыбнулась и вновь засияла, ловя изумленные взгляды не только аристократов в экипажах, но и менее знатных прохожих, дефилирующих по тротуарам.

Они чинно катались по улицам примерно час, затем Ричард приказал остановиться у самой известной кофейни в городе. К этому моменту Иржина уже устала нервничать и «сиять», да и замерзла, несмотря на теплую одежду и меховую полость.

Внутри было тепло, светло и очень изысканно. Темно-розовые шелковые занавеси на окнах, такого же оттенка стеклянные абажуры небольших газовых ламп, уютные столики с вышитыми скатертями, стулья и кресла с пухлыми плюшевыми подушками, ароматы кофе, ванили и сладостей наполняли воздух. За столиками расположились дамы в ярких визитных платьях, кое-где сидели молодые пары, но никто не кинулся им навстречу, называя по имени.

С тайным облегчением Иржина позволила принцу избавить ее от пальто, присела на краешек стула и попросила чашку горячего шоколада. Шоколад принесли очень быстро, огненно-горячий, с аппетитной шапочкой сливок. К напитку прилагались воздушные меренги. Его Высочество предпочел кофе с ликером и шоколадный бисквит.

Согревшись, девушка все же обратила внимание на то, что некоторые посетители явно узнали Ричарда. Они кидали на парочку пристальные взгляды, но никто так и не подошел к их столику. Не удержавшись, Иржина склонилась к своему спутнику и шепотом задала вопрос.

– Здесь никто не посмеет подойти к принцу крови, – так же тихо ответил ей мужчина.

– Почему? – девушка улыбнулась, делая вид, что они шепчут другу другу какие-то милые глупости.

– Потому что это кафе для найма содержанок.

Щеки Иржины вспыхнули. Стало понятно, почему здесь столько элегантных молодых дам.

– Значит пары…

– Договариваются либо расстаются, – подтвердил принц.

– Почему вы привезли меня сюда? – опустив взгляд, уточнила девушка. – Ведь мы… уже договорились?

– Так проще обозначить ваш статус, – пожал плечами мужчина.

Больше они не разговаривали. Иржина сникла, переживая очередное унижение, а принц устало смотрел в свою чашку, размышляя о том, что ему сказала мать. Ее Величество заботилась о чести семьи, поэтому ситуация с принцессой Мондана лично ей была неприятна. А вот Иржину в качестве любовницы среднего сына королева сочла оскорблением… певице!

Не вдаваясь в подробности заговора советников и королей, Ее Величество высказалась в духе своих диких братьев, а потом потребовала, чтобы «ее мальчик» как можно скорее привез приму познакомиться с королевой. И обязательно уговорил служить в Королевском театре. Утаить от внимательных глаз матери тот факт, что ночь он провел в одиночестве, не удалось, и это стало еще одним аргументом в пользу певицы.

– Если эта чудесная девочка не упала к твоим ногам, сын, нам точно есть о чем с ней поболтать. Говоришь, у нее есть дочь? Прекрасно! Две матери всегда поймут друг друга!

Возражений Ее Величество не принимала. Но сначала необходимо заехать в ювелирный.

В столице Андарры тоже был магазин фирмы «Болин и К», туда принц и повез свою фаворитку. Особняк фирмы в Мондане был укрыт толстыми стенами, напоминая шкатулку с драгоценностями, а здесь здание, облицованное светлым камнем, подсвеченное газовыми рожками и масляными лампами, само выглядело витриной.

Внутрь Иржина входила почти равнодушно: сказался напряженный день и некоторая «обязательность» подарка. Принц без эмоций скользил взглядом по стеклянным ящикам, заполненным бархатными подносами. Сумму на подарок выдала лично королева с наказом не скупиться. Сверкающие бриллианты, томные сапфиры, холодно искрящиеся изумруды… Шагая среди витрин, Ричард понимал, что здесь нет ни одного украшения, которое он хотел бы увидеть на Иржине.

Продавец давно отступил в тень, не мешая недовольному покупателю делать выбор, а вскоре из внутренних помещений вышел сам старый Болин – полный хромой старик в рабочей куртке с потертыми бархатными отворотами.

– Ваше Высочество, – склонился он в поклоне, – рад, что вы заглянули. Чем мы можем порадовать вашу даму?

– Боюсь ничем, – проворчал Ричард.

Старого мастера он знал. Тот долгое время был придворным ювелиром, чистил украшения королевской четы, менял оправы, служил экспертом при закупке драгоценных камней и золота для казны.

Старик насупился, глянул на Иржину и неожиданно согласился:

– Редкая птичка залетела в наши края. Вы правы, мой принц, здесь нужно нечто особенное.

С этими словами Болин повел пару на второй этаж, туда, где располагалась его мастерская. Иржина шла, затаив дыхание. Сам старый мастер напоминал ей тролля из страшных сказок, а длинный извилистый коридор с плохим освещением – путь в пещеры.

Вместо пещеры за дверью обнаружилась просторная светлая комната с верстаками, сейфами и наковальнями. Когда-то все братья Болин работали здесь вместе с отцом, пока не разъехались по разным государствам, открывая свои мастерские и магазины. Впрочем, Ричард знал, что порой родственники снова собираются вместе, например, для выполнения особо крупного или ценного заказа.

Старик прошаркал к своему рабочему месту, повесил трость на специальный крючок, позвенел ключами, пощелкал хитрыми замками и, наконец, вынул из сейфа высокую кожаную шкатулку, водрузил ее на свободный от инструментов пятачок стола и открыл:

– Вот, недавно закончил, еще никому не показывал!

Внутри находилась самая необычная диадема, которую только видел принц. Узкий золотой обруч украшали разноцветные лучи, исходящие из одной точки. Радуга? Нет! Фейерверк! Удивительный и неповторимый «взрыв» драгоценных камней, уложенных в строгие золотые рамки. Под диадемой располагались длинные серьги из самоцветных полос разной длины и много узких браслетов всех оттенков «фейерверка».

Даже утомленная Иржина заулыбалась, разглядывая украшения, и Ричард решил, что именно эту парюру он купит своей «птичке». Стоимость, к его удивлению, была невысока.

– Баловался я, – хмыкнул мастер, – бриллиантов тут нет, да и прочие камни не особо дорогие, осколки.

– Вы потрясающий мастер! – выпалила певица, поглаживая ряд мелких бирюзовых камушков кончиками пальцев.

– За комплимент еще и скидочку сделаю, – разулыбался старик.

Когда они вышли из магазина с весомой коробкой в руках, из проезжающих мимо колясок, едва не падали любопытные. Однако парюра – не брошь, просто так ее не наденешь, так что принц предложил вернуться домой, пообедать, переодеться и отправиться на публичный бал в столичной ратуше, куда допускались все желающие, имеющие приличный вид и бальные наряды.

Иржина не задавала глупых вопросов: любовница, не жена. Явиться с актрисой на один из светских балов столичных домов, проходящих в особняках знати, принц не может. Сочтут оскорблением или посмеются над убогим, желающим сделать из актерки приличную женщину. У дам полусвета свой круг: общественные развлечения, театры, балы в ратуше или ассамблее, загородные таверны и пикники подальше от семейных пар.

Прежде девушка посещала эти развлечения в компании лорда Васкеса, и опытный придворный умел сделать так, что она не чувствовала своей чуждости. Теперь же в компании мужчины, который цеплял ее сердце, певице хотелось стать той прежней наивной девочкой, живущей в розовом мире родного дома, любящих родителей и друзей. Однако жестокие годы, проведенные в трущобах, научили ее таить свои слабости. Бал, значит, бал.

Крыльцо в особняке успели разобрать до влажной земли. Взглянув на сложенные в стороне окровавленные камни, девушка ощутила дурноту, но мужественно сдержалась. Телохранитель, всюду следующий за Его Высочеством, движением плеч указал на боковой вход, а стоящий у дверей дворецкий сообщил, что Лита выжила, и по прогнозам врача, сможет вернуться к работе через полгода.

Ощутив небывалое облегчение, Иржина пошатнулась, и была тут же подхвачена крепкой женщиной средних лет:

– Позвольте вам представить, мисс, миссис Грей, она заменит при вас Литу, – поклонился дворецкий.

– Благодарю вас за заботу, – вежливо ответила девушка, – прошу вас, передайте Лите, что я буду ждать ее выздоровления.

Еще один поклон, и путь наверх свободен!

Глава 30

Новая камеристка хорошо знала свою работу. Молча помогла раздеться, облила горячей ароматизированной водой, закутала в капот, усадила в кресло и минут через десять принесла горячий ужин, который в Андарре именовали обедом. Густой суп с кусочками мяса вернул Иржину к жизни. Она чувствовала слабость, но не позволяла себе сдаться. Слишком много всего на нее навалилось. Даже самый сильный дух нуждается в отдыхе, но впереди новый бой.

– Приготовь бронзовое платье и ленты в тон, – распорядилась певица.

Вообще от модистки успели доставить три вечерних платья: одно бронзовое, второе терракотовое, третье насыщенно-зеленое. Для первого появления годилось любое, но именно бронза заставит ее кожу сиять, подчеркнет темные волосы и глаза, а заодно максимально выделит подарок принца.

Пока она дремала в кресле, служанка убрала посуду, осторожно разобрала дневную прическу и долго разглаживала пряди длиннозубым гребнем, готовя волосы к вечерней укладке. Когда часы деликатно прозвонили девять вечера, камеристка принялась действовать: быстро собрала волосы в прическу, подала белье, корсет, нижние юбки, платье. Затем настал черед пудры, помады и наконец, украшений.

Прежде надевать весь комплект Иржина сочла бы излишним, но первое появление на публике требовало яркости, стиля, напоминания о том, что перед ними не просто любовница принца – перед ними настоящая Баядера во всем блеске и великолепии таланта. Диадема, серьги, многочисленные браслеты на обнаженные запястья и предплечья. Только после этого она позволила укутать себя в бальную накидку, а поверх нее накинуть теплый плащ. Осенние ночи холодны, как мужские сердца!

Принц ждал внизу. Стоял у подножия лестницы, просматривая письма, которые держал на подносе вестовой. Что-то отбрасывал, что-то складывал в папку, в общем, работал, не теряя ни минуты. Он и не заметил бы появления певицы, если бы прочие присутствующие не замолчали, уставившись наверх. Тогда и Ричард поднял голову и замер, забыв о бумагах.

Она просто шла. Не летела, не порхала, спускалась по лестнице, чуть касаясь перил. В ее движениях не было искусственной театральщины, которую Его Высочество привык замечать в дамах, довольных всеобщим вниманием. Иржина спустилась так, что все мужчины явно сдержались, чтобы не податься вперед в желании предложить ей руку.

Принц успел первым. Протянул руку, кивнул вестовому, чтобы ждал с бумагами на кухне, подставил плечо дворецкому, давая возможность накинуть ментик, и прочь из дома! Под дождь и ледяной ветер, чтобы никто не успел заметить его обескураженного лица и скованной походки.

Уже в экипаже, откинувшись в самую глубину тени, Ричард прикрыл глаза и усмехнулся. Судьба большая шутница. Не раз и не два он увольнял подчиненных «из-за юбки». Бранил, упрекал, смеялся! Считал, что настоящий мужчина никогда не позволит женщине взять над ним верх. Ведь эти легкомысленные создания так просты, наивны, поверхностны. Кроме матушки конечно.

Впервые такое мнение о слабой половине человечества в нем поколебала невестка. А теперь он понял вдруг, что его собственный разум покинул его. Упал к ногам смуглой черноглазой птички в блестящем вечернем платье.

Всю дорогу до ратуши Ричард молчал, опасаясь выдать свое смятение звучанием голоса. Иржина тоже молчала, взволнованно сжимая сумочку и веер. Когда молчание готово было взорваться, коляска остановилась перед ярко освещенным зданием. Лакей спрыгнул с запяток, открыл дверцу, опустил подножку. Принц молодцевато соскочил и протянул руку своей спутнице. Другие пары и группы приглашенных, спешащие войти в распахнутые двери задержались, чтобы увидеть, с кем прибыл почетный гость. Когда Иржина под руку с ненаследным принцем вошла в здание, любопытные повалили следом, обмениваясь шепотками и многозначительными взглядами.

Внутри было очень светло, шумно и весело. Огромная чаша пунша на столе с закусками пользовалась заслуженным вниманием публики. При появлении принца оркестр традиционно ударил в литавры, а мэр объявил появление «дорогого гостя». Герцога Монмута здесь знали и любили. А еще читали газеты. Иржина содрогнулась, но устояла под пристальным взглядом пары сотен алчущих сенсации глаз.

– Мисс Валевски, – принц сразу подвел ее к мэру, – позвольте вам представить сэра Бриттишворда, мэра нашей столицы! Этот достойный рыцарь неустанно трудится на благо королевства!

– Очень рада знакомству, сэр! – Иржина заметила смятение на лице бравого высокого человека с военной выправкой и поняла его.

Не каждый день опальный принц представляет тебя любовнице, ради которой бросил невесту. Впрочем, сэр Бриттишворд держался хорошо: склонился к руке, порекомендовал пунш и котильон. А вот дамы и господа, которые посмели приблизиться и привлечь внимание принца, не скрывали своего любопытства. Самые смелые даже вопросы задавали с подтекстом и ухмылочкой:

– Рады видеть вас в наших краях, мисс Валевски. Слышала, Вы так скоропалительно оставили театр…

– Неужели вам наскучили премьеры в Мондане? Планируете выступать перед публикой или нашли себе единственного зрителя? Право, с Его Высочеством мало кто сравнится…

Иржина, стиснув зубы, безмятежно улыбалась, а на все подколки смотрела на принца влюбленными глазами и твердила, что Его Высочество пленил ее с первого взгляда. Ричард и сам всячески поддерживал легенду. Он не отходил от певицы. Во время разговоров держал за руку, танцевал только с ней и лично подавал сладости, приготовленные для него на отдельном охраняемом столике.

К четвертому танцу все присутствующие были уверены, что парочка без ума друг от друга. Сплетни не то чтобы затихли, просто приобрели другое направление. Принца не осуждали, Иржину обсудили и сочли «темноватой, мрачноватой, но вполне приятной особой».

После мазурки и котильона девушку попросили спеть, и она, не чинясь, вышла к инструменту, чтобы исполнить арию из «Сирены». После этого публика одобрила роман Его Высочества, оценив талант и магнетизм личности певицы.

Ричард же в очередной раз пожалел, что пропустил возможность видеть «певчую птичку» на сцене. Бальный зал ратуши был для нее маловат. Ее голос просил простора и высоты настоящей театральной сцены.

Чтобы закрепить успех, сразу после бурных аплодисментов принц увлек Иржину к выходу. Ему подмигивали, ей ухмылялись. Всем казалось, что страстный любовник тянет новую игрушку в постель, а на деле Ричард увидел, что от волнения Иржина едва сдерживает слезы. Певица не сопротивлялась – шла медленно, опираясь на его руку, храня улыбку и бодрый вид. Только в экипаже она забилась в угол, закутавшись в меха, и сделала вид, что уснула.

В молчании они доехали до дома. Там принц просто поднял утомленную певицу на руки и внес в особняк, как варвар добычу. Дежурная сестра вскочила, откинула в корзинку вязание и встревоженно спросила:

– Что с ней?

– Устала. Пела, – коротко ответил он.

– В кресло! – шустрая женщина подвинула к огню нужный предмет мебели и дернула сонетку звонка.

В общем, теперь принц мог уйти к себе, оставив певицу на попечение ее «нянек», но уходить ему не хотелось. Удивляясь промедлению, мужчина сел рядом, взял в ладони ледяную руку девушки и погладил, пытаясь согреть. Между тем принесли чай, небольшой таз и кувшин с кипятком. Монахиня быстро накапала в воду ароматной жидкости из пузырька и попросила:

– Ваше Высочество, отвернитесь!

Принц послушался и услышал, как зашуршали юбки, стукнули по паркету каблучки модных туфелек, плеснула вода, а следом раздался легкий стон, от которого у него перевернулись все внутренности. Если эта молодая женщина так стонет, делая ванну для ног, то как же она умеет стонать в постели? Тогда, на морском берегу она была скромной птичкой, нежной, смущенной. Он ловил ее тихие вздохи, не помышляя о большем. Теперь же ее страсть обрела голос, и он очень хотел услышать, как она произносит его имя, изнемогая от удовольствия!

Когда ему позволили повернуться, все было безупречно и прилично: Иржина сидела в кресле и разливала чай. Огромный клетчатый плед прятал ее юбки и заодно серебряный таз с горячей водой. Девушка разрумянилась, таинственно улыбалась и с вожделением поглядывала на тарталетки с семгой и сыром. Мысленно тяжело вздохнув, почему она не смотрит так на него, Ричард присоединился к вечерней трапезе.

Не успели они отдать должное аппетитным закускам, как где-то в глубине особняка раздался пугающий треск, потом грохот, а следом наступила подозрительная тишина. Дворецкий, лично следивший за подачей чая, побледнел, поклонился и удалился.

Вернулся он нескоро. К этому моменту сестра Нонна успела сбегать к Агнешке, убедиться, что девочка спит, и успокоить вскочивших сестер, готовых защищать воспитанницу. Иржина и Ричард с некоторым усилием остались в гостиной. Принцу отчаянно хотелось ринуться наверх. Он лучше певицы знал дом и понимал, что шум раздавался из его покоев. Однако оставить «птичку» одну он все же не решился: происшествие на пирсе было живо в памяти.

Дворецкий и сестра-помощница вернулись практически одновременно. Монахиня сообщила, что все благополучны, а дворецкий опроверг это сообщение.

– Так что произошло? – нетерпеливо спросил принц.

– Рухнул балдахин в вашей спальне, Ваше Высочество.

– Та огромная конструкция с медным щитом и двумя мечами? – Ричард не побледнел, но лицо стало просто каменным.

– Она. Как только вы прибыли, я отправил двух горничных приготовить ваши комнаты ко сну. Девицы расшалились, одна толкнула другую, та задела стойку балдахина и все рухнуло.

– Кто пострадал? – вот теперь принц хмурился.

– Старшая горничная получила удар по голове щитом, младшая… на нее упал меч. Кровь остановили, лекаря вызвали.

– Служба безопасности?

На лицо не наследного принца было страшно смотреть, так что Иржина спряталась за чашкой чая, чувствуя, как опять холодеют руки.

– Ваш телохранитель проверял все комнаты по графику. Он, как положено, был в спальне вместе со служанками, – отчитался бледный дворецкий. – Специалисты скоро прибудут.

– Проверьте спальню мисс Валевски, – распорядился принц и встал. – Иржина, прошу меня извинить, – мужчина галантно поднес к губам ледяные пальцы девушки, – я отправляюсь в свой кабинет, заночую там же. Вам лучше провести ночь с дочерью.

– Я так и сделаю, ваше высочество! – ответила Иржина.

Едва принц ушел, сестра Нонна подала подопечной войлочные туфли на атласной подкладке и увела ее спать.

Глава 31

Остаток ночи Ричард провел в кабинете, пытаясь выяснить, кто проник в его дом, подпилил стойки балдахина и не оставил следов. Это была именно диверсия: след тонкой пилки нашли на изломе столбика. Если бы горничная не налетела на массивное деревянное сооружение, балдахин стоял бы до… каких пор?

Вызванный следователь опросил всех слуг, что-то прикинул на листе бумаги, померил ширину столбиков и озвучил выводы:

– Ваше Высочество, убить хотели не только вас.

– Что? – у Ричарда заныл затылок, предвещая бурю и неприятности.

– Тот, кто это сделал, рассчитывал на то, что постель будет двигаться.

– Двигаться? – недоумевающе переспросил принц.

– Трястись, – зарозовел скулами молодой служака. И пояснил: – Столбики распилили полностью, в разных направлениях, но оставили на месте. Даже легкое качание заставило бы опоры разойтись, и вся масса украшений и рамы упали бы ровно в центр постели.

– То есть если бы я просто спал, мог бы ничего не заметить? – правильно понял намеки принц.

– Совершенно верно, Ваше Высочество! Крепления прочные, опоры широкие, без расшатывания они бы спокойно держались на месте несколько дней.

– Вы нашли исполнителя? – этот вопрос волновал Ричарда больше других. – Кто предатель?

– Нашли, – следователь нахмурился, – в вашей спальне натирали паркет. Полотер оставался один примерно на час, этого времени было достаточно, чтобы подпилить стойки.

– Где он?

– У врачей. Это ночной лакей, который не раз выполнял эту работу.

– Почему у врачей, а не у палача? – буркнул принц.

– Невменяем. Бормочет, плачет, смеется. Кухарка сказала, что два дня назад ему пришел конверт, якобы от дочери из пансиона. Письмо не нашли, я отправил людей в школу, чтобы все проверили.

– Благодарю за службу! Вы свободны!

Едва следователь ушел, Ричард сел за стол и негромко сказал:

– Выходи уже, Шелби! Что думаешь?

Великан появился из-за портьеры, мрачно выглянул в окно, за которым занимался рассвет, и ответил:

– То же, что на пристани. Убить хотели не только вас, но и мисс Валевски.

– Ее спальню проверили?

– Проверили. Там то же самое: тонкий подпил, практически незаметный. Гостевые комнаты готовили всего три дня назад.

Ричард выругался и стукнул ладонью по столу:

– Я не понимаю! – сказал он. – Кто и почему старается убить Иржину? Она известная личность в Мондане, однако ее там любили! Почему, стоило ей ступить на землю Андарры, начались серьезные покушения? Принцессу проверили?

– Да, Ваше Высочество! Наши люди сообщили соколиной почтой, что леди Эвелина чувствует себя лучше. Ее здоровью ничего не угрожает, но из комнат она не выходит. В газетах сообщают, что Ее Высочество больна, и в ближайшее время отправится на теплые источники в Кирейю.

Ричард перебрал стопку корреспонденции, отыскал письмо королевы Изабеллы. Перечел. Ее Величество в осторожных фразах сообщала, что все благополучно. По тону письма можно было понять, что принцесса на самом деле не смирилась с потерей престижного супруга, но королева лично будет сопровождать «заболевшую дочь» на воды и проконтролирует круг ее общения и поведение.

Можно ли доверять Мондану? Что если союзники мечтают убить Иржину и снова предложить выгодный политический союз Андарре? В конце концов ребенка нет, а с утраченной невинностью можно и смириться… Только слишком все изощренно для Мондана. Не банальное столкновение экипажей, не нападение на корабль в море – тонкая работа, что с крыльцом, что с балдахином. И ведь всех служащих в доме заменили! Он специально попросил мать прислать слуг из ее летнего дворца! Остались только дворецкий и экономка, чтобы жизнь в доме оставалась комфортной.

– Что же делать? – принц не заметил, как произнес это вслух. – Сменить дом? Перебраться на корабль? Уехать из столицы?

Каждый вариант он проговаривал медленно, видя их недостатки. Другой дом искать поздней осенью – непростое дело. Слуги и телохранители его проклянут. Наладить охрану и быт для одного неприхотливого мужчины это одно, а устроить сразу нескольких женщин с ребенком – совсем другое. Корабль имеет еще больше недостатков для Иржины и Агнешки, а судя по всему защищать нужно именно их. Уехать – чего бы проще? Но его так и не изгнали из дворца официально, да и обязанности «морского коршуна» по подготовке флотилии к долгой зимней стоянке никто не отменял.

Поразмышляв, принц все же сел за письмо родителям. Шелби понял, что работодатель занят, и ушел, чтобы проверить завтрак. И в тот самый момент, когда Ричард плавил над огоньком свечи сургуч, чтобы запечатать конверт, окно тихонько звякнуло. Отложив палочку сургуча, мужчина бесшумно поднялся с кресла и переместился к камину. Именно на каминной полке лежали его клинки, а выше, на специальной стойке располагались вычищенные и заряженные пистолеты.

Выстрел в утренней тишине прозвучал так громко и резко, что особняк вздрогнул. Залаяли собаки, закричали птицы, заплакала испуганная Агнешка. Телохранитель с перекошенным лицом ворвался в кабинет и застал своего принца изучающим останки какой-то твари.

– Что это? – от растерянности бухнул Шелби.

– Ты мне скажи, – невесело отозвался Ричард, – думал змея, но у этой твари есть лапы.

Верный слуга послушно склонился над разорванной метким выстрелом тушкой, сморщился, сдержал рвущиеся нецензурные слова.

– Так что это?

– Ядовитая ящерица с островов. Они стремятся к теплу и нередко заползают в постели.

– Кусают? – поморщился Ричард, глядя на плед и подушку, приготовленные для него на диване.

– Нет, мирные. Ядовитые железы покрывают их кожу на спине, – вздохнул Шелби, натягивая перчатки, чтобы убрать улику в пустую вазу.

– Значит это не случайность, – Его Высочество подошел к окну, чтобы рассмотреть слабо закрепленное стекло, которое предательски звякнуло, когда тварюшка забиралась в его кабинет по натянутой веревке. – Подкинули, да еще точно в мой кабинет. Куда стража смотрит?

Телохранитель взвесил останки в руках, взглянул на окно и уверенно ответил:

– С крыши спустили, мой принц. Закинуть не могли: высоко, да и стража ходит. Рядом колонны, значит путь один.

– Кто же это у нас такой умный и предусмотрительный? – проговорил в пространство Ричард. – А главное, где он взял такую ящерицу?

– Так цирк в столицу прибыл, с Юга как раз, – вспомнил Шелби. – Они под шатром и клетки в ряд поставили, показывают за деньги или за еду.

– Навести их, выясни, кто купил или украл ящерицу. А пока с мисс Валевски глаз не спускать!

– Слушаюсь!

⁂

Проснулась Иржина под веселый щебет Агнешки. Девочка старательно помогала сестре Нонне накрывать на стол и спрашивала, почему мама спит на диванчике? Монахиня терпеливо отвечала, что мама соскучилась по своей девочке, вот и пришла ночью. Теперь же маму нужно накормить и вместе с ней разучить новую песенку про осень.

Открыв глаза, певица радостно улыбнулась новому дню, а потом вспомнила, почему она спит на узком детском диванчике в кукольной гостиной дочери.

Выйти из комнат за одеждой и личным вещами ей не позволили – все принес знакомый по Мондану «Тихоня». Вежливо передал корзинку с бельем и коробку с личными вещами, попросил заранее заказать обед и … остался под дверью. Еду, принесенную лично дворецким, не разрешили сразу есть – сначала скормили по кусочку каждого блюда паре шустрых белых мышек, сидящих в маленькой клеточке.

Иржину напрягла такая пристальная забота, да и сестры начали шушукаться, но ради спокойствия Агнешки, она делала вид, что так и надо. Она действительно попросила телохранителя принести мандолину и пару часов пела с дочкой, разучивая новые песенки. Потом они перекусили молоком, свежим хлебом и яблоками. Выбор продуктов подсказал девушке, что охрана опасается отравления, и это понимание морозом прошлось по ее нежной коже.

Потом они еще немного поиграли, почитали книжку, однако сидеть взаперти с шустрым энергичным ребенком не было никакой возможности, так что, поколебавшись, Иржина сообщила, что они все желают выйти в парк, на прогулку.

«Тихоня» не возражал. Теплые пальто и плащи принесли с теми же предосторожностями. В парке остро пахло прелой листвой, сыростью и почему-то грибами. Агнешка весело носилась по дорожкам, приплясывала, пела, сестры улыбались проглянувшему среди туч солнцу. Иржина расслабилась. Погрузилась в светлую медь осеннего дня. Растворилась в кружении листвы, полете паутины, шуме ветра.

Они уже подмерзли и собирались обратно в дом, пить горячий чай, есть суп, хрустеть свежеподажерными гренками. Агнешка и сестры ушли вперед, а певица задержалась, собирая сбитые ветром ветки в красивый букет. Тут он и напал! Неизвестный мальчишка молча свалился ей на плечи, уронил на землю в стылую грязь, попытался вцепиться в глаза руками, а когда не вышло – впился зубами в ткань пальто, хрипя тянулся к ее горлу. От ужаса Иржина даже закричать не успела, но «Тихоня» не зря следил за ними. Примчался огромными прыжками, сдернул мальчишку, заломил руки и, не давая возможности опомниться, закричал в чумазое лицо:

– Кто послал? Зачем?

Подросток хрипел, бился до кровавой пены на губах, но кое-что сказал. От его слов кровь стыла в жилах, но певица расслышала:

– Сдохни, Черная герцогиня!

Через минуту подбежали еще люди. Они заслонили от девушки некрасивую сцену. Шелби поднял Иржину на руки, унес в дом. Она успела увидеть, как нападавший дернулся и затих, став удивительно тонким и длинным.

Глава 32

Принц был в ярости. Король и королева прилюдно отчитывали его за то, что он бросил невесту, а он готов был выпрыгнуть в окно, чтобы скорее добраться до особняка и узнать, цела ли Иржина. Короткое сообщение от Шелби застало Его Высочество в приемной короля, и только опыт дворцовой жизни и строгое воспитание не позволили принцу немедля нестись к певице. Телохранитель разумно сообщил, что все живы, а также намекнул на некие обстоятельства, которые могут пролить свет на череду странных покушений.

Его Величество заметил, что сын не обращает внимания на его слова и закругл «строгую речь». Матушка взглянула с тревогой, сжала руку супруга, и король, нахмурив брови, собрался объявить сыну опалу и высылку в ближайший город-порт, однако Ричард поклонился и негромко попросил:

– Отец, на пару слов…

Буркнув:

– Свое решение мы объявим позже! – король кивнул сыну на дверь и вышел.

За ним последовала королева. Принц выждал положенные протоколом три минуты и устремился в малый кабинет отца, где он предпочитал вести приватные разговоры с детьми. Родители ждали его, сидя в креслах у камина. Принц напряженно опустился на приготовленный для него стул и коротко доложил о покушениях и выводах следователя.

– Девушку пытаются убить? – возмутилась Ее Величество. – До того, как я уговорила ее петь в нашем театре?

– Ты уверен, что покушались не только на тебя? – уточнил король.

– В спальне мисс Валевски были сделаны такие же подпилы, – отозвался Ричард, – а сегодня утром на нее напали прямо в парке возле моего дома. Подробностей не знаю, Шелби доложил, что все живы, но появились новые обстоятельства. Я не могу увезти Иржину на корабль… У нее морская болезнь.

Принц не зря воспитывался в королевской семье. Он заметил, как переглянулись родители, и понял, что прокололся. Выдал свой личный интерес и заботу о певице. Теперь королевская чета знает, что «певчая птичка» дорога ему. Что они предпримут? Запретят? Отправят ее «для сохранения тайны» в монастырь или в каземат? А может, предложат ему отпустить Иржину обратно в Мондан, а взамен подарят давно желанную экспедицию к дальним берегам? Семья знает его слабости и умеет играть на них.

Отец скептично взглянул на сына, словно оценивал его по-новому, потом перевел взгляд на мать. Та тоже всмотрелась в свое дитя, улыбнулась уголками губ и лукаво произнесла:

– Я все же надеюсь, что мисс Валевски почтит сцену королевского театра своим пением.

Король помолчал, посмотрел в огонь, формулируя приказ и, наконец, сказал:

– Остаешься в столице. Выясни, кого моя служба безопасности должна взять за… гхм. В качестве опалы будешь появляться в приемной каждый четверг с отчетом, пусть шаркуны считают, что ты вымаливаешь прощение.

Ричард только кивал. План по изящному разрыву помолвки с принцессой полетел в тартарары, но принц не жалел. Едва отец отпустил его, он буквально скатился с лестницы, выбежал на крыльцо и закричал:

– Коня!

Охрана уже гарцевала поблизости. Такой поспешный отъезд многие приняли за опалу, и это было к лучшему. Приказ остаться в столице означал продолжение светской жизни. Лизоблюды не рискнут навещать опального принца, а вот друзья… Как им представить Иржину? Стоит ли вообще знакомить их с женщиной, которая забралась в его мысли?

Пока гнедой жеребец мчался по улицам к дому, принц принимал целый ряд важнейших решений в своей жизни. Ворота открывались непозволительно медленно, аллея, ведущая к дому, ложилась под ноги коня, вот и крыльцо! Бросив повод одному из охранников, Ричард ворвался в гостиную и остановился, увидев Иржину. Она сидела в кресле, зябко кутаясь в шаль. Ее тонкие пальцы едва выглядывали из повязок, на лице краснели царапины, но не было для него более прекрасной женщины на всей земле!

Сделав несколько шагов, он опустился на ковер, уронил тяжелую голову на колени, обтянутые светлой тканью платья, уткнулся лбом в жесткие пластинки корсета, жалея, что не может прижаться губами к ее нежной коже.

– Ваше Высочество, что с вами? – Иржина спрашивала, а ее руки уже гладили его голову, перебирали выбившиеся из бархатной ленты прядки, стирали с лица пот крохотным кружевным платочком…

– Ричард, – хрипло ответил принц.

– Ричард, с вами все в порядке?

– А с вами?

– Я… жива. Немного поцарапано лицо и ладони. Просто упала…

Про синяки она промолчала, но принц понял. Ему не раз случалось летать в грязь с высоты собственного роста. Кажется – пустяк, пока к ночи не начинали ныть отбитые ребра или ушибленные бедра.

– Кто посмел? – рыкнул он, сдерживая желание кинуться в кабинет, схватить охранника за горло и потрясти.

– Не знаю, – пожала плечами девушка, – какой-то мальчик. Он кричал и хрипел так, что я ничего не поняла.

– Вас уже осмотрел доктор?

– Нет, только сестры. Они умеют врачевать, – постаралась успокоить его Иржина.

Ричард мотнул головой. Если не пригласить лекаря сейчас, завтра его женщина не сможет встать с постели, а им необходимо появиться в свете. Но даже не это главное. Его птичке больно! А будет еще больнее!

– Врача! – принц не церемонился.

Его услышали, в гостиную протиснулся степенный старичок с потертым саквояжем в руках:

– Я здесь, Ваше Высочество!

– Почему до сих пор не осмотрели мисс Валевски?

– Дама возражала, – аккуратно ответил эскулап, не желая навлекать на себя сиятельный гнев.

– Осмотрите сейчас же! Я приказываю! – категорично заявил Ричард.

– Сию минуту! – одна из сестер тотчас появилась рядом, полила доктору на руки, подала полотенце, раздвинула ширму.

Принц не собирался никуда уходить. Пусть из-за шелковой расписной перегородки ничего не видно! Зато прекрасно слышно! И шелест шелка, и стук палочки из слоновой кости, которой доктор касался синяков, и тихие вскрики Иржины. Потом запахло мазью с арникой и тысячелистником, зашуршали бинты, которыми стягивали ребра, а напоследок звякнула склянка – целитель давал пациентке успокоительное и обезболивающее.

Вот теперь Ричард смог расслабиться и обратить внимание на знаки дворецкого. Оказывается, в столовой уже накрыли ужин, а в кабинете принца ждал старший охранник с отчетом о нападении.

– Сначала ужин, – решил принц. Он встал, подошел к ширме и проговорил: – Мисс Валевски, приглашаю вас на ужин. Вам необходимо поесть перед сном, чтобы завтра чувствовать себя лучше.

– Благодарю, Ваше Высочество, – ответила певица, – я сейчас буду!

⁂

Лорд Шератон тоже получил известие о нападении на мисс Валевски. Советник выслушал посланца, медленно кивнул, отпуская его, а потом вернулся в кабинет и открыл папку с досье, собранным на певицу. Он обратил внимание на девушку, когда проводил один любопытный обмен. Операция проходила в публичном месте. Лорд Васкес, немолодой, но элегантный вдовец отдавал Андарре одну старинную безделушку из собственной сокровищницы, попросив взамен убежища для своей любовницы и ее дочери.

Безделушка была когда-то частью королевских регалий и имела для короны Андарры большое значение. Поэтому лорду пообещали «открытую подорожную» на имя мисс Валевски и ее дочери.

Лорд, который весьма сдал после смерти второй супруги, явился на пикник в сопровождении молодой элегантной дамы весьма скромного и приятного поведения. Шератон даже залюбовался темными гладкими волосами, карими глазами и приятным выражением лица певицы. Она мило и незаметно ухаживала за Васкесом, и при этом наслаждалась свежим ветром, зеленью травы и густой тенью цветущих каштанов. Советник решил, что сделка весьма выгодна для его страны, и передал бумагу лорду, получив взамен искомую вещицу.

Позже, увидев список претенденток в любовницы Его Высочества, он понял замысел короля Мондана и решительно вмешался. Тогда девушка показалась ему идеальной кандидатурой в сиятельные любовницы: воспитанная, живая, талантливая. С ней средний принц мог бы оттаять и с большим интересом отнестись к женитьбе на знатной девице. Но теперь обычный светский скандал перерастал в нечто большее!

Немолодой лорд подошел к стене, открыл сейф и долго перебирал лежащие там папки. Наконец вытащил одну, увесистую, перечеркнутую черной полосой. Дернул завязки, уставился на стопку листов, поверх которых лежало два портрета: юная, черноволосая красавица в белом платье и немолодая суровая женщина в черном бархате и траурной мантилье. Донья Эухения Мария Изабо де Лас Гуэльес, герцогиня Мондилье и Каррэго, «Черная вдова» соседней Гишпании.

Сухие старческие пальцы чутко пробежались по пожелтевшим листам. Лорд Шератон сам собирал свои досье. Нет, конечно, информацию предоставляли его люди. Они подкупали лакеев и горничных, они заглядывали ночью в окна или крали бумаги из кабинетов, а он всего лишь собирал из обрывочных сведений мозаику.

Упомянутая нападавшим подростком «Черная герцогиня» в своей стране была легендой. Титул перешел к ней по наследству сразу с двух сторон: от матери и от сестры отца. Богатые земли, драгоценности, замки Мондилье могли наследовать только женщины по прямой линии. Если король считал такой переход наследства несправедливым и передавал земли другой семье или супругу наследницы, несчастный умирал в течение полугода. Причем смерть была страшной, если новый владелец изгонял герцогиню или причинял ей вред.

Семья Каррэго тоже позаботилась о своих землях, хотя и весьма своеобразно. Эту долину называли «землей невест», потому как у владельцев и всех живущих в этих краях рождались только девочки. Но чем дальше семья жила от главного замка, тем больше была вероятность рождения сына. Тетушка доньи Эухении оказалась слаба здоровьем, и ни одна из рожденных ею дочерей не дожила до трех лет. После пятого или шестого маленького гробика герцогиня Каррэго передала титул племяннице и удалилась в монастырь.

Неведомые звезды сошлись, и донья Эухения стала наследницей сразу двух «женских» титулов, да еще в весьма разумном возрасте. Женщина взяла управления землями в свои руки, оставив супругу дворцовые интриги и службу. Имея такой тыл, дон Пьермонто верно служил короне и в каждый свой приезд награждал супругу ребенком. И все в семье было хорошо, пока супруг герцогини не простудился на охоте. Банальный кашель перешел в лихорадку, и еще не старый мужчина скончался, не успев добраться домой.

Герцогиня Монтихо и Каррэго приспустила флаги, надела траур, а после чтения завещания покойного мужа… получила безобразный скандал от единственного сына. Молодой дон Пьермонто был оскорблен тем, что ему в наследство достался лишь титул графа и скромный майорат, которым его отец владел до свадьбы с будущей герцогиней. Напрасно друзья и советники уверяли его, что мать не в силах изменить древние правила наследования ее титулов. Все земли и богатства отойдут к двум выжившим дочерям доньи Эухении. Одна унаследует титул герцогини Мондилье, вторая станет именоваться герцогиней Каррэга. Но все это произойдет еще не скоро, ведь донья Эухения еще крепкая дама средних лет.

Разгневанный Филлип Пьермонто хлопнул дверью родового замка и уехал в свои земли. Матери он больше не писал, а поскольку она редко бывала в столице, они не виделись следующие несколько лет. Ровно до первого покушения на донью Эжени, старшую сестру графа. Девушка обручилась, готовилась к свадьбе, но жестокое нападение дикого животного погубило ее во цвете лет.

Сначала этой смерти не придали значение, на охоте такие происшествия не редкость, однако вскоре следователь, нанятый герцогиней, нашел ниточки, ведущие к молодому графу Пьермонто. Доказательств не было, король не мог наказать графа, однако донья Эухения не поленилась лично съездить к сыну.

Филлип нехотя впустил маменьку, и, по отзывам слуг, из гостиной доносились такие крики, что кровь стыла в жилах, а потом наступила тишина. Герцогиня вышла из комнаты и приказала подать ее карету. Испуганный дворецкий заглянул в гостиную, тайно ожидая найти там труп господина, но граф был жив и даже невредим. Просто нервно пил бренди прямо из хрустального графина. Мелочь.

Итогом этой беседы стал переезд герцогини в столицу вместе с младшей дочерью. Это не уберегло донью Инесс от смерти. Однажды она отправилась на прогулку и не вернулась, а через несколько дней в примыкающем к городу лесу нашли обезображенное тело, которое опознала герцогиня.

Потеряв по сути всех своих детей, герцогиня Мондилье и Каррэго занялась политикой. Она оказалась жесткой и сильной соперницей на политическом ринге. У нее не было слабостей, страстей или уязвимых мест. Она вызывала у людей только сильные чувства: либо безоговорочную любовь, либо столь же безоговорочную ненависть.

Дама сражалась за улучшение жизни населения, за предоставления шанса молодым и талантливым людям из низов. А самое странное, она ратовала за женское образование! Ее усилиями в Гишпании открылись школы для девочек, несколько благотворительных пансионов и больниц.

Несмотря на некоторые причуды, пришедшие в ее жизнь с возрастом, король прислушивался к словам доньи Эухении и весьма охотно гостил в ее многочисленных поместьях и замках, украшенных лучшими изделиями художников, скульпторов и прочих «изящных мастеров». Королева считала герцогиню подругой и нередко пользовалась ее советами в различных «дамских» делах от благотворительности до воспитания детей.

Граф Пьермонто потерялся в тени своей матери и не желал больше появляться в столице. Он женился на благородной девице, родил с нею детей и, казалось, выпал из политической жизни Гишпании, занимаясь выращиванием винограда и стрижкой коз.

Итог длинной и красивой жизни оказался печальным: герцогиня умерла больше десяти лет назад. Спокойно, в своей постели. Однажды горничная просто не добудилась ее. Сын до сих пор судится за наследство, требуя передать ему титулы и земли. Король не желает терять подданного, пока не подрастут его сыновья. Дочерей у графа нет, а значит, унаследовать титулы смогут только внучки, если они когда-нибудь появятся у дона Пьермонто.

Изучив все бумаги, лорд Шератон пришел в недоумение: как могут быть связаны гишпанская «Черная герцогиня» и монданская «певчая птичка»? Придется копать глубже!

Глава 33

Неспешный ужин при свечах позволил Ричарду взять себя в руки. Привычная еда, спокойная беседа о погоде и природе – все это отвлекало от бинтов на руках Иржины. Завершив ужин чашечкой кофе с ликером, принц встал, предложил девушке руку и проводил ее до двери одной из гостевых спален в правом крыле:

– Сегодня придется заночевать здесь, Иржина, думаю, завтра вашу постель отремонтируют и ничто не помешает вам вернуться в прежние комнаты.

– Я понимаю, Ваше Высочество, – бледно улыбнулась девушка.

– Доброй ночи! – мужчина коснулся поцелуем женской руки и удалился.

Певица постояла немного в коридоре, переживая ту бурю чувств, что вызвало в ней это простое касание, потом вошла в простую безликую спальню, упала на кровать и долго не могла уснуть, вспоминая длинный нелегкий день.

Принцу тоже не спалось этой ночью. В его кабинете толпились курьеры, следователи, а позже появились друзья – те немногие, кого не отпугнула опала.

Граф Грир – друг детских лет. Темноволосый красавец с вечной усмешкой на выразительных губах. Его мать была кузиной короля. Она часто появлялась при дворе и просто отправляла сына в детскую, поиграть. Грир казался беззаботным щеголем и мотом, но на самом деле он уже несколько лет вел все дела своей семьи, поскольку маменька и сестры практически разбазарили семейное состояние после смерти отца. Узнав о грядущем разорении, юноша отправился к Его Величеству, но не за деньгами, а за… учителем! Король оценил просьбу и приставил к юнцам одного финансиста на двоих. Прожженного скрягу, умеющего так распределять деньги, что их всегда хватало, да еще и запас образовывался. На тех уроках молодые люди по-настоящему сблизились, разбирая огрехи финансовой системы на примере графства Грир.

Герцог Бургильон – тоже родственник и друг по военной академии. Невысокий, но широкоплечий мужчина с каштановыми волосами и мягкими карими глазами. В Академии он был лучшим организатором и в итоге стал отличным инспектором тыловых служб. Никто лучше «Бурга» не разбирался в качестве амуниции, зерна и формы. Зато и появление его на складах и в полках означало великие перемены. Несмотря на ответственную должность, Бургильон был женат и в данный момент ждал первенца. Тем не менее, он бросил все и прибыл глубокой ночью в особняк принца, чтобы оказать «опальному» свою поддержку.

Последним прибыл маркиз Тоде – странный, мечтательный молодой мужчина, поэт и талантливый скульптор, с которым принц познакомился в море. Просто спас однажды унесенный течением баркас, в котором метался в бреду тонконогий блондин в странной хламиде. Тряпица оказалась подражанием старинной тоге, а бедолага – целым маркизом. Посмеявшись, принц заглянул к спасенному в гости, поразился его таланту, и с тех пор порой наезжал в столичное поместье Тоде, чтобы выпить вина под хорошую декламацию, полюбоваться скульптурами и обсудить новые направления в искусстве. Одного вечера в компании маркиза хватало, чтобы слыть следящим за модой умником весь сезон.

Выслав прочь вестовых и слуг, мужчины перебрались из кабинета в библиотеку и уселись с бокалами у огня. Гости не спешили задавать вопросы, давая время хозяину дома самому начать рассказ. А тот понимал, что всей правды рассказать не может, но и не желает, чтобы его друзья сочли Иржину хищницей, падкой на деньги и титул. Особенно сейчас, когда девушка так уязвима и точно не может постоять за себя.

– В Мондане я впервые посетил премьеру Королевского театра, – начал он, после некоторого молчания. – А после спектакля был удостоен чести познакомиться с мисс Валевски.

Друзья внимательно слушали, не столько его слова, сколько впитывали интонации, жесты, выражение его лица и глаз. Ричард запретил себе волноваться. Он знал, что делает все возможное, чтобы его товарищи отнеслись к Иржине серьезно. Только никакие его слова не перебьют личного впечатления, его друзья взрослые люди, привыкшие доверять только себе.

Когда принц завершил свой деликатный рассказ о знакомстве, он сообщил гостям о покушениях:

– Не знаю, почему, но мои следователи хором утверждают, что покушения готовились не на меня, а на мисс Валевски. Некоторые детали подтверждают их выводы.

Мужчины синхронно потянулись за бокалами. Покушения на принца крови – это серьезно. Но таинственный враг, игнорирующий Его Высочество ради смерти простой певицы? Абсурд!

– Можете мне не верить, – хмыкнул «Морской Коршун», – только люди Шератона и короля утверждают то же самое.

– Она наследная принцесса в бегах? – выдвинул насмешливое предположение Грир.

– Или дочь сталеплавильного магната? – предположил Бург.

– А может, девушка стала хм, музой Монданского Величества, и тот не простил ей измены? – меланхолично вставил Тоде.

– Эти версии проверили в первую очередь, – невесело признался Ричард, – принцессы нигде не пропадали, дочери магнатов сидят по домам, а Его Величество на удивление верный супруг, пара интрижек с фрейлинами не в счет.

Друзья сразу стали серьезными, момент веселья прошел, но принц не собирался уныло сидеть у огня, перечисляя надуманные беды. Он отхлебнул вина и бодро начал излагать свой план:

– Есть предположение, что мисс Валевски пытаются убить до того, как она станет публичной фигурой в нашем королевстве. Поэтому мне нужна ваша помощь.

– Бал? – моментально уловил замысел Грир.

– И не один! – весомо ответил Ричард. – Думаю твоя матушка откажется выводить в свет певицу, а жене Бурга сейчас не до светских развлечений, так что нам нужно найти для Иржины проводника в высшем свете. Такого, который сделает все красиво и не станет проблемой для Короны.

– Их Величества одобрили? – уточнил Тоде. После знакомства с королевой мечтатель впал в транс и с тех пор всегда интересовался мнением Ее Величества по любому вопросу.

– Мама мечтает услышать пение мисс Валевски на сцене нашего королевского театра. А отец собирается взять за нежное место того, кто чуть не лишил его сына. Так что да, у нас есть карт-бланш, с учетом моей «опалы» и скромного происхождения мисс.

– Тогда предлагаю обратиться за помощью к принцессе Конде, – предложил маркиз.

Мужчины издали удивленные возгласы, соревнуясь в желании высказать свое изумление. И как они раньше не догадались? Эту старую перечницу в салонах упоминали только шепотом. Тетушка нынешнего короля отличалась прямотой, резкими суждениями и невыносимым характером. К тому же она была финансово самостоятельна, обладала обширными знакомствами и умело пользовалась своим титулом. Давно почивший супруг и вполне взрослые дети не докучали ей, а развлечений, доступных возрасту и темпераменту, было маловато.

– Тетушка будет идеальной кандидатурой, – вынужден был признать принц, – но уговаривать ее помочь придется лично.

– Я могу пригласить принцессу на поэтические чтения, – немного неуверенно произнес Тоде.

– Не приедет. Она с большим сомнением относится к современной поэзии, – покачал головой Ричард.

– Тогда я приглашу леди на скачки, – широко улыбнулся Грир, – вместе с матушкой!

– Лучше без нее, – поморщился герцог, – леди Грир упадет в обморок и запретит тебе играть со мной в песок!

Старый друг и королевский родственник неприлично фыркнул, но мнение учел. Мужчины обсудили детали, обговорили возможные варианты развития событий и собрались уже расходиться, ведь за окнами занимался рассвет, но тут Грира одолело любопытство:

– Мы так и не познакомимся с мисс Валевски?

– Я представлю вас на скачках, – отозвался утомленный длинным днем и ночным бдением принц.

– Ну хоть поделись, что ты в ней нашел? Неужели она действительно стоит всех этих усилий? – скептично спросил граф. Он заботился о матери и сестрах, но в последнее время начал относиться ко всем женщинам с легким оттенком пренебрежения, считая их глупыми курицами, беспомощными и бестолковыми без руководства мужчины.

Поскольку друг уже высказывал подобные мысли, Ричард не удивился, но и потакать ему не стал:

– Сам увидишь, – отрезал он вставая.

Мужчины моментально отреагировали на смену тона: подхватили камзолы, плащи и шляпы, простились у вышли в серые рассветные сумерки. Принц зевнул, подумал о своей спальне, где срочно меняли кровать, и… двинулся в гостевое крыло. Это же нормально – волноваться за женщину, которая живет в твоем доме, пусть она и не спит в твоей постели?

Иржина спала, свернувшись клубком. Камин остыл, окна покрылись ледяными каплями, только большое одеяло сохраняло остатки тепла в этом ледяном мире. Нахмурившись, Ричард раздул почти погасшее пламя, подкормил его поленьями из красивой кованой стойки, потом подошел ближе к постели, любуясь разметавшимися по подушкам косами. Не в силах справиться с собой, принц моментально скинул обувь, бесшумно снял камзол и нырнул в ароматное тепло перины.

К его удивлению Иржина не проснулась, только поправила одеяло на его плечах и пробормотала сквозь сон:

– Тшшшш, спи моя маленькая! – и похлопала его по руке.

Принц еле удержался от смешка: его приняли за девочку, увидевшую страшный сон. Однако как же хорошо тут, рядом с этой женщиной! Так и тянет прикрыть глаза!

Разбудила их горничная, вошедшая с ведерком для золы. Иржина не открывая глаз, потянулась, встречая новый день, а потом испуганно вздрогнула, ощутив рядом не легонькую Агнешку, а весомого взрослого мужчину, не желающего открывать глаза.

– Ваше Высочество! – с долей возмущения проговорила девушка, косясь на горничную.

– Мммм? – Ричард сладко потянулся и одним движением уродил Иржину себе на грудь.

– Что вы здесь делаете? – попыталась остановить его певица.

– Лежу, – принц нехотя приоткрыл один глаз, потом снова закрыл и уткнулся носом в ямку над ключицей девушки. Втянул аромат ее кожи – теплый и солнечный, с легким привкусом апельсина. Кажется на ужин подавали эти гишпанские фрукты?

– Почему вы лежите тут? – все же решилась уточнить девушка, борясь со странной истомой, охватившей тело. Жаль, что они в постели, а не на морском берегу, кожа принца так пахнет солью и немного парусами…

Ричард не удержался – прикусил тонкую кожу там, где трепыхалась жилка. Иржина вздрогнула, уперлась руками в его грудь и выпалила:

– У вас есть своя спальня!

– Ваша постель удобнее, – отозвался нахально принц, притягивая ее еще ближе.

– Тогда уйду я! – заявила певица, все еще отталкивая слишком притягательного мужчину.

Он же вытянулся не выпуская ее из объятий, давая ей ощутить сквозь два слоя ткани его утренний интерес. Покраснев, испугавшись, Иржина билась, как та самая птичка, с которой ее сравнивали в прессе.

– Не спешите, мисс Валевски, – насмешливо сверкая серыми глазами, протянул принц, с трудом заставляя себя не терять голову от близости женщины. Конкретно этой женщины, с таким трепетным взглядом и манящими губами. – Сегодня мы должны появиться на скачках.

– Скачки? – девушка недоуменно вскинула брови, вспоминая выход в ратушу и список нарядов, пошитых для нее по приказу Его Высочества. Платье для скачек там тоже было. Строгий туалет из лилового бархата дополняла фантастическая шляпа размером с тележное колесо.

– Пора выходить в свет, – будничным тоном ответил Ричард и предупредил: – Возле арены я представлю вас своим друзьям и одной весьма эксцентричной даме.

– Буду рада познакомиться, – Иржина отвечала так, словно сидела за чайным столиком в гостиной, а не лежала с мужчиной в одной постели.

Принц восхитился ее храбростью и самообладанием. Хотелось целовать Иржину, играть ее косами, целовать трепетную шею, стискивать округлости, бережно поглаживать потаенные местечки, но… Солнце во всю било в окно, и до начала скачек оставалось не более трех часов – ничтожно мало, ведь ему необходимо подготовить встречу двоюродной бабушки Конде и…любимой женщины?

Певица замерла, опасаясь выводить принца из раздумий, а он думал, как ему уйти, не обидев девушку. Любопытная прислуга уже удалилась, разнеся всему особняку весть о том, что хозяин дома наконец провел ночь у новой фаворитки. А значит медлить нельзя! Вспомнив кое– что Ричард переместил ладони на ребра девушки и… пощекотал! Угадал! Девушку скрутило в попытке защититься от касаний, она смеялась и не заметила, как он ловко переместил ее на смятое одеяло, выбрался из постели, а потом быстрым шагом вышел из комнаты, крикнув на прощание:

– Я пришлю вам камеристку! Будьте готовы к полудню! Скачки начнутся в два часа, но до ипподрома ехать довольно долго.

Иржина осталась одна в разворошенной кровати, не понимая – что это было, и почему принц ушел, ведь он явно желал близости с ней? Однако на самокопание не осталось времени – в комнату торопливо явилась служанка, и утренняя кутерьма захватила девушку.

Глава 34

Скачки в Андарре любили все! Захватывающее зрелище несущихся коней, прыгающих на их спинах крохотных жокеев, развевающихся флагов, и яркой травы обрамляющей трек пленяло горячие сердца столичных жителей. Пестрая публика свободно смешивалась возле заграждений, и нередко можно было увидеть лощеного джентльмена, ожесточенно отпихивающего от своего лица кулак плотника или уличного торговца. Дамы предпочитали более высокие и безопасные трибуны, зато так сверкали своими нарядами и драгоценностями, что в солнечный день лошадей выводили на круг только в шорах.

Средний принц, следуя традиции, облачился во весьма консервативный темно-серый фрак и высокий цилиндр. Иржина в строгом фиолетовом платье с белой пеной кружев у горла и на манжетах была ему достойной парой. Такую красоту не стоило прятать под плащом, поэтому на девушке был жакет на три тона темнее, опушенный темным мехом, муфта, перчатки, сапожки в тон и огромная шляпа с ворохом лиловых перьев и черных шелковых роз. Чтобы подчеркнуть статус мероприятия хватила серег-фейерверков и броши из этого же комплекта. Рубиновая птица была слишком громоздка, ее стоило надевать лишь на большие приемы.

На этот раз колясок подали сразу четыре. В одну чинно уселись сестры с Агнешкой – им позволили выезд в город. Вторую заняла неизвестная певице пара, отдаленно похожая на них с принцем на прошлом выезде. В третью принц усадил Иржину, а сам ловко устроился рядом, избегая торчащих перьев и острых концов шляпных булавок. Последнюю коляску заняла еще одна пара, одетая в те же цвета, что Его Высочество и певица.

Коляски разъехались в разные стороны, и через двадцать минут пути девушка почувствовала, что мужчина расслабился, мотнул головой и улыбнулся.

– Сработало? – негромко спросила она.

Принц коротко кивнул, еще раз оглянулся, убедился, что охрана следует за ними, но не вплотную к экипажу, и мягко склонился к девушке с вопросом:

– Продолжим?

– Что? – испуганно трепыхнулась она.

– Наш утренний разговор. На чем мы остановились? На поцелуях?

– Какие поцелуи! Ничего не было! – попыталась отодвинуться Иржина.

– А жаль! – с этими словами Ричард перестал себя сдерживать, и приник к мягким губам красивой женщины, что не давала ему покоя ни днем, ни ночью.

Певица дернулась, потом замерла и стала робко отвечать на его решительные касания, вспоминая тот далекий берег, почти чувствуя привкус соли на губах…

Прерваться их заставило деликатное покашливание Шелби. Экипаж уже стоял неподалеку от «золотых ворот» ипподрома, и немногочисленные запаздывающие посетители скачек с любопытством посматривали на яркую пару.

Девушка вспыхнула, отстранилась, и опустила вуалетку, которая до этого времени была в виде драпировки приколота к полям шляпы. Принц молодцевато тряхнул головой, подмигнул смущенной «птичке» и элегантно предложил ей руку.

Они чинно проследовали к просторной королевской ложе, в которой уже толпились люди. Ричард не стал тянуть – сразу подвел мисс к невысокой даме, закутанной в меха:

– Тетушка, позвольте вам представить…

Пожилая леди фыркнула:

– Ишь, «тетушка»! Я давно тебе бабушка, дружок! Ну давай, хвастайся! Я слышала, ты увел эту прелестную птичку у самого короля Мондана? – последняя фраза прозвучала вопросительно.

– Всего лишь у Королевского театра, миледи! – с улыбкой ответил принц, склоняясь к руке, затянутой в перчатку.

Иржина запретила себе стесняться десятков пристальных взглядов. Просто представила, что она сейчас на сцене, практически в одиночестве, а все эти люди там, за ярчайшим светом рампы. Они не могут причинить ей вреда – она всего лишь актриса на сцене. Пусть полюбуются, послушают, как она ведет вежливую беседу с принцессой Конде и улыбается грубоватым шуткам сиятельной старушки. Она на сцене!

К радости Ричарда, Иржина понравилась его родственнице. Старая перечница оценила внешность и манеры певицы вполне положительно. Поговорив о лошадях и подкормках, двоюродная бабушка не преминула указать внучатому племяннику, что такую редкость нужно почаще вывозить в свет.

– Чтобы все умерли от зависти, дорогой, – прибавила она, толкнув Ричарда в бок.

– С этим могут возникнуть сложности, тетушка, – скорчил он несчастную мину, – отец разгневался на меня, а матушка страстно желает услышать, как поет мисс Валевски. Боюсь, без вашей помощи я не сумею устроить мисс ангажемент.

– Хитрец! – тетка потрепала принца по щеке, еще раз оценивающе взглянула на девушку: с друзьями уже познакомил?

– Они уже здесь, – улыбнулся в ответ Ричард, – ждут своей очереди.

– Ну и хорошо, если моя Дикка сегодня выиграет, жду вас завтра у себя на Фонтаж, посмотрим, что можно сделать со всем этим.

– Благодарю, тетушка! – принц еще раз приложился к ручке, дождался небрежного отпускающего жеста и отвел Иржину в сторону.

Они встали спиной к остальным гостям королевской ложи и могли негромко переговариваться, делая вид, что смотрят на лошадей.

– Ваша тетушка столь суеверна? – первой спросила девушка, не зная, как начать беседу о важном жизненном моменте для фаворитки. Уровень общества, в котором ей придется общаться и блистать, несомненно, зависел от покровителя. Ей случалось встречать в театре танцовщиц и хористок, которые проводили время в дешевых кабаках, в нижнем городе. При этом рядом с ними работали девушки, имеющие мужа и детей. И тут же бабочками порхали красавицы, имеющие покровителей, вывозящих любовниц на балы полусвета.

– Она страстно любит лошадей, и все, что с ними связано, – отозвался принц, с легкой улыбкой. – По мнению принцессы ничто в нашей жизни не стоит хорошей лошади.

– Вы действительно хотите, чтобы я пела для публики? – задала Иржина вопрос, который мучил ее с того момента, как она услышала слово «ангажемент».

– Моя мать считает, что прятать ваш талант сродни преступлению, – уклончиво ответил Ричард.

– А как считаете вы? – не отступала певица.

– Мне бы хотелось спрятать вас от всего мира, как самое ценное сокровище Короны, но я уже понял, что музыка и пение важная часть вашей жизни. Поэтому я не посмею запретить вам выступления. Просто попрошу всегда брать с собой сестер и охрану.

– Благодарю! – на лице девушки расцвела такая улыбка, что Ричард чуть не захлебнулся от желания немедля обнять ее, стиснуть, и впиться губами в этот соблазнительный рот! Увы, они были не одни, и друзья уже подходили ближе, ожидая представления.

Герцог, маркиз и граф были представлены, поцеловали воздух над перчаткой Иржины, а потом завели разговор, мягко выясняя, насколько девушка сведуща в различных вопросах. Тоде вел разговор об искусстве, Грир мягко рассказывал о лошадях и финансах, а Бурга интересовала тема воспитания детей, ведения домашнего хозяйства и последние тенденции архитектуры.

Ричард не сразу понял, что его друзья испытывают его фаворитку, а когда догадался, сердито сверкнул глазами на Бурга. Тот нимало не смутился, лишь шепнул:

– Поверь мне, с умной женщиной вечера проходят куда интереснее.

– Знаешь по собственному опыту? – съехидничал было принц, но нарвался на понимающую усмешку.

– Именно! – сказал герцог, и вновь повернулся к певице, чтобы задать вопрос о классической литературе Мондана.

Иржина держалась достойно. Охотно говорила об искусстве, но признавалась, что ее знания поверхностны. О лошадях не знала практически ничего, зато легко поддержала разговор о выгодных вложениях. А когда Грир удивился ее познаниям, с мягкой улыбкой напомнила, что у нее есть дочь и она должна заботиться о будущем малышки.

– Разве о будущем ребенка не должен заботиться отец? – недовольно спросил Бург и тут же извинился: – простите, мисс Валевски, я не хотел быть нетактичным.

– Вам незачем извиняться, Ваша Светлость, отец Агнешки умер, – с достоинством ответила Иржина.

– Примите мои соболезнования.

– Благодарю вас!

Светская беседа текла своим чередом, но понемногу друзья принца поддались очарованию певицы. Они охотно слушали ее голос, отмечали, что говорит мисс сдержано и разумно, улыбается так, что они чувствуют себя нужными, интересными. Вот Грир уже похвастался своим доходом, а Тоде прочел стихотворение. Бург еще держался, но то и дело поглаживал брелок в виде «Ангельской ножки», который часто дарят будущим родителям, чтобы отвести беду от малыша. Ричард чуть отступил, любуясь мизансценой и чуть не зааплодировал, когда герцог сломался, и поведал Иржине о будущем прибавлении в семье.

Беседу разбил сигнал к началу гонки. Все повернулись к треку, любуясь забегом. Ричард тоже смотрел на поле, но при этом встал так, чтобы никто не мог приблизиться к Иржине. Над плечом неожиданно прозвучал голос Тоде:

– Ваше Высочество, поздравляю с редкой находкой.

Принц чуть обернулся, и увидел, что маркиз не сводит глаз с певицы. Сказать он ничего не успел, маркиза поддержал граф:

– Весьма умная и красивая дама, вам повезло, мой принц!

Последним высказался Берг:

– Не был бы женат, увел бы, – усмехнулся он, и снова уставился на поле.

Ричард ткнул друга кулаком в бок и негромко проговорил:

– Мечтай!

Они завозились, как мальчишки, обмениваясь тычками, но смущенно остановились, стоило Иржине обернуться на их возню и притворно нахмуриться. Чуть улыбнувшись уголками губ, как нашкодившим детям, певица повернулась назад, к треку, давая сиятельным и вельможным мужчинам время скорчить друг другу смешные рожицы и вновь принять серьезный вид.

Стоило гонке завершиться, как вокруг поля поднялась суета. Владелец победителя бросился к лошади. Проигравшие начали эмоционально выражать свое несогласие с решением судей, а зрители, не делавшие ставок, коих было меньшинство, любовались зрелищем, жуя зажаренные на решетках колбаски, пироги и булочки со сливками.

В королевской ложе тоже раздавались стоны разочарования и довольные выкрики, хотя и существенно меньше, чем внизу. Иржина просто любовалась суетой, а вот принц сделал знак слуге, и через минуту ему, его друзьям и фаворитке подали шампанское и крохотные канапе с горячим паштетом. На свежем прохладном осеннем воздухе это казалось чудом! Девушка с удовольствием сделала глоток искрящейся жидкости, проглотила угощение и шепотом уточнила:

– Мы что-то празднуем, Ваше Высочество?

– Дикка пришла первой, – широко улыбаясь ответил он.

– Лошадь вашей тетушки?

– Да! – в гоосе мужчины слышался неподдельный восторг, – это удивительно! Кобыла не была в числе фаворитов, и обычно гораздо лучше показывает себя на более длинной дистанции! Сегодня высшие силы на вашей стороне, мисс Валевски!

Иржина слегка повела плечом, невольно высказывая сомнение в грядущей удаче, но в этот момент раздвинув толпу к принцу подошла принцесса Конде:

– Ты меня удивил мальчик, – сказала она, любуясь внучатым племянником и его фавориткой, – будет вам ангажемент и приглашения. Только на свадьбу потом позовите.

Ричард поперхнулся улыбкой, а Иржина побледнела. Они оба прекрасно знали, что брак невозможен.

– Тетушка… – попытался сгладить ситуацию принц.

– Семьдесят лет уже тетушка, – фыркнула принцесса, – и поверь моему жизненному опыту мальчик, если высшие желают свести парочку, даже смерть не разлучит их!

Певица сглотнула и отвернулась, вспоминая лорда Васкеса и его возлюбленную. Они все же упокоились в одном склепе, как и хотел милорд.

Высказавшись, принцесса удалилась. Повисла неприятная пауза. Каждый думал о своем. Тейт например смотрел на принца и его женщину как на гармоничное произведение искусства, и находил жестоким разлучать эту пару хотя бы из эстетических соображений. Грир размышлял о том, найдется ли среди девиц на выданье такая, которая будет следить за финансами с такой же аккуратностью и дотошностью, как мисс Валевски? Может ему подыскать на брачном рынке молодую вдову? Берг же внезапно осознал, что его другу повезло и не повезло одновременно. Встретить женщину, подходящую тебе, как перчатка, но не иметь возможности иметь с ней детей – очень печально.

Сигнал к началу очередного заезда заставил всех вернуть внимание треку, а позже все дружно делали вид, что их интересуют только скачки, шампанское и закуски. Разговоры крутились вокруг кулинарных изысков, лошадей и ставок. На Иржину и Ричарда все избегали смотреть.

⁂

На следующий день после выезда на скачки, принц и певица отправились на улицу Фонтаж, в столичный особняк принцессы Конде. Энергичная пожилая леди не стала тянуть время – встретила их в дверях и сообщила, что готова отправиться в театр. Парочка вынужденно последовала за ней и стала свидетелем того, как невысокая старушка укладывает на лопатки директора театра всего парой метких фраз.

В результате к фортепьяно пригласили аккомпаниатора, и чужеземной приме позволили продемонстрировать голос и талант. Иржина так волновалась, что чуть не расплакалась, выходя на сцену. Вредная старушенция видимо заметила это и ехидно сказала так, что было слышно даже на галерке:

– Посмотрим, так ли хорошо умеют петь в Мондане.

Едва удержав неприличный фырк, девушка выпрямила спину, подышала, наполняя организм воздухом и сразу после легкого проигрыша запела. Запела так, что замерли привычные ко всему уборщицы. Так что директор театра, глядящий лишь на принцессу Конде, развернулся к сцене! Когда она закончила партию из «Сирены», вложив в нее всю боль, которая скопилась в ее сердце, аккомпаниатор утер пот и кажется слезы.

– Браво! – принц сиял, – клянусь, мама ни за что не пропустит ваш дебют, мисс Валевски!

Услышав, что певице покровительствует сама королева, директор сдался и следующие два часа все дружно составляли репертуар небольшого концерта, который обещал стать гвоздем сезона. Когда арии и романсы были утверждены, в обсуждение вдруг вмешался принц:

– Поставьте последним номером колыбельную, – попросил он. А когда девушка недоуменно подняла на него глаза, уточнил:

– Ту, что вы пели на корабле.

Иржина потупилась и назвала директору мелодию, под которую пела.

Покончив с делами, они дружно отправились на обед в один из самых фешенебельных ресторанов города. Принцесса весело болтала и представляла Иржину нескончаемому потоку знакомых и друзей. Пожилые лорды посматривали на «птичку» с насмешливым интересом, пожилые дамы строго поджимали губы, но отказаться от знакомства не мог никто. А старушка все щебетала, рассказывая о неслыханной новости.

– Ее Величество пожелала услышать заморскую диву в королевском театре! Возможно, будет лишь один концерт!

Упоминания королевы хватало для того, чтобы презрительные взгляды превращались в благосклонные. Иржина отметила это, а Ричард пояснил, шепнув на ухо:

– Мама нечасто балует публику выходами, а в театре можно не только увидеть королеву, но и передать прошение.

Девушка только слабо улыбнулась в ответ. Не важно, сколько публики придет на ее выступление. Важно, что она будет петь. Она так соскучилась по работе, что собиралась втайне от принца договориться с настоятелем ближайшего к его дому собора, чтобы хоть изредка, по божьим дням, радовать себя музыкой. Теперь же у нее официально будет служба в королевском театре, а значит она перестанет чувствовать себя брошенной в те дни, когда принц уезжает на верфи или склады, а то и во дворец. А значит жизнь снова прекрасна!

Глава 35

Концерт состоялся через неделю. К этому времени столица пестрела афишами, а билетов не было не только в кассе, но и у перекупщиков. Принц вынырнул из охватившей его деятельности, лично привез Иржину в театр и пообещал встретить после концерта. Девушка лишь рассеяно кивала в ответ на его уверения.

Покушения не повторялись уже почти десять дней, и ей хотелось верить, что опасности больше нет. Однако телохранители продолжали тенями следовать за ней. Как и сестры. Монахини привычно выстроились скудным клином – на этот раз их было всего три, и проводили мисс Валевски до выделенной ей гримерки.

Тут и стало понятно, что театр «выскочку» не принимает. Малюсенькая каморка в самом конце длинного коридора не имела ничего, кроме старого письменного стола и колченогого стула. Сестра Грицина взглянула на это убожество, усмехнулась и закатала рукава:

– Полчаса девочки, – проговорила она командирским тоном, и нужно будет одеваться!

Остальные сестры так же дружно засучили рукава, и вышли из комнаты. Через пять минут на свежевымытый пол лег коврик. Колченогий стул отправился в коридор, взамен него появился правильный гримерный табурет, а стол украсился баночками и коробочками из бездонных корзинок монахинь.

Переодевание в концертное платье прошло в рекордные сроки. Ждать театрального гримера и куафера никто не собирался – сестра Нонна привычно нанесла грим, сестра Грицина уложила волосы, сестра Тетра умелой рукой расправила отутюженные складки и шелковые цветы.

– Пять минут! – в двери сунулась любопытная физиономия юнца в форменной шапочке.

– Идем! – строгим тоном ответила сестра Грицина, и первая шагнула к двери.

В коридоре торчали все! Хористки, танцовщицы, куаферы, рабочие сцены и даже кто-то из оркестра. Иржина почему-то вспомнила свои первые выходы в роли Жар-Птицы, и неожиданно для себя улыбнулась этим воспоминаниям. Тогда, без сестер и поддержки она шла опустив голову, стесняясь слишком открытого костюма, ежась от гадких слов и высокомерных взглядом других артистов. Теперь же она наслаждалась каждым шагом! Она идет на сцену! И никто не сможет ее остановить!

Очевидно решимость, написанная на ее лице, сыграла свою роль. Перед ней расступались, отводили взгляды, кто-то даже отпрянул. Иржина ничего этого не замечала – она шла туда, где снова сможет петь.

Всю неделю оркестр репетировал без нее. Так решила принцесса Конде. Старушенция заявила, что верит в профессионализм певицы. А на робкие замечания директора театра только высокомерно фыркнула:

– Если оркестр королевского театра не сможет пристойно сыграть с листа, то весь оркестр пора выгонять в придорожную канаву!

Директор сник, но все же шепотом попросил Иржину прислать ноты. Певица так же тихо пообещала. И вот сегодня она узнает, как оркестр королевского театра Андарры играет «с листа».

Третий звонок! В зале еще довольно шумно – люди занимают свои места, дамы шуршат шелками платьев, щелкают веерами, капризно просят подать театральный бинокль или платок. Кавалеры либо терпеливо выполняют капризы, либо ворчат.

Наконец на авансцену вышел конферансье, и сообщил зрителям, какой замечательный концерт их сегодня ожидает благодаря желанию Ее Величества сделать столицу Андарры самым лучшим городом мира! Благодарный поклон всех присутствующих в сторону королевской ложи и занавес пополз вверх, открывая рояль, аккомпаниатора и замершую Иржину.

Она нервничала ровно до первого аккорда арии «Благоразумной Берты». Не самое лучшее начало концерта, но именно на эту песню придутся хлопки, кашель, опоздавшие зрители и недовольные мамаши. Вторая, зажигательная мелодия из «Баядеры» поменяет настрой, и позволит ценителям насладиться великолепным колоратурным сопрано Иржины. Главное пережить эту первую арию, а потом можно будет творить волшебство, завораживая публику голосом, точно восточный факир ядовитую кобру!

К антракту публика повиновалась каждому жесту. Если Иржина в порыве чувств прикладывала руку к груди, не менее трети дам делала тоже самое, а уж когда она «умирая» благословляла неверного возлюбленного слезы блестели даже у дирижера!

Выжатая как лимон девушка вывалилась в кулисы на руки сестер. Зал рукоплескал! На сцену летели букеты, браслеты, и карточки. Встретивший приму за сценой директор выглядел как безумец – с горящими глазами и встрепанными волосами он буквально кричал:

– Богиня! Сокровище! Аншлаг! Полный аншлаг!

⁂

В первую же минуту после концерта Иржина стала столичной знаменитостью Андарры. Принц встретил ее усталую и счастливую за сценой, и лично проводил к Ее Величеству. Правда, в ложу не вошел, шепнул:

– Я все еще в опале, – и мягко подтолкнул вперед.

Королева оказалась совсем не такой, какой девушка ее представляла. Улыбчивая светловолосая женщина в довольно простом зеленом платье просто обняла певицу, и высказала восторг ее выступлением.

– Я бы очень хотела пригласить вас во дворец, – негромко сказала Ее Величество, – но к сожалению некоторые обстоятельства не позволяют такой вольности. Буду рада услышать вас снова!

Иржина молча сделала реверанс. Она знает и помнит все про «обстоятельства», а еще в ее голове сидит тот факт, что всю неделю до премьеры Ричард спал вместе с ней. Каждую ночь в новой спальне. Просто спал, появляясь иногда глубоко за полночь. Падал в постель, подгребал ее ближе и уносился в страну грез, заставляя ее почти до утра разглядывать балдахин или потолок. В минуты отчаяния она твердила себе, что принц выполняет ее собственное требование не принуждать ее, но сердцем чувствовала, что готова ему сдаться.

После аудиенции в королевской ложе, принц встретил ее у двери, накинул на плечи манто и хрипло спросил:

– Домой? Или в ресторан?

От ее ответа сейчас зависело многое. Близость, или официальные отношения? Целое сердце или осколки, по которым щедро потопчется толпа?

– Домой! – шагнула она как в пропасть, вцепившись в его ладонь.

Путь по ночной столице показался бесконечным. Они молча вошли в дом, уронили одежду прямо на пол в холе, после чего Ричард подхватил Иржину на руки и двинулся наверх. Она даже не удивилась, когда он свернул к своей спальне. Друзья принца были весьма разговорчивы и поведали ей немало баек о его приключениях на море. «Морской коршун» несет добычу в свое гнездо и никто не смеет встать на его пути!

Концертное платье, довольно открытое, но с узкой юбкой. Принц поставил Иржину не на пол, а на небольшой табурет, взглянул как на сокровище, и в две минуты стянул с нее платье и корсет, оставив в одной сорочке! Девушка не знала, смеяться или возмущаться, а он вдруг благоговейно поцеловал ее ладонь, прижал к своей щеке и попросил:

– Постой так минуточку, моя Сирена!

Отказать Иржина не нашла в себе сил. Принц молниеносно разделся, продемонстрировав ей, что с годами его фигура стала только крепче, а плечи шире, потом подхватил девушку под колени, отнес в кровать, опрокинул на мягкое покрывало и не дав ей испугаться напомнил все, о чем она успела позабыть. О том, как нежны его губы, когда спускаются по беззащитному животу вниз. О том, как сильны его руки, когда не дают ей трепетной, раскрытой свести ноги и спрятаться от его голодного взгляда. О том, как каменеют его плечи, когда она впивается в них короткими ногтями, чтобы сдержать длинный стон, и все равно стонет, подаваясь навстречу…

Рассвет они встретили на разворошенной кровати. Иржина мирно сопела, уткнувшись носом в подушку, а Ричард лежал рядом, и удовлетворенно улыбался. Он уже давно не ощущал себя таким счастливым. Таким живым! И он будет не он, если не сумеет продлить это счастье на как можно более долгий срок!

Глава 36

Через месяц, после приезда принца и его фаворитки в столицу Андарры. лорд Шератон получил короткое сообщение от своего агента в Гишпании. Агент был опытным, много повидавшим, поэтому его донесения сразу ложились в папку «срочно». Советник сломал печать, пробежал глазами по строчкам и нахмурился. Андаррец сумел добраться до личного архива Черной герцогини. Нет, не до тех бумаг, которые сразу захватили юристы короля. До папок секретаря с корешками купленных билетов, записями о приемах и прочем.

На самом деле агент довольно быстро выкупил эти папки у бедствующей в пустующем замке прислуги. Гораздо больше времени заняло изучение и анализ содержимого всех папок. Зацепок почти не было – как политическая фигура, донна Эухения быстро научилась прятать секреты, но кое-что агент все же накопал.

После смерти младшей дочери Черная герцогиня раз в год отправлялась на богомолье, чтобы почтить память усопшей. Газеты писали, что донья на три недели запиралась в обители Молчащих дев, непременно делая монастырю щедрое пожертвование.

Советник перебирал листочки, вложенные в письмо. Записка секретарю с просьбой подготовить карету и кучера, пометка на ней гласит, что таких было десять за десять лет, все практически одинаковые. Письмо матери-настоятельницы, напоминающее, что келья готова. Льстивые обороты, любезность и елей. Еще бы! Черная герцогиня была щедрой постоялицей! Судя по некоторым записям, она везла с собой от десяти до пятидесяти тысяч золотом! Неужели поездка в собственной карете почти до границы с Монданом, три недели на воде и хлебе, а потом назад на той же карете, с тем же кучером стоила таких денег?

Шератон поморщился, продолжая перебирать доказательства, собранные агентом. Каталог детского магазина? Квиток на заказ детской одежды и игрушек? У вдовствующей доньи после смерти дочерей и отъезда сына не было ни воспитанников, ни любовников, ни собак. Зачем ей детские платьица? Кстати, какого цвета одежду приобретала сиятельная дама? Розовую и бежевую. Прелестно! Сиротский приют? Но им не дарят крестильные платья за пятьсот золотых!

Глубоко задумавшись, лорд быстро написал агенту распоряжение – отыскать кучера, и выяснить, куда на самом деле ездила герцогиня. А пока будут идти поиски, он изучит послание того агента, который действовал в Мондане. Кажется с пожаром фамильного поместья мисс Валевски не все так просто!

⁂

После премьеры жизнь мисс Валевски вспыхнула и засияла красками. Букеты, коробки конфет, милые записочки и подарки заполонили холл в первый же вечер. Тогда они ничего не заметили, но весь следующий день продолжалось столпотворение курьеров, нарочных и посыльных из магазина.

Принц похмыкал, разглядывая ворох приглашений, и приказал секретарю оставить только те, куда он может пойти с Иржиной вместе. Молодой офицер блестяще справился с задачей, распределив мероприятия так, чтобы не наследный принц мог развлечься и отдохнуть, не забывая про службу.

Со временем Иржина привыкла к охране, к сопровождению из адъютантов в морской форме, и косым взглядам, когда окружающие думали, что она их не видит. Покушения больше не повторялись, и ей разрешили прогулки на коляске, а потом и в общественном королевском парке. Агнешке очень нравился «зимний зоопарк» в одном из гротов, а так же яблоки в карамели, горячий медовый напиток и возможность поиграть с другими детьми.

К первому снегу жизнь певицы и принца вошла в определенный ритм. Дважды в неделю она давала концерт в Королевском театре. Пела все, к чему лежала душа, разучивала новые арии, традиционные андаррские мелодии, модные песенки и романсы. Иногда концерт посещала Ее Величество, порой бывал наследник или его супруга и каждый раз Иржина получала теплую записку с восхищением ее талантом и добрыми пожеланиями.

К свитку с королевской печатью полагался традиционный букет из королевской оранжереи, а иногда и небольшой подарок – кружевной веер, зажим для перчаток с птичкой, пряжка для пояса или набор драгоценных пуговиц. Ее Величество считала, что прозвище «певчая птичка» мисс Валевски очень подходит, поэтому все подарки имели форму птички, в крайнем случае – изображение музыкального инструмента. Именно с легкой руки Ее Величества в моду вошли шоколадные конфеты в виде клавиш фортепьяно и вафельные трубочки, собранные в «свирель».

Не наследный принц тоже не скучал. Поначалу он сопровождал фаворитку на концерты и прогулки, всячески демонстрируя газетчикам их близость в рамках приличий. Потом плотно увяз в делах флота, и появлялся на мероприятиях не часто, полностью доверив Иржину сестрам, адъютантам и постоянной охране. Тем не менее, раз в неделю они ужинали в каком-нибудь модном ресторане, еще раз бывали на балу или общественном гулянии, а в божий день обязательно посещали службу, вызывая удивление прихожан.

Друзья принца одобрили его связь и нередко навещали особняк, зная, что их встретят с радостью, вкусно накормят, развлекут беседой и даже споют или сыграют на фортепьяно. Тейт нередко вел с Иржиной беседы об искусстве, находя в ней благодарного слушателя, и даже позволял себе вывезти девушку в модную галерею, или особняк мецената, открытый для широкой публики.

Грир консультировал девушку по вложениям, попутно поглощая отменно приготовленные блюда. Ему нравилась атмосфера, которая довольно быстро воцарилась в прежнем холостяцком доме. Граф привык к окружению женщин, но эта компания его не напрягала. Он даже подарил Агнешке пони, и сам дал несколько уроков, пока Иржина не отыскала для дочери постоянного грума.

Берг очень ценил пение мисс Валевски, и порой сожалел о том, что не может представить Иржину своей супруге – герцогиня должна была вот-вот родить, и потому не выезжала, а принять в доме даму полусвета герцогу не позволяли приличия.

К Новогодью связь Иржины и принца из «горячей новости» перешла в разряд еженедельных, а потом и вовсе убежала на вторую страницу газет. Ричард этому радовался. По информации из Мондана принцесса уже успокоилась и вновь блистала на балах, собираясь замуж за одного из подданных своего отца.

Праздники отметили шумно. Ричард все еще был в опале, поэтому никуда не уезжал из дома. Они все вместе украшали большую елку, нанизывая на суровые нитки специально выпеченное сестрами печенье, золоченые орехи и конфеты. Вместе ездили по магазинам, выбирая подарки сестрам и Агнешке. Даже катались с гор на парных санках, под звонкий визг певицы.

Иржине нравился особняк. Слуги украсили холл и гостиные, с кухни пахло сытными и пряными праздничными блюдами, днем часто звучали музыка и смех, а ночью, в полумраке спальни Иржину жарко обнимал сильный и любящий мужчина. Во всяком случае, ей казалось, что Ричард искренне шепчет ей ласковые слова, уговаривая не стесняться. Правда днем он таких слов никогда не говорил, и вообще общались они только коротко и по делу.

В праздники жизнь замирает везде, кроме гуляний и магазинов, но принц стал больше времени проводить в своем кабинете, а гоф-курьеры и адъютанты носились туда-сюда днем и ночью. Поначалу Иржину не насторожила такая активность – принц всегда много работал с бумагами. Потом приезжающие друзья стали сразу проходить в кабинет, не задерживаясь в гостиной, а к завершению праздничных гуляний особняк напоминал морской штаб, в котором непрерывно курят тяжелый морской табак, пьют ром, и громко обсуждают течения и характеристики кораблей.

Тут девушка поняла, что все же происходит что-то важное, и решила посоветоваться с сестрой Грициной. Немолодая монахиня нашлась в кладовой. Она вместе с экономкой перебирала пряности, собираясь варить к ужину пунш. Увидев взволнованную подопечную, сестра быстро завершила свое дело и увела Иржину в маленькую каморку рядом с кухней, где сестры устроили себе уголок для молитв.

– Что происходит, сестра? – потерла лицо певица.

– Андарра готовится к войне, – со вздохом объяснила монахиня.

Сестры не осуждали Иржину, хотя видели, что она угодила в медовую ловушку своих чувств, и совершенно забыла о разнице в положении, политических мотивах и жизненных обстоятельствах. Просто любила, порхала по дому, создавая уют любимому мужчине и каждое утро светилась, спускаясь к завтраку вместе с принцем.

– К войне? – растерянная девушка опустилась на сундук, – с кем?

– Тройственный союз, – пожала плечами сестра, – Гишпания, Гринария и Сирандон.

– Из-за чего? – все еще не могла уложить новости в голове Иржина.

– Морские пути, рыбные ловы, ракушечные отмели… Ты же знаешь, Андарра торгует и рыбой и ракушками, и жемчугом…

– Сейчас? – побледнев уточнила девушка.

– Весной. Сейчас идет подготовка. Твой принц устроил штаб прямо здесь, чтобы проводить с тобой немного больше времени, – со вздохом признала монахиня.

– Значит, весной он уйдет в море, – медленно проговорила Иржина, чувствуя желание расплакаться, – а как же мы?

– Будем ждать, – вроде бы ровно ответила сестра, и тут же поджала тонкие губы.

Эту гримасу Иржина знала хорошо, поэтому сразу вцепилась в женщину, что невольно заменила ей и мать и сестру и подругу.

– Что? Что не так?

– Принцу сделали предложение. О женитьбе. Политический союз может остановить войну.

– А он? – со страхом спросила певица.

– Не знаю, – сочувственно ответила сестра Грицина. И тут же обняла, прижала девушку к себе: – не расстраивайся, мы всегда можем уехать, хоть в ту же Алемандию, или обратно в Мондан, денег хватит.

Иржина не выдержала и разрыдалась. Деньги ее сейчас не волновали. Просто в груди все разрывалось от осознания – ее сказка заканчивается гораздо раньше, чем она думала! Война, страшное слово, а свадьба еще страшнее! Из боя принц может вернуться живым, а политический брак навсегда оттолкнет его от нее!

Нарыдавшись, девушка поднялась к себе, умылась, надела тонкий кружевной пеньюар – подарок принца на Новогодье, и запретила себе переживать и плакать. До весны еще есть время. Она сохранит в своей памяти каждый день и каждый час их общей жизни, а потом уедет. Куда-нибудь.

Тем же вечером Ричард поднялся в спальню, окончательно вымотанный дневной суетой. Иржина встретила его как обычно – мягко помогла раздеться, подала бокал кларета, и ни о чем не спрашивала. Идеальная любовница, с которой мужчина может забыть обо всем. И принц принял ее тепло, нырнул в нежность, отбрасывая тяжелые думы.

А утром снова навалилась подготовка к сражению. Канаты, порох, ядра, крючья… Капитаны, матросы, офицеры… В круговерти он и не заметил, что Иржина осталась дома. Девушка очнулась от сладких грез, в которые беззастенчиво нырнула после первого концерта, и теперь нагоняла пропущенное – читала газеты, беседовала с гостями и старшими слугами, выясняя политическую ситуацию в стране. И чем больше разбиралась, тем больше приходила в ужас.

Проблему действительно можно было решить политическим браком, но лишь отчасти. В тройственном союзе стран, заключивших договор о помощи на море, не было принцесс брачного возраста. Зато в семье монархов Алемандии девочка была. Прелестная кроха лет пяти. Конечно, такую малышку замуж не выдадут, но помолвку заключат, и даже отправят ее жить ко двору будущего мужа, чтобы училась законам и правилам Андарры. Взамен Ричард получит флотилию и всяческую помощь на суше и на море. Может ли принц, радеющий за свое государство отказаться от таких перспектив? Конечно, нет. Иржина сама не позволит ему губить людей ради связи с ней!

С таким настроем прошел еще месяц. Принц осознавал, что выхода у него почти нет, но тянул время, наслаждаясь каждым днем, проведенным рядом с Иржиной. Он уже не сомневался, что она была женщиной, с которой он готов был провести всю жизнь, но… политически ситуация была очень шаткой и он не знал, как объяснить девушке необходимость досрочного расставания.

В сомнениях и переживаниях прошел еще месяц. Кое-где на быстрых реках уже начал вскрываться лед, тянуть больше было нельзя и освободив один из вечером Ричард пригласил к себе друзей. Жена Берга недавно родила, так что поводом стало рождение наследника рода.

За ужином принц внимательно присматривался к Тейту и Гриру, сдержанно улыбался Иржине, много шутил и поздравлял Берга, а после десерта пригласил графа в кабинет, якобы для того, чтобы показать какие-то финансовые документы. Друг без сомнений последовал за ним, и молча остановился у стола. Когда тишина стала давящей, не выдержал и спросил:

– Вы что-то хотели, мой принц?

– Хотел, – Ричард не стал садиться за стол, просто прислонился к тяжелой полированной крышке: – через месяц назначен поход.

Грир смотрел молча. Про грядущую войну за тресковые ловы он знал, сам составлял сметы, сам поставлял тягловых лошадей для вывода кораблей из доков.

– Отец прислал последнее предупреждение. Через неделю я должен объявить о помолвке с юной принцессой Амалией, иначе общий флот возглавить старый хрыч Старш.

– А как же… – граф не договорил.

– Я хочу, чтобы ты на ней женился, – ответил принц.

Друг помолчал, а потом задал резонный вопрос:

– Ваше Высочество, скажите, вы будете считать себя в праве, наносить… вечерние визиты моей жене?

У Ричарда стало сухо в горле. Законный вопрос. Если бы он не тянул и нашел для Иржины какого-нибудь мелкого барона, пообещав тому спасение от долгов, то вопросов бы точно не возникло. Благородная леди блистала бы при дворе, согревая его постель, а муж занимался бы хозяйством, пощипывая служанок за пышные бока. Но он трусливо надеялся, что жениться не придется, и он сумеет удержать Иржину возле себя и после того, как срок контракта подойдет к концу. А теперь просит друга сделать то, на что не решился сам.

– Нет, – хрипло выдохнул он, – жены моих друзей неприкосновенны.

– Я рад, – склонил голову Грир, – в таком случае я сделаю предложение мисс Валевски в самое ближайшее время.

– Благодарю! – принц нашел в себе силы подойти к бару, налить два бокала рома, и предложить другу, которого отныне будет почитать соперником.

Грир скупо улыбнулся, отпил ароматной жидкости, и откланялся. Оставшись в одиночестве, Ричард открыл шкатулку, которую ему недавно прислали из дворца. Портрет невесты, список приданого, договор помолвки. Осталось подписать и он почти женатый человек!

Оставив все на столе, принц вышел к гостям, хлопнув дверью, и не услышал легчайшего вздоха в смежной комнате.

Глава 37

Иржина не собиралась подслушивать. Ей нездоровилось, и она решила выйти за шалью, пока Агнешка веселила высоких лордов, напевая веселую песенку.

Днем она позабыла любимую шаль в маленькой гостиной, которая находилась рядом с кабинетом Его Высочества. Не думая об этом девушка вошла в комнату, накинула шаль на плечи и уже собралась уходить, но тут голова закружилась так сильно, что она была вынуждена опереться на каминную полку. Огонь уже почти погас, пламя изредка поднималось над алыми углями. От их жара стало совсем нехорошо, так что Иржина согнулась, и вдруг услышала голоса, от которых ей стало еще хуже. Заткнув себе рот кулаком, чтобы не издать ни звука, она услышала, как Ричард… отдает ее другому!

От боли перехватило дыхание. Хотелось одновременно смеяться и плакать. Так он считает, что она сможет быть с его другом? Видеть на приемах? Улыбаться, танцевать, и помнить, как выглядит его лицо, когда с него слетает наносная холодность, и он возноситься на небеса из ее объятий? Полежав немного, девушка вспомнила, что у них гости, и ее ждут. Встала, выпрямилась, закуталась в шаль, красиво расположив складки, и вышла из комнаты.

В большой гостиной ее действительно ждали.

– Простите, милорды, – повинилась она с легкой улыбкой, – шаль решила поиграть со мной в прятки.

Ее заверили, что соскучились, вручили бокал шерри, пригласили сыграть в карты пара на пару, или спеть. Девушка довольно легко отказалась, от всего, присела к инструменту, и остаток вечера тихонечко наигрывала спокойные мелодии, унимая бурю, которая поднималась в ее душе от одного только взгляда на принца.

Граф порой бросал на нее задумчивые взгляды, но больше ничего интересного в этот вечер не случилось. Все необычное началось в спальне – принц набросился на Иржину, словно оголодавший на кусок хлеба! Мял, тискал, впечатывал в свое тело и требовал, требовал признаний!

– Скажи, что ты моя! – шептал он, нависая широкими плечами над ее обнаженным телом.

– Твоя! – шептала в ответ девушка, хорошо понимая, что этот огонь зажжен не любовью, а ревностью.

Ричард не давал ей уснуть до утра, а к обеду исчез! Уехал в порт, прислал нарочных за бумагами и теплой одеждой. Иржина все поняла без слов. Это отставка.

Его не будет дома, концерт отменят по надуманной причине, а едва она заскучает – приедет граф Грир, с букетом, пригласит на прогулку, признается в любви, и не слушая возражений надавит «приказ принца». И она, ощутив себя загнанной и обиженной согласиться на этот брак, выгодный для всех.

У Ричарда будут развязаны руки для новой помолвки и войны с наименьшими потерями. Королева по-прежнему сможет слушать полюбившуюся певицу, да еще и прямо во дворце. Граф Грир получит послушную жену, разделяющую его интересы. Плюс покровительство принца. А она с точки зрения мужчин будет счастлива, имея роскошный дом, титулованного мужа и покровительство Двора.

Нет уж. Никто не будет решать за нее. Сладкая сказка закончилась, начинается та жизнь, на которую она согласилась, подписав дурацкий контракт! Закончив обед, певица пригласила сестер в свой будуар, и обрисовала им ситуацию. Молчание было ей ответом.

– Я понимаю, что со стороны кажусь глупенькой и самонадеянной, – вздохнула девушка, – но я прошу вас не оставлять меня в тяжелую минуту, и помочь нам с Агнешкой вернуться в Мондан.

– В Мондан? – заинтересовалась сестра Нонна.

– Там есть дом, счета в банках, и там мне не обязательно вновь становиться примой королевского театра. Я понимаю, что это слишком нереально. Мне прислали бумаги. Земля, на которой стоял дом, в котором я родилась, выкуплена через посредника, и снова принадлежит мне. Там есть дом, есть сад, а большего нам пока и не надо.

Сестры переглянулись, и уточнили:

– Когда отъезд?

– Чем скорее, тем лучше. Если я не ошиблась в своих предположениях, граф Грир явиться с приглашением на прогулку уже завтра.

– Что будем делать с охраной? – как всегда практичная сестра Грицина.

– Ничего, – пожала плечами девушка, – принц не оставлял им особых распоряжений, а я все еще подданная Мондана. Про вещи скажем, что затеяли уборку, и потихоньку вынесем все необходимое.

– Тогда я на пристань, узнаю, когда ближайший корабль отходит в Мондан.

– Я соберу вещи Агнешки.

– А я помогу заморочить голову охране!

– Тогда я пакую платья. Идем, Иржи, решишь, что стоит брать с собой.

Из нового гардероба, пошитого для нее в Андарре, Иржина взяла почти все. Оставила только вечерние платья, полагая, что ей все равно не понадобятся туалеты, сшитые по последней моде другой страны. Парюру «фейерверк», подаренную принцем оставила на столе, как и брошь-птичку из черного жемчуга и рубинов. А вот драгоценные безделушки, подаренные королевой, оставить не посмела – это могли счесть оскорблением Ее Величества. Певица не желала ранить королеву, которая всегда была к ней добра.

Золото, припрятанное в нотной папке, пригодилось. Оно помогло молниеносно купить билеты, нанять грузчиков и экипаж. Охрану уболтала сестра Тетра. Она же угостила их печеньем с сонной травой, а когда все задремал, дала отмашку на выход. Иржина чувствовала себя преступницей, покидая особняк тайком, однако она прекрасно знала, что просто так ее Ричард не отпустит. Слишком они сроднились за то короткое время, что было им отмеряно. Так зачем мучить его и себя, соглашаясь на брак с графом Гриром?

– Повезло, что принц Шелби и того мелкого с собой забрал, – высказала всеобщее мнение сестра Грицина, когда коляска спокойно отъехала от особняка.

– Повезло, – грустным эхом отозвалась Иржина.

Она и не сомневалась, что при строгой «няньке» Его Высочества охрана не посмела бы принять угощение даже из рук обитательниц дома. А пронырливый «невидимка» моментально бы разузнал их планы и доложил принцу.

Остальные сестры молчали. Они давно все обсудили между собой, и даже сообщил матери-настоятельнице о том, что певица возвращается в Мондан. Не в столицу, но все же. Ответ получить они не успели, но надеялись, что почтовая служба родной страны не подведет.

На корабль Иржина поднималась закрыв глаза от страха, где-то на середине пожалела, что нет сейчас рядом принца, чтобы подхватить ее на руки, погрузить в знакомый пряно-цитрусовый аромат… И тут же разозлилась на себя, и решительным шагом прошла оставшуюся часть трапа.

Этот корабль был пассажирским. Множество крохотных клетушек, незнакомые люди, громкие команды, все отвлекало певицу ровно до того момента, как город скрылся вдали. Едва линия горизонта закачалась – ее скрутило так, как никогда прежде, и до конца путешествия ведро стало ее лучшим другом.

К счастью корабль шел точно по расписанию, и все путешествие продлилось три дня. Еще дин день дамы провели в припортовой гостинице, приходя в себя после поездки, а на следующий день наняли несколько экипажей, чтобы доехать до поместья, которое теперь называлось «Синий лес».

В Андарре уже была весна, а в Мондане еще кое-где лежал снег. Иржина куталась в теплый плащ, накинутый поверх пальто, и любовалась привычными с детских лет пейзажами. Почему она уговорила настоятельницу купить ее прежнюю землю? Не стала экономить, предложила поселившейся там семье приличную сумму, едва услышала, что поместье обзавелось домом, и действительно продается. Что она хочет узнать или отыскать там? Не важно. У нее есть дом, есть доход от вложений, и если повезет, она сумеет прожить в провинции достаточно долго, чтобы о ней забыли. А потом Агнешка подрастет, возможно выйдет замуж, и в одном из столичных храмов сестер-помощниц снова зазвучит волшебный голос «певчей птички».

Как ни грустно это звучало, но Иржина полагала, что именно так сложится ее судьба. Оставив за спиной любовь, которая нещадно терзала ей сердце, она и не думала о том, чтобы вновь обрести счастье.

Глава 38

Ричард узнал обо всем от дворецкого. Через два дня, после его отъезда в порт, камеристка мисс Валевски вернулась от своих родных, повидаться к которым ее отпустила хозяйка, и обнаружила на столике в спальне украшения и запечатанное письмо. Перепуганная женщина ринулась к дворецкому, а тот уже не стал медлить, и сообщил принцу, что птичка упорхнула из золотой клетки.

Не поверив сообщению, Ричард отправил в особняк Шелби. Здоровяк вернулся мрачным, и коротко доложил:

– Уехали. Оставили все украшения и письмо. В шкафах осталась одежда, лошади в конюшне, в доме ничего не пропало.

Принц нахмурился и протянул руку:

– Письмо!

Телохранитель помедлил, но вложил в крепкую ладонь пухлый конверт. Ричард нетерпеливо взломал печать и вчитался в аккуратные строчки.

– Ваше Высочество! Позвольте мне высказать благодарность за ваше терпение ко мне и моим близким. Мне очень жаль покидать вашу гостеприимную страну, но я вынуждена это сделать. Я знаю, что Андарра готовиться к войне, знаю, что вы вынуждены сделать предложение принцессе и не хотели бы оставить меня без средств и защиты. Я благодарна вам за это желание и очень сожалею, что узнала обо всем этом не от вас. Впрочем, понимаю, любовница считается собственностью мужчины, и вы вправе на меня обижаться за то, что я не могу принять ваш щедрый подарок, в виде сломанной многолетней дружбы. У вас не так уж много друзей, мой принц, берегите их.

Ниже девушка извинялась за то, что вынуждена была оставить подарок графа Грира ее воспитаннице. «Увы, пони очень неудобно брать с собой в длительное путешествие. Передайте милорду нашу общую с Агнешкой благодарность». Вместо подписи стоял скрипичный ключ.

Принц оторвался от чтения, вернулся к началу письма, перечитал, отшвырнул лист на пол и тут же поднял, бессильно сжал кулаки:

– Кто? Кто посмел ей рассказать? Где Грир? Найди его!

Телохранитель вышел, и вскоре в кабинет вошел граф Грир. Первый же вопрос принца сбил его с толку:

– Как ты посмел? – прошипел «Морской коршун», готовый броситься на друга и растерзать.

– Что посмел? – искренне недоумевая, уставился в ответ граф.

– Иржина узнала, что я должен жениться! – почти прокричал принц.

– Ваше Высочество, я покинул ваш дом в пятницу, и с той поры не бывал в нем. Более того, все три дня, что вы провели в адмиралтействе, я находился в соседнем кабинете, готовя отчеты для казначейства!

– Тогда кто посмел?

Грир пожал плечами:

– Я только сегодня собирался заехать к мисс Валевски с букетом и приглашением на прогулку. В парке Монрепо появились первоцветы. Если хотите, могу одолжить вам свою коляску и букет…

– Она уехала! Читай! – скриви губы, Ричард подал другу помятое письмо, а сам проверил конверт. Там нашелся тот самый контракт, который подписала Иржина и…чек! На всю сумму неустойки, которую по распоряжению короля прописал советник. Право это было тяжелее удара под дых, полученного принцем однажды, больнее ранения в ногу, страшнее, чем штормовая ночь!

Осознание, что девушки больше нет рядом, не даже в этом городе, а возможно уже нет и в стране ядовитой змеей вползло в его сердце. Руки сами собой взлетели, собираясь сокрушить все преграды, даже те, которые он выстроил сам. Только было поздно! Поздно!

Грир сообразил быстро – выскочил за дверь, и запер ее снаружи, подперев стулом. Шелби помчался за лекарем, а более продуманный Тихоня за парой корзин рома.

Когда стихли звон и треск, мужчины открыли двери, и заглянули в кабинет не наследного принца. Сломано и разбито было все, даже его любимые окна «фонари» имитирующие остекление капитанского мостика. Посреди груды бумаги и щепок, оставшихся от письменного стола, стоял принц. Абсолютно спокойно он посмотрел на своего телохранителя и потребовал:

– Бумагу, чернила, курьеров! И новый стол!

Грир склонил голову:

– Ваше Высочество, быть может вам подойдет мой кабинет, пока здесь сделают… уборку.

Лучше бы конечно подошло слово «ремонт», но граф не даром числился в свите принца уже почти два десятка лет.

– Благодарю, – ответил принц и сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица прошествовал в кабинет казначея военной кампании. Там он принялся быстро писать письма, запечатывая собственной печатью. Первое отправилось во дворец. Принц отказывался заключить помолвку с юной принцессой, но предлагал взамен потребовать военную помощь от Мондана, и еще парочки государств имеющих долги перед Андоррой. Он даже нацарапал план политических действий в нескольких ситуациях, а потом начал писать совсем другие письма. От всех своих знакомых, агентов, купцов, друзей он требовал лишь одно – срочно обнаружить место нахождение знаменитой монданской «певчей птички». Только обнаружить и написать ему!

Лорд Шератон получил такое письмо в первой тройке. А следом пришел срочный вызов во дворец. Уже догадываясь, что его план провалился, советник тем не менее быстро собрался и прибыл к Их Величествам, надеясь узнать о происшествии как можно больше.

– Шератон! – король сердито топтал ковер в своем кабинете, – мальчик сошел с ума! Он отказывается от помолвки, расписывает какие-то нереальные планы, и требует моего разрешения на брак с этой…певицей!

Возмущению Его Величества не было предела. Ее Величество сидела в кресле у огня и пыталась успокоить разгорячившегося супруга:

– Дорогой, мальчик вырос и стал очень похож на вас!

– На меня? – возмутился в ответ король, – да разве я творил в его возрасте такие глупости?

– Вы творили абсолютно другие глупости, – с мягкой улыбкой напомнила королева, – однако они мне очень нравились.

Король поперхнулся, отвернулся и снова уделил внимание Шератону:

– Вот, советник, взгляните!

Лорд принял бумагу, изучил план и нашел его весьма реальным.

– Думаю это вполне можно осуществить, Ваше Величество! Соберем старые долги, сохраним собственный флот и пару сотен жизней наших людей в Тройственном союзе.

– Но разве Мондан может дать нам флот? У них имеются лишь жалкие торговые и рыболовецкие корыта!

– На брандеры сгодятся, – отмахнулся советник, – а вот с Антилией придется пободаться, да и Гишпания просто так нам займ не вернет.

– Надавим, – усмехнулся король, и мужчины склонились над картой, а королева неслышно покинула кабинет, и двинулась в свой будуар. Нужно срочно написать сыну письмо, а еще поискать мисс Валевски своими путями, женскими.

Глава 39

Иржина и не подозревала, насколько всколыхнул Андарру ее внезапный отъезд. Она наслаждалась собственной незаметностью. Сестры для поездки переоделись в обычную мирскую одежду, и ничем не выделялись из толпы пассажиров. Простой темный плащ, сохранившийся от старого гардероба певицы, отлично скрывал платье и пальто, пошитые по Андаррской моде.

Они не торопясь ехали по еще застывающим ночью дорогам, останавливались в трактирах, чтобы съесть невкусный, но горячий и сытный обед. Сестры молились, иногда тихонько пели хоралы, Иржина то дремала, то листала прихваченный в дорогу сентиментальный роман. Агнешка была в восторге от поездки, хотя немного скучала по своему пони.

Чем ближе экипаж подбирался к границе с Гишпанией, тем теплее становилось вокруг. Кое-где уже выглядывали первоцветы, а на обсохших, прогретых солнцем обочинах пробивалась первая травка. Иржина чувствовала себя очень странно. С одной стороны вместе с весной в ней пробуждались силы, хотелось петь и танцевать, с другой – ночами она обнимала подушку и беззвучно в нее рыдала, вспоминая Ричарда. Сестры все замечали, но не мешали ей отрывать от сердца того, кто уже давно пустил в нем корни.

Прежде чем явиться в поместье, женщины заехали в провинциальный городок, расположенный неподалеку. Представились мэру. Иржина была в черном платье, и в шляпке с черной вуалью, прикупленной по дороге. Для конспирации она воспользовалась документами, выданными ей при въезде в Андарру. Почерк чиновника был столь размашистым, что превратить мисс в миссис ничего не стоило. Так что в первом же трактире Мондана «мисс Валевски» легко и просто превратилась в миссис Валевофф.

Мэр, немолодой полковник, ушедший в отставку из местного гарнизона, выслушал трагичную историю молодой «вдовы», посмотрел в суровые лица монахинь, прибывших «утешить и присмотреть», и выдал женщинам сопровождающих из числа гарнизонных инвалидов.

Сердце певицы трепетало. Едва экипаж покинул город, она с удивлением начала узнавать какие-то знакомые места, приметные строения или природные объекты. Все пленяло ее и вызывало слезы, а сопровождающие солдаты качали головами: «ишь, убивается молодка»!

Новый дом стоял совсем в другой части поместья. Очаровательный особнячок с мансардами флигелями был выкрашен в лавандовый оттенок голубого. Белые рамы и ставни, молодые деревья вокруг – за восемь лет новые хозяева успели очень много. Залюбовавшись новым видом, Иржина подозвала одного из сопровождающих и спросила:

– Скажите, а почему этот дом продали? Он очарователен!

– Так сыну место вышло в столице, – простецки объяснил солдат, – вот он родителей к себе и выписал, поближе.

Певица тихо порадовалась. Ей не хотелось, чтобы и этот дом опустел из-за трагедии. Оставшихся охранять домик местных слуг никто не предупреди о приезде новой хозяйки, так тчо солдатам пришлось стучать в боковые двери, и объявлять о визите. На яркое, но не жаркое весеннее солнышко выбрались все, кто остался в поместье – Пожилой мужчина, сильно хромающий на левую ногу, шустрый мальчишка – не то сын, не то внук, и женщина средних лет, в темном вдовьем платье.

Иржина вышла из коляски, поздоровалась, принялась спрашивать, пока солдаты заносили багаж в небольшой холл, украшенный по местной традиции вазами с сухоцветами. Оказалось, что на хозяйстве остались небогатая вдова, ее свекор и сын. Дом прежние хозяева покинули не давно, и забрали с собой только ценные и личные вещи, так что устроить новую владелицу на ночлег, даже вместе с семьей, будет нетрудно.

Пока сестры и экономка решали, в каком порядке открывать спальни, и с чего начать – с плотного обеда или с уборки, Иржина отправилась на осмотр дома. Внутри он был таким же жизнерадостным и скромным, как снаружи.

Паркет лежал только в большой гостиной, одновременно служащей музыкальным салоном и танцевальным залом. В остальных комнатах простой деревянный пол прикрывали простые ковры, должно быть вытканные местными мастерицами по образцам из журналов мод. Мебель укутывали полотняные чехлы, но легко можно было догадаться, что она тоже довольно простая, крепкая, и обтянута пестрым хлопком, а не бархатом или шелком.

На окнах остались портьеры из тонкой шерсти и шелка. Ткань изрядно полиняла, вероятно, поэтому ее и оставили на месте, а певица порадовалась такому подарку – лето здесь бывало жарким, так что плотные занавески предохраняли от порчи картины, фотографии, и даже обои.

В гостиной на первом этаже стены были обтянуты хлопком, раскрашенным под шелк, с тонким золотистым узором. В остальных покоях стены были просто окрашены, либо укрыты деревянными панелями, как в библиотеке и кабинете. Последние две комнаты девушку не удивили, но разочаровали – в библиотеке остались только пустые шкафы, а в кабинете на столе лежала стопка расходных книг, тщательно заполненных и прошитых. Разбираться с этим ей не хотелось, так что возникла необходимость найти управляющего.

В кухне уже стучали кастрюли, так что туда Иржина не пошла, зато нашла хозяйскую спальню с просторной кроватью и купальней рядом. Еще одна дверь вела в детскую, а все остальные спальни, включая комнаты слуг, располагались во флигелях и мансарде. Мезонин занимала большая комната, похожая на рукодельную, детскую и класс одновременно.

Осмотрев дом, девушка спустилась вниз и обнаружила, что ее сундуки уже стоят в хозяйской спальне, детскую обживают Агнешка и сестра Нонна, а остальные сестры вместе со слугами хлопочут по дому, снимая чехлы, протапливая печи, смахивая пыль. Чтобы не потеряться в этой круговерти, Иржина накинула пальто и вышла из дома.

Солдаты уже уехали, экипаж откатили к конюшне, распрягли лошадей. Пустые дорожки манили прогуляться по ним, но девушку тянуло туда, на пепелище их старого дома. Она быстрым шагом обогнула дом, пересекла высокие липы, отделяющие нынешний дом от прежнего, потопталась в густой траве и наконец увидела то, что осталось от ее детских воспоминаний. Новые хозяева действительно были рачительными людьми. Они на стали засыпать пожарище мусором, не бросили остатки дома догнивать в дебрях уцелевшего, разросшегося сада. Они расчистили место, и на старом фундаменте построили оранжерею! Огромную!

Увидев это сооружение, Иржина сразу вспомнила, что неподалеку течет река с хорошим белым песком, и в городке есть не одна стеклодувная мастерская. А сын хозяев, кажется, был профессором ботаники и получил место в королевской оранжерее? Загоревшись интересом, девушка подошла к стеклянному сооружению, и легко открыла дверь, запертую только на засов.

Внутри было жарко и влажно, сильно пахло перегноем, растениями и почему-то медом. Ничего не понимая, девушка двинулась вдоль рядов, заставленных лотками, горшками и вазонами со всевозможными растениями.

С первого взгляда было понятно, что оранжереей давно не занимались профессионально. Поддерживали, поливали, не более. Стекла кое-где были выбиты, вместо них красовались куски коры, корочки от дешевых дамских романов или плотные куски ткани. Некоторые растения свешивались из горшков, потому что переросли и уже в них не помещали, другие подгнили или завяли. В целом зрелище наводило грусть, но Иржина все равно обошла всю оранжерею, нашла закуток с перчатками, тяпками, пустыми горшками и запасом отогретой земли, порадовалась и вышла из прогретого помещения на свежий, прохладный воздух.

Сестра Тетра очень любила заниматься садом. Она и возле дома певицы в столице разбила клумбы, посадила плодовые деревья и кустарники. Эта оранжерея станет радостью для монахини, а уж если Иржина наймет для нее помощников и купит стекла, свежая зелень и цветы будут у них круглый год!

Старый сад за десять лет постарел еще сильнее. Некоторые яблони обросли мхом, тут и там торчали кривые, обломанные сучья, но в целом вид был ухоженный, а в самой старой части сада уже красовались молодые яблоньки, подсаженные между старыми. Тут конечно тоже требовалась рука садовника, но место не выглядело заброшенным.

Завершая прогулку, Иржина через сад вышла к полям и залюбовалась – тут тоже был полный порядок. На одном поле проклюнулись зеленые ростки озимых, на другом уже начали пахать влажную комковатую землю. Дальше виднелось поле, засыпанное грудами навоза – явно отдыхающее «под паром». Девушка полюбовалась видом, и двинулась назад, к дому, думая о том, что прежним владельцам наверное было очень тяжело продать с трудом восстановленное и преуспевающее поместье, пусть и за хорошие деньги.

В доме к ее возвращению все уже немного успокоилось. В столовой на первом этаже накрыли стол, и сестры с Агнешкой дожидались ее, чтобы выпить чаю со свежими булками, прихваченными в городе. Однако где-то наверху слышались шаги, грохот ведер и передвигаемой мебели. Девушка зашла в свою комнату, умылась над тазом, поправила прическу и отправилась пить чай и узнавать местные новости.

Оказывается, осознав, что хозяйка приехала надолго, экономка отправила сына в деревню за поденщицами, они и скрипели теперь наверху, домывая полы, полируя полы и мебель. Иржина довольно покивала – все же дом большой, а сестры уже не молоды, помощь им не помешает. Потом рассказала о найденной оранжерее, о старом садике с качелями и песочницей, порадовала вестью о начавшихся полевых работах.

Монахини сразу оживились. Сестра Тетра немедля пожелала увидеть оранжерею и сад, сестра Нонна увела Агнешку спать, а сестра Грицина принялась составлять смету расходов на содержание дома, учитывая закупку стекла, вызов печника и плотника. Так потихонечку для Иржины и ее маленькой семьи началась новая жизнь.

Глава 40

Лорд Шератон нахмурился, распечатывая очередной конверт с пометками «срочно, секретно, лично в руки». Странно это, за агентом из Мондана не замечалось прежде такой торопливости! Внутри было сообщение о приезде мисс Валевски в старое поместье. Оказывается, добросовестный агент поселился в ближайшем городке, потихонечку познакомился с соседями, начал расспрашивать старичков и старушек о прошедших годах, и не успел закончить расследование, как нужная особа сама явилась в пограничье!

Советник оторвался от письма и задумчиво посмотрел в окно. Новость о том, что женщина, из-за которой средний принц потерял голову, уже второй месяц занимается домашним хозяйством в Мондане, может наделать шума в королевской семье.

Мало того, что сам принц ураганом снес все препятствия, собираясь сразу жениться на певице, как только ее найдет. Мало того, что король объявил сыну прощение за мирное урегулирование так и не случившегося военного конфликта, так еще и королева активно включилась в поиски будущей невестки, рассылая письма старым подругам их дочерям и племянницам. Вся эта суматоха естественно была замечена сопредельными государствами, и шпионские игры превратились в смертельную схватку.

Вернувшись к письму, лорд узнал, что мисс Валевски ведет спокойную деревенскую жизнь. Возобновила знакомства с соседями, раз в неделю устраивает музыкальный вечер, в божий день посещает храм, в городе появляется не часто, исключительно для походов по магазинам и улаживания бумажных дел.

В конце письма агент спрашивал, что же ему делать дальше? Отдельно шла пачка листов с информацией о семье певицы. Лорд Шератон отложил бумаги, задумался, потом позвонил в колокольчик, вызывая секретаря:

– Коляску к подъезду! Я еду во дворец! Подай мундир и ордена!

Молодой человек поклонился, исчез на пару минут, а вернулся уже с мундиром, украшенным муаровой лентой и парой звезд высоких орденов. Советник мог бы приехать во дворец и в обычном рабочем сюртуке, но сегодня был приемный день, и лучше было раствориться в толпе таких же звездных мундиров, прикрыв важную новостью скучным бумажным отчетом.

Поспешив, советник оставил письмо агента на столе, убрав его с глаз долой в папку «важное». Секретарь придержал для начальника дверь, потом закрыл ее на ключ и уселся за свой стол – разбираться с той корреспонденцией, которую советник считал ежедневной текучкой.

Спустя примерно час в приемную заявился штатный уборщик в помятой сержантской форме. Секретарь наморщил породистый нос, убрал со столешницы все до единого клочка бумаги, запер стол и вышел, планируя зайти в ближайший трактирчик перекусить. Все уборщики Королевской канцелярии были проверенными служивыми, либо отставниками других служб, но безопасность все равно соблюдалась строго.

Пока молодой мужчина в простом черном мундире ел горячий наваристый суп, уборщик заблокировав шваброй дверь в приемную молниеносно вынул из шва ботинок пару хитрых пластинок, вскрыл с их помощью кабинет советника и устремился к столу. Обычно советник был крайне аккуратен, убирая все ценное в сейф или запертые ящики стола. На поверхности оставались лишь приглашения, ненужные дамские записочки, да счета от портного, но на этот раз шпиону повезло – в папке «важное», где обычно лежала всякая ерунда, нашлось письмо от агента с упоминанием очень интересной фигуры. Времени скопировать письмо полностью, у шпиона не было, так что он лишь внимательно прочел его, и выписал в маленький блокнот ключевые слова – имя певицы, место ее дислокации, и упоминание о побеге.

Через сорок минут секретарь советника сытый и слегка осоловевший вернулся в приемную, и застал уборщика за смахиванием паутины с портьер. Поклонившись, немолодой уже мужчина собрал свой инвентарь, и неспешно двинулся прибирать другие кабинеты.

Вечером того же дня неприметный сизый голубь принес шифрованную записку в посольство Гишпании. Младший советник, отвечающий за голубиную почту снял послание с лапки, развернул, и положил в специальную папку. Ночью «атташе по культурному обмену» прочел шифровку, присвистнул, и отправил бумагу дальше – в королевскую канцелярию Гишпании.

Дипломатическая почта бывает двух видов – курьерская, самая быстрая и относительно безопасная, и обычная, снабженная печатями и дополнительными упаковками – медленная и не столь надежная. Информация о нахождении сбежавшей из Андарры певицы полетела в столицу курьером. Конечно, стройный невысокий гишпанец вез не только тонюсенький листочек голубиной почты – его куртку топорщил целый пакет с докладами, информацией и записочками, собранными агентами в дружественной стране. Но именно этот листок отчего-то привлек внимание министра иностранных дел.

Граф Медина был уже не молод, зато обладал цепкой памятью, и отлично умел прослеживать связи. Сбежавшая любовница не наследного принца? Это недурно! Хорошо бы потолковать с девицей. Что если принц имеет необычные наклонности и на этом можно будет сыграть? В политике не бывает грязных игр, только плохо спрятанные! И не эту ли мисс с некоторым раздражением упоминал на приеме полгода назад министр культуры Мондана?

Вызвав секретаря, министр дал ему поручение предоставить всю имеющуюся информацию на мисс Валевски, и сделал пометки в своем ежедневнике, чтобы не держать ситуацию под контролем. Ежедневник «совершенно случайно» попал в руки новой любовницы министра, и к рассвету посольство Мондана получило информацию о возвращении мисс Валевски на родину, а заодно о том, что Гишпания отчего-то заинтересовалась девицей, имевшей глупость сбежать от сиятельного любовника и укрыться в провинции.

Между тем Иржина обо всех этих шпионских играх не ведала. Она понемногу осваивалась на новом месте, активно знакомилась с соседями, занималась домом, счетными книгами, оранжереей… всем, чем угодно, только бы не вспоминать Ричарда. Только даже самая сильная усталость не помогала – не раз и не два она просыпалась в слезах, переворачивала подушку, а утром наволочка вновь была мокрой.

Сестры все видели и принимали собственные меры – уверяли, что хозяйские заботы не ждут, и старались нагрузить молодую хозяйку так, чтобы и минутки свободной не было на тоску и сожаления. Иржина поддавалась на все хитрости, принимала гостей, пела, занималась с Агнешкой, следила за обрезкой роз, и даже лично ездила по магазинам, докупая все необходимое для дома и сада.

К сожалению, ни длинные прогулки по поместью, ни простая деревенская пища не прибавили девушке хорошего настроения и аппетита. Певица худела, бледнела, ее прекрасные темные глаза обведенные темными кругами стали еще загадочнее, и наконец, в один из дней она упала в обморок, резко встав с кресла. Перепуганные сестры вызвали лекаря, не доверяя собственному опыту.

Доктор прибыл довольно быстро. Осмотрел бледную до синевы девушку, выслушал пульс, заглянул в зрачки, помял шею, прослушал сердце через новомодный стетоскоп, а потом поздравил «молодую вдову» с беременностью! От этой вести Иржина вновь сползла вниз по кушетке, но потом взяла себя в руки, поблагодарила седенького насмешливого доктора, вручила ему сверток с домашними пирожками и гонорар, а когда он уехал, позвала в свою спальню сестер и все им рассказала, страшась их реакции.

К удивлению девушки, монахини вдруг разом расслабились, повеселели, и заявили, что еще один ребенок им точно не помешает, Агнешка то уже подросла.

Оставался еще один вопрос – нужно ли сообщать о беременности принцу? И сестры и сама певица понимали, что такая весть заставит упрямого герцога примчаться в Мондан, а дальше что? Вдруг он пожелает забрать ребенка? Певица ни за что не желала возвращаться в Андарру, и быть приживалкой женатого Высочества тоже не собиралась. Обсудив возможные ситуации, женщины постановили ничего никому не сообщать, а соседям говорить, что ребенок от покойного мужа Иржины и на этом успокоиться.

Еще несколько недель певица ходила бледная, а потом начала наливаться цветом, словно созревающее яблоко. Фигура по-прежнему оставалась стройной и гибкой, но движения стали мягче, а на губах порой расцветала таинственная улыбка женщины, носящей в себе целый мир.

Несмотря на посевную, в поместье зачастили гости. То соседка с племянником и кузеном, на обед заглянет. То сосед с холостым младшим братом заедут узнать, не нужна ли скорбящей миссис мужская помощь? А как-то раз сам мэр пожаловал, привезя с собой оболтуса-сына, чуть помладше Иржины.

Девушка недоумевала, сестры хихикали, а едва гости уехали, объяснили ей, что молодая не бедная вдова в провинции лакомый кусок, а беременность с точки зрения многих делает ее уязвимой, нуждающейся в мужском плече и поддержке.

Иржина на все эти сентенции только фыркала, но отказывать гостям в приеме – не смела. В провинции легко прослыть странной и угрюмой, а это не входило в планы певицы. Она собиралась тут жить, растить и воспитывать детей, и в тайне следить через газеты за жизнью не наследного принца Андарры.

В газетах Мондана о нем писали скупо, так что пришлось заказать на почте газету из Андарры. Иржина ждала ее дважды в неделю с большим нетерпением, и сразу садилась читать, забывая про чай и булочки, поданные на полдник.

Через некоторое время она узнала, что со странами Тройственного союза заключен договор о сотрудничестве. Гишпания присоединилась к союзу, а Мондан спонсировал большое празднество устроенное по этому поводу. Газеты отмечали, что герой переговоров, герцог Монмут явился на праздник вместе с наследным принцем и невесткой, что означало, что постоянной дамы у него сейчас нет. В последних строках статьи, корреспондент игриво спрашивал у читателей – не означает ли это скорую помолвку бравого «Морского коршуна»?

Эта газета так расстроила Иржину, что девушка отказалась от чая, ушла на веранду, расположенную с задней стороны дома и затихла там. Сестры решили не беспокоить ее, но когда задул прохладный ночной ветер, все же вышли, чтобы позвать певицу в дом, а обнаружили только сорванный гамак, одну туфельку и несколько шпилек, выпавших из прически.

Немедля были подняты слуги и наемные рабочие, послан человек в город, за полицмейстером и помощником мэра. Поиски велись несколько дней, но безрезультатно. Когда убитые беспокойством сестры уже собирались написать письмо принцу, почтальон вдруг принес огромный конверт с солидными печатями и с любопытством ждал, пока сестра Грицина вскорет его и прочитает послание. Монахиня строго посмотрела на нахала, но все же поторопилась вскрыть послание. Внутри обнаружилась короткая записка от Иржины, стопка документов и распоряжение на сопровождение «высоких гостий» взводом гишпанской гвардии! Вздохнув, сестра отправилась в дом, чтобы известить подруг о том, что им снова нужно собирать вещи.

Глава 41

Ричарда утомили политические игры. Он сделал все, чтобы вырваться из цепей ненужной ему помолвки, разрешил миром конфликт, который угрожал затяжной войной, и наконец, ввалился в опустевший особняк, чтобы собраться в дорогу. Лорд Шератон сообщил, где укрылась Иржина. Уже завтра его личный «Морской коршун» расправит паруса, чтобы в кратчайший срок доставить его в Мондан. Там уже ждет надежный человек с купленным экипажем, еще немного терпения и он увидит ее, спросит, почему сбежала без объяснений, схватит за хрупкие плечи, прижмет к себе и никогда не отпустит!

Весь долгий путь до маленького поместья на границе Мондана и Гишпании Ричард провел с каменой физиономией и нервно бьющимся сердцем. Чуть-чуть успокоился лишь тогда, когда встретивший его на пристани невзрачный человек в сюртуке табачного цвета сообщил:

– Милорд, я купил лучших коней, что нашлись в этой глуши! Заводные побегут следом.

Ричард кивнул, и запрыгнул в седло. Так быстрее. Пусть соратники и союзники грузят багаж, едут не спеша, трюхая по колдобинам. Им некуда спешить, а ему, Ричарду есть куда. Что если Иржина успела позабыть его? Что если она нашла себе другого?

Неистово погоняя коня, меняя их почти каждый час, принц добрался до поместья, когда солнце лениво склонилось к закату, но не успело раскрасить облака в алый цвет. Спешился, кинул поводья человеку Шератона, умудрившегося продержаться весь путь практически без остановок, мотнул головой, отгоняя внезапно накативший страх, и шагнул на крыльцо.

Дверь сама отворилась под руками, и принц медленно вошел в небольшой, уютный холл. Его не заметили. Монахини собрались в кружок, и вместе с подпрыгивающей от нетерпения Агнешкой, внимательно изучали какое-то письмо.

– Кхм, – вежливо кашлянул Ричард, – простите, сестры, где я могу найти мисс Валевски?

На него уставились, как на привидение. Потом та, что была помягче, поулыбчивей, сестра Нонна пробормотала рассеяно:

– Иржину похитили…

– Кто? – чувствуя, что сердце пропустило удар, спросил он.

– Не знаем, – это уже сестра Грицина, – мы неделю искали ее везде, а сегодня пришло это.

Принц взял бумаги, и для лучшего понимания прочел вслух:

– Матушки, я жива. Меня пригласили в гости дальние родственники. В письме ничего объяснить не могу. Если хотите увидеться, в Провиденсе вас будет ждать конвой. Покажите документ, лежащий в конверте, главе конвоя и вас сопроводят ко мне.

– Вы уже собрались? – уточнил Ричард тяжелым голосом.

– Не успели, – мотнула головой монахиня, – только что получили это письмо.

Принц еще раз бегло перечитал написанное, а потом принялся изучать бумагу, конверт и печати. Дорогая шелковистая бумага с монограммой. Мужчина скользнул пальцами по изображению, оценил рельеф и мысленно выругался – герб Гишпании! Настоящий! Конверт не уступал по качеству бумаге. На тяжелых лиловых печатях тоже красовался герб, а судя по кое-каким деталям, эти печати ставил сам король!

Ричард заскрипел зубами – как гишпанцы посмели украсть его женщину? Однако в конверте были и другие бумаги! Гишпанские паспорта, выписанные на всех сестер и «леди Агнешку Васкес», подорожная с золотой короной, означающая продвижение без задержек по королевским дорогам, и то самое распоряжение конвою, сопроводить, доставить со всем бережением и багажом!

– Скажите, сколько дней вам понадобиться на сборы? – спросил принц после короткого молчания.

Сестры переглянулись, молча обмениваясь мнением, потом оценивающе посмотрели на пропыленного, воняющего потом мужчину и сделали выводы:

– Три дня, – сказала сестра Грицина, давая принцу возможность вздохнуть. – А пока просим Ваше Высочество быть нашим гостем…

– Благодарю вас, дамы, – Ричард склонил голову, и вспомнил про невзрачного человечка, который его сопровождал.

Теперь только этот агент лорда Шератона мог быстро связать его с родителями и советником. Нужны бумаги, разрешение на въезд, подорожная… Извинившись, принц выбежал на улицу, помог агенту передать коней конюху и коротко изложил задачу. Тот почему-то не расстроился – полез в свою поясную сумку, и вынул все необходимое!

– Как? – изумился принц.

– Лорд-советник предупредил, что все это может понадобиться. У меня на руках такой же комплект бумаг для Альмерии, Тунира и Самбоа. Есть кое-что и для Мондана, но слава Деве не понадобилось.

Ричард только головой мотнул, изумляясь предусмотрительности придворного.

Вместе с агентом он зашел в дом, теперь уже рассматривая все вокруг, ища признаки присутствия Иржины. Тут все дышало ею. Шаль, забытая в кресле у огня, нотные тетради на маленьком столике, инструмент в гостиной, увядшие цветы в вазе.

Сестры любезно встретили его и проводили в купальню, расположенную рядом с просторной спальней. Судя по туалетному столику и разным мелочам, это была комната Иржины. Принц быстро вымылся с дороги, а потом упал в постель, стиснул подушку, тонко пахнущую сиренью, и уснул, словно провалился в сон.

Даже во сне он не мог найти покоя – звал Иржину, тянулся к ней, но видел почему-то лишь ее спину и шлейф платья. Бежал, торопился, пытался схватить скользкую ткань и … не успевал! Проснулся Ричард в холодном поту, и долго лежал глядя в потолок. Потом встал, нашел бумагу и чернила, коротко отписал отцу о похищении, и вышел из комнаты, тайно надеясь, что его свита уже добралась до поместья, ведь у них была клетка с голубями и почтовый сокол. Увы, свиты еще не было, зато все обитатели дома уже собрались за завтраком. Ричард мило побеседовал с монахинями, съел отличную сладкую запеканку, запил чаем, и напрягся, услышав стук лошадиных копыт.

– Не волнуйтесь, Ваше Высочество, – сказала сестра Грицина, подойдя к окну, это почту доставили.

Женщина неторопливо вышла на крыльцо и приняла из рук верхового пакет. Потом вернулась в столовую, вскрыла его, отложила в сторону газеты, взялась перебирать письма. Мешать заместительнице хозяйки дома никто не посмел, но сестра Нонна ухватила газету, развернула и вскрикнула:

– Иржина!

Все сразу забыли про чашки и тарелки, повернулись к монахине, а она молча повернула газету. На первой странице красовалась Иржина! Черное платье, строгий белый воротник, унизанный крупным жемчугом. Непривычная прическа с высоким гребнем, мантилья и подпись огромными буквами: «Наследница Черной герцогини заявила права на титул и земли»!

У Ричарда потемнело в глазах:

– Не может быть! – он позабыв всякую тактичность выхватил остро пахнущий краской лист из рук сестры, всмотрелся в портрет и убедился – это Иржина! Лицо кажется спокойным, но он видит, что девушка устала и нервничает. Темные глаза кажется стали еще больше, бледную кожу подчеркнул черный шелк мантильи…

Сестры все же добрались до газеты, прочитали, недоумевающе посмотрели друг на друга. Первой молчание нарушила сестра Грицина:

– Если наша девочка узнала, что имеет права на титул в другой стране, к чему это похищение?

– Черная герцогиня, это же та самая дама, что открыла в Гишпании школы для девочек, припомнила сестра Тетра, – мать настоятельница очень почитала эту донью.

Ричард молча выскочил за дверь и помчался, куда глаза глядят, жалея, что здесь нет моря, которому он мог бы поведать свои страхи. В душе не наследного принца боролась целая сотня монстров, и он не знал, как их усмирить. Иржина наследница самого громкого титула Гишпании? Ровня ему? Теперь их браку нет никаких препятствий, кроме одного – желания самой певицы. Только захочет ли она быть с ним после того, как сбежала, оставив полный гардероб платьев и все украшения? Чем он может прельстить ее теперь, если она и раньше была равнодушна к его деньгам, к почестям и славе? Контракт? Смешно вспомнить. Если он только заикнется о том, что Черная герцогиня обязалась быть его любовницей до осеннего равноденствия, его поднимут на смех!

И все же… Мужчина остановился, оглядел расцветающий сад, сквозь который промчался, не разбирая дороги, взглянул на поля, в которых работали крестьяне. Он не готов расстаться с мечтой о женщине, которая греет ему душу!

За время переговоров и праздников ему не раз пытались подложить в постель смазливую красотку. Он выгонял всех не глядя и не потому, что тело не хотело – подлитый в кубок афродизиак и евнуха заставил бы желать телом. Он не хотел душой, и потому воспринимал даже признанных красавиц всего лишь фигурами на чужих шахматных досках.

Его так хотели подцепить чем-нибудь, показывали красавиц из далекой страны, с эбеновой кожей и черными глазами. Приглашали в чайный домик, полюбоваться южными куколками в ярких шелках. Отчаявшись, привезли парочку северных дев, похожих на его мать, но все они оставили не наследного принца равнодушными. Тогда ему прислали мальчишку, тонкого, гибкого, большеглазого, испуганного, словно дикий олененок. Он посмеялся и до утра играл с юнцом в шахматы, а потом выставил вон, художественно порвав на том одежду. Девиц подкладывать перестали, а парней он легко игнорировал, уставая от болтовни и танцев больше, чем в штормовой день на море.

Вспомнив все это, Ричард нахмурился и спокойно зашагал к дому. Он привык побеждать свои страхи. Он знает, как легко заблудиться в иллюзии, настроить предположений и воздушных замков. Не уж! Если Иржина откажет ему, пусть сделает это глядя ему в лицо! А пока он отдаст свите распоряжения, напишет несколько писем и уже завтра вместе с сестрами отправится в Гишпанию, за ответом!

Глава 42

Выйдя на веранду, Иржина прилегла на гамак и прикрыла глаза. Газетная статья, глупо-игривая, и в то же время пафосная раздражала. Хотелось отвлечься, забыться… Не успела девушка качнуть гамак, как ее вдруг дернули за ноги, накинули на голову покрывало с резким душным запахом, и мир сразу поплыл, а потом и вовсе потонул в темноте.

Очнулась от приступа тошноты и тряски. Пошевелилась, стало хуже, свесилась непонятно куда, вытолкнула из организма полупереваренный полдник, утерла рот и только тогда поняла, почему трясет. Она лежала в скоростной телеге. Были такие специально сконструированные для перевозки легких ценных грузов. Огромные колеса, амортизаторы из заморского каучука, плетеный короб и полог вместо тяжелой деревянной или кожаной коробки. Приподнявшись, девушка выяснила, что она в телеге одна, но конструкция конкретно этой больше всего напоминает клетку с парой проемов вместо окон.

Присмотревшись, Иржина сообразила, что телегой кто-то управляет, а по бокам едут всадники в незнакомой форме. На ее шевеление спутники отреагировали – прозвучала короткая команда, телега остановилась, щелкнул замок. Несколько невысоких худощавых мужчин пристально смотрели на нее, разговаривая между собой:

– Говорил же, задохлась!

– Да ничего, видишь, глазами лупает!

– Приказ был доставить живой и невредимой!

– Да, ладно, счас разберемся! Эй, донья, пить хотите?

Иржина осторожно кивнула, боясь открыть рот – ее снова мутило. Ей тут же сунули в руки фляжку с разбавленным вином и не слишком чистую тряпку. Послание девушка поняла верно – попила, плеснула жидкость на ткань, утерла лицо и руки.

– В кустики надо? – спросил тот же голос, который предлагал попить.

Еще один кивок и навстречу ей протянулась смуглая мозолистая ладонь. Медленно сойдя с повозки, девушка поняла, что бежать бесполезно – десяток всадников и двое возниц исключали любую попытку. К тому же время клонилось к вечеру, и они находились в абсолютно незнакомой местности.

Поежившись от вечерней прохлады, пленница укрылась от мужчин за пучками какой-то высокой травы, а потом крайне смущенная вернулась на дорогу. Как ни странно, похитители о ней позаботились – один кинул в повозку толстое шерстяное одеяло, пахнувшее козами и табаком, второй помог забраться внутрь, показывая куда ставить ноги и поддерживая.

– Потерпите пару часиков, донья, – сказал третий, – как стемнеет, остановимся, кашу сварим.

Иржина молча забилась вглубь повозки, завернулась в ткань и затихла, продолжая внимательно смотреть и слушать. Занятие это оказалось бесполезным – возницы молчали, а всадники, если и обменивались какими-то словами, делали это слишком далеко от повозки.

Когда стемнело, отряд добрался до каких-то развалин и спешился. Коней распрягли, коляску укатили за дом и втолкнули в густые кусты. Иржину вынули, как куклу, донесли до костра, разведенного прямо в доме, на месте печи, усадили на скамейку и пообещали ужин.

Здание было очень старым, и хранило в себе многочисленные следы бивуаков. Толстый слой соломы, какие-то тряпки, обрывки сбруи, поломанные ведра были здесь повсюду. Вместо стульев стояли чурбаки, вместо скамей лежали бревна. При всем этом в помещении сохранились двери, окна были затянуты тканью, а потрепанная черепичная крыша неплохо защищала от зарядившего вдруг дождика.

О певице действительно заботились – проводили в сарайчик, заменяющий уборную, принесли ведро ледяной колодезной воды, и выдали бархатный мешок с серебряными щетками и гребнями для волос. Там же нашлись шпильки, несколько лент, носовые платки, мыльница с брусочком душистого мыла и тщательно упакованные в кисею кусочки белой фланели для «женских» дней. Все высочайшего качества, с монограммами и гербами.

Девушка воспользовалась неожиданным подарком и привела себя в порядок. Она уже поняла, что похитители ей не угрожают, просто везут куда-то, к кому-то, а значит не стоит выглядеть неопрятной замарашкой, даже если у тебя нет возможности переменить платье.

Когда Иржина вернулась в комнату с костром, ей тут же вручили грубую керамическую миску с горячим супом из копченого мяса и крупы. Вечером ее уже не мутило, зато аппетит проснулся зверский. Она быстро справилась со своей порцией, а потом утомленная и объевшаяся клевала носом, пока ее не проводили к лежанке из соломы и знакомого покрывала.

Утром ее разбудили, снова сунули в руки мешок с щетками и подтолкнули к сарайчику. Ледяная вода придала бодрости, голова заработала, и девушка принялась внимательно рассматривать гербы и монограммы. Странно, почему-то вязь казалась ей знакомой! Она не успела припомнить, где же видела похожий стиль, как ее поторопили стуком в дверь, потом сунули в руку кусок хлеба с мясом, кружку горячего отвара и посадили в повозку.

Пока запрягали коней, Иржина выпила травяной чай, а хлеб и мясо припрятала в уголок, чтобы съесть, когда отступит дурнота. Руки нужно было вытереть от сала, она потянулась к носовому платку и вспомнила! Похожий вензель она видела на носовых платочках, лежащих в сундуке матери! Там была такая же буква «Э», и даже «П»! Только вместо «М» и «К» была только буковка «К» с короной! С такой же короной! Буква «Э» понятна – мать звали Эленой, помниться она шутила, что в их семье было принято давать девочка имена на одну букву, а она нарушила это правило, назвав старшую дочь Иржиной, в честь бабки супруга.

Девушка застонала от бессилия – ну почему она так и не заглянула в свою метрику? Судя по сходству монограмм, ее похитили родственники со стороны матери. Только вот она никого из них не знала, кроме бабушки, да и ту помнила смутно – виделись они раз в год, письмами не обменивались, и мама почему-то редко рассказывала о своем детстве и родственниках.

Тряская дорога быстро выбила из нее желание размышлять – Иржина быстро свернулась в компактный клубочек, накрылась покрывалом и молилась о привале, борясь с тошнотой. Привал устроили часа через три. Ей снова предложили флягу и кустики, а вместо второго завтрака сунули в руку горсть липких смокв. Вяленые ягоды она смогла съесть, а когда дорога стала ровнее даже полюбоваться пейзажем. Больше ничего интересного в этот день не происходило.

К вечеру девушка чувствовала себя не такой разбитой, как накануне, так что даже посидела немного у огня, послушала байки, которые травили возницы. Следующий день прошел так же, и следующий. От скуки Иржина начала тихонько напевать себе под нос, и заметила, что всадники подобрались ближе, а возницы затихли.

Вечером у огня ее попросили спеть, и один из всадников даже подыграл на небольшой флейте, а второй изобразил барабан из ведра. После этого в целом нейтрально относящиеся к ней люди стали более доброжелательными, так что она узнала, что они едут в Гишпанию, а украли ее по приказу самого короля!

Границу пересекали ночью. Иржину предупредили, что нужно молчать, окутали копыта лошадей плотными тряпками и шагом повели куда-то в темноту. Девушка молча стучала зубами, пока копыта лошадей глухо стучали по земле. Сколько они так ехали, Иржина не ведала, но закончилось все возле большого каменного дома, приветливого и уютного даже с виду:

– Приехали, донья! – веселый от облегчения голос усатого возчика разорвал тишину.

Девушка вздрогнула, и опираясь на жилистые руки мужчин выбралась из плетеной клетки, осторожно оглядываясь вокруг. Больше всего дом напоминал охотничье поместье какого-нибудь знатного лорда. Высокое крыльцо, колонны из темного дерева, поддерживающие крышу просторной веранды, строения на задворках и лес вокруг.

Стоило Иржине ступить на землю, как повозка отъехала. Девушку сразу проводили внутрь, представили местной экономке как «донья по приказу короля», а затем предложили настоящую ванну, горячий ужин и широкую кровать с балдахином в комнате без окон.

Больше всего Иржина хотела ванну и стянуть наконец пропыленное, пропотевшее платье. Она сражалась с тугими пуговицами, когда в дверь вежливо постучали.

– Войдите! – голос звучал хрипло и устало.

В дверях появилась немолодая женщина в опрятном чепце на седых волосах:

– Донья, меня прислали помочь вам искупаться.

– Проходите! – с некоторым облегчением отозвалась Иржина.

Служанка ловко, без суеты расшнуровала корсет, расстегнула пуговицы, и помогла стянуть пыльные юбки.

– У меня нет сменной одежды, – печально сказала девушка, глядя как плотный хлопок падает в лужу, оставленную теми, кто наполнял ванну.

– Не беда, – отмахнулась служанка, – сейчас сорочку вам принесу, а к утру платье подберем, дон прислал для вас одежду, но не ожидал, что вы такая маленькая и тонкая.

Девушка отложила в памяти это «дон прислал» и осторожно погрузилась в теплую воду, наслаждаясь каждой минутой.

Камеристка дала ей возможность полежать в теплой воде, потом взялась за мочалку, а после тщательно промыла волосы и нанесла на них масло с ароматом жасмина, объясняя, что это полезно после долгого пути. Вообще чувствовалось, что эта немолодая женщина умеет ухаживать и за знатными дамами, и за детьми и за ранеными – так ловко расправить постель и уложить сонную девушку умели только сестры, долго работающие в госпитале.

Иржина провалилась в сон, забыв про ужин, но служанка не стала забирать поднос – лишь накрыла его крышкой и поставила на край камина, чтобы не остыл. Забрав мокрое и грязное платье, женщина спустилась вниз, туда, где шипели кастрюли большой чистой кухни. Там, за длинным столом расположились те, кто доставил в охотничий дом «ценную посылку из Мондана».

Не успела камеристка отнести платье в прачечную, как в кухню вошел запыленный курьер с конвертом в руках:

– Для доньи Милисент, – сказал он, настороженно поглядывая на «почтальонов».

Экономку тотчас позвали, она вскрыла письмо и охнула. Потом подняла от бумаги взгляд и принялась отдавать распоряжения:

– Посыльного накормить, и отправить спать на сеновал. Вы бездельники, туда же и чтобы завтра на рассвете и духу вашего здесь не было.

– Донья Милисент, – законючил самый смазливый из похитителей, бросая на полнотелую строгую женщину жаркие взгляды, – неужели вы оставите нас голодными и холодными?

Управляющая домом нахмурилась, но согласилась с тем, что успешно выполнившим задание служакам полагается награда:

– Вот вам дюжина золотых, и корзина, – постановила она, своими руками загружая в объемную плетенку початую головку сыра, окорок со стола и бутыль, оплетенную лозой. Отправляйтесь в трактир к Карлосу, и сидите там, пока не позовут. Здесь будут гости.

Мужчины не стали пререкаться – забрали и деньги и снедь, и торопливо удалились, как им и приказали. А служанки во главе с экономкой принялись хлопотать, готовя покои для «Важного Гостя».

Глава 43

Утром Иржина проснулась от желания съесть что угодно. Медленно поднялась с кровати, боясь головокружения, и тут же по запаху нашла на столе поднос с завтраком. Тонкие рулетики из яиц и ветчины в колечках из зелени пришлись ей по вкусу, как и довольно острые колбаски. Хлеб с сыром и молоко отлично дополнили трапезу, и к удивлению девушки вся пища осталась при ней. Тошнота прошла!

Довольная певица встретила камеристку улыбкой, и порадовалась чистому платью, которое она принесла. Правда наряд был незнакомого фасона – очень закрытое платье из черного шелка с белоснежным воротником и манжетами. Даже корсет был незнакомой формы, и девушке не сразу удалось его правильно расположить на теле. Зато прическа – высокая, скрепленная большим гребнем Иржине понравилась, как и тонкое кружевное покрывало цвета слоновой кости, которое служанка накинула поверх гребня и закрепила на плечах булавками. Резные края кружевного полотна очень красиво обрамляли лицо певицы, подчеркивая темные волосы и глаза.

После одевания Иржине предложили прогулку в розарии, и девушка радостно согласилась – комната без окон была комфортной, но мрачноватой. Камеристка вызвала крепкого лакея и велела ему проводить «донью гостью» в розарий. Мужчина так пристально смотрел на губы женщины, и следил за ее жестами, что Иржина догадалась – слуга глухой, а может быть и немой и не сможет ответить на ее вопросы. Оставалось смириться и ждать развития событий.

Розарий был пока не слишком красив – розы расцветали в конце лета, а пока радовали только пышностью кустов и блеском листьев. Девушка неспешно обошла весь розарий и поняла, почему ей предложили прогулку именно здесь – по сути это была еще одна большая клетка. Ажурные решетки из темного дерева отделяли садик от остального мира. Возле единственной калитки, через которую она вошла, остался дежурить лакей. Постриженные кусты и ажурные арки не давали никакого укрытия. Птичку выпустили на прогулку, оставив ее на привязи.

Однако Иржина запретила себе грустить – она сыта, прилично одета и имеет возможность гулять и петь! Так что девушка сначала выполнила некоторые вокальные упражнения, а потом прикрыла глаза, представила себе зал, полный публики, и запела «Благочестивую Берту», на что-то более эмоциональное или фривольная девушка не решилась. К тому же клавир именно этой постановки был самым простым, ведь роль считалась «второй».

Допев, Иржина вдруг вспомнила Ричарда, и не удержалась – запела «Прощание» Сирены. А когда последняя нота растаяла в утреннем саду, за спиной вдруг раздались аплодисменты:

– Браво, донья Иржина! Вы действительно на редкость талантливы!

Девушка резко обернулась и с удивлением увидела сухощавого мужчину лет сорока, одетого так же строго, как и она.

– Простите, милорд, нас не представили, – сказала она, приседая в глубочайшем реверансе. Узнать в лицо монарха Гишапании было мудрено, но уж больно характерный был у него профиль.

– Дом Карлос, – отмахнулся он, – а ваше полное имя я узнал совсем недавно. Карлина-Иржина-Мария делла Суахо герцогиня Мондилье и Каррэго.

Девушка удивленно распахнула глаза:

– Вы ошибаетесь, Ваше Величество! Я просто мисс Валевски!

Мужчина пристально изучил ее лицо и кивнул своим мыслям:

– Понимаю, вы не знали. Что ж, давайте немного прогуляемся по дорожкам, и я расскажу вам одну прелюбопытную историю. Когда я был юным принцем, на меня обращали мало внимания. Отец занимался наследником, мать баловала младшего. Я был вторым, «запасным». Ваш дедушка, граф Пьермонто не только уделял мне внимание, но и учил быть собой. А спустя десять лет его сменила ваша бабушка, герцогиня Мондилье. Она поддержала мои притязания на трон лишь по одной причине – считала, что ее супруг никогда бы не стал дружить с дурным человеком. Не знаю, насколько она была права, но судьба предоставила мне шанс вернуть долг.

Иржина медленно шла по дорожке рядом с королем и нервно кусала губы.

– Задавайте свои вопросы, – разрешил он, – я вижу, вы в недоумении.

– Дедушка граф? Бабушка герцогиня?

– Титул передавался по женской линии, – пояснил Дом Карлос.

– Вы уверены? Мы жили очень скромно, а когда мама… – неуверенно попыталась отказаться от внезапной чести девушка.

– Дело в том, – тут король виновато улыбнулся, – что дом вашей матери сожгли по приказу ее брата, – тут губы короля сжались в узкую полоску. – Ваша бабушка знала о его желании заполучить титул герцога, и когда ее младшая дочь нашла человека, за которого хотела выйти замуж, они вместе разыграли смерть доньи Элены. Никто не знал, что она осталась жива, вышла замуж и даже родила детей. Тайну хранили очень долго, но перед смертью ваша бабушка была очень плоха, стала заговариваться и невольно рассказала сыну о том, что наследница титула жива. Он выждал время и послал убийц.

Девушка схватилась за виски:

– Значит бабушка, которая приезжала к нам в гости это была герцогиня Мондилье?

– Вероятно, – король с легкой улыбкой наблюдал за смятенным лицом красивой девушки. – Сейчас мои люди распутывают эту паутину, но в ней слишком много петель.

– На меня не покушались в Мондане, потому что думали, что мы все сгорели в доме? – шокировано делала выводы Иржина.

– Скорее всего, – кивнул король, продолжая изучающе рассматривать певицу.

– Почему же снова начали покушаться? Я же ничего не знала о титулах, Гишпании и вот этом всем?

– В Мондане вы были певицей, далекой от политики и света, ваши портреты конечно печатали в газетах, но исключительно Монданских. В Андарру въехали как любовница принца. В газетах ближайших стран поднялась шумиха, портреты на первой полосе, литографии. Граф Пьермонте прочел статью, принял вас за вашу мать и попытался уничтожить всеми доступными ему способами, до того, как вы объявите притязания на титул.

– Светлая мать! Как такое может быть? – поежилась Иржина, чувствуя, что ей вдруг стало зябко. У нее не было слез – давно выплакала все в трущобах, но представить брата, хладнокровно отправляющего на смерть сестру и племянников, она не могла.

– Ну-ну, – отмахнулся от ее переживаний Дом Карлос, – не стоит волноваться. Титул ваш по закону. Герцогиня оставила завещание, без срока давности, в котором указала наследницей титулов свою младшую дочь, а потом вас и вашу сестру. Поскольку донья Элена считалась погибшей, мои стряпчие долго не могли понять, почему оно составлено именно так, зато искали вас, и нашли.

– Искали? – все еще ошеломленная новостями спросила девушка.

Его Величество не смутился, сделал паузу в разговоре, потом все же сказал:

– Мы не знали кто такая Карлина-Иржина-Мария делла Суахо. Титул и фамилия принадлежат герцогству Мондилье. Пользуясь старинным правом вассалитета, ваша бабушка могла одарить этим титулом любую благородную девицу, имеющую даже самое дальнее родство с нею.

– Тогда как же вы меня нашли? – удивилась Иржина.

– Просто наблюдали за графом. Его подозревали в смерти вашей тетушки, доньи Эжени. Доказательств не было, он вел довольно тихую жизнь, и каждый год подавал прошение о передаче титула. А потом эта шумиха в газетах, вызвала у него гневный припадок, соглядатай доложил вовремя, и вашего дядюшку поймали, когда он возвращался со встречи с асасинами. Наемников перехватить не успели, с Андарой у нас натянутые отношения, а вот Мондан позволил…пригласить вас на родину.

Иржина с трудом сдержала нервный смешок «пригласили», какой изящный эвфемизм! Король косился на нее, но молчал. Заговорил лишь тогда, когда они подошли к выходу из розария:

– Ваш дядя арестован, посажен под домашний арест. Он больше не причинит вам вреда. Я буду счастлив, видеть при дворе внучку Черной герцогини.

– Благодарю за приглашение, Ваше Величество, – Иржина благодарила, а сердце полнилось ужасом. Она не забыла того подростка, который напал на нее в саду. Однако девушка взяла себя в руки и попросила: расскажите, какой была моя бабушка?

К ее удивлению король не отказал в просьбе, но предложил:

– В столовой накрыли обед, предлагаю продолжить беседу за столом.

Иржина конечно согласилась. Они вошли в дом, и оказалось, что он полон мужчин в строгих черных и серых камзолах.

– Благородные доны, – Его Величество говорил негромко, но все сразу замолчали, вслушиваясь в его слова, – позвольте вам представить Карлину-Иржину-Марию делла Суахо герцогиню Мондилье и Каррэго.

Изумленная тишина стала ему ответом. Иржина выполнила безупречный книксен, приветствуя…равных!

– Благородная донья, позвольте вам представить моих соратников: дон Эухенесс де ла Имельдо, дон Паурас делла Кампи, дон…

Король перечислял имена и фамилии, Иржина вежливо кивала, переводя взгляд с одного мужчины на другого, но ее сил едва хватало, чтобы скрыть свою панику. Мужчины были похожи! Темноволосые, почти все темноглазые, а непривычные слуху имена и фамилии путались в голове похлеще слов из старинных хоралов! Серьезность момента разбил мальчик лет пятнадцати – высокий, но тонкий и слегка неуклюжий, как все быстро вытянувшиеся подростки:

– Отец, вы нашли Черную герцогиню? – выдохнул он с восторгом.

Король благожелательно улыбнулся:

– Донна Иржина, позвольте вас познакомить с моим сыном. Инфант дон Педро Арагонский.

Вот теперь девушка присела в реверансе. Наследника обычно представляют первым, но юноша только что вышел из коридора.

– Очень рада знакомству, Ваше Высочество!

Мальчик улыбнулся и вдруг склонил голову, всматриваясь в лицо девушки:

– Мисс Валевски? – удивленно проговорил он, – прима Королевского театра Мондана?

Иржина ответила уважительным глубоким реверансом.

– Я был на представлении «Благочестивой Берты»! – воскликнул вдохновленный узнаванием принц, – вы так бесподобно пели!

– Благодарю за высокую оценку моего таланта, – вежливо ответила певица, боясь поднять глаза на чопорных донов, стоящих вокруг.

Однако мужчины внезапно поддержали восторг принца, потом раздалось приглашение к столу, и девушка незаметно для себя влилась в приятную беседу, вошла в столовую и не стесняясь отобедала немного непривычными, но вкусными блюдами.

Когда подали красное вино, разбавленное гранатовым соком с ломтиками фруктов, Иржина осознала, что расслабилась. Точно такое вино готовила летом ее мать к приезду бабушки! Старушка ворчала, что в Мондане абсолютно не умеют готовить «сангрию», а за столом выяснилось, что это национальный гишпанский напиток.

За десертом Его Величество обратился к своим приближенным:

– Благородные доны, донья Иржина ничего не знала о своих родственниках, вы же все были знакомы с Черной герцогиней, давайте вспомним о ней, то хорошее, что сумеем.

Мужчины не сразу отозвались на призыв, но отца с охотой поддержал инфант:

– Донья Эухения знала людей, – сказал он задумчиво, – иногда над ней посмеивались за то, что приближала к себе странных особ, однако жизнь доказывала ее правоту.

– Странных? – заинтересовалась Иржина. Ей вспомнилось, что бабуля всегда приезжала в гости с немой камеристкой, а кучер был карликом, но это же случайность?

– Трудно привести конкретный пример, – пожал плечами дом Педро, – помню, что у вашей бабушки был секретарь, с сильно обожженным лицом. Некоторые дамы падали в обморок, увидев его, требовали уволить, а потом он руками затушил газовую юбку, вспыхнувшую на донье Амандине, его руки были в рубцах и не чувствовали боли.

Иржина поежилась – с огнем после ночного пожара у нее были сложные взаимоотношения.

Остальные доны тоже поделились какими-то простенькими историями, рассказывая скорее о себе, чем о герцогине Мондилье. Тут были воспоминания о бое быков, охоте, морских прогулках и празднествах, и ни одного грустного, печального или задевающего чью-то честь. Девушка выслушивала все с милой улыбкой, осознав в какой-то момент, что мужчины не просто хвастают своими достоинствами – они предлагают себя в качестве женихов!

Продолжая улыбаться, Иржина склонилась к дому Карлосу и негромко сказала:

– Простите меня, Ваше Величество, я бы хотела удалиться.

– Ступайте, понимаю, мы вас утомили мужскими разговорами.

– О, ничуть, – заверила его певица, – просто женщинам в деликатном положении рекомендуется отдыхать днем…

И хотя говорила Иржина негромко, глаза всех присутствующих скрестились на ее животе.

Глава 44

Лорд Васкес часто говорил мисс Валевски, что самое ценное в мире – это информация. Позже певица не раз убеждалась в его словах, вот и воспользовалась маленькой женской хитростью для того, чтобы необидно отказать сразу всем претендентам на ее руку и титул. Однако публичное высказывание имело свои последствия – после отдыха Его Величество пожелал вновь побеседовать с герцогиней и на сей раз, он был сух и строг:

– Кто отец ребенка? – с порога спросил он.

– Его Высочество средний принц Андарры, – не мешкая ответила Иржина.

– Почему же вы сбежали от него в Мондан? – вскинул брови король.

– Я не знала о своем… положении. Уехала потому что Его Высочество собирался заключить помолвку с девушкой больше подходящей ему по положению.

– Вот как, – Дом Карлос посверлил ее взглядом, потом подошел ближе и внезапно ухватил за подбородок: – скажите мне Иржина, вы любите этого мальчишку?

– Какого мальчишку? – еле выговорила девушка.

– Герцога Монмута, не наследного принца Андарры.

– Он не мальчишка! – пылко воскликнула певица, и в ту же секунду поняла, что выдала себя с головой.

– Мальчишка, если посмел отпустить такое сокровище, – удовлетворенный своей догадкой король отпустил Иржину и вернулся в кресло.

– Он не отпускал, – потупилась она, моментально краснея, – я сбежала…

– О! Вместе с монахинями и дочкой от лорда Васкеса?

– Да, – девушка уставилась на кончики своих туфелек, чтобы скрыть волнение.

– Не стойте! Садитесь в кресло и расскажите мне, как вам удалось обдурить «Морского коршуна».

Иржина присела, и за чашкой ягодной воды рассказала, как все получилось.

– Вот как, – задумчиво сказал король, – это многое объясняет, что ж, прекрасная герцогиня, предлагаю вам сегодня отдохнуть, а завтра отправиться в свои земли. Осмотрите замки, оцените масштаб работ, вступите во владение.

– Ваше Величество! – удивленно воскликнула девушка, не зная, как бы коротко выразить свои сомнения.

– Вас беспокоит ваша беременность? Не переживайте! Если захотите замуж, любой из представленных вам лордов будет счастлив, назвать вас своей.

Девушка отрицательно затрясла головой.

– Не хотите, не надо. Ваш долг произвести на свет наследницу рода.

– Настолько важно, что не имеет значение мое замужество?

– Вы конечно увидите и поймете все сами, едва вступите в наследство, но я постараюсь вам объяснить. Земли Мондилье и Каррэго самые древние в нашем королевстве. Его сердце. Управлять ими может только женщина, получившая их в наследство по прямой линии. Даже супруг не имеет право что-то делать без согласия и благословение герцогини. Королевские управляющие лишь поддерживают статус кво и собирают налоги, но например заложить новую мельницу не могут – камни потрескаются, река сменит русло и смоет колесо, а дерево в одну ночь съедят жучки.

Его Величество говорил все это серьезно, словно сам был свидетелем такого действа.

– Земли двух герцогств богаты, но без хозяйки урожай ниже, приплод жиже, и даже новые дома строить не получается! Поэтому моему королевству отчаянно нужна герцогиня Мондилье и Каррэго, и не важно, кто ее отец и в законном ли браке родится наследница.

Иржина слушала, недоверчиво. Магия? Об этом шептались иногда, порой упоминали артефакты, амулеты, какие-то зелья, но все это было бабкиными сказками! А тут правитель немаленькой страны на полном серьезе уверяет, что она существует!

– Но если передумаете, учтите, что теперь вы с Его Андаррским Высочеством равны по статусу и брак между вами возможен и одобряем.

Иржина передернула плечами и ровно ответила:

– Полагаю, Его Высочество не нуждается в невесте, у него есть обязательства перед семьей и страной.

– Вот как, – хмыкнул король, – значит он еще глупее, чем я думал. Можете прогуляться перед ужином, или провести время в гостиной. Ваш багаж упакуют сегодня, а завтра на рассвете мы выедем в сторону Мондилье.

– Благодарю вас, Ваше Величество!

Иржина покинула кабинет, и поразмыслив отправилась в гостиную. Там стоял небольшой клавесин, почти такой же, какой был у нее в родительском доме! Поражаясь такой редкости, девушка открыла крышку, пробежала чуткими пальцами по шелковым струнам. Вспоминая правила, подтянула струны из конского волоса и тонкой серебряной проволоки, нажала несколько клавиш слоновой кости, подтянула медные колки, а потом села на обитую бархатом табуреточку и заиграла свой любимый хорал.

Пока певица размышляла, наслаждаясь мягкими звуками музыки, в комнату один за другим заходили мужчины. Вслушивались в мелодию, и оставались, прислоняясь к стене или неслышно располагаясь на креслах и диванчиках.

Иржина играла долго – пока ее беспокойство не покинуло ее, а потом, заметив слушателей, запела. На сложные партии не было сил, поэтому она довольно лихо исполнила несколько народных песен, и все увлеченно хлопали в ладоши, так что на ужин благородных донов пришлось звать трижды!

Остаток вечера прошел тихо – мужчины относились к девушке бережно, и после ужина втянули ее в легкую беседу, а потом предложили сыграть в карты на виноградины. А когда девушка деликатно зевнула, прикрыв рот ладонью, партию закончили и разошлись по комнатам, напоминая друг другу, что утром нужно ехать в Мондилье.

На этот раз поезда была для Иржины комфортной и приятной. Широкий экипаж без гербов был снабжен отличными рессорами, пышными подушками и мягкими пледами. Корзинка с провизией, зонтик от солнца и газовый шарф от пыли позволили девушке стойко перенести три часа пути, после чего король потребовал привал и лично сопроводил «донью Иржину» к роднику для умывания и отдыха.

В пути Его Величество показал себя внимательным и заботливым кавалером. Он много рассказывал из истории королевства. Прочел смешное стихотворение, позволяющее запомнить чередование Карлов, Педро и Филиппов на троне, показывал на привалах растения, которые росли только в Гишпании, а когда Иржина уставала от плотного общения – пересаживался на коня, давая ей возможность подремать без угрызений совести.

Однако уже к полудню второго дня их начали нагонять курьеры в ярких куртках, офицеры с бумагами, гонцы и даже голуби! Король извинился перед девушкой и погрузился в работу, читая бумаги, ставя подписи или набрасывая короткие резолюции отчаянно брызжущим пером. Порой в коляску подсаживался один из придворных, получал поручение, а потом пришпоривал своего коня, пропадая в сизой дымке дороги. Поскольку Иржина абсолютно не знала, о чем идет речь, она спокойно любовалась пейзажами, читала прихваченную из охотничьего домика книгу по истории Гишпании, или размышляла о внезапных переменах в собственной жизни.

Иногда сопровождающие короля доны приближались к экипажу для короткой беседы. Некоторые умудрялись раздобыть для Иржины маленькие приятности – букетик полевых цветов, веточку с ягодами, крупную бабочку, безмятежно сидящую на истекающей сладким соком ветке. Девушка искренне благодарила, а взамен ее просили спеть на привале или в гостиной тех домов, где король со свитой останавливались на ночлег. Певица не отказывала, ей самой было приятно петь, к тому же ее талант не позволял хозяевам домов однозначно записывать ее в любовницы Его Величества. Впрочем, намеки на отношения были, но… от инфанта! Иржине потребовалась вся ее деликатность, чтобы отказать сиятельному юнцу и тут немалым подспорьем было ее деликатное положение. Король, конечно же, обо всем узнал, и садясь утром в коляску негромко сказал:

– А знаете, донья Иржина, ваша бабушка когда-то отказала мне под тем же предлогом, и даже теми же словами как раз перед рождением вашей матушки!

Девушка вспыхнула от смущения и неловкости, а Его Величество продолжил:

– Что еще раз подтверждает ваше родство и неистребимое желание молодых остолопов завладеть всеми красивыми и умными женщинами, встречающимися на пути. Впрочем, – тут король усмехнулся, и скользнул по девушке чисто мужским взглядом: – я рад, что у моего наследника хороший вкус!

Больше они на эту тему не говорили, но инфант продолжал с тоской смотреть на певицу, когда думал, что она его не видит.

Глава 45

Примерно через неделю пути экипаж подъехал к красивой зеленой долине. У края дороги стояли каменные пирамидки, означающие границу, и маленькая каменная же часовенка с горящей внутри лампадой.

– Благородная донья, – Его Величество спрыгнул с коляски, и подал Иржине руку.

Девушка спустилась на землю, и вместе с мужчинам подошла к часовенке. Внутри, как положено, располагался каменный барельеф с изображением святой покровительницы этих земель, а под ликом была прибита деревянная планка, украшенная бантами из дорогих шелковых лент. Некоторые ленты выцвели, другие истлели, осыпаясь на камень серебряным и золотым шитьем. Последняя лента в ряду, была еще крепкой, но зато траурно-черной.

Девушка мысленно удивилась – почему никто не прибрал часовенку, не сменил ленты, но тут заговорил король:

– Взгляните, донья Иржина, здесь начинаются земли герцогства Мондилье. Каждая герцогиня, принимая их под свою руку, оставляет здесь ленту, и завязывает новую, если случается проезжать этой дорогой. Ваш черед!

Девушка порадовалась, что из-за прохладного дня выбрала платье с плотными рукавами, перехваченными серебряными лентами. Аккуратно распустив одну из них, она подошла к часовенке, и завязала пышный бант. К ее удивлению, мужчины вынули из ножен мечи и отсалютовали ей, отдавая дань почтения древней традиции.

– Теперь можем двигаться дальше, – король помог девушке вернуться в коляску и сел напротив, – земли герцогства вянут без хозяйки, так что я надеюсь, вы быстро возьмете управление в свои руки.

– Меня этому не учили, Ваше Величество, – осторожно напомнила Иржина.

– Пустяки, вас наверняка обучали управлению домом и усадьбой.

– До двенадцати лет, – подтвердила певица.

– Значит справитесь. Управляющие никуда не денутся, а потом и сами разберетесь.

– А земли Коррэго расположены в этой же долине? – уточнила девушка, когда экипаж начал спуск и стало понятно, насколько велико пространство, окруженное цепочкой гор.

– Нет Коррэго совсем иное место. Там разводят дойных коров, и к сожалению тоже страдают от отсутствия хозяйки. Туда вы поедете позже, Мондилье стратегически более важный район!

Девушка приняла объяснения, и принялась смотреть вокруг. Становилось понятно, чем так важна эта долина – каждый клочок земли был обработан и ухожен. Виноградники, сады, поля, мельницы, стоящие над полноводными ручьями, домики с зелеными крышами. Да-да, тут на стенах висели горшки с цветами, а на черепичных крышах стояли ящики с рассадой!

– Какое потрясающее место! – сумела выразить свои впечатления девушка, примерно через час пути. – Вы уверяете, что эти земли пострадали без хозяйки, но я не видела в Мондане или Андарре столь процветающего уголка!

– Уверяю вас, – усмехнулся в ответ король, – что прежде тут было еще лучше.

Между тем коляска все ехала и ехала, поля и сады сменялись прудами и рощами, потом снова шли виноградники, и совсем уж диковинные заросли. Его Величество с охотой пояснял, на чем зиждется благосостояние долины Мондилье:

– Здесь делают вино, сушат изюм и смоквы, в прудах разводят королевских карпов. В тех рощах кормятся личинки шелкопрядов, так здесь живут и пряхи и кружевницы, и красильщики и ткачи. Ваша прекрасная мантилья, изделие мастериц долины. К тому же здесь умеют выращивать самые вкусные в стране овощи и злаки. Герб Мондилье на мешках повышает продажи на любом местном рынке.

Иржина была потрясена – такое хозяйство в ее руки?

– А в чем выгода Короны? – уточнила она.

– Здесь самые высокие налоги в стране, – безмятежно ответил Его Величество. – Когда донья Эухения скончалась, и земля перестала давать привычный урожай, многие перестали продавать плоды своих трудов, а кое-кто собрался бросить землю! Не поверите! Даже в столице стало трудно купить сладости из Мондилье!

– В Коррэго так же?

– Коррэго платит налоги мясом и сыром для королевской армии, – скрупулезно уточнил монарх, – и да, там все тоже сильно зависит от правительницы.

До замка герцогини добрались в сумерках. Иржина сумела разглядеть лишь то, что здание из белого камня явно очень старинное, и когда-то, судя по крепостному валу и башням, действительно было твердыней. Но с тех пор прошло много времени, и во рву устроили садки для развода рыбы, вал зарос виноградными лозами, а грозный донжон окружили легкомысленные арки, увитые той же лозой или шпалерными розами.

Их встречали. Его Величество, оказывается, послал верхового, чтобы предупредить немногочисленных слуг, живущих в замке. Утомленную долгой дорогой Иржину подхватили под руки, провели по залам с высокими потолками, потом по лестнице, и наконец милосердно помогли стянуть пропыленное платье, и лечь в ванну.

Там она и уснула, а проснулась уже в постели. Открыла глаза и долго смотрела в балдахин, вспоминая свой сон. По ту сторону яви она летала над долиной. Всей кожей ощущала прохладный воздух, окуналась лицом во влажный туман, поднимающийся над водой ручьев, прудов и маленьких водопадов. Слышала, как растут деревья, обоняла запахи цветущих роз и зреющих фруктов.

Поначалу полет был неровным, рваным, она словно не знала, куда лететь, но потом вспомнила танец Баядеры, который шел по спирали, и решила точно так же облететь наследные земли. Решение было верным – она то парила над землей, то поднималась выше, чтобы оценить очередной кусок долины, который требовал хозяйской руки.

Дороги, загоны с козами, деревушки, виноградники. Все требовало внимания и чутких рук. Тут камень перекрыл ручей, и вода вот-вот хлынет в стороны, смывая урожай. Тут напротив, тяжелый булыжник сместился и закрыл родничок на дне колодца. Тут водная жила подобралась к корням роскошного сада, и корни начали подгнивать, а рядом на поле напали гусеницы, оставляя хозяина без урожая. Стоило Иржине увидеть непорядок, как все на глазах менялось – камень рассыпался щебнем, вода уходила или приходила, а гусеницы строем выползли на дорогу, чтобы угодить под колеса телег и в клювы жадных птиц.

Проснулась девушка, кажется еще более усталой, чем засыпала. Подумал, что нужно бы записать хотя бы самое главное, что не успела или не смогла сделать и увидела на тумбе у постели кувшин с лимонадом, бокал, блокнот и графитовую палочку! Забыв обо всем, Иржина принялась строчить, и просидела так довольно долго, исписав несколько листов. В какой-то момент полог дрогнул, в щелочку кто-то заглянул и безмерно обрадовался:

– Донья! Вы проснулись!

Служанка резко отдернул полу балдахина, заставив девушку поморщиться.

– Ох, простите, Ваша Светлость! Мы беспокоились, вы так долго спали!

– Долго? – озадаченно спросила девушка. За окном солнце уже встало, но по ощущениям певицы было не более восьми или девяти часов утра.

– Три дня! – ответила смуглая, темноволосая женщина, подавая уютное комнатное платье, по счастью не черное, а сиреневое.

Пока ошеломленная Иржина поднималась и одевалась, женщина продолжала выкладывать новости:

– Его Величество как увидел утром, что земля хозяйку приняла, так и уехал, сказал, в столице давно ждут. А донов своих оставил, четверых, чтобы за вами присматривали, оберегали…

– Как увидел? – вклинилась в болтовню служанки Иржина.

– Так сразу стало понятно! – всплеснула руками женщина, – лозы все в рост пошли, ягоды соком налились, коз подоили, а молока доверху! Всю ночь сыр варили!

– Значит, благородные доны остались в замке? – перебила поток восхвалений девушка.

– Да, донья! Живут тихо, скромно, ничего особенного не требуют. Гуляют по саду, тренируются, верхом ездят, да книжки читают. – Тут служанка перешла на шепот: – прихорашиваются каждый день, да все доктора спрашивают, когда вы проснетесь!

Иржина смутилась. Стало понятно, что гишпанские аристократы остались в доме не только для охраны, но и для возможного брачного союза. Неужели их не смутил ребенок от другого мужчины?

Между тем служанка вручила хозяйке дома микстуру, потом проводила в ванну, подала завтрак, и все это радостно, с огоньком. Из ее речей Иржина узнала, что хозяйка долины не только делает выше надои скота или пышнее зелень. При Черной герцогине земледельцы успевали снимать два урожая в год, снабжая всю страну ранними и поздними фруктами.

– Обычные то сезонные плоды мы сразу сушим, или варим, а ранние и поздние свежими продаем. Любит народ ранней ягодкой полакомиться, или поздним яблочком похрустеть.

– Если у вас всюду поля и сады, где же вы пасете животных? – удивилась Иржина.

– Так землю и под пар нужно оставлять, донья, там и пасем. У нас редко кто коров держит, чаще коз заводят, а они уж и ветки едят, и фруктовую кожуру, и ботву всякую. На сыр нам хватает, а на мясо птицу держим.

Девушка покивала головой. Но мысленно вздохнула – в сельском хозяйстве она разбиралась слабо. Остались в голове какие-то смутные воспоминания о разговорах соседей за столом, но с такими знаниями точно не стоит давать советы тем, кто живет «на земле» всю жизнь.

Под разговоры служанка накормила госпожу, одела в традиционно-черное платье, сделала прическу и проводила в гостиную, где проводили время благородные доны. По пути Иржина успела спросить:

– Почему все платья и камзолы черные?

– Когда-то черная краска стоила очень дорого, донья, дороже любой другой, поэтому. чем темнее на благородном доне платье, тем он выше по положению, – ответила камеристка и строго посмотрела на лакея, дежурящего у двери в гостиную.

Тот моментально поклонился, открыл створки и объявил:

– Ее Светлость герцогиня Мондилье!

Мужчины до того расслаблено сидящие вокруг чайного стола моментально встали и вежливо склонили головы, приветствуя даму.

– Добрый день, благородные доны, – Иржина здоровалась, как хозяйка дома. – Прошу простить мое длительное отсутствие. Надеюсь, вы ни в чем не испытывали недостатка?

– Нет, прекрасная донья, – первым ответил самый старший по возрасту и очевидно по титулу мужчина.

Его черный камзол был расшит черным шнуром и черным стеклярусом. Скромно и дорого. Полотняный воротничок сиял белизной, а довольно длинные черные волосы и усы выглядели здоровыми и ухоженными.

– Нам удобно и все нравится, – поспешил вставить слово мужчина помоложе, но менее роскошный и аккуратный. Зато у этого гостя на лице цвела улыбка, а мимика и движения говорили о легком добром нраве.

– Рады видеть Вас в добром здравии, – голос третьего звучал спокойно, почти равнодушно, зато цепкий взгляд обласкал Иржину от макушки, до пят.

– Да, рады! – красиво поклонился третий, самый юный кавалер.

Он обладал юношеским очарованием, и смотрел на новоиспеченную герцогиню с некоторым благоговением.

Иржина даже слегка растерялась. Она, конечно, сразу поняла, чем руководствовался король, оставляя с ней этих мужчин в поместье, но не думала, что Его Величество вспомнит их шутливую беседу в коляске. Они тогда обсуждали модное в искусстве слово «тип», и девушка поделилась своими наблюдениями:

– В жизни, как в театре встречается всего четыре типа мужчин, Ваше Величество, – уверяла Иржина, азартно сверкая глазами, – отец, друг, любовник и нежный юноша. Все остальные типы лишь производные от остальных!

– К какому же типу вы отнесете меня? – так же легко и насмешливо спросил тогда король.

– Вы несомненно отец, – улыбнулась в ответ девушка, – да и кем еще может быть сильный и добрый правитель!

Тогда король лишь посмеялся и погрозил ей пальцем, а вот теперь перед ней стоят четверо мужчин, и каждый соответствует одному из типов.

– Его Величество оставил для вас письмо, – старший из благородных донов вручил ей увесистый конверт, – мы подождем в саду, пока вы прочтете, – с этими словами мужчина откланялся и тем принудил выйти в сад остальных.

Девушка с долей облегчения опустилась в ближайшее кресло, и сломала тяжелую гербовую печать. Внутри действительно было послание от короля. Монарх радовался появлению истиной хозяйки земли, и сообщал, что оставил четверых донов для помощи и присмотра за юной герцогиней примерно на год:

– Эти благородные господа знают о вашем положении, но это не останавливает их в желании назвать вас своей супругой. Оставляю выбор за вами. Помните, через месяц или полтора вас ждут в Коррэго!

Приписка гласила:

– Для ваших сестер и дочери подготовили бумаги для въезда в Гишпанию. Напишите им письмо, отряд гвардейцев доставит ваших близких к вам со всей возможной поспешностью.

Девушка опустила бумагу на подол платья и задумалась. Из одной брачной ловушки в другую? В Андарре ей предлагали роль жены по приказу, с постоянной мучительной возможностью видеть Ричарда. Здесь она никогда не увидит его, но все равно вынуждена будет терпеть подле себя мужчину.

Она покачала ногой, поперебирала в голове тот ворох народных мудростей и сентенций, которыми порой ее наставляли сестры, потом встала и спрятав письмо в рукав, отправилась в сад. Судя по записке от Его Величества, мужчины сами согласились на проживание в Мондилье, а значит, она имеет право узнать их резоны.

Благородные доны действительно отыскались в саду. Они развлекали себя схваткой на учебных рапирах, и все четверо держались очень неплохо. Девушка подошла чуть ближе, оценивая бойцов, оставшихся в одних рубашках. Вел, несомненно, «герой-любовник», он был четок, хладнокровен и резок. «Отец» брал опытом, «друг» непредсказуемостью, а «юноша» – гибкостью и скоростью, которых уже не доставало его старшим товарищам.

Заметив зрительницу, мужчины тотчас опустили деревяшки, моментально натянули камзолы, превратившись из разогретых самцов в сдержанных благородных аристократов.

– Благородные доны, я прочитала послание Его Величества, – Иржина решила обратиться сразу ко всем, чтобы не терять время. – Мне очень приятно, что вы отринули свои дела, ради помощи королевству. Для меня стало честью знакомство с вами, и я надеюсь, что этот год мы проживем мирно, не досаждая друг другу.

Мужчины сверлили хозяйку дома взглядами, понимая, что она только что потребовала сохранения дистанции. Первым не выдержал самый молодой дон:

– Благородная донна! Неужели вы не хотите выйти замуж, чтобы переложить тяжесть забот на плечи мужчины? Скоро для вас станет невозможным личное участие в хозяйственных делах!

– Почему вы так решили дон… – Иржна замялась, стараясь вспомнить имя.

– Дон Каприцио, к вашим услугам, – щелкнул юноша каблуками.

– Дон Каприцио, у меня уже есть дочь, рожденная на пике моей карьеры. Ее появление не помешало мне выступать, быть радушной хозяйкой дома и рачительной дамой, управляющей своими финансами.

– У вас есть дочь? – с непонятным подтекстом уточнил «герой-любовник».

– Есть. Ее отец умер, а те люди что… пригласили меня в Гишпанию из Мондана просто не знали об Агнешке. Полагаю, она вместе с моими сестрами приедет позже.

– Сестрами? – теперь поинтересовался «друг».

Иржина вздохнула. Ей надоело стоять тут перед мужчинами, словно она приговоренная преступница.

– Вот поэтому я благодарна Его Величеству за то, что он дал мне год на выбор супруга. Вы ничего обо мне не знаете, господа, кроме того, что я стала наследницей этих благословенных земель, и ношу ребенка от незнакомого вам мужчины. Полагаю, это время будет полезно для всех нас. Если кто-то разочаруется во мне и пожелает уехать, я лично напишу Дому Карлосу, что кандидат мне не подошел. А теперь предлагаю нам всем вернуться в дом, и поговорить. Я ведь тоже ничего о вас не знаю.

Ее аргументы услышали, сочли достойными, и все же двинулись в комнаты. Теперь руку ей предложил «друг» и это было приятно. Похоже, мужчины договорились обо всем, пока она спала, и теперь не проявляли явной враждебности друг к другу.

По пути в гостиную все молчали. Потом Иржина вызвала лакея, и попросила подать напитки и закуски, ведь обедали в Гишпании вечером, когда спадала дневная жара, а днем обходились вином с водой, сангрией, кофе и фруктами.

Пока слуги хлопотали, девушка вернулась к прерванному разговору:

– Прошу еще раз простить меня, благородные доны, я не запомнила ваши имена.

– Дон Альфредо, – мрачновато представился «отец».

– Дон Диего – «герой любовник»

– Дон Амедео, – «верный друг»

– Дон Каприцио, – повторил юнец.

– Очень приятно, благородные доны, меня, как вы знаете, зовут донья Иржина. Прошу вас немного рассказать о себе, ровно то, что сочтете нужным. Взяв бокальчик сангрии, девушка приготовилась слушать, и понемногу мужчины расслабились и разговорились.

Дон Альфредо был маркизом. Этот титул учтивости принадлежал ему до смерти отца – еще крепкого дона, имеющего титул герцога. Поскольку отец сам управлял майоратом, а младшие сыновья нашли себя на военной службе, благородный дон служил королю и легко согласился присмотреть за новоиспеченной герцогиней.

– Я люблю конные прогулки, сады и сельскую жизнь, донья Иржина, – мягким тоном говорил мужчина. Фамильный замок стоит в похожем месте, и я рос среди апельсиновых рощ и фиговых деревьев. Буду счастлив, если вы назовете меня супругом.

– А как же ваше собственное наследство? – удивилась девушка.

– Мой отец еще крепок, а к тому времени, как я вынужден буду заменить его, у вас родиться наследник, которого я смогу обучить всему необходимому, – не стал скрывать своих планов дон.

– Благодарю вас за откровенность! – Иржина перевела взгляд на дона Диего.

Тот вновь обласкал ее взглядом, но певица заметила, что ровно таким же взором ее гость облизал служанку, и потому не повелась ни на томное дрожание ресниц, ни на легкую усмешку на красивых полных губах.

– Я младший сын, – коротко сказал он, – служу при дворе с детских лет. Брак с вами даст мне стабильность. Возможно, я даже научусь, быть верным мужем, или не стану замечать ваших маленьких увлечений, после рождения наследника.

– Я ценю вашу честность, благородный дон! – как Иржина не старалась, ее щеки все же вспыхнули.

В ее жизни был лишь один мужчина, покоривший ее сердце и тело. Возможно брак с доном не претендующим на проживание в одном доме это выход?

Дон Амедео улыбнулся, и рассказал о себе:

– Я всего лишь барон. Его Величество ценит меня, поэтому решил, что наш брак станет для вас опорой. Черная герцогиня нужна стране, а я буду счастлив стать полезным Черной герцогине.

– Понимаю ваши резоны, – ответила Иржина, пристальнее вглядываясь в лицо мужчины. Похоже, под маской простачка таился кто-то куда более серьезный.

Дон Каприцио слегка покраснел, когда настал его черед говорить, но сумел донести до герцогини, что он является последним отпрыском древнейшего и славнейшего рода.

– Матушка очень переживала, что юные доньи при дворе слишком развязны, – тут юнец снова опустил реснички, а Иржина подумала, что пожалуй этот записной скромник знает все столичные бордели. – Но вы не волнуйтесь, донья Иржина, матушка никогда не покидает столицу, и если вы станете моей женой, она не станет докучать вам.

Для себя этот поток слов девушка перевела довольно просто – род знатный, но обедневший. Последний представитель выглядит картинкой с конфетной коробки, пока молод. На деле он уже имеет порочные наклонности, и вряд ли брак его остановит. Если она выберет этого сахарного красавчика, ей придется содержать его и маменьку, выслушивая периодически, какая она плохая невестка. А уж если не получится родить наследника, ее сживут со свету, чтобы «мальчик» мог жениться еще раз.

– Благодарю вас за рассказ, дон Каприцио, сразу видно, что вы любящий сын. Понимаю, что вам бы хотелось больше узнать обо мне, но я не знаю, что вас интересует больше, поэтому расскажу о себе коротко. Я родилась и выросла в Мондане. О своем родстве с герцогиней Мондилье не подозревала. Мои родители очень любили музыку, поэтому в столице я пела в Храме, а потом выиграла конкурс на первую роль в Королевском театре. Театральный мир поразил меня своей… развязностью, – тут Иржина бросила взгляд на дона Каприцио, – поэтому я обратилась к настоятельнице сестер-помощниц, и несколько служительниц этого ордена всюду сопровождали меня.

Лица мужчина слегка вытянулись от таких откровений. Иржина знала, что в Гишпании люди более религиозны, и монахи всех конфессий очень почитаются в этих краях.

– Вы спросите, как же у меня появилась дочь, если я всюду ходила со святыми сестрами? Все просто, благородные доны, думаю, вам я могу открыть эту тайну. Агнешка приемная. Она родилась в моем доме, ее родители благородные и даже знатные люди, но старшие родственники могли угрожать ее жизни и здоровью, если бы узнали о существовании девочки. Поэтому я удочерила малышку и воспитывала буквально с рождения.

На лицах мужчин появилось очень странное выражение – недоверчивое и в то же время озадаченное.

– Я надеюсь, что моя крошка приедет сюда вместе с сестрами. Они важная часть моей жизни, – тем же ровным тоном сказала девушка. – Полагаю, о моем скандальном отъезде из Мондана в Андарру вы прочли в газетах, – Иржина обвела всех кавалеров внимательным взглядом и уловила нотку грусти в глазах дона Альфреда, понятливый огонек в томных очах Диего и сочувствие на лице дона Амедео. Дон Каприцио смотрел на нее иначе – жадно, словно ожидал грязных подробностей внезапного романа. – Не все, что там писали – правда. Но я не стану делиться с вами подробностями. Просто знайте, что меня заставили уехать так публично и оскорбительно, бросить театр и Родину. А вот вернулась в Мондан я по своей воле, собираясь спокойно жить в поместье, которое выкупила на свои средства. Сейчас моя жизнь меняется, и я не могу сказать, как буду жить дальше. Поэтому прошу не торопить меня и не настаивать.

– Донья Иржина, – вежливым тоном спросил дон Альфредо, – позволено нам будет узнать, что Его Величество сказал о вашем…положении.

– Если родиться девочка, она унаследует титул герцогини Мондилье, – ровно ответила Иржина, вставая, и прибавила, – Его Величество знает, кто отец моего ребенка и не имеет возражений.

Мужчины молча проводили ее взглядами. Девушка понимала, что рискует, оставляя донов в растрепанных чувствах переваривать такую информацию, но ей хотелось быть честной.

За дверями статуей стоял лакей, такой же темноволосый и темноглазый, как все обитатели Гишпании, только кожа его в отличии от кожи благородных донов была смуглой.

– Как тебя зовут? – спросила Иржина.

– Пьетро, благородная донья!

– Пьетро, я еще не видела свой новый дом. Проводи меня, а лучше позови экономку, а сам подай вина и закусок благородным донам, им есть, что обсудить.

Слуга склонился в поклоне и быстрым шагом ушел в сторону холла, а девушка неторопливо пошла по коридору, любуясь непривычно глазу местной архитектурой. Камень стен здесь был тщательно выбелен. Темные каменные полы давали ощущение прохлады в самый жаркий день, высокие узкие окна, кое-где прикрытые ставнями, а кое-где забранные витражами, тянулись вверх, добавляя помещениям легкости.

Мебель на этом бледном фоне была особенно яркой. Девушку пленили мозаичные столы, широкие диваны и кушетки с яркими подушками, узорные шерстяные ковры и вычурные кованые светильники. Она успела осмотреть коридор и выходящие в него комнаты, когда вернулся запыхавшийся лакей с подносом, а с ним почтенная дама средних лет:

– Ваша Светлость! – женщина присела в реверансе, – меня зовут сеньора Пуэрто, я дочь последней экономки вашей бабушки, получила должность после смерти моей матери.

– Очень приятно, синьора, – вежливо кивнула Иржина, – прошу вас показать мне дом и представить слуг.

Женщина тут же начала рассказывать историю строительства дома, и возделывания долины.

– Вы знаете, почему этот титул передается только по женской линии? – спросила девушка, рассматривая кружевную решетку балюстрады.

– Конечно, – улыбнулась в ответ экономка, – когда-то в центре этой долины стоял храм древней богини плодородия. Ей служили женщины. Когда Гишпанский король захватил эти земли, он не посмел тронуть старшую жрицу, облеченную благосклонностью богини, он просто выдал ее замуж за верного вассала. Эта женщина и стала родоначальницей. У нее рождались лишь дочери, а попытка передать эти земли мужчине каралась неурожаем и бедствиями. Даже король склонился перед силой природы. С той поры долиной Мондилье правят только женщины.

– Спасибо! – негромко сказала Иржина, – не знала, что род мой столько древен!

– В салоне есть большое родовое древо Вашей Светлости! – сообщила сеньора и поспешила показать новой хозяйке нужную комнату.

Комната за комнатой, Иржина обошла дом, а потом, сославшись на усталость, поднялась в хозяйскую спальню, сообщив, что будет ужинать у себя в комнате. Пусть мужчины сами решат для себя, достойна ли их внимания женщина, собирающаяся родить наследника титула от другого мужчины.

Глава 46

Ночь прошла в полетах по замку. На этот раз Иржину словно вели не по существующему каменному строению, а куда-то вглубь веков. В какой-то момент девушка выпорхнула в окно, и залюбовалась строением – у ее бабушек прабабушек был отличный вкус, здание выглядело гармоничным и таинственным. Однако стоило девушке облететь дворец, как он на глазах начал меняться. Сначала пропали арочные галереи и террасы, потом высокие шпили сменились плоскими крышами старинной крепости.

Еще один круг по выступу крепостной стены, и защитный вал пропал – на месте песочного цвета замка стоит маленький белый храм, увитый лозами. Иржина смотрела на него, словно на картинку в книге сказок – настолько он был нереален и прекрасен. Рядом в маленьких тростниковых домиках жили жрицы. Они возделывали землю, пели, танцевали, давили босыми ногами вино в огромных бочках, нянчили детей, которых вокруг было великое множество.

Еще один виток, и на месте храма огромный камень, из под которого бьет родник. Рядом люди в потрепанной одежде, утоляющие жажду и высокая черноволосая женщина, благодарно гладящая камень после глотка ледяной воды.

Поняв, что ей показали историю ее рода, Иржина мысленно поблагодарила предков, и проснулась. День она провела в своих комнатах вместе с синьорой Пуэрто, читая хозяйственный книги, выясняя, сколько всего есть в доме припасов, и что необходимо пополнить, а вечером спустилась в гостиную, чтобы провести время с гостями. Легкий ужин, болтовня о погоде и урожае, несколько пьес на фортепиано исполненных доном Амедео, и наконец, просьба дона Каприцио:

– Донья Иржина, мы просто мечтаем услышать ваше пение! Не всем посчастливилось побывать на представлении Королевского театра Мондана.

Девушка улыбнулась столь явной лести, но возражать не стала. Подумала, и запела народную песню, одну из тех, под которые танцевала в детстве. Запела без аккомпанемента, но к ее удивлению дон Амедео снял со стены гитару и подыграл, отлично попадая в мелодию. Она благодарно улыбнулась мужчине и получила мягкую улыбку в ответ. Пожалуй «милый друг» не так плох.

После пения, девушка вновь сослалась на усталость и ушла к себе. Беременность пока не доставляла особенных хлопот, тошнота прошла, но вот петь получалось плохо. Конечно, благородные доны никогда не слышали, как она одной нотой перекрывает большой театральный зал, как звук разбегается по партеру и галеркам, но она чувствовала, что петь, как прежде, не может – все сжимается внутри. С того вечера Иржина пела редко, больше играла на пианино, или тихонько напевала себе под нос, гуляя в саду.

Дни летели за днями. Хозяйственные хлопоты не тяготили девушку – она знала, что все примеченное днем, сумеет исправить ночью. К тому же появление герцогини запустило сразу столько строек, сломов старых домов и крупных ремонтов, что слугам, управляющим, и фермерам было просто некогда оценивать новую хозяйку.

Мужчины активно помогали ей, каждый на свой лад. Дон Альфредо делился опытом по ведению хозяйственных книг и составлении отчетности. Дон Диего развлекал вечерами игрой в карты и рассказами из придворной жизни. Дон Амедео продолжал играть на гитаре, а еще не отказывался поехать с Иржиной в какой-нибудь дальний уголок долины, чтобы жители лично убедились в существовании Черной герцогини. Дон Каприцио всюду ходил следом, как верный щенок, и таскал из библиотеки книги непристойного содержания. Порой Иржине казалось, что юноша напрашивается на строгость, а то и на пощечину.

Месяц пролетел незаметно, и в Мондилье пришло письмо от Его Величества. Монарх хвалил герцогиню за успехи – продукты из долины вновь стали поступать на столичный рынок, и напоминал, что пора отправляться в Каррэго.

Вечером того же дня, Иржине пришло в голову расспросить своих гостей о втором герцогстве. Оказалось, что климат там совсем другой, и даже внешне жители тех мест отличаются от обитателей Мондилье.

– Возьмите теплую одежду, там ветрено, – заботливо подсказал дон Альфредо.

– Побольше сангрии и вяленых фруктов, – добавил дон Диего, – кроме молока и сыра там ничего нет!

– Если не любите резкие ароматы, запаситесь духами, – с улыбкой подсказал Амедео.

– Сапоги! Со шпорами и набойками, – жмурясь, как котенок выдал дон Каприцио, и пояснил: – там чаще ездят верхом, для коляски просто нет дорог.

Вооружившись этими советами, Иржина отправилась вместе с экономкой паковать багаж, очень сожалея, что сестры все еще не отыскали ее, хотя она отправила им письмо первой же почтовой оказией.

Дорога до Коррэго оказалась длинной и не слишком приятной. Климат Гишпании не везде походил на Мондилье. Пришлось ехать и по берегу моря, захлебываясь соленым ветром, и по мрачной каменистой области предгорья. Особенно тяжело пришлось герцогине на узких горных тропках – живот, еще не слишком заметный, но ощущаемый болезненно реагировал на плохую дорогу.

Кстати на заметность ее беременности мужчины тоже реагировали по-разному. Дон Альфредо обеспокоенно поглядывал, дон Диего порой бросал странные взгляды, Амедео похохатывал, но частенько предлагал пересесть на лошадь в тех местах, где поблизости было крупное селение ли городок с повитухой и доктором. А юный Каприцио почему-то бросался в крайности – от восторженного благоговения, до презрительной ненависти.

К этому моменту Иржина начала ощущать, что ей в тягость ее спутники, их плотная опека, и смена настроений, поэтому все чаще просила мужчин оставить ее одну, со слугами. Мондильянцы, отправившиеся с нею в путь благоговели перед будущей наследницей, им было наплевать на отца еще не рожденного ребенка, на то, что герцогиня не состоит в браке, и вообще не жалует мужчин. Главное, чтобы родилась девочка, а герцогиня не забрасывала долину.

В Коррэго они прибыли к обеду. Иржину поразило все – и сильный ветер на просторных лугах, и темно-бурые невысокие коровы с бубенцами на тяжелых рогах, и мрачные каменные дома, укрытые дерновыми крышами.

– Красивые крыши, – задумчиво сказала девушка, чувствуя укол в сердце – такая же крыша была в том ресторане, куда ее возил Ричард. Как она не пыталась его забыть, предательница-память постоянно подбрасывала такие вот звоночки.

– Черепицу тут сдувает, донья, – пояснил сопровождающий, встретивший герцогиню у верстового столба с названием земель.

– Поэтому дома каменные?

– Дерево дорогое, топим торфом, углем иногда, а дома и ограды из камня.

Иржина уже обратила внимания на низкие – по грудь взрослому человеку ограды, сложенные из каменных плиток и пластин, почти не скрепленных раствором. Коровы не козы, просто так прыгать не станут, так что такие вот каменные ограждения оберегали скудные огороды, да редкие сады с парой яблонь. Все остальное пространство этой земли занимали луга, пастбища, сенокосы и левады для молодняка.

У воды стояли каменные сыроварни, маслобойни, и просто погреба для хранения свежего молока. Сеньор Пекко рассказывал новой хозяйке о том, что в этих краях зимой очень холодно, вода в реках замерзает, землю укрывает снег, и тогда местные хозяйки замораживают подслащенное молоко тонкими пластинками, похожими на стекло, покрытое инеистым узором, и нет для ребятишек лакомства слаще.

Управляющий так аппетитно рассказывал обо всем, что девушке захотелось пообедать. Благородные доны оказались правы – на обед подали молочный суп, различные сыры, немного зелени и сырники с изюмом на десерт. Потом Иржина отправилась отдыхать с дороги, и долго-долго летала над лугами, осушая болотце, очищая зарастающую речку, изводя на лугах ядовитые травы, вливая во флегматичных буренок новые силы.

Ужин ей подали в спальню, а с рассветом она занялась изучением новых владений. Люди здесь и правда внешне отличались: бледная кожа, желтые волосы и голубые глаза местных заставляли ее суеверно подумать, что она вновь вернулась в Мондан. Впрочем, вскоре девушка привыкла, и с интересом узнавала о нуждах местных жителей, пробовала лакомства и весело проводила вечера у костра, слушая байки герцогства Коррэго.

У этой земли была своя история. Болотистый край когда-то приютил беженцев из далекой морской страны. Рыболовство в местных речушках быстро увяло, зато немногочисленные животные отъелись на заливных лугах, и дали хороший приплод, а там уж и король Гишпании взял новую область под свою руку.

Здесь тоже знали, что без хозяйки жизнь становиться хуже. Даже поделились с Иржиной байкой о том, что в первый приезд ее бабки в новые владения, все коровы отелились двойнями, так что бычков на мясо на следующий год было с избытком, да и молочное стадо пополнилось изрядно.

Не смотря на постоянный и сильный ветер, Иржине было уютно в этом краю, и она, пожалуй, бы задержала еще, но в один из дней от управляющего Мондилье пришло сообщение о приезде Агнешки и сестер. Сразу же позабыв о своих желаниях, девушка отдала приказ срочно паковать вещи для поездки в Мондилье. На все вопросы отвечала коротко:

– Хочу увидеть сестер и дочь.

И как мужчины не уверяли ее, что в долине все хорошо и в спешке нет нужды, она все же со всей возможной скоростью поехала домой!

Глава 47

Принц успел завершить приготовления к путешествию – с помощью лорда Шератона и родителей он все же добился по дипломатическим каналам допуска на въезд в страну. Бумаги привез Шелби с запиской от отца: «Возьми Шелби с собой, он тоже волнуется за мисс Валевски».

Подозрительно посмотрев на безмятежное лицо великана, принц кивнул ему на двери дома:

– Иди на кухню, перекуси и проверь багаж, завтра выезжаем!

Шелби поклонился и ушел, а принц темнея лицом от ревности принялся перебирать доставленные почтальоном газеты. За время проведенное в поместье Иржины, ончитал каждую газету, по крохам собирая сведения о ней.

Заголовки кричали! Появление герцогини в долине. Впервые за много лет урожай снят досрочно, и фермеры отчаянно стремятся успеть высадить вторую партию овощей злаков. Отзыв гранд-дамы королевства о «возможной будущей невестке», маленькая заметка о том, что в замке Черной герцогини гостят самые завидные женихи страны, а приготовлений к свадьбе нет. Затем уже в дороге принц прочел длинную статью о поездке герцогини во второе владение. Описание ее туалета, прически, перчаток и… спутников! Все те же четыре аристократа!

Ричард рассматривал гравюру с четкими мужскими профилями, и чувствовал себя древним рыцарем, способным заточить женщину в башню за один взгляд, брошенный на другого!

Выехали на рассвете. Гвардейцы сопровождавшие сестер и девочку, принца и его свиту не жаловали – держались в стороне, старались останавливаться на королевских постоялых дворах, и вообще подчеркивали, что едут отдельно от дипломатического посольства. Шелби чуть-чуть удавалось смягчить обстановку, травя байки со своей службы, но в остальном все держались вежливо, но холодно.

Однако принц не зря добивался официального разрешения на въезд в страну. По сути это было приглашение от короля Гишпании, и он показав бумаги легко получал комнату на королевских ночлегах, а заодно узнавал новости. В частности ему сообщили, что у короля появилась новая фаворитка – Черная герцогиня. Он приставил к ней охрану, пишет письма, и даже подарочки шлет – то новое фортепьяно, то кружевной воротник. Подарки вроде бы приличные, но ведь для незамужней доньи! Правда и она странная какая-то – ко Двору носа не кажет, все по своим поместьям разъезжает. Нет бы, в столице танцевать! А с другой стороны – молодец донья! За хозяйством следить надо, чтобы не сперли!

Эти речи вынимали у принца душу. Он и не знал, что настолько ревнив! Гвардейцы с легкой насмешкой наблюдали за тем, как их невольный спутник ежевечерне изматывает себя, нарубая саблей или бастардом очередное чучело или мешок набитый соломой. Без таких упражнений Ричард просто не мог уснуть, представляя Иржину в объятиях другого мужчины.

Сестры его тоже не жаловали. Общались вежливо, но про Иржину не говорили, только Агнешка – добрая душа частенько щебетала о маме, и охотно рассказывала, как они ехали к поместью, что видели по дороге, и какие вкусные десерты подавали в городском кафе. За неимением других собеседников принц разговорился с девчушкой, и нашел в ней много серьезности, а так же манеру Иржины склонять голову, делать паузу перед ответами и смешно морщить нос, слыша что-то неприятное.

Карета с женщинами катила неспешно, и принц со свитой невольно подстраивался под этот ритм. Ему хотелось хлестнуть коня и помчаться вскачь, взрывая пыльную дорогу, но сделать это мешало осознание – Иржина может отказать ему во встрече, но никогда не откажется увидеть дочь. Вот и терпел герцог Монмут пасторальные пейзажи, смуглых сборщиков оливок и смокв, слишком острые запахи чеснока, сыра и вина из каждой двери.

Когда гвардейцы остановили карету у каменной часовни, и что-то сказали сестрам, принц поначалу не обратил внимания – женщина часто просили сделать остановку, чтобы размять ноги, заглянуть в храм или перекусить прямо на душистой траве. Однако вскоре один из гвардейцев подошел к коляске Ричарда:

– Ваше Высочество, здесь граница герцогства Мондилье, вам нужно сойти на землю и помолиться святой Моне, иначе вы не попадете в долину.

Принц легко соскочил на дорогу, и подошел к часовенке. Почему-то он сразу понял, что серебряная лента с черным бархатным узором привязана Иржиной. Потянулся, чтобы коснуться ее хотя бы кончиками пальцев и получил предупреждение:

– Не стоит, Ваше Высочество, это дар Моне.

Ричард отдернул пальцы и мысленно попросил изображенную на камне святую о помощи. Налетевший ветер покачнул ленточки, звякнули колокольчики, пахнуло ароматом цветов и фруктов, а возле уха мужчины кто-то прошептал:

– Не спеши!

И снова обрушились звуки – храп коней, шелест юбок, звон упряжи…

Вернувшись в коляску, принц молчал всю дорогу до дворца. Его свита сначала пыталась расшевелить угрюмого спутника, а потом все замолчали и разморенные дневной жарой уснули.

Во дворце Мондилье его не ждали. Были приготовлены комнаты для девочки и монахинь, а полудюжине мужчин пришлось довольствоваться спешно открытыми гостевыми покоями, и скромным ужином из овощей и яиц, нужное количество мяса просто не успели приготовить.

Ричард не зря с рождения жил во дворце. Хотя из него готовили офицера, он довольно неплохо разбирался в архитектуре, искусстве и драгоценностях. Дворец герцогини впечатлил его удивительным сплавом аристократического вкуса, и высокой художественной ценности. Грубый старинный сундук отлично уживался в одном зале с дорогим наборным паркетом, тяжелыми серебряными кубками и витражами. Каменная мозаика холла гармонировала с белеными стенами и мраморными статуями в нишах.

Этот дом не уступал в красоте и ценности малому дворцу его родителей, а ведь кроме самого здания, наполненного драгоценностями, словно шкатулка, Иржина теперь владела всей долиной! Куда уж ему с его скромным доходом адмирала, и ежегодным содержанием младшего принца от Короны? Пройдясь по анфиладе гостиных и общих помещений, герцог Монмут понял, что может лишь смиренно просить руки герцогини, и уповать на то, что Дом Карлос даст свое разрешение на этот брак.

Да, оставалось еще одно серьезное препятствие! Брак особ, так близко стоящих к тронам должен получить одобрение монархов! В отце Ричард был уверен – узнав новости, король Андарры не стане чинить сыну препятствий. А вот даст ли свое согласие король Гишпании? Зачем ему чужеземный принц, да еще адмирал? Не проще ли сосватать Иржине своего подданного, да такого, который будет верен Короне и птичке не даст свернуть с пути?

Сжав кулаки, принц постоял, отгоняя от себя дурные мысли, и припомнил, что ему сказала экономка:

– Герцогиня отбыла в Коррэго. Там ее вторая вотчина. Просила сообщить, когда прибудут ее гости, и более ничего.

Карта! Отыскав библиотеку, Ричард, как и ожидал, обнаружил на стене карту Гишпании. Коррэго назывался приличный кусок земли на морском побережье, и судя по масштабу карты, дорога туда занимает несколько дней. Столица Гишпании куда ближе, а у него на руках дипломатический паспорт и причина для официального визита… Что он потеряет, если рискнет? Иржина может отказать ему, но осмелиться ли отказать сразу двум королям?

Развернувшись, принц отыскал главу гвардейцев и сообщил о своем намерении ехать в столицу.

– Ваше право, Ваше Высочество, – спокойно ответил дон, – мы должны были доставить сюда женщин и оберегать их до возвращения хозяйки. Пасти вас приказа не было.

Ричард усмехнулся – военная дисциплина одинакова в любом королевстве «приказа не было», значит, не касается!

Оставив свиту наслаждаться вином и фруктами, принц вызвал Шелби, приказал ему запрягать лошадей, запасся у экономки хлебом и сыром в дорогу, вскочил в седло и был таков!

Всю дорогу его гнала мысль о том, что Иржина в данный момент может выбрать другого. Принц стискивал зубы, и погонял коня. В результате его нетерпения путь до столицы они с телохранителем одолели за три дня, меняя лошадей на каждом перегоне.

Во дворце его приняли холодно. Взяли документы, проводили в гостевые покои, где-то на задворках гостевого крыла, подали ужин, состоящий из холодных закусок, и пообещали доложить королю о визите.

Осмотрев отведенные ему покои, Ричард понял, что ему передают неудовольствие монарха. Две узкие комнаты (меньше принцу крови предложить нельзя!), темные, мрачные. Отделка из драгоценных тканей посеклась от времени, сама мебель, безусловно, дорогая, но словно собранная из разных комплектов. К тому же этот ужин… Трудно поверить, что на королевской кухне в любое время суток не нашлось тарелки супа или жаркого.

Наверное, будь на месте Ричарда избалованный «маменькин сынок» или гордый своим титулом нувориш, случился бы скандал с битьем посуды и слуг. Но адмиралу флота случалось спать на мокрой палубе, и есть из одного котелка с матросами, так что он только хмыкнул, съел все предложенное, и лег спать под зеленый расшитый серебром балдахин.

Разбудили его ночью.

– Его Величество готов вас принять, – с поклоном сказал слуга, держась на некотором расстоянии, словно опасался получить удар кулаком.

Принц открыл глаза, сел, потер лицо, и попросил:

– Полейте мне!

Ему не отказали – дворцовый служащий с ловкостью полил на руки и шею ледяной водой из кувшина, помог сменить рубашку, подал камзол и сапоги. Собрался Ричард как по сигналу «чужак на горизонте», и уже в коридоре сообразил стянуть отросшие волосы лентой.

Вели его тоже окольными путями. Надеялись вывести из себя? Принц мысленно усмехался – теперь, когда он понял, что жизнь без Иржины немыслима, все эти испытания его гордости кажутся булавочными уколами!

Король принял его в помпезном парадном кабинете, украшенном позолотой, драгоценными безделушками и парой золотых подсвечников в человеческий рост! Про это украшение Ричард слышал, но даже бровью не повел – поклонился, вручил письмо от своего отца, и молча стоял, пока монарх Гишпании читал послание.

А хозяин кабинета не спешил. Перебирал листочки письма, возвращался к ранее прочитанному, и все время бросал на гонца задумчивые взгляды. Наконец отложил плотные листы на поднос и уставился на Ричарда в открытую:

– Итак, герцог Монмут, ваш сиятельный отец просит меня оказать вам всяческое содействие в решении одного деликатного вопроса. Он щедро предлагает мне помощь в моих деликатных делах, но думаю, понимает, что это не повлияет на мое решение.

Принц застыл, словно кусок льда. Отец сам просил за него и Иржину? Значит, дал свое дозволение! Но что решит этот темноволосый и темноглазый монарх с тяжелым взглядом?

– Вы не представляете, каким сокровищем для Гишпании является герцогиня Мондилье, – медленно продолжил король, – я имел счастье пообщаться с прелестной доньей и узнать ее мнение о вас.

Сердце мужчины глухо стукнуло. Ему ли не знать, как коварны могут быть отвергнутые женщины? Принцесса Мондана до сих пор не простила ему разрыв помолвки и строила козни в международных делах.

– Вы знаете, что герцогиню Мондилье нельзя огорчать? Что от ее хорошего настроения и самочувствие зависит благополучие целой долины?

Ричард молча слушал, понимая, что этот порыв откровенности король изображает не зря.

– Когда мои люди пригласили донью Ижину в Гишпанию, она имела возможность познакомиться с самыми знатными, красивыми и богатыми представителями аристократии моей страны. За ней ухаживали, ее внимания добивались, но эта дама отвергла всех, даже моего сына!

Тут адмирал с трудом удержал лицо. Его птичка отвергла гишпанского инфанта?

– Да-да, – ворчливым тоном отозвался на его мысли монарх, – вся в бабушку! Я лично отобрал благородных донов для сопровождения герцогини в Коррэго, и все напрасно! Вам удалось меня кое-чем удивить, герцог… Так что я дозволяю вам брак с герцогиней Мондилье и Коррэго при выполнении некоторых условий…

Тут король взял паузу, а принц скромно склонил голову:

– Готов выслушать, Ваше Величество!

Гишпанский монарх одобрительно хмыкнул. Все же Андаррский принц не потерял голову от собственной удали. «Выслушать» еще не значит «принять», из мальчишки выйдет толк!

– Во-первых, брак невозможен без добровольного письменного согласия герцогини. Мне не нужны прошения о разводе, наводнение среди лета или засуха среди зимы. Только добровольное согласие при свидетелях!

Ричард молча склонил голову. Была у него мыслишка просто выкрасть Иржину, если его птичка заупрямиться, но король сразу задавил эти мысли в зародыше.

– Во-вторых, вы отказываетесь от своих обязательств перед Андаррой, принимаете титул гранда Гишпании, дона Мондилье и Коррэго, эти же титулы будут носить ваши дети…

Дети? Мысли Ричарда споткнулись. Так далеко он еще не загадывал. Он, конечно, может отказаться от титула герцога Монмута, но все равно останется принцем крови. И даже не потеряет своего места в очереди претендентов на престол, ведь брак с герцогиней Мондилье будет равнородным! Земли и доход у него не отнимут – по традиции всем принцессам, выходящим замуж за границу страны, давали не только обычное «женское» приданое, из платьев и белья, но и солидный банковский вклад. Плюс за ними оставались земли из приданого матери, точнее доход с этих земель. А значит, он потеряет только несколько строчек в подписи, зато приобретет свою певчую птичку!

Не слыша возражений, король приподнял бровь, но продолжил:

– Если же ваш брак будет бездетным в течении семи лет, герцогиня Мондилье имеет право отправить вас к родителям или в монастырь, чтобы сочетаться новым браком!

Вот тут Ричард поперхнулся. Обычно такое условие выдвигали представители женихов относительно невест, а в данной ситуации ему предлагали быть «невестой». Это новое испытание его стойкости и желания обладать именно этой женщиной? Или нечто большее? Тем не менее, принц склонил голову, выражая согласие и с этой бредовой идеей.

– Мда, – сказал вдруг Его Величество, – вижу, вы друг друга стоите! Что ж, это было последнее условие. Если герцогиня все же согласиться на брак с вами, я не стану чинить препятствий. Однако вам обоим запрещено покидать страну до рождения второй наследницы!

– Наследницы? – вздернул бровь Ричард.

– Титулы Мондилье и Коррэга передаются только по женской линии, – жестко сказал король, и завершил аудиенцию.

Выйдя из кабинета, Ричард немного подождал секретаря с письменным дозволением на брак, затем сдержал бешеное желание немедля бежать на конюшню, требуя седлать лошадь. До рассвета осталось несколько часов, пусть Шелби отдохнет, а утром он вернется в Мондилье, и не уедет оттуда, пока не прозвенят брачные колокола!

Глава 48

Как ни спешила Иржина в свой новый дом, ей пришлось задержаться в пути. Ломались колеса экипажа, разливались ручьи, караваны намертво вставали на дороге, не давая двигаться дальше. Иржине казалось, что нечто неведомое не дает ей добраться до Мондилье, а ее спутники мягко обращали ее внимание на целебные источники, картинные галереи и древние уличные театры, в которых до сих пор давались представления.

На источниках девушка смирилась, перестала спешить и отлично провела время, принимая минеральные ванны в роскошных мраморных павильонах королевских купален. Три дня в приятном обществе благородных донов пролетели незаметно.

Затем был прожаренный солнцем городок, в котором изготавливали лучшую в стране керамику. Здесь тоже пришлось задержаться, и закупить несколько сотен одинаковых горшков, для заготовки говядины новым способом. В провинции, расположенной среди болот, девушка приобрела тростниковые корзины для сушки фруктов, и несколько пачек тростниковой бумаги для упаковки изюма, инжира и миндаля.

Мужчины поддерживали закупки, подсказывали мастерские и рынки, а еще осыпали комплиментами, дарили мелкие сюрпризы, старались развлечь Иржину и показать себя с лучшей стороны. Дон Диего, например, вытащил ее однажды на ночную фиесту, и научил танцевать местные танцы, дон Амедео показал монастырь, в котором продавали пирожные с необычной начинкой, изготовленной только из желтков и сахара. Дон Каприцио сумел угодить больше всех, написав славную канцону о путешественниках, находящих радость в каждом новом месте. Дон Альфредо раздобыл где-то редкую шелковую ткань, которой полностью укутал экипаж, когда им предстояло проехать через городок кожевенников, полный неприятных запахов и мух.

Несмотря на неустанную заботу, Иржина порой грустила, но сама же гнала дурное настроение, старательно изучая страну. Что-то ей нравилось, что-то не очень. Особенно ее поразил бой быков, который она видела только издалека – с балкона. В Гишпании считалось, что беременные женщины должны остерегаться опасностей, всего не красивого и нечистого, поэтому мужчины отправились туда одни, оставив Иржину в гостинице, но ей повезло – путь к полю сражений лежал как раз под окнами ее номера.

Вернулись доны только глубокой ночью, и каждый в своем стиле. Дон Диего пах духами, а на воротничке и шее виднелись следы алой помады. Дон Амедео явился с целым оркестром и с горем пополам спел серенаду под окнами герцогини. Дон Каприцио принес розетку с шеи быка, выкупленную у тореадора, а до Альфредо пришел, благоухая ароматами сигары и дорогого коньяка, после мужских посиделок.

Благородные доны собрались на первом этаже гостиницы, потягивая вино, закусывая хлебом и сыром. Они общались, посмеивались над доном Диего, с аппетитом доедающим остывшее жаркое, вспоминали красивые моменты боя быков и красивых женщин, украшающих трибуны. Их негромкие, но выразительные голоса заставили Иржину подняться, и выйти на галерею, кутаясь в ночное платье и шаль.

К счастью девушка быстро поняла, что все в порядке, но некоторое время стояла в тени, прислушиваясь к разговорам и шуткам. Мужское общество для нее было привычным, но чуть отличалось от посиделок в Мондане и Андерре. Незаметно понаблюдав за «женихами» с галереи, Иржина отправилась спать. Утро вечера мудренее, к тому же завтра они уже доберутся до Мондилье!

Путь через долину превратился в праздник. Крестьяне выбегали к дороге, кланялись, ставили возле экипажа корзины с плодами, желали долгих лет, богатства и обильного потомства. Иржина уже знала, что ей нужно только провести рукой над дарами, или взять приглянувшуюся ягодку, это сочтут добрым знаком и благословением на весь следующий год.

Однако садов и рощ было много, корзины выставлялись десятками, так что ко дворцу они прибыли лишь к позднему вечеру. Слуги радостно встретили госпожу, проводили в купальню, подали ужин, и сообщили, что кроме «благих сестер» и маленькой девочки в дом пожаловал «благородный дон из других земель».

– Он назвался? – нахмурившись, спросила Иржина, отодвигая тарелку. Аппетит сразу пропал. Что если это посыльный от короля?

– Велел обращаться к нему дон Рикардо, – прощебетала камеристка, – строгий такой мужчина, серьезный! На девушек наших и не взглянул! Письма только каждый день отправляет, а сеньоры его по струнке ходят! Вино пьют в меру, не шалят, и каждый день мечами звенят!

Герцогиня нахмурилась. Дон Рикардо? Возможно кто-то из тех, кто был ей представлен на границе? Король решил прислать еще одного жениха? Нет сил, обдумывать ситуацию, все завтра!

Утром ее никто не беспокоил. Девушка выспалась, и дернула за сонетку, когда даже томно потягиваться в постели ей надоело. Камеристка, белозубо улыбаясь, принесла завтрак, светлое утреннее платье и букет цветов:

– Дон Рикардо лично срезал их в саду и попросил передать их вам с наилучшими пожеланиями, – радостно объявила служанка и тут же выбежала из комнаты, вместе с букетом!

Иржину скрутил приступ тошноты, да такой, что она четверть часа потом умывалась холодной водой, в надежде, что на щеках появится румянец. Потом все же оделась, попросила уложить волосы в свободную прическу и пригласить сестер и Агнешку в гостиную рядом с ее спальней.

Встреча получилась бурной! Сестра Нонна даже прослезилась, а малютка Агнешка прыгала вокруг мамы крича от восторга. Рассказав все ошеломительные новости под кувшин сока и блюдо пирожных, Иржина поведала и о мужчинах, оставленных королем для присмотра.

– Вчера сказали, что еще один приехал, дон Рикардо, – снова хмурясь вспомнила она, – надеюсь, у него нет приказа о бракосочетании.

– Единственный дон Рикардо, которого мы встретили здесь, – осторожно сказала сестра Грицина, – это принц Ричард…

– Что? – Иржина ошеломленно замерла, хлопая глазами.

– Он отыскал нас в Мондане и сопровождал до самого Мондилье, потом уехал в столицу, но несколько дней назад вернулся, сказал, что будет ждать тебя.

Девушка неловко поставила бокал и обвела комнату рассеянным взглядом. Монахини смотрели на нее с сочувствием и не спешили высказать свое мнение. Все понимали, что именно сейчас «певчая птичка» должна принять самое важное в своей жизни решение – допускать ли не наследного принца в свою жизнь.

Иржина извинилась перед сестрами, ушла к себе в спальню, села в кресло, уставилась в окно, заплетенное виноградной лозой. Сейчас у нее есть все, о чем может желать женщина – большой уютный дом, близкие люди, ребенок… Руки взлетели взволнованными птицами и опустились на живот. Малыш. Девочка или мальчик? Наследница, или будущий подданный короля Гишпании? Пока ее саму защищает положение единственной нужной для долин хозяйки, но если родится девочка, король сможет настаивать и манипулировать без риска – Мондилье не останется без хозяйки. А если мальчик? От нее потребуют девочку и не одну. Кого из представленных ей мужчин она сможет принять, как супруга, родить от него желанных детей, наполняя долину счастьем?

От тягостных размышлений разболелась голова. Вздохнув, Иржина вызвала камеристку, попросила подать легкое прогулочное платье, кружевной зонт от солнца, флакон лавандовой воды, и вышла в сад.

Прогулка в тени шпалер успокоила расшатанные нервы, и мысли потекли по другому руслу. Семья. Дети. Поддержка и опора. Когда-то отец и мама были друг для друга всем, а теперь он живет в монастыре и не желает возвращаться. С кем она, Иржина сможет выстроить такие же доверительные и теплые отношения? Кому доверит себя не только здоровую и богатую, но и бедную, и больную?

Дон Альфредо с удовольствием будет ее опекать. Ей предоставят ленты и нитки, собак и детей, мягко отодвинув ото всех «мужских» дел. Будь Иржина тепличным цветочком, или настрадавшейся, измученной жизнью вдовой – это ее бы только радовало, но ей не хотелось отдавать свою жизнь в чужие руки. Пусть даже эти руки желают ей добра. Очень уж легко перепутать тесное объятие с удушающим захватом!

Дон Диего охотно предоставит жене свободу. Уедет в столицу, кутить и развлекаться. Неплохо для женщины жаждущей свободы, но… на него нельзя будет положиться, а вот ей придется стать для легкомысленного повесы надежным тылом. Принимать израненного и обнищавшего, вдыхать новые силы и отпускать к новым приключениям, пока однажды его не привезут домой на траурных дрогах.

Дон Амедео тут пожалуй лучший вариант из всех. Он будет рядом, изредка отлучаясь в столицу. Жизнь с ним будет спокойной, без блеска и плеска. В ней наверное будет юмор, и нежное внимание, без страсти. Этакая тихая семейная гавань, постепенно превращающаяся в болото. Неплохой пластырь, для раненного сердца, но что если дон Амедео встретит ту, что сумеет зажечь в нем огонь? Иржина точно знала, что не будет держать увлеченного мужчину рядом, но дети? Как быть с ними? К тому же этот дон желает, чтобы наследницей стала именно его дочь. Рискованно заводить отношения с тем, кто не желает быть честным.

Дон Каприцио отдельная грустная песня. Вот уж кому она бы точно не доверила ни себя, ни свой дом, ни детей.

Грустные размышления прервала камеристка:

– Донья, ваш гость спрашивает позволения увидеться с вами!

– Кто именно? – уточнила Иржина, предполагая, что кто-то из донов пожелал вернуться в столицу.

– Дон Рикардо.

Неожиданная идея пришла девушке в голову.

– Передайте дону Рикардо, что буду рада принять его после сиесты в большой гостиной. А пока попросите сестру Грицину прийти в мою спальню! – с этими словами Иржина развернулась, и довольно энергично двинулась в свои комнаты.

Задумка ее пока не оформилась, поэтому и нужна была сестра Грицина, как самый строгий критик. Монахиня пришла быстро. Убедилась, что с девушкой все в порядке, присела в кресло и улыбнулась, словно бабушка избалованной внучке:

– Излагайте, мисс, что это вы задумали?

Иржина не удержалась – расплылась в улыбке, села на скамеечку, прижалась к коленям сестры, чувствуя знакомые ароматы лаванды и лимона.

– Хочу узнать, что ему нужно, – сказала она.

– Так просто?

– Нет конечно, – тут девушка вздохнула, – мне нужно проверить, что чувствую я. Разлука и мечты плохие советчики. В моей памяти он прекрасный принц, но смогу ли я увидеть в нем человека?

– Очень разумные слова, дорогая, – сестра Грицина перевела чуть выцветшие голубые глаза на окно, и добавила: – нужна помощь?

– Просто совет… Как одеться, чтобы не было видно живот?

Глава 49

Ожиданию конец! Она вернулась! Ричард видел из окна гостевых покоев, как у крыльца засуетились слуги, зажигая факелы и фонари. Вскоре на круге остановился экипаж. Четыре всадника спешились, один, самый старший помог Иржине спуститься на дорожку, потом все вместе вошли в дом.

Бежать навстречу уставшей от долгой дороги женщине было неразумно, и принц вцепился пальцами в каменный подоконник, сдерживая свое делание увидеть ее близко-близко, ощутить аромат волос, услышать взволнованное дыхание и тихие стоны…

Выругавшись, он бросился в купальню – поливать голову ледяной водой, а после почти до рассвета сидел в кресле у окна, пытаясь представить, что делает его птичка. Коварная память подкидывала не только картинки выходящей из воды нимфы, но и шелест шелка, дробь капель, падающих на каменный пол, скрип полотна, окутывающего волосы…

Уснуть удалось, когда в саду запели птицы, поэтому гость проспал завтрак, и встал с постели только тогда, когда жара начала докучать даже в помещении. Сдержанный лакей подал ему воду для умывания, принес поднос с холодным напитком и бутербродами, а после сообщил, что хозяйка вернулась.

– Я бы хотел увидеть донью Иржину в самое ближайшее время, – нейтрально произнес Ричард, не желая признаваться даже себе в том, что сердце его застучало, как бешеное.

– Я передам вашу просьбу благородной донье, – ровно сказал слуга, исчезая за дверью.

Ричард отодвинул поднос – аппетит пропал, и подошел к окну. Он провел в этом доме несколько дней. Бродил по саду, прислушивался к разговорам слуг. Выезжал верхом, изучая ближайшие ручьи и рощи, заходил в деревенские трактиры, выпить кружку вина, смешанного с ягодным соком, и всюду слышал: «хозяйка вернется, сразу строить начнем!» «Как донья герцогиня приедет, так сразу и свадьбу»! Он уяснил, что Иржина для этой долины то же самое, что он для своего «Морского коршуна».

Тоскливые мысли о море и кораблях развеял давешний слуга. Он вернулся и чинно доложил:

– Донья примет вас после сиесты в большой гостиной.

Мир сразу взорвался красками, цветом, вкусом, запахом! Пришлось задержать дыхание, чтобы сохранить лицо. А едва слуга удалился, принц вдруг понял, что не знает, чего ждать от Иржины. Он знал ее как знаменитую певицу, заботливую мать и нежную любовницу, при всем этом она всегда держалась в рамках отношений, «женщины из низов» и высокопоставленного покровителя. Только раз позволила эмоциям выплеснуться, разнеся ресторан.

Приняла ли она вместе с титулом правила жизни гишпанских дам? Стала ли сухой и чопорной, как те доньи, что прибывали ко двору Андарры с послами? Или эта благодатная земля заставила прежде сдержанную женщину отбросить условности? Четыре любезных кавалера…

Дернув головой, Ричард вынужден был вновь облить голову водой, а потом звонком вызвал камердинера, чтобы переменить костюм. Как бы не приняла его герцогиня Мондилье, он должен появиться перед ней с достоинством.

Слуга явился незамедлительно. Подал чистое белье, тонкий шелковый камзол – слишком жарко для бархата и замши, помог уложить волосы, стянув их бархатной лентой. Ричард давно привык одеваться сам, но сегодня ему нужна была компания, чтобы не сорваться.

Когда он уже собирался выйти из комнаты, в дверь постучали. Взмыленный верховой отдал честь, а потом ухнул на пол увесистый сундучок:

– Груз доставлен, Ваше Высочество!

– Вольно, капитан, – Ричард бросил взгляд на массивную укладку, и оценил пятерку крепких матросов, стоящих за спиной посыльного. – Спуститесь в кухню, отдохните, завтра я передам с вами пакет для Его Величества!

Щелкнув каблуками, гонец удалился, а принц бросил взгляд на сундучок, открыл его, снимая печати с королевским профилем, изучил содержимое, а потом снова запечатал, уже своей печатью и убрал под кровать. Нужно поторопиться.

Большая гостиная оказалась роскошным залом с высоким потолком сложной формы. Каменный мозаичный пол, темные занавеси, создающие прохладу и полумрак, высокое кресло, напоминающее трон. Ричард оценил его лиловые бархатные подушки и поморщился – неужели Иржина решила его упрекнуть? Показать свою гордость? Или?

Боковая дверь почти неслышно открылась, прошуршали шелковые юбки. Она вошла. Строгое черное платье с белоснежным воротничком делало ее старше и строже. Лицо выглядело бледным, а черная мантилья, накинутая поверх темных волос, делала облик певицы слегка театральным.

Ричард напрягся, однако девушка спокойно подошла к паре одинаковых кресел в эркере, присела и пригласила:

– Присаживайтесь, Ваше Высочество, вы желали со мной поговорить.

Он шагнул вперед, слегка деревянной походкой, опустился на краешек кресла, поправив парадный кортик, и всмотрелся в такие знакомые темные глаза. Иржина не сводила с него взгляда, но выражение ее лица было скорее задумчивым.

– Да, Ваша Светлость… Донья Иржина, я поехал за вами в Мондан, но не успел! К счастью сестры не отказали мне в любезности, позволили сопровождать их, и вот я здесь.

– Вы здесь, – эхом повторила Иржина, и тут же сменила интонацию: – для чего вы здесь, Ваше Высочество?

Что-то было в ее голосе такое… горечь? Боль? Разочарование? Мужчина катнул желваки, сдерживая желание упасть на колени, уткнуться лицом в ее живот, и рассказать, как скучал. Как сходил с ума без ее голоса, запаха, без ее нежности, и стыдливости.

– Я приехал, чтобы просить вас стать моей женой! – выпалил он, наконец, и уставился в грустные глаза.

– Ваша политическая невеста вам отказала? – ровно уточнила девушка, – или вездесущий лорд Шератон счел союз с Гишпанией более выгодным?

– Иржина…

– Не стоит вспоминать наше давнее знакомство, – строго сказала Иржина, запрещая называть себя по имени.

– Донья Мондилье… принц горько усмехнулся, – я не знал о вашем гишпанском титуле. Я спешил в Мондан, с кольцом в кармане, потому что понял, что моя жизнь без вас пуста.

Взгляд Иржины снова поменялся, она выпрямилась еще сильнее, и мягко спросила:

– А что хорошего вы принесли в мою жизнь, Ваше Высочество?

И вот тут Ричард запнулся. Деньги? Они у примы королевского тетра и так были! Та сумма, которую лорд Шератон перевел Иржине в качестве аванса до сих пор лежит на ее Андаррском счету. Украшения? Она оставила их в особняке. Новый гардероб? Мелочи, так же оставленные в его доме. Ни статуса, ни уважения, ни ярких чувств он не сумел ей подарить, а теперь, наверное, поздно?

Осознав это, принц потупился, стиснул перчатки, и тут же расслабил руки:

– Я не принес в твою жизнь ничего хорошего, Иржина, но я могу принести в нее кое-что, от чего ты не сможешь отказаться…

– Что же это? – равнодушно спросила она. – У меня есть титул, земли, казна, уважение моих людей. Я даже могу организовать театр, и петь в нем для собственного удовольствия! – припечатала она, все еще скорбя о своей потере.

– Любовь, – выдохнул принц, – семью, детей!

Он заметил, как дрогнули ее ресницы, и понял, что попал в точку. Однако девушка не собиралась сдаваться так просто:

– Любовь? Вы уверены, что не путаете это слово с желаниями плоти? С капризом? Сейчас у меня гостят четыре благородных дона, и каждый из них будет счастлив, побывать в моей постели, или подарить мне детей!

– Никто из них не знает тебя так, как знаю я, – почти прошептал Ричард, все еще не осмеливаясь взять узкую ладонь в свои руки. – Я слышал твой смех и видел твои слезы, дарил поцелуи, и получал их в ответ. Я хочу не просто один раз задрать твои юбки, я хочу просыпаться с тобой каждое утро! Пить твою радость, и укрывать от бед!

– Благие намерения редко приводят к счастливому концу, – вскинула подбородок Иржина. – Разве вы променяете палубу своего корабля, на скучные поля и рощи? Разве сиятельный принц согласиться стать всего лишь мужем герцогини Мондилье?

– Уже согласился, – глухо ответил Ричард, и вынул свиток, полученный от Дома Карлоса. – Король Гишпании официально дал свое разрешение на наш брак, после того, как я подписал бумаги об отречении от титула принца Андарры, запрет на выезд из страны до рождения у герцогини Мондилье двух дочерей, и принятия фамилии супруги.

Иржина широко распахнула глаза, приняла свиток, пробежала глазами, выдохнула, и вдруг прищурилась:

– Насколько я знаю, ваш отец так же должен дать позволение на ваш брак.

– Его оставили сегодня, вместе с подарком по случаю помолвки, – ответил Ричард, вынимая второй свиток.

Приподняв брови, Иржина изучила второй документ и задумчиво посмотрела на принца:

– Вижу, вы подготовились, Ваше Высочество. Скажите мне, а как вы представляете нашу совместную жизнь, скажем через пять лет? Через десять? Без балов и морских пиратов, среди полей и мирных рощ?

Ричард задумался, и медленно подбирая слова ответил:

– Не думайте, что меня с пеленок держали на кораблях, Иржина, я получил широкое образование, и найду, чем себя занять в поместье. Балы меня не привлекают, от пиратов я буду рад отдохнуть, и очень надеюсь, что через пять лет у нас будет хотя бы один ребенок. Мы будем пить чай на веранде в жару, и гулять по саду во время прохлады. Я знаю отличного архитектора, он проектировал малый королевский театр, буду рад пригласить его в Гишпанию, чтобы он выстроил сцену специально для вас. Решительный и энергичный человек всегда найдет для себя занятие, можете во мне не сомневаться.

– Я должна подумать над вашим предложением, Ваше Высочество, – произнесла девушка вставая.

Принц сразу вскочил, не позволяя себе сидеть, когда дама стоит.

– Вы можете остаться в доме.

С этими словами Иржина ушла, оставив Ричарда одного. Он машинально опустился в кресло, чувствуя себя одновременно опустошенным и обнадеженным.

Позднее, когда солнце село, и долина наполнилась свежестью, его пригласили на ужин. Ожидаемо за столом были сестры, малютка Агнешка и… четыре благородных дона, весьма удивленных новым знакомством.

Ричард оценил круглый обеденный стол, удобные стулья и выбор блюд. Из-за жары летом в Гишпании редко готовили морепродукты или говядину, зато отлично запекали речную и озерную рыбу, тушили мелких птиц, а так же приготавливали множество освежающих десертов из фруктов и ягод.

За трапезой шел разговор о Коррэго. Доны делились воспоминаниями о поездке, рассказывали Агнешке о бое быков, соленом морском ветре и смешных перекрученных деревьях, растущих на голых скалах.

Услышав о море, Ричард чуть-чуть расслабился. Все же здесь есть соленая вода в достаточном количестве. После еды все перешли в гостиную. Мужчины воздали должное коньяку, дамы предпочли сангрию. Сестры достали из корзинок свое рукоделие, Иржина села за рояль и негромко запела спокойную длинную песню, давая всем гостям ощутить завершение длинного непростого дня.

Глава 50

Следующие дни Ричард посвятил ухаживанию. Нет Ухаживанию с большой буквы. Он не навязывался, не надоедал Иржине, но всегда был поблизости. Если она садилась за фортепьяно – он перелистывал для нее ноты, если гуляла в саду, он предлагал ей руку, если герцогиня ехала в долину, давать разрешение на строительство или наоборот, что-то запрещать, он сопровождал ее верхом и всячески поддерживал.

Принц ожидал схватки с остальными донами – не физической, моральной, но к его удивлению мужчины отступили. Недоумение развеял дон Амедео. Как-то вечером он выловил Ричарда на балконе, и закурив ароматную сигару сказал в темноту сада:

– Мы кружим вокруг доньи Иржины почти месяц, и не добились успеха. Поэтому уступили и наблюдаем. Стоит тебе ошибиться, и каждый из нас будет счастлив, отвести ее к алтарю.

– Ошибиться? – напрягся принц.

– Женщины в положении чувствительны, слезливы и переменчивы, – философски заметил дон, – меня устроит даже огорченная невеста, я умею утешать женщин!

Ричард его почти не слышал. Его будто обухом по голове ударили. «В положении». Он вдруг вспомнил, как бережно к Иржине относятся сестры, сообразил, что за неделю пребывания в ее доме ни разу не видел ее в седле, а главное – ужин был единственной общей трапезой. Его невестка завела такой же порядок у себя во дворце, когда носила наследника!

Какой срок? Кто отец? И может ли быть так, что это его ребенок? Стиснув перила, принц глубоко вдыхал свежий ночной воздух с ароматом табака, стараясь успокоиться. Никому не станет лучше, если он сейчас кинется к хозяйке дома с обвинениями.

Зажмурившись, Ричард мысленно перебрал всю оснастку брига, прошелся по кубрикам «Морского коршуна», потом выдохнул, стряхнул с рукава невидимую пылинку и с легкой улыбкой вернулся в гостиную.

Он не совершит такой ошибки! Если ребенок его – Иржине будет труднее ему отказать, а если нет… он постарается принять ее часть, как постепенно принял Агнешку.

Дни текли за днями. Вскоре Иржине пришлось отказаться от корсетов, но Ричард делал вид, что ничего не замечает. Он лишь начал встречать герцогиню возле ее комнат, провожать по лестнице. Не давал ничего носить в руках, молча отбирая тяжелую папку с нотами, или корзинку с рукоделием, усаживал в коляску, и вынимал из экипажа, не позволяя путаться в юбках или тянуться к высокой подножке. Монахини и слуги переглядывались, но молчали. Доны по-прежнему держались в стороне.

Мерное течение сельской жизни прервал праздник. Оказалось, раз в год долина тоже затихает. Наступает тихий сезон, когда часто идут мелкие дожди, нежные растения укрывают соломой, а некоторые деревья даже сбрасывают листву. В преддверии этой тишины люди празднуют, исполняя древние ритуалы, провожая уставшую богиню-мать на долгий сон.

Слуги рассказали Иржине, как «праздник тишины» отмечали при ее бабушке, сколько готовили угощений, какая играла музыка, и чем украшали большой двор, в котором собирались жители долины.

Вдохновившись, молодая женщина привлекла к подготовке праздника всех гостей. Дон Амедео выбирал оркестр и репертуар. Дон Диего занялся украшениями, проявляя тонкий вкус и умеренность. Дон Альфредо увлекся кухней, изучая местные рецепты приготовления блюд в фиговых и виноградных листьях. А дон Каприцио оказался непревзойденным каллиграфом, и развлекал себя, подписывая приглашения для важных граждан долины.

Принц же не отходил от Иржины, снимая с ее плеч изрядное количество мелких забот. И надо же было такому случиться, что именно на празднике она вдруг осознала, что… привыкла к этому! К его поддержке, предупредительности, к тому, что он всегда где-то рядом и абсолютно не мешает ей заниматься своими делами.

При этом Ричард не потерял ни капли своей мужской харизмы. Он по-прежнему начинал утро с разминки, устроив в саду уголок из вкопанных в землю бревен, перетянутых канатами, словно снасти корабля. Перед обедом сопровождал ее верхом в долину, или фехтовал с донами, а вечером гулял с Иржиной в саду, или приглашал ее на танец, если сестра Нонна соглашалась сесть за фортепьяно.

Праздник был в разгаре, когда к принцу прискакал гонец, и он отошел от герцогини буквально на несколько минут. За это время молодая женщина успела покачнуться на прежде устойчивых каблуках, пролить на платье липкую сангрию, зацепить мантильей светильник, и наконец, разрыдаться от того, что все это случилось в такой момент, когда рядом не было никого, кто мог бы ей помочь.

Нет, благородные доны присутствовали на празднике, но дон Альфредо бродил у столов, выслушивая комплименты искусству повара. Дон Диего кружился в танце с молоденькими селянками. Дон Амедео присел на бочонок рядом с оркестром и кажется, вина в нем было уже больше, чем в бочонке. А дон Каприцио внезапно возомнил себя тореадором, и теперь бегал вокруг крупного усатого трактирщика, размахивая плащом, и громко крича:

– Торро! Торро!

Отступив в тень стены, Иржина опустилась на холодный мрамор крыльца, завернулась в мантилью и тихонько рыдала, чувствуя себя бесконечно одинокой, несчастной и никому не нужной. Тут ее и отыскал Ричард. Молча поднял на руки, прижал к себе, и понес. Куда? Зачем? Рыдающей Иржине было все равно! Она упивалась слезами, впервые за очень долгое время, разрешая себе плакать, как слабая и ранимая женщина.

Принц принес ее к себе. Иржина не бывала в отведенных ему комнатах, но ощутила стойкий мужской запах кожи, сбруи, оружейного масла и цитрусовой воды. Ричард нежно опустил ее на постель, откинул мантилью и принялся сцеловывать слезинки, не обращая внимания на ее попытки отвернуться и спрятать лицо.

– Не прячься, моя красивая, нежная, моя сладкая! – Приговаривал он, поглаживая ее плечи сквозь тонкую ткань платья.

Потом его руки забрались под юбки, заскользили по шелковым чулкам, подбираясь к самому сокровенному. Несколько осторожных движений пальцами, и тело Иржины вдруг загорелось! Ей действительно не хватала того огня, который пылал в нем, когда они оказывались вместе в одной кровати! Она торопливо вывернулась из его рук, и потянулась к пуговицам на камзоле. Он отпрянул, в момент стянул мешающую ткань, прижался поцелуем к ее горлу, торопливо обрывая застежки ее платья, чтобы обнажить грудь.

Они так спешили добраться до обнаженной кожи друг друга, что когда все же коснулись полуобнаженных тел, одновременно застонали от накрывшего их ощущения правильности происходящего.

– Прости, любимая, – шепнул Ричард, утыкаясь лбом в растрепанные волосы Иржины, – я не выдержу и минуты без тебя!

После этих слов, он подхватил ноги возлюбленной, закинул себе на плечи, прижался горячим стержнем к ее нежности, и уже собрался войти, но Иржина трепыхнулась, не давая ему навалиться себя. Отступив, Ричард благоговейно коснулся ее губами, чуть ниже пупка, а потом ловко перевернул девушку на живот, задрал юбки и прижался к ней сзади, не давая опомниться:

– Так удобно? – шепнул он, голосом искусителя, одновременно рисуя ладонями узоры на ослепительно белых бедрах желанной женщины.

Ответить Иржина не смогла, да и не захотела, просто выгнула спину, словно кошка, и потерлась о него, безмолвно призывая. Одно движение, и принц уже внутри. Она охнула от позабытого ощущения наполненности, растянутости, а он замер, стиснув зубы и прошептал:

– Не шевелись, желанная, я не выдержу!

С протяжным стоном она подалась ему навстречу, не в силах больше терпеть свой голод, и он сорвался, вцепился в ее бедра, притиснул к себе, и шепча что-то горячее и безумное, врывался в ее тело до тех пор, пока его мир не взорвался фейерверком.

Прежде Ричард легко откатился бы в сторону, притянул Иржину на свое плечо и задремал, наслаждаясь расслабленностью тела и духа, теперь же бережно перевернул ее на спину, заглянул в лицо, понимая, что опростоволосился, как несдержанный мальчишка:

– Прости, свет мой, – шепнул он, нежно целуя ее губы. – Позволь мне показать тебе звезды?

Теперь он никуда не спешил. Целовал ее губы, глаза, шею, спускался к разорванному лифу платья, стягивая черную ткань с великолепной кремовой кожи. Вместо корсета на Иржине был надет широкий кушак, поддерживающий ткань под грудью, и Ричард воспользовался этой полосой ткани, чтобы завязать Иржине глаза:

– Ничего не бойся, – попросил он, – просто чувствуй!

Ее руки ласточками опустились на его плечи, огладили горячую кожу, спустились вниз к широкой грудной клетке и нетерпеливо дернули остатки рубахи. Принц услышал безмолвную просьбу, и полностью избавился от одежды, а потом продолжил свои ласки. Грудь Иржины налилась, соски потемнели, а чувствительность стала такой острой, что ее выгнуло на остатках платья, стоило ему коснуться соска губами. Он оценил, и продолжил нежно-нежно, едва касаясь, играть с чувствительной горошиной, не забывая гладить и прижимать к себе все остальное.

Когда девушка начала тихонечко постанывать, и подаваться бедрами ему навстречу, мужчина опустился ниже, щекоча теплым дыханием ее живот, узкий треугольник между ногами, и самое чувствительное местечко, раскрывшееся для него, словно цветок под лучами солнца.

Принц не впервые был с желанной женщиной, но только эту ему хотелось ласкать именно так, пропитываясь ее вкусом и ароматом, ловя губами затухающие судороги ее внезапного удовольствия.

Потом она заснула, прижавшись к нему спиной, а он еще долго лежал неподвижно, положив ладонь на ее вполне ощутимый живот, прислушиваясь к едва заметным толчкам и легкому дыханию любимой.

Утром Иржина просыпалась медленно и неохотно. Потом в голове закрутились фрагменты праздничного вечера, и она в панике распахнула глаза. Ричард был рядом. Лежал на боку, рассматривая ее спящую. Девушка смутилась, попыталась подняться и замерла, рассматривая скромное серое одеяло, усыпанное кроваво-красными камнями.

– Большая парюра? – шепотом спросила она, разглядев знакомые украшения.

– Вообще-то тут все украшения трех парюр, – шепнул в ответ Ричард и добавил: подарки от меня и моей семьи на нашу свадьбу.

– Свадьбу! – взвилась было девушка, и тут же увидела на пальце обручальное кольцо.

Принц склонился, целуя ее пальцы и проговорил:

– После вчерашней ночи, благородная герцогиня и гранд-дама Гишпании не может выбросить бедного страдающего бывшего герцога из своей жизни!

Иржина фыркнула, пытаясь отыскать аргументы «против», но принц внезапно стал серьезным:

– Прошу тебя, не отвергай меня. Я не мыслю жизни без тебя, без вас! – тут его рука бережно пробралась под одеяло, и уютно устроилась на животе. Малыш, словно подгадав момент, чувствительно толкнулся изнутри, а по лицу Иржины потекли слезы.

– Ты же не знаешь, как я жила без тебя! Что если это не твой ребенок?

– Ну и пусть, – отмахнулся Ричард, – будет мой! Я научу его ходить под парусом и вязать морские узлы, главное, чтобы у него были твои глаза и улыбка!

Тут Иржина расплакалась еще сильнее, и принцу пришлось приложить немало усилий, чтобы утешить ее. Когда успокоилась, повеселела и подошла к окну, завернувшись в простыню, словно в тогу, стало понятно, что уже давно за полдень.

– Почему меня не ищут? – удивилась девушка, – или все еще спят после праздника?

– Не все, – отозвался принц, выходя из купальни в одном только полотенце, – но я утром спустился в кухню и предупредил сеньору экономку о том, что Ее Светлость ночует у меня.

Иржина схватилась за алеющие щеки:

– Зачем! Теперь все будут думать…

– Что ты попробовала жениха перед свадьбой?! Ах, как неприлично! – он подошел к ней, привлек к себе и шепнул: хочешь попробовать еще раз. Или будем завтракать?

– Ты невозможен! – Иржина ткнула его в грудь и почувствовала, что на глаза набегают слезы.

– Тссс, – принц погладил ее по голове, – не надо переживать, моя птичка, уже все в доме знают, что я ухаживаю за тобой, знают, что люблю и не оставлю, даже если ты будешь меня прогонять. Хочешь перекусить?

Ричард дотянулся до сонетки, дернул ее и через минуту в дверь деликатно постучали. Шелби, храня абсолютно невозмутимую физиономию, вкатил столик, уставленный холодными закусками, сладостями и горячими блюдами в горшочках. Судя по набору блюд, и сервировке все слуги дома уже знали, где ночевала герцогиня.

Они плотно поели прямо в комнате, а потом Иржина вызвала сеньору Пуэрто и распорядилась украсить часовню для церемонии бракосочетания. Она успела узнать, что именно во время «месяцев тишины» герцогиня Мондилье получала возможность запереть ворота усадьбы, съездить в столицу, и вообще не отзываться на просьбы, ведь сады и рощи отдыхали вместе с их хозяйкой. Почему бы не использовать это время для медового месяца?

В последний момент Ричард перехватил ее пальцы, поцеловал, заглядывая в глаза и уточнил:

– Ты выйдешь за меня?

– Выйду, – закусила губу Иржина.

– Тогда я стану самым счастливым доном этого королевства! – объявил он, и рядом с помолвочным перстнем надел на женскую руку еще один – с гербом и печатью.

– Что это? – спросила герцогиня, с удивлением рассматривая массивную, мужскую печатку.

– Мой отец узнал, что я вынужден отказаться от титула, чтобы стать твоим мужем, но он очень надеется, что у нас будет сын, который сможет унаследовать титул герцога Монмута от тебя.

Иржине пришлось снова закусить губу, чтобы сдержать слезы. Женщины-аристократки нередко становились «хранительницами титула» для сыновей, или внуков. Сами они не принимали его, получая только звание «хранительницы титула», зато полностью распоряжались землями и состоянием.

Принц еще раз поцеловал ей пальцы, и с легкой улыбкой произнес:

– Все мое – твое!

После этого конечно трудно было не поцеловать его в ответ, а там выяснилось, что в спальне герцога есть очень удобная кушетка, да и кресло пригодится, и секретер…

Глава 51

К прочим обитателям своего дома герцогиня Мондилье спустилась только к ужину. Гости встали, приветствуя хозяйку, и стало понятно, что дон Каприцио уехал. На его обычном месте лежало письмо в конверте с печатями. Это Иржину даже обрадовало – долгие объяснения выматывали.

Дон Диего, хотя и сидел за столом, был облачен в дорожную одежду. Он сообщил, что задержался только для того, чтобы попрощаться с хозяйкой лично.

– Я не люблю звон свадебных колоколов, донья Иржина, но от всего сердца желаю вам счастья!

– Благодарю вас, дон, уверена, вы еще встретите свою счастливую звезду, – вежливо отвечала хозяйка дома.

Дон Альфредо и дон Амедео высказали желание остаться на торжество. Один всерьез увлекся местной кухней, а второй всегда был рад выпить, потанцевать и послушать хорошую музыку.

Сестры просто радовались за подопечную, а подросшая за лето Агнешка серьезно сообщила, что будет посыпать дорожку в часовню цветочными лепестками.

Осталось сообщить новость отцу, и королевской чете Андарры, именно на письма и бумаги ушел остаток дня. Как не старались Иржина и Ричард сократить свои послания, но самым близким людям хотелось подарить частичку собственного счастья, а потому письма вышли длинными и обстоятельными. Верховой отвез конверты на почту после вечернего чая, а уже на закате жениха и невесту развели по разным опочивальням, настойчиво советуя отдохнуть в преддверии наиважнейшего в их жизни дня.

⁂

На следующий день, прямо с утра, возле часовни столпился народ. Невеста в красивом черном платье, пошитом местной портнихой была чудо как хороша! В черных волосах мерцали рубинами и черным жемчугом драгоценные гребни, мантилья стекала на плечи, подчеркивая ожерелье, свисающее до талии, а уж обручальный перстень то и дело бросал алые блики на серый мраморный пол.

Благородные доны держа в руках обнаженные клинки, сопровождали Иржину к алтарю, возле которого ждал, волнуясь, Ричард. Он был в своем Андаррском камзоле, но не в форме адмирала, а в обычном, черном, расшитом черными же бусинами. Невеста волновалась, не меньше, чем жених, но чинно шла между жителями долины, сжимая в руках букет мелких алых роз.

Все вокруг казалось нереальным – и прохладный осенний воздух, и ясное небо, и люди, радостно приветствующие ее. Сотня шагов и она уже внутри, под высокими арочными сводами древней часовни. Сердце ухнуло, когда Иржина поняла, что камень, накрытый богато расшитым куском бархата и есть тот самый алтарь, из ее сна!

Ричард повернулся к ней, с тревогой взглянул в лицо, словно мысленно спрашивал:

– Все ли хорошо? Ты не передумала?

Иржина мягко улыбнулась в ответ, отдала букет Агнешке, и протянула руки жениху. Толстенький румяный священник коротко объявил, для чего все собрались, и перешел к клятвам. На словах «клянусь любить и защищать», алтарь мягко засветился. Когда Иржина ответила «клянусь любить и верить», свечение стало ярче. А когда их объявили мужем и женой, и разрешили поцеловаться, древний камень вспыхнул, осыпав всех искрами. Только никто этого не заметил, кроме Иржины и Ричарда.

– Что это? – спросил он шепотом.

– Благословение, – так же тихо ответила она.

Держась за руки, они вышли из часовни, прошли мимо детей и корзин с припасами, делясь удивительной магией этой благодатной земли, подняли первый тост, за накрытыми во дворе столами, а потом заперлись в опочивальне, оставляя подданных праздновать и веселиться.

⁂

Через три месяца у герцога и герцогини Мондилье родился сын. Счастливый отец со слезами на глазах принял на руки крохотный пищащий сверток и сказал:

– Это лучший в мире подарок, птичка моя!

Иржина устало улыбнулась в ответ, и легонько поцеловала мужа в щеку.

Месяцы после свадьбы выдались бурными для всех. Принц, как и обещал, начал вникать в дела долины. Если Иржина все делала с помощью своей странной магии, то ее супруг решительно засел за книги и журналы по развитию сельского хозяйства, выписал из столицы нескольких специалистов, а потом на примере личного сада герцогини показал фермерам, что их великолепную продукцию можно сохранять и продавать гораздо выгоднее, чем прежде.

Прессы для смокв и вина, фирменные печати на пакетиках из тростниковой бумаги, изюм в шоколаде, и апельсиновые цукаты. В Гишпании кожуру от фруктов просто выбрасывали, или отдавали животным, а вот в Андарре из нее варили цукаты, делали приправу для чая или сладких напитков. Благодаря своим связям, Ричард быстро нашел закупщиков в Андарре и Мондане, пополнив казну герцогства достаточно, чтобы приобрести в каменоломнях мрамор для строительства небольшого частного театра.

В Коррэго он тоже нашел способ улучшить быт скотоводов. Новые рецепты сыра, с добавками из пряных трав, орехов и ягод. Механизмы для измельчения мяса и набивки колбас. Упаковка для военных «пайков» и модные крошечные колбаски. Сначала идеи чужака принимали в штыки, но герцог не сдавался – внедрял новшества на личной ферме герцогини, и через пару лет сыры и колбасы Коррэго продавались по всей стране, считаясь одновременно и деликатесом, и лучшим припасом для путешественников.

Когда малышу Александру исполнилось три года, в долине снова случился небывалый урожай, а в Коррэго большой приплод. Иржина радовалась вместе со всеми, пока ей не начали дарить вышитые свивальники, шапочки и погремушки.

– Дочь? – строго спросил король, заглянувший к счастливой чете по случаю праздника урожая.

– Будем надеяться, – ответил Ричард, усаживая растерянную новостями жену в экипаж.

Эпилог

Весть о свадьбе герцогини Мондилье и герцога Монмута добралась до Андарры довольно быстро. Их Величества выпили шампанского в каминной гостиной, и вручили лорду Шератону новенький орден, усыпанный алмазами.

– Как вам это удалось, друг мой? – расслаблено поинтересовался король, любуясь пузырьками в своем бокале. – Найти женщину, которую наш сын полюбил, это было сложнее, чем прекратить войну в заливе!

– Я до сих пор удивлена, что Иржина не отправила нашего сына восвояси, – добавила королева, качая головой, – мальчик так обидел ее!

– Ваши Величества, – с легкой укоризной сказал в ответ советник, – вы же знаете, что я не открываю своих секретов никому!

– Рассказывай! – потребовал монарх, угрожающе взмахнув в сторону лорда аппетитным телячьим ребрышком.

– Я исходил из ваших пожеланий, – чопорно заговорил советник. – Если помните, вы высказали опасения, что герцог Монмут потеряет голову от любви и принесет неприятности стране, поскольку еще ни разу не испытывал такого сильного чувства. Вы, Ваше Величество желали сыну испытать это чувство, чтобы обезопасить будущий политический союз, – тут советник поклонился королю, и повернулся к королеве, – а вы, Ваше Величество, хотели, чтобы принц женился по любви. Задача была невероятно трудная, но у меня была уверенность в силе, смелости и благородстве Его Высочества. Поэтому я выбрал несколько абсолютно неподходящих кандидаток, и одну достойную. А потом позволил Его Высочеству самому сделать выбор.

– Но как вы узнали о родстве Иржины и Черной герцогии? – с искренним недоумением спросила королева.

– Я узнал об этом слишком поздно, – повинился советник, – но постарался извлечь из ситуации максимум возможностей! Конечно мое близкое знакомство со старым Болином весьма способствовало положительному ответу, – тут лорд Шератон тонко улыбнулся.

Он то знал, что украшения практически не сыграли роли в браке среднего принца, но пусть лучше окружающие думают, что принц покорил герцогиню подарком, чем гадают что же случилось на самом деле!

Король покачал головой:

– Вы блестяще справились с задачей, друг мой! Политический союз с Гишпанией заключен на долгие годы, сын женился на той, которую искренне полюбил и научился ценить, а главное, он и не заметил, что мы немного помогли его счастью!

Советник склонил голову, принимая комплименты, а король с энтузиазмом заметил:

– А теперь нужно подумать о достойной партии для младшего! Этот оболтус едва не сломал шею на скачках! Пора ему обзавестись семьей и любимой женщиной!

– В каком порядке, дорогой? – укоризненно покачала головой королева.

– В любом, дорогая, главное, чтобы он, как и Ричард перестал бездумно рисковать собой и поскорее подарил нам парочку шустрых ребятишек!

Конец

Content

Юлия Ляпина
Птичка для принца

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Эпилог