Матильда Старр, Лана Ричи

Цена моей девственности

Глава 1

– Ты что, не понимаешь, тупая дрянь? Мистер Донован – один из наших самых важных клиентов! И если он захотел, чтобы ты сегодня уехала с ним – значит, ты сегодня уедешь с ним!

Я сидела напротив Тейлора Смита, директора клуба «Красотка».

Ине могла поверить в то, что он мне говорил. И ещё меньше могла поверить в то, что он говорит это мне.

Я отработала в этом клубе полгода и ни разу не видела патрона. Только слышала, что он – человек жестокий. Наши пути не пересекались и не могли пересечься: он босс, а я – уборщица. Только вот сегодня, из-за нелепой случайности, всё изменилось.

И сейчас я сижу в его кабинете, сжавшись, почти утонув в огромном кресле. А он орет. Огромный рост, широченные плечищи, шрам на брови и глаза убийцы. Я боялась бы его, даже если бы он молчал. Но он не молчал.

– Ты все поняла?! – Он навис надо мной и теперь дышал мне в лицо отвратительный сигарным запахом.

– Но я… Я же не проститутка! – попыталась втолковать ему я.

– Послушай, как там тебя?..

– Софи, – подсказала я еле слышно.

– Софи?! – зарычал он. – Грёбаная ты сучка! Если мистер Донован потребует, даже я буду проституткой. И деньги. Они что, тебе не нужны?

Деньги мне были нужны. Если бы это было не так, я бы ни за что не приблизилась к этому клубу, и уж тем более не стала бы тут работать, даже уборщицей.

Не то чтобы я была ханжой или как-то плохо относилась к девочкам, которые тут работают. Нет, даже наоборот: мне было их очень жаль. Да, конечно, я видела их дорогие наряды, драгоценности и в общем-то неплохие машины, на которых они отсюда уезжали. Клиенты в этом клубе были только богатые, и недостатка в деньгах и дорогих подарках девушки не испытывали.

Но видела я и кое-что другое. Поработав здесь, они быстро подсаживались или на наркотики, или на алкоголь. Видимо, если продаёшь своё тело, в душе образуется какая-то бесконечная пустота, которую каждый наполняет чем умеет.

Я не видела ещё здесь счастливых историй.

А, нет, видела. В тот день, когда я пришла сюда на работу, одна из девушек увольнялась из клуба. Клиент сделал ей предложение: кольцо, цветы и всё такое. А через три месяца она снова вернулась… Нет, это точно было не для меня.

Только вот Смиту это никак не объяснишь.

– Послушайте. Но я правда не могу… – я запнулась. Мне трудно было произнести вслух то, что я должна была сказать. Голос изменил мне, и я почти прошептала: – Я вообще девственница… Зачем я ему такая нужна?

Услышав это, хозяин клуба вдруг перестал орать, окинул меня взглядом, будто бы оценивающим, и молча вышел из кабинета.

Оставшись одна, я сначала перевела дыхание. Когда этот человек находился рядом, от него исходила чудовищная угроза. Он будто заполнял собою этот огромный кабинет, и становилось мало воздуха. А в следующее мгновение я подумала, что, наверное, расслабляться не стоит. Напротив – угроза сейчас стала ещё сильнее. Куда он ушел? Что сейчас происходит за этой дверью?

И я не ошиблась. Он вернулся через четверть часа, когда я была донельзя измучена ожиданием и неизвестностью.

– Считай, что ты вытащила свой счастливый билет, Софи. – Теперь он не орал и даже обратился ко мне по имени. – Мистер Донован готов заплатить тебе пятьдесят тысяч долларов. Пятьдесят тысяч! Ты слышала? Считай, что ты крупно выиграла в лотерею. Так что давай-ка приводи себя в порядок, мой свой «лотерейный билет» в гримёрке и ступай навстречу своему счастью.

Я поняла, что именно он назвал «лотерейным билетом», и мои щеки вспыхнули. Почему я должна выслушивать такое?

По тому, как изменилось настроение у босса, я догадалась, что по этому «лотерейному билету» и он планирует кое-что выиграть, и, возможно, его «кое-что» куда больше, чем казавшаяся мне баснословной сумма в пятьдесят тысяч долларов.

Только вот никаких денег мира не хватит, чтобы я сделала то, что он предлагает. Это я знала наверняка.

– Нет, вы не поняли, мистер Смит… Дело не в деньгах, просто я не хочу…

И вот тут он озверел.

– Да имел я в виду, что ты там хочешь или не хочешь! Поднимай свою тощую задницу и топай к клиенту! Нашлась мне тут дева Мария!

Я набрала воздуха, чтобы что-то возразить, но он добавил:

– Мне сказали, что ты живёшь с родителями, – он назвал адрес.

Я похолодела. Ну конечно, устраиваясь на работу, я указала свой адрес. Но о том, что я живу с родителями, я не говорила тут ни одной душе. Я вообще мало с кем тут разговаривала.

– Так вот, слушай меня. Или ты прямо сейчас идёшь и раздвигаешь ноги перед нашим дорогим клиентом, или через два часа случится печальное происшествие: при пожаре погибнет целая семья. И полиция даже не станет расследовать это дело. Дом старый, нормы пожарной безопасности не соблюдались… странно, что до этого тут ничего ещё не сгорело. Усекла?

Я молча кивнула.

– Вслух скажи!

– Усекла, – повторила я за ним обречённо.

Я всё ещё не могла смириться с мыслью, что мне придётся продать себя. Это было шоком. Но уж точно я не могла допустить, чтобы что-то случилось с моими родителями.

– Вперёд, в душ! Кара подберёт тебе одежду поприличнее.

Кара – это администратор у девушек. С ней я пару раз сталкивалась, и панически её боялась. Девушки между собой называли её исключительно «Фюрер». Думаю, больше ничего говорить о ней не нужно. Я хотела возразить, меня вполне устраивала и моя одежда, но взглянув в пылающие гневом глаза мистера Смита, тут же передумала.

Глава 2

Когда я устроилась на работу в клубе «Красотка», я была несказанно рада. Считала это своим везением. Действительно, целая череда совпадений… Удачных совпадений.

Я совершенно случайно встретила Валери.

Мы учились с ней в школе, а потом надолго разошлись. Я в тот день обходила заведения в нашем квартале, чтобы подыскать работу неподалёку от дома. В забегаловке на заправке, где я тогда была официанткой, платили сущие копейки, а впахивать приходилось столько, что к вечеру ноги гудели, словно железные.

Так что свой единственный на неделе выходной я решила потратить на поиски чего-то получше.

Немного робея, вошла в ресторанчик. Довольно приличный. И сразу же направилась к администратору – спросить, не нужны ли им люди. К этой встрече я готовилась: уложила волосы, хороший час провозилась с макияжем. Так, чтобы лицо стало ярче, но не смотрелось вульгарно. Надела лучшее своё платье и изящные туфельки на каблуках, купленные на распродаже специально по этому случаю. Но когда я шла и повторяла про себя короткое приветствие, чтобы не запутаться, меня окликнули:

– Софи! Да тебя не узнать!

Я обернулась и увидела Валери.

Вот уж кого точно было не узнать! В школе это была полноватая девчонка с брекетами. Не то, чтобы мы дружили – но тусовались вместе. Так уж всё устроено: отбросы должны держаться отдельно от элиты.

Сейчас же передо мной сидела темноволосая красотка с четвёртым размером груди и тонкой талией. Брендовые шмотки, дорогая сумочка и тот уверенный взгляд, который свойственен только людям с хорошим достатком. Похоже, она устроилась в этой жизни лучше, чем я.

Или нет? На часах едва ли был полдень, а она сидела с почти опустошённой бутылкой вина. Мне это показалось странным. Но вопросов я задавать не стала: ведь необязательно она напивается здесь одна? Может быть, человек, с которым она сидела за этим столиком, просто ушёл чуть пораньше.

Впоследствии я узнала, что никакого компаньона у неё в тот день не было, просто Валери почти физически не выносит одиночества. Боится остаться одна, потому что тогда её одолевают грустные мысли. А в ресторане, где снуёт персонал, а за столиками сидят другие люди, ей легче. А выпивать, не дожидаясь полудня – для неё такое не редкость.

Но тогда она показалась мне чертовски респектабельной.

– А ну-ка, садись! – почти приказала она мне, подозвала официантку, велела принести ещё один бокал и какие-нибудь закуски. Сама разлила вино по бокалам, не дожидаясь, пока это сделает тот же официант, замахала ему рукой: мол, что стоишь, иди неси, что велено.

– Ну как ты? Вижу, стала просто красоткой! Хотя ты и в школе была хорошенькой.

Я чувствовала себя немного неловко, а главное, уже поняла, что теперь разговаривать о работе с администратором – дохлый номер. Приду в следующий выходной, надеюсь, она меня не узнает. Но видеть Валери я была рада. Хоть кто-то из нашей «отстойной четвёрки» выбился в люди.

Я рассказала ей о своей работе в забегаловке, о том, что ищу что-то получше, и она, нетрезво взмахнув руками, крикнула официанту:

– Шампанского!

А потом, обратившись ко мне, пояснила:

– Нам есть что отпраздновать. Потому что ты уже нашла очень крутую работу. Слыхала про такой клуб – «Красотка»?

Я напряглась, но ничего не всплывало в памяти. Но она стала объяснять:

– Если работаешь официанткой, заработок – тридцать долларов в смену, плюс чаевые. Но это так, ерунда. Основные деньги, сама понимаешь, не на этом. Выезжаешь с клиентом на час – двести долларов, на всю ночь – четыреста. Это у официанток. А вот для танцовщиц – триста час и шестьсот за ночь. Ну, туда пробиться невозможно. Фюрер переводит в танцовщицы только тех, кто активно лижет ей зад.

Я сидела и хлопала глазами. Я даже не сразу поняла, о чём она говорит: какой фюрер, куда выезжать с клиентом и зачем? В какой-то момент даже подумала, что это была не первая выпитая бутылка на столе у Валери, и она начинает заговариваться.

А потом до меня дошло.

– Погоди, выходить с клиентом, это что же… с ним нужно….

– Трахаться, милая, трахаться! – почти что радостно закончила она мою фразу.

Я замотала головой. Боже, неужели Валери… теперь проститутка? И она считает это хорошей работой? Такой хорошей, что зовет туда и меня? Все это никак не укладывалось у меня в голове.

– Нет, это точно не для меня.

– Ну не скромничай. Для тебя. Приоденешься, в салон приличный сходишь – отбоя от клиентов не будет.

Я в ужасе помотала головой, а потом залепетала, почти оправдываясь:

– Нет, ты не подумай – я вовсе не осуждаю, ну то есть, я понимаю, что это тоже выход… но я не могу!

Валери ещё долго рассказывала мне о том, что я теряю, пока не поняла окончательно, что я категорически против и переубедить меня невозможно. Она заметно поскучнела. А потом вдруг вспомнила:

– Слушай, вчера патрон выгнал нашу полотёрку. Она пришла обдолбанная на работу. И, может быть, новую ещё не взяли. Так что, допивай своё вино, – она всё-таки заметила, что я едва пригубила бокал, – и поедем. Конечно, деньги там далеко не те… Но раз уж ты такая скромница! Там точно платить будут получше, чем в вашей забегаловке.

Я замерла в нерешительности.

Работать в таком месте, пусть даже уборщицей… я не была уверена, что это то, что мне нужно. С другой стороны… денег действительно больше, и так убиваться, как на нынешней работе, не придётся. Так что, я залпом осушила бокал – для храбрости, и сказала Валери:

– Ну, поехали!

Место оказалось свободным, и уже следующим утром я надраивала полы и пылесосила мягкие диванчики. И считала, что мне чертовски повезло. До сегодняшнего утра.

Глава 3

– Иди в душ. Ноги побриты? – Кара встретила меня именно этими словами. Я разделась, шагнула в кабинку душа, включила воду и только тогда залилась слезами.

– Не вздумай реветь! – послышался грозный оклик. Она что, мысли читает? Я ведь даже не всхлипывала! – Я потом что с твоей мордой зарёванной делать буду?

Вещь. Я для неё – просто вещь. Для всех для них. Упаковать покрасивее и продать подороже. И всё же, слёзы сами собой текли по моим щекам, смешиваясь с водой, пока я скоблила ноги одноразовым лезвием.

Я даже не знала, а в гримёрке этого барахла было навалом. Я многого не знала… девушки, яркие, красивые, молодые, щебечущие, как весёлые птички, благоухающие духами, милые, томно улыбающиеся. Иногда мне приходилось сталкиваться с другой стороной их жизни. Когда кого-то пьяной увозили домой, или кто-то рыдал где-нибудь в укромном закутке. И всё же, я не хотела заглядывать за этот глянцевый фасад. Старательно не делала этого.

А вот теперь пришлось.

– Выходи, – раздался окрик.

Она словно видела меня, иначе как бы она поняла, что я закончила?

Я обернулась в полотенце и вышла.

Кара лично уложила мне волосы и накрасила меня.

Причёска и макияж, всё это заняло у Кары от силы полчаса, а то и меньше. Она достала откуда-то платье, туфли на высоченных каблуках. Я помедлила, прежде чем взять красную тряпицу из её рук.

– Не боись, стиранное, – рявкнула Кара.

В её взгляде читалось, что она запихнёт мне это платье в глотку, если я сейчас же его не надену.

Я выхватила платье и быстро натянула на себя. Когда всё было готово, я посмотрела в зеркало. Эту девушку я не узнавала. Пожалуй, она была красива. Да, очень красива. Но в её синих глазах плескался ужас.

Я вышла в зал, слегка покачиваясь на высоченных каблуках. Короткое алое платье обтягивало меня так, словно я была голой.

Я не могла ошибиться со столиком. Кроме моего клиента в клубе уже никого не было. Но музыка играла, а танцовщицы извивались у шеста.

– Здравствуйте, мистер Донован, – я выдавила из себя улыбку и опустилась на кресло. Рассматривать мужчину я не решилась. Смотрела на свои руки.

– Софи, я тебя заждался, – голос клиента оказался неожиданно приятным.

Я подняла на него глаза и столкнулась с заинтересованным взглядом. В зале царил полумрак. Хотя на улице уже давно рассвело.

Только вот мистер Донован не ушёл. И не выбрал себе девушку.

А меня не предупредили, что клуб сегодня закроется позже. Кто станет закрывать клуб, если там развлекается сам мистер Донован? Как он успел меня увидеть, как вообще мог обратить на меня внимание? Я пришла в обычных джинсах и майке, волосы скручены в пучок – никто не стал бы наряжаться и краситься для того, чтобы выдраить клуб в пять часов утра.

И всё же, он меня заметил. И потребовал привести именно «эту девушку».

– Хотите что-нибудь выпить? – заученно проговорила я.

– Нет, – покачал он головой. – И ты не пей. Мне не нравятся пьяные девочки.

Я, наконец, решилась поднять взгляд и рассмотреть его. На вид лет сорок, может и меньше. Крупный мужчина, широкий в плечах. Черты лица правильные. Трёхдневная щетина, которая, конечно, никакая не трёхдневная, а исполненная каким-нибудь дорогим барбершопером за сумасшедшие деньги. Трёхдневную щетину я видела в большом количестве у завсегдатаев нашей забегаловки, и смотрелась она вовсе не так презентабельно.

– Меня зовут Нэйт.

Я не знала, что на это ответить.

Очень приятно? Черта с два мне приятно.

Почему-то я думала не о том, что этот мужчина станет моим первым, не о своих родителях, которых, сама того не желая, подвергла опасности, не о том, какое дерьмо эта жизнь на самом деле. Видимо, мой мозг отказывался думать о по-настоящему важных вещах.

В уме крутилась лишь одна мысль: какого чёрта этот успешный и симпатичный, в общем-то, мужик снимает себе проституток? Да если бы он устроил кастинг на роль своей девушки, на него собралось бы больше претенденток, чем на национальный конкурс красоты.

Тогда почему он приходит в этот клуб, здоровается с патроном, который в высшей степени омерзительный тип, зачем ему всё это? Вряд ли я когда-нибудь пойму.

Да от меня это и не требуется. Ко мне вообще требования минимальные. Смит сформулировал их очень точно и метко: раздвинуть ноги перед дорогим клиентом. Сейчас мне уже просто хотелось, чтобы всё это быстрее кончилось.

– Ты в самом деле девственница? – спросил он.

И мне вдруг стало смешно.

– Опрометчиво выкладывать такие огромные деньги и даже не проверить, что покупаешь! – давясь истерическим смехом проговорила я. Посмотрела на часы. Семь тридцать. – Ещё не поздно заехать в больницу и проверить качество товара.

– А ты зубастая!

Теперь Нэйт Донован смотрел на меня с каким-то другим интересом. Наверное, так бы он рассматривал говорящую собачку.

Зубастая? Вот уж точно это не обо мне. Сама не понимаю, почему начала нести всю эту чушь. Наверное, исчерпала свой лимит на страх и отчаяние, пока «вела переговоры» со Смитом и рыдала в душевой кабине.

– Давай уедем прямо сейчас. Гнусное место – не находишь?

Видимо, это был риторический вопрос. Но я почему-то на него ответила.

– Не осталась бы здесь ни минуты, если бы мне не платили за это зарплату. А что заставляет вас проводить здесь время?

Он рассмеялся.

– Размалёванная уборщица учит меня жизни! Пожалуй, это самый весёлый вечер в нынешнем году.

– Утро, – устало выдохнула я.

Я уже успела понять, что моя дерзость ему скорее нравится. Кто знает этих богачей? Может, его до чёртиков достало, что уроды типа Смита готовы вылизывать ему ботинки.

Внезапно в голову пришла шальная мысль: а ведь этот Донован вовсе не выглядит мудаком. Может, сказать ему, что я не хочу? Что меня заставили угрозами… Попросить, чтобы отказался от меня сам.

Но я тут же эту мысль отбросила.

В худшем случае он нажалуется на меня патрону. Что тогда случится – мне и думать страшно. В лучшем – откажется. Но ведь и деньги заберет! И вряд ли это приведет в восторг Смита.

Нет… Надо признать, что я уже попала в передрягу и просто так мне не выкрутиться.

– Поехали, Софи! – Нэйт Донован поднялся с дивана. – Не знаю как ты, а я намерен сегодня развлечься.

Глава 4

Машина мягко притормозила перед воротами, они разъехались в стороны, и мы оказались на территории огромного особняка.

Я удивилась.

Насколько я знала от девушек, клиенты редко привозят их к себе домой. Чаще свидания проходят в отелях, и даже не слишком респектабельных. Это как раз и понятно: в респектабельном отеле часто можно встретить своих богатеньких знакомых, а дома клиентов ждут жёны или подружки. Увы, такова жизнь.

Но мы с Нэйтаном приехали к нему домой, значило ли это, что у него нет жены или подружки? Вовсе нет. Миссис Донован, если, конечно, она существует в природе, вполне могла быть в отъезде или просто в другом доме. Да и вообще, почему меня это должно было беспокоить. С этим мужчиной мы проведём ровно одну ночь. А затем забудем друг о друге. По крайней мере, я очень постараюсь забыть.

Дом был роскошный – красивый и со вкусом обставленный. Я могла бы сказать, что такие видела только на картинках, но, кажется, я таких и на картинках не видела.

Мы поднялись по огромной широкой лестнице – как в музее, прошли по длинному коридору с картинами и статуэтками, и наконец мой клиент открыл дверь спальни и сделал приглашающий жест.

Спальня оказалась под стать дому – огромная и шикарно отделанная.

Я нерешительно озиралась по сторонам, потому что понятия не имела, что нужно делать дальше. Но Нэйт Донован решил это за меня. Он легонько подтолкнул меня к ванной комнате:

– Смой с себя эту гадость. Пока тебя так не размалевали, ты нравилась мне больше.

«Нравилась больше» – это в джинсах и с пучком?

– И это тоже сними. Можешь выбросить в ведро. – он указал на алое платье.

Вот уж что я с удовольствием бы сделала. Эта развратная тряпка здорово меня бесила на протяжении последнего часа. Невозможно было сесть или повернуться так, чтобы что-то не начало выпирать наружу.

– А что я надену? – спросила я и уже ожидала, что он ответит что-то вроде «а зачем тебе одежда?».

Но нет, он выдвинул какой-то ящик и бросил мне большой белый пакет. Я поймала и поняла, что это новенький халат в фабричной упаковке – махровый белый. Видимо, ночные гостьи вроде меня здесь не редкость. Интересно, что станет с халатом после того, как я покину этот дом? Донаван его сожжёт? Впрочем, какая мне разница!

Я снова цеплялась мыслями за всякую ерунду. Видно, потому что совсем, совсем не хотела думать о главном.

Уже третий раз за это утро я оказалась в душе. Правда, впервые – в таком роскошном.

Я выбрала из стоящего на полке изобилия гель для душа с наименее «мужским» запахом, шампунь отыскала по тому же принципу. Причёску, которую соорудила мне Кара, тоже хотелось смыть.

Я бы с удовольствием так и осталась стоять под тёплыми струями, которые упруго массировали тело. Казалось, они смывают с меня всю грязь этого дня и всю усталость. Впрочем, насчёт грязи – это я, пожалуй, поторопилась. Когда я выйду из этой роскошной ванной комнаты, ещё успею испачкаться…

Я вытерла волосы и слегка подсушила их феном, завернулась в халат, плотно завязала пояс. Боже, Софи. Какая глупость… неужели ты надеешься от чего-то спрятаться?

Я вышла из душа. Нэйтон Донован к этому времени тоже успел переодеться. Джинсы и мягкий свитер – совсем по-домашнему и совсем не по-миллионерски.

– Ты голодна? – спросил он.

Ну надо же, его что, и правда это волнует? Тогда почему мы в спальне, а не на кухне? Впрочем, этот парень может даже не знать, где у него в доме кухня. Наверняка там крутится прислуга, а завтраки, обеды и ужины ему приносят в столовую.

Я помотала головой. Голодна я или нет, а сейчас я не смогла бы пропихнуть в пищевод и кусочка.

Я встала напротив него и замерла.

– Так это действительно в первый раз? – спросил он.

На языке уже вертелась очередная колкость, вроде того, что зря он отказался завезти меня в больницу и избавиться от сомнений, но я почему-то не смогла сказать это вслух, а просто кивнула. Ёрничать и колоться отпала всякая охота.

Он сделал шаг мне навстречу и развязал пояс халата. Полы разошлись, и несколько мгновений он просто меня рассматривал, а я с удивлением наблюдала, как расширяются его зрачки, каким хищным, почти голодным становится взгляд.

И от этого по телу пробежала дрожь. К страху, неуверенности примешивалось еще что-то. Но я вряд ли смогла бы сказать, что это было.

Он не ограничился одним только осмотром, разумеется. Его рука сначала опустилась на мой подбородок, затем пальцы проехались по шее, потом спустились ниже, обвели полукружья грудей. Он легонько сжал мои соски, покатал их между пальцев, и я рвано выдохнула.

Ощущение от горячих рук на моём теле не было неприятным. Не могу сказать, что я безумно возбудилась, но неприятным это точно не было.

Темный, хищный, голодный взгляд. Мне стало не по себе, и я отвела глаза. Напускная храбрость покинула меня, уступив место смущению и трепету.

– Смотри на меня, Софи.

Его ладони прошлись по шее, плечам – и халат соскользнул на пол. Я стояла перед ним, полностью обнаженная, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, а щеки медленно заливает краска. От прохлады соски стали острыми.

В следующее мгновение он опрокинул меня на кровать, навис сверху, жадно разглядывая. Его рука прошлась по моему телу – властно, собственнически.

Его губы коснулись призывно торчащего соска. Я вздрогнула. По телу прокатилась жаркая волна. И тут же ее накрыла другая – когда его рука скользнула между ног, раздвинула складочки и легонько потерла горячую, влажную плоть.

С моих губ сорвался тихий стон.

Этот стон напугал меня. Что происходит? Почему мое тело так реагирует на его прикосновения несмотря на то, что разум бьется в панике? Я попыталась свести ноги, но так еще сильнее прижала его руку, касание стало еще плотнее – и наказанием мне стала новая волна возбуждения, новый стон. Мне никуда не убежать от этих странных, пугающих ласк.

Он продолжал посасывать мою грудь, то прикусывая один сосок, то отпуская его, и вбирая в рот другой. И я, сама того не желая, отзывалась на эту ласку. Тепло внутри нарастало, поднималось. Я почувствовала, каким влажным и жарким стало у меня между ног. Заметил это и он. Сухие, жесткие губы тронула едва заметная усмешка. Ладонь между моих ног разжалась. Я облегченно вздохнула, думая, что он прекращает свою пытку, но не тут-то было.

Его пальцы заскользили с нажимом, заставив меня вскрикнуть от неожиданности. Крик перешел в стон, когда он коснулся набухшего, покрытого смазкой клитора. Странная, сладкая пытка… Пальцы медленно скользили, доходя до самого входа, замирали – и двигались обратно. Описывали круги возле клитора, слегка надавливали на него, вызывая болезненно-сладкие спазмы.

Я прикрыла глаза. Дыхание сбивалось, воздух вырывался из легких стонами. Весь мир исчез… Этот дом, и даже этот мужчина… Только неистовый танец пальцев, только мои ощущения. Новые. Странные…

Жаркая пульсация между ног нарастала, распространялась на все тело. Я чувствовала, что задыхаюсь, что еще чуть-чуть – и я просто потеряю сознание. Очертания его лица смазались, поплыли – словно я смотрела на него сквозь воду или мутное стекло. Но и он не остался безучастным. Его дыхание стало взволнованным, шумным. На загорелом лбу появились бисеринки пота.

Он отстранился. Зачарованно я наблюдала, как он медленно снимает рубашку, расстегивает брюки. Голова была пустой и звенящей. Лишь где-то глубоко внутри билась паника.

Но я ее воспринимала как-то отрешенно, будто это другой, посторонний мне человек, был безумно напуган.

Он избавился от одежды. При виде его огромного члена мое сердце на миг замерло. Но бояться было поздно. Он придавил меня к постели, вминая в простыни всей своей тяжестью.

Его рука снова оказалась между моих ног, теперь движения стали грубыми, жадными. Это пугало. Но и заводило тоже, я впитывала эту грубую ласку, жадно дыша, подаваясь навстречу умелым пальцам. Удовольствие нарастало, ширилось, заставляя мою кожу пылать. Я безумно боялась происходящего, и в то же время наслаждалась им.

Когда мои стоны стали громче и протяжней он отпрянул. Широко развел мои ноги, приподнял бедра. Я почувствовала, что теперь там, внизу, где все было так влажно и горячо, двигаются уже не пальцы, а головка члена. Надавливая, размазывая влагу, заставляя меня извиваться и подаваться навстречу…

И когда я совершенно расслабилась, чувствуя себя в безопасности, принимая наслаждение и подаваясь ему навстречу, он резко вошел в меня, заставляя отчаянно вскрикнуть.

От промежности вверх рванулась острая, яркая боль. Но и она смешалась в общий коктейль, потонула в наслаждении. Я уже не понимала, что именно сейчас чувствую. Растерянная, оглушенная, раздавленная противоречивыми чувствами и эмоциями.

Он замер на мгновение и ворвался снова, так же жестко и непреклонно. Новая вспышка боли, уже не такая ослепительная – и сладкое томление, растекающееся по телу. Еще толчок, еще – все с тем же застывшим выражением лица. Только глаза полыхают еще ярче, да дыхание стало еще более хриплым и взволнованным.

Боль уходит, словно ее стирает что-то. Вместо нее нарастает напряжение. Тугое, звенящее. Словно я превращаюсь в тугую струну, которую кто-то натягивает все туже и туже. Его ладонь скользит по моему животу, слегка надавливает – и я не могу сдержать стон от болезненного наслаждения, которое вызывает у меня это прикосновение.

Паника снова забилась в самый уголок сознания, наблюдает оттуда, как испуганная мышка. А я таю в его руках, плавлюсь, растекаюсь… Не могу и не хочу ничего с собой поделать. Мне нравится все, что он делает со мной, пусть это и неправильно, жестоко… Дико.

Я полностью теряю контроль над телом. Как иначе объяснить то, что мои бедра, словно сами по себе, вскидываются ему навстречу. Что я стараюсь шире их развести, впустить его глубже?

Боже… Кажется, я сошла с ума. Пытка продолжается, но теперь это пытка экстазом. Чистым наслаждением, заполнившим каждую клеточку тела. Он двигается все быстрее, сильнее… Пока наконец мое тело не выгибается дугой в бурном оргазме. Крик тонет в низком, глухом стоне.

Я лежу на простынях, опустошенная, разбитая. Нейт Донован рядом с трудом переводит дыхание. Боже, что это только что было?

Я натягиваю на себя простыню. Теперь, когда наваждение закончилось, нагота снова смущает меня.

– Я могу идти? – спрашиваю я.

Не потому, что мне хочется сбежать. Хотя, конечно, хочется. Или нет?.. Лежать рядом с ним, оказывается, тоже приятно.

Я действительно не знаю, что делают в таких случаях.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Я не поняла значения этого взгляда. Он удивлен? Раздражен? Доволен тем, что я не собираюсь тут торчать, когда дело уже сделано.

– Конечно, ты можешь идти, если хочешь.

Я поднялась с кровати. Увидела алое пятно на белоснежной простыне. Это зрелище заставило меня снова смутиться. Тот, кто убирает в этом доме, увидит… Поймет, что произошло.

Да уж, я снова думаю о неважных вещах, потому что думать о важных не хочу.

И тут меня осенила очень даже важная мысль. А в чем я уйду? В махровом халате? Или в жуткой красной тряпке, которая, как и велено, уже лежит в мусорном ведре?

Последнее было бы просто ужасным. Представляю, что скажут родители, если я вернусь домой в таком виде. Я застыла в нерешительности.

– Моя одежда… Она осталась в клубе. И тут только платье… Красное.

Нэйт Донован поднялся с кровати. Он абсолютно не стеснялся своей наготы. А вот меня она смущала, хотя и должна была отметить, что сложен он отменно. Он пода мне халат, сам натянул джинсы – сразу на голое тело, без белья.

– Пойдем.

Мы прошли по коридору, и он завел меня в другую спальню, ничуть не менее роскошную. Только вот эта спальня была женской. Аромат духов, шкатулочки, косметика. Я остановилась на пороге, не решаясь войти.

Он распахнул дверь, за которой скрывалась огромная гардеробная.

– Выбери себе что-нибудь. Или забирай вообще все.

– Но… Как же хозяйка всего этого? Она ведь заметит… Разве не нужно у нее спросить?

– Не заметит. И вообще… Без разницы, – Нэйт Донован сжал зубы. По лицу заходили желваки.

Кажется, это была какая-то очень болезненная тема для него. Но углублять в нее я точно не хотела. Я быстро выбрала джинсы и тонкий свитер. Чуть подумала – и взяла еще кроссовки. Не идти же мне на этих высоченных каблуках!

– Стой, Стефи.

Я замерла. Он передумал? Не хочет отдавать мне чьи-то вещи? Но я их уже надела!

– Вот, возьми. На память о твоем первом разе.

Его губы скривились в невеселой улыбке. В руке было кольцо. С большим синим камнем. Я не сомневалась, что это не подделка. Что это дорого. А еще в том, что раньше оно принадлежало другой женщине.

– Я не могу… – начала я, но он и слушать не стал. Взял мою руку, положил кольцо в ладонь и сжал пальцы.

– Можешь. Я вызову такси. Какой адрес?

– В клуб, – тихо сказала я. – Мне нужно в клуб.

Кольцо я положила в кармашек джинсов. Вряд ли я когда-нибудь надену его на палец.

Глава 5

Деньги. Мне нужно было забрать деньги у мистера Смита. А еще мою сумочку. Она так и осталась в гримерной. И, наверное, нужно убрать клуб. Я ведь утром не успела этого сделать, а клуб скоро откроется и начнёт принимать посетителей.

Разумеется, я не собиралась работать здесь ни одной минуты больше, это было бы совсем уж глупо. А ну как патрон решит, что теперь смазливую уборщицу можно подкладывать и под других клиентов? Нет уж, спасибо. К тому же, за моё грехопадение мне полагалась крупная сумма – достаточно крупная для того, чтобы переехать из нашего района в место поприличнее, купить родителям чуть более дорогую страховку, ну и пару недель смогу себе позволить не работать вообще, а подыскать что-то получше, чем забегаловка на заправке.

Мне было неловко перед самой собой, что сейчас я раздумываю о том, как распорядиться деньгами, заработанными таким низким способом. Но я уговаривала себя: нужно быть практичной. Глупо было бы не взять деньги, когда дело уже сделано. При всей отвратительности этой сделки, свою часть я выполнила.

Когда я вошла в клуб, первым делом обнаружила, что убирать здесь не нужно. Клуб сиял чистотой. Явно патрон заставил драить полы девчонок-официанток, которые в эту ночь остались без клиентов. Вовсю сновали сотрудники, готовя заведение к новому рабочему дню – видно, поэтому я совершенно спокойно прошла к кабинету Смита, хотя обычно, когда клуб работал, там всегда дежурила пара охранников. Но я-то пришла до открытия…

Я постучала и приоткрыла дверь.

– Мистер Смит?

Он посмотрел на меня, и глаза его вдруг выкатились от ярости.

– Грёбаная сучка, ты что, сбежала от клиента?

– Нет, – пролепетала я. – Я… ну… уже вроде бы как… всё.

Я чувствовала, как пылают мои щёки. Признаваться в таком вообще было бы непросто кому угодно. И совсем непросто – такому человеку, как Смит.

– И зачем тогда ты припёрлась? – спросил он.

– Как зачем? За деньгами.

Это я знала точно. Здесь не оставляют выбора клиентам, заплатить или не заплатить девочке: платят клубу, а на следующий день девочки забирают свои деньги у Смита. Иногда клиенты оставляют что-то вроде чаевых, но чаще ворчат, что в «Красотке» уж слишком дорого.

– За какими ещё деньгами? – он нагло ухмылялся мне в лицо. Отвратительная, мерзкая усмешка.

Я не смогла ответить сразу, только глотала воздух, а потом выдавила из себя:

– Вы же сказали: пятьдесят тысяч, счастливый билет… он же вам заплатил – я знаю!

На самом деле, я не знала. Мы ничего такого не обсуждали. Да и некогда было бы. Но зато я точно знала, что патрон никогда ничего не сделает себе в убыток. И Кара сунула меня под душ только после того, как деньги были уже у патрона.

Он открыл бумажник, покопался там и вытащил купюру.

– Подойди.

Я подошла. Он со шлепком положил мне на ладонь мятую сотню баксов.

– Вот твои деньги. Большего ты не стоишь. Убирайся, и чтобы я тебя здесь не видел больше!

– Но как же…

Слёзы наворачивались на глазах. Я задыхалась от боли и обиды. Он не может! Ну почему он со мной так?

– Перестань канючить! Не зли меня! Убирайся ко всем чертям, или мы можем ещё раз обсудить историю с пожаром?

Сердце сжалось от страха. А ведь он запросто выполнит свою угрозу. Для такого как он это ничего не стоит.

– Да, конечно, простите, – забормотала я, и, пятясь, стала отступать к двери. Я даже боялась повернуться к нему спиной. Выскользнула за дверь, выскочила из клуба и побежала, не разбирая дороги. Рыдания душили меня.

Глава 6

Я знала, что идти «сдаваться» в забегаловку нужно как можно быстрее. Да уж, поработала в дорогом месте… меня вышвырнули с сотней долларов, а возвращаться в клуб за расчётом я боялась: мало ли, что может со мной сделать неадекватное чудовище патрон…

Скоро подходило время платить по счетам, а у меня не было даже тех скудных денег, что я зарабатывала на заправке. И всё же, уже второй день я не выходила из дому. Родители смотрели на меня с беспокойством. Я старательно им улыбалась и торопилась как можно скорее скрыться в своей комнате – делать вид, что у меня всё хорошо, было очень трудно.

Я чувствовала себя использованной, испачканной… боже, я просто ужасно себя чувствовала. В тот момент, когда я лежала на кровати, глядя в потолок и уговаривая себя собраться, принять душ и всё-таки пойти на прежнюю работу и выяснить, не нужен ли им сейчас человек, мой телефон зазвонил. Валери! Я поморщилась. Теперь она напоминала мне о самом большом унижении в моей жизни. Но всё-таки ответила. Кто знает? Может, у неё тоже неприятности. Я бы не удивилась, такое уж место – «Красотка».

– Детка, куда ты делась? – она говорила бодро, но я уловила в её тоне беспокойство. – Сегодня вместо тебя пришло какое-то лохматое чучело. Ты что, уволилась?

И вот тут я разревелась. Будто бы всё копившееся напряжение разом хлынуло из меня слезами. Я пыталась что-то ответить, но получались только всхлипы. Рыдания душили меня.

– Так. Вижу, плохо дело. – проговорила Валери. – Я сейчас подъеду. Называй адрес.

– Не нужно, – наконец смогла выдавить я из себя. – и у меня родители дома.

– Значит, просто выйдешь и поедем ко мне.

– Но я не… – я хотела ей возразить, только Валери даже слушать не стала.

– Диктуй адрес. Я уже остановилась, чтобы вбить его в навигатор.

Сил на то, чтобы спорить, у меня уже не было, и я просто назвала улицу и номер дома.

А спустя какой-то час мы уже были у Валери, и она разливала вино по бокалам. Я выложила ей всё. Рассказ занял не так уж много времени – может быть, потому, что я уже не вкладывала в него никаких эмоций – просто пересказывала всё, что случилось со мной той ночью.

– Ну, мудаааак, – проговорила Валери.

Она подхватила бокал и заходила по комнате, меряя шагами свою небольшую, но очень уютную квартирку.

– Но так не должно быть! Вообще, в «Красотке» такого не бывает! Смит, конечно, тот ещё козёл – но деньги выплачивает исправно. Один же раз не заплатит – и всё, кто с ним ещё будет работать…

– Это вам он выплачивает исправно, – сказала я почти уже спокойно. Странно, но после того, как я пожаловалась Валери, рассказала ей всё – мне действительно как-то полегчало. А ведь она единственная, кому я могла доверить эту историю.

– Нет, надо что-то делать!

– Ничего ты не сделаешь. Вам он платит, потому что вы ему и завтра понадобитесь. А про меня он сразу понял: что там он на мне может заработать? Больше я с клиентом не пойду. И это не пятьсот долларов отдать, а пятьдесят тысяч. Так что, арифметики не в мою пользу.

– А ты расскажи клиенту? Что у тебя вообще за клиент? Если такой, что ради него Смит на всё что угодно был готов – значит, из числа ВИПов. Хоть как зовут знаешь?

– Знаю, – вздохнула я. – Нэйт Донован.

– Ого! – присвистнула Валери. – Так считай, тебе повезло! Первый опыт – и с таким красавцем…

Я окинула её таким тяжёлым взглядом, что она тут же замолчала.

– Ну, то есть… конечно… не повезло и вообще… но Нэйт Донован… это же… да в него половина наших девочек влюблена.

От этих слов мне стало как-то не по себе.

– С чего бы вдруг такое обожание?

– Ну, во-первых, он красавчик. И нестарый. И я тебе хочу сказать, что уже одного этого было бы достаточно. Во-вторых, он нормальный. Ну, не козёл, не напивается, не пытается показать, какой он молодец, а мы – заблудшие души. По-человечески, понимаешь? Всегда оставляет чаевые официанткам, и стриптизёршам тоже.

Мне стало грустно. То есть, мне и до этого было невесело, а теперь жизнь этих девчонок стала казаться и вовсе безрадостной. Влюбляться в кого-то просто потому, что он не полный мудак? Ну, такое…

– И благодаря такой своей популярности он каждый раз уезжает с новой девушкой? А тут просто новых не подвезли, так?

Валери прервала своё хаотичное движение и остановилась напротив меня.

– Послушай, если тебе очень хочется злиться – злись на Смита. Это он тебя кинул. А Донован – нормальный.

Я промолчала. Просто у нас разные представления о норме. Но это вовсе не повод сейчас ссориться.

– И с Донованом этот вопрос, мне кажется, можно решить.

– Как? – убитым голосом спросила я. – Приехать к нему в особняк и потребовать аудиенции? Сказать, что шпильку в ванной забыла?

Валери вздохнула.

– Он в любом случае придёт в клуб. И я скажу ему, аккуратно, так, чтобы никто не слышал, что ты хочешь с ним встретиться, и что это важно.

Её голос немного дрогнул. Я, конечно, могла бы этого не заметить, но всё же спросила:

– А если Смит узнает? Или Кара?

Она вздохнула.

– Ничего хорошего.

– Тогда не вздумай.

Что бы там ни думала Валери про любимца девочек из «Красотки», а я бы не стала так уж на него надеяться. Смит для него куда ценнее любой девочки, потому что именно он поставляет ему всё новых и новых. И оказаться между этими жерновами мне бы совсем не хотелось, и ещё меньше хотелось толкнуть туда Валери. Поэтому я очень серьёзно посмотрела ей в глаза и проговорила почти по слогам:

– Когда Донован снова придёт в клуб, ты ему ничего не скажешь, он выберет себе девочку и уедет.

– А вот это вряд ли, – усмехнулась Валери.

– То есть? – не поняла я.

– Я даже не припомню, чтобы он с кем-то уезжал. Он обычно приходит с компанией, но никого не забирает с собой.

Я вздохнула. Лучше бы их любимый Донован был обычным мудаком, который и взгляда не бросил бы в сторону уборщицы.

Глава 7

После разговора с Валери я уже не лежала, глядя в потолок. Бессилие и отчаяние сменились какой-то злостью. Я не позволю им меня сломать! Что бы там ни случилось – жизнь продолжается, и у меня по-прежнему есть родители, о которых нужно заботиться.

В забегаловке, из которой я уволилась, места не было, но я не слишком расстроилась, а прямой наводкой отправилась в тот ресторанчик, где в прошлый раз встретила Валери. Я ведь шла туда не за этим – вот и надо довести дело до конца.

Не что, чтобы я рассчитывала получить там место. Но это был чуть ли ни вопрос принципа: вернуться в отправную точку и начать с начала. И меня приняли. Недельная стажировка, причём оплачиваемая – и вот уже я смогу выйти на работу. Неплохо. Лучшее доказательство того, что нужно реализовывать свои планы и не оглядываться по сторонам.

На новой работе я уставала, пожалуй, ещё больше, чем в забегаловке. Вызубрить меню так, чтобы оно отскакивало от зубов, и это вовсе не выбор из гамбургеров и хот-догов. Десятки блюд со сложными названиями и бог знает какими ингредиентами. И всё это нужно знать, чтобы сходу ответить на любой вопрос клиента. Вроде «у меня аллергия на арахис, его точно нет в этой пасте?». Держать спину прямо, а подбородок – вздёрнутым. Легко передвигаться между столиками, держа в руках сразу несколько тарелок. Моя стажировка ещё только началась, а я уже чувствовала себя уставшей. Но не сомневалась: привыкну. Зато это честная работа в приличном заведении. А впереди – неплохое жалование плюс чаевые.

В этих заботах я уже и думать забыла о том, что приключилось несколько дней назад. Мистер Смит, «Красотка», мечта всех стриптизёрш – Донован… они словно бы были в какой-то другой жизни, не моей. А моя налаживалась. Я была уверена, что вся эта история осталась в прошлом. До той самой ночи, когда в два часа в мою дверь позвонили.

– Кто там? – спросила мама, выходя из спальни.

– Иди ложись, – сказала я ей. – Это, наверное, с работы.

Почему-то с того самого мгновения, как раздался звонок в дверь, я не сомневалась: это точно с работы. И точно не с нынешней.

Я посмотрела в глазок и увидела Боба – охранника. Двухметровый детина со свирепым выражением лица. Выглядел он устрашающе. Но вот страшным не был. Наоборот – к девчонкам относился очень даже по-человечески. Я открыла дверь, потирая сонные глаза.

– Что случилось? – спросила я шёпотом.

А он так же шёпотом ответил:

– Тебе нужно приехать в клуб.

– Какого чёрта? – кричать шёпотом – то ещё занятие. Получается совершенно не грозно, и даже возмущение не передашь.

– Твой клиент требует тебя. Патрон просто исходит на крик.

– Никуда я не поеду.

– Тогда будут неприятности.

– У меня? – уточнила я.

– Если я тебя не привезу – то у меня.

Я вздохнула.

– Подожди, оденусь.

И дело было вовсе не в том, что я пожалела бедного Боба, у которого будут неприятности. А в том, что если Боб не притащит меня сам, следом явятся какие-нибудь куда менее симпатичные ребята.

А это дом моих родителей.

Я наскоро оделась, сказала маме, что всё в порядке – нужно помочь в заведении, убрать после банкета, и что она может не волноваться. Села в машину и уже через четверть часа входила в кабинет Смита.

– Значит, так, полотёрка. – Рыкнул он на меня, как только я появилась на пороге. – Сейчас Кара приведёт тебя в порядок, ты пойдёшь в зал и с улыбкой встретишь дорогого гостя. А ляпнешь ему что-то лишнее – уничтожу. И тебя, и твою семью. Поняла?

– Не советую. – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

– Что-о-о-о? – взревел Смит. – Но получилось как-то не слишком грозно. Было видно, что он скорее удивлён, чем разгневан.

– Я встречалась с адвокатом, вкратце описала ему ситуацию. Нет, нет, без лишних подробностей. Просто сказала, что некий мистер Смит угрожал мне и моей семье. Он предложил подписать мне бумагу и сказать этому мистеру Смиту, что если со мной что-то случится – она направится прямиком в полицию.

У него на лице заходили желваки.

– Я уничтожу и тебя, и твоего адвоката!

Я пожала плечами.

– Вы же не собираетесь делать это лично? Ну, в смысле, своими руками? Наймёте каких-нибудь специально обученных людей, верно? Ну, и во сколько вам это обойдётся? А если история выплывет наружу, и полицейские начнут вас таскать на допросы? Нет, я уверена, вам ничего за это не будет, но адвокаты, взятки… полагаю, всё это обойдётся куда дороже, чем та сумма, которую вы обещали мне заплатить.

Я почти не врала. Ну разве что адвокатом была кузина нашего соседа, которая учится на юридическом.

Он помолчал, сверля меня взглядом.

– Десять штук. И ты больше не доставляешь мне неприятностей. А Донован уходит отсюда счастливым и довольным.

– Тридцать, – сказала я. не потому, что мне нужны были тридцать. Я и в десять-то не слишком верила. Просто знала, что нельзя соглашаться на первое предложение.

– Пятнадцать, – сказал он. – И ты прямо сейчас бежишь к Каре, высоко подбрасывая колени.

– Хорошо. Только сначала – деньги.

– Идиотка. Ты думаешь, что я держу тут такие суммы?

Уж в чем в чем, а в этом я не сомневалась. И даже не такие! А иначе чем бы он рассчитывался с девочками?

Я пожала плечами.

– Как хотите.

Он пробормотал себе под нос что-то матерное, и всё же направился к сейфу. Через десять минут деньги были пересчитаны и лежали у меня в сумочке. Она изрядно распухла, хоть и была немаленькой. Но меня это совершенно не смущало.

На этот раз я совершенно не возражала против душа, потому что за время короткого разговора с патроном я вспотела так, словно в шубе сидела в сауне.

Сумочку с деньгами я взяла с собой. Ничего страшного, если на неё упадёт пара капель воды. Кара собиралась снова нарисовать на моём лице красоту, но я её остановила:

– Ему так не нравится, поверьте. Первым делом он заставил меня умыться. А платье выбросил.

Я почти с удовольствием наблюдала, как эту грымзу перекосило. Наверняка она считала себя отличным стилистом.

К столику Донована я шла с сумочкой, в которой лежали пятнадцать тысяч. На мне не было никакого макияжа, зато были джинсы и майка. Пожалуй, я выглядела самым инородным телом в этом заведении, и ни капли по этому поводу не огорчалась – напротив, меня переполняла весёлая злость.

Глава 8

Если бы я сказала, что всё это время совершенно не вспоминала о Нэйте Доноване, я бы сильно покривила душой.

Да, я была занята заботами на новой работе и уставала там так, что к ночи падала в постель едва живая.

И вот тут-то меня поджидали воспоминания о том тёмном, жарком, чем наполнялось моё тело в ту ночь. О странном непривычном удовольствии, которое я, несмотря на всю гнусность ситуации, всё-таки получала.

Он взбудоражил моё тело, заставив меня испытывать совершенно новые, незнакомые ощущения. Я прислушивалась к себе, все еще ловя отголоски недавной страсти.

Хотела я того или нет, но мои мысли все время возвращались к нему.

Слишком много вопросов, на которые я не находила ответов.

Зачем такому как он девушки из клуба?

Почему он выбрал меня?

Кто эта женщина, чьи вещи я натянула на себя? Сейчас они, выстиранные, лежали в пакете, как будто бы я собиралась их вернуть.

На самом деле я, конечно, не рассчитывала на то, что мы с Нэйтом Донованом встретимся ещё раз. Слишком уж далеко наши миры друг от друга, чтобы мы могли столкнуться случайно.

Кольцо, которое он мне всучил, выглядело скорее прощальным подарком. Вот его-то я поначалу подумывала продать. Было видно, что эта вещь стильная и дорогая. И всё же не решилась. Спрятала в шкатулке, которую засунула в шкаф между вещами.

Как я отношусь к Доновану, к своему первому мужчине, я до сих пор не решила. И теперь, отправляясь на «второе свидание», рассчитывала это выяснить. Но стоило мне подойти к столику, на который указал администратор – вся моя решительность куда-то делась.

Я смогла лишь пробормотать что-то отдалённо похожее на «здравствуйте».

– Привет, Софи! – он улыбался мне, как старой знакомой. Как будто мы не встречались в этом жутком месте и нас не связывало нечто постыдное. Впрочем, с чего бы ему стыдиться? Для него это норма, покупать девушек на одну ночь. Что бы там ни говорила Валери, сложно представить, по какой ещё причине он мог сюда приходить.

– Если хочешь, можем посмотреть шоу-программу. Или предпочитаешь уехать прямо сейчас? – он посмотрел мне в глаза долгим взглядом, в котором явно читалось, что именно значит это «прямо сейчас».

От этого взгляда мурашки побежали по спине. Я чувствовала, что краснею, жаркая волна затопила меня мгновенно. Оставалось лишь надеяться, что в полумраке зала мое смущение будет не так заметно.

Отправиться к нему домой… И повторить то, что уже однажды случилось.

Эта мысль вызывала у меня страх и предвкушение чего-то запретного. Но страха было больше.

Впрочем, оставаться в клубе я не хотела. Я уже чувствовала себя неловко под перекрестьем недоброжелательных взглядов. Я точно знала, что думают обо мне девушки, которые здесь работают: где откопали это чучело и какого чёрта самый крутой клиент сейчас сидит вместе с этим недоразумением?

– Уехать, – ответила я коротко.

Не то чтобы я мечтала как можно скорее оказаться с ним наедине и начать срывать друг с друга одежду.

Скорее, я рассчитывала все-таки с ним поговорить.

То, что я собиралась ему сказать, лучше было говорить не здесь. У стен могут быть уши. А неприятности со Смитом мне не нужны.

– Почему-то я не сомневался.

И снова щеки запылали. Все это выглядело так, будто я только и мечтаю прыгнуть к нему в постель.

У Донована явно было отличное настроение. Он рассчитался, и мы довольно быстро покинули это место. Я чувствовала затылком, как нас провожают враждебные взгляды и пыталась убедить себя, что мне плевать.

Мы снова приехали в тот же дом. Я не сомневалась, что он отправит меня в ванную комнату, чтобы быстрее приступить к делу. Но он вдруг сказал:

– Как ты относишься к позднему ужину?

И я вдруг обнаружила, что отношусь к нему очень хорошо. Обычно я не ем по ночам. Но обычно меня и не будят среди ночи и не отправляют ублажать клиентов.

Так что поздний ужин был бы очень кстати.

Я немного замешкалась с ответом, и Донован расценил моё молчание как согласие.

– Отлично! – сказал он и повел меня вглубь дома.

Мы оказались на просторной кухне, дверь из которой вела в столовую, а другая дверь – на крытую террасу.

– Идём, поможешь, – сказал Нэйт и начал доставать из холодильника закуски.

Я принимала тарелки из его рук и относила на столик на террасе. Раз уж мне дали возможность выбрать, я предпочла оказаться на свежем воздухе.

Всё это вовсе не было похоже на холостяцкий ужин. Аккуратные канапе, салаты, нарезки… как будто бы планировался банкет. В довершение всего Донован достал пару пузатых бокалов и бутылку вина. Осторожно смахнул с неё пыль. Я где-то читала, что именно так хранят дорогое вино.

– Вы же не любите пьяных девушек? – вспомнила я.

– Не думаю, что у тебя получится напиться одним бокалом.

Что ж, тут он точно был прав.

Мы сели за стол, я пригубила вино. Неожиданно оно оказалось очень вкусным: мягкий, сладковато-терпкий аромат…

– Мистер Донован, – обратилась я к нему.

– Зачем же так официально? Теперь ты можешь называть меня просто Нэйт.

Я смутилась, и поняла, что его это веселит.

– Нэйт, – послушно повторила я, – пожалуйста, не нужно больше заказывать меня в клубе. Я там больше не работаю. И, откровенно говоря, слишком устаю на работе, чтобы ночью куда-то тянуться.

– Тогда почему ты не отказалась? – он удивлённо вскинул брови.

Я усмехнулась.

– Когда в твой дом среди ночи вламываются мордовороты Смита, желание отказываться сразу пропадает.

Я, конечно, немного погрешила против истины. Называть Боба «мордоворотом» я бы не стала, да и приехал он ко мне один, и не вламывался, а позвонил в дверь. Но мистеру Доновану следует понять, что его внимание ко мне в клубе сулит мне исключительно неприятности.

– Извини, – сказал он теперь уже серьёзно. – Захотелось тебя увидеть, а никаких других контактов у меня нет.

– Я оставлю вам номер, раз уж так. – Сказала я, прожевав вкуснейшую канапешку. Кто бы тут ни готовил, делает он это отменно.

– Меня бы это очень порадовало, – в тоне Донована слышалась ирония.

– И ещё, – сказала я, отложив приборы. Мне было важно, чтобы он меня услышал. И правильно понял. – Я не проститутка. И не собиралась, и не собираюсь ею быть. Если вы рассчитываете на секс, лучше уж вам поискать для этого другую девушку.

Он нахмурился и в его глазах промелькнул холодный блеск. И я поспешила его успокоить.

– Конечно, я не имею в виду эту ночь. За нее вы заплатили. Но в дальнейшем, думаю, нам не стоит…

– Так они тебя заставили? – теперь его тон был ледяным, но я поняла, что злится он не на меня.

Он смотрел на меня напряжённо и явно ждал ответа.

– Чёртов Смит заставил тебя пойти со мной? – повторил он свой вопрос.

Я вздохнула. Правильного ответа на этот вопрос не существовало.

– Послушайте, мистер Донован… ну, то есть… Нэйт. Пожалуйста, не нужно обсуждать это со Смитом.

– Обсуждать? Да я его…

– Не надо. Потому что неприятности в любом случае будут у меня. А я не хочу неприятностей. Я просто хочу, чтобы эта история скорее закончилась. И я бы вернулась к своей нормальной жизни. А если Смит что-то такое узнает, для меня она не закончится никогда, или закончится очень плохо – для меня и моих близких.

Я видела, что он всё ещё пышет гневом, но, кажется, мои доводы до него дошли. Во всяком случае, очень на это надеялась.

– Если ты не хочешь здесь находиться, – сказал наконец он после долгой паузы, – я вызову тебе такси.

Он ждал ответа, а я не знала, что сказать.

Самым правильным, конечно, было бы уехать. Раз уж представилась такая возможность. Хотела ли я этого? Скорее всего, нет.

Уже сейчас, сидя напротив Донована и потягивая вино, я думала: каково это будет – скользнуть рукой по его горячей коже, ощутить его дыхание у себя на щеке… С другой стороны, наша совместная история в любом случае закончится этой ночью.

Так есть ли смысл?

Но было ещё кое-что, что склоняло меня в остаться.

Если я уйду, улизну при первой же возможности – он решит, что секс с ним и вообще он сам мне скорее неприятен. И уж точно уверится в мысли, что я пошла сюда против своей воли.

Оскорблённое самолюбие, неудовлетворённое желание, слегка разбавленное алкоголем – и вот уже я представляла, как он вламывается в клуб и устраивает скандал Смиту.

А тот находит способ со мной посчитаться.

– Я хочу остаться, – твёрдо ответила я.

И уже через несколько минут мы оказались в его спальне.

Я, глядя на него как кролик на удава, потянула майку вверх, собираясь ее снять. Но он не позволил, привлек меня к себе и накрыл свои губы моими.

Его губы были грубыми, жесткими. Они не просили, а требовали, и я с готовностью подчинялась. Этот поцелуй был настолько неожиданным…

Слишком интимно. Слишком близко. Меня разом накрыла волна возбуждения.

Теперь уже я торопилась…Мои пальцы, дрожа, расстегивали пуговицы на его рубашке. Наконец, с ними было покончено, он слегка отстранился и скинул рубашку, прижав меня к своей обнаженной груди.

Прикосновение к его коже было подобно электрическому разряду. Я выгнулась в его сильных руках и застонала, целуя и покусывая горящую от возбуждения кожу. Я погрузила пальцы в его волосы, тесней прижимая его голову к себе. Боже, еще немного, и я взорвусь!

Я вцепилась в ремень, торопливо расстегивая пряжку. Звякнув, она сдалась, и ремень отлетел в угол комнаты. Он привстал, избавляясь от брюк…

Скорее, сейчас…

Я потянулась к его возбужденной плоти, чтобы направить ее в себя, но он увлек меня за собой на огромную кровать, а потом перехватил мои запястья, прижав их к кровати над моей головой.

Теперь я уже не могла ничего контролировать…

Я разочарованно застонала, выгнулась ему навстречу. Но он не спешил дать мне то, чего я хотела так страстно, продолжал скользить губами по моей коже, постепенно опускаясь ниже. Вот он добрался до груди, играя языком с набухшим соском. Его рука опустилась между моих ног, глядя внутреннюю сторону бедер.

Дразнящие прикосновения сводили с ума. Я извивалась под ним. Тело просто молило о близости и, наконец, он прислушался к этой мольбе. Его палец проник в меня, заскользил между влажных складочек, заставив вскрикнуть и еще сильнее выгнуться ему навстречу.

Бешеный танец его пальцев на моем клиторе сводил с ума, заставлял, стонать, вскрикивать, извиваться… Несколько точных, уверенных движений – и я взорвалась в безумном оргазме. Но останавливаться он и не думал.

Приподняв меня, он резко вошел в меня, заставив вскрикнуть от боли. Насколько до сих пор он был нетороплив, настолько напорист и резок стал сейчас… Тело никак не желало насытиться, требовало еще и еще. Я сильней развела бедра, чтобы глубже впустить его внутрь.

Он отпустил мои руки, обхватил ладонью грудь. Сосок темно-красной, манящей бусиной блестел между его загорелых пальцев. Нагнувшись, он лизнул его, снова вызвав у меня блаженный стон. Я схватила его за плечи, впилась в них пальцами, не боясь, что на них останутся следы от ногтей. Он зарычал, усиливая натиск.

В экстазе, в бешеной страсти, растаяло все. Мой страх пред ним, стыд за то, что я сама на него набросилась, даже то, что я сейчас несвободна – все растворилось в наслаждении. Назови кто-нибудь сейчас имя моего молодого человека – и я даже не смогла бы вспомнить его лицо.

Он перевернул меня на живот и вошел сзади, также резко и глубоко, буквально насаживая меня на свой член. Чтобы не закричать от безумного наслаждения, мне пришлось вцепиться зубами в подушку. Он брал меня, как завоеватель – непокорную крепость, хотя я давно сдалась на его милость, и впускала его с готовностью и восторгом. Лишь после того, как меня в третий раз затопил океан оргазма, он тоже глухо застонал и рухнул рядом со мной.

Сказать, что я была вымотана – значит, не сказать ничего. Из меня будто выпустили все содержимое, оставив невесомую, пустую оболочку. Кажется, сейчас я не могла бы даже поднять руку или произнести хоть слово.

Казалось, насытился и он, устроившись рядом и положив руку мне на талию. Я медленно погрузилась в сон…

Наверное, ненадолго.

Вскоре я проснулась – от тягучего, томного, ненасытного желания.

Но, почувствовав на своей шее горячее дыхание, прикосновение к спине чужой обнаженной кожи, я вздрогнула. Сонливость моментально покинула меня. На смену ей пришло возбуждение, не менее сильное, чем вечером.

Видимо, одного взгляда в мои голодные глаза было достаточно, чтобы все понять. Он провел пальцем по моим губам и подбородку:

– Такая ненасытная… Мне нравится.

Глава 9

Утром я проснулась с каким-то новым, совершенно незнакомым для себя ощущением – словно я счастлива. Да, именно счастье – безграничное, спокойное, полное. Как море. И только потом обнаружила его причину: я спала, тесно прижавшись к крепкому рельефному плечу. Дыхание Нэйта шевелило волоски у меня на виске, и я зажмурилась от какого-то невероятного ощущения тепла. Вспомнила всё то, что происходило этой ночью – и моментом залилась краской. О боже! Неужели я и вправду всё это творила? Впрочем, моё смущение было недолгим. Я заглянула внутрь себя в поисках ответа и обнаружила, что всё это не казалось мне ни пошлым, ни развратным. Мне было хорошо с ним, и только с ним всё это было правильно.

Какое-то время я лежала, нежась в лучах утреннего солнца, которое пробивалось сквозь занавески. Без мыслей, без забот – просто с ощущением того, что мне невероятно, офигительно хорошо. А потом в одно мгновение взвилась, как ужаленная. Утро, солнце высоко! Сколько мы проспали? Я ведь опоздаю на работу! Я выскользнула из кровати как была, голышом, быстро натянула на себя джинсы и майку – без белья. На глаза оно мне не попалось, а времени на поиски не было. Путаясь в коридорах, отыскала кухню, террасу, где на стуле осталась моя припухшая сумочка. Ну и идиотка! – обругала я себя. А что, если с утра сюда уже пришла горничная и прикарманила деньги?

Я открыла сумочку. Пачка была на месте. Но если кто-то вытащил оттуда пару сотенных, я бы и не заметила. Впрочем, наши бокалы и грязные тарелки оказались нетронутыми. Я достала телефон и посмотрела на время. Семь утра. Я с облегчением выдохнула. Слишком рано, и уж точно я не опоздала на работу – мне к одиннадцати.

Похоже, этой ночью я проспала буквально пару часов, но, несмотря на это, чувствовала себя на удивление бодрой и свежей.

– Готова сбежать, Золушка? – раздался голос за спиной.

Я обернулась. Нэйт, сонный и почти раздетый – в одних боксерах. Я не смогла отказать себе в том, чтобы им полюбоваться. А полюбоваться было чем. Я сейчас не только про мощные бицепсы и кубики пресса. Спросонья он был немного взъерошенным, и теперь казался моложе, чем обычно. Было в нём что-то мальчишеское – что-то такое, что затопило меня нежностью. Я сделала шаг навстречу и оказалась в объятиях. Долгий поцелуй – медленный, тягучий, я уже почти начинала жалеть, что не осталась в постели. Уверена, в это утро можно было добавить ещё ярких красок. Но когда мы оторвались друг от друга, я сказала лишь:

– Мне нужно на работу.

Я сама удивилась, сколько сожаления было в моём голосе. И тут же одёрнула себя: с чего, чёрт возьми, меня так размотало? Мне уж точно не следует так смотреть на Нэйта Донована и думать о нём так. И чувствовать к нему то, что я чувствую, тоже не следует. Следовало напомнить себе, при каких обстоятельствах мы познакомились. Хотя, сейчас это было очень трудно.

– Но, по крайней мере, кофе ты выпьешь? – спросил он.

Я согласилась без раздумий. Это ещё несколько минут рядом. Несколько минут, в течение которых он может успеть ответить мне на вопрос, который я никогда в жизни ему не задам. Что дальше? И есть ли у нас какое-то «дальше»?

Но Нэйт Донован ничего не сказал. Мы допили кофе, он вызвал мне такси, поцеловал на прощание. И всё.

В такси я ехала со смешанными чувствами. Отголоски наслаждений этой ночи отдавались в теле, пьянили, наполняли счастьем. И всё же, к этому примешивалась горечь потери. Ничего не будет. Всё, что должно было случиться – уже случилось.

Я старалась не думать об этом, а сосредоточиться на мыслях о том, что у меня в сумочке лежит крупная сумма, и в ближайшие дни я должна заняться переездом, оплатить родителям страховку, а ещё… я прокручивала в уме кучу дел и забот, которых у меня не было бы, если бы не появились деньги. Через какое-то время я поняла, что огромная, просто нереальная сумма – на самом деле, не так уж и огромна. И чтобы распорядиться ею правильно, мне всё-таки следует отделить на самом деле важное от чуть менее важного. Дома я приняла душ, уложила волосы, подкрасилась, спрятала деньги в шкаф – туда, где лежало кольцо. А вот кольцо достала и надела на палец. Мне хотелось носить его подарок, как будто это делало Нэйта Донована чуть ближе ко мне, а меня – чуть ближе к нему.

На работе меня ожидал сюрприз. Сюзанна, менеджер по персоналу, отозвала меня в сторону и, улыбаясь, объявила, что моя стажировка окончена досрочно, и с завтрашнего дня я могу выходить на работу. Сегодня нужно оформить все документы, и я могу быть свободна, как только ознакомлюсь с графиком.

Возня с документами заняла не более пары часов, и вот уже я вышла из ресторанчика. Я улыбалась своим мыслям. У меня есть деньги, неплохая работа, а ещё – целый свободный день, который я могу потратить, как заблагорассудится. И я уже знала, как хотела бы его провести.

Я набрала номер Валери.

– Доброе утро, – бодро проговорила я в трубку. Было уже сильно за полдень, но я не сомневалась, что для моей подруги, ведущей ночной образ жизни, утро наступает приблизительно в это время. – как ты смотришь на то, чтобы встретиться в каком-нибудь ресторанчике и вместе пообедать? Я угощаю. Вроде как есть что отпраздновать.

– Не стоит, – пробормотала Валери. – Я… Я бы не хотела куда-то идти.

– Тогда я приеду к тебе? – не сдавалась я. – С бутылкой твоего любимого вина. Кстати, какое у тебя любимое?

Валери усмехнулась, но как-то устало и слишком грустно.

– У меня нет любимого.

Она помолчала, словно не могла решить, стоит ли ей со мной встречаться. И после минутного колебания сказала:

– А, ну и чёрт с тобой – приезжай. Устроим набег на мой бар вместе.

Почему-то от этого разговора моё безоблачное настроение разом ухудшилось. Какое-то томительное, недоброе предчувствие. Я едва рассчиталась с таксистом и буквально влетела в её дом. Валери открыла, и я ахнула: моя красотка подруга выглядела ужасно. Разбитая губа, царапина на щеке, синие следы на шее, словно кто-то её душил, и такие же тёмные, наливающиеся лиловым пятна на руках.

– Боже! Что с тобой случилось?

– Ерунда, – махнула она рукой. – Нарвалась на психа.

– Ты должна пойти в полицию! – заявила я. – Снять побои. Этому мерзавцу не должно сходить с рук такое.

– В полицию, – Валери усмехнулась. – Откуда ты взялась такая наивная? Он псих, но богатый псих. Адвокаты отмажут его в любом случае. А вот мне придётся рассказать, при каких обстоятельствах мы познакомились. Так что, из нас двоих неприятности с полицией будут у меня. И знаешь – неприятности с полицией покажутся мне детскими шалостями по сравнению с тем, что устроит Смит, если где-то прозвучит название клуба.

Мы прошли в гостиную, она плеснула себе виски, а я из батареи бутылок выбрала ликёр. Мы молча выпили. Я не знала, что сказать и как её утешить.

– Ты должна уйти с этой работы, Вэл, – сказала я негромко. Она пожала плечами.

– Думаешь, у меня много вариантов?

Я хотела как-то её подбодрить. В конце концов, она могла бы устроиться официанткой, заняться фрилансом, пойти на какие-нибудь курсы… в школе она отлично успевала и была умнее многих. Но все эти предложения я оставила при себе. Мне казалось, что вряд ли её заинтересует что-либо из этого. Когда я собиралась встретиться с Валери, я хотела расспросить её о Нэйте Доноване. Я жадно желала узнать о нём хоть немного больше, и то, что мы, возможно, никогда больше не увидимся, никак не притупляло этой жажды. Но сейчас было совершенно очевидно: Валери не до моих забот – своих хватает. И стоило мне об этом подумать, она взяла мою руку в свою.

– Красивое колечко! И дорогое. Кто одарил?

– Нэйт. Нэйт Донован, – сказала я. мне казалось неправильным говорить сейчас о нём, и всё-таки с языка сорвалось.

– Думаю, это кольцо раньше принадлежало другой женщине. Он взял его из шкатулки. У него в доме есть комната с женскими вещами.

– И он до сих пор их хранит? – Валери удивлённо вскинула брови. – Давно бы пора избавиться.

– Ты знаешь, чьи они? – я напряглась, ожидая ответа.

– Полагаю, его жены.

Жены? Острый укол в сердце. Так у него есть жена? А он приводит в дом продажных девок и раздаёт им её украшения? Мир словно перевернулся в одну секунду, и Нэйт Донован начал выглядеть совсем не привлекательно.

– Её убили. – Сказала Валери. – Жестоко. Это была жуткая история. Его подозревали, но это уж полный бред. Не может он никого убить. Он правда нормальный. А у жены вроде как был любовник. Тогда об этом писали все газеты.

Я отпила ликёр. Сделала слишком большой глоток, и сладкий напиток обжёг горло, словно это был неразбавленный спирт. Я хотела узнать больше о Нэйте Доноване, но уж точно не рассчитывала узнать такое.

Глава 10

Следующий день был чертовски загруженным. Отработав смену в ресторане, я вернулась домой и стала помогать родителям запаковывать в коробки наши пожитки.

Переезд был назначен на следующее утро. Я не желала ни одной лишней минуты находиться по адресу, который был хорошо известен Смиту и его головорезам.

Я, конечно, надеялась на то, что Нэйт Донован ничего ему не расскажет. И всё-таки предпочитала перестраховаться.

Время уже клонилось к полночи, когда почти все вещи были упакованы, а я окончательно выбилась из сил. Именно тогда прозвучал звонок. Незнакомый номер, и всё же моё сердце забилось так сильно, что я не сомневалась: звонит он!

– Алло? – еле слышно прошелестела я в трубку.

– Привет, – раздался низкий хрипловатый голос, и по моей спине пробежала волна мурашек. – Встретимся сегодня? Сейчас.

Я бросила взгляд в зеркало, которое раньше висело на стене, а теперь просто стояло на полу в ожидании переезда. Ну и видок… всклокоченная, взлохмаченная, я уж точно не была готова к свиданию – тем более, к такому позднему.

Завтра с утра предстояло перевезти всё в новую квартиру и начать обживаться на новом месте. Так что бессонная ночь в мои планы не входила.

– А это обязательно прямо сейчас? Может, завтра? Просто у меня тут кое-какие дела…

На том конце трубки замолчали.

– Дела около полуночи? – спросил Нэйт недоверчиво, и только теперь до меня дошло: он ведь думает, что у меня свидание с кем-то другим. А этого совершенно не хотелось.

– Хорошо, – сказала я. – Давай встретимся, только ненадолго. У меня с утра переезд. Куда мне подъехать?

– Никуда, я заеду за тобой. Диктуй адрес.

Я быстро протараторила название улицы и дом и, взвившись, как ужаленная, понеслась приводить себя в порядок.

Это было не так уж и просто. На макияж и прочее не оставалось времени, поэтому я просто встала под душ, чтобы смыть с себя пыль и пот, перехватила мокрые волосы заколкой и натянула платье.

Я всегда его любила: довольно короткое, в спортивном стиле. Под него можно было надеть кроссовки и выглядеть отлично.

Пара капель духов на запястье и на шею, и всё – я была готова.

Раз уж Нэйт Донован принцессам предпочитает золушек – пусть привыкает к тому, что они выглядят не слишком роскошно, особенно если целый день сортировали крупу по мешкам. Ну, или статуэтки с постельным бельём по коробкам.

И всё же, я вышла из дому, немного робея.

Я сразу узнала его автомобиль. А даже если бы и не узнала, в нашем районе такие блестящие красавцы, сияющие заводской краской, останавливались нечасто. Так что, я быстро юркнула на сиденье рядом, в надежде на то, что мы уедем как можно быстрее. И только потом вспомнила: какая теперь разница, ведь с утра сюда приедет фургон, который навсегда перевезёт отсюда наши скромные пожитки. Так что, даже если я стану объектом пересудов соседей, какое мне дело?

Нэйт смотрел на дорогу и всё же изредка бросал на меня взгляды. Я понимала, что он заметил всё: и усталый вид, и влажные после душа волосы. Я улыбнулась почти виновато.

– Не думаю, что в таком виде стоит идти в дорогой ресторан. Может, выберем заведение попроще?

Он усмехнулся.

– Знаешь, чем по-настоящему дорогой ресторан отличается от заведений попроще?

Я думала, что знала. Огромными ценами и брезгливым выражением лиц персонала, когда туда пытается зайти кто-то вроде меня. Но мне показалось, что Нэйт не ждал моего ответа, поэтому я просто пожала плечами.

– В дорогой ресторан ты можешь прийти хоть в костюме Микки Мауса, и они сделают вид, что всё прекрасно.

Я улыбнулась, представив эту сцену.

– Как-нибудь обязательно попробую. – сказала я. – Но, боюсь, без платиновой кредитки это не сработает.

Нэйт рассмеялся.

– Ну, сегодня у нас точно есть платиновая кредитка.

В ресторан я зашла, немного робея и прячась за плечо Нэйта. Но нас встретили с таким подобострастием, что я тут же задрала подбородок. Какого чёрта? Я уж точно не собиралась чувствовать себя неловко.

– Так ты переезжаешь? – спросил Нэйт, когда мы сделали заказ и официант отошёл от нашего столика.

Я кивнула. Не могу сказать, что я хотела бы развивать эту тему. Например, если Нэйт спросит, почему я так решила, придётся вернуться к разговору о Смите. А это имя я уж точно хотела оставить в прошлом. Но он не стал спрашивать. Всё выглядело так, словно он и вправду просто хотел поужинать вместе. Расспрашивал о моих успехах на новом месте работы, рассказывал, что только прилетел откуда-то издалека, а завтра снова должен улететь на несколько дней.

– Соскучился, хотел тебя увидеть.

Я смутилась. Не знаю почему, но его знаки внимания заставляли меня чувствовать себя как-то… неловко, что ли. Да, мы уже дважды делили постель, и всё же я не могла бы назвать это отношениями. Слишком уж хорошо помнила, какова была моя роль. И сейчас, хотя меня просто невозможно тянуло к этому мужчине, всё же где-то в глубине души мне хотелось бы никогда его больше не увидеть, чтобы не вспоминать о том унижении и страхе, что я пережила в день нашего знакомства и после. При этом я точно знала: если бы он исчез из моей жизни – это причинило бы мне боль. В общем, любые попытки разобраться в собственных чувствах приводили меня в тупик.

Нэйт взял мою руку в свою, и я только сейчас увидела, что кольцо так и осталось на пальце. После разговора с Валери я хотела его снять, было в этом что-то кощунственное: носить на себе украшение его погибшей жены. Но, занявшись подготовкой к переезду, совершенно об этом забыла.

Он провёл по кольцу большим пальцем, словно проверяя остроту и холод его граней, и я не могла не заметить тени, набежавшей на его лицо. И я не могла разгадать, что это: грусть, боль или злость. На мгновение он стал чужим и отстранённым.

И, словно испугавшись чего-то тёмного, промелькнувшего в его глазах, я отняла руку. Но он словно бы не заметил этого. Прошло несколько секунд, когда Нэйт Донован, будто отбросив какие-то одному ему известные тяжёлые мысли проговорил:

– Я вернусь к концу недели. Как ты смотришь на то, чтобы устроить ещё один переезд?

– Ещё один? – я принуждённо засмеялась. Тяжёлый горьковатый осадок от того мимолётного холодного, что случилось только что, ещё оставался, хотя Нэйт теперь улыбался, и я не видела в его взгляде ничего, кроме искренней симпатии. – Боюсь, я не перенесу этого ещё раз. Да и зачем это?

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

Понадобилось несколько секунд для того, чтобы до меня дошло, что именно он сказал.

– Но… зачем? – вырвалось у меня.

– Чтобы, когда я приезжаю, ты встречала меня там, например.

И снова я поёжилась.

То же самое можно было бы сказать о кошке, например. Но ведь я не кошка…

Это предложение было каким-то чересчур… торопливым, что ли. Мы провели вместе две ночи, и не могу сказать, чтобы там нашлось место для долгих задушевных разговоров. Так что, я могла с уверенностью сказать: человека, который сидит сейчас напротив меня, я совершенно не знаю. Не знаю, о чём он думает, не знаю, что думает обо мне.

А ещё в его доме всё ещё есть нетронутая комната убитой жены. И с этим точно связана какая-то тайна. И я даже не уверена, что хочу знать, какая именно.

– А ты не слишком торопишься? – сказала я, когда молчание стало нестерпимым.

– Нет. – ответил он просто. Он снова взял мои руки в свои, но на этот раз не прикасался к кольцу. – Я просто уверен, что вряд ли встречу кого-то лучше тебя. Так чего ещё нужно ждать?

И снова холодок пробежал у меня по спине. Не встретит никого лучше меня? Откуда ему знать? Меня-то он точно не знает.

– Обещай, что ты подумаешь? Хотя бы подумаешь?

И снова я какое-то время растерянно молчала. Всё это было как-то… слишком. А он продолжал смотреть мне в глаза, и явно ожидал ответа.

– Хорошо. Обещаю, – тихо сказала я. А что мне было ещё сказать?

Он рассчитался, оставив щедрые чаевые. Мы вышли из ресторана, он открыл передо мной дверцу своего автомобиля, и только после того, как я устроилась, сел на водительское сиденье.

Мы ехали молча, и всю дорогу я чувствовала странное напряжение. Он уедет на целую неделю. Буду ли я скучать?

Я не знала.

Мы доехали довольно быстро – он несся по ночному городу, напряженно глядя на дорогу. И вот остановились у моего дома. Огни многоэтажки не горели: слишком поздно. Я выдохнула с облегчением.

Не знаю, почему, но мне не хотелось, чтобы кто-то видел, как среди ночи я уезжаю и возвращаюсь на дорогой машине.

Нэйт повернулся ко мне, положил руку на затылок, притянул меня к себе и поцеловал.

Это был поцелуй, от которого сносит крышу. Я в один момент забыла о своих страхах и сомнениях, и просто растворилась в нем.

Его губы застали меня врасплох. Жаркие, горячие, они требовали – и получали желаемое, буквально покоряя меня. Я не могла сопротивляться его страсти – или просто не хотела этого. Поцелуй становился все более требовательным, жарким. Он лишал меня воли, подчинял себе…

Я с ужасом и каким-то болезненным предвкушением думала о том, что будет дальше. Нэйт Донован возьмет меня прямо здесь? В нескольких метрах от моей квартиры?

Боже, это было бы чудовищно… И все же я понимала: я вряд ли стану сопротивляться. Но когда я с замиранием сердца уже ждала следующего шага, Нэйт отстранился и выпустил меня из объятий.

Мне понадобилось время, чтобы выровнять дыхание.

– Обязательно подумай, – сказал он на прощание.

Я выскользнула из машины, крадучись поднялась по лестнице, стараясь не шуметь, отворила дверь. Но все это было напрасно. В коридоре меня встретила мама. Она не спала, смотрела с напускной строгостью, за которой легко читались страх и беспокойство.

– Может, ты объяснишь мне, что происходит? Во что ты ввязалась?

Глава 11

Я была поздним ребёнком. Родители слишком долго пытались меня завести, несколько неудачных ЭКО, годы отчаяния, когда казалось, что им так и суждено остаться бездетными, и вдруг, когда уже никто не ждал – беременность, которую все воспринимали как чудо.

«Ты стала нашим счастьем», – часто говорила мне мама, и наверное, это здорово – быть чьим-то счастьем с самого рождения. Но потом судьба, словно решив компенсировать это огромное, невероятное счастье, начала посылать нашей семье одни испытания. Мне было пять лет, когда отец, незаменимый человек у себя на заводе, получил серьёзную травму. Несколько недель он провёл между жизнью и смертью, но всё-таки победил. Приговор врачей был ужасен и окончателен: отец никогда не сможет ходить и проведёт всю жизнь прикованным к инвалидному креслу. На работе его сразу же нашлось кем заменить. А пенсия, назначенная ему по инвалидности, уж никак не могла сравниться с теми деньгами, что он зарабатывал. И очень быстро мы оказались на грани нищеты – пенсия отца да скудные заработки мамы, которой приходилось разрываться между работой, уходом за мужем-инвалидом и ребёнком. Она рано постарела. А когда мне исполнилось шестнадцать, даже речи не шло о том, чтобы я поступила в какой-то там колледж. Чем за него платить? Нет, конечно, если бы я была безумно одарённым ребёнком – для меня нашлась бы стипендия. Но мои успехи в учёбе всегда были весьма средними. Может быть, потому что с малых лет я помогала маме наводить чистоту в чужих домах, а за уроки садилась, когда было уже поздно и глаза слипались.

Стоило мне повзрослеть – я уговорила маму оставить работу. Отец с каждым месяцем чувствовал себя всё хуже, и теперь ему требовался почти постоянный уход. Так что, забота о финансовом благополучии семьи полностью легла на мои плечи, и я не видела в этом ничего особенного: было время, когда родители заботились обо мне, а теперь – моя очередь.

Я рано стала самостоятельной, и родители не слишком лезли в мою жизнь. Так что этот вопрос матери меня удивил.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, устало потирая глаза. Больше всего на свете мне хотелось вытянуться на кровати и получить свои несколько часов сна перед тем, как мы займёмся переездом. Так что ночные расспросы были явно некстати.

– За тобой приезжают среди ночи мужчины. А ещё деньги. На новую квартиру и прочее. Откуда они у тебя? Что вообще происходит?

Я вздохнула. В очередной раз говорить, что это «по работе», было бы глупо. Тем более, что мама могла бы видеть из окна как отчаянно и жарко мы целовались с Нэйтом. От этой мысли меня передёрнуло. Впрочем, не только от этой мысли, а ещё и от того, что именно мать сейчас думает обо мне.

– Послушай, я с кое-кем встречаюсь, – сказала я, и это было правдой. Ну, почти правдой. – И этот человек помогает мне финансово. Ну, то есть, заботится обо мне. – в этом утверждении правды было ещё меньше. Но если отбросить детали, деньги, на которые я снимаю новую квартиру – это деньги Нэйта. Так что я не слишком покривила душой.

– А у этого человека есть имя?

Тон мамы всё ещё был подозрительным, но я уже видела: она понемногу успокаивается. Идея о том, что у меня появился мужчина, который решил поучаствовать в моей судьбе, ей скорее нравилась.

– Есть. Его зовут Нэйт.

– И, насколько я понимаю, ты не собираешься его нам представить? – теперь голос матери был совершенно упавшим, и я могла понять почему. Она наверняка видела машину Нэйта, поняла, что он состоятелен. И теперь думает, что я стесняюсь их, стесняюсь нашего почти что бедственного положения.

Я обняла маму за плечи.

– Конечно, я вас познакомлю. Но уж точно не сейчас. Я пока ещё сама не слишком разобралась во всём.

– Не слишком разобралась, но всё-таки берёшь у него деньги?

Я пожала плечами. И поняла, что правильного ответа, который бы её устроил, попросту не существует.

– Пойдём спать, мам, – сказала я. – Завтра будет длинный день. И нам обеим нужно быть сильными.

Я чмокнула её в щёку и, не дожидаясь ответа, скрылась в своей комнате. Наверное, нам нужно было пойти на нашу узкую кухню, выпить по чашке чая. Наверное, мне нужно было что-то рассказать о том, что представляет сейчас собою моя жизнь. Вернее, выдать какую-нибудь приемлемую версию на этот счёт. Но у меня и правда не было сейчас на это никаких сил.

Я провалилась в глубокий сон, как только голова коснулась подушки.

⁂

Новая квартира оказалась отличной. Сейчас, когда безумие переезда уже закончилось, вещи заняли свои места, она оказалась очень уютной. Но главное – первый этаж. С выходом в небольшой дворик, усаженный зеленью. Совсем не то, что мрачная многоэтажная коробка, в которой мы жили раньше. Теперь отец мог запросто выехать на своей коляске и в считанные минуты оказаться среди благоухающих клумб, аккуратно подстриженных кустов и высоких тенистых деревьев.

Перемены были к лучшему: я уже не так уставала на работе. Всё-таки это дело привычки, и у меня даже появилось время на спокойное чаепитие на летней кухне. Они вдруг как-то сами собой вошли в традицию. и единственное, что всё это время меня заботило и не давало покоя – предложение Нэйта. Ещё один переезд… он по-прежнему был в отъезде. Но теперь каждый вечер меня ждали сообщения: как прошёл день, какие новости, скучаю. Я коротко рассказывала о своих делах, завершая это тем же «скучаю», понимая, что это правда, но не вся. Меня безумно тянуло к Нэйту – это невозможно было отрицать. Его запах, жаркое тепло его объятий, наши поцелуи и не только они – всё это заставляло сердце учащённо биться. Я могла бы сказать даже, что тоскую по нему и с нетерпением жду встречи, но при этом я знала, что мне придётся дать ему ответ. А вот что ответить, точно не знала. Наш внезапно организовавшийся семейный уют стал тем, чего бы я ни за что не хотела лишиться. А Нэйт, при всей его притягательности, внушал мне ещё и неясную тревогу. Когда до его возвращения осталось пара дней, я пришла с работы, поужинала с родителями и скрылась в своей комнате. Только вот уснуть не могла: долго ворочалась или бесцельно смотрела в потолок, а потом взяла в руки телефон и забила в поисковик запрос, на который, наверное, давно следовало получить ответ: «Нэйт Донован, убийство жены».

Я уже давно говорила себе, что мне нужно узнать об этом больше. Но какая-то смутная тревога останавливала меня всякий раз. А может быть дело было не в ней, а в том, что последние дни и вправду выдались хлопотными? Но, так или иначе, пришла пора узнать всё.

Сеть выдала мне сотни публикаций, и я со страхом, но в то же время с какой-то жадностью стала поглощать строчку за строчкой. Писали разное, мнение общественности разделилось. Кто-то был уверен, что Нэйт – очередной богатый ублюдок, которому, разумеется, всё сошло с рук. Кто-то считал его жертвой и очень жёстко проходился по его жене, которой приписывались всевозможные грехи, как то: многочисленные любовники, наркотики и бог весть что ещё. Я старалась отсекать мнения и находить лишь крупицы информации.

Линда Донован. Её фотографии долго украшали полосы газет. Она была настоящей красоткой – тут уж разночтений не было. Работала моделью и считалась весьма перспективной. Ей прочили блестящую карьеру, но в один день она вышла замуж и оставила модельный бизнес. Красивая, счастливая пара. На их фотографии вдвоём я тоже вдоволь налюбовалась. Сердце то и дело колола совершенно неуместная ревность. Этой женщины нет в живых, она была до меня, да и вообще – глупо сравнивать. И всё же, я понимала: никогда в жизни я не стану такой же яркой красоткой. Она подходила Нэйту куда больше.

В день трагедии Нэйт задержался в офисе, а когда вернулся, обнаружил жену на кухне. В её сердце был всажен нож, точным ударом, почти медицинским. Одна единственная рана, ставшая смертельной. Он тут же вызвал полицию, а вот дальше начались сложности. Во-первых, время смерти. Полиция зафиксировала, что к моменту их приезда прошло не больше часа после смерти. Камеры вокруг дома холодно свидетельствовали о том, что за это время к дому никто не приближался и никто из него не уходил. Соседи показали, что в последнее время супруги часто ссорились. В общем, всё указывало на то, что единственный человек, который мог бы всадить нож в сердце Линды Донован был её муж. Всё было настолько очевидно, что какое-то время никакие другие версии даже не рассматривались. Однако, на суде – дело дошло до суда! – стали выясняться новые обстоятельства.

Адвокаты Донована явно не зря ели свой хлеб. Выяснилось, что в крови женщины было изрядно наркотиков, причём всё указывало на то, что принимает их она давно. Вскрылись любовные связи миссис Донован, а ещё – что, несмотря на обильно натыканные видеокамеры, возле дома всё-таки было несколько «слепых зон».

В общем, защита убедила суд в том, что Нэйт Донован – не единственный, кто мог совершить это убийство, а серьёзных улик против него не было: ни отпечатков пальцев на ноже, ни следов крови на одежде – ни ещё чего-то такого, что могло бы с уверенностью доказать, что Нэйт Донован виновен.

С тех пор прошло уже более двух лет, но убийца так и не был найден, а значит, в глазах общественного мнения, Нэйт Донован так и не был до конца оправдан.

Закончив читать, я сидела, уставившись на одну из его фотографий. На ней Нэйт был, как всегда, в дорогом костюме, идеальная причёска, идеальная небритость, и улыбка на губах. Сейчас она казалась мне почти зловещей. Я застыла, глядя на фото, словно в каком-то оцепенении. Я не думала и не размышляла, действительно ли Нэйт невиновен в смерти женщины, чьё кольцо сейчас на моём пальце… кольцо. Я стянула его с руки и сунула под матрас. Теперь оно словно обжигало палец. Значило ли это, что я, подобно многим, тоже считаю, что Нэйт сделал это? Не знаю.

Звук принятого сообщения разрезал тишину. Я вздрогнула.

«Привет, как прошёл день? Я скучаю».

Это он. Мои пальцы похолодели, стало страшно, как будто Нэйт не прислал сообщение, а застукал меня за тем, что я пытаюсь разузнать о нём. Руки дрожали так сильно, что я не сразу смогла набрать ответ. «Всё неплохо, работала. А ты как?»

Я несколько раз перечитала свои слова. Не сквозит ли в них паника, не сочится ли страх из каждой буквы. И только потом смогла отправить.

Ответ пришёл тут же: «Я отлично, возвращаюсь. Завтра увидимся». «Здорово!» – ответила я, изо всех сил стараясь справиться как можно быстрее, чтобы не возникало паузы.

«Жду встречи с нетерпением», – высветилось у меня на экране, и снова я набираю торопливо: «Я тоже. Спокойной ночи!» – и прячу телефон под подушку, в какой-то почти детской надежде, что оттуда он уже не сможет меня побеспокоить.

«Увидимся завтра»… я вот совсем не уверена, что этого хочу.

Глава 12

Весь день я была, как на иголках. Утренняя смена в кафе прошла просто ужасно: я перепутала заказы и едва не опрокинула тарелку с супом на клиента. Администратор миссис Джордан подозвала меня к себе и, строго взглянув, спросила:

– Что случилось, Софи? Ты сегодня сама не своя.

В её голосе не было ни толики участия, и я поняла, что сейчас нахожусь в шаге от увольнения.

– Не знаю, – пробормотала я. – Что-то плохо себя чувствую…

– Плохо себя чувствуешь? – переспросила она, и я съёжилась ещё больше. – Так отправляйся к врачу. Твой героизм здесь никому не нужен. Отсидись дома несколько дней и возвращайся, когда будешь в хорошей форме.

Я выдохнула с облегчением. Да, она сердилась на меня, но вовсе не по той причине, о которой я думала.

Я вышла из кафе и, разумеется, ни к какому врачу не пошла. Свой диагноз я знала и без того, и вряд ли от него найдётся какое-то лекарство. Возвращаться домой мне тоже не хотелось. Мамино беспокойство, вопросы «что случилось»… нет, это вовсе не то, что мне было нужно.

Я бесцельно бродила по городу, снова и снова прокручивая в уме то, что узнала этой ночью. Сейчас, при свете дня, эта история не казалась мне такой уж жуткой. В самом деле, у покойной миссис Донован были опасные связи и знакомства. А это значит, что могло найтись какое-то количество негодяев вроде наркоторговцев или обманутых любовников, которые могли бы свести с ней счёты. А Нэйт просто оказался дома в неудачное время. А может, злоумышленник нарочно так подгадал, чтобы подставить ни о чём не подозревающего мужа? В таком случае, Нэйт Донован – тоже жертва в этой ситуации.

Я вспоминала его, вспоминала, каким он был со мной, и никак не могла представить этого человека, хладнокровно всаживающего нож в сердце красивой женщине. К тому времени, как раздался звонок, мне почти удалось себя успокоить. И всё же, услышав знакомую мелодию, я вздрогнула, а сердце застучало так громко, что, казалось, его слышат все вокруг.

– Привет.

Я заставила себя улыбнуться, хотя точно знала, что он этого не увидит.

– Выезжаю из аэропорта. Где тебя забрать?

Я огляделась по сторонам. Я ведь понятия не имела, где я сейчас – просто брела по тротуару, не разбирая дороги. В нескольких шагах от меня было кафе. Оно работало. Посетители сидели за столиками на веранде. Я назвала это кафе и вошла внутрь. И только сейчас вспомнила, что с самого утра у меня маковой росинки во рту не было. Засидевшись допоздна, я едва не проспала на работу, так что решила обойтись без завтрака. Я заказала сэндвич и кофе, прикинув, что добираться сюда Нэйт будет не меньше четверти часа, а то и дольше, если учитывать возможные пробки. И всё-таки телефон я положила рядом с собою на стол, чтобы не пропустить звонок. Но звонка не было. Я уже покончила с сэндвичем и допивала кофе, когда Нэйт вошёл в кафе, отыскал меня взглядом и с улыбкой уселся за стол напротив меня.

– Привет, – проговорила я, и почувствовала, что расплываюсь в улыбке. Все мои сомнения и подозрения разом развеялись, стоило его увидеть: немного уставшего с дороги, непривычно взъерошенного. Сердце сладко ёкнуло, мне захотелось коснуться колючей щеки, прижаться к плечу, вдохнуть его запах. Только сейчас я поняла, что на самом деле чертовски соскучилась – так сильно, как и не подозревала.

Он заказал себе кофе – видимо, не хотел меня торопить. Я почти увидела это воочию: он подъехал к кафе, уже взялся за телефон, чтобы позвонить мне, но увидел в окно, как я поглощаю сэндвич. Отложил телефон и запарковал машину. Я смотрела на него, впитывая каждую чёрточку, каждый поворот головы, каждое движение губ. И не могла насмотреться. Говорят, что чувства приходят по-разному. Это может быть любовь с первого взгляда, когда впервые смотришь на человека, и вдруг понимаешь, что твоя жизнь совершенно изменилась. Или это чувство возникает постепенно, и ты сам не замечаешь, что тот, кто ещё вчера был просто приятелем, уже занимает в твоих мыслях и в твоём сердце так много места. В моём случае не было верно ни то, ни другое. Так что, и спустя время я точно могла назвать минуту, когда окончательно и бесповоротно влюбилась в Нэйта Донована. Недорогое кафе, аккуратные столики, тихая музыка, настырное солнце, которое лезет в глаза сквозь занавески. И он.

– Ты решила?

Кажется, этот вопрос волновал его настолько, что он не собирался ждать моего ответа и минуты. Сердце сжалось. Я забормотала неуверенно:

– Я… я бы очень хотела. Но мои родители… мы только переехали, и всё это так быстро. То есть, не то чтобы я против…

Больше всего я сейчас боялась, что он нахмурится, поднимется из-за стола, холодно бросит мне «ну, как знаешь» и исчезнет из моей жизни навсегда. Но если Нэйт и был разочарован, он никак этого не показал. Взял мои руки в свои, заставив прекратить этот бессвязный поток оправданий и извинений, и твёрдо сказал:

– Забудь. Ты права. Я слишком поторопился. Разумеется, тебе не нужно решать всё прямо сейчас.

Какое-то время я смотрела на него, не слишком веря в то, что услышала. Он действительно так считает? Или сказал это просто чтобы меня успокоить?

– Куда бы ты хотела отправиться? У меня сегодня выдался почти свободный день, – он посмотрел на часы и добавил с улыбкой, – который, правда, подходит к концу.

Я знала ответ. Прямо сейчас я хотела бы отправиться к нему домой. Но вряд ли смогла бы сказать это вслух. Я смотрела на него и представляла, как сделаю шаг навстречу, как окажусь в его объятиях. Прикасаться, целовать, гладить, запускать руки в его шевелюру – это то, что сейчас было необходимо мне, как воздух. Я не сразу заметила, что пауза слишком затянулась. Заглянула в его глаза и поняла, что он уже разгадал то, о чём я молчала. В его глазах я увидела ответный жар. Не сказав ни слова, он бросил несколько купюр на столик и, не дожидаясь, пока нас рассчитают, подхватил меня под руку и почти потащил в сторону машины.

Мы ехали по дороге, а воздух словно был пронизан электричеством. Напряжение. Горячее, сильное. Казалось, достаточно небольшой искры, чтобы произошёл взрыв. Словно в любой момент он мог бросить руль, и мы бы набросились друг на друга, не слишком заботясь о том, куда мчится автомобиль и что в следующее мгновение мы оба можем погибнуть. Потому что быть вместе, близко, быть одним сейчас было куда важнее, чем быть живыми.

И всё же, мы доехали до дома, молча поднялись, и лишь когда дверь за нами закрылась, я оказалась в крепких объятиях. Несколько долгих мгновений мы просто стояли обнявшись, не двигаясь.

Просто ощущать эту близость, вдыхать его запах было важнее, чем то, что может произойти дальше. И именно в этот момент я словно со стороны услышала свой голос:

– Ты ведь не убивал свою жену, Нэйт? Это ведь был не ты, правда?

Сказала и сама испугалась. Я ведь не собиралась заговаривать с ним об этом! Ну, или собиралась – но когда-нибудь потом, при удобном случае. Но тут же признала, что этот мой вопрос, глупый, неосторожный, возможно, подвергающий меня опасности – был единственно верным сейчас. Меньше всего я хотела, чтобы он дамокловым мечом висел над нами, отдалял нас даже в минуты такой отчаянной и невозможной близости.

Нэйт отстранил меня, взяв за плечи. Его рука легла на мой подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Хотя я всеми силами пыталась спрятать взгляд.

– Нет, – сказал он просто и твёрдо. – Я этого не делал.

Повисла пауза. Я не знала, что делать дальше. Порыв, швырнувший нас друг к другу со страшной силой, теперь развеялся, будто своими словами я разрушила какое-то мощное, но очень хрупкое волшебство. Я хотела сделать шаг назад, но он мне не позволил – снова прижал меня к себя, а его губы накрыли мои.

Все вокруг вдруг стало правильным и гармоничным. Все, что казалось мне несовершенным, не имеющим права на существование. Реальность словно преобразилась – или преобразилась я, получив возможность увидеть ее в истинном свете. Сильные мышцы под гладкой кожей, которой касались мои пальцы. Какой горячей была эта кожа! Словно под ней скрывался жар тысячи вулканов! От прикосновений к ней и я сама воспламенялась, вспыхивала, как свеча.

Мы даже не добрались до спальни… Он подхватил меня на руки и опустил на диванчик в гостиной, торопливо срывая с меня одежду.

Его ладони скользили по моему телу: горячие, жадные и ненасытные в своей жадности. Они изучали каждую впадинку, каждую выпуклость, оставляя за собой огненный след желания. Губы – неиссякаемый источник пьянящего нектара, который я готова пить вечно. Щека, колючая от пробивающейся щетины…

Под моей ладонью, под гладкой, шелковистой кожей и мощными мышцами, билось его сердце. Сильные, гулкие удары, отдающиеся в самой глубине моего тела. Оно стучало все сильней, ускоряя бег крови, и мне казалось, что мое начинает биться в такт с ним. Или было только одно сердце на двоих, гнавшее через оба тела тот жидкий огонь, в который превратилась наша кровь?

Я взглянула в его глаза. Всегда бесстрастные и спокойные, сейчас они просто полыхали. В них сверкала такая бешеная страсть, что я задохнулась от ответного желания. Такая ярость, такая первобытная мощь…

Ей просто нельзя было не подчиниться! Чувствуя, как страсть накрывает меня слепящей волной, я рванула его рубашку. Пуговицы с треском осыпались на пол. Постанывая от нетерпения, я потянула ткань вниз, открывая загорелые плечи, руки… Он рванулся, помогая мне, и рубашка бесполезной тряпкой упала на пол.

Я прижалась к обнаженной коже, чувствуя исходящий от него жар всем телом, всем своим существом. Набухшие, напряженные соски заныли. Казалось, они сейчас просто лопнут, разбрызгивая по его груди огненный сок моего желания. Я чувствовала исходящий от него запах, будоражащий, пьянящий аромат мужского тела, и от этого сердце начинало биться еще быстрей, заставляя кровь набатом стучать в висках.

Голова стала странно пустой, словно горячие волны желания вымыли из нее все беспокойные мысли. Лишь одна устояла, не растворилась в этом потоке: «Это мой мужчина!» Мой… А я – его… Так просто, понятно и правильно.

Его рот снова обрушился на меня, сминая губы, атакуя их слабую преграду языком. Жадно и требовательно, требуя безоговорочного подчинения. Я с радостью сдалась, и наши языки сплелись в пьянящем танце. Безумном, долгом, до звона в ушах. Я задыхалась, но не могла прервать этот поцелуй. Казалось, стоит остановиться, и я просто умру. Упаду бездыханной к его ногам.

Мои ладони скользили по гладкой, влажной от пота спине, чувствуя каждую мышцу, каждую клеточку его тела. Так упоительно, так возбуждающе… Желание стало острым, как никогда – и ладони рванулись вниз, сжимаясь, царапая кожу ногтями. Я вцепилась в его брюки, лихорадочно их расстегивая. Каждая секунда промедления становилась пыткой. Я уже просто стонала от возбуждения – и не пыталась сдержать эти стоны.

Он охнул, когда я коснулась пальцами огромного бугра под ширинкой, и прижал меня плотней, так сильно, будто хотел вдавить в себя, поглотить без остатка. Но тут же отпустил и даже слегка отстранился, выпутываясь из упавших к ногам брюк. Он подхватил меня на руки и опрокинул на постель. Я вздрогнула и охнула, коснувшись спиной простыни. Кожа к этому моменту стала настолько чувствительной, что каждое прикосновение отдавалось болью. Пьянящей, сладкой и тягучей, желанной до дрожи в коленях.

Я застонала и потянулась к нему. И он ответил на мой призыв со всей страстью. Рухнул на меня, погребая под лавиной прикосновений рук и губ. Его пальцы, умелые и нахальные, не оставляли без внимания ни одной клеточки кожи. Ласкали, тискали, сжимали…

Губы проложили влажную дорожку от мочки уха вниз по шее, недолго задержались, исследуя грудь, играя с набухшими острыми сосками. Потом опустились ниже, на вздрагивающий от возбуждения живот. Я погрузила пальцы в его волосы, прижимая его голову к себе. Как бы ни были бесстыдны его губы, какими бы изощренными ласками он меня ни награждал – мне хотелось большего. Гораздо большего.

Внутри бушевал дикий, безумный голод. Такой, что мне хотелось кричать. Голод по прикосновениям, нежности и грубости, страсти. Словно нечто, зародившееся внизу живота, терзало меня, настойчиво требуя внимания. Рассылало по телу горячие волны, смывающие последнюю стыдливость. Сводило с ума, вытягивая из меня силы, лишая воли и остатков разума. И утихомирить его можно было только одним способом.

Его рука скользнула по напряженному животу и замерла, обхватив нежный холмик в самом низу. Когда она его стиснула, сжимая сильно и безжалостно, я закричала, выгибаясь ему навстречу. Боже! Что он делает со мной? Зачем мучит так изощренно и безжалостно?

Казалось, он услышал мою мольбу, заключенную в этом крике. Пальцы раздвинули нежные складочки и ворвались внутрь. Да!.. Еще!.. Сильней и глубже! Он был груб и настойчив, врываясь в мое лоно, проникая в него сначала одним, потом двумя пальцами. Но я восторженными стонами приветствовала эту грубость. Мне хотелось, чтобы меня смяли, раздавили страстью – все, что угодно, только бы избавиться от безумного напряжения внутри.

Он медленно убрал руку и посмотрел мне в глаза, приподнявшись на локтях. Я задыхалась, с трудом сдерживая стон разочарования. Почему он остановился? Разве он не видит, что я сейчас просто умру от возбуждения? Но тут он вошел в меня одним долгим, глубоким толчком, и мой мир просто рухнул.

Он словно пронзил меня насквозь. Глубоко, до легкой боли, словно нанизывая всю меня на копье своей страсти. Я вцепилась в его плечи, не думая о том, что могу до крови ранить его ногтями. Не думая ни о чем вообще. Просто наслаждаясь тем, что он со мной делал.

Он вышел почти полностью – и снова ворвался в меня, более резко и грубо. Заставив выгнуться навстречу и закричать от страсти. Новый толчок, еще… Мои бедра вскидывались, стараясь принять его как можно глубже. Глаза щипало от слез. Горло перехватило: я не могла уже даже кричать, только глухо стонать, двигаясь ему навстречу все энергичнее. Он словно заразил меня своей первобытной страстью, заставляя извиваться среди промокших насквозь простыней.

Я шептала что-то, не беспокоясь о том, слышит ли он мои слова. Это стало неважным. Все было неважно кроме нас, кроме этой близости, этого единения. Я плыла в потоках наслаждения, как в штормовом море, то взлетая на гребне волны, то обрушиваясь в бездну, чувствуя приступы головокружения. Только он. Его руки, губы, его резкие движения внутри… Словно мы стали единым целым, и это новое гармоничное существо заняло собой всю вселенную.

Я не понимала, что со мной происходит, и не хотела этого понимать. Просто наслаждалась восхитительными ощущениями. Никогда раньше я не чувствовала подобного! Никто еще не мог так свести меня с ума, заставить забыть обо всем и полностью отдаться страсти. Словно он нашел меня, пустую и беспомощную – и заполнил своим огнем. И теперь мы полыхали, словно два факела, только усиливая пламя друг друга.

Я плавилась в его руках, становилась податливой, словно мягкий воск. А его умелые пальцы придавали ему новую форму, более совершенную, более… Правильную. Да. Это как раз то слово, что могло описать мое состояние. Наше состояние. Ту гармонию, что возникла, когда мы соединились.

Тонкая струна внутри меня натягивалась все туже. Сердце стучало в таком бешеном ритме, что казалось: еще чуть-чуть, и оно просто выскочит из груди. Хриплые вскрики слились в один долгий стон. Дыхания не хватало, казалось, еще немного, и я… И тут струна лопнула. Так резко, что я словно услышала ее жалобный звон. Я словно рухнула с огромной высоты, на краткие мгновения ощутив, что мое тело стало легким и невесомым. А потом с головой погрузилась в такое чистое наслаждение, что из глаз брызнули слезы.

Оглушенная, опустошенная, я лежала на мокрых простынях. Его грудь под моей рукой вздымалась так же тяжело и взволнованно. В темных глазах гасли искры удовлетворенной страсти. Словно последние угли того пламени, что только что спалило нас дотла.

Глава 13

Я так и не переехала в дом Нэйта. И теперь мои дни делились на две почти равные части. Дни, когда Нэйт был в городе, – их мы проводили вместе, по крайней мере, вечера: ужинали, разговаривали, занимались любовью и снова разговаривали.

Это были дни, под завязку наполненные счастьем. Мы обсуждали всё, что только можно, и меня это радовало. Именно так я когда-то представляла свои идеальные отношения – когда сказать можно обо всём и не бояться ничего. Узнавали о страхах, желаниях и мечтах друг друга.

– Я ужасно боюсь темноты, – говорю я, и он зажигает свет в коридоре, когда мы возвращаемся с террасы для того, чтобы в считаные минуты оказаться в постели.

– Интересно, почему? – спрашивает он, и я понимаю, что ему действительно интересно, но только пожимаю плечами. Отвечаю:

– Потому что в темноте скрываются монстры.

Звучит немного по-детски.

Я уже достаточно взрослая, чтобы знать: монстры бывают не только в темноте, и далеко не всегда они скрываются. Сразу же вспоминаю Смита. Вот уж где чудовище! Сколько на его счету изломанных судеб? Трудно подсчитать… И это чистая случайность, что со мной вышло не так.

Нэйт обнимает меня за плечи.

– Теперь я рядом, и ты не должна бояться монстров.

Я смеюсь и утыкаюсь носом ему в плечо. Это очень здорово. Рядом с ним мне и вправду ничего не нужно бояться. По крайней мере, я стараюсь так думать. Разумеется, я не вспоминаю о его покойной жене. Ей пришлось столкнуться с монстром. Но вряд ли это может иметь отношение ко мне. Нэйт говорит, что теперь дом охраняется так, что сюда не проникнет не то что злоумышленник – даже мышь.

Он подхватывает меня на руки и уносит в спальню.

Его руки скользят по моему телу. Губы впиваются в мои в жадном и бесстыдном поцелуе. Глубоком, чувственном… Этот поцелуй обещает бесконечное удовольствие – и дарит его щедро, не считая. Я плавлюсь в сильных руках, таю на губах, понимая, что теряю последний контроль над собой. И это кажется безоговорочно, абсолютно правильным…

Волна страсти захватывает нас, чтобы унести к новым вершинам наслаждения.

Проходит немало времени, прежде чем мы снова обретаем способность говорить.

– А я хочу завести собаку, давно мечтаю, – говорит Нэйт. – Знаешь, огромного такого лохматого пса.

– И что же тебе мешает?

Эта его мечта кажется мне забавной. Человек, который может себе позволить буквально всё, уж точно способен завести собаку. Или даже целый питомник, если у него будет такое желание.

– Ну, собака – это же не кошка. Кошке всё равно, кто за ней ухаживает. А я постоянно в разъездах, так что я представляю, как несчастный пёс сидит под дверью, в ожидании, что я вот-вот явлюсь. Нет, собаку надо заводить, когда есть семья.

Я немного напрягаюсь. Он ведь не пытается намекнуть, что мне пора что-то решать?

Нэйт, похоже, замечает это, потому что смеётся и крепко меня обнимает:

– Я тебя не тороплю, поверь.

Я ему верю. Мне нравится ему верить.

– А о чём мечтаешь ты? Кем бы ты хотела быть?

Я смотрю на него удивлённо, не слишком понимая вопрос.

– Ну, ты же не планируешь всегда работать официанткой?

– Точно не планирую.

– А что тогда ты хотела бы делать?

И вдруг я понимаю, что впервые в своей жизни я действительно могу решить это сама. Нэйт, словно подслушав мои мысли, говорит:

– Если ты захочешь учиться, я всё оплачу. А может быть, своё дело? Или ты предпочла бы заниматься домом и благотворительностью?

У меня кружится голова и сердце начинает испуганно ускорять ход. Ведь действительно, всё это возможно. Вообще, возможно что угодно. Я не сомневаюсь: что бы я ни придумала – Нэйт поможет мне воплотить это в жизнь. Целая огромная жизнь, в которой мне доступно и подвластно всё. У кого хочешь голова от этого закружится.

До сих пор у меня никогда всерьёз не было выбора. Хвататься за любую работу, искать любую возможность, чтобы как-то протянуть, выкарабкаться… А теперь… Теперь я в растерянности.

Он всё ещё ждёт ответа. А я всё ещё не могу ответить.

– Не знаю, – говорю я растерянно. – Никогда об этом не думала. Не было повода.

– Так начни думать.

– Прямо сейчас?

– А почему бы и нет.

Я уже собираюсь пробормотать что-то неопределенное, вроде «обещаю подумать», и вдруг неожиданно даже для себя самой выпаливаю:

– Цветы.

– Что? – Нэйт удивлен.

– Я бы хотела выучиться на флориста. Составлять красивые букеты. Чтобы делать кого-то счастливым, понимаешь?

– Так начинай подыскивать курсы. И… что ты думаешь о том, чтобы открыть цветочный магазин?

О, боже! Ну, разумеется, я никогда об этом не думала! Но, кажется, теперь начну думать.

Нэйт никогда не говорит напрямую, но с каждым днём становится понятнее: мы должны быть вместе, жить вместе, вместе планировать будущее. Ведь о чём бы мы ни говорили – на самом деле, мы говорим именно о нём, о нашем будущем…

⁂

Мне безумно нравились дни, которые мы проводили вместе.

Но были в моей жизни и другие дни. Дни, когда Нэйт в отъезде. Тогда я проводила больше времени дома и тоже думаю о нашем будущем. Только вот думаю немного другое. Почему он выбрал меня? Мужчина, который стал бы подарком для любой женщины.

Я представляла их: красивых, уверенных в себе, твёрдо стоящих на ногах, девушек из состоятельных семей.

Почему он не искал себе избранницу там? Нет, не то чтобы я была чересчур уж не уверена в себе. Я симпатичная. Надеюсь, что не глупая. И всё же… я не из его круга. И, может быть, никогда в него не вольюсь, а так и останусь инородным телом. Да и вообще, каков он – его круг? Нэйт пока не знакомил меня с друзьями. Уверен, что я им не понравлюсь?

Разумеется, я не могла не думать о его погибшей жене. Судя по тому, что я знала, их брак не был удачным. Яркая красотка не стала примерной женой. Любовники, наркотики…

Может быть, он решил, что серая мышка вроде меня, не привыкшая к роскоши и не слишком требовательная, будет такой, как ему надо? Эта мысль неотступно преследовала меня, отравляя дни и ночи. Дело не в том, что он любит, а в том, что я… необременительная, что ли. Но тогда я вспоминала наши жаркие, страстные ночи, то, как он смотрел на меня, то, с какой страстью набрасывался и с какой нежностью изучал чуть ли ни каждую клеточку моего тела.

У меня не было ответа. И я точно знала: пока его не будет – я ни за что не решусь ни на какие серьёзные перемены. В конце концов, мы встречаемся от силы пару месяцев. Слишком мало, чтобы всерьёз что-то менять…

Я взяла в руки телефон и набрала Валери. Это было нечестно с моей стороны, совершенно забыть о ней. Когда мне было плохо, она оказалась рядом. А теперь, когда моя жизнь наполнена счастьем, я вроде как бросила её. А вдруг у неё снова неприятности? Я вспомнила жуткие отметины на её теле – следы неудачного «свидания» и поёжилась.

Валери ответила сразу. Голос её звучал радостно, что само по себе было уже непривычно.

– Как ты? Может встретимся?

– С удовольствием, – судя по голосу, Валери просто сияла. – Заезжай ко мне. Записывай адрес.

– Я знаю твой адрес, – сказала я со смехом. От того, что Валери в порядке, мне и самой стало как-то легче на душе.

– Я съехала оттуда, и у меня уйма отличных новостей. Так что подъезжай.

Новый дом Валери был в хорошем районе. Я вышла из такси и даже немного обалдела. Аккуратный домик со стеклянной террасой, белым заборчиком и ухоженным садом. Да уж, похоже, у подруги и впрямь всё неплохо. Она получила наследство от какой-нибудь дальней родственницы, о существовании которой даже не подозревала?

Следующее, что меня удивило, – это Валери почти без макияжа в красивом домашнем платье. Она принесла на террасу чашки и чай с пирожными. Я посмотрела на часы. Было далеко за полдень. К этому времени моя подруга обычно бывала уже изрядно пьяна. Она ответила на мой немой вопрос:

– Я больше не пью. Прохожу лечение и вроде бы неплохо справляюсь, – она улыбнулась и машинально дотронулась до пальца, на котором сияло кольцо с бриллиантом. – я помолвлена. Мы с Робби скоро собираемся пожениться.

Лёгкий румянец коснулся её щёк.

– Вот это новости! – воскликнула я. Как бы там ни было, я напрасно себя корила. Похоже, моя подруга тоже с толком провела эти пару месяцев.

– Рассказывай! Где вы познакомились?

Теперь она покраснела ещё больше.

– Он… был моим клиентом.

Я замолчала, понимая, что возникшая пауза вот-вот станет неловкой. Но Валери, кажется, и не ждала ответа. Она продолжала.

– Когда «Красотка» закрылась, я сходила с ума. Не знала, что делать дальше, куда податься. У меня, конечно, были кое-какие сбережения, но остаться без работы – это было ужасно. И тут появился Робби. Он просил меня, умолял бросить это ремесло. Я сначала даже слушать не хотела: ну, знаешь – многие так говорят. А потом…

Я кивнула. Я знала.

– Но он никуда не исчезал. Был таким настойчивым… – она зарделась. – Сказал, что его жизнь без меня не имеет смысла. Ну и… – она с улыбкой пожала плечами, – я сдалась. И знаешь, ни минуты не пожалела.

– Поздравляю! Кольцо просто великолепно! Но что случилось с «Красоткой»? С чего вдруг её закрыли?

– О, да ты не знаешь? Смита убили. В клуб понаехали копы, вскрыли кучу тёмных делишек, ну и, разумеется, клуб закрыли. Такое предприятие не может существовать рядом с копами – ты же понимаешь.

Я кивнула. Прислушалась к себе. Смита убили. Эта новость совершенно меня не затронула. Не было ни жалости, ни злорадства. Просто ничего. Словно пытаясь оправдаться за это, я сказала:

– Ну, такой уж это был человек. Думаю, кто угодно из его дружков мог его застрелить.

– Нет, – махнула рукой Валери. – Его не застрелили. Зарезали. Воткнули нож в сердце.

Она что-то ещё говорила, только я не слышала. И словно сквозь толстую пелену до меня донёсся звук разлетевшейся на осколки чашки, которая выпала из моих рук.

Глава 14

И снова, придя домой, я начала свои интернет-изыскания.

Информации об убийстве Смита было не так много. Всё-таки он интересовал жёлтую прессу куда меньше, чем миллионер. Но мне и не нужны были детали. Меня волновало одно: дата.

Узнав, какого числа убили патрона «Красотки», я сразу же стала листать нашу с Нэйтом переписку. В этот день он был в отъезде. Я выдохнула с облегчением, но ненадолго. Ведь он мог просто сказать мне, что уезжает. А сам остаться в городе. Я не видела билетов, не встречала его в аэропорту. Все вечера, когда он был в городе, мы проводили вместе. Но, возможно, этот вечер ему было просто необходимо освободить? И история с поездкой отлично подошла бы для этого.

Я в отчаянии упала на кровать, закрыла глаза. Из-под ресниц текли слёзы, а у меня даже не было сил смахнуть их с лица. Чёрт возьми, ну почему всё так? Только-только у нас всё пошло на лад – и вот уже мне снова приходится теряться в догадках. Кто такой Нэйт Донован? Отличный парень, с которым я могла бы прожить всю жизнь, или безжалостный убийца? Так себе альтернатива.

Тишину комнаты разрезал телефонный звонок. Нэйт.

– Привет, милая! Прилетаю через пару часов. Какие планы на вечер?

– Наверное, встретиться с тобой, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – Ну, если, конечно, за это время я не найду кого-нибудь получше.

– Буду надеяться, что не найдёшь. – Кажется, у Нэйта отличное настроение. Впрочем, оно у него всегда отличное, когда он возвращается.

– Думаю, у тебя есть шансы, – говорю с улыбкой, и сама себе удивляюсь. Как легко у меня получается делать вид, что всё отлично. И тут же злюсь на себя. У нас и в самом деле всё отлично. А всадить нож в Смита мог кто угодно. Он был тем ещё уродом.

Оставшееся время я трачу на то, чтобы собраться и выглядеть безупречно. Чуть припухшие от слёз глаза требуют больше макияжа. И всё же, к тому времени, как машина Нэйта мягко тормозит возле моего дома, я уже во всеоружии. Выгляжу отлично, в душе – радостное предвкушение нашей встречи. А червячок сомнений я игнорирую. Мы вместе, а значит – я просто обязана ему доверять.

Иначе какой во всём этом смысл?

Как только мы появились на пороге его дома и закрыли дверь, я развернулась к Нэйту. Запустила руки ему под рубашку, коснулась жаркого и такого любимого тела и прошептала:

– Хочу тебя.

Он набросился на меня, как изголодавшийся зверь. Исступленно, жадно впился в губы – так, что мне стало не хватать дыхания. Так, что в висках застучало, а колени стали ватными. Без нежности, только грубая страсть, первобытное желание, для которого не было запретов и преград. Это был не поцелуй – нечто большее. Словно так он доказывал свое право на меня, заявлял: «Ты моя!». И я, с готовностью отвечая на его поцелуй, подтверждала: «Твоя… Только твоя».

Страсть, зародившаяся где-то глубоко внутри, неслась по венам со скоростью экспресса. В полной тишине стук наших сердец казался грохотом, а едва слышный стон – громким криком. И каждый такой стон только подстегивал, усиливал страсть. Нэйт навалился на меня, вжимая в стену, обхватил мою голову ладонями так крепко, словно боялся, что я выскользну из его рук – и растаю, испарюсь.

Голова кружилась. Мне пришлось ухватиться за него, опереться, чтобы просто не упасть – тело отказывалось подчиняться, оно словно было набито ватой. Он слегка отстранился, провел костяшками пальцев по щеке, шее, груди. Я тяжело дышала, глядя прямо в его бешеные, безумные глаза. Внутри стучала только одна мысль: «Еще! Я хочу его губы!».

Резким движением он стянул мое платье вниз, обнажая меня до пояса. Я шумно выдохнула, снова потянувшись к нему. Но он перехватил мои запястья, свел их вместе, прижал над головой к стене. И эта беспомощность, невозможность хотя бы прикоснуться к нему только подстегнула мое возбуждение. Я стояла полураздетая перед ним и таяла под его жадным взглядом.

Он медленно провел ладонью по обнаженной груди, приподнял ее, слегка покачивая в руке, и вдруг резко сжал, снова пронзив меня своим взглядом. Я вскрикнула, чувствуя, как по телу проносится новый огненный шквал вожделения. Он отпустил мои руки и снова прижал к себе, впиваясь в меня страстным поцелуем. И я с радостью приняла в себя его язык, разделяя эту страсть.

Его руки скользили по обнаженному животу, сдвигая остатки платья все ниже, ниже… Пока оно не упало комом на пол, и я не перешагнула через него. Шершавая стена холодила спину, неровности впивались в кожу, ставшую до боли чувствительной. Я со стоном отодвинулась от нее, и он, словно только этого и ждал, подхватил меня на руки. Пара шагов – и я уже на постели. Простыни тоже прохладные, но этот холод приятен. Прохлада простыней остужает пылающую кожу, впитывает ее жар. Но длится это недолго: слишком яростный огонь бушует в наших венах.

Сердца стучат в едином ритме, гонят по венам кровь… Я хочу быть ближе, еще ближе. Хочу полностью слиться с ним, раствориться без остатка… Стать с ним единым целым.

Он легко угадывает мое желание и врывается в меня с первобытной страстью.

– Нэйт…

Резкие, яростные толчки. Страсть – убийственная, жесткая. Тут нет место нежности, только безумное, неистовое желание. Но это именно то, что мне нужно. То, чего я жажду прямо сейчас.

Он вдавливает меня в простыни, погребает под своим телом. Я снова задыхаюсь. Обхватываю его ногами, чтоб наши тела могли слиться плотнее. Чтобы он вошел в меня полностью, так глубоко, как это только возможно… И отдаюсь ему полностью, отдаюсь с такой готовностью, с какой не отдавалась еще никогда…

Голова кружится, перед глазами все плывет. В голове – восхитительная пустота. Страсть выжгла все мысли, оставив слепое желание принадлежать ему. Тому, кто дарит мне этот экстаз. Он продолжает врываться в меня, с каждым толчком поднимая все выше на вершину наслаждения. Руки гуляют по телу, мнут нежную, податливую кожу, заставляя ее гореть. Стискивают груди, ноющие от напряжения. Теребят твердые острые соски…

Желание внутри достигает предела. Я переполнена им, так, что еще немного – и оно просто хлынет через край. И тогда я взорвусь, просто умру от наслаждения… Но он, словно чувствуя это, на мгновение замирает. Я не могу сдержать стон разочарования. Почему он медлит? Неужели хочет помучить меня?

Он переворачивается на спину, и я оказываюсь сверху, оседлав его. Его тело распростерто подо мной так, будто он полностью в моей власти. Но это ощущение обманчиво: он по-прежнему хозяин положения. И он быстро дает мне понять это, толкаясь в меня снизу так же настойчиво и нетерпеливо, как и раньше. Побуждая меня к действию… И я послушно подчиняюсь ему.

Двигаюсь, сперва медленно, потом все быстрее. Чувствую, как внутри разрастается колючий жаркий шар. Как горячая волна с каждым движением поднимается и затопляет мое сознание, омывает меня с ног до головы. Его глаза полуприкрыты. Он полностью отдался удовольствию. Над верхней губой блестят бисеринки пота – россыпь крошечных бриллиантов, сверкающих на его коже.

Его руки медленно ползут по моим бедрам, по пульсирующему от напряжения животу. Обхватывают груди, приподнимают их, покачивая в ладонях. Жесткие пальцы касаются напряженных сосков, и я вскрикиваю. Скачка превращается в бешеный галоп, еще несколько движений – и крик переходит в долгий стон.

Я снова внизу, снова распростерта под сильным мужским телом. Только что он казался расслабленным, и вот уже снова штурмует мое тело, пронзая его насквозь. Но и у его страсти есть предел. Еще несколько толчков, долгий глубокий стон – и он падает рядом со мной. Его дыхание – такое же неровное и тяжелое, как и мое. Но в глазах умиротворение. Он обнимает меня, подтягивает к себе, и я соскальзываю в дрему, положив голову на его грудь…

Глава 15

Я вышла из дому в отличном настроении. Впереди рабочий день, и у меня, и у Нэйта. А вечером мы обязательно встретимся, и он снова скажет, что такая красивая женщина не должна работать официанткой. А я снова отшучусь.

Короткая поездка на автобусе, и вот я уже подхожу к своему ресторанчику. Но прямо перед входом меня останавливает мужчина. Он высокий, широкий в плечах, и у него неприятный пронизывающий взгляд.

– Мисс Остин?

Я вздрагиваю. Значит, это не случайный посетитель и не прохожий, которому нужно спросить дорогу. Он явился сюда, чтобы встретиться со мной.

– Да, – протягиваю я почти испуганно. – А вы кто?

Ещё до того как я услышала ответ, стало понятно: этот человек явился сюда не просто так. Я не сомневалась – дело в Смите. Если полицейские ведут расследование, моё имя запросто могло всплыть. Он ведь уволил меня незадолго до своей гибели.

Я старалась выглядеть спокойной. Но холодок страха пробежал по спине.

– Меня зовут Эдриан Бенсон. Я хочу задать вам несколько вопросов.

– Вы из полиции?

– Нет. Я – частный детектив. – он протянул мне карточку, и я, не глядя, сжала её в руке.

– Но… я опоздаю на работу.

– Не волнуйтесь. Это не займёт много времени.

Он уселся за столик на террасе, и я последовала его примеру, понимая, что сейчас много взглядов устремлено на нас. Но не это волновало меня больше всего. Я с тревогой ждала его вопросов.

– Вы знакомы с Нэйтом Донованом?

Я вздрогнула. Это был совсем не тот вопрос, которого я ожидала. Я думала, мы будем говорить о «Красотке» и о Смите.

– Да, – ответила я коротко.

Теперь я уже была не рада, что согласилась с ним побеседовать. И вообще, я обязана с ним говорить? Он ведь не из полиции! Я смотрю на него – и все больше леденею от страха.

– И насколько вы близки?

– Мы встречаемся. И если вас интересует что-то о Доноване, спросите у него. А мне пора работать.

Я попыталась встать из-за стола, но он меня остановил.

– А где вы познакомились? В клубе «Красотка»? И какую роль в этом сыграл погибший Смит?

Я медленно опустилась на стул. Теперь я не могла просто так уйти. Но и отвечать на его вопрос я не собиралась. Точнее, не собиралась рассказывать ему то, что произошло на самом деле.

– Я работала там уборщицей. Он пришёл в клуб. Так мы и познакомились. А мистер Смит не имеет к этому никакого отношения. А почему, собственно, вы спрашиваете?

Я напряженно ждала ответа.

– Софи, – сказал он так тихо и проникновенно, как вряд ли можно было от него ожидать. – Вы ведь знаете, что мистер Смит был убит? Ударом ножа в сердце – так же, как и первая жена Нэйта Донована.

Теперь я решительно поднялась из-за стола.

– Извините. Но мне надо идти работать. Приятно было познакомиться.

– Послушайте, Софи, – он преградил мне дорогу. – В своё время меня наняла семья Линды, чтобы найти её убийцу. И это было очень простое дело. Её убил муж. В этом нет и не было никаких сомнений. И то, что свора его адвокатов смогла вытащить его из тюрьмы, ровным счётом ничего не значит. Он остался таким же убийцей, как и был.

Я сделала шаг в сторону, пытаясь его обойти. Мне хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать этого. Но, помимо моей воли, его слова проникали в мой мозг, отравляя его.

– Отойдите. – сказала я, едва не срываясь на крик.

– Если это так – допустите хотя бы на минуту, что это так – вы в опасности. Этот человек уже убивал и остался безнаказанным. И каждое новое убийство совершать легче.

Это все неправда! Неправда! Я не буду это слушать!

– Его вообще не было в городе, когда погиб Смит!

– В самом деле? – усмехнулся детектив. – Вы так уверены?

Теперь я была готова оттолкнуть его, лишь бы он дал мне пройти. Но он неожиданно сделал шаг в сторону, пропуская меня.

– Мисс Остин. Софи. Я понимаю, что в это трудно поверить. И всё же – позвоните мне, если вы сами поймёте, что что-то не так.

Я ничего на это не ответила и, не прощаясь, бросилась к входной двери кафе. С силой захлопнула её за собой, словно отрезая и этого человека, и всё, что он говорил.

Это не может быть правдой.

Чертов детектив лжет! Он ошибся тогда, когда искал убийцу, а теперь, чтобы не признавать свою ошибку, хватается за соломинку. И я вовсе не обязана ни слушать его, ни тем более ему верить.

⁂

Нэйт заехал за мной в конце рабочего дня, который прошёл, как в тумане. Думаю, мне и правда пора уходить с работы, но не потому, что появились какие-то перспективы, а потому, что не хотелось бы перебить там всю посуду. Мне приходилось изо всех сил стараться, чтобы снова что-нибудь не уронить.

– Как прошёл день, милая? – Нэйт обнял меня и чмокнул в макушку.

– Отлично, – уже привычно соврала я и замолчала.

Вот. Именно сейчас мне нужно решить, что я обо всём этом думаю на самом деле. Потому что если я безоговорочно и полностью доверяю Нэйту, сейчас мне следует рассказать ему о встрече с детективом.

– А как прошёл твой день? – спрашиваю я вместо этого, и когда заканчиваю фразу, уже понимаю, что решение принято. Что-то важное рухнуло прямо сейчас. Нет, конечно же, я по-прежнему люблю Нэйта, но я должна проверить. И я знаю, как. Электронная записная книжка Нэйта обычно лежит на столике. Там отчёты о всех его поездках. И там я смогу увидеть, когда прилетел его рейс – достаточно лишь дождаться, когда Нэйт отправится в душ. Я увижу, что в тот день его не было в городе – а значит, это никак не мог быть он.

В тот вечер мне всё казалось слишком долгим. Мы слишком долго ужинали на террасе, наслаждаясь последним неярким солнцем и теплом последних летних дней. Слишком долго убирали посуду. И вот, наконец, мы в спальне. Нэйт прихватывает полотенце, целует меня в губы и уходит в душ. И, как только я слышу шум воды, – я открываю записную книжку и дрожащими руками начинаю искать то, что мне нужно.

Не сразу получается разобраться. Я теряю драгоценные секунды, хоть знаю, что в душе Нэйт проведёт не меньше четверти часа. Наконец нахожу и застываю: он действительно прилетел в тот день, когда мне сказал. Седьмого августа вечером он заехал за мной. Только вот его самолёт приземлился в час ночи! А Смита убили в четыре утра. Так или иначе, он мог это сделать.

Поражённая своим открытием, я так и сидела без движения, держала в руках открытую записную книжку. И только когда шум воды за дверью стих, резко бросила её на тумбочку, словно это была ядовитая змея. Нэйт. Такой чудесный, лучший на свете Нэйт – неужели это мог быть он?

Он вышел из душа. Капельки воды стекали по его загорелой коже. Полотенце обёрнуто вокруг бёдер. Несколько мгновений я разглядывала его. пытаться описать мои чувства в тот момент совершенно бесполезно: там смешались любовь, нежность, страх и отвращение.

– Что с тобой? – спросил Нэйт.

Убеждать его, что всё в порядке, было бы глупо. Наверняка у меня всё написано на лице. Так что я сказала внезапно осипшим голосом:

– Что-то плохо себя чувствую. Извини, знаешь… я поеду домой. Увидимся завтра?

Нэйт удивлённо приподнял бровь и внимательно вгляделся в моё лицо. Я постаралась выдавить из себя улыбку.

– Спала сегодня плохо. Да и вообще день выдался трудный.

Теперь мне стало по-настоящему страшно. А что если он не выпустит меня? А что, если…

– Конечно, поезжай. Я вызову тебе такси. Позвони мне, когда доедешь? Или…

– Не беспокойся. Созвонимся завтра.

Я вернулась домой, поздоровалась с родителями, юркнула в свою комнату. Руки дрожали. Я достала визитку детектива и некоторое время просто крутила её в руке. А потом решилась. Набрала его номер.

– Здравствуйте. Это Софи Остин. Я… наверное, мне нужно с вами поговорить.

– Хорошо, – деловито отозвался он. – Я продиктую вам адрес. Приезжайте.

– Когда? – спросила я. – Завтра с утра?

– Зачем же? Приезжайте прямо сейчас. Я так понимаю, у вас что-то срочное?

Я посмотрела на часы. Было уже довольно поздно. На какое-то мгновение я заколебалась. Может, всё-таки лучше подождать до завтра? Но потом махнула рукой. Это вовсе не та ситуация, когда нужно трусить и прятаться от проблем. Нужно всё выяснить, и чем быстрее – тем лучше.

– Хорошо, – сказала я и вызвала такси.

Глава 16

Найти адрес, который назвал Эдриан Бенсон, оказалось непросто.

Таксисту пришлось хорошенько покружить по отдалённому району, чтобы отыскать нужный дом. Я подумала про себя, что это худшее место для частного детектива: клиенту, чтобы его отыскать, самому нужно стать сыщиком.

Когда машина остановилась на плохо освещённой улочке, я почувствовала что-то вроде облегчения: нашла. Мне казалось, в любом другом месте я не была бы такой защищённой. Пойти в полицию – худшая идея из всех. Наверняка у Нэйта есть там свои люди. Не просто же так ему сошли с рук уже два убийства. Если, конечно, это сделал он.

Теперь я была в этом почти уверена. И все же капелька надежды оставалась. Я усмехнулась про себя: как же тяжело все-таки избавляться от своих иллюзий!

Я рассчиталась с водителем и вышла.

Дом выглядел зловеще. Именно в такие дома – старые, мрачные – приезжают наивные герои фильмов ужасов. Но только я не в фильме ужасов. И я вовсе не наивна. Во всяком случае, очень стараюсь не быть наивной.

Свет тускло пробивался сквозь шторы только в одном окне. Ворота оказались не заперты.

Я легко вошла в тёмный сад. Очертания деревьев и кустов смотрелись жутковато, словно тени, готовые выскочить из темноты, так что я как можно скорее пробежала по неровной дорожке, спотыкаясь на каждом шагу. В полутьме нащупала кнопку звонка, но ещё до того, как успела на него нажать, дверь приоткрылась.

Я вздрогнула от неожиданности, но тут же успокоилась: это был частный детектив. Он выглядел хмурым и немного заспанным. Я почувствовала укор совести. Я позвонила ему так поздно, даже не подумала, что человек может спать в такое время! Впрочем, он ведь сам назначил эту встречу на такое время.

– Проходи, Софи, – тихо сказал он. – Ступай за мной по лестнице.

Я послушно стала подниматься следом. Лестница была деревянная, она скрипела на каждом шагу, да и вообще – изнутри этот дом выглядел ещё более заброшенным, чем снаружи. Похоже, дела у детектива идут не слишком хорошо. Связано ли это как-то с тем неудачным расследованием?

Мы поднялись на второй этаж, и он открыл передо мной дверь комнаты – той самой, из окна которой струился свет. Здесь тоже царило запустение. Из четырёх лампочек на люстре горела только одна. Мебель – диван и пара кресел – явно нуждалась в перетяжке. А письменный стол у окна был пошарпанным и ободранным, и на нём не было ни бумаг, ни ноутбука. По моим представлениям, хотя бы что-то из этого у детектива должно быть.

Может быть, его дела в гораздо худшем состоянии, чем я предполагала? Сможет ли он мне помочь? Теперь я уже в этом сомневалась.

Я почувствовала себя очень неуютно в этом доме и захотела уйти. Я уже собралась извиниться и вызвать такси, как заговорил Эдриан Бенсон.

– Садись, Софи.

Детектив взял меня за локоть и подвёл к креслу рядом с окном. Видимо, гостевое кресло. И я послушно уселась. Ясно же, что уходить сразу, так и не поговорив – это глупо.

– Так что же ты выяснила? – спросил он и склонился надо мной.

А в следующий момент моего запястья коснулось что-то холодное. Раздался щелчок, и я обнаружила, что прикована наручником к батарее центрального отопления. Я в ловушке!

– Что вы делаете? Я буду кричать! – я уже собиралась привести свою угрозу в исполнение, но он лишь рассмеялся.

Смех его звучал жутко. Ледяной холод пробежал по моей спине.

– Не думаю, что в этом есть смысл. – сказал Эдриан Бенсон. Глаза его в полутьме горели и казались безумными. – В этом районе мало жилых домов, он планируется под снос. Десяток бродяг, которые тут ютятся, – они уж точно не явятся на твой зов. Им не нужны чужие неприятности.

Он прав. Чёрт возьми, он прав!

Я огляделась и с отчаянием поняла, что он не врет. По стенам змеились трещины. Обои висели лоскутами. Конечно, тут никто не живет! Я должна была понять это, как только переступила порог! Я заметалась в поисках хоть какого-то выхода из ситуации, но ничего толкового в голову не пришло.

Я в ловушке. В западне.

– Будь умницей, Софи, и всё будет хорошо. Не делай ничего такого, о чём потом придётся пожалеть.

– Что вам нужно?

Он уселся за стол, и теперь его лицо было на одном уровне с моим. От этого взгляд казался еще более пугающим.

– Понимаешь, детка, из-за твоего приятеля мои дела пошли совсем плохо. Если бы тогда мне удалось раскрыть это громкое дело и доказать, что миллионер и любимец дам на самом деле – убийца, было бы отлично. Но увы! Он спас свою шкуру и разрушил мои планы. А мне нужны деньги. И теперь я их получу.

Эдриан Бенсон вырвал сумочку из моих рук, покопался в ней и извлёк телефон. Телефон, конечно, был заблокирован – нужно было приложить палец, чтобы сверить отпечаток. Впрочем, для преступника это не было непреодолимой преградой – он крепко схватил меня за руку и приложил палец к сенсору.

– Очень, очень неразумно, Софи. Если бы ты нарвалась на настоящего злодея – могла бы остаться без руки.

Он без труда нашёл номер Нэйта и набрал его.

– Нэйт Донован? – сказал он глухо. В его голосе слышалось торжество. – Нет, нет, конечно это не Софи. Но она рядом. И ты даже сможешь увидеть её живой и всё такое. Нужно только привести небольшую сумму – миллион долларов – по такому-то адресу. И я верну тебе её целую и невредимую.

Я не слышала, что ответил Нэйт, хотя вслушивалась изо всех сил. Динамик был выставлен совсем тихо. Детектив рассмеялся.

– Ну хорошо, поговорите. Но не болтайте слишком долго, у меня не так уж много терпения.

Он передал трубку мне.

– Софи, детка, где ты? Что случилось?

А не могла даже найтись, что ответить. Слёзы ручьём хлынули из глаз, и я лишь повторяла:

– Нэйт, Нэйт, прости меня, пожалуйста.

Детектив вырвал телефон у меня из рук.

– После поворкуете, – резко сказал он в трубку. – Вези деньги, и у нас ещё хватит времени всё обсудить. Надеюсь, не надо говорить, что не стоит вмешивать сюда полицию?

Я услышала, что Нэйт что-то говорил в трубку.

– Не рассказывай мне сказки! – похититель сорвался на крик. – Не может он собрать денег… Я точно знаю, что у тебя всегда есть заначка в сейфе.

Снова пауза, и мой похититель выслушивает ответ.

– Хорошо. Сто тысяч так сто. Вези! Будешь здесь через полчаса. И постарайся не опаздывать, иначе получишь свою подружку по частям.

Я зябко поёжилась. Глаза детектива были достаточно безумными для того, чтобы не сомневаться: он может выполнить свою угрозу.

Я почувствовала, что мелко дрожу, и унять эту дрожь никак невозможно. А главное, если сейчас со мной что-то случится – виновата в том буду только я сама. А мои родители? Что станет с ними?

Похититель закончил разговор и аккуратно вытер телефон. Убирает с него отпечатки пальцев? Это ведь глупо, мы и так знаем, кто он, и когда Нэйт приедет и заберёт меня отсюда…

– Ну вот и всё, милая Софи, – сказал он вдруг с какой-то леденящей душу ухмылочкой. – Ещё чуть-чуть – и эта история будет закончена.

Я постаралась успокоиться. Действительно, Нэйт привезёт деньги и всё будет кончено.

Только вот похититель открыл свою сумку – до этого я не заметила её, она валялась на полу возле дивана, и достал оттуда нож. Я сжалась, подобрала ноги, обхватив колени руками.

– Зачем это? Что вы хотите сделать?

– Я же сказал, – с той же улыбкой проговорил он, – эту историю нужно закончить. Скоро сюда приедет твой приятель. Только вот счастливое воссоединение влюблённых не входит в мои планы. Один точный удар в сердце, так сказать, индивидуальный почерк… Всем сразу станет ясно, что остальные убийства – тоже его рук дело.

– Вы собираетесь меня убить? Просто чтобы доказать свою правоту? Да вы сумасшедший!

Он и правда сумасшедший! О, боже! Как я могла быть такой глупой!

– Именно так. Убить, дождаться, пока он приедет – и вызвать копов. И когда его найдут над трупом очередной подружки, сомнений уже не останется.

И тут до меня дошло. Все встало на свои места… Это не Нэйт был чудовищем.

– Это ведь вы убили жену Нэйта. И Смита – тоже вы…

Я не спрашивала. Теперь это стало ясно.

– О, да ты не такая глупенькая… Ну что ж, кроме тебя вряд ли кто-то догадается. А ты уже никому не расскажешь.

– Но… зачем?

Я не понимала. За что мог этот человек так ненавидеть Донована, чтобы убить двоих? Хотя… уже почти троих. От этой мысли мне снова стало безумно страшно.

– Хочешь, чтобы я исповедовался? – Он снова ухмыльнулся. Теперь, когда в его руке был нож, эта улыбка казалась совсем жуткой.

Я не хотела. Каждое его слово – это новый всплеск ужаса. Но… ведь пока он будет говорить – я буду жить. Так что я кивнула.

– Вы же сами знаете: я никому не смогу рассказать.

Он снова уселся за стол и развернулся ко мне. Нож так и остался у него в руке. А если бы и нет… Я прикована к батарее. Убежать все равно не смогу.

– А знаешь, я расскажу! Я ведь ни с кем не мог этим поделиться. Так что и ты сойдешь. Линда Донован – она была настоящая красотка. Ты уж не обижайся, Софи, но ты ей и в подмётки не годишься. Прекраснейшая женщина в мире! А он никогда её не ценил!

Я похолодела, понимая, что сейчас открывается та самая тайна. Я уже почти догадывалась, что он сейчас скажет.

– Я любил её, чёрт возьми. Она должна была бросить мужа и быть со мной. Но чёртовой стерве нужны были деньги! Никто не бросает мужа-миллионера, верно?

Его лицо перекосило от злобы и… боли.

– «Мы должны расстаться, милый. Я собираюсь быть верной женой. Я хочу дать нашему браку ещё один шанс…» А мне кто-нибудь дал этот шанс? Нет, она всё решила сама. И тогда я решил, что последнее слово будет за мной. Убить стерву, но так, чтобы подозрение пало на её богатенького муженька. Я часто бывал в этом доме в отсутствие хозяина-рогоносца, так что отлично изучил всё, и уж конечно – систему безопасности. Так что, это было нетрудно. И у меня почти получилось – с ней. А вот он остался безнаказанным.

Эдриан Бенсон замолчал и уставился на свои руки так, словно видел их в первый раз. Некоторое время висела зловещая тишина. И я уже было решила, что он выговорился и сейчас начнет меня убивать. Но он заговорил снова.

– Да, тогда Донован соскочил с крючка. Но я ничего не забыл. Я долго ждал подходящего момента, и тут эта история со Смитом. Я всё сделал правильно. Его должны были обвинить – но никто на него даже не подумал! Так что, пришлось пойти на крайние меры. Ты не должна была пострадать, прости. Но у меня не осталось выбора. Ты ни в чём не виновата, разве что в том, что выбрала себе не того парня…

Теперь я плакала навзрыд, захлёбываясь слезами. Я выбрала того парня, он ни в чём не виноват! А пострадала только из-за своего глупого недоверия.

Детектив подошёл ко мне с ножом в руках. Он выглядел безумным и был безумен. Я сжалась ещё сильнее.

– Не сопротивляйся, это бесполезно. Я ведь хочу тебя убить быстро и безболезненно. Но могу делать это долго и мучительно. Понимаешь?

Я вжалась в своё кресло. Он больно схватил меня за запястье и отвёл руку в сторону, примерился, словно художник, который не может решить, с чего начать писать картину.

– Никто не поверит, тебя всё равно найдут, – сказала я, и с ужасом почувствовала, как перед глазами всё поплыло.

Ещё немного – и я потеряю сознание от ужаса. И задача убийцы станет куда проще. И в тот момент, когда я уже ускользала в темноту обморока, дверь распахнулась.

– Ни с места, полиция!

Комната стала наполняться людьми в форме. И вот тогда-то я отключилась.

⁂

Я снова и снова отвечала на вопросы полицейских. По кругу, раз за разом пересказывая то, что говорил мне Эдриан Бенсон, описывая, что со мной произошло. Похитителя увезли в наручниках, а меня привели в чувство, напоили кофе. Кажется, я рассказала уже все, когда на пороге участка появился Нэйт. Он был бледен, в глазах плескался ужас.

И я понимала, что это не проявление слабости. Он боялся за меня.

– Можете идти, мисс Остин, – сказал полицейский. – Мы свяжемся с вами, если будут еще вопросы. И вы позвоните, если вспомните что-то важное.

Но я уже не слушала. Не слышала и не видела ничего, кроме Нэйта.

Я подошла к нему на подгибающихся, ватных ногах. Да, моей жизни уже ничего не угрожает. Но…

Что же будет с нами? Простит ли мне Нэйт мое предательство? Ведь на какое-то время я поверила, что убийца он.

Я остановилась в шаге от него. Теперь мне было страшно. По-настоящему. Если Нэйт откажется от меня, если не простит… Если мы расстанемся!.. Я понимала: если это случится, я буду жалеть, что безумный маньяк не пронзил мое сердце ножом.

Несколько долгих секунд Нэйт смотрел на меня, не говоря ни слова. Сердце перестало стучать. Мои глаза наполнились слезами.

А в следующее мгновение он обнял меня, прижал к себе, сжал до боли.

– Софи… Девочка моя… Я никогда больше тебя не отпущу!

Эпилог

Нэйт так откровенно смотрел на меня, так нагло раздевал глазами… Мне нравился его бесстыжий взгляд. Нравилось чувствовать себя желанной. Я попала в плен этих наглых глаз и не пыталась вырваться из него.

Он взял мое лицо в ладони, в его потемневшем взгляде плескался огонь.

– Ты не представляешь, как я тебя хочу… Люблю тебя…

– Люблю… – эхом отозвалась я.

Его губы смяли мои, обрушившись внезапно.

Теперь для меня существовали только эти губы и руки. Пальцы, скользящие по груди, мнущие ее, терзающие… Пробуждающие внутри меня ответный жар, готовый смести все на своем пути. Жадность, вожделение, нежность. Сердце гнало по венам эту дикую смесь, этот безумный коктейль. То, что происходило между нами, было прекрасно. Меня охватило безграничное чувство гармонии. Глубокой правильности всего.

Счастье. Это называется счастье – теперь я уверена.

Жадные, властные губы поили меня страстью. Я чувствовала, что тоже воспламеняюсь, начинаю гореть. Схожу с ума от его прикосновений – и рада этому безумию.

Сильные руки торопливо расстегивали платье, теребили заевшую молнию. И она сдалась. Одежда упала на пол, оставив меня обнаженной и беззащитной. Огненная дорожка поцелуев пробежала от мочки уха вниз, прямо к нахально багровеющим соскам. Когда жесткие губы принялись терзать их, мне пришлось ухватиться за Нэйта, обнять его крепче, чтобы не упасть. Такими слабыми и непослушными внезапно стали ноги.

Его небритая щека больно колола кожу. Небритая, шероховатая… Но и эта боль казалась желанной, правильной и необходимой. Она возбуждала меня не меньше, чем его пальцы, скользящие по моей спине. Чем губы, сжимающие мои соски так, будто хотят раздавить их. Я застонала, сильней прижимаясь к его телу. Показывая, что полностью сдалась.

Он не замедлил воспользоваться моей покорностью. Его рука скользнула по тонкой ткани трусиков, и я вскрикнула от возбуждения, рванувшегося вверх от этой чувствительной точки. Он отодвинул намокшую ткань – и внутри меня все вспыхнуло, когда он прикоснулся к влажному и нежному бугорку. Палец то скользил вокруг него, то чуть надавливал – и я извивалась в сильных мужских объятиях. Сладкая, до безумия сладкая пытка…

Движения пальцев словно натягивали внутри меня тонкую струну. Я чувствовала, как она вибрирует, дрожит от напряжения. Так возбуждающе, так сладко и упоительно… Я сама превратилась в эту струну, готовую сорваться в любой момент. Просто разлететься на мелкие осколки. Сколько я продержусь еще? Минуту? Две?

Его рука легла на мое запястье, потянула его вниз. Я поняла, что от меня требуется, и принялась торопливо расстегивать его брюки. Когда они упали на пол, я осторожно прикоснулась к его набухшей плоти и почувствовала, как она дрогнула под моими пальцами. Какой он огромный… Какой напряженный и твердый. Я гладила его, ласкала, и чувствовала, что плоть под моими пальцами становится еще больше, приобретает просто каменную твердость. Я сжала его, словно проверяя на прочность. Потерла об обнаженное бедро, чувствуя, как новый огненный вихрь проносится по всему телу.

От моего прикосновения Нэйт вздрогнул. Казалось, оно лишило его остатков самообладания. Рывком он опрокинул меня на постель и, сорвав с меня трусики, обрушился следом. Горячий и твердый член прижался к моей промежности, и от этого возбуждение полыхнуло с новой силой. Кровь стучала в висках так сильно, будто в моей голове звонил огромный колокол. Сердце, казалось, сейчас прорвет тонкую оболочку плоти и вырвется из груди. Я шире раздвинула ноги и простонала:

– Возьми меня… Пожалуйста…

Нэйт ворвался в меня стремительно и жестоко. Я вскрикнула, не в силах сдержаться.

– Сладкая… Ты такая сладкая…

Нэйт полуговорил, полустонал. Низкий, бархатный голос заставил все внутри меня завибрировать. Пламя внутри полыхнуло с новой силой. Теперь его гнали по венам не удары сердца – мощные толчки Нэйта, пронзающие меня насквозь. Окружающий мир накренился, качнулся – и исчез. Словно выцвел или сгорел в пламени нашей страсти. Остались только наши тела, сплетенные в объятии безумной страсти.

Он был груб и безжалостен, восхитительно груб в своем нетерпении. И я не отставала от него. Впивалась пальцами в его спину, оставляя следы от ногтей. Кусала его жадные губы, словно побуждая их быть еще более безжалостными. Вскидывала бедра ему навстречу, требуя еще, еще и еще. Жадная, ненасытная… Такой я была с ним. Только с ним. И мечтала о том, чтобы раствориться в этом океане, остаться в нем навсегда.

Меня словно терзал безумный голод, словно сжигало пламя – жаркое и беспощадное, способное в минуту уничтожить меня без остатка. Но я смело шла через этот огонь на его зов. Туда, где ждало избавления. К вершине блаженства. А Нэйт вел меня, поддерживал на этом пути – и сгорал вместе со мной, возрождаясь снова и снова.

Наши стоны сливались в один. Его ласки обжигали мою кожу, оставляя следы на теле. Но и это не сдерживало, не останавливало меня. Только подстегивало, заставляя все громче кричать от невероятного, невыносимого наслаждения. Я молила его не останавливаться, быть еще жестче, еще безжалостней – и не знала, произношу эти молитвы вслух, или они раздаются только внутри меня.

Слышны были мои слова или нет, но останавливаться он даже не думал. Наоборот, только ускорял темп, двигаясь так стремительно и безжалостно, что мои стоны слились в один долгий, глубокий стон. Я полностью потеряла себя, утратила связь с реальностью – и не жалела об этом. На мгновение я почувствовала, что становлюсь легкой, как пушинка, как клочок пены на гребне волны. Взмываю все выше, выше… И вдруг волна опрокинулась, погрузив меня в пучину такого безумного удовольствия, что слезы выступили на моих глазах.

Сознание взорвалось мириадами искр. Я словно умерла, перестала существовать на несколько долгих мгновений. И пришла в себя в объятиях того, кто подарил мне это безумие. Опустошенная, ослабевшая, отдавшая страсти все свои силы.

– Люблю тебя…

Он это сказал или я?

Какая разница. Ведь для обоих это правда…

…С тех пор, как я чуть не погибла, попав в руки маньяка, прошло уже несколько месяцев. Мне иногда все еще снились кошмары, но когда я просыпалась, Нэйт всегда был рядом и зловещие тени отступали.

Я отбросила страх и неуверенность. И кое-что еще осталось в прошлом. Теперь я живу у Нэйта. И здесь больше нет комнаты Линды Донован. Мы переделали ее в гостевую комнату, хотя у нас не так часто бывают гости.

– Звонила твоя мама… – сказал Нэйт поднимаясь с кровати. Он первым обрел способность двигаться. Я пока не смогла бы пошевелиться даже за все сокровища мира. – Не забудь, завтра вы едете выбирать платье.

Долгий поцелуй. Нежный, тягучий… Страсть улеглась, оставив только невероятное чувство сбывшегося удовольствия. Я сладко потянулась. Мне нравилось быть такой – до краев наполненной счастьем.

Завтра мы едем покупать платье. Свадебное платье. Разве можно в это поверить? Скоро я стану женой лучшего человека в мире. И мы будем вместе, счастливы навсегда.

Ведь мы заслужили это счастье. И уж точно будем его беречь.

Content

Матильда Старр, Лана Ричи
Цена моей девственности

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог