Женя Л

Детектив из книжной лавки. Дело № 1

Понедельник

Уже стемнело, когда колокольчик у входной двери звякнул. Хорошо бы еще один просто любитель детективов. После того, как «Детективная лавка: книги и расследования» полностью осталась на мне, я с ужасом думала о том, как придет настоящий клиент и попросит для него что-нибудь расследовать. Не то, чтобы я совсем ничего не соображала в детективном деле, все-таки у меня была лицензия (правда по законам Южной Дакоты — это была лишь лицензия на ведение бизнеса) и даже кое-какой опыт, но я никогда не работала одна. Впрочем, если Вам интересно, могу рассказать поподробнее. К тридцати двум годам я уже успела побывать официанткой, продавщицей, переводчиком, секретаршей, поучиться в колледже и даже в университете, снова поработать секретаршей и понять, что ходить на работу каждый день не только скучно, но и разрушительно для интеллекта, который, у меня, как я полагала, имелся. Однако, работа была единственным надежным средством к существованию, и я уже почти убедила себя в том, что надо-таки подыскать какое-нибудь место с приличным заработком, как вдруг, совершенно неожиданно, на меня свалилось наследство. В середине января позвонил поверенный в делах некоего Джозефа Р. и сказал, что этот Джозеф завещал мне все свои сбережения. Я очень удивилась, так как с Джозефом мы не только не виделись лет двенадцать, но и обстоятельства, при которых мы расстались, никак не располагали к тому, чтобы снова встретиться, а, тем более, что-то наследовать. Джозеф был вторым мужем моей матери, которая познакомилась с ним по интернету и приехала в Су-Фолс в качестве невесты. Через год они привезли меня из России, где я жила у бабушки в Кемерово. Джозеф хорошо ко мне относился, несмотря на мои подростковые выкрутасы, проводил со мной много времени, помогал осваивать английский и даже свозил меня на каникулы во Флориду. А через четыре года моя мать заявила, что больше не может выносить Су-Фолс, что ей здесь скучно и холодно, собрала вещи и уехала в Атланту, где жила ее школьная подруга. Мне было уже почти девятнадцать, и я только-только поступила в колледж. Джозеф как раз собирался на пенсию и присмотрел небольшой фермерский домик в соседней Айове, где и хотел провести остаток жизни с моей матерью, садом и козами. Именно это решение и привело в бешенство мою мать, которая была почти на двадцать лет моложе Джозефа и не хотела себя гробить хоть и в американской, но деревне. И мы расстались: Джозеф поехал на свою ферму, мать — в большой город, а я — в съемную квартиру на Луиз авеню. С тех пор мы с Джозефом не общались. Совсем. И его наследство сначала скорее напугало меня, чем обрадовало. Однако, с деньгами надо было что-то делать. Я понимала, что это мой не очень большой, но шанс, и… купила дело у Старика с Филлипс Авеню. Старик держал лавку с книгами, в основном детективами и приключениями, и иногда подрабатывал частными расследованиями. Оказалось, что при магазинчике были еще небольшая квартира и кабинет сыщика, по совместительству — управляющего лавкой, с большим старинным рабочим столом, двумя креслами для посетителей и шкафами, опять же, с книгами. Я купила дело и помещение, почти не задумываясь. Мне давно нравились и лавка, где я время от времени покупала книги на вечер и выходные, и сам Старик. Некоторое время он вводил меня в курс дела, потом уехал в Техас к детям, а месяца через четыре вернулся. Я не задавала вопросов, а он особо не рассказывал, но получилось так, что он снова оказался в лавке, и нам даже удалось немного оживить торговлю за счет удачной идеи о воскресной школе детективов, куда по началу дети и подростки валом валили. Еще мы провели несколько небольших расследований, одно из которых требовало найти пропавшую кошку то ли серой, то ли голубой британской породы, сбежавшую из особняка на 22-й улице по недосмотру служанки. Кошку мы нашли в приюте для животных, куда ее сдали бдительные граждане с 18-й улицы. Потом Старик неожиданно попал в больницу, откуда уже не вернулся. И я осталась одна.

* * *

И вот звякнул колокольчик. Женщина была красивой и ухоженной. Ее очень светлые волосы были тщательно уложены, платье и легкое пальто — хорошо сшитыми, кожаная сумочка и туфли — изящными и дорогими. Все говорило за то, что у женщины был достаток. Правда, одета она была уж слишком нарядно. «Наверное, у нее сегодня свидание,» — без зависти подумала я, принюхиваясь к запаху дорогой косметики, исходящий от посетительницы. «И вряд ли ее интересуют книги». Так и оказалось. Женщина направилась прямо ко мне.

— Здравствуйте! Как дела сегодня? Что я могу для Вас сделать? — разулыбалась я, но увидев озабоченное лицо женщины перестала скалиться.

— Мне нужен детектив, — сказала женщина.

— Это ко мне, — и, повесив на двери табличку «Закрыто», я предложила ей пройти в кабинет, пытаясь справиться с охватившими меня волнением и страхом.

— Вы и есть детектив? — она не очень доверчиво посмотрела на меня.

— Да, я, — и показала ей лицензию в рамке. Хорошо, что она не стала читать текст потому, что там ни слова не было сказано о детективной деятельности.

— Тогда у меня к Вам дело.

Она села в кресло для посетителей и стала рассматривать комнату. Я украдкой следила за ней. Красивая, пожалуй, чуть-чуть полноватая, волосы модно подстрижены и уложены, на руках свежий маникюр, хотя, может, он и не тускнеет у нее никогда. Женщина, наконец, откинулась на спинку кресла и положила ногу на ногу. Туфли у нее были очень элегантные с пряжками и на каблуке. «Мне бы такие,» — тоскливо подумала я, а вслух сказала:

— Так, чем я могу Вам помочь?

— Видите ли, я хочу, чтобы Вы выяснили, чем занят мой муж.

И она рассказала, что они с мужем живут уже больше двадцати лет, что она его вторая жена, он ученый, и полтора года назад они переехали в Су-Фолс из Омахи потому, что мужу предложили здесь выгодную работу. У них взрослый сын учится и работает неподалеку, в Брукингсе. Они с мужем живут вдвоем и довольно дружно. Но некоторое время назад она стала замечать, что с Грегом, так звали мужа, начало твориться что-то неладное. Обычно добродушный и спокойный, он стал нервным, иногда даже вспыльчивым, подолгу задерживался на работе, а вечерами и в выходные закрывался в своем кабинете. Он мало с ней разговаривал, они перестали ходить обедать в «Минерву» по субботам и воскресеньям, а эти обеды были, по сути, их единственным совместным развлечением. Она довольно долго рассказывала мне о том, как он переменился, сообщала подробности, какие-то малоинтересные детали. Накануне, например, ей показалось, что Грег слишком тщательно выбирал рубашку и галстук перед работой, а потом неожиданно слишком нежно поцеловал ее перед уходом. Она подумала, что этим, он, возможно, затупляет чувство вины. Я слушала, старалась делать пометки в блокноте и перестать паниковать. Уже было понятно, что женщина хотела, чтобы я проследила за ее мужем. Это не самое страшное дело. Это мне по силам.

— Я хочу, чтобы Вы проследили за Грегом. Дело еще в том, что я не работаю и материально полностью от него завишу. Я боюсь, что он бросит меня и я застряну здесь. Он на два года моложе меня, а мне уже за сорок.

«За сорок пять,» — подумала я.

И что им так не нравится Су-Фолс? Я имела в виду еще и свою мать. Но это не мое дело. Хотя, мне показалось, что для женщины, которая боится, что ее бросят, переживает и беспокоится по этому поводу, моя посетительница выглядела слишком оживленной что-ли. Может быть, слишком энергичной. Она явно не была подавлена или угнетена мыслью о грядущем разводе и всеми его последствиями для нее. Хотя, может быть, ситуация, в которой она оказалась, наоборот, встряхнула ее и вынудила действовать. Впрочем, это было не моим делом. У меня появилось задание, и, как мне тогда казалось, я вполне могла с ним справиться. Джина, так звали женщину, сказала, что они живут в апартаментах на Мэйн стрит, и, что обычно ее муж уезжает на работу к половине восьмого утра, то есть из дома он выходит где-то в четверть восьмого. Машина у него на стоянке во внутреннем дворике. Она покопалась в сумочке и вытащила кошелек, чтобы показать мне фотографию мужа. Я отсканировала фотографию, мы договорились об оплате и о том, что я буду докладывать ей о результатах расследования (мы не говорили о слежке, только о расследовании) каждый день по телефону, а компрометирующие или нет фотографии отсылать по электронной почте. Джина написала мне адрес своего электронного ящика на yahoo. Я подала ей «книжную» визитную карточку. Это была идея Старика сделать визитные карточки с рекламой нашей детективной деятельности и карточки с невинными словами «книги: приключения и детективы». Эту вторую карточку я и вручила Джине на всякий случай. Она посмотрела на часы, сказала, что ей еще нужно успеть кое-что купить, оставила мне задаток и ушла. Я не стала больше открывать лавку, так как было уже почти семь часов, а мне еще нужно было хорошенько подготовиться к следующему дню. И прежде всего, нужно было заправить машину.

Я съездила на заправку, остановилась по пути в World Market, чтобы купить шоколад и печенье для предстоящего расследования, то есть слежки. Подумала и взяла еще небольшой современный термос для кофе взамен того, что достался мне от Старика, плед и красный браслет, который давно хотела купить, но никак не решалась. На все это у меня ушло около часа. Я еще немного покаталась по городу, раздумывая над предстоящим делом и воображая возможные трудности. Домой вернулась около половины девятого. А когда я уже разделась и улеглась, заведя будильник на шесть утра, зазвонил телефон. Это была женщина, медсестра из реанимационного отделения Санфордской больницы. Она сказала, что Джина Лойсли пришла ненадолго в сознание и очень просит меня срочно к ней приехать. Я спросила, что случилось. «Ее сильно ранили,»- ответила сестра и положила трубку. «Еще этого не хватало», — подумала я. «Неужели этот муж, как его там — Грег? Может быть, просто случайность». Но что-то уже подсказывало мне — навряд ли. И я стала собираться.

Сэнфорд — это гигантский госпиталь и находится почти в самом центре Су-Фолса, занимая целый квартал. Мне понадобилось минут сорок, чтобы собраться, добраться и выяснить, в какой палате лежит Джина. Я опоздала, она умерла. Сестра, средних лет женщина с уставшим лицом по имени Кристина, равнодушно передала мне, что Джина, ненадолго придя в сознание перед смертью, несколько раз повторила «Скажите Дженни (это я), что это не муж». Я поблагодарила, подумала, что завтра с утра надо будет съездить в полицию, чтобы не было неприятностей, и пошла искать выход. Теперь это было уже не моим делом и надо было решать, что сделать с задатком — оставить себе или вернуть мужу, но как? «Здравствуйте, Грег. Ваша жена наняла меня, чтобы следить за Вами, но поскольку ее больше нет…» Чушь какая-то. «Надо отдохнуть, а там все как-нибудь рассосется,» — решила я, сворачивая в очередной коридор. Наконец, я наткнулась на лифт и нажала на кнопку вызова. Из коридора, который привел меня к лифту, вышел высокий белобрысый мужчина, наверное, с трехдневной щетиной на все лицо, в добротном клетчатом пиджаке и с красивым кожаным портфелем в виде чемоданчика. Наверное, врач — хорошая работа. Открылись двери лифта, и мы вошли. «Привет, Джен!» — бросилась мне на шею Лиля. Она была выше меня на всю длину своих непомерно высоких каблуков. Мы познакомились с ней, когда я подрабатывала переводчиком в больницах, и вроде как подружились. Лиля тоже была из России, немного младше меня. Они с мужем приехали в Су-Фолс из Краснодарского края как беженцы лет пять назад.

— Как хорошо, что я тебя встретила, а то у меня сегодня машина встала. Позвонила Толику, он только минут через сорок сможет меня забрать, а такси вызывать неохота — все, что заработала, истрачу. Подвезешь? — тараторила она.

— Конечно.

Мужчина спросил, куда нам и нажал на кнопки. Он вышел на втором уровне.

— А ты как здесь? Снова работаешь? — она перешла на русский и имела в виду переводческое агентство. Мне не хотелось ничего рассказывать, да и лучше было помолчать, поэтому я соврала, что навещала знакомую и стала расспрашивать Лилю о ее делах. У нее всегда была куча новостей о семье, о родственниках из России и просто из жизни русскоговорящих в Су-Фолсе. Когда мы подъехали к ее дому, она пригласила зайти, а потом оставила ночевать. Так закончился мой первый самостоятельный детективный день. Ничего обнадеживающего.

Вторник

На следующее утро перед открытием лавки я заехала в полицию и честно обо всем рассказала. На правдивые добровольные показания у меня ушла почти половина дня, и домой или в лавку я вернулась лишь к обеду. Теперь еще моя детективная деятельность мешала моему, так называемому, бизнесу. На душе было паршиво. В шесть утра в одном из подсобных помещений в больнице было найдено тело медсестры Кристины Топлинг. Она была задушена. Не нужно владеть дедукцией в совершенстве, чтобы предположить, что ее смерть связана с тем, что она дежурила у постели Джины и разговаривала с той перед смертью. Ничего особенно важного, кроме, конечно, того, что это не муж прикончил жену, медсестра не узнала. Тогда, за что ее задушили? Возможно Джина могла еще что-то сказать, но не успела, и убийца, не зная наверняка, решил подстраховаться. Это означало, что он был в больнице и находился где-то неподалеку от палаты Джины. Это также означало, что он знал и о моем визите и, вполне вероятно, о разговоре с медсестрой, а следовательно, я тоже в списке. На удушение или зарезание. Мне было страшно. Правда, у меня имелся пистолет, даже два — один газовый, и разрешение на оружие, но стрелять по людям мне никогда не доводилось, и потом, как ты узнаешь, в кого палить. Он, убийца, может и сзади подкрасться, тогда никакой пистолет не поможет. Давно надо было записаться на курсы карате, а не валяться вечером на кровати перед телевизором. С этими невеселыми мыслями я перекусила прямо у кассы, продала несколько книг, договорилась о встрече с журналистом из местного рекламного журнала, в котором хотела дать рекламу лавке. Близился ноябрь, а там и Рождество, перед которым американцы скупают все подряд, почему бы не предложить им коллекции детективов или приключений на холодные зимние вечера перед камином. Я еще не закончила разговаривать с журналистом, когда в лавку вошел мужчина. Как и накануне с женщиной, я сразу поняла, что его не интересуют ни детективы, ни приключения. Мне показалось, что я где-то видела это лицо, а когда я положила трубку, то уже точно знала, что это Грег, муж убитой Джины — моей клиентки. Я пригласила его в кабинет и повесила на входную дверь табличку «Закрыто». «Надо нанимать помощника», — подумала я и пошла в кабинет.

— Здравствуйте, что я могу для Вас сделать?

— Я муж Джины. Меня зовут Грег. Грег Лойсли. Мне сказали, что это Вам Джина просила передать, что, — он осекся. — Что не я ее убил.

Грег был красивым и, что называется, видным мужчиной — загорелое мужественное лицо, коротко стриженные темные, почти черные волосы, карие выразительные глаза. Наверное, он многим нравился и любил нравиться, но в тот день он выглядел не очень. Веки его покраснели то ли от недосыпания, то ли от слез, костюм был слишком мятым, рубашка несвежей, а из кармана пиджака свисала узкая полоска яркого галстука.

— Могу я спросить, как долго Вы были знакомы с Джиной?

Значит, он ничего не знал про Джинин заказ. Я прикинула, что Грег все равно в конце концов узнает правду о том, что его жена наняла меня за ним следить, и рассказала ему все о визите Джины. И еще добавила что, поскольку я задание не выполнила, то готова вернуть ему задаток.

— Джина думала, что у меня кто-то есть? Нелепость какая-то. Видите ли, я — ученый-химик. Последние несколько лет преподавал и занимался кое-какими исследованиями и, наконец, решил открыть небольшое собственное дело, взял кредит, открыл контору. Я не хотел ничего говорить Джине заранее, чтобы она не переживала. Дело все-таки рискованное, а у меня нет опыта в бизнесе. И правда, сначала дела шли не очень. Я сильно нервничал, почти паниковал. Надо было все рассказать ей, — и он замолчал, обхватив голову руками.

— Я понимаю, и мне очень жаль. Она так много и хорошо о Вас говорила, — начала я и осеклась.

— Послушайте, Дженни, я хочу Вас нанять, чтобы Вы нашли убийцу. Вы оставите себе залог Джины и я заплачу Вам, хорошо заплачу за расследование. Какие бумаги я должен подписать?

Такого поворота я не ожидала и, честно говоря, не была к нему готова. Одно дело следить за неверным, или подозреваемым в неверности, мужем, разыскивать кошку диковинной породы, и совсем другое дело — расследовать убийство. Да еще двойное убийство, если связать убийство медсестры со смертью Джины. Мне не хотелось думать о третьем убийстве по понятной причине, так как третьей жертвой в этой цепочке должна была быть я. Но, с другой стороны, раз уж я вляпалась в это дело, да еще так глубоко, то, видимо, надо как-то выкарабкиваться. Надеяться на полицию, конечно, можно и нужно, но они могут и опоздать. А тут мне, по сути, предложили заплатить за поиски моего же собственного потенциального убийцы. Перед таким предложением я не смогла устоять и согласилась.

— Я уже все, что знал, рассказал в полиции, — начал Грег после того, как мы закончили с формальностями. — Они меня продержали несколько часов. Я понятия не имею, кто это сделал. Мы здесь недавно, и Джина сначала занималась обустройством квартиры, практически ни с кем не общалась. Хотя мы ходили пару раз на университетские вечеринки, но я не думаю, что это может быть связано с моей работой. Бывшей работой, — добавил он.

— Давайте я буду задавать вопросы, а Вы попробуете на них ответить поподробнее, — брякнула я, открывая блокнот. Теперь нужно было придумывать вопросы.

Грег сидел, сгорбившись, на стуле напротив меня. Глаза его смотрели в одну точку. Мне показалось, что он как будто погружается в транс. Я предложила ему кофе. Он поблагодарил и отказался, сказав, что в полиции выпил достаточно кофе. Потом спросил, есть ли у меня минералка. Я принесла бутылку и стакан. Он отвинтил крышку и вода, взбунтовавшись, брызнула во все стороны, он, не обращая внимания, припал губами к горлышку и выпил почти пол-бутылки. Это маленькое происшествие, вроде, вернуло его к реальности. Я принесла бумажные полотенца, и мы начали.

— Грег, — помявшись, сказала я. — Давайте сразу договоримся, что Вы не будете мне врать или вводить в заблуждение. Вы — мой клиент, если не хотите чего-нибудь говорить, так и говорите, только не пытайтесь все запутать.

— Хорошо, — ответил он.

— Что ж, я полагаю, что это не случайное убийство. Джина должна была хоть немного, но знать преступника. Вы утверждаете, что в Су-Фолсе она почти ни с кем не общалась.

— Нет, не совсем так. Она только первые три или четыре месяца была занята обустройством, а потом она стала ходить в спортклуб, а недавно еще и в хор записалась. У нее неплохой голос, то есть был голос.

— Давайте начнем с клуба. Что за клуб?

— Я точно не знаю, где-то в районе 41-й улицы. Я посмотрю и скажу Вам позже. Я знаю, что ее тренера зовут Линн, она какая-то победительница каких-то соревнований. Я не помню что, но Джина про нее рассказывала иногда. Они даже как-то обедали вместе. Я последнее время слишком много работал. Мне жаль, я не очень много знаю про ее жизнь, как выясняется, — он снова обхватил голову руками.

— Ничего, все в порядке. Помните, она очень хорошо и тепло про Вас говорила, хотя и пришла сюда с таким делом… — я не знала, что говорить.

— Не надо, давайте продолжать.

— Конечно. А хор?

— В хор она стала ходить месяца два назад, и достаточно часто. Хор при церкви, здесь недалеко на Спринг стрит. Она часто туда ходила, — повторил Грег. — Ей, похоже, там нравилось, и она любила петь. Она всегда пела, когда делала что-нибудь. Еще она пела в ванной. Но про хор она не рассказывала много, хотя мы, то есть я, в последнее время был очень занят. Очень, — голос у него дрожал.

Я понимала, что ему плохо, он, очевидно, винит себя в смерти жены, и, что он провел целую вечность в полицейском участке. Мне было его жаль.

— Грег, Вы устали. Поезжайте домой, отдохните. Только перезвоните и дайте мне адреса спортзала и хора, если найдете. Я начну с них, а потом мы еще раз встретимся, я к тому времени набросаю план расследования, и, вероятно, задам Вам еще кучу вопросов. Идет?

— Хорошо, — он встал, аккуратно приставил кресло к столу, попрощался и ушел. Я заперла наружную дверь, повесив табличку с извинениями для покупателей. Мне было страшно. Подумав, я напечатала на листе бумаги большими буквами «Требуется помощь», что означало, что мне нужен помощник в лавке, и повесила лист на витрину.

* * *

Мысль про план расследования показалась мне дельной, и я взялась за дело. Прикрепив степлером визитную карточку Грега к блокноту, на котором жирным фломастером нарисовала цифру один, я открыла первую страницу и в центре написала «Джина» — большими печатными буквами. Уже ясно, что она ходила в спортклуб и хор, возможно, там и познакомилась с убийцей — два круга не совсем правильной формы, два вопроса. Впрочем, она также могла что-то случайно увидеть или заметить, и не обязательно в хоре или клубе. Еще один круг — случайность. Надо постараться восстановить ее последние дни по минутам, вплоть до мелких покупок, парикмахерских и т. д. Так, парикмахерская и маникюр. Когда она ко мне приходила, у нее были тщательная укладка и свежий маникюр. В деньгах она, судя по всему, не нуждалась и вряд ли сама делала себе укладку и красила ногти. При ее образе жизни она, наверное, с удовольствием находила разные поводы выйти из дома. К тому же парикмахерши любят разговаривать с клиентом. Про маникюр я знала меньше, но думаю, что они тоже любят разговорить клиента, как таксисты. Итак, круг побольше — парикмахерская, маникюр, доктор. Надо выяснить, не ходила ли она к врачу. Правда при современных конвейерных клиниках и практиках они особо с клиентами не разговаривают, но, может, она там что-нибудь увидела или услышала. Это уже походило на паранойю, но мотивов для убийства Джины на поверхности не было никаких. Вообще, казалось, это ошибка, какая-нибудь роковая случайная встреча с каким-нибудь наркоманом. Ее нашли на стоянке возле дома. Соседи возвращались домой и, возможно, спугнули преступника. Муж? Я бы не стала его исключать, если бы не слова Джины, переданные медсестрой. Да и убийство медсестры, пожалуй… Кстати, я не спросила, есть ли у него алиби на время убийства. Хотя, им обязательно займется полиция, вернее, уже занимается. Затем, прошлое Джины. Надо было хоть что-то спросить Грега про ее прошлое, откуда она, есть ли у нее родственники. Она говорила, что у них есть сын, который живет в Брукингсе. Еще два круга — сын и родственники. У сына, например, могла быть подружка, которую Джина не любила. Но не резать же за это человека, да еще медсестру душить в придачу. Хотя, кто его знает. Я взяла карандаш и нарисовала еще один бледный круг, в котором все-таки написала имя Грег. Поскольку дело касалось и моей жизни, то нужно прорабатывать все варианты, несмотря на то, что будет делать полиция. Я решила, что не буду выставлять Грегу счет за время, потраченное на выяснение подробностей, касающихся его личной жизни и проверки его алиби, если таковое было. Идеи кончились. Я подошла к окну — витрине и стала смотреть на улицу. Я представила, что кто-то ведет расследование моего убийства (а вдруг?). И что он сможет выяснить? Я почти ни с кем не общаюсь, не считая разовых, как накануне с Лилей, и случайных встреч с не очень близкими знакомыми. Родственников у меня почти нет, знакомые есть, но друзей нет. Коллеги — только бывшие, и как-то наши отношения не складывались после того, как я увольнялась. В колледже и университете я ни с кем особо не сошлась. Тусклая какая-то жизнь. Похоже, такая же тусклая она была и у Джины. Муж, который в последнее время с ней почти не общался. Правда выяснилось, что она зря его подозревала в неверности, но она-то этого не знала. Спортклуб. Не думаю, чтобы там у нее появилось много знакомых. В такие места люди приходят сгонять килограммы или поддерживать форму, это стоит денег, и тратить время на общение мало, кто будет. Я пробовала несколько раз ходить в спортклубы, но ни разу ни с кем даже не заговорила по настоящему. Дальше оскала «Как дела?» и «Привет» общение не пошло. Церковный хор? Вот там могут быть люди, которые бы не прочь пообщаться, выпить чаю или кофе после пения. Во многих церквях есть даже такие тихие уголки с диванами и креслами, где прихожане и не только могут посидеть, отдохнуть или поговорить. Я забыла спросить у Грега, по каким дням Джина ходила петь. Раздался телефонный звонок. Это был Грег. Он сказал, что в его отсутствие кто-то взломал дверь и разнес всю квартиру. Он уже позвонил в полицию, они должны вот-вот подъехать.

— Можно я тоже приеду? — спросила я.

— Да, обязательно, — и он положил трубку.

Я набрала номер Лили, так как вспомнила, что она упоминала племянника Алика, который учился в колледже и работал на какой-то местной фабрике. Работа была слишком физически тяжелой, чтобы успевать учиться, и он недавно уволился и искал работу полегче. Я подумала, что, во-первых, лавка — идеальное место для студента, а, во-вторых, в моей ситуации лучше нанять кого-нибудь из знакомых, чем человека с улицы, который может оказаться кем угодно. Лиля очень обрадовалась моему предложению и, не успела я завести машину, когда позвонил Алик, представившись на английский манер Алексом. Мы договорились, что он подойдет на следующее утро к открытию лавки.

* * *

В квартире Грега уже была полиция. Меня не пускали сначала, но потом, когда Грег объяснил инспектору, что я нанята как частный детектив, дали пройти. Инспектора я уже видела в участке утром. Он попросил, чтобы я особо ничего пока не трогала, так как криминалисты еще не совсем закончили. Я и не собиралась ничего трогать. В гостиной, соединенной с кухней, был разбит большой плазменный экран, музыкальный центр в углу тоже был бит небольшой металлической птицей, которая валялась тут же в осколках стекла и пластика. Ноутбук с оторванной крышкой лежал на барной стойке в луже чего-то коричневого, то ли колы, то ли кофе. Сильно же ему досталось, бедняге. Везде были разбросаны вещи — диванные подушки, салфетки, какие-то статуэтки. Деревянную вазу с яблоками, похоже, смахнули с большого африканского барабана, и она слишком красным пятном застыла у окна, с которого были сдернуты шторы, но жалюзи не тронуты. Яблоки раскатились по комнате зелеными и желтыми шарами. В другой комнате тоже были разбиты телевизор и DVD-плейер, в кабинете Грега — небольшой стационарный компьютер. Везде валялись какие-то вещи, по-видимому, сброшенные на пол с нескольких маленьких столиков, подставок и тумбочек..

— Что-нибудь ценное пропало? — спросила я Грега.

— По-моему, нет.

— Деньги, драгоценности?

— Деньги я дома не хранил, глупо это сейчас, а драгоценностей Джина не любила. У нее было обручальное кольцо, и еще золотой кулон, но он потерялся, давно. Она много покупала дешевых украшений из дерева, стекла, еще чего-то. Всегда говорила, что если потеряет или сломает, то не обидно.

— А в компьютерах что-нибудь ценное было?

— Ничего особенного. К счастью, мой ноутбук почти всегда со мной в машине или на работе. В конторе у меня пока нет стационарного, вот я и не расстаюсь со своим. Домашним компьютером пользовалась в основном жена. А на день рождения, в апреле, я подарил ей ноутбук, чтобы было удобнее. Я не знаю, что она делала. Смотрела новости, наверное, пасьянсы любила раскладывать. Иногда покупки делала он-лайн. Вот и все, наверное.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— Нет. Это невозможно. У меня нет конкурентов, то есть, конечно, есть, но не настолько. Я никому не наступаю на хвост. Это кошмар какой-то. Да, вот адрес клуба, — и он протянул мне конверт.

За хор он не платил, поэтому адреса не знал, но на Спринг авеню было только две больших церкви, так что можно было найти при желании. Я поблагодарила и попросила еще фотографию Джины на всякий случай. Он достал два небольших фото из бумажника, а потом еще поднял с пола и вынул из рамки фотографию побольше.

— Вот, пожалуйста, выбирайте.

Я выбрала одну маленькую и взяла большую, где Джина с Грегом в обнимку стояли где-то на пляже — за их спинами было море, вторую маленькую фотографию я протянула Грегу. Он взял ее, аккуратно вернул в бумажник, тяжело вздохнул и сказал, что поедет поспать в Холидей Инн, и мы договорились созвониться на следующий день, чтобы поговорить более подробно. Я попрощалась и собралась уходить. Инспектор остановил меня, отвел в сторону и попросил, чтобы я не забывала, что это убийство и что я обязана делиться с полицией всей информацией, касающейся убийства. Он смотрел на меня откровенно насмешливо и снисходительно. Я хотела сказать что-нибудь умное или, хотя бы, едкое, но ничего не придумала, поэтому просто уверила его, что непременно буду держать всех в курсе дела, добавила, что вряд ли смогу составить конкуренцию полиции с ее опытом и техникой, улыбнулась, взяла его визитную карточку и ушла. Было без четверти пять, и я спешила, чтобы к концу рабочего дня успеть запереть лавку и закрыть жалюзи. А еще нужно было купить продукты. Интересно, где Джина покупала еду? В Хай-Ви, наверное. И я поехала в Хай-Ви на Миннесота авеню. Ничего подозрительного я там не обнаружила, купила оливок, сыра и фруктов, несколько пакетиков растворимого бульона и ровно в шесть вечера задраила в лавке все окна, заперла дверь и включила сигнализацию.

* * *

Перед тем, как засесть за бумаги по магазину, я позвонила в спортклуб. Мне сказали, что Линн сейчас не работает, я попросила ее домашний телефон, представившись Джиной Лойсли — клиенткой. К моему удивлению, Джину вспомнили и номер дали. Я тут же перезвонила Линн. Она подвернула ногу и сидела дома. Когда я представилась и рассказала о том, что случилось с Джиной, она предложила мне приехать к ней:

— Вы же хотите задать мне вопросы? Я особо, наверное, Вам помочь не смогу, но тем не менее, приходите. Вам повезло, что Вы меня застали, я сейчас живу у друга, сюда прихожу только цветы поливать.

Она продиктовала адрес и объяснила как лучше ехать. Мы договорились, что я заеду на следующий день в половине одиннадцатого после того, как ее друг уедет на работу. Ну, а мой новый помощник начнет приглядывать за лавкой. Вечер прошел без особых событий, если не считать того, что пару раз звонил телефон — кто-то набирал неправильный номер. Я разобрала бумаги по магазину, написала подробную памятку для Алекса и, открыв новую страницу в моем «детективном» блокноте, начала составлять список вопросов для Линн:

1. Как долго знакомы?

2. Не делилась ли с ней Джина своими подозрениями относительно мужа? Если делилась, то, что рассказывала.

3. Не знает ли, с кем еще общалась Д. - близко или не очень близко? Может быть, с кем-то из клуба? Из хора?

4. Рассказывала ли Д. про свое прошлое?

5. Родственники? Отношения с сыном?

Больше вопросов я придумать не смогла. Впрочем, для начала разговора и так было достаточно, а там попробую сориентироваться на месте. Я уже ложилась спать, когда вспомнила про новый красный браслет. Забавно, я так давно хотела его, и вот, наконец, купила и даже ни разу не надела. Я поискала браслет, нашла его на гладильной доске и внимательно рассмотрела. Браслет был красивого, скорее насыщенно оранжевого, чем красного цвета, с тонкой резьбой. «Наверное, это все-таки не пластмасса,» — подумала я и решила, что браслет будет очень хорошо смотреться с чем-нибудь черным, например кашемировой водолазкой. А вообще-то, мне не мешало обновить гардероб, и я пообещала себе что-нибудь купить как только закончу это дело. «Если дело не прикончит меня,»- закончила я про себя и пошла спать.

Среда

На следующее утро я проснулась минут на пять раньше будильника. Не вставая с кровати, просмотрела еще раз свои вопросы к Линн и добавила два — не подозревала ли она кого-нибудь, и про ее собственное алиби на время убийства. По правде говоря, в то утро я была на грани отчаяния. Все эти попытки расследования казались смешными и тщетными. Я вспомнила как насмешливо смотрел на меня инспектор полиции. Наверное, потешался от души, да еще всем рассказывал про чудо сыска, то есть меня. Мне было стыдно, обидно и страшно, но у меня также были клиент, лицензия, и еще убийца, который, вполне вероятно, ломал голову над тем, как бы меня прикончить. От этой мысли легче мне не стало, но я вспомнила, что к девяти должен был подойти Алекс, а на часах уже половина девятого, и пошла в душ.

* * *

Алекс оказался очень приятным молодым человеком, немного застенчивым, высоким и худым, с длинными густыми волосами, прихваченными на затылке резинкой. Одет он был в несколько длинных рубашек, клетчатые брюки и ботинки на очень толстой подошве. На мой взгляд, у него была самая подходящая внешность для книжного детективно-приключенческого магазина. Я ввела его в курс дела, вручила написанную накануне памятку и пригласила выпить кофе. Он согласился, достал два громадных домашних бутерброда и разделил их по-братски. Я не стала отказываться, показала ему кухню, сказала, что он может ею иногда пользоваться, не пренебрегая обязанностями в лавке, вымыла чашки, попрощалась и поехала к Линн.

Я припарковала машину у дома Линн ровно в половине одиннадцатого, как и договаривались. Мне навстречу уже выходила среднего роста сухопарая женщина с загорелым лицом. Трудно было определить ее возраст — ей могло быть и чуть за тридцать, как мне, и чуть за пятьдесят. У нее были рыжеватые волосы, лицо в веснушках и широкая улыбка. Одета она была просто — в просторные спортивные брюки и ярко желтую футболку, наверное, мужскую, поскольку футболка была размера на три-четыре больше, чем нужно.

— Здравствуйте, я — Линн, а Вы, наверное, Дженни. Очень рада с Вами познакомиться. Заходите. Я немножко хромаю, поэтому Вы идите первой и располагайтесь в гостиной, — тараторила женщина. — Хотите чаю или кофе?

Я не хотела ни чая, ни кофе, я хотела только одного: как можно быстрее покончить с этим разговором или допросом, но женщине, похоже, было скучно, и мой приход оказался как нельзя кстати.

— Задавайте свои вопросы, а я пока сварю кофе, — кричала она мне из кухни.

Орать в ответ мне было неудобно, спорить тоже, и я стала рассматривать гостиную. Особо, впрочем, рассматривать было нечего. В комнате был кожаный диван напротив огромного телевизора, небольшой кофейный столик с двумя чашками, огромный тренажер под названием, по-моему, беговая дорожка и еще один, поменьше, велосипед. Если я правильно уловила идею, то телевизор здесь смотрели, наматывая километры на тренажерах. Больше в комнате ничего не было. Совсем. Никаких мелочей, кроме чашек на столике — ни фотографий, ни книг, ни цветов, даже занавесок на окнах не было. «Наверное, ее друг недавно здесь поселился», — подумала я. Наконец, появилась Линн с кофейником.

— Устраивайтесь, пожалуйста, на диване, — предложила она, разливая кофе.

Я села. Передо мной был серый огромный экран на большой сероватой стене. Линн устроилась на полу и, таким образом, немножко оживила пространство.

— Недавно здесь? — начала я.

— Вы меня имеете в виду? — насторожилась Линн. Я прикусила язык. Надо было как-то исправить ошибку.

— Нет. Здесь так все подчеркнуто аккуратно и чисто — мечта каждой хозяйки, — ляпнула я первое, что пришло в голову. Линн не заметила нестыковки и улыбнулась.

— Да, нам с Грегом нравится, когда ничего лишнего не загромождает жизнь. У нас удивительно много общего.

— А Грег — это Ваш друг?

— Да. Знаете, как мы с ним познакомились? — она выдержала короткую паузу и закончила. — По интернету!

Мне стало нехорошо, хотя вряд ли муж Джины, тоже Грег, был еще и дружком Линн. Не стал бы он меня нанимать, да еще адрес клуба давать в придачу. А вот последние слова Джины были про то, что это не муж ее убил. Я хорошо помнила, что разговаривая со мной, Джина называла мужа по имени, а не просто мужем. Но если ее убийцу тоже звали Грегом, то это объясняло, почему в больнице, опять же со слов медсестры, которую уже не спросишь, она говорила про мужа, не называя имени. Я решила, что нужно быть крайне осторожной, и спросила:

— А как знакомятся по интернету?

— Я просто зарегистрировалась на местном сайте знакомств. Сначала переписывалась с несколькими, но не долго. Потом появился Грег! Уже через неделю мы решили встретиться и сразу поняли, что это судьба!

Она, по-видимому, и вправду была без ума от этого Грега.

— У Вас с Грегом, похоже, и увлечения одни и те же? — показала я на тренажеры.

— Точно. Он преподает фотодело в школе и увлекается бодибилдингом. И я тоже люблю фотографировать, ну а, где я работаю, сами знаете, — она вдруг замолчала. — Простите, я болтаю без умолку, а Вы ведь по поводу Джины пришли. Какой ужас!

— Линн, скажите, Вы давно знаете Джину?

— Нет, не очень.

И Линн рассказала мне, что Джина записалась в клуб где-то за полгода до убийства для того, чтобы немного похудеть и подтянуть мышцы. Линн стала ее тренером, они разговаривали иногда, потом выяснили, что обе родились и выросли в одном и том же небольшом городке в Колорадо, правда с разницей почти в десять лет. У них оказалось много общего: обе сбежали из городка, когда им было по семнадцать лет и поехали одна на юг, во Флориду, — Линн, другая на север, вернее, на северо-запад, в Сиэттл, работали, немного учились, обе рано вышли замуж и, в конце концов, из-за работы мужей оказались в Су-Фолсе. Линн позже развелась и, оставшись одна, не стала больше мотаться, а решила осесть здесь. Джине же не очень нравился Су-Фолс. До переезда они с мужем, жили в Омахе, он там работал в каком-то университете или колледже. В большом городе Джине нравилось больше, она немного работала секретарем в том же, что и муж, колледже, у нее были какие-то знакомые. В Су-Фолс они переехали из-за работы Грега, мужа Джины.

— Он какой-то ученый, я точно не знаю, ему предложили или он сам нашел, ну, в общем, у него здесь работа лучше, — закончила Линн.

— А сын?

— Там какая-то история. Я знаю, что есть сын и что он в Брукингсе, по-моему, но ничего больше. Они, вроде как, не общаются особо, но почему, не знаю. Мы ведь не дружили с ней, так, болтали на тренировках, но не всегда, я ведь на работе. Один раз в кафе сходили, пару раз посидели в клубе после работы, моей работы. Джина не работала.

— А родственники у нее какие-то остались, там, в Колорадо. Они общались?

— Нет, она как-то сказала, что ее бабушка воспитывала, а потом ее тетя, сестра матери, вышла замуж, у нее родились дети. Все они жили вместе в одном доме, так что, никто и не переживал сильно из-за того, что она решила уехать. С тех пор, насколько я знаю, они не общались.

— А с мужем у нее какие отношения были?

— Не знаю про отношения, но знаю, что там не все гладко было.

— А, что именно не гладко?

— Хорошо, я Вам расскажу все, но только имейте в виду, что это все мои догадки и наблюдения.

Оказывается, месяца два с половиной назад Джина пригласила Линн в кафе. Особого повода не было, так, поговорить, провести время. Линн с удовольствием согласилась, так как в тот вечер у нее было первое свидание с Грегом, но тогда она еще не знала, что встретит свою судьбу, так она называла своего Грега, очень волновалась и разоткровенничалась с Джиной. Джина сначала стала ее успокаивать и подбадривать, а потом расспрашивать про то, как познакомиться по интернету. Никогда они больше на эту тему не разговаривали, да у Линн и времени потом не оставалось свободного из-за романа с Грегом, но через некоторое время Линн заметила кое-какие перемены с Джиной. Та стала гораздо больше краситься и наряжаться, пару раз пропускала тренировки. В общем, Линн была уверена, что Джина начала заводить знакомства по интернету — то ли ради развлечения, то ли с какими-то серьезными намерениями.

— Вы рассказали об этом полиции? — спросила я.

— Полиции? Ко мне никто не приходил из полиции, — удивилась она и напряглась.

— Как? Полиция Вас не допрашивала?

Я уже представила себе возможный сценарий, как Джина познакомилась с каким-нибудь маньяком по интернету со всему вытекающими последствиями. Тут без полиции не обойтись, так как проверить контакты Джины будет довольно сложно. Кстати, нападение на квартиру Лойсли тогда объясняется тем, что преступник хотел уничтожить компьютеры, с которых Джина вела переписку с ним, а все остальное раздолбал для того, чтобы сбить с толку полицию. Но опять же, станет ли полиция возиться и перетряхивать всех клиентов сайта только лишь на основании смутных догадок Линн. Я решила, что сама поговорю с инспектором и чуть было не забыла спросить Линн про хор.

— Джина пела в хоре? Церковном хоре? — она широко раскрыла глаза от удивления. — Первый раз слышу.

Я поблагодарила Линн за время, которое она мне уделила, и заметила, что ей надо было бы поговорить с полицией.

— Может быть они просто не могут Вас найти. Помните, я ведь Вас случайно дома застала.

— Вы что? А если Грег узнает? Что, если его тоже начнут допрашивать? Я не знаю, как он к этому отнесется. Полицию он не особо жалует, да и как это отразится на его работе? Одно дело частный детектив, другое дело — полиция. Я ведь, по сути, ничего не знаю, и не разговаривали мы с ней после того обеда почти, — Линн сильно нервничала.

— Не беспокойтесь. Я попробую сама, ведь и вправду Вы ничего не знаете наверняка, — успокоила ее я, еще раз поблагодарила, попрощалась и ушла.

«Дура», — подумала я про себя, то есть про саму себя, садясь за руль. И решила отложить решение о том, рассказать ли инспектору о наблюдениях Линн до завтра, а сегодня… Я достала свой блокнот, с кругами из подозреваемых и нарисовала еще один, написав в центре Грег-2 и поставив вопросительный знак. Потом набрала номер Грега, мужа Джины.

— Простите, Грег, Вы, наверное, отдыхаете, — начала я.

— Есть новости?

— Нет пока, но у меня вопрос.

— Да.

— Вы знаете адрес электронной почты, которой пользовалась Джина?

— Я не знаю, пользовалась ли она много. У нас был, то есть есть, ну в общем, адрес входит в пакет услуг — телефон, интернет и адрес.

— Не могли бы Вы проверить этот ящик, — попросила я. — Ну, может, она переписывалась с кем-нибудь.

— Не знаю, — почти выдохнул он. — Я о ней почти ничего не знаю. А ящик я проверю как только найду пароль. Я этим ящиком не пользовался. Я перезвоню Вам.

— Грег, а Вы лично знаете Линн? — на всякий случай спросила я.

— Линн? Нет? Кто это?

— Тренер из спортклуба. А Грега, друга Линн, тоже не знаете?

— Нет, то есть про тренера я Вам сам говорил, и зовут ее Линн, но я ее никогда не видел. И я даже не знал, что у нее друзья есть. А что, они могут как-то быть связаны?

Он замолчал.

— Нет, не думаю. Грег, а продиктуйте мне, пожалуйста, даты рождения Джины и Вашего сына.

Я спросила еще дату его рождения. Он продиктовал, не задавая вопросов. Потом сказал, чтобы я звонила ему в любое время, если появятся новости или вопросы. Я пообещала держать его в курсе и попрощалась. Вспомнила, что забыла спросить Линн, не знает ли она, в какую парикмахерскую ходила Джина. Этого вопроса не было у меня в списке. Еще я не спросила Линн про ее алиби и подозрениях, но мне как-то было не по себе их задавать. Слишком уж полицейскими, что ли, были эти вопросы. «Кажется, у меня начал вырабатываться стиль», — пошутила я про себя, вышла из машины и направилась к дому. Линн приоткрыла дверь:

— Что-нибудь еще? — спросила она. Дружелюбности в ней поубавилось, похоже, я сильно испортила ей настроение упоминанием о полиции.

— Да, простите, не знаете ли Вы, в какую парикмахерскую ходила Джина и где она делала маникюр?

— Нет. Мне жаль, но у меня много дел, — сказала она, закрывая дверь перед моим носом.

— Спасибо, — поблагодарила я дверь. — Если что-нибудь вспомните, позвоните мне, пожалуйста. Вот моя карточка, — довольно громко сказала я и попыталась просунуть свою визитку под дверь.

— Оставьте меня в покое, — дверь снова открылась, и я оказалась перед Линн на коленях.

— Линн, это убийство, и я занимаюсь расследованием, пусть и частным, но на вполне законных основаниях. Я постараюсь Вас не втягивать, по крайней мере, сейчас, когда Вы, кажется, действительно ничего не знаете. Я имею в виду, что фактов у Вас нет. И я очень благодарна Вам за помощь и за то, что Вы поделились со мной своими соображениями и догадками, хотя, могли бы и промолчать. Я действительно очень Вам благодарна, и буду признательна, если Вы сообщите мне, если что-нибудь вспомните, — я протянула ей карточку.

— И никакой полиции? — она взяла карточку.

— Нет, по крайней мере сейчас.

— Она ходила в парикмахерскую в моле, но в какую точно, не знаю. И маникюр там же делала.

Я решила съездить в мол. По будням там не очень много народу, да еще с утра.

* * *

Внимательно изучив стенд с картой мола, я насчитала три парикмахерских и три маникюрных кабинета. «Начнем, пожалуй», — подумала я и отправилась по направлению к кафетерию — надо было обдумать план действий. Взяв кофе с имбирным пряником и устроившись в кресле, я вдруг обнаружила, что нравлюсь себе. Мне нравилось сидеть в кафе, пить кофе, ощущать себя занятой, и не просто какой-нибудь рутинной заботой, а расследованием убийств, впрочем, я могла бы, наверное, обойтись чем-нибудь и попроще, но так уж вышло. Меня радовал новый браслет под цвет шарфа, который я как-то купила на распродаже за двадцать или двадцать пять долларов и, с тех пор, ни разу не надевала. «Еще бы немного похудеть», — помечтала я и занялась делом, то есть раскрыла блокнот на новой странице. Впрочем, писать особо было нечего, надо было просто найти правильный подход к девчонкам из парикмахерских. С маникюрными салонами было сложнее, так как, проходя мимо одного по пути в кафе, я заметила, что работали там китайцы или вьетнамцы, и, навряд ли, они стали бы со мной откровенничать. Впрочем, шансов на то, что я найду кого-нибудь, с кем Джина делилась планами или рассказами о своих похождениях, были не очень велики. «Нельзя так пренебрежительно о мертвых, тем более клиентах», — остановила я себя, допила кофе, завернула половину пряника в салфетку и положила в сумку. «Надо еще сумку под цвет браслета подобрать», — решила я, но идти надо было в парикмахерскую. И я пошла.

Вопреки моим страхам, в первой же парикмахерской меня встретили дружелюбно, то есть они сохранили дружелюбие, когда я объяснила, что я частный детектив и веду расследование убийства. Правда, помочь не смогли — Джину они не помнили, а в списке посетителей два дня назад женщин с таким именем не было. Я была уверена, что у Джины в тот день или вечер, когда она ко мне приходила, было свидание и, перед свиданием она была в парикмахерской. Удача улыбнулась мне во второй парикмахерской. По записям некая Джина была у них с двенадцати тридцати до двух часов в понедельник.

— Она красила волосы и делала укладку у Крыси, — пояснила мне девушка за стойкой. — И Крыся сегодня здесь, подменяет другую девушку.

Крыся оказалась жгучей брюнеткой лет двадцати пяти-двадцати семи. Ее волосы с одной стороны были коротко подстрижены, а с другой, если бы не были тщательно уложены торчащими во все стороны стрелами, доходили бы, наверное до середины предплечья. Она была довольно густо накрашена и от нее сильно пахло табаком. Я представилась и попросила ее вспомнить все, что она знает про Джину. Крыся смотрела на меня без энтузиазма, но с любопытством, и жевала резинку.

— Не могли бы Вы меня, ну, пока мы разговариваем, подстричь немного, — решилась я на крайнюю меру, чтобы расположить ее к себе.

Она согласилась. Впрочем, все, что мне надо было, я узнала еще на стадии мытья головы. Джина приходила довольно часто, иногда, раза два в неделю, делала укладки, иногда стриглась, иногда просила подкрасить волосы, чтобы скрыть седину. Да, похоже, у нее кто-то был. Недавно она попросила сделать ей стрижку, которая бы немножко омолодила ее. Когда точно это было, Крыся не помнила, но не так давно. Больше мне ничего из нее выудить не удалось и все оставшееся время я тщательно следила, чтобы она равномерно подстригла меня с двух сторон. Оставив хорошие чаевые, я вручила Крысе визитку, на случай, если она еще что-нибудь вспомнит, я пошла искать маникюрный кабинет. Я так и не узнала, в каком из них Джина делала маникюр, зато привела в порядок ногти впервые, наверное, за последние пару лет и даже получила купон на пяти процентную скидку на следующий маникюр в течение месяца. Было уже почти два часа, и я решила наведаться в лавку.

* * *

В лавке было несколько человек. Алекс сидел на прилавке в позе лотоса и вслух читал Агату Кристи. Пожилая женщина расположилась около прилавка на стуле из моей кухни, двое посетителей листали книги, остальные, таких было трое, просто стояли и слушали. Завидев меня, Алекс прервал чтение, слез со стола и извинился перед аудиторией:

— Господа, я вынужден прерваться. Большое спасибо за внимание и за то, что нашли время посетить нашу лавку сегодня. Если книга вас заинтересовала и вы хотите узнать конец, пожалуйста, можете приобрести саму книгу. К сожалению, у нас осталось только два экземпляра, но есть много других книг этого же автора.

К моему удивлению, все посетители что-то для себя выбрали, а пожилая женщина поблагодарила за стул и купила сразу четыре книги, заплатив наличными. Я не стала спорить с Алексом по поводу методов ведения бизнеса. Главное, что кто-то был в лавке в мое отсутствие.

— Где ты научился сидеть в позе лотоса? — спросила я.

— Я йогой занимаюсь уже третий год.

— Помогает?

— Смотря от чего.

— Ладно, спасибо за инновации. Смотри только, не распугай покупателей, а то, может кто-нибудь захочет расплатиться, но постесняется прервать чтение.

— Нет, тетя Дженни, я же слежу за залом и сам сразу же спрашиваю, не нужно ли помочь.

Мы разговаривали по-русски, а Алекс, или Алик, родился в России, да еще на юге, где знакомых своих родственников младшее поколение часто называет просто тетями или дядями. Так я оказалась тетушкой Дженни, хорошо еще, что не мамашей какой-нибудь.

— Хорошо, работай. Я буду у себя в кабинете, если понадоблюсь, — сообщила я и, как настоящий босс, отправилась в кабинет.

План у меня был простой — попытаться открыть электронный почтовый ящик Джины на yahoo, подобрав пароль. Шансы были не велики, но были. Я не хакер и ничего взламывать по компьютерным законам не собиралась, просто как-то раз Старик, который любил возиться с компьютером, заметил, что частенько люди устанавливают на свои бесплатные электронные ящики пароли, состоящие в тех или иных комбинациях из цифр, составляющих дни их рождения или дни рождения близких родственников, и букв имен или фамилий. Для этого своего «взлома» я и попросила у Грега даты рождения всех членов его небольшой семьи. Я так и не спросила у него про сына и родственников, но по телефону расспрашивать не хотелось, а обстоятельства нашей последней встречи не сильно располагали к таким вопросам. Я сделала соответствующие пометки в блокноте пока загружался компьютер. Для начала я решила поискать что-нибудь про другого Грега, друга Линн. Интернет — великое изобретение. Уже через пять минут передо мной висела небольшая фотография Грега с сайта одной из местных школ. Это был определенно не Грег Лойсли. Трудно сказать по фотографии, но на вскидку ему было лет сорок, широкое, почти квадратное лицо, непомерно широкие плечи. Я просмотрела программу курса, где занятия были расписаны по датам. В день убийства Джины занятий у Грега не было. «Хорошо бы еще знать, где он бодибилдингом занимается», — подумала я и приступила к взлому джининого ящика. Логин я получила от самой Джины, когда мы договорились, что я буду пересылать ей фотографии по электронной почте. Теперь дело было за паролем. Провозившись минут сорок, я, наконец, открыла ящик. Пароль был несложным: дата рождения и начальная буква имени (логин был еще проще — Джин1960). Прав был Старик.

Догадки Линн об интересе Джины к интернет-знакомствам оказались верными, и передо мной открылась прелюбопытнейшая переписка моей бывшей уже клиентки с разными одинокими гражданами Су-Фолса. Я занялась системным чтением, распечаткой и сортировкой писем по датам и авторам. К счастью, Джина не удаляла отправленные письма, которые, часто отличались друг от друга лишь именем адресата, таким образом я могла получить более-менее полную картину этих виртуальных отношений. Некоторые знакомства длились недолго — одно-два письма; с некоторыми мужчинами, судя по письмам, Джина встречалась. За два месяца она так или иначе познакомилась с девятью мужчинами, встречалась с пятью. Два письма от какого-то Стива, пришедшие за последние два дня так и остались ею непрочитанными. Впрочем, после того, как я все рассортировала и составила график встреч и возможных расставаний, получилось, что последние две недели она приглашений на свидания не получала и сама встреч не назначала. И вообще за предыдущие семь дней она сама отправила только одно письмо, тогда как в среднем обычно писала пять с половиной. Мне показалось это странным, хотя, почему я вбила себе в голову, что у нее было свидание в тот вечер. Я ведь совсем ее не знала, возможно, она просто очень следила за своей внешностью. Мне пришла в голову мысль сопоставить даты свиданий с посещением парикмахерской. Я посмотрела на часы — была уже половина девятого. «Интересно, а где Алекс», — подумала я и пошла в лавку. Алекс сидел на прилавке и читал вслух двум молоденьким покупательницам. Увидев меня, он повторил свою извиняющуюся речь и порекомендовал купить книги. Девушки посовещались, купили одну, как я поняла, на двоих и ушли.

— Алекс, я не могу оплачивать сверхурочные.

— А я не прошу сверхурочных. Просто каждый раз как я собирался закрываться, кто-нибудь приходил. Мне даже выручку некогда было посчитать, — он не оправдывался, а скорее делился со мной.

— Ладно, пойдем поужинаем. Я тут знаю местечко недалеко. Угощаю, — предложила я.

Он смутился, стал отказываться, но потом согласился. Мы отправились в небольшой бар на Двенадцатой улице. Аппетит у Алекса был отменным, а еды в баре для клиентов не жалели. Мы поели, и я хотела заказать немного порто, но Алекс наотрез отказался и сказал, что не пьет совсем. Я не стала настаивать и начала расспрашивать его о жизни. Оказалось, что он уже второй год пытался учиться в университетском центре. Сначала хотел изучать медицину, потом медицина ему разонравилась, и он решил стать человеком какой-нибудь свободной профессии, например, писателем или критиком, или фотографом. Поскольку, по его мнению, для того, чтобы что-то заметное сотворить нужно испытать сильные эмоции или потрясения, а за учебу все равно нужно было платить, то Алекс, особо не раздумывая, отправился работать на мясоперерабатывающую фабрику. Там его поставили работать в холодильник, в котором надо было тягать тяжелые туши при минусовой температуре. Через месяц он сильно простудился, а через полтора с фабрики уволился. Поскольку, как пояснил Алекс, вдохновение его не посетило, то он решил продолжить и устроился на небольшой местный металлоперерабатывающий заводик. Работа там была такой же тяжелой как и в холодильнике, да и к тому же очень грязной. Он продержался на заводе три месяца, вынужден был взять отпуск в колледже, так как ни времени, ни сил на учебу не оставалось совсем. Затем Алекс пересмотрел свои планы и решил сначала закончить учебу без тяжелых экспериментов, но для этого ему нужна была какая-нибудь спокойная работа, чтобы жить и оплачивать обучение. И тогда он, по его собственному выражению, послал запрос во Вселенную, а через неделю позвонила тетя Лиля и передала ему мое предложение, кстати, очень во время потому, что у него как раз закончились деньги и нечем было платить за квартиру. Я несколько опешила, поскольку не была готова выдавать аванс своему первому в жизни наемному работнику в первый же его рабочий день. Но тут же поняла, что Алекс, ничего не просил и ни на какой аванс не рассчитывал, а просто рассказывал мне свою историю по моей же собственной просьбе.

— Так ты все-таки заплатил за жилье? — на всякий случай спросила я.

— Не-е, я к тете Лиле переехал на время. У них все равно подвал пустует.

— Послушай, раз уж ты так с первого дня увлекся работой, то можешь поселиться в комнате Старика. Денег я с тебя за жилье брать не буду, а в лавке будет спокойнее. Договорились?

— Конечно. Я очень Вам благодарен, тетя Дженни.

— Да, только не вздумай сорить и захламлять квартиру! Я не за спартанский, но за порядок, и не говори мне, что у меня самой бардак. Мне можно. Понял и согласен?

— Понял и согласен. Спасибо.

На том и порешили. Правда, по дороге домой я немного колебалась по поводу этого переезда Алекса, поскольку не была уверена в том, как к такому переселению отнесется Лиля, но мысль о том, что я не буду в лавке и в квартире одна, когда где-то в городе бродит убийца, у которого, быть может, в ближайших планах — расправа со мной, была настоящим облегчением, и я отбросила в сторону все условности. В конце концов, жизнь и спокойствие важнее.

* * *

Перед тем, как лечь спать я еще раз просмотрела переписку Джины за последний месяц, решая, стоит ли самой связываться с ее друзьями по переписке или передать все материалы полиции. Выбор был непростым. С одной стороны, связываясь с незнакомыми мужчинами, одним из которых мог оказаться преступником, и встречаясь с ними, я, несомненно, подвергала себя опасности, но с другой стороны, отдавать этот жирный кусок полиции мне не хотелось, по крайней мере, сразу же. И соображение, по которому я хотела повременить, была весьма меркантильным — отчет перед клиентом, мужем Джины. Я работала на него, значит, должна была добывать информацию и отчитываться, а информации за один день я нарыла прилично, другое дело, что для бедняги это все могло оказаться, мягко говоря, неожиданно и неприятно, но, возможно, могло помочь ему как-то справиться с ситуацией — уж больно он был раздавлен смертью жены и, похоже, во многом винил себя. Другими словами, меня несколько удручали и беспокоили этические аспекты дела. Но, подумав, я все-таки решила доложить Грегу в общих чертах о продвижении расследования и назначить встречу со Стивом, последние письма которого Джина так и не прочитала. Я сползла с кровати, накинула халат и отправилась в кабинет за компьютер. В почтовом ящике Джины появилось еще одно сообщение от К., с которым она, судя по той переписке, которую я рассортировала, встречалась две недели назад. К. за что-то извинялся и приглашал Джину в ближайшую субботу на пикник в парк. Он писал, что эта встреча ни к чему не обязывает, просто приглашает провести время на свежем воздухе, полюбоваться на водопады и поболтать. Я тут же поблагодарила и согласилась от имени Джины. Рассмотрев внимательно фотографию, которую я нашла на сайте знакомств, кликнув на ссылку в конце письма под названием «профиль», я решила, что узнаю К. без труда — у него были пушистые рыжие усы и очень широко расставленные глаза. Затем я написала трогательное, с моей точки зрения, письмо Стиву с извинениями за молчание и предложением встретиться и познакомиться, так сказать, поближе. Фотографию Стива, даже не одну, я нашла в его профиле. Вид у него был сытый и ухоженный; лицо — гладкое, глаза голубые, а по профессии он вполне мог оказаться и банковским служащим или ведущим инженером какой-нибудь фирмы. Ни с теми, ни с другими я никогда не встречалась, и заключения мои могли вполне оказаться неверными. Особо не церемонясь, я назначила Стиву свидание на следующий день после работы в баре напротив, выключила компьютер и пошла спать.

Четверг

Поскольку будильник я завести забыла, то, конечно же, проспала. Ну, не то, чтобы совсем, но во время расследования неплохо было бы вставать пораньше, а не в начале десятого. К счастью, мне не надо было открывать лавку. Я встала, умылась, оделась и пошла на кухню. Дверь в лавку со стороны квартиры была открыта и я заглянула туда. Алекс уже сидел за прилавком и что-то читал, лавка была открыта для посетителей.

— Привет, — сказала я. — Ты завтракал?

— Доброй утро, тетя Дженни, — Алекс встал. — Спасибо, я не хочу.

И тут я сообразила, что даже если бы захотел, завтракать все равно было нечем. От купленных в Хай-Ви оливок, сыра и фруктов уже ничего не осталось, а больше на кухне ничего, кроме бульонных кубиков, не было.

— Есть два варианта: я сейчас съезжу что-нибудь куплю или мы пойдем в кафе на углу есть завтрак, — предложила я. — О расходах не беспокойся, я все еще угощаю, но это не навсегда.

— Хорошо, пойдемте в кафе, так быстрее. Спасибо.

И мы позавтракали в кафе. Ровно в десять Алекс во второй раз открыл лавку, а я пошла в кабинет проверять почту Джины и отчитываться перед клиентом. Сообщений было два: от К. и Стива. Оба с нетерпением ждали встречи и желали мне, то есть Джине, хорошего дня. Я решила, что отвечать необязательно, особенно Стиву, с которым мы должны были увидеться уже через девять часов. Я быстро напечатала отчет для Грега, где вместо неприятных для него подробностей, просто написала, что «в результате опроса свидетелей (тренер и парикмахер) и проведения розыскных мероприятий мною установлены несколько лиц, с которыми, возможно, встречалась Джина в день или накануне убийства» и, что в течение ближайшего времени я намерена проверить эти контакты. Получилось немного казенно, но и нейтрально. Я все-таки не могла так прямо сообщить Грегу о том, что его жена была активным пользователем сайта знакомств. По крайней мере, пока. Перед тем, как снова ехать в парикмахерскую, чтобы сопоставить даты свиданий с наведением красоты, я решила посмотреть свою схему. Продвинулась я не очень, в смысле, что версии определенной у меня не было. Эти виртуальные мужчины последние дни в жизни Джины, похоже, не появлялись. Я взяла карандаш и набросала план на день:

1. Грег-фоторгаф, друг Линн: надо бы попробовать познакомиться и поговорить (на сайте школы я узнала, что он освобождается в час).

2. Расспросить Грега Лойсли о родственниках Д. и сыне.

3. Спросить, ходила ли Д. к врачу в последнее время; если ходила, то к какому.

4. Попробовать найти хор.

5. Встреча со Стивом в семь вечера.

Я не могла словами себе объяснить, зачем мне нужна была эта встреча со Стивом. Ведь, судя по письмам, которые я выудила из ящика Джины, они ни разу не встречались, поэтому заподозрить его было не в чем. Впрочем, никого из мужчин с сайта знакомств я не могла ни в чем подозревать. Хотя одной из версий могло бы стать предположение о том, что целью нападения на квартиру Грега Лойсли были компьютеры с перепиской Джины, и это было бы вполне объяснимо, если бы убийца скрывался среди этих девяти друзей по переписке, но я решительно ничего подозрительного в письмах не нашла. Впрочем, ведь после свидания они могли перестать переписываться и начать перезваниваться. Телефоном Джины уже, конечно же, занималась полиция, но они, вероятно, ничего не знали о тайной переписке. А вот распечатку звонков Джины я могла попросить у Грега Я набрала его номер.

— Здравствуйте, Грег. Это Дженни. Как Вы сегодня?

— Спасибо, хорошо. Что-нибудь новое?

Я вкратце рассказала ему о результатах, сказала, что могу переслать ему письменный отчет и попросила его дать мне список звонков с мобильного телефона Джины.

— У вас ведь, наверняка, общий тарифный план. А мне хотелось бы все проверить.

— Конечно, я прямо сейчас этим займусь. Работать все равно не могу. Да, я проверил нашу электронную почту. Там ничего, кроме рекламы, нет.

«Еще бы», — подумала я и поблагодарила Грега за информацию.

— Какая там информация. Ума не приложу, кто это мог быть.

Хорошо, что план на день все еще лежал передо мной.

— Грег, я еще хотела бы задать Вам несколько вопросов о Вашем сыне и прошлом Джины: откуда она, есть ли родственники.

Слышно было, как он тяжело вздохнул на другом конце.

— Рассказывать тут особо нечего. Из дома Джина ушла рано, почти сбежала. Она росла у бабушки, отца у нее вообще не было. Там еще была младшая сестра ее матери, так вот, к тому времени она вышла замуж и у нее родился ребенок. Они все жили в доме бабушки, ну Джина и сбежала. Хотя сбежала, пожалуй, не то слово, просто собралась и ушла. Ей было семнадцать лет. Больше она туда не возвращалась и никогда с родственниками не общалась. Что же касается сына, то у нас с ним непросто. Ему скоро двадцать пять лет, с нами не живет и не общается уже несколько лет. Он бросил учебу и почти год болтался без дела, я этого терпеть не стал, ну и выложил ему все, что думал и перестал оплачивать его счета. Он сначала к нам переехал, но недели через две ушел. Даже машину не взял. Я наводил справки, то есть это Джина нанимала кого-то, чтобы его нашли, не вернули, а просто узнали местонахождение, чтобы мы знали, что он здоров хотя бы. Мальчик молодцом оказался, выкарабкался, начал учиться и работать в Брукингсе, но с нами не общается по-прежнему. Я написал ему по прежнему адресу и оставил сообщение на автоответчике, о том, что произошло, но он так и не объявился. Вот и все.

— Спасибо. А как зовут Вашего сына? Так, на всякий случай.

— Зовут его Том, но я прошу Вас, пожалуйста, не вмешивайте его и не разговаривайте с ним, по крайней мере, без моего ведома. Он точно не при чем.

— Хорошо, Грег. Спасибо. Да и еще, не знаете, ходила ли Джина в последнее время к врачу. Или был ли, я хотела сказать, есть ли у вас семейный доктор, с которым я могла бы поговорить.

— Доктор есть, но я не уверен, была ли она у него. Счет, по крайней мере, мне не приходил. Если хотите, я позвоню Дэвиду и попрошу, чтобы он нашел время с Вами поговорить.

— Еще раз спасибо. Тогда я жду распечатку звонков. И обязательно свяжусь с Вами, как только что-нибудь узнаю. Полиция выяснила, кто хозяйничал в Вашей квартире?

— Нет, но мне разрешили наводить там порядок. Я позвонил в службу по уборке, мне одному не справиться.

Мы попрощались, и я положила трубку. Было уже начало двенадцатого — время собираться в парикмахерскую. По дороге я думала, о чем буду говорить со Стивом. Наверное, просто расскажу ему об убийстве Джины и спрошу, не общались ли они помимо переписки. Похоже, я сморозила глупость, назначив ему встречу, но мне надо было найти убийцу, версии у меня не было, а делать все-таки что-то надо было. В парикмахерской за стойкой была та же девушка, что и накануне. Она улыбнулась мне, но не очень приветливо. Я сразу же протянула ей пять долларов и попросила проверить, не посещала ли Джина их салон в интересующие меня дни. Она согласилась, и я дала ей бумажку с датами свиданий Джины. Девушке понадобилось минут десять, чтобы проверить и, наконец, она сказала, что абсолютной уверенности быть не может, так как они записывают только имена клиентов без фамилий, но посещения их парикмахерской некоей Джиной точно совпадали с моими датами. Правда, она не всегда попадала на Крысю, иногда это были другие девушки. Я записала имена еще двух девушек и график их работы на всякий случай. Поблагодарила Дебру, так звали девушку у стойки, попрощалась и ушла. У меня оставался почти час до окончания занятий Грега-фотографа, и я решила перекусить. Рядом с молом был небольшой ресторанчик, который выгодно отличался от почти всех остальных ресторанов и кафе Су-Фолса тем, что в нем не было спешки. Я не очень часто обедаю в ресторанах, но каждый раз ощущаю себя деталью на конвейере: метрдотель встречает вас у входа и дает распоряжение помощнику, который провожает вас до столика и вручает меню, потом подходит официант, приносит большой стакан воды со льдом, берет заказ, через некоторое время вам приносит еду еще кто-нибудь в униформе другого, чем у официанта, цвета, снова подходит официант, справляясь, все ли в порядке. Если вы решаетесь заказать еще кофе или вторую кружку пива, то к вам уже подходит кто-нибудь из бара, потом снова появляется официант и подсовывает счет в корочках, уверяя, что не стоит торопиться с оплатой, однако минут через пять он снова подходит, проверить корочки и, если видит наличные, то, улыбаясь, спрашивает, нужна ли сдача. В пятницу или субботу в фойе почти всех ресторанов переполнены ожидающими своей очереди семьями, парами, компаниями, и у меня всегда такое ощущение, что я срываю людям праздник, копаясь в своей тарелке. Ресторан «Аркада» сильно отличается от остальных тем, что в нем нет навязчивого сервиса. Не знаю, как им это удается, но посетителей оставляют в покое, а официант всегда предупреждает, что счет он принесет, когда его об этом попросят. Я попросила столик у окна, заказала какое-то вегетарианское блюдо, достала свой блокнот и написала:

«Вопросы к Грегу-фотографу (если он вообще захочет со мной разговаривать)».

Посидев и подумав, я решила списка вопросов не составлять, а просто показать ему фотографию Джины и спросить, не знаком ли он с ней, сославшись, на то, что она была знакома с каким-то школьным учителем фотографии, но, поскольку, имени этого учителя никто не знал, то решено было разговаривать со всеми подряд.

Успокоившись, я съела свой вегетарианский ланч, выпила чашку зеленого чая, расплатилась и поехала в школу. Кабинет фотографии я нашла быстро и Грега узнала сразу. Подождав, пока все ученики вышли, я зашла и представилась частным детективом. Грег напрягся. Хорошо, что я пришла к нему на работу, подойди я к нему где-нибудь в другом месте, он бы со мной даже разговаривать не стал. Я не дала ему времени на комментарии или возражения, а сразу же достала фотографию Джины и спросила, не знаком ли он с этой женщиной.

— Нет, — ответил Грег. — А в чем дело?

— Видите ли, мистер Гибсон, полиция расследует убийство этой женщины. Ее звали Джина Лойсли. Вы уверены, что никогда не встречались с ней?

— Абсолютно уверен, что никогда и не слышал такого имени, — он даже не взглянул еще раз на фотографию. Да мне и не надо было, чтобы он на нее смотрел — как не мал был мой опыт в детективном деле, я уже точно знала, что он врал. Ну, может, и не совсем врал, но чего-то явно не договаривал. Связано ли это было с моим визитом к Линн накануне или с чем-то другим, я пока сказать не могла. Поскольку темы для разговора с Грегом были пока исчерпаны, я поблагодарила его, попрощалась, вручив свою карточку на случай, если он что-нибудь вспомнит, и поехала разыскивать хор. Хотя что-то мне подсказывало, что этот хор, если и существовал на самом деле, то только для того, чтобы служить поводом для вечерних отлучек Джины на свидания с одинокими мужчинами Су-Фолса. Я оказалась права: в том районе, куда показал мне Грег было две церкви и два хора, но ни в одном из них Джину не видели. Это, разумеется, не означало, что хора в ее жизни вообще не существовало, может быть в другой церкви, поменьше, и я решила свериться с картой города позже. Сейчас меня интересовал Грег-фотограф. До моего свидания со Стивом оставалось еще много времени, и я решила покопаться на сайте одиноких сердец. Заехав по дороге в Хай-Ви и накупив всякой всячины, я вернулась домой. Алекс сидел на прилавке и читал вслух про Ниро Вульфа. Перед ним было несколько покупателей. Я не стала вмешиваться, поздоровалась со всеми и пошла на кухню загружать холодильник.

* * *

Перед тем как приступить к поискам профиля Грега-фотографа на сайте знакомств, услугами которого пользовалась Джина, я просмотрела почту. В основном это были рекламные проспекты, пара счетов и небольшой пухлый конверт, в котором была книга Сюсаку Эндо. И опять у меня внутри всю похолодело — на белой обложке книги были изображены темно-серые иероглифы, и на одном из них, напоминающем по форме крест, красным был нарисован распятый человек. Название у книги было «Молчание». Больше в конверте ничего не было. Обратный адрес, который я тут же проверила на Google map оказался вымышленным. Если это не какое-то совпадение или случайность, то меня предупреждали. Означает ли это, что убийца решил подождать с моим убийством, а только пугал, заставляя молчать и/или вынудить отказаться от расследования? Означает ли это, что он за мной наблюдает? Книга была отправлена накануне, то есть в день, когда я разговаривала с Линн и парикмахершей. Ничего особенного ни та, ни другая мне не сказали. Правда, от Линн я узнала про сайт знакомств, но вряд ли убийца, если он все-таки оттуда, так уж беспокоился, что я раскрою тайну переписки — ведь в письмах ничего подозрительного не было. И все же, он беспокоился, если это он. А кто же еще? Я снова раскрыла свой блокнот. На чистой странице большими буквами написала: ПОРТРЕТ УБИЙЦЫ. И дальше — образован. Это единственная очевидная на тот момент характеристика моего противника. Немного найдется в Су-Фолсе людей, читающих Эндо. И даже если он, убийца, этой книги сам не читал, как и я, а соблазнился только обложкой, то, все равно, это должен был быть человек, миру книг не чуждый. Я решила, что это уже кое-что и включила компьютер. Для Джины писем не было, а мне пришла от Грега Лойсли распечатка звонков Джины за последний месяц. Звонков было немного. Если не считать предварительно выделенных Грегом звонков на его мобильный, то всего десять. Пять звонков были в парикмахерскую, остальные надо было устанавливать, но это позже. И я, для начала, зашла на главную страницу сайта одиноких сердец Су-Фолса. Почему я решила, что Грега-фотографа надо было искать на сайте, где знакомилась Джина, я не могу объяснить. Просто надо было пробовать. Регистрация была бесплатной, и уже через полчаса я получила доступ к профилям, получив пароль на созданный по случаю ящик на yahoo. Интересовал меня Грег-фотограф, но я не знала как его найти в этой коллекции и, поскольку, идей у меня не было, стала проверять профили мужчин, помимо К. и Стива, с которыми Джина хотя бы раз обменялась письмами. Я открыла почтовый ящик Джины, достала стопку распечатанных писем и разложила их по порядку. Получилось девять стопок по количеству мужчин. Теперь я искала профиль каждого из них, распечатывала фотографию, текст объявления и вкладывала в соответствующее досье. Третий по счету мужчина называл себя Суперменом, я кликнула на ссылку и обомлела — на меня смотрел Грег-фотограф. Ну и дела. Переписка их была не очень длинной, и уже через неделю после первого письма, посланного Суперменом-Грегом чуть больше месяца назад, они договорились встретиться в баре на Филлипс авеню. После этой встречи, если она состоялась, они друг другу не писали. Ну хоть кое-что. Я посмотрела расписание Грега на сайте школы, на следующий день у него был только один урок, и заканчивался он в час дня. Теперь мне нужно было решить один непростой вопрос, идти ли на встречу с Суперменом самостоятельно или же рассказать все полиции. Про Линн я особо не думала. Жалко ее, конечно, но, по сравнению с тем, что произошло с Джиной и медсестрой, ее неприятности казались не такими значительными. Более того, если Грег и был тем самым убийцей, то Линн грозила опасность. Однако, что-то не складывалось. Несомненно Грег-фотограф-Супермен был, скажем, несколько легкомысленным в отношениях, но для убийства этого маловато. Даже, если Джина каким-то образом и выяснила, что он, переписываясь и встречаясь с ней, был еще и любящим бой-френдом ее тренера, все равно это не повод для убийства. Если он человек с нормальной психикой. А если нет? Наверное, надо все-таки идти в полицию. Я то не супер. Покопавшись в сумочке, я нашла карточку инспектора. Звали его Норман. Я пододвинула к себе телефон и уже начала набирать номер, когда в дверь постучали.

— Входите, — крикнула я, отодвигая телефон и сгребая свои бумаги в кучу.

Дверь приоткрылась и Алекс произнес очень официальным тоном:

— Мэм, к Вам посетитель. Можно?

Я переложила пачку с досье на пол рядом со своим креслом и пригласила войти. Алекс пропустил посетителя, заявил, что он будет в лавке, если понадобится и закрыл дверь.

— Здравствуйте, — сказал посетитель — мужчина лет тридцати в хорошем костюме — и улыбнулся.

— Здравствуйте, — оскалилась я. — Очень рада Вас видеть. Меня зовут Дженни. Что я могу для Вас сделать?

— Видите ли, — начал было посетитель. — Можно я сяду сюда, — и он показал на кресло для посетителей.

Я смутилась и попыталась сострить:

— Ну разумеется. Надо повесить табличку «Садитесь»! И все же, чем я могу Вам помочь?

— У меня угнали машину.

Я прикинула, что с угоном машины мне не справиться.

— Я бы с удовольствием, но обычно с такими проблемами целесообразно обращаться в полицию. У них есть отработанные методики розыска и камеры наблюдения по всему городу. Большое спасибо, что решили обратиться в наше агентство, но мы беремся за дела, в которых полиция либо не заинтересована, поскольку закон не нарушен, либо расследуем дела параллельно с полицией, но только в том случае, если наши методы могут оказаться более эффективными, чем официальные методы расследования, — молола я, что в голову взбредет. Еще мне не хватало угнанные машины разыскивать, когда меня саму вот-вот переедут или стукнут.

Однако, мужчина не собирался уходить.

— Дело в том, что вместе с машиной у меня украли все документы, абсолютно все было в машине. Я зашел буквально на минуту купить сигарет на пересечении Кливленд и 12-й, там была небольшая очередь, вышел, а машины нет. Даже телефон с собой не взял. Я знал, что есть Ваша контора, вызвал такси из магазина.

— А как Вы расплачивались?

— Да у меня были пятьдесят долларов за сигареты рассчитаться. Бумажник, водительские права, все кредитные карты остались в машине. Вот, только ключи с собой взял, — и он показал мне связку ключей.

— Мне очень жаль, но в любом случае, это дело полиции, — опять начала я.

— Что? А зачем Вы тогда рекламируете себя как агентство по расследованию преступлений? Пишите тогда правду — продаю книги, а со своими проблемами идите в полицию! — голос у него дрожал, а глаза смотрели на меня почти с ненавистью.

— Я понимаю Вас, — сдалась я. — Простите, я недавно в этом бизнесе. Давайте, я попробую, запишу Ваши данные и наведу справки, но в полицию об угоне, да еще со всеми документами в машине, обязательно надо заявить.

— Сам разберусь, — бросил мужчина, резко встал, вышел и хлопнул дверью.

* * *

У меня остался неприятный осадок, но, с другой стороны, иметь такого нервного и вспыльчивого клиента хуже, чем вообще не иметь клиента. Тем более, что угон машин — действительно не мой профиль. «Как будто убийство — мой,» — горько усмехнулась я и стала набирать номер инспектора Нормана. Инспектора на месте не оказалось, мне сказали, что можно перезвонить через час. За этот час я закончила составлять остальные досье, положила каждое в отдельную папку и подписала. Проверила еще раз на всякий случай почтовый ящик Джины, удалила из него свои письма Стиву и К. на тот случай, если придется сдать ящик полиции, а я мало сомневалась в том, что сдать его придется, и снова набрала номер инспектора. На этот раз он оказался на месте.

— Хм, я смотрю, Вы быстро работаете, — заявил он, как только я представилась.

— Что Вы имеете в виду, — не поняла я.

Оказалось, что они только что арестовали по подозрению в убийстве Джины и медсестры Кристины Топлинг моего клиента Грега Лойсли. Оснований было два: во-первых, у Грега отсутствовало алиби (во время убийства Джины он, по его словам, был у себя в конторе один, потом поехал домой и, думая, что жена уже спит, еще работал у себя в кабинете до тех пор пока ему не позвонили из больницы), а, во-вторых, по словам сослуживцев, у Грега был роман с одной из лаборанток, которая и перешла вместе с ним в его новую контору и стала выполнять там обязанности секретарши. Версия полиции была простая — имитация случайного убийства на улице с целью избавиться от надоевшей жены. Медсестру пришлось убрать, поскольку Джина успела шепнуть ей, что убийца — ее муж.

— Вы ошибаетесь, я ведь разговаривала с медсестрой. Джина попросила ее меня вызвать, когда ненадолго пришла в сознание, но я не успела. Так вот, по словам медсестры, Джина, наоборот, сказала, что это был не ее муж.

— Вот именно, по словам. Врачи говорят, что Джина была очень слаба и едва в сознании. И медсестра вполне могла недослышать или перепутать. «Это не муж» или «Это муж» из уст слабеющего и умирающего человека звучат почти одинаково. Кроме того, если бы Джина знала убийцу, она бы, вероятно, и назвала его. Если нет, то тогда, хотя бы описала.

— У меня есть своя версия, — прервала я его. — Можно я приеду поделиться кое-какой информацией?

Инспектор Норман оказался невредным и сказал, что будет меня ждать. Я собрала все досье, сложила их в большой пакет, напомнила Алексу, что у него есть право на обед и поехала в участок. Правда, по дороге я передумала, и, когда подъехала к зданию полиции, то вынула из пакета только досье Грега-фотографа. Трудно сказать, что мною руководило, но остальные папки до поры до времени я решила оставить себе.

Кабинет у инспектора был в самом конце узкого коридора, очень маленьким и до отказа забитым всякими папками и бумагами. Он предложил мне сесть и сказал, что внимательно слушает.

Я рассказала ему про свою встречу с Линн, про то, что Джину интересовали сайты знакомств, про друга Линн — Грега-фотографа, про то, как мне без труда удалось установить место его работы в школе и про наш с ним короткий разговор, во время которого он наотрез отказался признать, что был знаком с Джиной. Тут я достала досье Грега и передала его инспектору, поясняя, каким образом мне удалось установить, что Грег-фотограф-Супермен как минимум один раз встречался с Джиной.

— И по поводу последних слов Джины про то, что это не муж, которого она, кстати, во время разговора со мной преимущественно называла по имени. Если бы она сказала, что это Грег, то все бы думали на мужа, а не на этого Супермена с сайта. Поэтому, вероятно, находясь на грани сознания, она и сказала, что это не муж. Она не могла сказать, что это не Грег, если это и был Грег, фотограф-Супермен.

— Хорошо, а мотив?

— Поэтому я и пришла к Вам, инспектор. У полиции больше возможностей, и, потом, логика подсказывает мне, что я в этой цепи убийств — следующая. Ведь медсестру убили только потому, что она была единственной, кто слышал, что говорила Джина. И преступник не был до конца уверен, что его не опознали и не назвали, поэтому он и действовал наверняка. Я могла бы быть следующей.

— Так почему Вас не тронули? Вы ведь тоже были в больнице той ночью, — лицо у инспектора было очень серьезным.

— Я думаю, что меня, может, и тронули бы, но в ту ночь в лифте я встретила приятельницу. У нее сломалась машина, и она попросила меня подвезти ее до дома, а потом мы ужинали и, в конце концов, я осталась у них ночевать. У убийцы просто не было физической возможности меня прибить. А на следующий день, когда его не тронули, стало ясно, что медсестру-то он зря прикончил, поскольку бедняга ничего такого не услышала. Это означало, что со мной тоже можно было бы повременить, но тут Грег, муж, нанял меня вести частное расследование убийства его жены. И, если я что-нибудь накопаю, меня, вполне возможно, нужно будет убрать. Кстати, очень может быть, что на квартиру Грега напали потому, что хотели физически уничтожить компьютеры, на которых могли сохраниться копии писем.

— Мы считаем, что квартиру мог разнести и сам Грег-хозяин для отвода глаз. Следов взлома не обнаружено, отпечатки пальцев только хозяев квартиры. Абсолютно ничего не указывает на то, что там побывал кто-то посторонний. А для отвода глаз можно и разбить все те побрякушки, тем более, у него все застраховано. Да, что еще Вы обнаружили в ящике Джины? Я имею в виду электронный ящик.

Я поняла, что сморозила глупость, пытаясь скрыть от него остальную переписку. И стараясь придать своей интонации как можно больше искренности, сообщила, что остальная часть у меня в машине, но пакет довольно объемистый, поэтому я взяла лишь самое важное, с моей точки зрения, досье. Мы тут же отправились за оставшимися папками. Просмотр их не занял много времени. В заключение, я показала инспектору Норману как открывать электронный ящик Джины и пользоваться сайтом знакомств. Инспектора, к тому времени я уже называла его просто Норманом, очень позабавил сайт с фотографиями и объявлениями. Я была уверена, что после моего ухода он еще некоторое время, а может и допоздна, собирался поработать «над этим аспектом дела», как он выразился. Перед тем, как попрощаться, я, разумеется, поблагодарила Нормана за помощь, попросила его позволения созвониться с ним на следующий день, чтобы узнать, чего они добьются от Грега-фотографа и спросила, можно ли мне увидеть Грега Лойсли. Норман заметил, что он будет рад поболтать с Суперменом с моим досье на руках и согласился поговорить со мной после допроса. Потом он отвел меня в камеру к Лойсли, которому я сообщила, что продолжаю работать над его делом. Лойсли выглядел ужасно. Он хмуро посмотрел на меня и сказал, что уже ни во что не верит. Я спросила, не нужно ли ему что-нибудь принести. Он не поблагодарил и отказался. Выходя из полицейского участка, я уже не была уверена, был ли у меня клиент, но в этом деле, отчасти я сама была своим клиентом. И книга Эндо, появившаяся на моем столе, мне об этом напоминала. Зачем я не сказала о книге Норману, я не знала. Вполне возможно, он и не посмеялся бы надо мной. Если эту книгу прислал убийца, то никаких отпечатков на ней, разумеется не было. Это была такая наша с ним, убийцей, своеобразная переписка. Я уже придумала, что если у меня получится вычислить его и разоблачить, я отправлю ему его Эндо в камеру. А пока у меня оставалось еще почти два часа до свидания со Стивом.

Сейчас, когда мое первое дело раскрыто и сдано в мой собственный архив, я понимаю, что наделала много ошибок, не обращала внимания на очевидные улики и много времени тратила впустую на выяснение малозначительных или совсем неважных деталей. Но я поступала так, как считала нужным, не имея за плечами никакого опыта самостоятельной работы по расследованию преступлений, а особенно убийств, и, руководствуясь, более интуицией и, как это не стыдно признать, страхом, чем здравым смыслом.

Итак, перед тем, как идти на свидание я достала свой блокнот, чтобы набросать в нем список вопросов. Еще не взявшись за карандаш, я сообразила, что, когда инспектор Норман оторвется, наконец, от поиска улик на сайте знакомств, он внимательно прочтет переписку и обратит внимание на К., с которым Джина встречалась однажды, и который предложил ей встретиться еще раз, но этого приглашения она уже не увидела. С этим К. я от имени Джины договорилась встретиться в субботу, а был вечер четверга. Поскольку я не знала, насколько всесильна полиция, и возможно ли технически вычислить местонахождение человека, зная лишь адрес его электронной почты, то решила подстраховаться и тут же настрочила К. письмо от имени Джины с просьбой перенести встречу на пятницу и пригласила его на ланч. Подумала и приписала, что заметила кое-что весьма странное на сайте знакомств и хотела бы с ним это обсудить. Оставалось надеяться, что К. заинтересуется. Отправив и тут же удалив отправленное письмо, я, наконец, сосредоточилась на вопросах к Стиву, пододвинула к себе блокнот, взяла карандаш, и тут в дверь постучали. Да, я забыла сказать, что после участка поехала в лавку, где застала Алекса за работой. Вооружившись тряпкой, он вытирал пыль. В лавке никого не было. Я заметила, что обычно уборку мы, то есть я, провожу до или после открытия лавки, на что Алекс ответил, что, похоже, я ее вообще никогда не делала. И он был прав, мне как то в голову не приходило убирать в лавке. Возможно, Старик и делал что-то подобное, но никогда при мне. Я решила не вмешиваться и прошла к себе в кабинет. И теперь раздался стук в дверь. Это был Алекс. Он извинился и спросил над, чем я работаю.

— Что значит «над чем»? — мне не хотелось разговаривать с ним не тему расследования.

— Видите ли, тетя Дженни, Вы последнее время явно нервничаете, и выглядите озабоченной. А, поскольку, на вывеске сказано, что Вы занимаетесь еще и расследованиями, то я и решил, что Вы переживаете из-за расследования.

— А что значит «последнее время», учитывая то, что ты у меня второй день?

Подозрения — гадкая вещь, но они поползли в мою голову. Стоп. Я ведь сама его пригласила. Просто парень наблюдательный, а я не очень-то лицо держу, это правда.

— Ну, я не правильно выразился. Не хотите говорить, не надо, но если надо помочь, то я готов.

— Спасибо, Алик, то есть Алекс.

— Можете меня Аликом звать.

— Спасибо. И спасибо за то, что согласился переехать в лавку. Ты прав, я немного нервничаю. Это мое первое самостоятельное расследование. А сейчас мне надо с мыслями собраться, у меня встреча через, — я посмотрела на часы. — Ой, уже через полчаса. А теперь иди. Лавку можешь закрыть в семь. Я вернусь, посмотрю бумаги.

* * *

Алик вышел, а я решила переодеться, так и не составив списка вопросов. Наверное, встреча со Стивом была нужна мне как тренировка или репетиция перед разговором с К., у которого я хотела выяснить, если бы он, конечно, согласился со мной поговорить, какие-нибудь подробности из жизни Джины, вплоть до ее намерений в отношении друзей по переписке. И тут меня осенило, что я не посмотрела профиль самой Джины, но времени уже не оставалось. Я надела мягкий коричневый свитер, покопалась в ящиках и нашла нитку бус, подумала и решила, что бусы и свитер друг с другом не сочетаются, сунула в сумку блокнот, еще раз взглянула на фотографию Стива и вышла из лавки. Чтобы дойти до бара, мне надо было только перейти улицу. Я не торопилась. Был теплый и тихий осенний вечер, слишком, пожалуй, теплый для конца октября. На Филлипс авеню было довольно многолюдно. Из ирландского бара вывалила шумная компания. На втором этаже жилого дома напротив была вечеринка. Чьи-то гости шумели, смеялись и разговаривали. Я зашла в бар и села у окна таким образом, чтобы мне был виден вход. Я хотела пива, но заказала бокал белого вина. Стив появился ровно в семь на изящной «Хонде» зеленоватого цвета. Вылезая из машины, он прихватил с переднего сидения длинную красную розу. С этой розой наперевес он и вошел в бар.

— Стив, здравствуйте, — я подошла к нему, когда он, рассмотрев всех посетительниц бара, включая меня, садился за свободный столик.

— Здравствуйте, — он внимательно смотрел на меня.

— Стив, меня зовут Дженни и я — частный детектив.

— Прекрасно, но какое это ко мне имеет отношение, — он начинал раздражаться.

— Видите ли, Джина была убита несколько дней назад.

— Какая Джина? Кто такая Джина? — он был явно не готов к такому повороту событий.

— Джина, для которой Вы купили эту розу. Это я отправила Вам приглашение встретиться. Полиция ведет расследование. Хотите говорить с полицией?

— Нет, простите, это как-то неожиданно. Идешь на свидание с женщиной, тебя встречает детектив, ну и так далее. Что Вы от меня-то хотите?

— Давайте присядем. Закажете себе что-нибудь?

— Нет, спасибо. Спрашивайте, что Вам надо, — он так и смог справиться с раздражением.

— Сколько раз Вы встречались с Джиной?

— Я с ней совсем не встречался. Это наше первое свидание, то есть я хотел сказать…

— Понимаю. Вы разговаривали по телефону?

— Да нет же! Только по почте.

— Как Вы познакомились?

— Ну как знакомятся? Вы, наверное, знаете про сайт?

Я кивнула.

— Ну вот я и увидел ее фотографию и объявление, написал коротенькое письмо, она ответила.

— Как долго Вы переписывались?

— Ну, может неделю на форуме, а потом обменялись личными адресами, электронными.

— Джина была единственной, с кем Вы общались?

— Ну, знаете, это уже слишком…, - он начал вставать.

— Извините, а, как Вы считаете, она еще с кем-нибудь общалась? Ну и вообще, с Вашей точки зрения, какие у нее были намерения? Пофлиртовать просто или завязать какие-нибудь серьезные отношения?

— Я, знаете ли, не флиртун какой-нибудь. В объявлении она писала, что ищет серьезных отношений, другие меня и не интересуют.

— Отношения или женщины.

— С меня хватит, Мисс, — он решительно встал и направился к выходу, потом вернулся, взял лежавшую на столе розу и ушел. Через окно я видела, как он сел в машину, нервно развернулся, чуть не столкнувшись с чьим-то «Фордом», и уехал. Как я и ожидала, ничего нового мне узнать не удалось, кроме того, что Джина искала серьезных отношений. Впрочем, мне уже и самой пришло в голову посмотреть ее профиль. Я встала, расплатилась, немного поболтала с хозяином бара, которого знала по-соседски, и пошла к себе. Лавка все еще была открыта для покупателей, но покупателей не было. Я хотела было закрыть, но Алик запротестовал, заявив, что он все равно собирался весь вечер читать, так что он вполне может посидеть в лавке. Я уже начала возражать, но тут дверь открылась, и вошла пожилая пара. Алик встал к ним навстречу, начиная разговор, а я отправилась в кабинет, заглянув сначала на кухню и соорудив себе большой бутерброд с сыром, помидором, листом салата и медом. Профиль Джины я нашла довольно быстро, запустив поиск на женщин возраста между сорока пятью и сорока семью годами. Оказалось, что она сбавила себе два года. Фотографии было две и очень удачных. В объявлении Джина действительно написала, что устала от одиночества и ищет доброго и надежного мужчину близкого ей возраста, обещала создать уют и поддерживать тепло очага в доме. В общем, ничего особенного. Я проверила почту, свою и Джины. Мне пришло два письма от посетителей сайта с просьбой прислать им мою фотографию. Вы не поверите, но одно письмо было подписано Суперменом. Я расстроилась. Грег-фотограф-Супермен, похоже, был просто отчаянным и неисправимым ловеласом, а никаким не убийцей. Это означало, что мне еще рано успокаиваться и надо было продолжать поиски. Я чувствовала себя уставшей неудачницей, вляпавшейся в дело, распутать которое мне не по зубам. Но теперь найти преступника и убийцу было жизненно важно не только для меня, страдавшей в своей теплой спальне с мягкой постелью, но и для Грега Лойсли, моего клиента, томившегося в камере. «Вот так мы взрослеем,» — пошутила я про себя и легла спать.

Пятница

На следующее утро я проснулась рано, еще не было семи. Вставать мне не хотелось и я потянулась за блокнотом — надо было составлять план на день. Во-первых, встреча с К., если он отозвался, во-вторых — у меня ничего не было. Впрочем, я еще не проверила звонки Джины и не поговорила с доктором. По-моему, Грег назвал его Дэвидом и обещал с ним созвониться. Поскольку больше мне в голову ничего не пришло, я взяла телефонный справочник и стала искать врачей по имени Дэвид. Их оказалось многовато — семнадцать, и потом семейство Лойсли вполне могло ходить в какую-нибудь клинику, где Дэвид не был главным, и его вполне могло и не быть в телефонном справочнике. «Хорошо бы иметь лэптоп,» — подумала я, сползая с кровати. Надо было идти к компьютеру, но перед этим, учитывая присутствие Алика в квартире, следовало умыться и одеться, что я и сделала. Пока я включала компьютер, из кухни раздавались какие-то звуки, потом послышалось жужжание, и я учуяла аромат свежемолотого кофе.

— Доброе утро, Алик, — поздоровалась я.

— Здравствуйте, тетя Дженни. Есть хотите?

На столе стояло большое блюдо, на котором пестрела гора бутербродов. Пестрела, потому, что из этой кучи торчали красные, зеленые и желтые перцы, бордовые и ярко-зеленые листья салата, розовая буженина, сыр, огурцы и помидоры.

— Боже мой, Алик, это что? — я указательными пальцами обеих рук показывала на блюдо.

— Завтрак, тетя Дженни. Сейчас кофе будет готов, то есть уже готов, — и он почти успел убрать медную стариковскую турку с плиты.

— Я думала, что йоги мясо по утрам не едят и кофе не пьют, неужели это все мне? — пошутила я.

— Нет, я по бутербродам и кофе с утра не йог, — предостерег меня Алик.

Я достала чашки, и мы сели завтракать. Алик задавал мне вопросы по поводу ведения дел в магазине. Мне было легко с ним разговаривать, он быстро схватывал и ясно излагал.

— Да, тетя Дженни, вчера звонили из журнала по поводу рекламы. Они там что-то набросали, хотели, чтобы Вы посмотрели, — и он протянул мне бумажку с телефоном. — Я забыл Вам вчера сказать, простите.

— Ничего, но не мог бы ты сам посмотреть? Пожалуйста. Если тебя что-то насторожит или не понравится, тогда я займусь этим. У меня дел много с расследованием. Мой клиент в тюрьме, понимаешь? — зачем-то разоткровенничалась я.

— Понимаю. Не беспокойтесь, я все сделаю. Идите, работайте, я все уберу, — и он начал собирать чашки.

— Спасибо. Обед за мной, — и я пошла в кабинет.

Начала я с проверки почтового ящика Джины, в котором было короткое письмо от К., в котором он сообщал, что у него будет ровно полчаса на ланч и просил Джину не опаздывать. Отлично. Теперь надо было разбираться со звонками. Я попробовала поискать в интернете какую-нибудь бесплатную службу по поиску абонентов по номерам телефонов, но ничего не нашла. Правда, узнала, что, заплатив восемь долларов девяносто девять центов, можно получить сведения об интересующем меня абоненте вплоть до перечня его или ее недвижимости и счетов в банке. Так далеко мое любопытство не распространялось. Я посмотрела на часы, было почти девять часов и я решилась. Пододвинув к себе телефон, набрала первый номер. Никто не ответил, только через пять или шесть звонков раздалось: «Вы позвонили по номеру *** *** ***, если хотите оставить сообщение, говорите после сигнала». Говорить я ничего не стала и набрала следующий. «Здравствуйте», — раздалось в трубке. «Я — доктор Джонсон. Спасибо, что позвонили. К сожалению, сейчас я занят и не могу Вас выслушать, но, если Вы оставите сообщение, то я непременно свяжусь с Вами. Или Вы можете позвонить моему помощнику по телефону *** *** ***. Еще раз спасибо, что позвонили. До встречи!» Ну, надо же, как повезло. Не знаю, чему я больше радовалась: тому, что так быстро нашелся доктор, или тому, что не надо было идти и разговаривать с моим клиентом. Мне невыносимо было даже думать о встрече с Грегом Лойсли. Накануне еще была слабая надежда на то, что преступником мог оказаться Грег-фотограф, но после того, как он прислал мне письмо, я уже нисколько не сомневалась, что это пустышка. Хотя, все равно надо было бы созвониться с инспектором Норманом и узнать, что полиция выяснила про Грега-Супермена. Я немного удивилась самой себе, так как неожиданно поняла, что мой страх перед убийцей несколько отступил после того, как я увидела Грега в камере. Теперь мне во чтобы то ни стало надо было его вытащить, а, значит, разоблачить преступника. Вопрос был — каким образом? Для начала я решила сходить на прием к доктору. Воспользовавшись его же советом, я набрала номер помощника.

— Доброе утро! Кабинет доктора Джонсона. Говорит Эми, — проворковал приятный женский голос.

— Здравствуйте, могу я поговорить с доктором Джонсоном. Его ведь Дэвидом зовут?

— К сожалению, доктор Джонсон сейчас занят. И Вы ошибаетесь, его зовут Роберт. Хотите записаться на прием? Вам удобнее с утра или после обеда? — и она замолчала, ожидая ответа.

— А сегодня можно? — ляпнула я, даже не представляя от каких болезней лечит доктор Джонсон.

— Нет, мне очень жаль, но на сегодня все расписано, есть время во вторник…

— Где вы находитесь, — приготовилась я записывать адрес. Эми протараторила адрес, потом я спросила, до скольки они обычно работают, услышала, что до семи и положила трубку, не прощаясь. «Пора переходить к жестким действиям,» — пошутила я про себя. Вообще-то, я менялась у себя на глазах.

Итак, у меня были запланированы как минимум две важные встречи: ланч с К. в половине первого в кафе на пересечении Филлипс и 12-й и знакомство с доктором Джонсоном, если полиция меня не опередит. До половины первого времени было еще прилично, и я решила познакомиться с бывшими сослуживцами Грега Лойсли, но на визитной карточке, которую я прикрепила к моему блокноту, были только адрес и телефон его новой конторы. Я набрала номер. Мне никто не ответил. Либо еще рано, либо секретарша в связи с арестом босса решила на работу не приходить. И где теперь ее искать? Я решила позвонить своему новому другу инспектору Номану. Ну, вообще-то мы не друзья, но после моего подарка полиции накануне, я чувствовала там себя гораздо увереннее. Однако голос инспектора был сух. Он поздоровался, сказал, что Грега-фотографа есть железное алиби на время убийств, сообщил мне, что проверкой остальных мужчин они занимаются, и что Грегу Лойсли будет предъявлено обвинение. В мусорном баке отеля Холидей-Инн, где он снял комнату, когда его квартиру будто бы раздолбали, нашли нож — орудие убийства Джины. Да, они абсолютно уверены, так как, во-первых, на ноже, у рукоятки, остались следы крови, группа которой совпала с группой крови Джины, а во-вторых, характер ранения полностью соответствовал орудию преступления.

— Не ломайте голову, Дженни. Мне жаль, я понимаю, что он — Ваш клиент, но клиенты тоже бывают преступниками, — по его интонации можно было понять, что разговор окончен.

— Минуточку, — пропищала я в трубку. — Пожалуйста, дайте мне адрес его бывшей работы. Вы правы — он мой клиент, и я не верю, что это он. Хочу поговорить с сослуживцами, ну теми, которые наплели Вам про его роман с секретаршей.

— Вы сколько сыском занимаетесь, если не секрет? — в его тоне опять появилась насмешка. — Поверьте, сложные сюжеты бывают только в книжках и в Голливуде, а в реальной жизни все просто. Так что ищите другого клиента. И спасибо за сотрудничество, — сказал он напоследок и положил трубку.

Если у меня и были сомнения относительно невиновности Грега Лойсли, то после того, как инспектор сообщил мне о находке в гостинице, я поняла, что убийца — не Грег. Нужно быть полным идиотом, чтобы хранить орудие убийства почти сутки или более для того, что бы потом выбросить в мусорный ящик отеля, где ты официально зарегистрирован. Грег Лойсли идиотом не был, я — тоже. Не хочу сказать, что идиотом был инспектор, но, возможно, у него за годы работы выработался особый подход к решению таких задач, а в моем деле этот его алгоритм не работал. Если инспектор не хотел давать мне адреса бывшей работы Грега, тогда я должна его найти сама. На всякий случай, я еще раз набрала номер его конторы. На этот раз мне ответил тусклый женский голос. Он просто сказал: «Слушаю.»

— Здравствуйте! Меня зовут Дженни и я — частный детектив. Меня нанял Грег Лойсли и мне необходимо с Вами встретиться.

— Но его арестовали, — в трубке послышались рыдания.

— Я знаю, поэтому встретиться нам с Вами просто необходимо. Я точно знаю, что Грег не виновен, но мне не хватает доказательств. Можно я сейчас к Вам приеду?

— Да-а-а-а-а, — прорвалось сквозь рыдания.

Я бросила трубку, сунула блокнот в сумку и помчалась к машине, напомнив по пути Алику, чтобы он не забыл связаться с журналом. Контора Грега находилась на втором этаже в офисном здании в двух кварталах от моей лавки. Дверь была заперта. Я постучалась и назвалась. Послышался стук каблуков, и дверь открыла небольшого роста очень пухленькая блондинка с красивым зареванным лицом. На ней была цветастая юбка до колен и черная обтягивающая водолазка. Блондинка пропустила меня внутрь и снова закрыла дверь.

— Как Вас зовут? — начала я, садясь на стул.

— А Вас? Я, честное слово, не помню, — и она снова захлюпала.

— Пожалуйста, не плачьте. Слезами тут не поможешь. Зовут меня Дженни. И скажите, у Вы был роман с Грегом?

— Да какой роман, и-и-и-и, — она достала из ящика стола пачку носовых платков и стала вытирать слезы.

Я осмотрелась. Контора как контора. Мы были в приемной — небольшой комнате с двумя полупустыми книжными шкафами, столом для блондинки-секретаря и тремя стульями. На столе стояли монитор и принтер. И еще лежала пачка бумаги. На одной из полок шкафа была банка с растворимым, наверное, кофе и две чашки. Стены были увешаны разными плакатами с длинными формулами. На стене, рядом с входной дверью, висела доска, на которой от руки был нарисован какой-то график.

Девушка, наконец, успокоилась и начала говорить.

— Простите, меня зовут Лаура. И никакого романа у нас не было. Это все сплетни. То есть, Грег мне нравится очень, и с ним хорошо работать, но ничего больше. Я у него еще в университете работала. Лаборантом. Он часто допоздна засиживался, а я с утра работала, а потом там же училась и после занятий оставалась домашние задания делать, иногда Грегу помогала.

— А что Вы изучали?

— Я химиком хотела быть.

— А сейчас уже не хотите?

— Не знаю, — и она шмыгнула носом. — Что со мной будет, если его не выпустят? Я ведь из университета уволилась. Я такого места не найду.

— Не переживайте, его выпустят обязательно, только мне надо знать, кто, по-Вашему, распустил слухи о Вашем романе, если его действительно не было? Кому и зачем это было нужно?

Она посмотрела на меня, как будто с надеждой.

— Я не знаю, честно. Романа у нас с ним не было. Ну уходили часто вместе поздно, но он в свою машину, я — в свою. Пару раз ходили на ланч, но это было уже, когда мы сюда переехали. В университете он, бывало, кофе покупал или бутерброды внизу. Вот и все. А потом вдруг поползли эти слухи. Я случайно узнала. Мне девчонки из секретариата сказали.

— То есть как сказали? Что, так прямо и сообщили?

— Ну, нет, конечно. Так, намеками. В общем, я поняла о чем речь, но Грегу, разумеется, ничего не сказала. Да и как я ему могла это сказать? Я, честно говоря, думаю, что он так и не узнал, что у нас с ним роман.

— А сейчас знает?

— Конечно, меня полиция допрашивала. Стыдно-то как, — и она снова разревелась.

— Погодите еще чуток. Скажите, как мне найти место работы Грега в университете? С кем поговорить?

— Я вообще-то думаю, что это Змей сплетничал.

— Кто такой Змей?

— Снейк. Джим Снейк. Фамилия у него такая. Как из «Школы злословия».

Если бы она меня вдруг ударила пяткой в лицо, я бы, наверное, удивилась меньше. Девочка она, конечно, была славная, но заподозрить ее в знании даже названия пьесы Шеридана, я бы не решилась. И еще будет мне инспектор говорить, что это стандартное дело.

— А зачем этому Снейку про вас с Грегом слухи распускать?

— А Грег ему не дал диссертацию магистерскую защитить. Что-то там не то было. Я не в курсе. Кто я? Лаборант простой. Знаю, что Снейк принес Грегу готовую диссертацию, тот прочел, вызвал Снейка к себе, после чего тот диссертацию с защиты снял, но работать продолжил. А через некоторое время эти слухи появились.

— А когда это произошло?

— Да в конце прошлого учебного года и произошло. Где-то в мае, наверное. А в конце августа мы уже сюда переехали.

— Подождите, а разве университет на каникулы не уходит летом? Когда и где слухам-то было распространиться?

— Университет-то уходит, но в Центре летом занятия продолжаются, и там много преподавателей подрабатывает.

— Понятно. Спасибо, Лаура. У Вас такое красивое имя, благородное.

Она, наконец, улыбнулась, после чего объяснила мне, как найти отделение, где работал Грег, и написала список сослуживцев из трех человек, с которыми можно было поговорить.

— Вообще-то, он ни с кем не дружил и особо не общался. Он — новенький, то есть они недавно сюда приехали.

— Хорошо, Лаура, вот Вам моя визитка на случай, если что-нибудь вспомните. И, пожалуйста, дайте мне свой телефон. Вдруг у меня появятся к Вам вопросы.

Она нацарапала на листе бумаги номер своего мобильника и, всхлипывая, отдала мне.

— Спасибо, — услышала я, подходя к двери.

И вдруг меня осенило:

— Лаура, можно я осмотрю кабинет Грега?

— Пожалуйста, — она даже не встала, чтобы проводить меня.

Впрочем, осмотр мне решительно ничего не дал. На столе и в столе у Грега было много папок с бумагами, какие-то бизнес-планы, графики, пара оттисков его статей, опять бумаги. Компьютера на столе не было, но был проектор и экран на стене. И еще был красивый ежедневник, слишком большой, чтобы носить с собой. Я полистала его. Тоже ничего особенного — встречи, какие-то заметки. А в конце — небольшой телефонный справочник. Поскольку Лаура участия в моем мини-обыске не принимала, я не стала спрашивать разрешения, а просто сунула ежедневник в сумку. Больше мое внимание в кабинете ничто не привлекло. Перед тем, как попрощаться с Лаурой, я спросила ее, интересовалась ли полиция ее алиби на время убийств. Она с удивлением посмотрела на меня, и сказала, что накануне после работы сразу поехала домой и работала над курсовой до позднего вечера. Жила она одна, но в девять вечера, или около того, заказала пиццу по телефону.

— А во сколько убили Джину, жену Грега, Вы знаете?

— Нет, но я весь вечер просидела дома. Наверное, можно посмотреть мой компьютер. По-моему, он фиксирует, когда были внесены последние изменения в текст работы. Хотя я не знаю, — и она снова заплакала.

Я не стала больше ее утешать, попрощалась и ушла.

Часы показывали начало одиннадцатого, и я решила съездить в университет. Коллег из списка Лауры в кабинетах не было, Снейка я тоже не нашла, но, вспомнив, что Лаура упомянула девочек из Секретариата, отправилась туда. Мне повезло — я познакомилась с Брендой, которая прекрасно помнила Грега и хорошо знала всех из его отделения, включая магистранта Снейка. Узнав, что Грег арестован по подозрению в убийстве собственной жены на том основании, что его бывшие коллеги рассказали полиции о романе Грега и Лауры, Бренда заявила, что это чушь.

— Что Вы называете чушью? — спросила я.

— Чушь, что полиция может арестовать человека только лишь потому, что пара болванов мелет языком, что попало! Вот это я называю чушью.

— Но Грег в тюрьме, — попробовала я защитить сама не знаю кого.

— Но только не из-за того, что у него роман с этой девицей! — безапелляционности ей было не занимать.

— Так был все-таки роман? Как Вы считаете? — домогалась я.

— Откуда мне знать? Говорят, что был. Говорили, что они тут допоздна засиживались, а потом он ее к себе в контору забрал, когда бизнесом занялся.

— Бренда, а не припомните, кто говорил?

— Да все говорили.

— Что так вот ходили и говорили? Вот Вы, например, откуда узнали?

— А мне и узнавать нечего. Меня они совсем не интересуют.

— Но все-таки?

— Ну, вообще-то, я считаю, что тут без ревности не обошлось. Эта Лаура раньше работала со Снейком. Он магистрант, диссертацию пишет, занятия ведет, за девочками бегает. Так вот мне кажется, что этот Ваш Грег у Снейка Лауру и отбил. Снейк на него сильно зол был. Он как-то мне сказал, что надо же, солидный преподаватель, женатый, а туда же, за студентками и лаборантками волочится.

— То есть Вам Снейк сказал?

— Ну, мы иногда разговариваем с ним. Очень приятный молодой человек. Он сейчас в Чикаго на конференции с докладом.

— А когда он уехал?

— В понедельник днем и улетел. Он заезжал перед самолетом взять какие-то бумаги и забежал ко мне попрощаться. Должен появиться в понедельник.

— Спасибо, Бренда. Я, пожалуй, пойду. Может быть, загляну в понедельник познакомиться со Снейком.

— Конечно. Рада была с Вами поговорить, — она улыбнулась, как будто ощетинилась, напоследок. — Пока-а!

Я, конечно, не инспектор полиции, и, возможно, очень никудышный детектив, но разрабатывать тему Снейка, по крайней мере, до понедельника, я не собиралась. Хотя, если он псих, то мог бы и отомстить Грегу, подставив его так изящно. Но Снейк был в Чикаго на конференции по химии. Я села в машину, открыла блокнот и пометила себе: «Найти конф. в интернете. инфор. о докладе Снейка.»

До ланча с К. у меня оставался еще целый час и я решила просто покататься по городу. Стояли последние теплые дни, Су-Фолс заливало солнце и засыпало опадающими листьями, которые городские службы не успевали сметать в огромные кучи и куда-то увозить. Я свернула на 6-ю улицу и поехала по направлению к Террас парку. Мне нравится эта часть города. Поставив машину на стоянку, я пошла к воде.

— Здравствуйте, — услышала я у себя за спиной и повернулась.

Передо мной стоял мой вчерашний несостоявшийся клиент, тот, у которого угнали машину. Сегодня он был в свитере с высоким горлом и джинсах. Широко улыбаясь, он протягивал мне руку.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, оглядываясь вокруг. Довольно глупо было с моей стороны отправляться в одиночное путешествие по парку в середине рабочего дня, где народу, несмотря на замечательный день, почти не было.

— Хорошо, что я Вас встретил. Хотел извиниться за вчерашнее. Я был очень взвинчен. Извините.

— Да ничего, я понимаю, — бормотала я, направляясь к стоянке.

— День хороший. Давайте прогуляемся, — предложил мужчина. — Меня зовут Крис.

— Спасибо, нет. У меня встреча через полчаса на Филлипс. Вы машину нашли?

— Да, все очень удачно получилось. И все-таки, не хотите прогуляться?

— Нет, — почти рявкнула я, но тут разглядела среди деревьев играющих школьников и немного успокоилась.

— Послушайте, а можно Вас пригласить на ланч?

— Нет, спасибо.

— Всего на один маленький ланч. Вы меня заинтриговали. Девушка, читающая Эндо и расследующая преступления, — не умолкал Крис.

Меня парализовал страх. Неужели это он так хладнокровно убил двух женщин и теперь охотится за третьей?

— Что с Вами? Вам нехорошо? — он наклонился ко мне, стараясь заглянуть в глаза.

Я почти оттолкнула его:

— Вы что, думаете, что это нормально мешать людям отдыхать и приставать к ним со всякими предложениями? — я говорила каким-то не своим голосом.

— Извините, — пробормотал он. — Пожалуйста, извините. Я не хотел…

И тут у меня подвернулась нога. Вдруг, ни с того, ни с сего, как это бывает в самое неподходящее время на самом ровном месте. Наверное, от перенапряжения. Я ойкнула, и поскакала к своей машине. Крис старался мне помочь, я, как могла, от него отмахивалась, но идти уже не могла — в суставе была дикая боль, и мне все-таки пришлось на него опереться. Наконец, мы доковыляли до стоянки, и Крис потащил меня, видимо, к своей машине.

— Вы куда? — охрипшим от страха, голосом спросила я.

— Сейчас я Вас посажу и попробую вправить вывих, — ответил он.

— Куда Вы меня тащите? — почти проорала я.

— Я прошу Вас, пожалуйста, не беспокойтесь. Я сейчас посажу Вас в машину и…

Я не дала ему договорить:

— Вон та, красная машина. Видите? Мне туда!!!

К счастью, на стоянку завернул небольшой фургон, из которого вышли двое мужчин и, не торопясь, отправились к воде. Я немного успокоилась. Не будет же он меня убивать при свидетелях. Мы, наконец, добрались до моей машины. Я отрыла переднюю дверь и плюхнулась на место водителя.

— Правда, извините меня, пожалуйста, — бормотал Крис. — Может, покажете мне ногу. Я умею вправлять вывихи. Я просто хотел извиниться за вчерашнее.

Психологически в своей машине я чувствовала себя увереннее. «Надо носить с собой пистолет, хотя бы газовый,» — решила я про себя. Было самое начало первого, я могла опоздать на встречу с К. Крис стоял передо мной в нерешительности. Выхода у меня, похоже, не было, да и на стоянке появился новый автомобиль.

— Извините, я не хотела Вас обидеть. Я последнее время сама не своя — работа, знаете ли, стресс, клиенты нервные, — я улыбнулась, задрала штанину и сняла ботинок. — Вы правда умеете это чинить?

— Правда, — он тоже улыбнулся и присел на корточки, ощупывая больной сустав. — Потерпите, сейчас будет больно.

— Как долго Вы знали Джи… А-а-а — ййй!!!

Что-то, как будто, щелкнуло и встало на место.

— Вот и все. Кого знаю? — спросил Крис, вставая.

— Джину, — я внимательно наблюдала за ним.

— Я не уверен, что я знаю кого-то по имени Джина, хотя, погодите, по-моему, так зовут жену Рона, нашего нового программиста, но я не знаю ее совсем, то есть видел один раз, но никогда с ней не разговаривал. А в чем дело?

— Так, извините. Спасибо большое за ногу. Вы мне очень помогли и простите мою нервозность.

— Я понимаю, бывает, — он снова улыбнулся. — Вы уверены, что сможете вести машину?

— Да, нога-то левая. Мне главное из машины выбраться, но теперь все в порядке. Спасибо.

— Так как все-таки насчет ланча? — осторожно спросил он.

Я внимательно на него посмотрела. Если все-таки убийца он, хотя, почему я подозревала именно его, а не толстяка, который с трудом выбирался из своего низкого автомобиля, припаркованного напротив? Или еще кто-нибудь поблизости. Однако, если это Крис, тогда не лучше ли наблюдать за ним вблизи, имея пистолет в сумке?

— Хорошо. Я Вам, доктор, обязана. И не спорьте. Когда?

— Как насчет завтра? Суббота — выходной день.

«Только не у меня,» — подумала я, и мы договорились встретиться в «Минерве» в час.

— А это Ваша машина? — поинтересовалась я, указывая на большую темно-зеленую машину, ту, к которой тащил меня Крис.

— Да. Я ее недавно купил.

— Красивая машина, — похвалила я. — Простите, я тороплюсь. Большое спасибо и до завтра.

Я захлопнула дверь и завела мотор. Крис помахал мне на прощание. Проезжая мимо его машины я увидела, что это «Мицубиси» (различать машины в профиль я так и не научилась) и запомнила номер, который записала в блокнот у первого же светофора. У меня было десять минут, чтобы добраться до кафе. Этого времени оказалось вполне достаточно.

Не знаю, можно ли, ведя серьезное расследование, руководствоваться интуицией или нет, но все равно больше мне руководствоваться было нечем. Я спешила на встречу с К., уже зная, что разговор с ним, наверняка ничего не даст. Если я бы я и узнала какие-нибудь подробности из личной жизни моей первой клиентки, пользы бы расследованию они не принесли. Мне нужны были факты, а фактов, непосредственно относящихся к преступлению, которое я должна была раскрыть, набиралось не так уж много:

1. Джина подозревала мужа Грега в измене и хотела установить за ним слежку, чтобы получить доказательства. Зачем? У нее был на примете кто-то, за кого она намеревалась выйти замуж, разведясь с Грегом? Если да, то кто?

2. Сама Джина вела активный поиск нового спутника жизни среди посетителей сайта знакомств Су-Фолса;

3. Кто-то убил Джину Лойсли и медсестру, которая слышала или могла слышать последние слова Джины;

4. Кто-то проник без взлома и разгромил технику в квартире Джины и Грега Лойсли, при этом ничего не пропало (по крайней мере, как утверждал Грег), а самого Грега позже обвинили в имитации разбоя;

5. Кто-то подбросил нож, которым была зарезана Джина, в гостиницу, где Грег провел день после убийства жены и разгрома квартиры;

6. Некий Снейк распускал слухе о романе Грега с Лаурой, что послужило в том числе, поводом для обвинения Грега в убийстве жены. Интересно, доползли ли эти слухи до Джины? Как и когда?

7. После разговора с Грегом несколько месяцев назад этот Снейк снял с защиты свою диссертацию;

8. Во время убийств и разбоя Снейк был в Чикаго на конференции (надо проверить).

Все это я записала в свой блокнот, но только после того, как поговорила с К. На самом деле его звали Шон. Он был невысокого роста, крепким мужчиной с очень приятной манерой говорить. Когда я, представившись, сообщила ему о смерти Джины, он, казалось, не на шутку расстроился.

— Она была славной женщиной, — сообщил он.

Потом он, немного смущаясь, рассказал мне, что Джина была первой женщиной, которая ответил на его письмо, потом они встретились, но, он усмехнулся: «Я был явно не тем, кого она искала.»

— А кого она искала? — поинтересовалась я.

— Ну, ей нужен был кто-то поинтереснее и внешне и, ну, Вы понимаете, материально. Я ведь работяга, по сути. Сейчас вот мастером работаю, а до этого почти пятнадцать лет простым рабочим был. Где только не работал.

Я посмотрела на Шона. Он мне нравился, хотя внешности он был несколько несуразной, начиная с широко расставленных глаз и больших рыжих усов, кончая слишком узким старомодным пиджаком, натянутом на толстую фланелевую клетчатую рубашку и завязанным аккуратным узлом шелковым галстуком очень благородной расцветки. Похоже, Шон был хорошим парнем в этой игре. Я поблагодарила его, дала ему свою визитку, а он на клочке бумаги написал мне свой телефон на случай, если у меня еще появятся к нему вопросы.

— Найдите его, — сказал он мне напоследок. — Она была хорошей женщиной, немножко авантюрной, но славной. И красивой.

— Почему авантюрной? — насторожилась я.

— Не знаю, мне просто так кажется. Я ведь многое в своей жизни повидал. И я себе верю. Звоните, если что.

Он заплатил за ланч, несмотря на мои протесты. «Ваше дело убийцу искать. И Вы его найдете потому, что так должно быть» — мне понравилась его мотивировка.

Хотя, почему он сказал «его», когда говорил про убийцу? Эта мысль пришла мне уже в машине. Почему я думаю, что это мужчина? Это ведь могла быть и женщина. Лаура, например, тайно влюбленная в Грега. Хотя, зачем ей его подставлять, а потом реветь? А кто его знает, может, сначала отомстила за что-нибудь, а потом раскаялась. И еще Линн, которая вполне могла мстить за своего ненаглядного Грега-Супермена. Я испугалась. То у меня не было ни одной толковой версии, то вдруг появилось несколько, включая и таинственного незнакомца Криса. Кстати, о нем. Я припарковала машину у своей лавки и набрала номер инспектора Нормана.

— Можно Вас попросить об услуге? — спросила я, представившись.

— Нет, — коротко ответил инспектор, но в голосе его враждебности не было.

— Ну, пожалуйста. Не могли бы Вы проверить, была ли вчера в угоне машина «Мицубиси», — и я назвала номер автомобиля Криса.

— Что-нибудь еще, детектив?

— Пока нет, но Вы знаете, что слухи о романе Грега с секретаршей распускал некий Снейк, который вынужден был снять с защиты свою диссертацию после разговора с Грегом?

— Ну и что? Свидетели-то показывают, что они видели как эта парочка вечерами вместе уходила из университета. И довольно часто. Да и девушка не отрицает, что Грег ей нравился. Она, правда, не согласна называть это романом, но мы не лингвистикой тут занимаемся.

Я несколько удивилась «лингвистике», и продолжала:

— Ну хорошо, а нож. Вы что, думаете, что он полный идиот, чтобы чисто совершив два убийства самому себе подбросить нож в гостинице?

— Дженни, я не знаю. Ну, может, перемудрил. В первый раз все-таки. И потом, что Вы так беспокоитесь. Ведь еще судебное разбирательство будет. Но по мне, так простое дело. Машину Вашу я проверю. Позвоните мне минут через двадцать. Идет?

— Да, спасибо большое, — с чувством сказала я.

Я действительно была ему благодарна — мог ведь элементарно послать куда подальше. Итак, у меня образовался небольшой перерыв на двадцать минут и еще один — до семи вечера, когда я должна была ехать знакомиться с доктором Джонсоном, которого звали не Дэвидом. Фигурантов в моем деле становилось все больше, равно как и версий.

Я зашла в лавку и остолбенела. Около прилавка появился приличных размеров деревянный пень, на котором по-царски возлежал огромный рыжий кот. При моем появлении он слегка приподнял голову и приоткрыл желтые глаза. Не увидев ничего интересного, он снова повалился на бок. На самом прилавке, как обычно, в позе лотоса сидел Алик и читал вслух. Я помахала ему рукой, поздоровалась со слушателями и погладила кота. Он тут же, не открывая глаз, враждебно замахал хвостом. «Ну и шут с тобой,» — подумала я и пошла к себе в кабинет, включила компьютер и достала ежедневник Грега. Меня интересовали телефоны в конце, но там были в основном названия предприятий или фирм с именами и фамилиями, наверное, менеджеров. Грег был очень аккуратен в своих записях — никаких сокращений или непонятных аббревиатур на полях, но никаких личных заметок или номеров телефонов не было. Я взглянула на часы — уже прошло почти полчаса после разговора с инспектором, и я снова набрала его номер. Он куда-то торопился и просто сообщил мне, что такая машина в розыск не попадала. Вот так. Значит, это был такой изящный способ познакомиться со мной. А если бы я взялась за дело? Ну, во-первых, если Крис — преступник, то он знал, что меня в тот момент увлекало совсем другое дело, а, во-вторых, даже, если бы и взялась, то машина могла случайно найтись через каких-нибудь полчаса где-нибудь в переулке. Город не очень большой, все может быть. Итак, Крис. Я открыла единственный запирающийся ящик стола и достала пистолеты. Подумав, положила газовый к себе в сумку, а боевой вернула на место и заперла ящик.

Теперь мне предстояло немного покопаться в семейных делах Грега Лойсли. В то утро я удивилась, узнав, что за небольшую сумму можно получить достаточно приватные сведения о гражданах страны. Почему было не попробовать найти Тома Лойсли для начала по какому-нибудь бесплатному, например, yahoo, поисковику. И я попробовала, введя запрос на Томаса Лойсли из Брукингса, Южная Дакота. И ничего не получила. Человека с таким именем система не нашла. Я попробовала по дате рождения, и тоже ничего. Тогда я решила поискать конференцию в Чикаго, куда отправился Снейк. Поиски заняли у меня совсем немного времени. Действительно, конференция, а точнее симпозиум, открылся во вторник. Покопавшись в программе, я нашла стендовый доклад Снейка с очень длинным и трудным названием. Доклад был заявлен на четверг. Другими словами, у Снейка была физическая возможность убить Джину и медсестру вечером в понедельник, разгромить квартиру Грега, подбросить нож в гостиницу и укатить в Чикаго. Среди почти четырехсот участников симпозиума довольно легко затеряться. Теоретически. И тут меня осенило, что я проглядела очевидную вещь — подброшенный в гостиницу нож. Решение Грега ехать в Холидей-Инн было спонтанным, никто не знал, включая самого Грега, что в тот злополучный вторник он проведет в гостинице. Следовательно, он кому-то сообщил об этом, и этот кто-то, будучи преступником, ловко воспользовался ситуацией. Мне непременно нужно было поговорить с Грегом. И я снова набрала инспектора, понимая, что несколько злоупотребляю его расположением. Норман, казалось, не сильно удивился моей просьбе, и сказал, что попробует помочь мне получить разрешение на свидание, но не раньше будущего вторника — Грега уже успели перевести в тюрьму. Тогда я напрямик спросила инспектора, не обсуждали ли они с подозреваемым, то есть с Грегом, вопрос о том, кому из окружения Грега было известно, что он собирался перебраться в Холидей-Инн. Однако Норман такими пустяками голову себе не забивал. Он напрямую заявил, что я тоже знала о планах Грега, но меня в качестве подозреваемой пока не рассматривают, так как у них уже есть подозреваемый и обвиняемый с полным комплектом доказательств и мотивом. А потом вдруг взял и пригласил меня на ланч. Я не была готова к такому повороту, однако, поблагодарила и сказала, что у меня есть окно в понедельник.

— А как насчет субботы, то есть завтра? — поинтересовался Норман.

— У меня уже запланирован ланч с подозреваемым, — честно сказала я.

— И кто же этот счастливчик?

Что я должна была ответить? Что, руководствуясь интуицией и дедукцией, я пришла к выводу, что мужчина по имени Крис, который накануне хотел нанять меня для расследования ложного угона своей машины, и которого я случайно встретила в парке, преступник и убийца? Я решила лишний раз не давать инспектору поводов для насмешек и заявила, что, когда он приходит в ресторан и заказывает русских крабов, то его не интересует, кто и как ловил этих крабов, кто их вез, кто и как их готовил, сколько соли и перца положили в его блюдо. Он просто ест и наслаждается каждым куском, положенным в рот, а посему, не стоит ему вникать в рутину моего расследования, все равно лавры достанутся ему, так как, какими бы блестящими не были мои методы ведения дел, права арестовывать преступника у меня нет, и я все равно приду к нему, инспектору Норману. Он хмыкнул в трубку, попросил, чтобы я не планировала подозреваемых на ланч в понедельник и пожелал мне плодотворных выходных.

Я набрала контору Грега. Лауры на месте не оказалось, и я позвонила ей на мобильник.

— Да? — услышала я.

— Лаура, это Дженни. Лаура, скажите, пожалуйста, Вы знали, что Грег собирался ехать в гостиницу в тот день?

— Ну да, это я ему посоветовала. Он позвонил мне, сказал, что у него умерла жена и разгромили квартиру. Потом он сказал, что часть ночи провел в полицейском участке, ну я посоветовала ему поехать в гостиницу, чтобы немного отдохнуть.

— А в какую гостиницу, сказали.

— Нет, он сам попросил забронировать ему номер в Холидей-Инн — это ведь совсем близко.

— А кто еще знал о том, что он туда собирается?

— Не знаю. Я никому не говорила, да никто и не спрашивал.

— Точно никто? Может быть кто-нибудь из важных клиентов звонил и Вы проговорились случайно?

— Нет, что Вы. Мы ведь недавно в бизнесе. Даже если бы и стали спрашивать, я бы все равно сказала, что все в порядке, ну и такое прочее.

— Ладно. Спасибо, Лаура.

— Вы что-нибудь раскопали?

— Нет пока, — на всякий случай соврала я и, попрощавшись, положила трубку.

Кто же еще мог знать о решении Грега, кроме его секретарши, поехать в Холидей-Инн? Я открыла чистую страницу своего блокнота и начала составлять список дел и подозреваемых:

1. Грег — гостиница;

2. Томас Лойсли;

3. Доктор Джонсон — сегодня в 7 вечера, лучше в 6-30;

4. Доктор Дэвид? — спросить у доктора Джонсона;

5. Крис? — надо было заодно спросить инсп. Н., на кого зарегистрирован «Мицубиси». - ланч завтра.

6. Линн. Могла из ревности убить, а ключи взять в больнице из вещей Джины. Спросить инспектора при встрече (раньше мне неудобно было его беспокоить), были ли найдены ключи от квартиры в вещах Джины. Кроме того, слепок ключей Линн могла сделать и в клубе. Узнать, где Линн была в понедельник.

7. Лаура — могла сделать слепок ключей, могла убить, но зачем? Сумасшедшая любовь? Обманутые надежды?

8. Как узнать, был ли Снейк на конференции в Чикаго всю неделю или нет?

* * *

С этого последнего пункта я и начала, то есть продолжила. На сайте симпозиума был телефон секретаря, которому я и позвонила, особенно не рассчитывая на успех. К моему удивлению, мне тут же ответил человеческий голос. Я извинилась и, назвавшись сиделкой бабушки мистера Снейка, спросила, не могли ли мне сказать, где остановился Снейк.

— Понимаете, старушка волнуется, так как внук ей не звонит уже второй день. Я понимаю, что у Вас много дел…

— Ну что Вы! Все в порядке, сейчас посмотрю, что я могу для Вас сделать.

И через пять, нет, три минуты у меня был телефон университетского кампуса, где Снейку была зарезервирована комната. Я позвонила в кампус, опять представилась сиделкой беспокойной бабушки и узнала, что Снейк только что выписался, а заселился он в понедельник вечером. Она точно помнит, потому, что это был день ее внепланового дежурства. Я поблагодарила и попрощалась. Одним подозреваемым меньше. Круг, хоть не сильно, но сузился.

В дверь постучали, потом появилась голова Алика.

— Вы не против?

— Чего?

— Кота?

— Это кот? Я думала — это Бегемот, только рыжий.

— Да ну Вас. Какой же это бегемот? Он вон какой пушистый! Я подумал, он может стать как бы, визитной карточкой лавки. И для рекламы подходит.

— Пусть живет. Только, где у него туалет?

— Не беспокойтесь. Дайте мне неделю — сами увидите.

— А пока неделя не кончится?

— Не переживайте. Вы голодная?

— Нет, спасибо. Я появлюсь после семи, тогда и пообедаем где-нибудь. Идет?

— Хорошо.

— А кот, что есть будет? Ему еды надо купить?

— Я уже купил. Не надо.

Потом он задал мне пару вопросов по ведению дел в лавке и ушел. Было уже почти четыре, и до шести я занималась несколько запущенными бумажными делами лавки. Ровно в шесть я выключила компьютер, проверив предварительно почту. К радости или сожалению больше ни мне, ни Джине никто не писал. Я достала пальто, так как к ночи обещали резкое похолодание, попробовала пристроить пистолет в карман, но, то ли карман был слишком маленьким, то ли пистолет — слишком большим, мне пришлось оставить свое оружие в сумке. Выходя из лавки, я заметила, что кот переместился с пня на прилавок и уже не спал, а наблюдал за покупателями. Алик же был занят перестановкой книг на полке с новинками. Я махнула ему рукой и отправилась на встречу с доктором Робертом Джонсоном.

* * *

Кабинет доктора находился в небольшом одноэтажном здании. Прочитав вывеску, я поняла, что доктор Джонсон был пластическим хирургом. Эми все еще была в приемной. Я узнала ее по голосу. Я поздоровалась и сказала, что веду расследование и что мне нужно поговорить с доктором Робертом Джонсоном. Эми холодно посмотрела на меня, сообщила, что доктор сейчас занят, но она проинформирует его о моем приходе.

— Благодарю Вас, — сказала я, усаживаясь в кресло.

Минут через пять появился и доктор. Он вышел откуда-то из боковой двери, увидел меня, подошел и протянул руку:

— Здравствуйте. Меня зовут Джонсон, Роберт Джонсон. Эми сказала, что Вы из полиции и ведете какое-то расследование.

Эми натягивала плащ, явно собираясь уходить, а я не знала, как ее задержать. Дело в том, именно доктор Джонсон в ночь двух убийств бродил по коридорам больницы и спускался в лифте, в котором, по счастливой для меня случайности, оказалась Лиля. Однако, либо доктор в совершенстве владел собой, либо он меня не помнил совсем, что было невероятно, если убийцей был он.

— Доктор, не могла бы я расспросить Вас про Вашу пациентку Джину Лойсли, — начала я, не уточняя, что я не из полиции. — И, если Ваша помощница видела ее или разговаривала с ней, то я бы попросила ее задержаться на несколько минут.

Эми взглянула на доктора и сняла плащ.

— Давайте поговорим прямо здесь, — предложила я, усаживаясь в кресло.

— Не могли бы Вы для начала объяснить, в чем дело, — начал доктор, устраиваясь напротив. — Дело в том, что я не имею права обсуждать своих клиентов, чего бы они там не натворили.

— Доктор, она уже не Ваша клиентка, ее смертельно ранили в понедельник вечером, а несколько позже она скончалась, не приходя в сознание, в реанимации Санфордской больницы. В тот же вечер в той же больнице была задушена медсестра, которая дежурила у Джины. Теперь мы расследуем уже два убийства, — подытожила я.

— Миссис Лойсли убили, — он смотрел мне прямо в глаза. — Но за что?

— Скажу Вам по секрету, что следствие пока топчется на месте, правда, взят под стражу муж Джины. Вы знали Глена? — интересно, поправит он меня или нет.

— Нет, я никогда не видел Мистера Лойсли. Когда Вы говорите, она умерла? В понедельник?

— Да, около половины десятого.

— Боже! Вы знаете, я ведь был там в понедельник, в Санфорде. У моих знакомых сын свалился с крыши и повредил лицо. Я ездил консультировать. Какой ужас!

— Как зовут Вашего пациента. Понимаете, мы должны проверить алиби всех, кто был знаком с Джиной.

Доктор назвал имя мальчика, а я записала его в блокнот.

— А по какому поводу Вы консультировали Джину?

— Ну, она собиралась сделать пластику на лице, немного подтянуть кожу рук и, возможно, грудь.

— Ого-го, — вырвалось у меня. — И во сколько это бы ей обошлось?

— Ну мы еще до конца не обсудили, что именно делать, но она собиралась потратить тысяч двадцать долларов. Так, Эми, — он повернулся к помощнице. Та кивнула.

— А откуда она собиралась взять эти деньги, она не говорила? — у меня не создалось впечатление, что Грег Лойсли мог бы вот так запросто выложить двадцать тысяч за косметические шалости своей жены.

— Мы такие вещи с пациентами не обсуждаем, только перед тем, как начать составлять план коррекции, я всегда интересуюсь, на какую сумму они рассчитывают, — вмешалась Эми.

— Да, я никогда не обсуждаю денежный вопрос с клиентом.

— И давно она стала Вашей пациенткой?

— Эми, — повернулся к ней доктор, но та, никуда не заглядывая, тут же сообщила, что в первый раз Джина пришла на прием десятого октября, чуть больше двух недель назад.

— Вы посещения всех пациентов можете по памяти восстановить, или это только к Джине относится? — спросила я, глядя на доктора. Тот был явно чем-то расстроен или недоволен.

— Нет, не всех, — многозначительно сказала Эми и снова стала натягивать плащ.

— Подождите минуточку, — как можно тверже потребовала я. — Речь идет о двух убийствах, поэтому, будьте добры, объясните мне, чем вам обоим так запомнилось посещение Джины?

Доктор вздохнул и, не обращая внимания на мои слова, сказал, как мне показалось, немного дрогнувшим голосом:

— Эми, пожалуйста, сядь. Я же уже тысячу раз извинялся.

— Кому нужны эти твои извинения, — провизжала Эми, явно собираясь закатить истерику.

Доктор ринулся к женщине, обнял ее и попытался усадить на диван.

— Не смей ко мне прикасаться, — закричала Эми, но усадить себя дала. Доктор налил в стакан воды, сел на краешек дивана рядом с женщиной и протянул ей стакан. Она не оттолкнула его.

Я развернула свое кресло так, чтобы могла сидеть к ним лицом и продолжила:

— И все-таки, расскажите мне о посещении или посещениях Джины.

— Можно отложить этот разговор, — устало спросил доктор.

— Нежелательно, я же уже говорила Вам, что совершены два убийства. Не переживайте, я веду частное расследование, работая в тесном контакте с полицией. Если выяснится, что вы оба не при чем, а просто случайно попали в сети Джины, то это все останется между нами. Ну, а если откажетесь со мной разговаривать, то я все равно получу ваши показания, но уже из протоколов полиции. И тогда всю эту историю вряд ли удастся спрятать.

— Значит Вы не из полиции, — констатировал доктор. — Да рассказывать, в общем, особо нечего. Эми — моя жена.

— Бывшая, — почти прохрипела Эми.

— Не бывшая, а любимая, — доктор поцеловал ее в лоб. — Эми просто иногда преувеличивает. В тот день, когда Джина пришла ко мне на первую консультацию, у нашего общего знакомого, моего коллеги Дэвида была вечеринка. Мы были приглашены с Эми, но в тот день к нам неожиданно приехала ее тетя — она иногда наезжает из Айовы за покупками на два дня и никогда не предупреждает заранее. Так вот, Эми не могла оставить тетю, а мне неудобно было совсем не придти, поэтому я пошел один, то есть Эми отвезла меня. Там же оказалась и Джина. Вечеринка была большая, народу — много, но я там мало, кого знал, кроме Джины, которую впервые увидел часа за четыре до того. Дело в том, что Дэвид несколько лет назад женился на дочери, как говорят, одного из самых богатых людей в штате. Семья очень строгих правил, старик, отец Кэти, следит за всем, сам ведет все дела и здоровье у него отменное, а вот нрав крутой. Так вот, два раза в год он уезжает поохотиться куда-то в джунгли, и тогда-то они и устраивают вечеринки, куда многие стремятся попасть. Ну, не я, конечно. Мы с Дэвидом вместе начинали работать — очень давно друг друга знаем, поэтому он меня и приглашает.

— А Джину он откуда знает? Это он ее пригласил? — я решила держать его поближе к интересующему меня вопросу о взаимоотношениях и знакомых Джины.

— Наверное. Я не думаю, чтобы она была знакомой Кэти. А откуда он знает Джину я не знаю, но это он ей порекомендовал ко мне обратиться.

— Подождите секундочку, — прервала его я. — Давайте начнем с того, кто такой Дэвид и есть ли у него фамилия?

— Конечно. Дэвид Дарсон — врач. Семейный врач. У него был сначала небольшой кабинет на 41-ой, а потом, когда он все-таки женился на Кэти, ее отец купил ему практику побольше.

— То есть Дэвид Дарсон пользует семейство Лойсли?

— Да, я думаю.

— Хорошо, так что случилось на вечеринке?

— Я обязательно должен это рассказывать?

— Речь идет о двух убийствах. Вы были в той самой больнице, где произошло одно, и у Вас, судя по всему, были мотивы, мягко говоря, недолюбливать Джину. Говорите.

— Ну, в тот день мы с Эми повздорили немного из-за дел. Последнее время конкуренция усилилась, и у нас дела не очень хорошо идут.

— Это ее не интересует, — прервала его Эми.

— Меня все интересует, Миссис Джонсон.

Наверное, так чувствует себя собака на охоте, почувствовавшая дичь. Я готова была порвать любого, кто не даст мне узнать подробности того вечера.

— Ну, — в третий или четвертый раз ну-кнул доктор. — Так получилось, что Джина тоже не была ни с кем знакома, кроме Дэвида, у которого было и без того много гостей. Потом она предложила подвезти меня. Мы вместе уехали, но было рано, и мы заехали в бар, поговорили, выпили бутылку вина, потом поехали на водопады. Ну, в общем, после этого мы еще несколько раз встречались. Ничего такого, обедали вместе, играли в боулинг. Это как наваждение какое-то. Но город не очень большой. Эми узнала, но я бы все равно порвал с Джиной. Она была очень красивой, но хищной какой-то. Вы говорите, она была замужем?

— А Вы не знали?

— Нет, она говорила, что они уже давно не живут вместе.

— Вы встречались с ней в понедельник?

— Да. У меня не было приема после обеда, и я пригласил ее перекусить. Хотел все расставить по местам, сказать ей, что больше не намерен с ней встречаться, даже хотел порекомендовать ей другого хирурга. Купил большой букет цветов, но как только мы сели, ей кто-то позвонил по телефону и срочно вызвал.

— Во сколько это было примерно?

— Около половины пятого, я думаю.

Я сделала пометку в блокноте: свериться с распечаткой звонков, которую прислал мне Грег, и узнать номер, с которого звонили Джине в половине пятого.

— И что дальше?

— А ничего. Она пробовала перенести встречу, но, видимо, у нее не получилось. Она извинилась, попрощалась и ушла. Я ей так ничего и не сказал.

— Доктор, у нее, после Вашей встречи с цветами, могли появиться какие-нибудь мысли о будущем с Вами, — я с трудом подбирала слова, особенно в присутствии Эми. — Я имею в виду, могла она неправильно истолковать Ваши действия? Другими словами, рассчитывать на предложение вместо разрыва?

— Наверное, — он совсем поник. Эми поставила стакан на столик и взяла руку доктора в свою. Он с благодарностью посмотрел на нее.

— Что Вы делали после того, как она ушла?

— Ничего. Поехал сюда. Потом меня вызвали в Санфорд. Я там долго провозился.

— А Вы, Эми, чем занимались в тот вечер?

— Я? Как обычно: отсюда поехала домой, погуляла с собакой, смотрела телевизор.

— Вас кто-нибудь видел?

— Что Вы хотите этим сказать?

— Только то, что убита женщина, с которой у Вашего мужа были, хоть и короткие, но все-таки романтические отношения. Прошу Вас, речь идет о двух убийствах.

— Я не знаю. Вряд ли меня кто-нибудь видел. Мы живем вдвоем. Да мне и не надо было ее убивать, Роберт же Вам сказал, что он с ней решил сам порвать.

— Вы знали об этом?

Она на минуту замялась:

— Конечно.

Больше ничего интересного мне из них выудить не удалось. Я попрощалась, взяла, на всякий случай, все их телефоны, вручила им по визитке, снова попрощалась и ушла.

Так закончилась пятница. В субботу у меня был ланч с Крисом, в понедельник — с инспектором Норманом, к которому надо бы хорошенько подготовиться — могло получиться, что я смогла бы уговорить или убедить инспектора проверить хотя бы одно алиби хотя бы одного из моих подозреваемых. Ведь после разговора с четой Джонсонов, у меня их стало двумя больше. Впрочем, я не очень подозревала доктора, а вот его жена вполне могла укокошить соперницу и подставить Грега. У нее было достаточно времени, чтобы все разузнать и спланировать. Интересно, к каким бы выводам пришел инспектор Норман, выслушав откровения доктора Джонсона? Он бы напомнил мне про нож, который был найден в гостинице, где остановился Грег, и про отсутствие следов взлома в его квартире. Иными словами, в список подозреваемых надо включать пока только тех, кто:

а) знал, что Грег едет в гостиницу; б) имел доступ к ключам Грега или Джины. Таких набиралось прилично:

1. Линн — имела доступ к ключам, случайно могла узнать про гостиницу, например, выследив Грега.

2. Лаура, секретарь Грега, сама посоветовала ему поехать в гостиницу, имела доступ к ключам в кармане шефа.

3. Доктор Джонсон — тоже мог проследить за Грегом, сделать копии ключей Джины.

4. Эми, его жена, — тоже самое.

Дальше шел Крис, которого я пока подозревала лишь потому, что он обманул меня с угоном машины. Я бы еще записала в подозреваемые доктора Дэвида Дарсона, который тоже имел возможность сделать копии ключей и проследить Грега до гостиницы. Я исключила из списка подозреваемых Снейка и Грега-фотографа, поскольку у обоих было по алиби. Если бы рядом со мной сидел инспектор Норман, он непременно спросил бы про мотив убийства. И у всех четырех были очевидные мотивы, включая доктора Джонсона. Возможно в понедельник вечером Джина сказала ему, что собирается сообщить его жене что-нибудь, или, например, собиралась обвинить его в домогательствах, что на фоне не очень успешных дел, было бы равносильно убийству. У Криса и Дарсона тоже могли быть причины для убийства самые неожиданные. В общем, мотивы были у всех, включая, разумеется, и самого Грега Лойсли. Теперь книга, которую, как мне казалось, послал убийца в качестве предупреждения. Я бы, пожалуй, исключила Линн. Сомневаюсь, чтобы она читала такие книги или даже заходила в места, где такие книги продаются, но она могла случайно где-нибудь увидеть обложку и посчитать ее подходящим напоминанием не совать нос в чужие дела. Лаура и доктор Джонсон вполне могли придумать этот трюк с книгой. Эми? Не знаю, но вполне вероятно. Крис и доктор Дарсон? Тоже. Итого у меня было шесть подозреваемых с мотивами и возможностями. И еще было темное пятно — сын Джины и Грега Томас Лойсли, которого я никак не могла найти. С такими мыслями я доехала до лавки и поставила машину на стоянку. Хорошо, что лавка расположена на самой оживленной улице Су-Фолса, где даже вечером довольно людно, особенно в пятницу. Правда, за последние дни я как-то свыклась с мыслью о том, что где-то рядом ходит убийца и, если мне вдруг, удастся приблизиться к нему слишком близко, он, не задумываясь, нанесет удар. Из припаркованной на углу Филлипс и 11-й вышла женщина и, немного прихрамывая, пошла в мою сторону. Было уже довольно темно, и я не могла рассмотреть лица женщины до тех пор, пока она не подошла ко мне совсем близко.

— Ах ты сволочь! — заявила она мне вместо приветствия.

Это была Линн и она, судя по всему, сильно пьяная.

— Ты, скотина, зачем ментов на Грега напустила? Тебе что, заняться больше нечем, как в чужую жизнь нос свой поганый совать?

Волосы ее растрепались, плащ распахнулся. Под плащом у нее были шорты и майка, а под глазом я рассмотрела синяк.

— Я до тебя доберусь, ищейка вонючая! Я тебе покажу, как в чужую жизнь лезть и чужие жизни рушить! — она показала мне кулак. На запястье у нее тоже были синяки. Видимо, Грег-фотограф связал визит полиции со своей подружкой. А, может, она сама рассказала ему нашем с ней разговоре. Суть дела от этого не менялась, и сейчас надо было что-то делать. Вмешивать полицию мне не хотелось, прежде всего потому, что ей бы тут же вкатили штраф за вождение в нетрезвом виде. Не то, чтобы я чувствовала себя виноватой перед Линн — рано или поздно до нее бы дошло, что ее ненаглядный Грег простой потаскун — но мне было ее по человечески жаль. Видимо эта жалость каким-то образом проступила у меня на лице, что еще больше разозлило Линн. С глухим рыком она бросилась на меня с кулаками. Мне повезло, что она была сильно пьяна — все-таки спортсменка и тренер. Я отскочила к стене, а моя свидетельница, споткнувшись, рухнула на асфальт и затихла. Я наклонилась над ней — от нее сильно пахло алкоголем и было слышно, как она всхлипывает. Я набрала номер лавки, Алик почти сразу же снял трубку, и я попросила его придти на помощь. Вместе мы перетащили слабо сопротивлявшуюся Линн в лавку и устроили ее на диване в кабинете.

— Это кто? — наконец спросил Алик. На улице он не задавал лишних вопросов, а только поинтересовался, что делать с телом.

— Свидетель, — отрезала я.

— Это кто ее так? — он показал на кровоподтек под глазом.

— Точно не знаю, но думаю, что дружок. Боюсь, что у нас выход на ужин отменяется. Как ты смотришь на пиццу? Или я могу… Нет, больше я никуда сегодня не поеду и не пойду. Пицца?

— Я могу что-нибудь приготовить.

— А ты умеешь?

— Конечно.

— Тогда готовь, — согласилась я. — А кот?

— Что кот?

— Кота кормил? И еще, где у него туалет?

— Пахнет?

— Ты мне вопросом на вопрос не отвечай. Раз он у нас на службе, значит у него должен быть туалет и стол.

— На какой он у нас службе?

— Ты же сам говорил, что он будет визитной карточкой лавки.

— А, в этом смысле. Я его покормил. И туалет у него есть.

— А он туда ходит?

— Честно, не видел. Но я все проверил, ничего не нашел.

— Ну смотрите. Оба, — я слишком устала, чтобы спорить из-за кота.

Алик пошел на кухню, а я заперла лавку, поставила на сигнализацию на тот случай, если Линн, проспавшись, задумает уйти, и пошла смотреть телевизор. Через час Алик накормил меня чем-то очень вкусным и вегетарианским, и я пошла спать, даже не проверив почту.

Мне приснился сон, в котором я блуждала по большому городу, пытаясь что-то или кого-то найти, и натыкалась только на свои отражения, которые тут же становились моими трехмерными двойниками. И вскоре пустые улицы незнакомого города ожили, по ним сновали мои копии в поисках чего-то. И тут же где-то незримо присутствовала еще одна «Я», которая отвечала и чувствовала за всех этих двойников, блуждающих по таинственному городу. Эта ответственность физической тяжестью наваливалась на меня, мне было тяжело дышать, и я проснулась. Дышать было тяжело потому, что на мне лежало что-то тяжелое. Это был кот. Я включила свет, он сощурился и замурлыкал.

— Как тебя зовут? — мне удалось, наконец, выбраться из-под кота, не особенно его потревожив.

Я надела халат, надо было пойти проверить Линн. В кабинете горел свет. Алик сидел за столом и читал Эндо, Линн сопела на диване. В комнате довольно сильно пахло перегаром.

— Вы почему не спите? — тихо спросил Алик.

— А ты?

— Я решил, что это нужно посторожить, — он кивнул на Линн.

— Спасибо. Можешь завтра лавку не открывать, — разрешила я.

— Посмотрю. Все равно по расписанию завтра с одиннадцати.

— Как она? Не просыпалась?

— Нет. Иногда бормочет что-то, но не разобрать. Идите спать.

— Ко мне кот пришел. Как его зовут?

— Кит. А я его потерял. Идите спать.

— Хорошо. Если она проснется, разбуди меня, пожалуйста.

— Она важный свидетель?

— Да она уже не свидетель. Так, жертва расследования.

Я решила не вдаваться в подробности и пошла спать дальше. Кит за время моего отсутствия переместился на подушку. Я не стала с ним спорить, достала еще одну из шкафа и улеглась рядом.

Суббота

Алик разбудил меня в семь утра, сказал, что Линн проснулась, и он отправил ее в душ.

— Похоже, она ничего не помнит из вчерашнего, — сообщил он.

— Ты спал?

— Немного. Уснул, знаете ли, на посту.

— Ничего. Спасибо, что разбудил. А где кот? — на подушке рядом только осталась большая вмятина и клочок рыжей шерсти.

— На кухне. У нас…, - он замялся.

— Что?

— Вставайте, сами увидите, — и он вышел из комнаты.

Я быстро встала и, поскольку, ванная была занята, отправилась на кухню. Кот сидел на стуле и вовсю пел. На полу, рядом со стулом, стояла миска с какими-то сухариками. Алик трудился над бутербродами и следил за туркой.

— Смотрите, — сказал он и, схватив кота, поставил его перед миской. Тот понюхал сухарики, дернул задней лапой, что-то муркнул и заскочил на стул. Усевшись поудобнее, посмотрел на меня, зажмурился и громко замурлыкал.

— Что это значит? — спросила я.

— Это значит, что он на полу не ест. Я еще вчера заметил.

— А ты его вчера где кормил?

— На прилавке, но я думал, может он устал с дороги.

— А ты его вообще откуда взял? — я удивилась, как мне раньше не пришло в голову поинтересоваться.

— Как где, в приюте. Я его уже давно хотел взять, но мне за квартиру было нечем платить, ну Вы знаете.

— Ладно. Живите. Где Линн? Все еще в ванной?

Как бы в ответ на мой вопрос, послышались шаги и появилась Линн с мокрыми волосами и в плаще.

— Здравствуйте, Линн. Как Вы себя чувствуете? — поинтересовалась я.

— В полицию будете на меня писать?! — то ли спросила, то ли заявила она.

— Нет, не буду. Садитесь завтракать.

Алик уже снял турку с плиты и разливал кофе.

— Спасибо, я пойду, — Линн было явно не по себе.

Я не хотела ее просто так отпускать, и после коротких препирательств она все же уселась за стол. Так как стульев на кухне было всего три, то Алику пришлось согнать кота, тот помыркал, походил вокруг миски и начал есть. Мы тоже. В центре стола стояло большое блюдо с разноцветными бутербродами.

— Линн, а зачем Джина собиралась пластику делать?

— Не знаю, — Линн говорила тихо. — Мне кажется она могла вполне на эти деньги домик купить небольшой. С садиком.

— А откуда у нее деньги на пластику?

— Ну, муж, наверное, зарабатывал. Сама-то она не работала.

— А про доктора Дарсона она говорила? Или вообще про какого-нибудь доктора?

— Нет, не помню.

Она вдруг бросила недоеденный бутерброд на тарелку и залилась слезами:

— Бывает же, живут и с жиру бесятся, а тут — бьешься, бьешься как рыба об лед, а толку нет. Один единственный раз повезло, да и тот козлом оказался! А этой сучке чего надо было? Муж — ученый, сын — красавец. Так нет, все чего-то….

— Подождите, Линн, откуда Вы знаете, что у нее сын — красавец? Вы с ним встречались?

— Не-е-е-т, она фотографию показывала. Он красивый такой, высокий блондин. В мать, она ведь натуральная блондинка, — и Линн снова захлебнулась в плаче.

Мы наперебой стали ее успокаивать. Она еще немного поплакала, потом понемногу успокоилась и без особого стеснения рассказала о том, как к ним нагрянули полицейские с вопросами к Грегу, как она узнала, что уже после того, как она переехала к Грегу-фотографу, он переписывался и встречался с Джиной, а потом, еще выяснилось, что в тот вечер, когда убили Джину он был не на тренировке, а на свидании с какой-то Деброй.

— И он еще меня вы-ы-ыгнал после этого! Сволочь! Я ему еще устрою, — она перестала, наконец, плакать.

Алик очень во время спросил у нее, какими видами спорта она занималась, и до конца завтрака они разговаривали о йоге, диетах и всяких других полезных вещах. Я дала себе слово, что как только покончу с этим делом, запишусь либо на карате, либо на йогу. После завтрака Линн попросила у меня тональный крем замазать синяк. Крема у меня не было, но была коробка пудры, которой я никогда не пользовалась и которую мне кто-то подарил много лет назад. Линн очень ловко наложила пудру, потом передумала, умылась и сказала, что поедет на освидетельствование, на всякий случай.

— Я ему покажу, как руки распускать, — заявила она и ушла.

Я вздохнула с облегчением. После нашей потасовки накануне я не была до конца уверена, кого же она, в конце концов, назначит виноватым в своей горькой участи. Я отправила Алика спать, сказав ему, что я сама открою лавку.

— Справлялась же я как-то еще неделю назад, — напомнила я ему.

Он согласился и попросил его разбудить, если у меня вдруг появится неотложное дело. Я пообещала и включила воду, чтобы помыть чашки. Кот тут же запрыгнул на мойку и уселся на край раковины, осторожно попробовал лапой воду и начал пить, не обращая на меня никакого внимания. Напившись, он прошелся по столу, обнюхивая все подряд, спрыгнул сначала на стул, потом на пол и, держа хвост вертикально вверх, не спеша покинул кухню. Я убрала со стола и отправилась в кабинет — надо было проверить почту, просмотреть накопившиеся бумаги по лавке и наметить план беседы с Крисом.

Когда я закончила с бумагами и почтой, в которой ничего нового не было, пора было уже открывать лавку. Кота я нашла на прилавке — он спал, положив голову на книгу, которую, видимо, накануне Алик читал посетителям вслух. Я повесила табличку «Открыто» и села, раскрыв перед собой блокнот, стараясь сосредоточиться на вопросах к Крису. В голову ничего не приходило. На основной вопрос о знакомстве с Джиной Лойсли Крис уже ответил отрицательно. Он мог говорить правду, а мог и соврать. Решив, что основой целью беседы за ланчем будет, с моей стороны, выяснить как можно больше деталей из жизни Криса, я сосредоточилась на докторе Дарсоне, то есть нашла в справочнике номер телефона его клиники и выяснила, что по субботам приема нет. Этого и следовало ожидать. Неотложных дел у меня больше не было, поэтому я полностью сосредоточилась на торговле, поговорив с двумя покупателями, которым очень понравился Кит, к тому времени переместившийся поближе к витрине, где по утрам недолго грело солнце. Пожилой мужчина, купивший серию приключенческих книг для своего внука, сказал, что это самый крупный кот, которого он когда-либо видел.

— Сколько ему? — поинтересовался он.

— Не знаю. Его мой помощник из приюта забрал.

— А-а-а. Повезло тебе, дружище, — мужчина погладил кота, чем вызвал его сильнейшее неудовольствие. Хвост заметался в разные стороны, вздымая столпы пыли.

— Боюсь, у меня теперь прибавится работы с уборкой, — пошутила я.

— И с обслуживанием. По всему видно, что он требует к себе особого отношения. У меня вот был кот…., - и он стал рассказывать про своего то ли кота, то ли кошку. К счастью, в лавке появился Алик и тут же включился в разговор, а я смогла пройти в кабинет. Мне вдруг пришла в голову мысль, что, возможно, я не совсем правильно искала Томаса Лойсли, воспользовавшись опцией «поиск людей» на yahoo. Вполне может быть, что поисковик выдает адреса только домовладельцев, и я попробовала просто поискать что-нибудь на Томаса Лойсли в сети. В Брукингс Реджистер за минувшую среду было сообщение о том, что некий Том Лойсли был найден зарезанным на стоянке около дома, где снимал квартиру. По всей видимости, он был ограблен, так как при нем не нашли ни бумажника, ни документов. Дополнительно сообщалось, что Том заканчивал учебу в университете, где изучал медицину, и у него была невеста, которая потрясена случившимся. «Они собирались купить дом и создать крепкую семью,» — писала газета. Вот это да! Рука у меня снова потянулась к телефону, чтобы позвонить инспектору, но в газете было сказано, что это — разбойное нападение. Все чисто. Полиция, если и будет искать, то какого-нибудь наркомана из местных. Никто не станет связывать эти два убийства в разных городах. Ну, а мне предстояла поездка в Брукингс на воскресенье. Надо было поговорить с этой невестой. Было любопытно, на какие деньги парень заканчивал учебу, хотя, он вполне мог работать и учиться или взять кредит, но вот покупка дома — это, пожалуй, слишком. Хотя, его невеста могла быть из богатой семьи. Возможно, мне и не стоило никуда ехать. Я распечатала заметку из газеты и положила в свой блокнот. Что дальше? Я посмотрела на часы — пора было собираться на ланч. Следующие полчаса я провела между ванной и гардеробом, приводя себя в порядок и, ровно в час, вышла из лавки. Кот все еще возлежал на витрине, хотя солнце уже ушло. Алик подложил ему под голову телефонный справочник. «Надо съездить в Pet Smart и купить несколько подстилок,» — подумала я и пошла по направлению к «Миневре».

Крис уже ждал меня в вестибюле. Огромного роста девушка проводила нас до столика и оставила по меню. Я выбрала себе вегетарианское блюдо, Крис заказал мясо, нам принесли напитки, и мы начали разговаривать. Крис не очень охотно про себя рассказывал. Мне, правда, удалось выудить, что он в Су-Фолсе давно и работает инженером в какой-то небольшой фирме, которая занимается охранной сигнализацией. А еще он обожает гольф и каждые выходные с мая по сентябрь проводит в гольф клубе. Родился и вырос он в Канзасе.

— Помните девочку Дороти? Так вот я из тех мест, — сообщил он мне.

В общем, ланч прошел как тысячи других ланчей и, когда пришло время прощаться, я уже не была так уверена в том, что Крис — убийца. Хотя оснований для того, чтобы подозревать или не подозревать его, у меня не было, или, по крайней мере, больше не стало.

— Крис, зачем Вы обманули меня с машиной? — неожиданно для самой себя спросила я.

— С какой машиной? — тут же переспросил он.

— Ну, с той, которую у Вас не угоняли.

— А-а-а, — рассмеялся он. — Да Вы настоящий мастер сыска!

— Я не мастер, но на такие примитивные удочки не попадаюсь, — заявила я.

— Да не было никакой удочки! У меня просто две машины. Одна — вот эта, — и он показал на припаркованный неподалеку «Мицубиси». — Другая, та, которую угоняли, стоит в гараже.

Мне стало обидно. Все так просто.

— Вы, наверное, работаете над каким-нибудь опасным и сложным делом? — начал он.

— С чего Вы взяли? — у меня не было желания обсуждать с ним, чтобы то ни было.

— Ну, Вы явно опасались меня тогда, в парке, проверили мой автомобиль, значит, знаете, кто я.

Вот этого-то я и не знала, поскольку по глупости своей, спросила у инспектора только про машину, и даже не поинтересовалась хозяином. Но кем он мог быть?

— Почему Вы сразу мне не сказали, за ланчем? — спросил он. Мы уже подошли к моей лавке.

— Ну, знаете ли. Я ведь тоже не всегда говорю правду, — попыталась выкрутиться я.

— Хотите это обсудить?

— Что? — не совсем поняла я.

— Ну все это?

У американцев есть удивительная манера обходиться в затруднительных положениях несколькими словами. Например, кто-нибудь начинает Вам что-нибудь рассказывать, затем вдруг понимает, что, либо слов не хватает, либо ситуация, которую надо описать, достаточно щекотливая и Вы слышите: «Ну, Вы знаете, что я имею в виду!». Или еще слово stuff, которое употребляется как местоимение для всего того, к чему они, носители языка, не могут подобрать подходящих слов, а то и сами не совсем знают, что хотят сказать. Вот весь этот stuff мне и предложил обсудить Крис. Я, разумеется, согласилась, но, сославшись на занятость, предложила встретиться в понедельник часа в три. К тому времени, полагала я, мне, возможно, удастся упросить инспектора Нормана выяснить, кем же, на самом деле, является Крис, владелец зеленого «Мицубиси». Крис согласился, пожелал мне приятных выходных и направился к своей машине. Я зашла в лавку. Алик возил тряпкой около витрины.

— Только не говори мне, что он это сделал, — начала я.

— Что и кто сделал? — Алик смотрел на меня с удивлением.

— Кот. Кит.

Он разулыбался:

— Нет. Он молодец. Это я так, пыль вытираю.

— Тогда — молодец и спасибо.

Покупателей в лавке не было. Наверное, весь Су-Фолс рванул на распродажи в мол. Я предложила Алику закрыть лавку и съездить в Pet Smart за всякими кошачьими принадлежностями.

— Ему надо купить несколько подушек, миски, расческу, а там посмотрим. Собирайтесь, — заключила я.

Алик собрался довольно быстро, а вот кота мы было начали будить — он спал на полке с книгами, опасно свесив задние ноги, но потом бросили, решив, что он ничего не потеряет, если останется в лавке.

Остаток дня прошел в разных хозяйственных хлопотах и поездках по магазинам. Алик предложил закупить продуктов на всю неделю и вызвался готовить ужины, потом надо было еще купить кое-какие инструменты, поскольку Алик задумал отремонтировать пару стеллажей и повесить постеры на стены.

— Какие постеры? — удивилась я.

— Ну, я подумал и решил, что кое-что можно изменить в оформлении лавки, — стал оправдываться Алик.

Я ответила, что мне, похоже, повезло и что я не буду вмешиваться.

— Пока. Потом посмотрим, — заключила я.

* * *

Меня все больше и больше беспокоила смерть Тома. Навряд ли она была случайной. Но тогда получается, что убийство Джины и ее сына стало вдруг кому-то необходимым. Почему и кому? Хорошо, если инспектор Норман сдержит слово и устроит мне свидание с Грегом. Я бы очень хотела знать, откуда у Джины двадцать тысяч долларов на пластическую операцию, а у их сына Тома деньги на покупку дома. Я так и не решила, стоило ли тащиться в воскресенье в Брукингс. В газете не упоминалось имя невесты Тома, и я не была уверена, что в местном полицейском участке меня к ней проводят или, хотя бы, скажут, где она живет. Впрочем, я вдруг вспомнила, что не проверила всех телефонных звонков Джины. Мне могло повезти и одним из них мог оказаться звонок на домашний телефон Тома. Я нашла список, который переслал мне Грег и стала набирать все номера подряд, за исключением тех, которые я уже знала — Грега, парикмахерской, доктора Джонсона. Узнать по номеру Брукингс было невозможно, поскольку все они начинались с кода штата — 605. Два номера не ответили, третий предложил мне оставить сообщение, не назвавшись, еще один был «недоступен» (возможно телефон Тома), и, наконец, мне повезло:

— Алло, — услышала я знакомый голос. Это была, без сомнения, Эми — жена доктора Джонсона.

— Здравствуйте, Эми, — начала я. — Простите, что беспокою Вас в субботу, но у меня к Вам вопрос, который я не хотела бы Вам задавать в присутствии доктора Джонсона. Зачем Вам звонила Джина?

— Она мне не звонила, — она старалась говорить твердо, но явно была напугана.

— Эми, давайте не будем терять времени. Я знаю, что Вы с ней разговаривали в прошлое воскресенье и, по-моему, встречались. Будьте добры, расскажите мне об этом или я буду читать полицейские протоколы Вашего допроса, — безжалостно закончила я.

— Нет, пожалуйста. Не могли бы мы с Вами встретиться?

— Сейчас? — я посмотрела на часы — было уже почти семь.

— Нет, сейчас я не могу. Мы…, ну понимаете. Давайте завтра часов в одиннадцать.

— Хорошо. Кафе у водопадов подойдет?

— Да, конечно. Простите, мне нужно идти, — совсем тихо сказала она и положила трубку.

Итак, Эми. В блокноте, на странице, где у меня был список подозреваемых, появилась заметка «Эми разговаривала с Дж.» Мотив — ревность. Хороший мотив, вполне древний.

* * *

Больше я делами не занималась, а, прихватив кота, уже вымытого каким-то новым сухим кошачьим шампунем и расчесанным, улеглась смотреть телевизор и чуть было не забыла поставить лавку на охрану. После того, как Алик поселился в соседней комнате, мне стало немного спокойнее, но лучше уж перестраховаться и я включила сигнализацию. Надо сказать, что сигнализация была старой делал ее сам Старик. Никакого выхода ни на какой пульт она не имела, просто при нарушении контура раздавался рев сирены, отпугивающий грабителя. Однажды Старик рассказал мне, что много лет назад у него завелись крысы и перегрызли провод ночью, после чего ему пришлось сменить ревун на более слабый, так как звук прежнего разбудил весь квартал и переполошил завсегдатаев двух баров. Кто-то вызвал полицию и Старику предписали «поменять оборудование на менее громкое». Этой сигнализацией, включать и выключать которую можно было прямо в спальне, я и пользовалась. Посмотрев еще немного телевизор, я уснула. Мне снилось что-то снежное и русское, а потом вдруг откуда-то из-за угла появилась под звон бубенцов чья-то повозка, запряженная тремя огромными рыжими лошадьми. Проезжая мимо, повозка зацепила меня за рукав. Я проснулась. Звон бубенцов не исчез, и вообще это были не бубенцы, а сигнализация. Я соскочила с кровати, накинула халат и стала искать сумку, в которой был газовый пистолет. Сумки, конечно, в комнате не оказалось. Я вспомнила, что оставила ее в машине. «Дура!» — в очередной раз похвалила я себя. В дверь постучали. Это был Алик, полуодетый со спутанными длинными волосами.

— Где она выключается?

— Здесь, — и я нажала на переключатель. — Ты проверил?

— Да, там никого нет.

Мы пошли в лавку. Дверь была вскрыта, но у меня с некоторых пор появилась привычка запирать дверь на цепочку — она-то и не дала убийце проникнуть внутрь. Думать о том, что я могла забыть про цепочку или, понадеявшись на присутствие Алика, вообще не ставить лавку на эту самодельную сигнализацию, мне не хотелось. Было два часа ночи. Сон пропал, и мы пошли на кухню.

— Что с Вами? — спросил Алик, показывая на мою руку. Я ахнула — из двух параллельных царапин на руке сочилась кровь.

— Где он? — спросила я.

— Не знаю. У Вас бинт или пластырь есть?

— Зачем? Так заживет.

Я смыла кровь водой и, промокнув бумажным полотенцем, пошла искать кота. С помощью Алика минут через десять мы обнаружили его под диваном в гостиной. Когда Алик протянул руку, чтобы извлечь животное, раздалось утробное рычание, затем шипение и снова рычание.

— Стресс у него, похоже, — заключил Алик. — Будем доставать?

— Нет, пусть успокоится. Пойдем, чай, наверное, уже готов.

Мы сели пить чай.

— Вы сильно испугались?

— Сильно.

— Может, полицию вызвать?

— Не надо. Что толку? Прости, что я тебя в это втянула.

— Во что «это»? И вообще, кто это мог быть? Кто-то из дела, над которым Вы сейчас работаете?

— Может быть. Иди спать. Две ночи подряд не спать вредно, особенно для йогов, — пошутила я.

Алик сделал обход лавки, проверил дверь, включил сигнализацию и лег досыпать на кушетке в небольшом коридорчике, соединяющем лавку с квартирой. Я попробовала возразить, но он заявил, что так надежнее и тут же уснул. Я вернулась к себе в комнату, легла и открыла блокнот. У того, кто открыл дверь лавки, должен был быть набор инструментов, позволяющих это сделать. Круг подозреваемых не сильно сузился — при желании научиться пользоваться отмычками не так уж сложно. Я, например, купила бы в магазине несколько замков и тренировалась бы на них. Однако, чем было вызвано желание проникнуть в лавку? Чтобы убить меня? Но преступник, если он не дурак, должен же был понаблюдать за лавкой прежде, чем вломиться, а, значит, узнать, что здесь живет Алик. Неужели он планировал убить нас обоих? Тогда это означало, что я в своем расследовании уже вплотную приблизилась к убийце, и он считает себя разоблаченным или почти разоблаченным. Я уставилась на свой список. Теперь еще нужно проверять алиби всех шестерых на время убийства в Брукингсе. И еще под номером седьмым я записала подружку Тома Лойсли. Теоретически, она могла убить Джину и медсестру, а позже, когда Том узнал об смерти матери из сообщения, оставленном Грегом, и заподозрил свою подружку, она и его зарезала, сымитировав ограбление. Кстати, на Джину тоже напали на стоянке. По-моему, это называется почерком преступника. У этой подружки был доступ к ключам от квартиры Грега и Джины, если Том хранил ключи от родительской квартиры. Узнать о том, что Грег отправился в гостиницу, она могла просто, проследив за ним. Но зачем вламываться ко мне? Я ведь даже не знала ее имени. И с мотивом пока было не совсем ясно, но, когда речь заходит о покупке дома, может и мотив нарисоваться. Эми? Накануне она, очевидно, испугалась моего вопроса об их разговоре с Джиной. Пробраться в лавку, чтобы убрать меня как свидетеля ее более близкого, чем кто бы то ни было предполагал, знакомства с Джиной? Тогда она могла и не знать об Алике, действуя без подготовки. Неужели, это Эми? Хорошо, что договорились встретиться в людном месте. Я нарисовала напротив ее имени жирную точку. «Попробую завтра позвонить доктору Джонсону около одиннадцати и выяснить, где была Эми вечером в среду,» — подумала я и сделала пометку в блокноте. Взломщиком мог оказаться и любой другой из моего списка кроме, пожалуй, Линн, которая знала о сигнализации. Утром, выпуская ее, я попросила подождать пока отключу «систему охраны» — так я кажется выразилась. За дверью послышался шорох, я напряглась. Потом раздалось капризное мяуканье и я услышала как кот бесцеремонно царапает дверь. Пришлось встать и впустить его. Он прошмыгнул в комнату, потерся о мою ногу и запрыгнул на кровать. Я завела будильник — было уже почти пять утра — и легла спать.

Воскресенье

Будильник разбудил меня в девять. Кота на кровати не было, не было его и нигде в комнате, но дверь была закрыта. Я накинула халат и вышла в коридор. Из кухни пахло чем-то подгоревшим. Оказалось, что Алик готовил французские тосты. Кот сидел на стуле перед новой миской и ел лапой, то есть цеплял на коготь кусочек консервированного мяса и отправлял в рот.

— Как он сюда попал? Я имею в виду, как он выбрался из моей комнаты?

— Вы не слышали? Он так мяукал и ломился в дверь, когда я пришел на кухню. Пришлось выпустить.

— Вот нахал. Хорошо еще, что не разбудил. Ты выспался?

— Да.

— У тебя сегодня выходной. Помнишь?

— Я почитаю, наверное. Мне, вообще-то, машину нужно немного подшаманить, но это позже.

Я спросила, что случилось с его машиной, и за завтраком мы проговорили про разные марки машин, механиков и ценах на бензин. Кот покончил с едой, но продолжал сидеть на стуле.

— Еще хочет, — заключил Алик и полез в холодильник за следующей порцией. — А у Вас какие планы на сегодня?

— У меня встреча в одиннадцать, а потом — не знаю. Может в Брукингс съезжу ненадолго.

— Обед когда готовить?

— Ну, если ты хочешь готовить, то часов в шесть. Идет?

— Идет. А зачем Вам в Брукингс ехать? Сегодня же воскресенье. Там, наверное, все закрыто.

— Знаю, что закрыто, может и не поеду.

— Поосторожнее бы Вы были, — начал он, но мне не хотелось говорить про дело. Я поблагодарила за тосты и кофе и предложила для мытья посуды пользоваться посудомоечной машиной, которую не включала, наверное, с тех пор как Старик попал в больницу. Покопавшись в ящиках, я нашла почти полную пачку порошка, и мы загрузили тарелки, чашки и сковородку в машину. Подумав, Алик еще положил туда уже снова пустую миску Кита. Я пошла в кабинет. Проверив электронную почту, я нашла в своем ящике пару писем от мужчин с сайта знакомств, но отвечать на них не стала, даже не прочитала толком. Ящик Джины был пуст. Я попыталась сосредоточиться на том, как найти подружку Тома. Еще попробовала поискать в интернете подробности убийства в Брукингсе, но ничего, кроме маленькой заметки, что уже была у меня в деле, не обнаружила. До встречи с Эми оставался еще целый час, и я пододвинула к себе список недавних звонков Джины. Неопределенными еще оставались три номера, и я начала с того, что накануне был недоступен. «Абонент недоступен или находится вне зоны покрытия,» — снова услышала я. «Наверное, это телефон Тома,» — я сделала пометку в списке и набрала следующий номер.

— Але, — послышался веселый женский голос.

— Здравствуйте, я хотела бы поговорить о Джине Лойсли. У Вас есть минута?

— О ком, простите?

— О Джине Лойсли.

— Хочу напомнить Вам, что сегодня воскресенье. В экстренном случае — вызывайте скорую, если спешки нет, то перезвоните завтра в клинику, пожалуйста, — послышался шум какой-то возни и телефон отключился.

Я решила, что это мог быть голос Кэти, жены доктора Дарсона, который устроил вечеринку и рекомендовал Джине доктора Джонсона. «Хорошо, перезвоню завтра в клинику,» — пробормотала я в ответ и набрала третий номер. Он по-прежнему не отвечал.

Пора было собираться на встречу с Эми. Я приняла душ, порылась в шкафу, нашла свитер и брюки, которые не надевала, наверное, с весны и обнаружила, что поправилась. Не так, чтобы очень, но немного. В который раз пообещав себе сесть на диету и записаться в секцию карате после того, как закончу с этим делом, я отключила сигнализацию и пошла искать Алика, чтобы предупредить о своем уходе. Алик был в лавке и производил какие-то измерения на стене. Я сказала ему, что ухожу, даже не поинтересовавшись, что он собирался со стеной делать. Кот сидел на прилавке и, не отрываясь, смотрел на Алика.

Езды от лавки до кафе в парке с водопадами минут пять. Я припарковала машину на северной стоянке, но из машины выходить не стала, а набрала номер доктора Джонсона. Он ответил не сразу. Я поздоровалась, извинилась за звонок в воскресенье и спросила, не был ли он знаком с сыном Джины — Томом.

— Нет, я даже не знал, что у нее был сын.

— Доктор, еще один вопрос: что Вы делали в среду вечером?

— В среду? А, в среду мы с Эми ездили ужинать в японский ресторан на 57-й и Луиз авеню.

— Во сколько, не помните?

— Помню, в семь. Я заказывал столик заранее. Что-нибудь еще произошло в среду? — в голосе его опять была усталость.

— Да. Скажите, доктор, а Эми не встречалась с Джиной? Ну, я имею в виду, не могла ли она самостоятельно попытаться выяснить с ней отношения?

— Эми? Не думаю. Вы бы знали, как я за все это раскаиваюсь.

— Эми все время в клинике?

— Да, она приезжает туда иногда раньше меня и часто позже меня уходит. Иногда мы вместе ездим на ночные вызовы.

— И как часто у вас бывают ночные вызовы? Вы же пластический хирург? Я не совсем понимаю.

— Сегодня был. Вызывают во время аварий, когда требуется консультация.

— То есть Вы прошедшей ночью ездили на вызов?

— Да, в госпиталь, — и он назвал имя пациента, который на мотоцикле врезался в столб.

— Эми тоже ездила?

— Нет, она последнее время плохо спала, и вчера приняла снотворное. Да и не к чему ей было со мной ехать.

— Вы давно вернулись?

— Часов в шесть утра. А в чем дело?

— Ничего, доктор, все в порядке. Я могу с Эми поговорить?

— Нет, она уехала проветриться и походить по магазинам. Пожалуйста, не трогайте ее сегодня — пусть отдохнет, а завтра, если Вам необходимо, приезжайте в клинику часам к шести — мы ответим на все Ваши вопросы. Я понимаю, у Вас расследование.

— Спасибо, доктор. Может быть, я и подъеду. Всего хорошего. Еще раз извините, что побеспокоила Вас в воскресенье, но Вы правильно понимаете — расследование.

Было без пяти одиннадцать, я вышла из машины и пошла на встречу с Эми.

* * *

Она уже сидела за столиком и пила кофе из бумажного стаканчика. Я тоже взяла кофе и подошла к ней. Выглядела Эми не важно — под глазами синяки, кожа на щеках немного обвисла, волосы не уложены, а просто перехвачены резинкой на затылке, но от нее приятно пахло духами. Я могла уловить аромат даже сквозь запах кофе.

— Здравствуйте, Эми, — как можно приветливее начала я.

— Здравствуйте, — она сделала глоток.

— Так что Вы хотели мне рассказать?

— Откуда Вам известно, что я встречалась с Джиной, — довольно агрессивно начала она.

— Эми, это мне известно доподлинно, — я была достаточно уверена, поскольку она сама упомянула о встрече, а не о телефонном разговоре.

— Откуда?

— Джина была моей клиенткой. Эми, давайте не будем терять времени. Речь идет уже не о двух, а о трех убийствах, — я старалась припугнуть ее, хотя понимала, что даже если она и убила Джину из ревности и еще медсестру, как возможного свидетеля, то убивать Тома Лойсли ей не было никакой надобности. К тому же, у нее было алиби на вечер среды, впрочем, железным алиби это не было.

— Боже мой! А третий кто? — она еще больше побледнела.

— Сын Джины и Грега Лойсли. Вы с ним знакомы?

— Нет, я не знала, что у нее есть, то есть был, сын, — она, не отрываясь, смотрела в свой стакан.

— Эми, расскажите мне о Вашем последнем разговоре с Джиной.

— Только не говорите Роберту, пожалуйста, — взмолилась она, на глазах у нее были слезы.

— Эми, не плачьте. Я не преследую цель поссорить Вас с доктором, мне нужна правда о Джине. Я по крупицам восстанавливаю ее последние дни. Итак, когда и где Вы с ней встречались.

— В прошлое воскресенье. Я позвонила ей утром. Рано, часов в девять. Сказала, что хочу с ней поговорить. Она сначала и слушать не хотела, но я ей сказала, что если она со мной не встретится, то я все про нее и про доктора расскажу ее мужу. Она согласилась.

— Где вы встретились?

— В кафе, в моле, — слова ей давались с трудом.

— Эми, в каком кафе?

— В Карибу Кофе. Я ее еще кофе там облила, — и она расплакалась.

— Зачем?

— Ну, она так нагло себя вела. Сказала, что приехала только для того, чтобы сказать мне, что мужа у нее нет, пока нет и, что я со своими рассказами могу идти куда угодно и к кому угодно, — она говорила совсем тихо, я едва ее слышала.

— А Вы знали, что у нее есть муж?

— Я знала, что она не работает, то есть не работала.

— Откуда?

— Ну, мы, когда договариваемся о времени визита, всегда спрашиваем, как пациент работает. Она сказала, что она не работает. Я сделала пометку.

— А как она собиралась оплачивать услуги?

— Первую консультацию она оплатила картой.

— Кредитной?

— Нет. Дебитной.

— Вы так про всех пациентов можете рассказать.

— Ну нет, конечно. Я, когда все это началось, ее файл изучила. Узнала, где она живет, выяснила, что живет с Грегом Лойсли.

— А как выяснили.

— Да поехала по адресу и посмотрела почтовый ящик.

— У них подъезд закрывается.

— Знаю. Я на интеркоме набрала чей-то номер и сказала, что Fedex. Меня впустили.

— Ловко. О чем еще вы говорили с Джиной в прошлое воскресенье.

— Да ни о чем. Она меня отчитала, обозвала всяко, а ей кофе на светлый жакет вылила. Она завизжала. Девчонки из-за стойки повыскакивали, а я убежала.

— Хорошо, а на следующий день, в понедельник, Вы с ней разговаривали?

— Нет. Но я знала, что Роберт должен был ей позвонить и порвать. Он сам мне об этом сказал вечером. Я не знала, что они в рестора-а-а-не встречались, — она снова заплакала.

— Эми, как Вы думаете, на чьи деньги Джина хотела сделать пластику?

— Не знаю. Мне кажется, что ее муж столько не зарабатывал.

— А Ваш?

— Роберт? Боже, Вы хотите сказать, что это Роберт…, - я опять сморозила глупость, и было уже поздно.

— Да ничего я не хочу сказать! У меня от этого дела голова кругом идет. В вашу клинику она пришла уже с деньгами. Где Вы были сегодня ночью?

Она полностью была поглощена мыслью о том, что это ее Роберт собирался оплачивать Джинину пластику, и никак не прореагировала на мой вопрос.

— Эми, бросьте, это точно не Роберт. Где Вы были сегодня ночью?

— Вы знаете, мне уже все равно. Даже, если это и он, то ее-то уже нет, — вдруг выдохнула она.

— Эми, мне нужно знать, где Вы были во вторник вечером и прошедшей ночью, — как можно тверже сказала я и раскрыла блокнот.

— Во вторник? Вы говорили, что ее убили в понедельник, — она равнодушно посмотрела на меня.

— Да, но еще одно убийство произошло во вторник вечером, поздно вечером.

Мысль о том, что Тома могли убить и, наверное, убили во вторник, пришла мне в голову, когда я, открыв блокнот, я увидела распечатанную заметку из онлайн газеты. Там было сказано, что нашли его в среду, но не было уточнения — утром или вечером. Я знала, что вечером Джонсоны ходили в ресторан. Но, если Тома нашли в среду утром, то убить его могли и во вторник вечером. Темнеет в октябре рано, тело могли до утра не обнаружить.

— Во вторник? Мы работали часов до семи, а потом я гуляла с собакой. Да, мы ездили в Спенсер парк на площадку. Рори любит играть там другими собаками.

— Надолго?

— Часа на два.

— А сегодня ночью? — я, не отрываясь, смотрела на нее.

— Сегодня? Дома. Роберта опять вызвали к пациенту. Обычно его редко вызывают, а тут два раза за одну неделю.

— Вы не спали, когда его вызвали?

— Вы Роберта подозреваете?

— В чем?

— Ну, в том, что сегодня ночью произошло, — казалось, она была искренней.

— А что произошло сегодня ночью?

— Ну, я не знаю. А почему Вы тогда спрашиваете?

— Сегодня кто-то хотел пробраться ко мне в квартиру, но сработала сигнализация. Вы спали, когда доктора вызвали?

— Да.

— А когда Вы узнали, что его вызвали?

— Я проснулась часов в пять, его не было, но на своей подушке он оставил записку, — она допила кофе и смяла стаканчик.

— Когда Вы в последний раз были в Брукингсе?

— Давно. Я там начинала учиться.

Выудив из нее все, что могла, я поблагодарила, попрощалась и, так и не определив для себя, могла ли Эми быть убийцей, пошла к машине. Я решила вернуться домой и не ездить в Брукингс — я понятия не имела, как найти подружку Тома.

В лавке кипела работа — Алик развешивал на стене фотографии, на которых были какие-то расплывчатые очертания чего-то таинственного в коричневых тонах. По тону фотографии очень хорошо вписывались в интерьер лавки.

— Это чьи фотографии? — спросила я вместо того, чтобы выяснить во сколько мне это обошлось.

— Мои, — Алик слез со стула. — Я понимаю, надо было раньше спросить, но мне показалось, что они сюда хорошо впишутся. Не возражаете, тетя Дженни?

Я не возражала. Кот, похоже, тоже. Он сидел на куче мусора и с чем-то играл. Шерсть у него приобрела седоватый оттенок.

— Алик, ты заметил, что Кит поседел?

— Вы бы видели какие он тут бега устроил, когда я дрелью работал.

Я еще раз осмотрела лавку. У парня был вкус и хороший. С тех пор, как он появился, а еще и недели не прошло, многие вещи незаметно нашли себе новые места, теперь еще фотографии на стенах.

— Если так дальше пойдет, придется переименовываться в салон, — предостерегла я Алика.

— В какой салон?

— Ну, не знаю. Какой-нибудь. Для просто лавки мы становимся слишком изысканными. Ты повесь объявление, что фотографии продаются, — предложила я. — Конечно, если ты не против.

— Нет, не против. Спасибо, тетя Дженни.

— Не за что. Тебе спасибо.

И я пошла в кабинет, включила компьютер, еще раз попробовала набрать номер из списка Джининых абонентов и опять безуспешно. Поскольку заняться мне особо было нечем, я посмотрела новости в мире и Су-Фолсе, еще раз попробовала адрес Тома Лойсли на yahoo, а потом просто запустила поиск на «Брукингс: бесплатный поиск людей». Через минуту у меня был адрес и телефон, которые я получила с «Белых страниц Брукингса». Почему мне раньше не пришло это в голову, ума не приложу. Еще через минуту я выяснила, в каких именно апартаментах жил Том, а еще через две я распечатала карту с google map. «Ориентировочное время в пути — 58 минут,» — прочитала я, уже на выходе.

— Алик, я вернусь часов в пять, — я помахала ему рукой.

— Хорошо, мэм. Обед будет подан…, - он был в хорошем настроении, но я не расслышала, когда будет подан обед. Я торопилась.

* * *

Брукингс строго на севере, если ехать по двадцать девятому шоссе, и уже через час свернула на запад по четырнадцатой дороге, а еще минут через пять въехала на главную улицу Брукингса, которая, как и во многих других городах Америки, называлась просто Главной. Я быстро нашла дом, где Том снимал квартиру. Как я и ожидала, попасть внутрь без ключей было нельзя. Пользоваться трюком Эми с Fedex мне не хотелось, к тому же, было воскресенье. Я достала телефон и набрала номер, что выдали мне Белые страницы. Почти сразу же ответил женский голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте. Меня зовут Дженни, я детектив и хотела бы поговорить о Томе и Джине Лойсли.

Какое-то время она молчала, потом спросила:

— Вы откуда?

— Из Су-Фолса, но сейчас я стою внизу, у входа в Ваш дом.

— Хорошо, я сейчас спущусь, — и она положила трубку.

Минут пять никто не появлялся, и я уже забеспокоилась, что подъехала не к тому дому. Через десять минут я снова набрала номер, но он был занят. Еще минуты через три из дверей вышла девушка с длинными распущенными волосами. На ней были узкие джинсы, тонкий свитер и большой пухлый жилет ярко-красного цвета. Она огляделась и, заметив меня, подошла.

— Я — Дженни, — снова представилась я.

— Я поняла, — она была чуть выше меня. — Что Вам от меня нужно?

— За последнюю неделю произошли три убийства, я расследую два из них, но, боюсь, смерть Тома тоже не случайна. Поэтому я хочу поговорить с Вами.

— Меня уже допрашивали.

— Да, но Вас допрашивали по поводу одного, как считают в местной полиции, случайного убийства. Я же хочу знать, каким образом оно связано еще с двумя.

— А кто еще убит? — она выглядела озадаченной.

— Убита мать Тома — Джина. Вы с ней знакомы?

— Нет.

— Вы знали, что ее убили?

Она замялась на мгновение, но потом снова сказала:

— Нет.

— Отец Тома, Грег, оставил ему сообщение на автоответчике о том, что произошло и просил с ним связаться. Вы слушали это сообщение? — я опять старалась, чтобы голос мой звучал как можно официальнее и строже. Как-никак, это иногда давало результаты.

— Да, я знаю, что ее убили, но Том здесь ни при чем. Его самого уже нет, — она всхлипнула.

— Мисс, я знаю, что Вам тяжело, но, поймите, могут быть и другие жертвы. Преступника надо остановить, — мне очень не хотелось, чтобы она разрыдалась или впала в истерику, но она уже совладала с собой и посмотрела на меня сухими глазами:

— Меня зовут Шона. Пойдемте в кафе, — и она показала на небольшую закусочную напротив. — Я еще не завтракала.

* * *

Мы сели за столик у окна, Шона заказала яичницу, тосты и кофе. Я — только кофе.

— Шона, давайте начнем с того, как долго Вы знаете Тома.

— Знала, — поправила меня Шона. — Года три, наверное. Но живем мы чуть больше года.

— Где он работал?

— Он учился и где только не работал.

— А все-таки, чем он оплачивал учебу? Родители помогали?

— Не знаю. Я не интересовалась. Зачем?

— Ну хорошо, а дом когда покупать планировали?

— Какой дом? — она насторжилась.

— Шона, я хочу напомнить Вам, что убиты трое. Пожалуйста, не виляйте. В интервью газете Вы упомянули о женитьбе и покупке дома.

— Ах, да. Ну говорили о том, чтобы пожениться, ну и о доме. Не здесь же жить, — она махнула рукой в сторону апартаментов.

— Ну, а все-таки, на что он рассчитывал?

— Да откуда я знаю? Теперь-то уже какая разница? Нет его, понимаете — нет. И матери его, как я поняла, тоже нет. Вы говорили, что убийств три, кого еще кокнули? Его отца? — она смотрела на меня со злостью.

— Нет, медсестру, с которой его мать разговаривала перед смертью и назвала имя убийцы.

— Так что ж вы его не арестуете? — ей принесли яичницу, и она с аппетитом принялась за нее.

— Шона, мы не знаем, кто убийца, — теперь я старалась примириться с ней.

— Ладно, извините. Я на нервах вся. Во вторник утром рано позвонил отец Тома, но мы трубку не поднимали, он оставил сообщение о том, что Джину убили и просил Тома приехать или позвонить. Том собрался и поехал в Су-Фолс. Больше я его не видела. Живым.

Говорила она спокойно, даже как-то отрешенно.

— У отца он не появлялся, — я внимательно наблюдала за ней и ее реакцией, но она уплетала яичницу, заедая ее тостами.

— Я же говорю Вам, я не ничего не знаю. Я никогда не видела ни отца его, ни мать. У них там какие-то нелады были.

— Он вообще о своей семье не говорил?

— Почти нет, да я и не интересовалась особо. У меня у самой с предками отношения не очень. Знаете, есть такая русская книга, «Отцы и дети» называется.

— А Эндо Вы тоже читаете? — в лоб спросила я. Она никак не отреагировала.

— Нет, это совсем из другой оперы. Я девятнадцатый век изучала.

— Где?

— В Айове. Я из Айова-Сити. Потом с родителями разругалась, сюда переехала.

Официантка подошла долить нам кофе и поинтересовалась, не передумала ли я и не хочу ли что-нибудь заказать. Я поблагодарила и заказала тост.

— Правильно, — одобрила Шона и попросила принести ей еще один.

— А кто за квартиру платил? — я снова вернулась к допросу.

— Том. Это его квартира. Я уже вещи собираю.

— Куда переезжаете?

— Не знаю. Некуда. Может домой вернусь.

— Ну хорошо, Шона, скажите, уже зная про убийства, не происходило ли в последнее время что-нибудь подозрительное или не совсем обычное? Может, кто-нибудь звонил, или Том что-то говорил?

— Нет, ничего такого.

— Скажите, а его мать с отцом вместе жили?

Меня насторожил ее вопрос.

— Что значит вместе?

— Ну, я имею в виду, что вроде они как расходились, — медленно проговорила она.

— Откуда Вы знаете?

— Том говорил.

— То есть Том поддерживал отношения с матерью? — я опять перешла в наступление.

Она немного растерялась.

— Шона, выкладывайте, что знаете.

— Да ничего я не знаю. Так, она звонила иногда Тому. Мать все-таки.

— Как часто?

— Ну, не знаю. Не часто.

Нам принесли тосты, и она стала намазывать свой маслом.

— Это Джина собиралась дать Тому деньги на покупку дома?

Я заметила, что ее рука замерла на мгновение. Она посмотрела мне прямо в глаза. Я могла поклясться, но она отреагировала, правда, я не поняла, была ли она напугана или удивлена, а, возможно, эта мысль и самой ей в голову приходила.

— Я не знаю, — она продолжала намазывать тост.

— И все-таки?

— Я же говорила Вам уже, что я их никогда не видела, его родителей.

— Джина помогала сыну? Материально?

— Я не замечала.

Я не была уверена, что Шона говорила мне все, что знала, но, похоже, выпытать из нее мне больше ничего не удастся. Я расплатилась, и мы вышли из кафе.

— Спасибо, — сказала Шона.

— На здоровье. Должна же я как-то компенсировать Ваше время.

— Приятно иметь дело с профессионалом, хоть и частным, — она осеклась.

— Откуда Вы знаете, что я частный детектив? — я повернулась к ней и следила за ее реакцией.

Если она и проговорилась, то уже полностью овладела собой:

— Ну не будут же полицейские приезжать в воскресенье из Су-Фолса, чтобы позавтракать со свидетелем. Да и вообще полиция считает, что его наркоман какой-нибудь зарезал и ограбил. Бумажника-то не нашли.

— А много у него денег в бумажнике могло быть?

— Двадцатка мелкими купюрами, не больше.

— А во сколько его нашли?

— Рано утром. Сосед на работу собирался. Что-нибудь еще?

— Нет, — я дала ей свою визитку, попрощалась и села в машину. Шона, не торопясь, подошла к двери, открыла ее и скрылась. Она ни разу не оглянулась. Я завела машину, развернулась и поехала обратно. На выезде из города я увидела зеленый «Мицубиси». И, хотя машина ехала на большой скорости, и я не очень хорошо разглядела водителя, я могла поклясться, что это был Крис.

* * *

По дороге в Су-Фолс мне было о чем подумать. Во-первых, Шона очевидно что-то скрывала или недоговаривала. Почему она спросила о разводе родителей Тома? Ведь ни Джина, ни Грег о разводе не упоминали. И, хотя Джина и наняла меня следить за мужем, возможно, чтобы потом использовать фотографии или показания для развода, но у меня не создалось впечатления, что отношения их были в стадии развода. Грег вообще о жене говорил с теплотой. Хотя, может и вправду он ее убил, а потом просто роль играл. Но зачем? Чтобы она денег много не тратила или из ревности? Но стоило ли тогда нож в гостиницу подбрасывать? Нет, вряд ли это Грег. Тогда кто? Образованная подружка Тома? Опять-таки мотива нет. Если у Джины и водились деньги, которыми она не очень охотно делилась с сыном и его невестой, то уж убивать ее точно не стоило. Я поняла, что совсем погрязла в деле и в уликах. После разговора с Шоной у меня ясности не прибавилось, а появилась еще одна подозреваемая без особого мотива, но с возможностями. И я, конечно же, не спросила ее об алиби на вечер понедельника. Потом Крис. Я не была на сто процентов уверена, что это была его машина и, что он был за рулем, но, по-моему, это был он. По времени все совпадало: с момента, когда я позвонила Шоне до моего выезда из города прошло около часа (я еще заезжала на заправку), а Шона довольно долго не выходила, и, когда я ей перезвонила, телефон был занят. То есть, если Шона, узнав, что я приехала с ней поговорить, сразу же перезвонила Крису, то у него был как раз час, чтобы добраться до Брукингса. И тогда становится ясным, откуда она узнала, что я — частный детектив. Оставалось ждать понедельника, когда после ланча с инспектором Норманом, у меня была назначена встреча с Крисом, чтобы, как он выразился, «обсудить все это». Список дел на понедельник вырисовывался небольшой, но дела были важными:

1. Познакомиться и поговорить с доктором Дарсоном.

2. Ланч с инспектором Норманом — попросить выяснить:

а) кто такой Крис;

б) откуда у Джины деньги на операцию и покупку дома для сына (?);

в) алиби Эми и Роберта Джонсон, Шоны (я и фамилию ее не спросила), Криса.

3. Разговор с Крисом.

Остаток воскресенья прошел без приключений, если не считать того, что фотографии Алика и небольшая перестановка совершенно изменили лавку, а кота Кита пришлось мыть, и не сухим шампунем, а настоящим — шарясь по столам на кухне, он умудрился разлить и вымазаться приготовленной Аликом салатной заправкой из масла, уксуса и каких-то невероятных специй. Отмывали мы его сообща под душем, преодолевая яростное сопротивление. В конце концов, мокрый и злой он отправился сушиться и вылизываться ко мне в комнату, размахивая от негодования хвостом, за которым иногда начинал охотиться, не без основания считая, что это — откуда ни возьмись взявшийся враг, захвативший место его роскошного мягкого и пушистого друга.

Снова понедельник

Понедельник начался хмуро. От тепла и солнца прошедшей недели ничего не осталось. С севера дул сильный ветер, над городом висели тучи, от которых можно было ждать либо дождя, либо снега, либо того и другого одновременно. После завтрака Алик поймал и расчесал кота, так что к открытию лавки тот выглядел вполне прилично для того, чтобы, по версии Алика, быть нашей визитной карточкой. Правда, после вечерних и утренних процедур, выражение морды у Кита было слишком зверским, но, вполне вероятно, мне просто так казалось.

* * *

В девять утра я набрала номер телефона доктора Дарсона, но, видимо, доктор уже работал и автоответчик предложил мне либо оставить сообщение, либо перезвонить в регистратуру клиники. Девушка в регистратуре была очень вежливой и на мою просьбу записаться на прием к самому доктору предложила на выбор две даты на будущей неделе, правда можно было попасть к другим врачам уже на следующий день. Я отказалась и спросила, до скольки обычно работает клиника, узнала, что до семи вечера, и положила трубку. До ланча с инспектором Норманом мне было нечем заняться, если не считать, конечно, того, что неплохо было бы еще раз рассмотреть все имеющиеся у меня факты и попробовать выделить хотя бы одну рабочую версию. Поэтому я раскрыла свой блокнот и стала внимательно читать заметки, стараясь не пропустить какой-нибудь маленькой, но важной детали, но тут зазвонил телефон.

— Здравствуйте, — раздался мужской голос. — Это говорит доктор Дарсон. Дэвид Дарсон. Я просматривал непринятые вызовы на своем телефоне и обнаружил, что Вы звонили дважды. Возможно, что у Вас что-то важное. Что я могу для Вас сделать?

— Здравствуйте, доктор Дарсон, — начала я.

— Можно просто Дэвид, — перебил он меня.

— Хорошо, Дэвид. Спасибо, что перезвонили мне. Я — Дженни, и меня нанял Грег Лойсли для расследования убийства его жены.

— А разве он не арестован? Я имею в виду, что, по-моему, то есть вы знаете, что я имею в виду.

Я уже говорила об этой милой привычке американцев в затруднительных для них ситуациях просто сказать собеседнику: «ну, ты знаешь, что я имею в виду!». Мне хотелось бы поконкретнее, но я знала, что доктор принадлежит к высшему обществу и боялась его обидеть или сколько-нибудь задеть, поэтому осторожно возразила:

— Да, его действительно арестовали и даже предъявили обвинение, но, по моему мнению, он не убивал и, собранные мною улики, это подтверждают. Полиция ведет следствие, а Грег нанял меня как частное лицо еще до своего ареста. Я понимаю, доктор, простите, Дэвид, что Вы очень заняты, но я была бы Вам очень благодарна, если бы Вы уделили мне некоторое время для беседы, — я вложила весь свой небольшой запас обаяния в эту просьбу. Доктор отреагировал сразу:

— Вы правы, я действительно очень занят, но, учитывая то, что оба Лойсли были моими пациентами, я чувствую себя просто обязанным поговорить с Вами, хотя, ума не приложу, чем могу быть полезен. Встречался я с ними только по определенным поводам, но здоровье у обоих отменное, так что и поводов-то особо не было, — он рассмеялся.

— И тем не менее, Дэвид. Дело чрезвычайно запутанное, любая деталь или мелочь могут оказаться важными, — я говорила очень вкрадчиво.

— Хорошо. Подъезжайте в клинику минут через сорок — у меня будет окно в полчаса, — он назвал адрес и рассказал, как лучше доехать.

— Спасибо, Дэвид, — только и успела сказать я, но он уже положил трубку — действительно занятой человек.

* * *

Через тридцать пять минут я парковала машину на стоянке около клиники доктора Дарсона, которая спряталась на тихой улочке в центре города. Двухэтажное здание было едва различимо за стеной очень густых, по-моему, голубых елей. Стоянка была заполнена машинами, и мне с трудом удалось найти место рядом с зарезервированной для сотрудников парковкой. Я осторожно втиснула свой «Додж» рядом с блестящим «Ягуаром» серебристого цвета.

Холл клиники был выдержан в кофейных тонах. На столах и тумбочках стояли вазы с коричневатыми хризантемами, на стенах висело несколько абстрактных фотографий или картин, и откуда-то доносились едва уловимые звуки фортепиано. Не успела я войти, как ко мне подошла девушка, поинтересовалась, не Дженни ли я, взяла мой плащ и проводила в небольшую комнату, уже в тонах бордовых, с мягкой кожаной мебелью и кофейным столиком, на котором уже стояли две чашки и какое-то замысловатое печенье в изящной вазочке.

— Доктор Дарсон сейчас подойдет, — сообщила девушка, потом она поинтересовалась, буду ли я пить чай или кофе. Я было отказалась, но тут вошел, скорее, ворвался в комнату высокий светловолосый мужчина в добротном вельветовом пиджаке и, услышав мой отказ, тут же перебил:

— Что Вы, что Вы, Дженни. Ни в коем случае не отпущу Вас без чашки чая. Вся Америка пьет кофе, а я сторонник чая и, поверьте, знаю в нем толк. Если не возражаете, угощу Вас таким сортом, какого Вы точно никогда не пробовали!.

Я не возражала, и он попросил девушку заварить чай.

— Здравствуйте еще раз, — протянул он мне руку, когда девушка вышла. — Я — Дэвид, Дэвид Дарсон. А Вы — Дженни, сыщик, как я понимаю. Очень рад с Вами познакомиться, но хочу Вас сразу предупредить, что день у меня расписан, и у нас с Вами полчаса. На чаепитие, — подмигнул он.

Я не знала, всегда ли доктор такой приветливый и гостеприимный, но у меня камень с души свалился, поскольку хозяин такой дорогой клиники вполне мог оказаться снобом.

— Я поняла, доктор.

— Дэвид и только Дэвид, — снова перебил он.

— Конечно, Дэвид. Расскажите мне о Джине Лойсли, пожалуйста.

— Да, Вы знаете, особо рассказывать нечего. Они с Грегом были здоровыми людьми, несколько раз приходили на профилактические осмотры, пару раз лечились от гриппа. Тут и врачебную тайну никакую скрывать не надо — здоровые люди.

— А Вы поддерживали дружеские отношения?

Вошла девушка с подносом и разлила чай. Около меня она поставила сахарницу и блюдце с лимоном. Доктор начал было говорить о чае, потом сам себя остановил и извинился:

— Простите, я отвлекся. Так вот про дружбу. Видите ли, Дженни, в медицине сейчас очень тесно. Клиника у нас очень хорошая, но это не значит, что мы вне конкуренции. И поэтому, когда ко мне приходит пациент или клиент, как угодно его называйте, я делаю все возможное, чтобы расположить его к себе, вплоть до того, что создаю иллюзию дружеского, почти братского, отношения. Многие на это клюют. Мне не очень ловко Вам это все рассказывать, но, хотелось, чтобы Вы правильно меня поняли. Многие наши пациенты могут сказать Вам, что они со мной на дружеской ноге, что совершенно не соответствует действительности. Ну, Вы меня понимаете, — он посмотрел на меня. Мне показалось, что он смущен, но, наверное, только показалось — его почти василькового цвета глаза смотрели прямо и довольно холодно. «Зачем он пригласил меня?» — мелькнуло в голове. «Ведь вполне мог отшить по телефону и сказать, что ничего не знает о семействе Лойсли. И я бы не стала настаивать. Высший свет мне не по зубам.»

— Хорошо, давайте про факты. Я знаю, что Вы порекомендовали Джине доктора Джонсона как пластического хирурга. Вы думаете Лойсли могли себе позволить такие расходы?

— Не уверен. То есть, они вполне могли у нас наблюдаться, со своей страховкой особенно, но пластику страховка не покрывает, а, насколько я мог судить, расходы на модного хирурга для них были бы слишком большими, поэтому, когда Джина пришла ко мне, я порекомендовал ей обратиться к Роберту. Он хороший хирург, но дела у него сейчас идут неважно, а цены — разумные.

— То есть, по-Вашему мнению, пластика была им не по карману?

— Я не могу так говорить. Ведь сейчас любой может взять кредит и выплачивать его потихоньку. И потом, я ведь не знаю о какой сумме идет речь. Как Вам чай? — поинтересовался он. — Я заметил, что Вы не положили ни сахара, ни лимона — очень правильно, но я опять отвлекся.

— Спасибо, чай — чудо. А сына Лойсли Вы тоже лечили?

— Сына? Нет, никогда его даже не видел. Впрочем, я знаю, что у них есть сын, но живет он где-то в Небраске. Не спрашивайте, откуда знаю — не помню.

— В Брукингсе.

— О, простите, ошибся. У меня много пациентов.

— Его нашли зарезанным в среду утром.

— Какой ужас! Бедный Грег. Ведь Том — его единственный сын. Его ведь Томом зовут? То есть звали, — он вопросительно посмотрел на меня и тут же продолжил:

— И Грега обвиняют и в убийстве сына тоже?

— Нет пока. Полиция не связывает эти два убийства. Пока не связывает, — добавила я.

— Боюсь, это будет громкий процесс, — заключил доктор.

— Может быть. Дэвид, а почему Вы пригласили Джину к себе на вечеринку?

— Когда? — он с удивлением посмотрел на меня.

— Десятого октября. У Вас был большой прием. Доктор Джонсон тоже там был.

— А, десятое октября, — он мельком взглянул на часы. — Видите ли, мой тесть — очень влиятельный и своенравный человек. Он настаивает, чтобы мы с женой жили с ним, он вмешивается почти во все наши дела, однако, при этом вся семья от него без ума, но раза два в год, когда он уезжает на охоту куда-нибудь в экзотические места, мы устраиваем вечеринки, которые при нем никогда бы не прошли. Мы зовем кучи гостей. Я приглашаю обычно нескольких пациентов, которые посетили клинику в течение недели перед вечеринкой. Так что, видимо, Лойсли оказались в их числе.

— Но была только Джина. Без Грега.

— Ну тут уж я ничего объяснить не могу. Приглашение было направлено мистеру и миссис Лойсли. Боюсь, что не сильно Вам помог, но если у Вас еще появятся ко мне вопросы — звоните. Я предупрежу в регистратуре, и, потом, у Вас же есть номер моего мобильного. Откуда он у Вас, кстати?

— Из распечатки звонков Джины.

— А, действительно, я дал ей этот номер, когда мы договаривались о пластике, — он встал. — Извините, мне нужно идти. Очень рад был с Вами познакомиться. Вы не торопитесь, допивайте чай. Всего хорошего и, если Вам понравилась наша клиника, милости просим, — он снова широко улыбнулся и ушел. Я не стала допивать чай, а пошла искать выход. Впрочем, девушка уже ждала меня в конце коридора. Она отдала мне плащ, поблагодарила за посещение и вручила какие-то проспекты. Я вышла. Накрапывал дождь. До ланча с инспектором Норманом оставалось еще почти два часа, и я решила поехать домой, чтобы покопаться в интернете и найти что-нибудь про доктора Дарсона. Как обычно, дельная мысль пришла ко мне с запозданием: доктор был женат на дочери одного из самых богатых людей штата, следовательно, он вполне мог быть героем всяких публикаций. Когда я подъехала к лавке, шел уже довольно сильный дождь. Кот распластался около батареи, Алик сидел за прилавком в кресле и читал.

— Ты где кресло взял? В кабинете?

— Простите, я сейчас отнесу. На стуле неудобно, — в отличие от докторских, глаза у Алика были живые. «Ну нельзя же подозревать человека только лишь потому, что мне выражение его глаз не понравилось,» — в очередной раз одернула я себя, а вслух сказала:

— Не надо ничего относить. Надо кресло купить, но это следующий проект — на выходные. И еще чай.

— А чай зачем? У Вас есть, — сообщил Алик.

— Где?

— На кухне, в банке. Только он, наверное, уже старый.

— Наверное. Надо свежего купить. Если тебе не трудно, начинай составлять список, — распорядилась я и пошла в кабинет.

Мне вдруг пришла в голову одна мысль — после убийства Тома Лойсли полиция, по идее, должна была выяснить, кто его родители и сообщить им о случившемся. Почему же тогда никто не позвонил Грегу? Или Шона, которая, безусловно, узнала об убийстве друга-жениха первой, соврала полиции или не сказала всей правды, поэтому-то они и решили, что сообщать некому. Но тогда, почему она мне почти сразу же призналась, что знала даже об убийстве Джины? Видимо, во-первых, потому, что я ей сказала, что Грег оставил сообщение на автоответчике, которое она вряд ли не слышала, а, во-вторых, перед встречей со мной она консультировалась с Крисом и, возможно, это он, по каким-то неизвестным мне причинам или причине, посоветовал Шоне сказать мне чуть больше, чем она рассказала полиции. И все-таки, почему полиция не связалась с Грегом? Это был вопрос для инспектора Нормана. Для одного ланча у меня накопилось для него слишком много вопросов и просьб, но я аккуратно записала все на листке бумаги — сумку с блокнотом и пистолетом я опять забыла в машине. Потом я включила компьютер, проверила почту, и, не найдя там ничего нового, приступила к поиску информации о докторе Дэвиде Дарсоне и Кэти, фамилию которой я, разумеется, забыла выяснить у Джонсонов. Покопавшись в архивах местных газет, я ничего не нашла, кроме рекламы клиники доктора, и тогда набрала номер Эми.

— Эми, доброе утро! Это Дженни.

— Здравствуйте, — голос у нее был невеселый.

— Эми, не подскажете девичью фамилию Кэти, жены доктора Дарсона?

— Олсен. Кэти Олсен.

— Спасибо. А не знаете, когда они поженились?

— Года три или четыре назад.

— Спасибо большое. Извините за беспокойство.

— Не за что, — и она положила трубку.

Запустив поиск на Олсенов, я нашла только то, что старик Олсен занимался строительством, благотворительностью и был членом ассоциации охотников. Абсолютно ничего подозрительного. Я поплелась на кухню сварить себе кофе и, когда кофе был готов, позвала Алика.

— Закрой лавку на полчаса. Все равно в такую погоду никто не придет, — сказала я, подходя к окну. Дождь продолжал лить, а, дувший с севера ветер яростно срывал оставшиеся на деревьях листья.

— Нет, давайте я лучше сюда кофе принесу, — возразил Алик, и принес чашки. Мы пили кофе, разговаривали. Алик рассказывал как в детстве ему старший двоюродный брат сказал, что если он будет пить больше кофе, то в конце концов у него волосы и глаза сделаются такого же цвета, что и у всей семьи. Дело в том, что отец Алика — турок, а мать — русская, но тоже со жгуче-черными волосами, и, по какой-то одной Природе ведомой причине, Алик, в отличие от остальных детей (а их в семье было трое), родился с русыми волосами и светло-коричневыми глазами. Алика дразнили, тем, что он был не в масть семьи, вот сердобольный братишка и предложил ему кофейный вариант.

— Хорошо, что бабушка во-время узнала, а то, кто его знает, чтобы со мной было. Я по пол-банки в чашку высыпал и сахара пол-сахарницы, чтобы не горько было, — он рассмеялся.

— Алик, ты гений, — у меня перехватило дыхание. Том Лойсли, по-словам Линн был блондином, в мать, а у Грега были почти черные волосы. Я не большой знаток генетики, но, по-моему, черные волосы являются признаком доминантным. Впрочем, по разному бывает, но проверить, был ли Грег Лойсли родным отцом Тома следовало бы. Но как? «Опять придется обращаться к инспектору Норману,» — подумала я. Больше мне дельных мыслей в голову не пришло, и в начале первого, я отправилась на ланч с инспектором.

Мы сидели вдвоем в небольшом кафе на Мэйн стрит. Инспектор сообщил мне, что Грегу Лойсли предъявлено обвинение в убийстве жены и медсестры и, что судебные слушания скоро будут назначены.

— Норман, — начала я. — Вы знаете, что в ночь со вторника на среду был убит сын Джины и Грега Лойсли Том?

— Здесь, в Су-Фолсе? — инспектор вытаращил на меня глаза.

— Нет, в Брукингсе, на стоянке возле дома, где он снимал квартиру вместе со своей невестой.

Я рассказала инспектору про заметку из газеты и о моем разговоре с Шоной. Он внимательно слушал, потом достал блокнот и сделал там несколько записей.

— Дженни, вообще-то я не собирался с Вами обсуждать расследование уже закрытого дела, — он улыбнулся.

— Догадываюсь, инспектор, но Вы согласны, что еще одно убийство несколько меняет дело.

Я была довольна собой.

— Согласен, — инспектор почесал подбородок, потом отодвинул тарелку в сторону, положил блокнот перед собой и потребовал:

— Рассказывайте все, что накопали.

— Ну, если я Вам все буду рассказывать, нам надо будет сразу ужин заказывать, но вкратце, все выглядит таким образом, — и я изложила ему только факты: о том, что Джина собиралась делать пластику за двадцать тысяч долларов, а ее сын покупать дом, о том, что пластику ей должен был делать доктор Джонсон, который был в ночь убийства в госпитале и жена которого знала об его интрижке с Джиной и пыталась как-то повлиять на ситуацию. Я не стала рассказывать ему о Крисе, поскольку рассказывать было нечего. При тех доверительных отношениях, которые устанавливались у нас с инспектором, я вполне могла связаться с ним после разговора с Крисом и, наконец, попросить выяснить хотя бы его фамилию. Напоследок я попросила инспектора узнать, был ли Том родным сыном Грега Лойсли, и, если нет, то кто был его настоящим отцом. Инспектор все старательно записал, потом посмотрел на меня, как мне показалось, с уважением.

— Хорошо, Дженни, я постараюсь все проверить как можно быстрее. И, Вы знаете, я, честно говоря, забыл о Вашей просьбе увидеться с Грегом, но сегодня попробую решить этот вопрос, — он поднялся. — Мне, к сожалению, надо идти. Не могли бы мы как-нибудь еще пообедать, но уже без всех этих Лойсли и Джонсонов?

— Конечно, инспектор, но только, когда закончу с этим делом, — я улыбнулась.

— Норман. И я, пожалуй, помогу Вам.

— Да, и еще, чуть не забыла, — сказала я, листая блокнот. — Я проверяла звонки Джины, установила все телефоны, кроме одного номера, — я, наконец, нашла номер, и инспектор переписал его и сказал, что полиция тоже проверила все ее звонки, не нашла ничего подозрительного, кроме одного звонка (он не сказал, какого).

— Я посмотрю, кому принадлежит Ваш номер, — пообещал он, потом расплатился и попрощался, пообещав сообщить мне о результатах уже своей проверки. Я посмотрела на часы — было без четверти три. Пора было ехать на встречу с Крисом. «Так я не похудею,» — подумала я, садясь в машину. Встреча была назначена в «Миневре». Криса в холле не было видно, и я пошла в бар. В баре никого не было, я села так, чтобы видеть входящих. Крис появился минут через пять.

— Простите, Дженни. На улице жуть, что творится, — он сел напротив. — Вы голодны?

— Нет. Давайте к делу.

Он пристально посмотрел на меня.

— Ну хорошо, давайте. Кто первый? — улыбнулся он.

— Вы. Рассказывайте, когда и как Вы познакомились с Томом Лойсли и его подругой Шоной?

— Вам никто не говорил, что Вы не только красивы, но и умны? — он продолжал улыбаться.

— Я еще и коварна, — сообщила я, думая про то, что теперь могу натравить на Криса инспектора Нормана. — Рассказывайте.

— Хорошо. Я — брат Шоны, — начал он.

Я удивилась, как мне раньше не пришло в голову такое простое объяснение.

— В среду утром, когда убили Тома, она позвонила мне. Я приехал как только освободился, ее уже допросили полицейские.

— Почему она не сказала им про родителей Тома и про то, что его мать буквально накануне убили? — я опять попыталась применить тактику «твердого голоса».

— Не знаю, наверное, испугалась. Я ей тоже сказал, что было бы лучше сразу все рассказать полиции, но она заявила, что про убийство Джины могла и не знать — ведь квартира, по сути, не ее, и телефон тоже. Но, когда мы с ней помозговали, то решили, что эти два убийства могут быть связаны друг с другом, ну и она попросила меня выяснить что-нибудь. Видите ли, они с Томом собирались пожениться, строили планы, и вдруг — такая трагедия. Она ведь еще совсем молодая, а уже такая травма.

— Я понимаю, но что Вы собирались расследовать? Цель какая — найти убийцу? А дальше?

— Сдать полиции.

— Крис, а Вы чем занимаетесь?

— Я же говорил Вам, что инженер по сигнализации.

— Вот именно. Зачем Вам заниматься частным расследованием? Да еще убийств? — я действительно не понимала мотивов.

— Ну, Вы правы, конечно. Только я давно подумывал при фирме организовать детективное агентство, а тут так получилось.

— И сколько времени в день Вы тратите на расследование? — я понимала, что это не мое дело, но была раздражена тем, что он обводил меня вокруг пальца, а я ничего не могла поделать.

— Не сердитесь, Дженни, — вкрадчиво сказал Крис и положил свою ладонь на мою руку. — Я не хочу с Вами ссориться. Так получилось. Когда я в среду же стал наводить справки, я случайно выяснил, что Грег нанял частного детектива.

— И кто же Вам случайно такую справку дал? — я высвободила руку.

— Вы же знаете, что Су-Фолс — небольшой город. Мы с Грегом снимаем офисы в одном здании, только на разных этажах. Управляющий разговаривал с его секретаршей, ну и сказал мне, что Грег нанял детектива. Потом я выяснил какого и, вот, решил с Вами познакомиться.

— Значит, машину у Вас не угоняли.

— Нет, Вы меня раскусили и, наверное, приняли за убийцу. Простите, я Вас очень в парке напугал? — он как-то грустно улыбнулся.

— Я действительно торопилась, — ответила я полуправдой. — Хорошо, значит Вы ведете расследование, представляя, так сказать, интересы Шоны, невесты убитого. И чего Вы от меня хотите? — я наблюдала за ним.

— Ну, я хотел, чтобы мы объединили усилия, если Вы, разумеется, не против.

— И как Вы себе это представляете? Кто на кого работать будет?

— Дженни, пожалуйста. Я понимаю, что у Вас есть причины на меня сердиться, но мы ведь оба заинтересованы в том, чтобы найти убийцу.

— А почему Вы уверены, что это не совпадение? Я имею в виду, что смерть Тома могла быть простой случайностью, — перебила я его.

— Могла быть и случайностью, но я, как и Вы, в такие совпадения не верю. И если мы с Вами правы, то должна быть между этими двумя событиями какая-то связь, а еще должен быть кто-то третий, которому Том и его мать мешали настолько, что он один за другим убрал их обоих. Вот этого третьего я и предлагаю Вам найти. Совместными усилиями.

Не знаю почему, но это предложение Криса о сотрудничестве не вызывало у меня никакого энтузиазма, хотя, очевидно, работать вдвоем было бы легче и безопаснее, но меня тревожила мысль о том, что попытка проникновения в лавку могла вполне быть предпринята Крисом. Для чего? А для того, чтобы порыться у меня в столе, где могли быть заметки, записи и т. д. Учитывая то, что происхождение денег, которые Джина собиралась потратить на пластику, а Том — на покупку дома, не было понятным, я решила не доверять Крису, брату Шоны, которая вполне могла теми деньгами интересоваться, или их происхождением. Так мне впервые пришла в голову мысль о шантаже. Тогда все более-менее вставало на свои места. Если Джина вдруг узнала что-то про кого-то и начала его или ее шантажировать, да еще каким-то образом поделилась этой информацией с Томом, который тоже присоединился, то у их жертвы, пожалуй, не было другого выхода, как убрать их обоих. Шону же, которая могла знать или догадываться, откуда у жениха деньги на покупку дома, теперь интересовал убийца как объект теперь уже ее собственного шантажа. А Крис ей помогал, как мог, по-братски. Наконец, у меня появилась более или менее стройная версия. Да и жертвы шантажа вырисовывались: по-моему, это могли быть либо доктор Джонсон, либо доктор Дарсон. У первого, как известно, неважно шли дела, возможно, из-за того, что он должен был делиться с Джиной, второй же был богат и вполне мог оплатить и пластику, и дом и что-нибудь еще. Однако, если супруги Джонсон не договорились заранее, то получалось, что Джина случайно попала к ним в клинику, следуя рекомендациям доктора Дарсона. Получалось, что надо было бы покопаться в прошлом этого доктора. Крис меня больше не интересовал. Делиться информацией я с ним не собиралась, помогать ему — тоже.

— Хорошо, Крис, — как можно мягче и проникновеннее сказала я. — Мне надо поговорить с клиентом. Вы же понимаете, я работаю на него и не уверена, понравится ли ему идея работы в тандеме. Я должна завтра получить разрешение на свидание с ним, и постараюсь убедить его в целесообразности сотрудничества. Оставите телефон?

— Да, конечно, — и он достал из кармана визитную карточку, на которой было написано, что он директор фирмы, поставляющей и монтирующей охранные системы. Я поблагодарила его за предложение, сказала, что мне бы очень хотелось иметь кого-нибудь за спиной при расследовании убийств, попрощалась и ушла, не дав, как в прошлый раз, проводить себя до лавки:

— Ну что Вы, в такую погоду! Знаете, хороший хозяин…

Крис не стал настаивать и проводил меня только до вестибюля.

* * *

Не успела я зайти в лавку, как мне уже позвонил инспектор Норман и не сообщил ничего нового:

— Вы были правы, Дженни, Шона сказала полицейским, что у Тома никого нет, и ни словом не обмолвилась об убийстве Джины.

— Вам не кажется это подозрительным, учитывая то, что в интервью местной газете она сказала, что Том собирался покупать дом. Откуда он собирался взять деньги? Или они у него были?

Я уже решила, что буду чувствовать себя свободнее, если этой парочкой займется полиция. «Впрочем, пусть занимаются только Шоной. Пока,» — подумала я.

— Кажется, и я собираюсь ее допросить. Вы не сказали мне про интервью.

— Я забыла, простите. У меня от этого дела голова пухнет, — я старалась говорить искренне.

Потом Норман сказал, что телефон, с которого звонили Джине в понедельник днем, расположен на заправке на Луиз авеню, рядом с Уол-Мартом.

— И еще, я договорился насчет Вашего свидания с Грегом Лойсли на завтра в три. Устраивает?

— Спасибо, Норман. Конечно.

Он объяснил мне, куда подъехать, и уже пожелал хорошего дня, но потом, видимо передумал прощаться и добавил:

— Я поговорил с Грегом Лойсли. Том, действительно, не его родной сын. Когда они с Джиной поженились, мальчику было полтора года. Но он не знает, кто его настоящий отец. Джина говорила, что она собиралась за кого-то выйти замуж и этот кто-то ее бросил. Он, Грег, потрясен смертью сына. Мне даже показалось, что он действительно невиновен, — тихо добавил инспектор, потом окончательно попрощался и положил трубку.

Меня же теперь интересовал только доктор Дарсон, но я не знала, как к нему подступиться. Все-таки человек из высшего, что называется, света, живет в трехэтажном каменном особняке, да еще с тестем, у которого, наверное, связи. Правда, если Дарсон — убийца, то убивал он, видимо, для того, чтобы вся эта история с его отцовством не дошла до тестя или жены. Значит, если дать Дарсону понять, что его секрет раскрыт, то можно, таким образом, вынудить его защищаться, а, значит, убить меня. Такая перспектива мне не нравилась, но, при поддержке полиции, можно было бы что-нибудь этакое организовать. Но для начала мне надо было разобраться с алиби доктора на понедельник и вторник. Разумеется, стоило перезвонить инспектору Норману, но нетрудно было предугадать его реакцию на мою просьбу проверить алиби зятя господина Олсена. Мой инспектор не искал себе неприятностей и, одно дело, проверять подноготную доктора Джонсона, его жены, Шоны и остальных, и, совсем другое дело, совать нос в дела местной аристократии. Другими словами, выяснять алиби доктора предстояло мне самой. И, поскольку я пока не представляла себе, с чего начать, то решила принять ванну, съесть обед, приготовленный Аликом, и посмотреть телевизор. За весь вечер мне в голову не пришло ни одной путной мысли. Часов в девять вечера в дверь поскребся Кит, я его впустила, и он, запрыгнув на кровать, стал себя тщательно вылизывать, после чего устроился у меня в ногах и уснул. Я решила, что день окончен и потушила свет.

Вторник

Утром, выпив кофе и отказавшись от второго бутерброда Алика, я забрела в кабинет. Надо было срочно что-то предпринять для выяснения алиби доктора Дарсона. Я уже хотела попросить Алика сходить на прием и познакомиться с девушкой из регистратуры, но потом сообразила, что девушка могла знать о передвижениях доктора во время рабочего дня, но никак не вечером, да еще поздно. Я взяла карандаш и стала искать блокнот, но его нигде не было — я перерыла всю сумку, сходила к себе в комнату, посмотрела на кухне, но блокнота не было. Накинув плащ, я дошла до машины, но в машине блокнота тоже не было. Я стала вспоминать, когда в последний раз им пользовалась. И вспомнила, что хватилась блокнота, когда, после посещения доктора Дарсона, составляла список вопросов и просьб для Нормана. Тогда я думала, что оставила блокнот в сумке в машине, и он действительно там был, поскольку, рассказывая инспектору о деле, я сверялась со своими записями. Потом я, наверное, положила блокнот в сумку и поехала на встречу с Крисом. Он провожал меня до вестибюля, сумка висела у меня на плече, и я никогда ее не закрывала. Крис еще помог мне надеть плащ… Неужели это он стащил блокнот? Но зачем? Затем же, зачем он хотел проникнуть ночью в лавку — узнать, что мне удалось расследовать. Я достала его визитную карточку с телефоном и уже собралась набрать номер, но передумала и набрала номер конторы Грега. Лауры на работе не было, и я не могла ее в этом винить. Я собралась позвонить ей на мобильный, но он был записан в блокноте, который у меня стащил Крис. Я снова хотела набрать его номер, но вспомнила, что один раз звонила Лауре со своего мобильного, покопалась в памяти телефона и нашла номер. Голос у Лауры уже был намного живее и жизнерадостнее. Я представилась и спросила, бывает ли она на работе, то есть в конторе Грега.

— Почти нет. Он попросил проверять почту. По-моему, он уже не рассчитывает выйти. Скорей бы суд, — она снова погрустнела.

— Лаура, Вы знакомы с Крисом Шафером?

— Нет, а кто это?

— Лаура, в здании, где находится контора Грега, ну и Ваша, разумеется, еще снимает офис этот Шафер. Он директор фирмы, — и я назвала фирму и номер телефона. — Не могли бы попытаться узнать, в каком состоянии дела фирмы. Ну так, что там говорят. Я знаю, что управляющий зданием довольно разговорчивый парень. Так?

— Да. Не знаю, откуда Вы его знаете, но это так.

— Я его совсем не знаю. Лаура, сделаете это для Грега?

— Хорошо. Я сейчас же отправлюсь туда.

Мне показалось, что она рада, хоть что-нибудь сделать для Грега.

— Только осторожненько, так, чтобы этот Крис не узнал, — напутствовала я ее.

— Я поняла, уже еду, — и она положила трубку.

Открытие, что Крис настолько сильно интересуется моим делом, что даже украл блокнот с записями, не сильно продвинуло меня в деле выяснения алиби Дэвида Дарсона. Пожалуй, единственное, на кого я тут могла рассчитывать, был доктор Джонсон. По моему раскладу выходило, что он не мог быть отцом Тома, то есть, вряд ли он стал заводить интрижку с Джиной, которая должна была его шантажировать, если моя версия о шантаже правильная. Я позвонила доктору и попросила его встретиться со мной. Он сказал, что будет ждать меня через полчаса у себя в клинике. Я собралась, взяла новый блокнот, сунула его в сумку и пошла к выходу. Алик разговаривал по телефону и пытался знаками меня задержать, но я отмахнулась, внятно сказала, чтобы он учился сам принимать решения, погладила кота, который сидел на прилавке и вышла на улицу.

Доктор ждал меня в холле, Эми сидела за стойкой регистратуры и даже не улыбнулась мне. Доктор же, напротив, был приветлив и предложил пройти к нему в кабинет. Я отказалась от кофе и сразу же приступила к делу:

— Роберт, я хотела бы обратиться к Вам с не совсем обычной просьбой.

— Обращайтесь, но я уже все рассказал и даже отдал инспектору из полиции все файлы Джины, — он, казалось, даже не обижался на меня за то, что ему все-таки пришлось общаться с полицией, хотя, я полагаю, они на него и без моей помощи вышли — по номеру телефона.

— У Вас были полицейские?

— Только один, и он сказал, что хотел бы получить от меня информацию о том, сколько Джина собиралась потратить на пластику. Больше его, похоже, ничего не интересовало, — казалось, у него камень с души свалился.

— Роберт, мне действительно жаль, что Вы оказались замешанным во всю эту историю, но ее надо как-то распутывать. Я знаю, что Вы никого не убивали, и объяснила это инспектору Норману, — я говорила ему не совсем правду, но на тот момент я, действительно, вполне могла убедить Нормана в невиновности доктора. — Но убийства должны быть раскрыты, и я прошу Вас мне помочь.

— Я не знаю, смогу ли я, — в его голосе не было энтузиазма.

— Расскажите мне про доктора Дарсона.

— Про Дэвида? Не хотите же Вы сказать, что Вы его подозреваете? — ему явно не понравилась моя просьба. — И, потом, мы ведь коллеги и друзья, хоть сейчас и не очень часто общаемся. Нет, я не могу. Извините.

Он встал, показывая, что разговор окончен.

— Доктор, выслушайте меня, пожалуйста. Я не думаю, что Дарсон убийца, — мне опять пришлось лукавить. — Просто ниточка повела наверх. Смотрите, он порекомендовал Вам Джину. Она собиралась потратить на операцию больше денег, чем зарабатывал ее муж. Но откуда-то эти деньги у нее были! Лойсли наблюдались в клинике Дарсона, она могла там кого-то встретить или что-то увидеть. Я встречалась с доктором, и он произвел на меня хорошее впечатление, но это дело о трех убийствах, поэтому я просто обязана проверить и перепроверить все, что каждый из тех, с кем я разговариваю и встречаюсь, мне говорит и рассказывает. Понимаете? Кроме того, возможно, случайно всплывет какая-нибудь мелкая деталь, имя. Пожалуйста, Роберт, сядьте и расскажите мне о том, как Вы познакомились с Дарсоном, — закончила я и раскрыла блокнот.

— Хорошо, — он сел. — Не уверен, что поступаю правильно, но, даже рассказав Вам, все, что я знаю о Дэвиде, я не смогу ему навредить потому, что ничего плохого я про него, как Вы говорите, ни сказать, ни рассказать не могу.

И он начал с того, что познакомились они с Дарсоном в университете, на старших курсах. Учились они оба здесь же, в Су-Фолсе. Родители Джонсона жили неподалеку на ферме в Айове, а Дарсон приехал из Денвера потому, что в Южной Дакоте жить и учиться было дешевле.

— То есть Дарсон родом из Колорадо? — спросила я, чувствуя, что напала на след.

— Да, его родители держали магазинчик в каком-то городке совсем рядом с Денвером, — ответил доктор и продолжил рассказ о том, как во время каникул они с Дэвидом ездили на ферму к его родителям, как они строили планы начать совместную практику и так далее. Потом их пути разошлись, поскольку Роберт решил стать хирургом, а Дарсон — семейным врачем, но отношения они поддерживали. Потом Роберт женился, Дарсон тоже, но вскоре разошелся со своей женой и долгое время жил один, пока не познакомился с Кэти Олсен лет семь назад. После этого еще года три или четыре ушло на то, чтобы уломать отца Кэти. Дарсон был лет на десять старше Кэти и, несмотря на врачебную практику, довольно беден по сравнению с Олсенами. К тому же, Дарсон за годы одиночества пристрастился к азартным играм и часто ночи напролет проводил в многочисленных казино Су-Фолса. В конце концов, старика уломали, Дарсон в течение года не зашел ни в одно казино, и они с Кэти поженились.

— Его жизнь тут же изменилась. Старик Олсен купил ему клинику, полностью ее оснастил. Вот только потребовал, чтобы они жили все под одной крышей, но у них огромный трехэтажный особняк. Не думаю, что они там в тесноте, — закончил доктор.

— Спасибо. И последнее, но Вы можете отказаться, — я замялась. — Не могли бы Вы встретиться с Дэвидом и расспросить его аккуратненько, где он был в понедельник и во вторник вечером?

— Нет. Простите, но это уже слишком, Дженни.

— Извините, придется самой его спросить.

Я встала и поблагодарила доктора за рассказ и время, которое он мне уделил.

— Чего-чего, а времени у меня достаточно, — невесело сказал доктор.

— Не переживайте. Сейчас к Рождеству дамы начнут наводить красоту, дайте объявление, что обещаете омоложение к Рождеству. Уверяю — отбоя не будет, — бодро сказала я на прощание. Он усмехнулся и проводил меня до дверей. Эми сидела за компьютером и даже не повернула головы в мою сторону. Я не обиделась.

* * *

Итак, доктор Дэвид Дарсон, оказывается, из Колорадо. Джина и Линн тоже из Колорадо. Вот это новость! Но я ведь уже спрашивала Линн про доктора, и она сказала, что не помнит такого. Я набрала ее номер и, когда она ответила, снова задала ей вопрос про доктора. Она была недовольна моим звонком, но на вопрос ответила:

— Нет, точно нет. Я никогда о нем не слышала. Все?

Я сказала, что пока все, и она тут же положила трубку. До свидания с Грегом оставалось еще достаточно времени, и я попыталась, уже в новом блокноте, составить список вопросов. Это было нелегко делать, поскольку многое из того, что мне хотелось выяснить, могло больно задеть Грега. А у него и без моей помощи было достаточно поводов для депрессии. И все-таки, прежде всего необходимо было выяснить, откуда у Джины двадцать тысяч долларов на пластику, а у Тома деньги на покупку дома. Да и где, собственно, эти деньги? Еще я записала вопрос про Криса и Шону, ну, и, наконец, про то, кому было известно о том, что Грег собирался в Холидей-Инн. Больше мне делать было нечего, кроме того, как придумывать наиболее деликатный способ выяснить, есть ли у доктора Дарсона алиби на понедельник и вторник. Единственное, что мне пришло в голову, это позвонить ему, напроситься на встречу в людном месте и спросить в лоб, не он ли отец Тома и не его ли шантажировала Джина. Однако, принятие окончательного решения я отложила до вечера, когда могло что-нибудь проясниться после разговора с Грегом.

Поскольку больше мне заняться было решительно нечем, я пошла в лавку. По залу бродило несколько покупателей, а Алик сидел над какими-то бумагами, которые тут же сунул мне со словами: «Как хорошо, что Вы зашли! Посмотрите это, пожалуйста.» Я стала смотреть бумаги из рекламного агентства, а Алик пошел разговаривать с покупателями. Кот, заметив меня, перебрался с подоконника на прилавок и стал внимательно обнюхивать папку, в которой лежали бумаги, потом вдруг подцепил край лапой и потянул в рот. Картон соскользнул, тогда кот наклонился и начал было жевать папку, которую я тут же у него отобрала. «Мы же ему витамины купили,» — вспомнила я. Захватив бумаги, я пошла на кухню искать витамины, кот засеменил следом. Витамины я нашла почему-то под мойкой, открыла банку и дала два сердечка, рыбку и мышку коту на пробу. Он их долго обнюхивал, потом осторожно потрогал лапой и только после этого начал есть. Я снова взялась за бумаги, но тут зазвонил телефон. Звонила Лаура. Она только что поговорила с управляющим, пригласив его на ланч. Так вот управляющий сказал, что Крис появился в их здании где-то с полгода назад и сначала снимал большой офис на первом этаже, но месяц назад переехал на четвертый.

— В общем Пит считает, что дела у него идут не очень. Незадолго до того, как он переехал, у них была какая-то неприятность с какой-то фирмой, где они монтировали сигнализацию, но ночью в помещение, которое было под охраной проникли подростки, а сигнализация не сработала. Подростки ничего не украли, так по мелочи набезобразничали, но претензии были предъявлены Крису. После этого он и переехал в комнату поменьше, — она перевела дух.

— Спасибо, Лаура. Я сегодня должна увидеться с Грегом. Ему что-нибудь передать?

— Не знаю, — как-то вяло сказала она. — Передайте, что я его жду.

Она всхлипнула. Я не стала ее успокаивать, обещала перезвонить, если Грег попросит что-нибудь ей передать и отключила телефон. Разговаривая с Лаурой, я смотрела в окно, которое выходило во двор и практически упиралось в глухую кирпичную стену соседнего здания. На этой стене кто-то, может тоже подростки, нарисовал желтого летящего или взлетающего дракона. Дракон был очень красивым и большим. Я было подумала, хороший это или плохой знак, повернулась к столу, где оставила бумаги и ужаснулась. Мерзкий кот, закончив с витаминами, забрался на стол и стал драть папку и бумаги заодно. В общем, пока я любовалась драконом, он умудрился привести договор с рекламным агентством в негодность. Я сгребла оставшиеся документы и отнесла обратно в лавку. На удивленное восклицание Алика, отбивавшего чек покупателю, я сказала, чтобы он сам ними разбирался.

— С кем «с ними», — не понял Алик.

— Со всеми: с агентством и с котом, — пояснила я. На этом моя деятельность в лавке пока закончилась, и я стала собираться в полицию на свидание с Грегом.

* * *

Про визит к Грегу я подробно рассказывать не буду — уж слишком тягостное он на меня произвел впечатление. Скажу только, что инспектор Норман попросился присутствовать при нашем разговоре, хотя мог бы и не спрашивать разрешения; его бы никто не выгнал. Расспрашивая Грега, мы ничего нового не узнали, кроме того, что он понятия не имел ни о предстоящей пластике Джины, ни о планах Тома жениться и купить дом. Он вообще сначала уверял нас, что это какая-то ошибка, и что сумма в двадцать тысяч долларов слишком велика для их семьи, чтобы вот так, вдруг выбросить на операцию, которая, по его словам, и вовсе не нужна была Джине.

— Можете проверить в банке. У нас общий счет и на нем чуть больше двадцати тысяч. Можете запросить и проверить все операции по счету. Там никогда не было лишних тысяч. На вопрос о том, кто мог знать о его пребывании в Холидей-Инн, он тоже не смог толком ответить:

— Лаура знала. По-моему, я Тому звонил и оставил сообщение на автоответчик. Не помню. Может, мне еще кто-то звонил. Проверьте мои звонки, — он устало повернулся к инспектору и назвал номер своего телефона и оператора.

После разговора с Грегом инспектор пригласил меня к себе в кабинет, где мы наметили план действий: он, инспектор, должен был перепроверить звонки Грега и постараться проследить прошлое Джины. С большой неохотой, но он даже согласился аккуратно навести справки о докторе Дарсоне. Но, когда я поделилась с ним своими соображениями и фактами, вдруг сказал:

— Дженни, у меня к Вам просьба, посидите пока дома, то есть, я имею в виду в лавке. Если вдруг окажется, что замешан доктор Дарсон, то Вам лучше быть от этого подальше.

— Вы боитесь, инспектор?

— Норман. Нет, я — нет, но не забывайте, что мы все-таки не знаем, кто убийца, а убиты уже трое. У Вас оружие есть?

— Есть. Газовое — с собой, боевое — в лавке.

— Отлично. Поменяйте их местами, только не палите в кого попало, пожалуйста.

Он проводил меня до машины и обещал держать в курсе дела. В лавку мне ехать не хотелось. «Затем и держат наемных работников,» — заключила я и поехала в мол обновлять свой гардероб. При том количестве приглашений на ланч, с которым я столкнулась в последнее время, мне просто необходимо было что-то купить. Я пробродила по молу часа полтора, купила две кофточки из, наверное, позапрошлогодних запасов и, чтобы не быть совсем уж «исчадьем распродаж», один свитер из новой коллекции, но за разумную цену. Потом я отправилась в парфюмерию и нанюхалась всяких ароматов так, что у меня почти заболела голова. Из парфюмерии было рукой подать до обувного отдела и, когда я уже собралась купить туфли под свитер и примеряла их во второй раз, зазвонил телефон.

— Дженни, здравствуйте. Это Дэвид Дарсон.

По голосу, да еще из мобильного, трудно уловить настроение человека, но мне показалось, что доктор сильно чем-то расстроен. Кроме того, он опустил почти обязательное здесь «Как дела!».

— Дженни, не могли бы мы с Вами встретиться? — продолжал он.

Я запаниковала. Доктор Дарсон на тот момент был, пожалуй, единственным подозреваемым в убийстве трех человек, одним из которых был его собственный, возможно, сын. У меня, правда, не было достаточно доказательств, но все косвенные улики указывали на то. Встречаться с ним с глазу на глаз, да еще по его инициативе, мне не очень-то хотелось.

— А в чем дело? — осторожно спросила я.

— Я хотел бы Вас нанять для одного деликатного дела, которое связано с убийствами. Пожалуйста, давайте встретимся, — и он назвал кафе на пересечении 57-й и Луиз авеню. Я посмотрела на часы, было около шести вечера, а, значит уже темно.

— Хорошо. Через полчаса Вас устроит? — согласилась я.

— Я буду Вас ждать. Вам что-нибудь заказать?

— Нет.

Я быстро набрала лавку. Телефон был занят. Я продолжала набирать пока шла к машине. Наконец, Алик ответил.

— Алик, пожалуйста, сделай так, как я прошу. Закрывай лавку, я минут через пятнадцать подъеду, заберу тебя и мы съездим в одно место. Это не опасно. Ты просто посидишь и поешь. Хорошо?

— Да, но у тут покупатели, — начал он.

— У тебя пятнадцать минут, — отрезала я и стала заводить машину.

* * *

Через пятнадцать минут я с облегчением увидела, что в лавке приглушен свет и на дверях висит табличка, что «в связи с проводимым расследованием, мы закрываемся немного раньше». Я не знала, что у нас появилась такая табличка, но мне было не до нее. Я снова набрала Алика, и через пару минут мы уже поворачивали на Миннесота авеню. Я в двух словах объяснила Алику, что от него требовалось зайти в кафе минуты через две после меня и выбрать столик таким образом, чтобы можно было нас с доктором видеть и потом, когда я позволю доктору уйти первым, сопроводить меня до машины. Мне повезло, на стоянке около кафе было свободное место недалеко у входа. Неподалеку я рассмотрела серебристый «Ягуар». Доктор Дарсон ждал меня у входа. Он выбрал столик в дальнем зале, где почти не было посетителей.

— Садитесь, Дженни, — он пододвинул мне стул. — Простите, что здесь, но, поймите, у меня деликатное дело.

— Рассказывайте, — распорядилась я.

— Меня шантажируют.

— Чем?

— Тем, чего я не совершал, — он сильно нервничал, на лбу у него появились капельки пота.

— Это как?

— Мне сначала прислали письмо, а потом позвонили по телефону и сказали, что я должен заплатить для начала сто тысяч долларов. В противном случае, меня обвинят в убийстве Джины Лойсли, медсестры, я забыл ее имя, и моего сына Тома, — он достал платок и вытер пот со лба.

— А Вы не отец Тома?

— Что-о-о-о? — в его глазах промелькнул ужас.

— Покажите письмо, — попросила я.

— Вот, — он достал из внутреннего кармана сложенный вдвое конверт.

Письмо был напечатано на лазерном принтере. В нем коротко излагались причины, по которым доктор Дарсон убил Джину, Тома и медсестру в придачу: «Ваша бывшая любовница и сын, которых Вы бросили много лет назад, узнав, что Вы теперь богатый человек, попросили у Вас денег на то, что им было необходимо. Вы же, решив, что это шантаж и вымогательство, безжалостно их зарезали, придушив еще и ни в чем не повинную женщину — медсестру из госпиталя». Затем следовало предложение заплатить сто тысяч за молчание и предложение выплачивать ежегодно по сто тысяч. «В противном случае, все материалы по этому делу будут направлены Вашему тестю — господину Олсену». Письмо не было подписано, просто была приписка, что на размышления доктору дается до вечера следующего дня и, что с ним свяжутся.

— А что Вам говорили по телефону?

— Спросили, получил ли я письмо.

— Звонили на мобильный?

— Да.

— Номер определился?

— Нет.

— Звонил мужчина или женщина?

— Я не понял.

— Хорошо, значит, Вы не отец Тома.

— Помилуйте, с какой стати?

— А с той, что Грег Лойсли — не родной отец Тома. Когда они с Джиной поженились мальчику было, по-моему, полтора года. Том был блондином, следовательно, можно допустить, что его настоящий отец — тоже светловолосый. Потом, Джина собиралась делать пластику за двадцать тысяч долларов, которых у ее мужа не было, а Том собирался покупать дом. Из всего окружения Джины Вы — единственный, кто может понести такие расходы. И, если предположить, что все, изложенное в письме, правда, то меньше всего на свете Вам хочется, чтобы рассказ о Томе и Джине услышал Ваш тесть.

— Так это Вы меня шантажируете? — прошептал он.

— Нет, но я догадываюсь, кто. Мой блокнот с записями и пометками украли. У Вас есть алиби на время убийств — понедельник и вторник вечером?

— Это неделю назад, — он потер виски пальцами. От благополучного и равнодушного доктора из клиники почти ничего не осталось. Правда, он, как и в прошлую нашу с ним встречу, был очень хорошо одет.

— В понедельник, по-моему, я был дома. Да, мы с Кэти готовили ужин, так как кухарка по-понедельникам отдыхает, а во вторник, — он оживился. — Во вторник мы всей семьей смотрели фильм, который отец Кэти, наконец, сделал. Это о его последней поездке в джунгли. То есть, мы ужинали, потом смотрели фильм, сидели разговаривали. Обычный семейный вечер. Вся семья меня видела.

— Это точно было во вторник?

— Да, еще Кен опоздал — попал в небольшую аварию.

— Кто такой Кен?

— Двоюродный брат Кэти, племянник Олсена. Он тоже живет в доме.

— И что за авария?

— Да ерунда, в него немного въехала машина, когда он возвращался из аптеки на Клифф авеню. Ничего серьезного, машину скоро выправят.

— Вы знали Джину в Колорадо?

— Нет, никогда ее не видел и даже не подозревал о ее существовании.

— А Линн? — на всякий случай спросила я.

— Кто такая Линн?

— Линн Дасти, она из одного городка со Джиной. Сейчас работает здесь, в Су-Фолсе тренером в клубе, — я наблюдала за его реакцией. Он был в недоумении:

— Почему я должен ее знать?

— Хорошо, Дэвид. По-крайней мере, у меня одним подозреваемым стало меньше.

— А сколько их у Вас? — поинтересовался он.

— Теперь совсем нет, — честно призналась я. — Один — оказался шантажистом, Вы, похоже, тоже не при чем.

— Так Вы беретесь за мое дело? — в тоне у доктора появились деловые нотки.

— Я думаю, — ответила я, пряча письмо шантажистов в карман. — Заплатите, когда найду убийцу. Если не найду — не заплатите.

— Но Вы понимаете, что мне проблемы с Олсеном не нужны. Он и так три года не давал нам с Кэти пожениться. И вот сейчас, когда все, наконец, наладилось, это неизвестно откуда свалилось, — он опять схватился за голову.

— Я, честно говоря, не совсем понимаю, почему Вы так нервничаете. Если у Вас есть твердое алиби, если Вы — не отец Тома, то пусть хоть армия шантажистов Вас шантажирует…

— Вы не знаете отца Кэти. Он даже слушать ничего не станет, и, потом, не было меня в понедельник вечером дома, — выпалил он.

— А где Вы были? — насторожилась я.

— Там, где меня не должно было быть ни при каких обстоятельствах?

— Это, все-таки, где? — настаивала я.

— В казино, — он совсем сник.

Я вспомнила рассказ доктора Джонсона о том, как Дарсон должен был отказаться от игры, чтобы жениться на Кэти.

— И там могут подтвердить Ваше алиби?

— Наверное, могут. Но я лучше признаюсь, что был отцом Тома и убил его, чем в том, что был в казино.

— Из-за Олсена?

— Да. Помогите мне, пожалуйста, Дженни. Я же вижу, что Вы — умница, Вы сможете его вычислить.

— Кого: убийцу или шантажиста?

— Вы же уже сказали, что догадываетесь, кто шантажист?

— На девяносто пять процентов, но Вам от этого не легче, поскольку шантажист пользуется моими заключениями, а по ним выходит, что убийцей вполне могли быть Вы. Так что искать надо убийцу, тогда и козыри против Вас, мои козыри, окажутся бесполезными — я улыбнулась.

— Хорошо. Имя шантажиста, как я понимаю, Вы мне все равно не скажете, тогда я просто прошу Вас помочь. Мне все равно обратиться больше не к кому. И я хорошо Вам заплачу, — добавил он.

— Ладно, давайте договоримся так. Я подумаю немного, а потом Вам позвоню.

— То есть, Вы еще не решили, будете ли мне помогать? — он волновался.

— Нет, Вы не поняли. Я над делом подумаю, у меня могут возникнуть вопросы, тогда я Вам и позвоню. Идет? Вы когда письмо получили?

— Сегодня днем, — он расстегнул воротничек рубашки и вытер платком шею.

— Вот и отлично. Значит у нас меньше суток, — заключила я. — Давайте не будем терять времени. Я поеду работать, а Вы подумайте хорошенько и, если вспомните даже что-нибудь несущественное про Джину или Грега, тут же звоните мне. Даже ночью. Идет?

— Хорошо. Спасибо.

Мы встали. Я заметила, что Алик в растерянности.

— Всего доброго, Дэвид, — я протянула руку. Он пожал ее.

— Я еще хочу хлеба здесь купить и, может быть, булочек, — я дала ему понять, что собираюсь задержаться.

— Я на Вас надеюсь, — сказал он, пожелал мне приятного вечера и пошел к выходу. Я действительно купила булку хлеба. У машины меня уже ждал Алик. Сворачивая на 41-ю улицу, я заметила как серебристый «Ягуар» парковался около небольшого казино под названием «VIP». По-моему, это был «Ягуар» доктора.

* * *

Итак, я лишилась двух подозреваемых одновременно — Криса, который оказался шантажистом, и доктора Дарсона. Впрочем, еще и Шоны, которую я тоже немного подозревала. Теперь подозревать мне было решительно некого. Мы приехали домой, и я отправилась в кабинет, открыла блокнот и стала писать:

«Убийца, вероятно, блондин лет, наверное, около 50 (отец Тома — предположительно)

Интеллектуал (выслал мне Эндо);

Знал, что Грег будет в Холидей Инн;

Имел доступ к ключам от квартиры Лойсли;

Достаточно богат или создает впечатление весьма состоятельного человека (20 тыс. на операцию Джине и покупка дома для Тома).»

* * *

Я набрала номер Дарсона. Он ответил не сразу.

— Дэвид, Вы знали, что Грег собирался ехать в Холидей-Инн?

Он помолчал, потом ответил:

— Знал.

— Откуда?

— Ну, я уже говорил Вам, где я был в тот вечер. Так вот, Грег звонил мне, когда узнал, что Джина в больнице, хотел, чтобы я как-то помог, но у меня телефон был отключен.

— Почему?

— Я же сказал Вам, где я был.

— Там же, где и сейчас?

— Откуда Вы знаете? — он был удивлен.

— Случайно видела, как Ваш «Ягуар» парковался около казино. Так откуда Вы узнали, что он будет в Холидей-Инн? — продолжала я.

— На следующий день я просматривал непринятые звонки и перезвонил Грегу, он сказал мне, что случилось с Джиной, ну и сказал, что кто-то разгромил его квартиру и, что он едет в Холидей-Инн.

— Но это было уже днем.

— Я знаю. Я с утра был занят, а потом мне Кэти позвонила в клинику и попросила, чтобы я включил, наконец, телефон. Со мной часто так бывает — я его отключаю во время приема, а потом забываю включать. Прямо — беда, — заключил он.

— Спасибо, — поблагодарила его я и попросила пока не отключать телефон. — Кстати, а почему он у Вас сейчас включен? Вы же в казино?

— Я не играю. Просто сижу в баре. Сейчас домой поеду. Помогите мне, пожалуйста, — опять начал он, но я ответила, что свяжусь с ним позже и отключилась.

Поразмыслив, я решила, что, если за сутки не вычислю убийцу (или его не поймает инспектор Норман), то позвоню Крису и скажу ему, что они с Шоной сильно ошибаются с Дарсоном, сошлюсь на инспектора Нормана, который в курсе всех дел, и попробую его запугать и заставить отстать от доктора. А припугнуть Криса я могла только тем, что он пытался быть в курсе дела, вместе с Шоной обманывал полицию и скрывал информацию по делу о трех убийствах, да еще шантаж. Дела у Криса, наверное, обстояли действительно не блестяще, раз он решился шантажировать человека, который, по моим выводам, мог быть убийцей, и его могли арестовать в любой момент.

Без новой версии я собралась посмотреть телевизор и спросить у Алика, как обстояли дела в лавке. По дороге из кафе мы не разговаривали — так я была поглощена мыслями о шантаже и алиби доктора. Я нашла Алика и кота на кухне. Алик читал толстый словарь, а кот почему-то лежал на столе, положив голову на словарь. В духовке что-то готовилось.

— Это еще что такое? — я показала на кота.

— Он дерется, — ответил Алик.

— То есть как это — дерется? На столе почему?

— Ну я его сгонял, сгонял, а он возьми да укуси меня, — и он показал мне локоть. Я ничего не увидела.

— Где это он тебя укусил?

— Не до крови, но больно.

— Слушай, у нас кто главный? — спросила я и попыталась взять Кита за шкирку. Тот полностью расслабился, и я не смогла его поднять. Тогда я схватила его двумя руками и спустила на пол, хлопнув слегка по заду. — Алик, мы же едим на столе.

— Знаю, — начал оправдываться он и тереть стол бумажным полотенцем, смоченным водой. — Есть будете?

Я не успела сказать, что буду потому, что почувствовала, как мою ногу обхватило что-то мягкое, которое потом вцепилось в меня зубами.

— Ты что, с ума сошел? — заорала я на кота. Тот от меня отстал и теперь стоял рядом, возмущенно размахивая хвостом во все стороны.

— Смотри, Алик, он даже не убегает, не считает нужным! Ты где его взял?

— Я же говорил, в приюте, — Алик был расстроен.

— Ты уверен, что он туда не от арабского шейха попал? — спросила я.

Алик облегченно вздохнул:

— Так Вы не сердитесь!

— Сержусь, но он меня тоже не до крови укусил. Это что такое? — спросила я у кота. Он, разумеется, не ответил.

Мы поели, поговорили о делах лавки, решили совместными усилиями попробовать перевоспитать кота.

— Давай, хотя бы попробуем добиться, чтобы по столам на лазил, — предложила я.

— Тогда и на прилавок нельзя, — заключил Алик.

— Значит, нельзя.

Кот сидел на стуле и ел лапой из своей миски. Казалось, его совершенно не интересовали наши планы.

* * *

После ужина я пошла к себе и включила телевизор, но дело не давало мне покоя, я встала, принесла блокнот, впустила кота, который тут же устроился на кровати и начал себя вылизывать, готовясь ко сну. Мне же предстояло немного поработать. Поскольку я не очень представляла себе, где искать убийцу, то решила начать проверять всех, кто потенциально мог выложить двадцать тысяч долларов, на которые рассчитывала Джина, планируя делать пластику. Таких людей было немного в моем деле. В сущности, таким был только доктор Дарсон, но его я пока исключила. «А почему бы не покопаться в его семье,» — решила я. Но для этого мне нужно было перебраться в кабинет, к компьютеру. «Надо купить ноутбук,» — и я аккуратно, чтобы не потревожить уже устроившегося на ночь кота, выбралась из-под одеяла. Кит взглянул на меня сонными глазами и отпустил. Пока я включала компьютер, мне еще пришло в голову, что хорошо бы проверить и клинику доктора. У врачей, в основном, очень неплохие доходы, а других идей у меня все равно не было. Мне повезло, и почти сразу же я нашла сайт клиники. Информации на сайте было немного, в основном реклама, отзывы счастливых пациентов, список услуг и фотографии персонала с краткой биографической справкой. Врачей было пятеро: сам доктор Дарсон, Дуг Соммерс, Кэролин Смит, Кен Крик и Стейси Гэрри. Женщин я отбросила сразу, поскольку в мою теорию они не вписывались, да и Стэйси была очень молоденькой, а вот мужчинами предстояло заняться. Я записала их имена в блокнот, составив табличку, где в колонки вписала возраст, масть, деньги, возможность получить слепки ключей и узнать про то, что Грег останавливался в Холидей-Инн; еще одна колонка была — алиби. Присмотревшись внимательно к фотографиям, я установила, что у Дуга волосы были русые с проседью, а у Кена — седые. Дуг заканчивал университет в Аризоне и ему приблизительно было лет шестьдесят. Он подходил по возрасту и, безусловно, был состоятельным человеком. На сайте было сказано, что он имеет ученую степень. Кен Крик, я пометила в скобках — не тот ли это Кен, что во вторник попал в аварию, заканчивал университет в Небраске, в Су-Фолсе — больше двадцати лет. По внешнему виду я бы дала ему лет пятьдесят пять, несмотря на седину. У всех врачей теоретически была возможность сделать слепки ключей от квартиры Лойсли, когда Джина приходила в клинику. Впрочем, если мое предположение правильное, и Джина шантажировала убийцу, то они, должно быть, где-то встречались, и ключи у нее убийца мог ненадолго стащить во время их встречи. Она могла, например, пойти в туалет или отвернуться, чтобы налить себе кофе. После того, как Крис выкрал мой блокнот из сумки, такой сценарий казался мне более, чем реальным. Что касается поездки Грега в отель, то Дарсон мог поделиться с кем-нибудь из коллег известием об убийстве их пациентки и о том, что на их квартиру напали, и что Грег решил поехать в гостиницу. Рука потянулась к телефону. «В конечном счете, времени меньше суток осталось,» — решила я пренебречь приличиями и набрала доктора.

— Хэллоу, — услышала я женский голос. Наверное, это была Кэти. Я не знала, записан ли мой номер в память докторского телефона, поэтому решила не подставлять его.

— Здравствуйте, извините, я — Дженни, пациент доктора Дарсона. Он мне несколько раз звонил, но я была занята. Не могли бы Вы позвать доктора, я понимаю, что поздно, но речь идет о моем ребенке, — гладко врала я.

— Он сейчас подойти не может, — Кэти, казалось, немного растерялась. — Но я передам ему, что Вы звонили.

— Пожалуйста, — как можно сердечнее попросила я. — У нас очень сложный случай.

Я многословно ее поблагодарила и отключилась. Ожидая звонка Дарсона, я решила покопаться в интернете и поискать что-нибудь на Дуга Соммерса и Кена Крика. У Дуга были дом в районе Лион парка и телефон. На Кена Крика я ничего не нашла. «Наверное, он все-таки племянник Олсена,» — заключила я и запустила поиск на Олсена на сайте местной газеты. Никакой личной информации не было. Я уже знала, что Олсен имел строительную и, как я поняла, риэлторскую компании, был членом всяких ассоциаций и попечительских советов, выступал на городских собраниях, был уважаемым, судя по всему, гражданином города, но никакой личной информации, кроме того, что он рыболов и охотник, я про него не нашла. Газеты, если и писали что-то, то только либо цитировали его выступления, хвалили инициативы или констатировали участие в каких-нибудь мероприятиях. Позвонил Дарсон, я извинилась за поздний звонок, он что-то буркнул в ответ, наверное, торопился.

— Дэвид, вспомните, пожалуйста, кому Вы говорили о том, что Грег в гостинице. Может, кто-нибудь слышал Ваш разговор и позже, невзначай, поинтересовался.

— Я не помню, честное слово. Звонил я в перерыве между приемами. Да, мы пили кофе. Там было несколько человек.

— Дуг Соммерс и Кен Крик тоже там были?

— Вы что, их тоже подозреваете? Не тратьте… — в голосе у него было раздражение.

— Я всех подозреваю, а Вы по уликам, на первом месте, — оборвала его я. — Скажите, Кен Крик и есть племянник Олсена?

— Да.

— Так слышали Соммерс и Крик Ваш разговор с Грегом? — повторила я свой вопрос как можно тверже.

— Не помню. По-моему, они были в комнате, но я не уверен.

— В какой комнате Вы разговаривали?

— Вспомнил, — вдруг оживился он. — У нас в тот день была небольшая презентация днем, мы специально освободили время от приемов.

— Кто проводил презентацию?

— Представитель фармацевтической компании.

— Как его зовут и какая компания?

Он уже не возмущался, сказал, что представителя звали Нил Дэвис, назвал компанию и даже дал ее адрес.

— Джина была у Вас на приеме в понедельник?

— Нет, хотя, надо проверить, она могла заходить, поскольку ей был назначен курс физиопроцедур.

— Кто их проводил?

— Медсестры, конечно.

— Кто?

— Я не знаю, но завтра с утра посмотрю и Вам перезвоню. Хорошо?

— Спасибо. Вспоминайте все, что можете и звоните мне, — распорядилась я. — Постараюсь Вас больше сегодня не беспокоить.

— Спасибо, — и он положил трубку.

Проверка Нила Дэвиса ничего не дала. Хотя, он и был блондином, но на вид ему было лет тридцать, да и жил он в районе Кливленд авеню. Там, насколько мне было известно, дорогих особняков не было. Было уже поздно, а следующий день предстоял хлопотным. Я выключила компьютер и пошла спать. Кот распластался на кровати, я осторожно, чтобы его не потревожить, протиснулась под одеяло. Он открыл глаза, но даже не пошевелился. Я потушила свет и, наверное, сразу же уснула.

Среда

Проснулась я от того, что кот скребся в дверь и мяукал. Мне пришлось встать и выпустить его. Решив, что выспалась, я надела халат и пошла на кухню следом за котом. Было уже восемь утра, и Алик колдовал над бутербродами. Кот сидел на стуле, громко мурлыкая.

— Доброе утро, — поздоровался Алик. — Разбудил?

— Все равно вставать уже надо. Ты смотри-ка, тебя услышал и потребовал его выпустить. Корми его теперь! — заключила я.

— Подождет, — сказал Алик, разрезая перцы.

Я взяла кошачью миску и насыпала в нее корма, подумала и поставила ее на пол. Кот не шелохнулся и продолжал петь. Мне стало его жалко, и я переставила миску на стул. Он понюхал и начал есть. Я вспомнила, что надо дать витамины, открыла банку и услышала, как Кит снова громко замурлыкал.

— Неужели он знает про витамины? — удивилась я.

— А почему нет? Смотрите, какая башка большая, — кивнул на кота Алик.

Я занялась кофе, и минут через десять мы уже завтракали. Я спросила Алика, что он решил с рекламным агентством, то есть с договором, который кот порвал.

— Я решил пока, что не судьба, — ответил Алик. — Если Вы не против, конечно. Мы в газете объявление дали, в журнале про нас напишут. Может, пока и хватит?

— Не знаю я, Алик. Поживем — увидим.

— Да я вижу, что Вам пока не до лавки, но торговля идет, — он рассмеялся и потер руки.

— Вот и славненько, — заключила я. — Спасибо, мне надо идти работать. Я потом уберу.

— Я сам уберу, идите уже.

И он начал собирать тарелки, а я отправилась в кабинет и включила компьютер. Писем не было. Я, на всякий случай, проанализировала Джининых поклонников К. и Стива по новой схеме, но К. не имел денег, а Стив, судя по письмам, которые я еще раз перечитала, с ней действительно не встречался. После того, как доктор Дарсон перестал быть главным подозреваемым, мне в голову стали приходить странные версии, ну, например, что Джина могла на сайте знакомств увидеть фотографию отца Тома и, разузнав, что он стал состоятельным человеком, начала его шантажировать. Вспомнив про шантаж, я достала письмо, которое взяла у Дарсона. Обыкновенная бумага, обычный шрифт. Я где-то читала, что каждый принтер уникален, и, как человека можно отличить по отпечаткам пальцев, так и принтер можно идентифицировать по напечатанному тексту. Наконец, я поняла, зачем убийце нужно было уничтожить компьютеры в квартире Джины: она, наверное, тоже писала письма или письмо на компьютере, и убийца, опасаясь, что файл все еще существует, просто вынужден был их разбить. Не проще ли было тихонько включить компьютеры и покопаться в содержимом? Я стала смотреть свои файлы и папки. Наверное, нет, поскольку, во-первых, у Лойсли могли быть установлены пароли на вход в систему, а, во-вторых, если у Джины в файлах был такой же порядок, как и у меня, то их, компьютеры, действительно проще было разбить. Впрочем… Я попробовала включить поиск документов в своем компьютере, введя имя рекламного агента, с которым мы иногда имели дело. Поиск ничего не дал, я попробовала расширенный поиск, результат тот же. Больше возиться я не стала — причина, по которой убийца разгромил квартиру Лойсли была выяснена, или, по крайней мере, я нашла тому разбою разумное объяснение.

Мне очень хотелось позвонить инспектору Норману и узнать, что ему удалось выяснить про прошлое Джины и, возможно, про звонки Грегу. Хотя, я на сто процентов была уверена, что проверка звонков ничего не даст.

И она действительно ничего не дала. Инспектор позвонил мне в половине десятого, справился, как дела, а потом сообщил, что Грегу звонил Дарсон.

— Я знаю, — перебила я его.

— Откуда?

— Он мне сам сказал. Но, Вы знаете, Дарсон не убивал.

— Вы с ним разговаривали?

Я не поняла, был ли в голосе у инспектора ужас или восхищение. Может, ни того, ни другого.

— Да. У него есть алиби на понедельник и вторник, но это не самое главное, — я замялась.

Честно признаюсь, я не знала, могла ли откровенно говорить с инспектором, находящемся при исполнении служебных обязанностей, о попытке шантажа или нет. Ведь если он вдруг узнает о шантаже, он должен, видимо, будет принять меры, а, может и нет. В конце концов, это не моя тайна, а тайна моего клиента, с которым мы, правда заключили только устный договор, но я все-таки решила попридержать язык за зубами. «Инспектора в дело о шантаже можно будет посвятить и позже,» — решила я про себя, по-прежнему называя инспектора инспектором, а не Норманом, как он настаивал.

— Так что же главное? — напомнил мне инспектор.

— Главное и есть, что Дарсон не убийца, — закончила я.

— Дженни, он еще вчера был под номером один. Что произошло?

— Пока ничего, кроме того, что я точно знаю, что он не убийца, но у меня подозрение или предчувствие, называйте как хотите, что убийца где-то рядом.

Наверное, я напустила слишком много тумана.

— Я подъеду к Вам ненадолго. Можно. — неожиданно сообщил мне инспектор, то есть в его интонации не было вопроса.

— Хорошо, — согласилась я, и он отключился.

У меня было минут семь, чтобы привести себя в порядок, и мне этого времени почти хватило. Я только успела одеться и немного причесаться, как услышала, как Алик ведет инспектора в кабинет.

— Здравствуйте, инспектор. Норман, — поправилась я.

Он, видимо, решил, что мы уже здоровались, и сразу приступил к делу:

— Выкладывайте, все, что накопали, Дженни.

— Хорошо, — миролюбиво начала я. — Только, пожалуйста, постарайтесь, чтобы эта информация не выплыла наружу. В понедельник вечером Дарсон был в казино, но, поскольку у него сложные отношения с Олсеном, тестем, то он, Дарсон, скорее признается в убийствах, чем в посещении казино.

— Меня не интересуют его отношения с тестем. В каком казино он был?

— Я думаю в том, что на 41-й улице.

— Вы что, не знаете, где он точно был? — он как-то странно на меня смотрел.

— Нет, точно не знаю. Но проверьте для начало это. Только, прошу Вас…

— Не беспокойтесь, — перебил инспектор. — Ничего ему не будет. Тихо проверим и, если у него действительно есть алиби, никуда дальше меня это не пойдет. А что он делал во вторник?

— Во вторник у них был большой семейный ужин с показом фильма самого Олсена про его последнюю охоту и так далее. Вся семья была в сборе и они весь вечер провели вместе.

— А семья у них большая? — спросил инспектор.

— Ну, я думаю, минимум пять человек и еще прислуга. Не допрашивайте их пока.

— Не буду. У меня и оснований нет, кроме Ваших выводов и предположений, которые выстраивались уж в больно стройную версию. И теперь Вы мне заявляете, что это не Дарсон. Дженни, что произошло? — он смотрел мне прямо в глаза.

— Да ничего. Я позвонила вчера Дарсону, попросила его встретиться со мной и задала ему все вопросы, — получестно призналась я. — Он ответил, а я сделала еще одно заключение: он не убийца и не отец Тома.

— Вы что, зная, что он возможный убийца, вот так запросто с ним встречаетесь и задаете ему вопросы в лоб? — инспектор смотрел на меня с недоверием.

— Ну, не совсем так. Я Алика попросила меня прикрывать.

— Алик — это молодой человек из лавки? — инспектор показал пальцем куда-то позади себя.

— Да.

— Ну, Дженни, — он покачал головой.

— Ладно, Норман. Расскажите, что Вам удалось выяснить про прошлое Джины?

— Мне кажется, что чем меньше Вы знаете, тем лучше для Вас же, — то ли сострил, то ли серьезно сказал инспектор.

— Норман, по-моему, в этом деле у Вас вообще был только один подозреваемый — мой клиент Грег, а про убийство Тома Вы и вовсе не знали, также, как кое-то другое. Я и без Вас могу выяснить, просто Вы это сделаете быстрее. Не томите, выкладывайте.

— Кофе угостите? — неожиданно спросил инспектор. — У нас в отделе такая дрянь.

Мы пошли на кухню, куда тут же последовал кот. Он, оказывается, все время, пока мы разговаривали с инспектором, прятался под столом, и теперь бежал на кухню впереди нас.

— Неужели опять голодный? — спросила я кота, который уже сидел на стуле, но не мурлыкал, а наблюдал за инспектором. Инспектор хотел его погладить, но кот увернулся и спрыгнул на пол, обошел стол и забрался на другой стул. Я поставила перед ним миску с едой и начала готовить кофе. Пока я молола, варила и разливала его по чашкам, инспектор рассказал мне, что девичья фамилия Джины — Петерс, родилась она в Колорадо, потом переехала в Сиэтл, где у нее (инспектор сверился с блокнотом) 15 ноября почти двадцать пять лет назад родился сын. Отцом по свидетельству о рождении значится Грег Лойсли, но до усыновления фамилия Тома была Петерс.

— Они сейчас выясняют, была ли Джина замужем до того, как вышла за Лойсли. Там у них что-то с базой данных — то ли сбой, то ли еще что-то. Обещали, что сообщат как только устранят неполадки, — рассказывал инспектор, размешивая сахар.

— А в Колорадо что?

— Ничего, никаких данных, кроме того, что она там родилась, жила и получила права.

— Не густо, — вздохнула я, приготовившись просить инспектора проверить Кена Крика и, на всякий случай, Дуга Соммерса. Но было еще рано, и я спросила про Криса.

— Ничего особенного, — инспектор снова заглянул в свой блокнот. — Крис Шафер, родился в Аризоне, служил в четыре года в армии, в летных войсках. После армии остался в Су-Фолсе, закончил университет, работал в нескольких компаниях, четыре года назад основал свой бизнес, занимается охранными системами. Не женат, выплачивает ссуду на дом, живет на 52-й улице. Шона действительно его сестра, но сводная. У них общий отец.

— То есть, все чисто?

— Абсолютно.

— А почему он тогда вьется вокруг этого дела?

— Шона сказала, что позвонила ему, когда убили Тома. Ее можно понять — молоденькая девушка и вдруг оказалась в такой передряге, а Крис старше ее, да еще бывший военный.

Мне не понравилось, что инспектор, как мне показалось, был на стороне Криса, но вслух ничего не сказала.

— Знаете, Дженни, — вдруг начал инспектор. — Если Вы, то есть мы, не найдем убийцу и не представим доказательств, то Грега признают виновным и, вероятно, приговорят к смертной казни. Смотрите, — продолжал инспектор. — Его жена заводила всяких знакомых по интернету, изменяла ему, тратила непомерные деньги, а у него самого были отношения с лаборанткой. И всему этому куча свидетелей. Алиби у него толкового нет, а орудие убийства найдено в отеле, где он остановился.

— А где орудие второго убийства, то есть, третьего — Тома? Его нашли?

— Нет пока. Но Вы же знаете, что полиция Брукингса решила, что это просто случайное убийство, да еще он был ограблен судя по всему — бумажника-то так и не нашли.

— И еще, я же говорила Вам, что сплетни про его отношения с лаборанткой распускал Снейк, у которого там что-то с диссертацией.

— Ну и что? Лаборантка-то перешла с Грегом в его новую контору. Этого вполне достаточно для присяжных. Тьфу! Я как адвокат начал говорить. Хватит!

— Вы сами-то верите, что арестовали и посадили настоящего преступника, — спросила я инспектора.

Тот вздохнул:

— Сначала верил, да и сейчас, повторяю, все улики против него, и мотивов у него больше, чем достаточно. Наследил потому, что не опытен. Это ведь, на самом деле, не так-то просто человека убить, а он троих грохнул. То есть, мог убить, — поправился инспектор.

— Так зачем Вы здесь сидите тогда? — не выдержала я.

— Дженни, я ведь человек тоже, я с ним разговаривал. Не похож он на безжалостного убийцу. Да и Ваша версия с шантажом вполне реальна, вот только подозреваемых нет, то есть был один, но, слава Богу, сплыл, — улыбнулся инспектор.

— Почему «Слава Богу»? — не поняла я.

— Потому, что он — зять Олсена, — пояснил инспектор.

— У него еще и племянник есть, — начала я осторожно. — Тоже подходящего возраста, правда седой — не поймешь: то ли блондин, то ли брюнет. Работает в клинике доктора Дарсона, то есть мог встречаться с Джиной, мог достать ее ключи и мог слышать, что Грег поехал в гостиницу, когда доктор Дарсон разговаривал с тем по телефону.

— И зачем ему все это надо?

Этим вопросом инспектор застал меня врасплох.

— Ну, я ищу человека в окружении, так скажем, Джины, который бы удовлетворял следующим критериям поиска. Подождите, сейчас покажу.

Я пошла в кабинет за блокнотом. Когда я вернулась, кот стоял на столе и обнюхивал нос инспектора.

— Это еще что такое, — я старалась говорить сердитым голосом. Кот не обращал на меня внимания и, прижав уши, сунул голову в чашку инспектора.

— Извините, — бросила я инспектору и, схватив кота в охапку, вынесла его из кухни. — Он у нас недавно. Алик из приюта принес. Теперь вот пытаемся его отучить по столам лазить.

— Ничего, — инспектор смотрел на кота, который, как ни в чем не бывало, возвратился на кухню и уже сидел на стуле.

— На стуле можно, — пояснила я и показала инспектору таблицу с подозреваемыми и критерии, которым должен был, по моему мнению, соответствовать убийца. Инспектор внимательно изучил таблицу, сделал у себя в записной книжке какие-то пометки, а потом спросил:

— Кто такой Дуг Соммерс?

Я рассказала ему как наткнулась на Дуга и Кена из клиники доктора Дарсона. Инспектор закатил глаза:

— А почему Вы сразу за Ротери клаб не взялись?

— Потому, что Джина не посещала их сборища, — пояснила я. — Все равно больше копаться негде. Грега-фотографа мы отработали, всех остальных — тоже.

— Кого — остальных, — насторожился инспектор.

— Ну, Шону, доктора Джонсона, Дарсона, — начала перечислять я. — Потом еще тех, что с сайта знакомств.

— Да, та проверка закончена. У всех есть алиби. Что же касается Дарсона, то его не мы отработали, а Вы оправдали по не совсем понятной мне причине. И, по еще более непонятной причине, я склонен Вам верить, так же как и с Грегом, — признался мне инспектор.

— Спасибо. Так проверите Дуга и Кена?

— Посмотрю, что удастся сделать, — буркнул инспектор, поднимаясь из-за стола. Кот спрыгнул на пол.

Я проводила инспектора до выхода из лавки, и мы попрощались.

* * *

Делать мне было нечего, то есть дело-то у меня было, только не было путей его решения. Неотвратимо надвигался вечер, когда Дарсон должен был дать ответ шантажистам. Зазвонил телефон. Дарсон был легок на помине:

— Здравствуйте, Дженни. Есть новости? — голос у него был глухим.

— Здравствуйте. Есть кое-что. Вы можете говорить?

— Да.

— Расскажите мне о Дуге Соммерсе и Кене Крике, пожалуйста.

— Нет, это невозможно, Дженни. Я их давно знаю и, если бы они хотели меня шантажировать…, - в голосе у него явно звучало недовольство и раздражение.

— Дэвид, я не говорила, что они шантажисты. Я знаю, кто Вас шантажирует, и еще я знаю, что они принимают Вас за другого. Этого другого нам и надо вычислить потому, как он и является убийцей. Согласны?

Я старалась говорить спокойно — как-никак Дарсон был почти моим клиентом.

— Извините, — бросил он. — Мне неудобно так вот по телефону разговаривать. Вы можете со мной встретиться где-нибудь через час?

— Да. А где?

— Давайте там же, в «Панере» на Луиз авеню.

— Хорошо.

* * *

Пока я собиралась на встречу с Дарсоном и примеряла новый свитер, мне вдруг пришла в голову мысль о том, что стоило бы проверить еще и бывших коллег Грега из университета. Я бросила примерку и сделала заметку в блокноте. К тому же, неплохо было бы еще пообщаться со Снейком. Я позвонила Лауре и спросила ее, кто из сотрудников университета, с которыми так или иначе общался Грег, был того же возраста или чуть старше и был достаточно состоятельным человеком. Лаура сказала мне, что она едет на интервью и, что перезвонит мне как только освободится и составит список.

— Лаура, Грег говорил, что было несколько факультетских вечеринок, куда они с женой ходили. Вы там тоже были?

— Только на одной, — ответила Лаура, чуть подумав.

— Вот и славно, попробуйте вспомнить, не видели ли Вы, чтобы Джина, жена Грега, с кем-нибудь разговаривала, причем этот кто-то должен быть близкого Грегу возраста и достаточно состоятельным человеком. Постараетесь?

— Да, хорошо. Вы думаете его оправдают? — в голосе у нее, как мне показалась, была надежда.

— Надеюсь! Жду Вашего звонка и удачи на интервью!

Я положила трубку. Инспектор был прав: доказать присяжным, что у Грега не было отношений с Лаурой будет не просто. Хорошо, что я не адвокат в этом деле, где как минимум двоих можно обвинить в трех убийствах, но они оба, как мне казалось, совершенно не при чем. Наконец, я определилась со свитером: он мне нравился, но по цвету решительно не подходил ни к одним моим брюкам, а юбок у меня всего было две и совершенно летних. Предстояло решить еще одну непростую задачу — либо сдать свитер обратно в магазин, либо попытаться найти что-нибудь в том же магазине, с чем этот свитер можно было бы носить. Задача по сложности не сильно уступала моему делу с той только разницей, что магазин давал на раздумья что-то около девяноста дней, шантажист ждал ответа уже сегодня, а убийца еще не был найден.

Наконец собравшись, я сказала Алику, на всякий случай, что еду в «Панеру» на встречу с клиентом.

— С тем же, что и вчера вечером? — поинтересовался он.

Я кивнула.

— Хотите, чтобы я Вас прикрыл?

— Спасибо, не сегодня. Должен же кто-то деньги зарабатывать на то, чтобы обедать каждый день, — пошутила я и направилась к выходу.

* * *

В «Панеру» я приехала раньше Дарсона, взяла чашку кофе и выбрала столик у окна. Дарсон появился минут через пять, но уже не на «Ягуаре», а на стильном BMW. Вид у него был растерянный и расстроенный. Он поздоровался и сел напротив.

— Извините, что опоздал — рабочий день все-таки. Есть новости? — он внимательно посмотрел на меня.

— Новостей особо нет, но у меня есть вопросы.

— К черту Ваши вопросы! Я никого пальцем не тронул, работаю как вол! И из-за того, что один раз заглянул по пути с работы в это проклятое казино, меня теперь с землей сравняют! А Вы вопросы свои только и знаете, что задаете! Толку-то что?

Он сорвался. Я сидела, грея руки о чашку кофе, и слушала его истерику. Если бы не поиски убийцы, я бы давно встала и ушла, оставив этого парня самостоятельно выпутываться из ситуации, но Грег, мой клиент, сидел в тюрьме и единственным способом вытащить его оттуда было найти настоящего преступника, а доктор Дарсон был, пожалуй, единственным, кого можно было заставить поделиться информацией о членах семьи Олсена. Поэтому я ждала, когда он, наконец, выговорится. Обвинив меня еще пару раз в бездействии и желании сорвать куш пожирнее, ничего при этом не предпринимая, доктор затих. Я напомнила ему, что он еще не заплатил мне ни цента, более того, я не давала ему никаких обещаний и гарантий.

— Вы взяли у меня письмо шантажиста, — буркнул доктор.

— Взяла, но, прежде всего в интересах основного дела, — я пыталась говорить как можно спокойнее. — Шантажист пытался вести собственное расследование и, наверное, собрал какую-то информацию, которой со мной не поделился. Я бы хотела знать, что ему удалось выяснить.

— А как же я?

Кажется я начинала понимать, что подразумевается под определением «сильный человек»; доктор таковым явно не был.

— С Вами поступим так. Сейчас Вы мне расскажете все, что знаете и чего не знаете про Дуга Соммерса и Кена Крика, а потом я попробую при Вас же связаться с шантажистом и поговорить с ним. Если не получится, то будем обдумывать следующий шаг.

— Я не буду с Вами сплетничать про коллег и родственников, — заявил доктор.

— До тех пор, пока я не поговорю с шантажистом. — закончила я за него. — Рассказывайте.

Он встал, и у меня внутри все упало. Неужели я ошиблась, и он не намерен сплетничать про коллег и родственников даже ради собственной шкуры. Нет, не ошиблась. Доктор пошел к прилавку и заказал большую порцию кофе. Вернувшись к столику, он достал телефон, набрал номер, назвал кого-то Кони, сказал ей, что завернул в Санфорд и немного задержится, попросил, чтобы Кэролин его подменила, если что и отключил телефон.

— Что Вы хотите знать? — наконец, он посмотрел на меня. И, не дожидаясь ответа, начал рассказывать.

Дуг Соммерс учился в Аризоне, потом работал где-то на Аляске, потом приехал в Су-Фолс и сначала работал в Санфорде, потом открыл частную клинику, которую, после свадьбы Кэти и Дарсона, купил и модернизировал Олсен. Соммерс остался работать в клинике прежде всего потому, что был действительно хорошим врачом и имел широкую клиентуру. Он стал как бы визитной карточкой клиники. После того, как вся организационная и административная ответственности перешли от него к Дарсонам, Соммерс стал немного преподавать в университете. Он много лет был женат на своей однокурснице, и у них было двое взрослых детей, тоже медиков, но несколько лет назад, он, еще будучи владельцем клиники, вдруг увлекся своей ассистенткой, ушел из семьи и чуть было не развелся с женой, но ассистентка довольно скоро бросила его ради более молодого и очень перспективного доктора из Авера госпиталя. Еще несколько лет ушло на то, чтобы восстановить отношения с семьей. Окончательно его отношения с женой наладились, когда он, только продав клинику, отправился с ней, женой, в кругосветное путешествие на целых три месяца.

— Он общался или был знаком с Джиной? — спросила я.

— Не знаю, не думаю. Наблюдающим врачом у Лойсли был я, то есть, они могли, конечно, случайно встретить Дуга в коридоре, но не больше.

— Он работал в Сиэтле?

— Не знаю, не слышал никогда.

— Хорошо, а Кен Крик?

Кен был племянником Олсена — сыном его сестры. Он закончил университет в Небраске, потом, насколько было известно Дарсону, некоторое время определялся с тем, чем бы ему действительно хотелось бы посвятить себя, но отец Кена разорился, играя на бирже и, что еще хуже, влез в долги. Семье пришлось продать дом и переселиться в съемную квартиру. Мать Кена не выдержала такого удара, серьезно заболела. Отец, бросив ее, куда-то скрылся. Кен только начинал работать врачом в какой-то небольшой клинике и с трудом сводил концы с концами. Когда Олсен, наконец, узнал о том, что произошло, он перевез к себе больную сестру, а через некоторое время, к нему переехал и Кен. Потом Кен женился на дочери адвоката Олсена, а, когда была куплена клиника, было решено, что Кен тоже будет там работать.

— Вот, собственно, и все, — закончил доктор.

— По-моему, Вы чего-то не договариваете, Дэвид, — на всякий случай сказала я и, как можно, внимательнее посмотрела ему в глаза.

Он не то, чтобы смутился, но явно почувствовал себя неловко.

— Договаривайте, — попросила я.

— Не знаю, это не имеет никакого отношения к делу, — он мялся.

— И все-таки, — я настаивала.

— Кен имел неприятности с полицией.

— Дэвид, если это известно полиции, тем более, нечего скрывать, — как можно убедительнее сказала я.

— Это было лет, наверное двадцать назад, не знаю точно, задолго до моего знакомства с Кэти. Кен управлял машиной в очень нетрезвом состоянии и попал в аварию. Вина была полностью его, машина, в которую он въехал, была разбита, а женщина-водитель получила много всяких повреждений, но осталась жива. Отец Кэти был страшно зол, но дело замял и вытащил Кена. После этого он и переехал в Су-Фолс. В семье об этом никогда не вспоминают.

— А Вы откуда знаете?

— Мне Кэти рассказала. Она не очень любит Кена, но молчит, чтобы не злить отца, — объяснил Дарсон.

— Хорошо, а где мать Кена?

— Она здесь, недалеко живет. Олсен купил ей небольшой загородный дом и нанял прислугу. Она вполне счастлива и довольна. По-моему, немного неадекватна, но это меня не касается, — заключил доктор.

— А где была авария? В Небраске?

— Нет, в Портленде, Орегон.

— А что он там делал?

— Начинал работать, как я понимаю, но после аварии ему все равно пришлось бы уехать. Молодой врач в стельку пьяный за рулем, но, которому, благодаря богатому дядюшке удалось выйти сухим из воды. Не думаю, чтобы ему такое простили.

— Вы недолюбливаете его?

— Нет, просто он достался мне вместе с клиникой, — Дарсон встал. — Хотите еще кофе?

— Нет, спасибо. Пора звонить шантажисту, — заключила я.

Наверное, в глубине души я уже становилась леди бизнеса и, поэтому, предложила Дарсону обговорить условия. Он достал чековую книжку и выписал чек на мое имя, сделав пометку «услуги детективного агентства». Он оказался, несмотря ни на что, щедрым клиентом. Я спрятала чек и, наблюдая как Дарсон пошел за новой порцией кофе, набрала номер Криса. Тот ответил сразу и был в хорошем расположении духа. Я сказала ему, что в деле появились кое-какие обстоятельства, которые я бы хотела обсудить с ним при встрече. Он ответил, что, если это может подождать до следующего вечера, то он приглашает меня на ужин в «Минерву». Я отказалась и сказала ему, что если он сейчас же не приедет в «Панеру», то я приеду к нему с полицией — домой или в контору.

— Я далека от того, чтобы Вас запугивать, Крис, но мне надо с Вами поговорить и сейчас же. Жду Вас в «Панере» на Луиз через пятнадцать минут.

— Хорошо, — согласился он.

К столу подошел Дарсон.

— С кем Вы разговаривали? — поинтересовался он.

— С Вашим шантажистом. Я пригласила его сюда.

— Зачем? — доктор опять начал паниковать.

— Затем, чтобы Вы слышали мой разговор, увидели лицо этого человека и не обвиняли меня потом в том, что я не отрабатываю свои деньги. А сейчас, пожалуйста, присядьте где-нибудь в другом зале, а еще лучше, отгоните свою машину за угол. Вполне возможно, что парень знает Ваши номера. Зайдете в кафе, когда он сядет за стол. Договорились?

— Да, — и доктор направился к выходу.

* * *

Крис подъехал через двадцать минут, припарковал машину на место, где только что стоял BMW доктора, и зашел в кафе. Я не помню, упоминала ли, что Крис был высоким, хорошо сложенным мужчиной, с пепельными волосами и правильными чертами лица. В тот день на нем была очень синяя рубашка, темно-синий костюм и очень черные очки. Когда он подошел и сел напротив меня, я обратила внимание на то, что на правой руке у него появился довольно массивный браслет. И, по-моему, браслет был золотым.

— Рад Вас снова видеть, Дженни, — он снял очки и протянул мне руку через стол.

Я взглянула в окно, Дарсон направлялся ко входу в кафе.

— Ну и замечательно, — ответила я, пожимая его руку.

К столу подошел Дарсон, пододвинул стул от соседнего столика и сел так, что заблокировал Криса. Последнему, чтобы уйти, надо было переступить через доктора. Лицо у Криса окаменело, а в глазах промелькнула злоба:

— Что все это значит? — спросил он.

— Это значит, Крис Шафер, что Вы начали не того шантажировать. Кстати, познакомьтесь — доктор Дарсон.

— С чего Вы взяли, Дженни? Кто такой этот доктор? Вы с ума сошли?

Я не подавала вида или, по крайней мере, старалась не подавать, что меня охватил ужас от того, что я могла ошибиться в своих выводах, и Крис никакой не шантажист, и прав был инспектор Норман. Крис неожиданно перестал возмущаться, положил свою ладонь мне на руку и достаточно миролюбиво сказал:

— Дженни, давайте все заново начнем. Я никого не шантажировал и не собираюсь шантажировать, но, насколько я понимаю, это все связано с убийством Тома. Давайте, попробуем вместе во всем разобраться.

Он смотрел мне прямо в глаза. Предательская краснота заливала шею и лицо — мне было стыдно и неудобно перед обоими. Крис продолжал смотреть на меня, и в какой-то момент я увидела в его глазах какое-то странное выражение, которому я не могу дать объяснение, но которое твердо дало мне понять, что он, Крис, меня ненавидит и боится. Справившись с волнением, я высвободила свою руку, как и в прошлый раз в «Миневре» и сказала:

— В здании банка на углу установлены скрытые камеры слежения, и одна из этих камер снимает, в том числе, и вход в мою лавку. Я не сразу сообразила, но через два дня после попытки проникновения в мой дом, я попросила инспектора полиции взять кассеты в банке. Правда, для того, чтобы придать делу официальный характер, я должна была написать заявление о том, что в мою квартиру и лавку кто-то пытался проникнуть. Они показали мне пленку, на которой Вы, Крис, вполне узнаваемы при некотором увеличении. Правда, я Вас пока не опознала, но это только пока. Кроме того, Вы украли у меня блокнот и, прочитав записи в нем, сделали неправильный вывод о том, что отцом Тома является доктор Дарсон — мой клиент.

Про камеры слежения банка я врала, и оставалось надеяться, что сам Крис не в курсе, были ли эти камеры или нет.

— Дженни, дорогая, Вы в своем уме, я не делал никаких выводов, — он продолжал настаивать на своем, но в голосе у него уже не было прежней уверенности и мягкости.

— Вы напечатали и отправили доктору письмо, — продолжала я.

— Никаких писем я не писал, — Крис встал.

— Письмо у меня, и простая экспертиза докажет, что оно напечатано на Вашем лазерном принтере. Сядьте!

Он сел.

— Мой клиент, доктор Дарсон, не хочет втягивать полицию, поскольку это дело яйца выеденного не стоит. Он не только не является отцом Тома, но у него есть железное алиби на время всех убийств — оба вечера он провел не один, и несколько человек могут это подтвердить, не считая камер слежения, по которым точно можно определить (и полиция уже это сделала), когда именно доктор с женой покинули заведение, где они отдыхали. К месту убийства он мог поспеть только на вертолете, — заключила я.

— Что Вы от меня хотите? — интонации у Криса поменялись, и уверенность из его голоса исчезла.

— Я хочу, чтобы Вы здесь и сейчас пообещали доктору, что отказываетесь от всяких требований, признаетесь, что попытка шантажа была неудачной идеей. Что-нибудь еще, доктор? — я повернулась к Дарсону.

Тот покачал головой. А я вошла в раж:

— Хотите получить от него письменные гарантии, что он больше никогда не будет Вас шантажировать?

Доктор кивнул.

— Ну уж нет, — запротестовал Крис. — Еще чего не хватало.

Я повернулась к Дарсону:

— Я же предлагала Вам сразу обратиться в полицию. Вы только напишите заявление, остальное я беру на себя.

Я сама себя не узнавала.

— Я ничего писать не буду, — заявил Крис.

— И не надо. Мое заявление уже лежит в полиции вместе с кассетой из банка, на которой Вы более, чем узнаваемы. Сейчас, после того, как я позвоню инспектору, доктор напишет заявление и приложит Ваше письмо, которое весьма красноречиво говорит о Вашем намерении не только шантажировать доктора, что противозаконно, но и попытке скрыть от полиции сведения об убийце, которыми Вы, по Вашему мнению, располагали. Получается: попытка проникновение в чужое жилище — раз, попытка шантажа — два, сокрытие информации от полиции — три.

И я начала набирать номер инспектора. Крис молчал.

— Алло. Норман, здравствуйте еще раз, — сказала я, когда инспектор ответил. — У меня к Вам дело.

— Не надо, я все напишу, — сдался Крис.

Я тут же извинилась перед инспектором, сказала, что перезвоню ему минут через пятнадцать и отключила телефон.

Через двадцать минут доктор Дарсон прощался со мной. Он извинился за то, что был, по его словам, несколько несдержан, я ответила, что понимаю его состояние.

— Спасибо, Дженни.

Он пожал мне руку и пошел к выходу. Когда я с булкой хлеба выходила из кафе, его BMW уже стоял у светофора. Я снова набрала инспектора и попросила его проверить информацию о Кене Крике и аварии в Портленде.

— У Вас все в порядке, Дженни? Вы где? — в голосе у него чувствовалось беспокойство.

— В «Панере». Только что закончила одно небольшое дело. Сейчас снова займусь убийствами, — пообещала я.

— Дженни, у Грега появился адвокат. Я посоветовал ему с Вами встретиться. Не возражаете?

— Нет.

— Я постараюсь проверить Крика и Вам позвоню. Хорошо?

— Да. А про Джину ничего нового не узнали?

— Пока нет, но как только что-нибудь прояснится, я Вам сразу же позвоню. А вот казино проверили. Дарсон действительно там был, причем почти до десяти вечера.

Я поблагодарила, и мы, пожелав друг другу удачного дня, попрощались. По дороге домой я заехала в банк, чтобы обналичить свой первый самостоятельно заработанный непростым детективным ремеслом чек.

* * *

Лаура позвонила, когда я, намазав сыр вареньем, села за стол и открыла газету. Она сказала, что из всех сотрудников факультета, где работал Грег, под мои критерии подходят двое — Роберт Холл и Джордан Оливер (по-моему, эти имена были и в списке, который дала мне Бренда из Секретариата). Обоим около пятидесяти лет и, по мнению Лауры, оба очень состоятельных человека. Я поблагодарила ее, и спросила как прошло интервью.

— Спасибо, хорошо. Но лучше бы ничего этого не было, — и она опять заплакала. Я постаралась немного ее ободрить, пожелала удачи и пообещала, сама не знаю зачем, в курсе расследования.

Закончив говорить с Лаурой, я включила компьютер и посмотрела, что есть в паутине про Роберта и Джордана. Оказалось, что оба имеют докторские степени, кучу наград и публикаций. Роберт Холл окончил университет в Питтсбурге, затем работал в Денвере, стажировался в Японии и, наконец, переехал в Су-Фолс. Джордан Оливер никуда не уезжал, окончил университет и аспирантуру в Южной Дакоте. Правда, он много путешествовал, участвуя во всевозможных встречах и конференциях, один раз даже выступал на пленарном заседании на каком-то крупном симпозиуме в Израиле. Было около двух дня, и я решила попробовать поговорить хотя бы с одним. Набрав номер, указанный на страничке Роберта Холла, я услышала голос автоответчика, который сообщил мне, что профессор Роберт Холл занят и, если я оставлю сообщение, то он мне обязательно перезвонит. Я не стала оставлять сообщение и набрала номер Джордана, который отличался от номера Роберта лишь одной цифрой. Джордан ответил сразу. Я поздоровалась, сказала, что я детектив, веду расследование по делу Грега Лойсли и хотела бы встретиться и поговорить. Профессор Оливер спросил у меня, что за дело Лойсли, разохался, когда узнал, что Грег обвиняется в убийстве жены и сына и сказал, что подождет меня, если я подъеду в течение минут двадцати. Я сказала, что буду раньше и побежала к машине.

* * *

Офис профессора Оливера я нашла с трудом: вход в него был не из общего коридора, а через одну из лабораторий. Профессор оказался невысоким и совершенно лысым мужчиной лет, наверное, ближе к шестидесяти с очень приятной манерой говорить. Он извинился, что не рассказал мне, как его найти:

— Не привык, знаете ли, что меня незнакомки посещают.

Он предложил мне стул, а сам то ли сел, то ли прислонился к какому-то ящику. Если бы он сел за свой стол, то из-за груды бумаг и огромного монитора я бы его, наверное, не видела.

— Итак, чем я могу помочь Вам и бедняге Лойсли? Если я правильно понял, то он, на самом деле, никого не убивал, но все улики против него? Так?

— Откуда Вам это известно?

— Да ни откуда. А зачем ему тогда нужен частный детектив и адвокат?

— Значит, Вы уже разговаривали с адвокатом?

— Да, он, то есть она, позвонила минут десять назад и тоже попросила о встрече.

— У нас несколько разные задачи, — пояснила я. — Адвокат должен доказать в суде, что либо улик против Лойсли недостаточно, либо, что он вообще не убивал, а мне надо найти убийцу. Можно я задам Вам несколько вопросов?

— Да, конечно. Только я про его отношения с Лолой ничего не знаю, — поспешил заявить профессор.

— А кто такая Лола?

— Лаборантка, которую он с собой в фирму забрал.

— Она — Лаура.

— Ой, простите. Конечно же, Лаура, — он был несколько смущен.

— Скажите, Вы были знакомы с Джиной Лойсли?

— Не то, чтобы знаком. Я видел ее пару раз — очень красивая и элегантная женщина. Я в шоке, что ее убили и, честно говоря, так же как и Вы, не верю, что это сделал Грег.

— Почему?

— Ну, видите ли, убийство или любое насилие — это такая, как бы Вам объяснить, слишком дикарская мера, что ли. Даже если бы он вдруг захотел расстаться с женой, есть много способов — разъехаться, развестись, просто взять и уйти, наконец.

— А если она, предположим, изменяла ему или ему казалось, что изменяет, тратила гораздо больше денег, чем они могли себе позволить?

— И все равно убийство — не выход. Тем более, Вы упомянули, что еще убит их сын. Это вообще дикость какая-то.

— Ну, сын мог что-то увидеть, узнать или догадаться.

— Ладно, это все из области догадок. Вас, как я понимаю, интересуют факты.

— Да.

Факты меня действительно интересовали, но я не могла в лоб спросить его, не он ли является настоящим отцом Тома. Я поняла, что не готова задать ему ни одного вопроса — все, что меня интересовало касалось его самого — прошлого, отношений, если таковые были, с Джиной, и тому подобное. Профессор внимательно смотрел на меня и ждал.

— Извините, профессор, Вы знали Джину Лойсли раньше, до того, как они переехали в Су-Фолс с Грегом?

Он удивленно поднял брови:

— Нет, я же уже сказал Вам, что вообще толком не был с ней знаком.

— А не знаете, кто-нибудь из сотрудников был знаком с ней раньше?

— Почему Вы спрашиваете?

— Потому, что смерть Джины, как мне кажется, связана с ее прошлым, а не настоящим. И я пытаюсь найти кого-то, с кем она была знакома раньше. Грег — не родной отец Тома. А если убиты мать и сын, то, скорее всего, это семейное дело. Вот только, кто из семьи? У меня есть серьезные подозрения, что убийца — родной отец Тома.

— Так почему Вы не спросите меня, не я ли этот самый отец?

— Потому, что, если Вы и отец, то честно мне все равно не ответите.

— Вы правы, особенно, если я — этот самый отец-убийца. Но я — не отец Тома.

— Так не создалось у Вас впечатления, что кто-то из Ваших коллег мог знать Джину в молодости?

— Нет. Даже мысль такая в голову не приходила.

— А что Вы делали вечером в понедельник, прошлый понедельник?

— Дайте подумать. В прошлый понедельник я уезжал на конференцию в Чикаго. Собственно, мы уезжали вместе с моим молодым коллегой — Джозефом Снейком. Значит, ее убили в прошлый понедельник. Постойте, — он вдруг поднял указательный палец. — Я в тот понедельник видел Джину.

У меня аж дух перехватило:

— Где?

— В китайском ресторанчике на 8-й улице.

— А когда?

— Часов в пять, наверное. Я заехал туда по дороге в аэропорт. Моя жена, знаете ли, накануне уехала навестить сестру в Брэндоне.

— Джина была одна?

— Нет, но я не видел ее собеседника — он сидел ко мне спиной, да еще спинка дивана закрывала его почти полностью, но это был не Грег. Абсолютно точно.

— Вы его узнали?

— Нет. Да я и не присматривался сильно. Во-первых, торопился, а, во-вторых, меня занимала другая проблема в тот вечер.

— Какая, если не секрет?

— Да не секрет. Я забыл выполнить пару поручений жены, а когда увидел Джину, вспомнил и стал думать, как бы все уладить.

— Как она вела себя с тем мужчиной?

— Говорю же Вам, я не приглядывался, но, пожалуй, это было не похоже на свидание, да и место не совсем подходящее для романтических встреч.

— А поточнее время сказать не сможете?

— Пять или самое начало шестого. У меня самолет был в шесть тридцать — я помню, что торопился.

— А, если бы Вы встретили того мужчину, собеседника Джины, Вы бы смогли его узнать?

— Не знаю, — он чуть задумался. — Нет, не уверен.

Больше я ничего от него не добилась. Напоследок спросила, как связаться с Робертом Холлом и узнала, что Роберт мог быть в компьютерном классе.

— Только, пожалуйста, не говорите ему, что это я Вам сказал.

— Хорошо, не скажу, если Вы объясните как найти этот класс.

Оливер нарисовал план этажа и показал, в какую сторону идти.

Я уже почти добралась до класса, когда у меня зазвонил мобильник. Это был адвокат назначенный Грегу, вернее, адвокатесса. Ее звали Дженифер, и она предложила встретиться.

— Конечно, Дженифер. Можете подъехать ко мне в лавку через час?

Она ответила, что сможет, проворковала «До встречи» и отключилась.

Роберта Холла я узнала сразу. Он был точь-в точь как на фотографии на сайте университета, по-моему, даже галстук был тот же — красный с синими то ли цветами, то ли узорами. Он был не очень рад меня видеть и заявил, после того, как я представилась, что обычно о встречах договариваются заранее.

— Я пыталась, — сказала я без эмоций в голосе. — Но не застала Вас, а здесь я потому, что мне нужно было посмотреть кое-какие бумаги из бухгалтерии.

Он насторожился:

— Причем здесь бумаги?

— Я же объяснила Вам, что речь идет о расследовании трех убийств — каждая, даже несущественная на первый взгляд мелочь, может оказаться полезной.

— Ну хорошо, спрашивайте, — он оторвался от компьютера и указал мне на соседний стул. Я села и стала задавать ему те же вопросы, что Оливеру. Ничего нового Холл мне не рассказал. Джину он видел раза два на вечеринках университета, но обычно он появляется на таких, по его словам, сборищах ненадолго, поэтому запомнил ее плохо и ни разу с ней не разговаривал. О том, что у Грега был сын, он вообще впервые услышал от меня. Он ничего не знал об отношениях Грега и Лауры, но вполне допускал, что такие отношения могли существовать потому, что Лаура работала у него, Холла, а потом уволилась и пошла работать к Грегу в контору, и обо всем об этом он уже рассказал полиции. О Греге, как об ученом, он был не очень высокого мнения. Про конфликт Снейка и Грега он знал, но заявил, что это сугубо их внутри факультетские дела, и он не собирается их со мной обсуждать. Алиби у него было хорошее — в тот понедельник был день рождения его дочери и они всей семьей ходили в боулинг и играли до одиннадцати вечера.

— Боулинг — это ее страсть, — впервые у него в голосе появились человеческие нотки.

Зацепиться было не за что, но меня не покидало чувство, что упоминание о бухгалтерии и бумагах было ему неприятно и, напоследок, я задала вопрос о том, продолжал ли Грег сотрудничать с университетом и лабораторией после того, как открыл собственное дело.

— Вы же сказали, что были в бухгалтерии, — довольно резко сказал Холл. — Вот и пользуйтесь той информацией, что получили оттуда. Со мной он не работал.

Холл снова повернулся к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. Я хотела вернуться в офис Оливера, но встретила его, уже в плаще и с портфелем на лестнице. Он сказал, что торопится, но может ответить на вопросы, если я провожу его до машины. Вопрос у меня был только один:

— Скажите, Грег продолжал поддерживать связи — деловые или дружеские — с кем-нибудь из сотрудников?

— Дружеские — нет, а что касается исследований, то у нас есть грант.

И он вкратце объяснил мне, что грант на изучение каких-то там свойств каких-то соединений был выигран за год до того, как Грег открыл свое дело, но, поскольку он был одним из ключевых исполнителей, то продолжал работать по гранту, уже уволившись из университета.

— То есть, он за это получал деньги?

— Ну, разумеется, получал.

— А Вы тоже принимаете участие в работе?

— Я — нет, то есть я привлекался как аналитик, но в основном списке исполнителей меня нет.

Он был, очевидно, обижен. И сдавалось мне, что этом небольшом коллективчике бушевали нешуточные страсти. Я только пока не могла разобраться, имели ли они отношение к моему делу или нет. Скорее всего, не имели.

— Скажите, профессор, а кто-нибудь из сотрудников Вашего факультета смог бы выложить сумму порядка двадцати тысяч долларов ну, скажем, на пластическую операцию для жены? — вопрос я, конечно, сформулировала не очень, но как уж вышло.

Он с удивлением на меня посмотрел.

— Смотря, какая операция. Последствия ожогов или еще чего-нибудь такого… А причем здесь это?

— Нет, простая операция по омоложению лица. Поверьте, это связано с убийствами.

— Не хотите ли Вы сказать, что Грег пожалел Джине двадцать тысяч? Абсурд.

— Почему?

— Во-первых, это, по сути, стоимость машины, то есть четыреста долларов в месяц на четыре года, а, во-вторых, не нужна была ей никакая операция.

— А есть на факультете люди, способные тут же выложить такую сумму?

— Вы задаете достаточно интересные вопросы, но, учитывая ситуацию, отвечу — скорее, нет. Хотя, может, Холл — у него все время гранты, но не уверен. Все. Извините, мне надо ехать.

Мы подошли к его машине — красивый новенький «Хаммер». Профессор пожелал мне успехов в расследовании, сказал, что всегда готов ответить на вопросы, даже слегка, с его точки зрения, странноватые, если это поможет «бедняге Грегу», забрался в автомобиль и поехал. Я посмотрела на часы: до встречи с адвокатом оставалось четверть часа, то есть со Снейком, даже если он на работе, мне уже не поговорить.

* * *

В лавку я вошла вместе с молоденькой девушкой, которую сначала приняла за покупательницу, но это была Дженифер — адвокат Грега. Я, конечно же, не спросила, сколько ей лет, но легко дала бы ей двадцать. На самом деле, она должна была быть несколько старше, но не настолько, чтобы быть опытным адвокатом. «Может быть, это ее первое дело. Повезло Грегу — начинающий детектив и начинающий адвокат, когда клиент обвиняется в трех умышленных убийствах!» Дженифер расположилась в кресле напротив меня, достала большой блокнот в кожаном переплете, худенькую папку и ручку, наверное, «Паркер». Она была очень хорошо одета в бежевый деловой костюм долларов за триста и сапоги на высоких каблуках. Кожаный портфель, который она, осмотревшись, пристроила на стул, был того же цвета, что и сапоги. Темные волосы тщательно зачесаны назад и как-то причудливо уложены на затылке. Наверное, она была накрашена, но очень незаметно, и от нее исходил приятный запах дорогих духов. «Уж что-что, а духи-то я могу себе купить,» — решила я, продолжая рассматривать девушку. Мой кабинет со старой мебелью был тускловат для нее, но она, наверное, не обращала на это внимания, а, широко мне улыбнувшись, раскрыла свой блокнот и начала:

— Дженни, я так рада, что смогу немного поработать с Вами! Инспектор Хансен так хорошо о Вас отзывался.

— Кто такой Хансен? — не сразу поняла я.

— Норман Хансен, отдел по расследованию убийств, — пояснила Дженифер.

— Так, чем я могу Вам помочь?

— Не мне, Дженни, не мне, а Грегу. Давайте договоримся, что мы обе работаем в интересах клиента и только. Хорошо? — она снова широко улыбнулась мне.

— Так чем я могу помочь? — повторила я.

— Расскажите мне про дело.

Я была несколько ошарашена:

— Все рассказать? А материалы дела? Вы их смотрели?

— Да, но инспектор Хансен сказал мне, что Вы ведете собственное расследование и, что основные материалы у Вас. Основная официальная версия обвинения — убийство жены на почве неприязни, и дело, в общем-то, закрыто.

— Ну, раз так, — я не очень ей поверила про закрытие дела, поскольку после того, как выяснилось, что убийство Тома связано со смертью Джины и медсестры, полиция должна была что-то делать, но спорить не стала, а начала рассказывать, стараясь говорить только то, что касалось Джины и Тома. Я не стала упоминать историю с шантажом доктора Дарсона, но подробно рассказала о Джонсоне и его встрече с Джиной в день убийства, о том, что профессор Оливер видел ее с незнакомым мужчиной за несколько часов до убийства в китайском ресторанчике на Восьмой улице. Подумав, поделилась с ней своей версией о том, что, похоже, Джина была убита потому, что пыталась шантажировать кого-то, предположительно родного отца Тома. Дженифер внимательно слушала, почти не перебивая и что-то записывая в свой блокнот. Когда я, наконец, закончила, она спросила, есть ли у меня список лиц, которые были бы среди более или менее знакомых Джины и у которых было достаточно денег, чтобы выложить сумму порядка двадцати тысяч долларов в качестве компенсации для Джнины.

— Например, тот врач, который рекомендовал Джину пластическому хирургу, — она заглянула в свой блокнот. — Доктор Дарсен или кто-нибудь из его клиники?

Я ответила, что рассказала ей только то, что осталось «в сухом остатке» после проведенного мною расследования и, что алиби доктора Дарсена проверяла не только я, но и полиция.

— Что касается остальных врачей, то подходящих, по моему мнению, только двое, — и я рассказала ей про Дуга Соммерса и Кена Крика, добавив, что расширила зону поиска и включила в список еще и бывших сослуживцев Грега — Роберта Холла и Джордана Оливера.

— Вы разговаривали с ними?

— Не со всеми.

И я стала пересказывать ей то, что мне поведал доктор Дарсен про Крика и Соммерса. Потом мы сделали небольшой перерыв, выдворяя кота, который не с того, не с сего запрыгнул к Дженифер на колени и никак не хотел оттуда уходить. Когда, в конце концов, мы аккуратно отодрали его когти от юбки, то оказалось, что Кит оставил на ней кучу шерсти, которую удалось счистить только с помощью полосок липкой бумаги, случайно оказавшейся в одном из ящиков на кухне. Поскольку мы оказались на кухне, я предложила Дженифер кофе, она согласилась и даже немного помогла мне. Пока мы пили кофе, я рассказала ей о своих встречах с бывшими коллегами Грега.

— Вот, собственно, и все. Версию мою о том, что убийство было совершено кем-то из прошлого Джины, ничего не опровергает, но и найти подходящую кандидатуру, мне пока не удалось. То есть удалось, но у нее, кандидатуры, алиби, — пошутила я и объяснила Дженифер, что, на мой взгляд, нужно обращать внимание при поисках убийцы. Раскрыв свой блокнот, я показала ей свой список «характеристик», добавив еще один пункт — Сиэтл под вопросом.

— Что это значит? — не поняла Дженифер.

— Это значит, что убийца не только имел возможность сделать слепки ключей от квартиры Лойсли и узнать, что Грег отправился в гостиницу, но и лет двадцать пять — двадцать семь назад провел некоторое время в том же месте, что и Джина, а она была в Сиэтле.

— И как Вы собираетесь это проверять?

— Попросила и еще попрошу инспектора Нормана, — призналась я.

— Вы не возражаете, если я тоже присоединюсь к расследованию? — неожиданно предложила Дженифер.

— Нисколько. Причем, я не буду возражать, если Вы вдруг решите что-то проверить заново. В этом деле один подозреваемый выплывает за другим, потом вдруг оказывается, что у них у всех есть алиби. Но он, убийца, должен быть где-то рядом.

Я совсем разоткровенничалась и рассказала Дженифер о книге «Молчание», которую получила по почте, не успев начать расследование. Она удивилась тому, что я не отдала книгу и конверт на экспертизу, а я взяла с нее слово, что она не проговорится о книге инспектору Норману.

— Итак, у нас пока список из четырех человек, — начала подводить итоги Дженифер. — Дуг Соммерс, Кен Крик, Роберт Холл и Джордан Оливер.

— У Кена Крика, похоже, алиби на вторник, — вставила я. — Он опоздал на семейный ужин поскольку попал в аварию.

— Проверяли?

— Честно говоря, нет. Видите ли, Кен Крик — племянник Олсена, поэтому инспектор очень осторожен. Но у этого Крика были неприятности в Портленде какое-то время назад. Эту историю инспектор обещал проверить, но не представляю пока, как она может быть связана с нашим делом.

— Ладно, аварию во вторник я сама проверю, — пообещала Дженифер. — Что еще?

— Не знаю. Надо проверять всех подряд. Я бы начала с Роберта Холла потому, как у Оливера и Крика есть алиби. Впрочем, Холл, по его словам, праздновал день рождения дочери и играл в боулинг. Нужно еще Соммерса проверить, но что-то мне подсказывает, что это не он, хотя я его и не видела никогда.

— Может разделим? — предложила Дженифер.

— Что разделим? — не поняла я.

— Ну, я проверяю Крика, то есть пока его аварию, и кого-нибудь еще если, Вы, конечно не возражаете поработать вместе, — она как-то странно на меня посмотрела. То есть ничего странного в ее взгляде не было, просто я не совсем понимала, к чему ей все это, пока до меня не дошло, что она, наверное, хочет выиграть это сложное, свое первое дело.

— Это Ваше первое дело? — не очень церемонясь, спросила я.

Она чуть смутилась и кивнула.

— Тогда давайте попробуем. У меня это тоже первое дело, — призналась я.

Лед между нами был окончательно растоплен, и мы приступили к планированию совместных действий. Просмотрев еще раз список наших, уже общих, подозреваемых, мы решили, что Дженифер проверит Крика и Холла, а я попытаюсь собрать информацию про Соммерса и проверю алиби Оливера, то есть попытаюсь выяснить, действительно ли он отбыл в командировку в Чикаго в понедельник вечером. Мне еще достался Снейк, с которым, по нашему общему мнению, все-таки следовало побеседовать, но сделать это было лучше мне, поскольку я уже разговаривала с Брендой из секретариата и Лаурой. На этом наше совещание окончилось, Дженифер сложила свои папку и блокнот в портфель, и я пошла проводить ее до дверей лавки. Было уже почти шесть часов вечера и, поскольку небо еще к обеду заволокло тучами, довольно темно.

— Ничего удивительного, что нет свидетелей, — заметила Дженифер. — При такой тьме в двух шагах ничего не различишь.

Мы вышли на улицу. Дул ветер и слегка моросил дождь. Дженифер попрощалась и побежала к своей машине. Я не могла разобрать, какой марки была ее машина, но силуэт у нее был модный. Сильный порыв ветра растрепал мне волосы и я поспешила обратно. Алик читал за прилавком — покупателей не было. Я предложила ему закрыть лавку, но он заявил, что до закрытия еще полчаса и снова углубился в чтение. Кот сидел около двери и осторожно тянул носом воздух, потом, не спеша, обошел лавку и улегся на пень около прилавка. Я пошла в кабинет.

Пока я пыталась найти что-нибудь в сети на Соммерса, позвонил инспектор Норман и сказал, что у него есть новости и, что он в Брукингсе.

— Если хотите узнать, какие (это он про новости), то я могу заехать к Вам через час, нет, наверное, через полтора. Погода — дрянь, за час не доеду. Не поздно?

— Нет, заезжайте, — пригласила я.

Он сказал «О-кей» и отключился. Когда, часа через полтора, как и обещал, инспектор Норман постучал в дверь, дождь уже лил вовсю. Алик к тому времени успел закрыть лавку и сварганить неплохой обед из тофу, курицы, брокколи и риса. Инспектора не пришлось долго уговаривать присоединиться к нам. После того, как мы поели, и стул, на котором сидел инспектор, освободился, на него тут же запрыгнул Кит и стал громко петь. Алик сказал, что он обо всем позаботится, а мы с инспектором пошли в кабинет. Расположившись в кресле, он достал из кармана свернутые бумаги, расправил их и положил мне на стол:

— Это копия свидетельства о браке Джины Петерс и некоего Стива Адамса. Брак зарегистрирован в Сиэтле почти за два года до рождения Тома. Мы попытались найти что-нибудь на этого Стива, но ничего нет. Кстати, по поводу того инцидента в Портленде, мы тоже ничего не нашли, — вспомнил он.

— Меня это особо не удивляет, поскольку в дело вмешался Олсен. Женщина осталась жива, может ей просто хорошо заплатили, а дело замяли.

Что-то, из того, что я узнала, было казалось мне важным, но я не могла точно сказать, что именно.

— И еще, — продолжал инспектор. — После того, как мы пришли к выводу, что убийства Джины, медсестры и Тома Лойсли связаны, я решил сам съездить в Брукингс и, на всякий случай, осмотреть машину Тома. Ее ведь никто не проверял, поскольку местная полиция решила, что он был убит после того, как вышел из машины. Так вот, на заднем сидении, то есть даже не на сидении, а на полу сзади есть пара пятен, которые очень похожи на кровь. Результаты будут завтра. И в машине мы не обнаружили ни одного отпечатка пальцев. Правда Шона, подружка Тома, да Вы же ее знаете, говорит, что иногда Том водил машину в перчатках, но ни на руле, ни на коробке передач мы не обнаружили отпечатков. Они стерты.

Инспектор замолчал.

— То есть Вы хотите сказать, — медленно начала я, — что Тома убили не на стоянке, а где-то еще, возможно, в Су-Фолсе, а потом привезли в Брукингс.

— Похоже, что так. Дело в том, что машина Тома была припаркована не совсем у того дома, где он снимал квартиру, а у соседнего, где он, опять же со слов Шоны, машину не оставлял. Только один раз, когда к их соседям приезжали гости, и стоянка перед домом была заполнена. Но в тот вечер гостей не было — мы проверили.

— Тогда, получается, что у нашего убийцы должен быть сообщник.

— Вы хотите сказать, что кто-то должен был забрать убийцу из Брукингса, если только….

— Если только он не из самого Брукингса, — закончила я.

— У Вас есть кто-нибудь на примете? — поинтересовался инспектор.

— Нет, — призналась я. — Такой вариант я не рассматривала. Даже не знаю, что теперь делать… Впрочем, постойте, Шона говорила, что….

— Я с ней беседовал сегодня, — перебил меня инспектор. — Том прослушал сообщение от Грега утром, часов в восемь или девять, потом собрался и уехал в Су-Фолс. Больше она его не видела.

— Значит, надо искать в Су-Фолсе. Причем, если тело Тома везли на заднем сидении его собственного автомобиля, а убийца из Су-Фолса, то должен же был он как-то вернуться обратно? И вряд ли он вызвал такси или арендовал машину в Брукингсе. Вы проверили, не было ли угонов в тот вечер?

— Проверил, не было, — инспектор поскреб затылок. — И я не думаю, что в таком деле у него был сообщник.

— Или сообщница, — добавила я. — Вы правы, вряд ли.

Некоторое время мы сидели молча.

— Послушайте, — вдруг осенило меня. — Допустим, убийца, как мы и предполагаем, привез тело в Брукингс, поставил машину, инсценировал ограбление. После этого ему надо как-то попасть в Су-Фолс. Угонов машин не было, следовательно, его должен был кто-то отвезти, и хорошо, если этот кто-то остался жив.

— Думаете, надо проверить пропавших без вести?

— Думаю, что надо. Смотрите, Вы — убийца.

Инспектор скорчил забавную рожицу.

— Предположим, — продолжала я. — Вы совершаете убийство, которое не входит в Ваши планы, причем, Ваша жертва живет в другом городе. Вы грузите тело в машину жертвы, садитесь за руль и едете в Брукингс, паркуете машину по адресу, указанному в правах убитого, выгружаете тело, оставляете машину. Вам надо вернуться в Су-Фолс. Машину Вы не угоняли. Времени, наверное, около десяти-одиннадцати вечера. Что Вы делаете?

Инспектор пожал плечами.

— Ну, не знаю. Я бы, наверное, попытался угнать машину. По сути, это не так уж сложно, особенно в небольших городках типа Брукингса, где люди часто оставляют машины во дворах, даже не запирая их.

— Но угонов-то не было, — напомнила я. — А что, если он пошел в бар перед закрытием, познакомился там с кем-нибудь, ну и дальше сами можете представить себе возможное развитие событий.

— Пожалуй, Вы правы, — согласился Норман, достал мобильник и стал набирать номер.

Когда он, наконец, после нескольких попыток, дозвонился, то попросил какого-то Джо посмотреть не было ли за последнюю неделю заявлений о пропаже жителей, особенно, в Брукингсе, потом чуть подумал и добавил:

— И в Су-Фолсе тоже, на всякий случай.

— Да, и еще, Норман, во вторник Кен Крик попал в аварию где-то в районе Клиф авеню. Не могли бы Вы узнать, что за авария, кто виноват, ну, в общем, детали?

Он чуть скривился.

— Дженни, не могли бы Вы брать подозреваемых не из семейства Олсена? Я, конечно, проверю, но, поймите, это уважаемые люди, много лет прожившие здесь, много сделавшие для Су-Фолса, а Вы подозреваете их только потому, что у них есть деньги. Это неправильно. С Дарсоном Вы же уже ошиблись, — заключил он.

— Я стараюсь опираться на факты, — заявила я с обидой в голосе. — И я не виновата, что они указывают на кого-то, у кого Джина могла вымогать кругленькую сумму для себя и своего сына.

* * *

Мы еще немного поговорили. Я спросила инспектора, можно ли проверить передвижения Дуга Соммерса по стране и выяснить, не был ли он в Сиэтле, на что инспектор сказал мне, что проверить-то, конечно, можно, но так можно проверять всех мужчин Су-Фолса возрастом более сорока пяти лет. Отчасти он был прав, поэтому я не стала настаивать. Я бы еще хотела поинтересоваться, как поступают профессионалы, когда такое сложное расследование заходит в тупик, но, вспомнив про насмешки инспектора, когда я приходила осматривать разгромленную квартиру Грега, решила не задавать глупых вопросов. Разговор наш был закончен, и инспектор собрался уходить. Я проводила его до двери, он сначала попрощался, потом спросил, не говорила ли я с адвокатом. Я вкратце рассказала ему о нашей встрече с Дженифер и о том, что мы с ней решили продолжить расследование сообща. Он усмехнулся, пожелал нам удачи, снова попрощался и ушел. Дождь кончился, но дул ветер.

— Не удивлюсь, если к утру будет снег, — вздохнул инспектор на прощание.

Я закрыла дверь и включила сигнализацию. Алик, наверное, уже лег спать, кота тоже нигде не было видно. Я включила телевизор, начала было смотреть новости, но потом-таки взялась за свой блокнот и постаралась восстановить весь ход событий, начиная с вечера понедельника, когда Джина зашла ко мне в лавку. Провозившись немного, я решила составить большую таблицу, где в колонках написать имена всех действующих лиц, в рядах — время действия, а в ячейках, собственно говоря, события. Сверяясь со своими записями и кое-что восстанавливая по памяти, я, наконец, составила таблицу, которая заняла несколько листов. Я склеила их лейкопластырем, который нашла в одном из кухонных шкафов. Кот появился, как только я пришла на кухню, сел на стул, зажмурился и стал громко мурлыкать. Я насыпала ему полную миску еды, поменяла воду и выключила свет. В темноте глаза кота как-будто светились желто-зеленоватым. «Как фары на дороге,» — почему-то подумала я. Глаза кота напомнили мне о загадке, которую я пока не могла решить — как преступнику удалось добраться до Су-Фолса поздно вечером или ночью во вторник. Вспомнилась простая детская загадка о том, как переправить семью и полицейского через реку, если на лодке можно перевезти не больше двух человек, причем девочка не может ехать с отцом, ну и так далее. Приехав в Брукингс на автомобиле Тома, должен же был он как-то уехать обратно, если только у него не было сообщника или сообщницы, но это вряд ли. Хотя, любящая жена или женщина, или мать… Поломав еще немного голову, но так и не найдя никакого решения, я заснула. Снились мне фары на дороге, какие-то качающиеся фонари, тени и ускользающие тропинки.

Четверг

Проснулась я рано. За окном было хмуро. Похоже, что ветер утих, но над городом или, вернее, над тем куском, что был виден из моего окна нависли тучи, из которых вот-вот должно было что-то хлынуть — дождь или снег. Из кухни пахло кофе.

— Ты откуда знаешь, что я встала? — спросила я Алика.

— Я не знаю, я догадываюсь, что Вы кофе учуете и встанете, — просто ответил тот.

Кот сидел на стуле перед пустой уже миской и облизывался.

— Еще? — спросила я его.

Он прищурился и запел.

— Слушай, Алик, а сколько раз его кормить надо? Он все ест и ест, не двигается почти. Так и ожирение легко заработать.

— Да ну, какое там ожирение. Вы бы видели как он на холодильник вчера легко запрыгнул, — казалось, Алик был горд за кота.

— Постой, а что он на холодильнике забыл?

Алик смутился.

— Ну, мы же договорились только на стол его не пускать.

— Ладно, пусть тренируется, — согласилась я и насыпала коту новую порцию.

Он все обнюхал, потом стал лапой доставать кусочки и складывать в рот. Один кусок упал на пол, кот спрыгнул за ним, задними лапами задел миску, она упала, и корм рассыпался по под столом. Кот оживился и стал гонять шарики. Общими усилиями мы его поймали, собрали еду и, наконец, сели пить уже чуть остывший кофе.

— Надо ему каких-нибудь игрушек купить, — предложила я.

Алик согласился и внес игрушки в список для покупок.

После завтрака я сидела в кабинете, разглядывая составленную накануне таблицу. Вопросов оставалось немного, но даже ответы на них не предрекали быстрого решения проблемы. Проверить алиби Кена Крика на вторник, но, вероятнее всего, он не врет и действительно попал в аварию. Разузнать, был ли профессор Оливер на конференции — я почти на сто процентов была уверена, что был. Оставались Роберт Холл, которого должна была проверить Дженифер, и доктор Соммерс, в виновности которого я сильно сомневалась. Пожалуй, мне нужна была новая версия или новый подозреваемый. Однако, поскольку ничего в голову не пришло, я стала собираться в университет, чтобы поговорить со Снейком. Заранее звонить и договариваться о встрече мне не хотелось, в конце концов, езды до университета было минут десять, ничего страшного, если Снейка не окажется на месте.

Проходя к выходу через лавку, я увидела, как какой-то высокий господин в длинном кашемировом пальто, похоже, договаривался с Аликом о покупке фотографий. Поскольку в лавке были еще покупатели, то я задержалась, продала несколько книг, помогла выбрать пожилой женщине несколько детективов для больной подруги. К тому времени, покупатель в пальто и Алик уже договорились, и две фотографии со стены исчезли. Чуть взъерошенный Алик попросил меня отбить чек, а сам достал откуда-то рулон упаковочной бумаги, оставшийся еще с прошлогоднего, похоже, Рождества, и стал старательно заворачивать фотографии. Кот, разумеется, заинтересовался, запрыгнул на прилавок и попытался помешать Алику, но мужчина отвлек внимание кота, шаркая парой дорогих кожаных перчаток по краю прилавка.

— Осторожнее, порвет или поцарапает, — предупредила я.

— Ничего страшного, — ответил тот и чуть потрепал кота за шкирку. Кит принял игру, перевернулся на бок и, обхватив всеми лапами руку незнакомца, начал ее покусывать.

— О, да ты, оказывается, силен! — улыбнулся мужчина.

К счастью, Алик уже закончил возиться с упаковкой и вручил фотографии покупателю. Высвободив руку, мужчина поблагодарил, сказал, что еще обязательно зайдет и, напоследок, погладив кота, ушел. Алик весь светился.

— Не задерживайтесь сегодня, — сказал он. — Я обед приготовлю. Настоящий.

— Может, сходим в «Миневру», отпразднуем, — предложила я.

— Не, дома лучше, — заявил Алик. Потом он составил мне список продуктов, которые я обещала купить и завезти в лавку в течение дня, после чего я поехала в университет.

* * *

Припарковав машину рядом со знакомым «Хаммером», я пошла в секретариат, где Бренда встретила меня как старую знакомую. Я немного поболтала с ней о погоде, потом спросила как мне найти Снейка, на что она ответила, что обычно по четвергам он появляется в районе одиннадцати, так как у него нет занятий. Я посмотрела на часы, была только половина одиннадцатого. Бренда предложила мне подождать и выпить с ней чашку кофе. Кофе мне не хотелось, но, памятуя о том, как много она рассказала мне в прошлый раз, я поблагодарила и согласилась. Пока она доставала чашки и какое-то печенье из стола, я лихорадочно думала, как бы разговорить ее про Холла и Оливера. Впрочем, в конце концов, особой изобретательности не потребовалось. Я прямо заявила ей, что сама хотела бы работать в таком интересном месте и, что страшно ей завидую. Бренда разулыбалась и разохалась, что место-то, конечно, интересное, но тут такое бывает. После чего я услышала кучу всяких ненужных мне подробностей из жизни факультета. Когда она упомянула имя Холла, я вставила, что у меня сложилось впечатление, будто он очень любит свою дочь, и узнала, что дочь Холл действительно любит, а вот с женой разъехался года два назад и теперь живет один. Было уже почти одиннадцать, мы допили кофе, и Бренда начала собирать чашки. Я заикнулась про Оливера, она снова присела на стул и сказала, что Оливера ей жалко, так как он много работает, часто засиживается допоздна, но денег ему, по-видимому, все равно не хватает. Его жена много тратит и любит путешествовать, а, уезжая, оставляет Оливеру кучу поручений, с которыми он не всегда справляется.

— Вот и в этот раз, — доверительным тоном продолжала Бренда. — Он должен был лететь в Чикаго на конференцию, купил билет, а уже перед отъездом вспомнил, что не выполнил просьбу Джуди, сдал билет перед самым отлетом, а потом трясся на машине восемь часов туда и восемь обратно. У меня захватило дух:

— То есть Вы хотите сказать, что в понедельник вечером Оливер не улетел в Чикаго?

— Да нет-же, говорю Вам. Мне Джим рассказал. Они ведь вместе лететь должны были, но Оливер приехал в аэропорт незадолго до рейса, сдал билет, сказал Джиму, что приедет к докладу в четверг, и умчался как угорелый.

— А Джим — это Снейк?

— Ну, да, — она снова встала.

— А откуда Вы знаете, что Оливер не полетел потому, что забыл что-то сделать для жены?

— А он мне сам сказал, когда принес отчет.

Бренда села за компьютер, показывая мне, что разговор окончен. Я поблагодарила ее и пошла искать Снейка. Нашла я его в лаборантской. В белом халате с засученными рукавами он листал какую-то толстую книгу, наверное, справочник. Он был довольно молодым человеком с тонкими чертами лица и немного несуразно длинными конечностями. Разговор у нас с ним получился коротким. Он сказал мне, что Лойсли сделал ему несколько дельных замечаний по диссертации, а про роман с Лаурой он знает не больше, чем все остальные. Больше говорить с ним было не о чем, и я решила заглянуть к Оливеру. Тот сидел за столом, и его почти не было видно из-за кучи папок на столе и большого монитора. Увидев меня, Оливер встал и пересел на тумбочку, предложив мне устроиться на стуле.

— Наверное, уже в курсе, что я не улетел в понедельник, — не спросил, а констатировал он.

— Да.

— Я глупо поступил, что не сказал Вам об этом в прошлый раз. Не знаю, что на меня нашло. Ведь было ясно, что Вы проверите мое алиби и не потому, что подозреваете именно меня, а, скорее, потому, что подозреваете всех. Или должны подозревать всех.

После чего он объяснил мне, что его жена, уезжая, просила его завезти ее маме материал для рукоделия и заодно посмотреть, что там неладно с ее компьютером, а он забыл это сделать в воскресенье, так как готовил презентацию своего доклада. Теща его жила неподалеку от Су-Сити. Не выполнить просьбу жены он не мог, поэтому, вспомнив о ней буквально за час до отлета, сдал билет и отправился в Су-Сити, потом вернулся и во вторник утром выехал в Чикаго. Я, на всякий случай, расспросила его обо всяких мелочах и подробностях внимательно следила за его реакцией. Опять же, если в расследованиях можно опираться на интуицию, то моя подсказывала, что Оливер не при чем. Холла на месте не было, да и говорить особо мне с ним было не о чем. Я решила подождать вестей от Дженифер.

Инспектор Норман позвонил, когда я заводила машину, и сообщил, что авария во вторник вечером действительно была. Небольшой грузовик с прицепом въехал в «Ауди» Кена Крика без десяти шесть. К счастью, у водителя грузовика была страховка. На оформление бумаг ушло около получаса.

— Значит, у Кена Крика железное алиби, — сказала я, скорее самой себе. — Ведь потом он поехал домой, где у них был семейный вечер.

— Мне жаль, Дженни, что у Вас второй подозреваемый из семьи Олсена срывается с крючка, но, поверьте, так оно и лучше.

— Может быть, — согласилась я.

— Но это не все, — продолжил инспектор.

— А что еще?

— Помните, я говорил Вам, что первый брак Джины был зарегистрирован с неким Стивом Адамсом?

— Конечно, помню. И что?

— Так вот, мы попробовали разыскать этого Адамса, и оказалось, что он погиб почти через год после женитьбы. Утонул.

— Что-о-о?

— Утонул. Так что версия с отцовством отпадает. Мне жаль, Дженни.

— Ну, может, этот Адамс был только ее мужем, а отцом Тома мог быть кто-нибудь другой, — не сдавалась я.

— Не знаю. Дженни. Но Вы подумайте, а то у меня текучки много, хорошо?

— Послушайте, Норман, а разве полиция уже не занимается этим делом?

Он вздохнул.

— Я же Вам объяснял, Дженни, что все улики указывают на Грега. Официально мы этим делом уже не занимаемся. И даже то, что я нашел предполагаемые следы крови в машине Тома ни о чем пока не говорит. Результатов экспертизы еще нет, а следы могли появиться из-за того, что у кого-то кровь из носа пошла или из-за пореза. Я эту машину всю облазил с лупой и не сразу нашел. У нас провинция, громких преступлений, да еще сериями — не бывает. Да и не нужны они нам, — закончил инспектор.

— Понятно. Спасибо, что позвонили, — в свою очередь вздохнула я.

— Не за что, — буркнул инспектор и, не попрощавшись, положил трубку.

* * *

Совесть меня не мучила. Я имею в виду наш договор с Дженифер о том, что она должна была проверить алиби Крика. Как бы то ни было — моим основным делом было найти убийцу и, тем самым, вытащить Грега из тюрьмы. Собственные же мои страхи к тому времени уже притупились, кроме того, было ясно, что за прошедшее время убийца уже, видимо, разобрался, что, как свидетель его преступлений, я никакой опасности не представляла. Ну, а как детектив, наверное, и подавно. Я решила не расстраивать саму себя невеселыми мыслями о своем мастерстве, а подумать над тем, что сообщил мне инспектор. То, что Джина была женой утонувшего Стива Адамса, ничего могло и не значить, особенно, если ее сын родился почти через два года после женитьбы. Адамс мог и не быть отцом Тома.

Впрочем, я была уверена, что инспектор и без меня знал, что делать, поэтому и не попрощался — просто был раздражен тем, что простое, по мнению полиции, дело превращалось в довольно сложное расследование, да еще с такими длинными корнями в прошлое. Подъехав к лавке, я увидела, как Дженифер паркует свой автомобиль. Это был бежевый «Фольцваген-Джетта». Увидев меня, она разулыбалась, и сказала, что у нее есть новости.

— Я пыталась дозвониться до Вас, но не смогла.

Я проверила свой телефон и обнаружила, что разрядилась батарея. Извинившись за неработавший телефон, я пригласила Дженифер в кабинет. Когда мы проходили через лавку, кот, расположившийся на пне около прилавка поднял голову и потянул воздух, потом поднялся и припустил за нами. Я, памятуя о его беспардонном поведении во время нашего прошлого разговора с Дженифер, попросила Алика задержать Кита, для чего ему пришлось идти на кухню за витаминками. Даром Кит ничего делать не желал.

Дженифер села в кресло напротив меня. На ней был точно такой же костюм, как и накануне, только темно-серого цвета. Сапоги и портфель — из черной кожи. Она была возбуждена. Оказалось, что, проверяя алиби Холла, она обнаружила, что в боулинг семья действительно пришла в районе семи, причем сам Холл чуть опоздал.

— Вы знаете, что он разошелся с женой и живет отдельно? — сообщила мне Дженифер.

Я не стала врать и сказала, что сегодня случайно узнала от Бренды.

— Так вот, Джину нашли около семи пятнадцати, то есть у Холла была возможность ее прирезать, а потом отправиться в боулинг. Дело в том, что на 41-й была большая пробка, так что мать девочки и ее подруги сами опоздали немного, поэтому никто не обвинил Холла в намеренном опоздании.

— Хорошо, — согласилась я. — А как он оказался в клинике?

— Ну, возможно, сам знал, что только ранил Джину, слышал, как соседи вызывали скорую, но поехал в боулинг, чтобы обеспечить себе алиби.

— Выдержка у него должна быть не слабая тогда.

Не то, чтобы я сомневалась в том, что Холл и был настоящим убийцей, но что-то не совсем складывалось.

— А на вторник у него есть алиби?

— Нет, но Вы не дослушали. Уехали они из боулинга где-то в половине одиннадцатого, а вот на следующее утро, во вторник, Холл взял отгул и пропустил занятия, правда у него была только одна группа.

— Вот это уже интересно. Как Вы это все узнали?

Я чуть завидовала Дженифер — она не только хорошо и стильно одевалась, но и здорово работала.

— Просто, когда я прикинула, что физически у Холла была возможность убить Джину, я решила проверить его вторник и съездила в университет. Он появился на кафедре после обеда, а утром отменил занятия, сославшись на плохое самочувствие.

Она торжествовала.

— А с самим Холлом Вы разговаривали?

— Нет пока, я еще не совсем уверена, чем он был занят во вторник вечером.

— Есть сомнения?

— Я разговаривала с его аспирантом, Джастином Янгом. Так вот Джастин сказал мне, что Холл вообще много времени проводит на работе — у него занятия, аспиранты и еще работа по грантам. Так вот, утром во вторник Холл выглядел уставшим и был довольно резок.

— Он и в обычные дни, как мне показалось, особо не церемонится, — вставила я.

— Да, это я тоже слышала, но Джастин сказал, что во вторник Холл был просто невыносим. Но в то же время он звонил Джастину вечером с работы, в районе восьми вечера. По своему извинился за свою резкость и задал несколько вопросов по отчету, часть которого Джастин отдал ему во вторник утром.

— То есть получается, что у Холла есть алиби какое-никакое на вторник.

— И да, и нет. Звонил-то он Джастину с мобильника на мобильник.

— Понятно. А с инспектором говорили?

— Нет пока. Я только из университета. Хотела с Вами сначала все обсудить.

— Да, по поводу Крика, — продолжила Дженифер. — Я проверила, действительно, была авария. В «Ауди» Крика въехал грузовичок на пересечении Клиф и 11-й улицы. Ну, а не доверять членам семьи о том, что он весь вечер провел с ними, я думаю, у нас нет никаких оснований.

Она вопросительно посмотрела на меня. Я кивнула. Действительно, после осечки с доктором Дарсеном, надо было быть осторожнее в своих предположениях.

— Значит, Холл. То есть, может быть и не он, но другой кандидатуры у нас все равно нет, — заключила я.

Потом я рассказала Дженифер о том, что узнала от инспектора про первого мужа Джины. Она внимательно меня выслушала, сделала какие-то пометки в блокноте.

— Спасибо, что рассказали, — сказала она, когда я закончила. — Я попробую что-нибудь выяснить. Может быть, придется съездить в Сиэтл и посмотреть материалы дела.

Я еще рассказала ей о своей встрече с Оливером и Снейком. Чтобы закончить с Оливером, мы тут же позвонили в Чикаго в оргкомитет конференции — я быстро отыскала номер на сайте. Разговаривала Дженифер, и я позавидовала ее уверенности. Она представилась и без обиняков попросила помочь ей выяснить, когда Оливер появился в Чикаго. Оказалось, что он действительно появился там во вторник вечером. Причем некий профессор Зеймер, с которым Дженифер соединили после того, как она сообщила о том, что ведется расследование, лично знал Оливера и разговаривал с ним во вторник вечером. Значит, Оливер отпадает. Мы решили составить новый план действий, когда за дверью раздалось капризное мяуканье, и кошачьи когти заскребли в дверь. Впрочем, Алик тут же подоспел и унес кота, извинившись перед нами, хотя извиняться-то было не за что. Наш новый план оригинальностью не отличался — разработать Холла и попробовать разузнать что-нибудь об утонувшем Адамсе, его родственниках или друзьях. Я взялась еще раз поговорить с Холлом и покопаться в его прошлом, если удастся, а Дженифер, с помощью или без помощи инспектора Нормана, должна была выяснить все, что можно о Стиве Адамсе. Я проводила ее до машины.

Мне не очень хотелось еще раз разговаривать с Холлом, и, вместо того, чтобы созвониться с ним и договориться о встрече, я достала список продуктов, составленный Аликом, и поехала в Хай-ви. Когда я вернулась, был уже почти час дня. Алик помог мне занести пакеты, потом мы попили кофе со сладкими булочками. Наконец, я позвонила Холлу и попросила разрешения приехать. Он не высказал особой радости, но сказал, что будет ждать меня через час. Следующие полчаса я потратила на то, чтобы расположить новые данные в моей таблице. Получалось, что Холл был единственным, кто не имел твердого алиби на время всех трех убийств, но у него не было мотива. Пока. Мотив мог появиться в любую минуту, если откроется, что Холл был знакомым или родственником утонувшего Стива Адамса, то есть я предполагала, что мотив мог появиться после того, как прояснятся новые обстоятельства. Я надеялась, что либо инспектор Норман, либо Дженифер что-нибудь раскопают на этот счет. Меня больше занимала загадка, как преступнику удалось добраться до Су-Фолса из Брукингса в ночь убийства Тома. Вполне возможно, что его кто-нибудь подвез. И этот кто-то должен был, наверное, быть близким родственником или очень хорошим знакомым или знакомой. Впрочем, я все еще не исключала, что убийца мог познакомиться с кем-нибудь в Брукингсе и попросить подвезти его до Су-Фолса. Но знакомиться на улице он не стал бы, а светиться в баре или кафе было небезопасно — слишком много свидетелей. Значит, все-таки за ним кто-то приехал. Если преступник — мужчина, то, вероятно, приехала за ним женщина. Жена? Но Холл с женой разошелся и разъехался. Хорошо бы выяснить, была ли у него подружка. В общем, ко времени, когда нужно было отправляться на встречу с Холлом, в голове у меня была каша, и я понятия не имела, что мне нужно выспросить у Холла. Ведь не могла же я напрямую спросить его, не он ли укокошил всех троих и, если да, как он добрался до Су-Фолса из Брукингса. Он бы, наверное, меня сразу убил. С такими веселыми мыслями я отправилась в университет во второй раз. Холл, казалось, забыл о нашей договоренности и, когда я вошла, посмотрел на меня как что-то совершенно инородное и совсем не кстати появившееся. Правда, тут же спохватился, встал, поздоровался и предложил сесть.

— Так, что Вас интересует на этот раз? — начал он.

Для солидности я достала блокнот, немного его полистала и спросила:

— Скажите, Вы когда-нибудь слышали или были знакомы со Стивом Адамсом?

На его лице ничего, кроме легкого раздражения, не появилось, или, по крайней мере я не заметила ни замешательства, ни испуга.

— Нет, не помню, чтобы даже слышал когда-нибудь о таком. Еще что-нибудь?

— Скажите, Вы что-нибудь знаете или слышали о жизни Грега и Джины Лойсли в Сиэтле? — начала фантазировать я. — Может Грег когда-нибудь Вам что-нибудь рассказывал или вспоминал?

— Впервые слышу, чтобы он жил в Сиэтле, — бросил Холл.

— А Вы там работали?

— Я??? А при чем здесь я? Вы же не обо мне пришли расспрашивать, как я понимаю?

— Нет, конечно, но у нас так мало информации об их жизни в Сиэтле, что мы пытаемся собрать все, что можно, — начала оправдываться я.

— А каких-нибудь официальных путей не существует — через полицию, соц. страхование, наконец? — поинтересовался он.

— Они подтверждают только факт того, что эти люди жили там, а нас интересует их круг общения, — как можно спокойнее объяснила я.

— Сожалею, но я ничем не смогу Вам помочь. О Лойсли я знаю не больше, чем все остальные на нашей кафедре. Простите, мне надо работать, — он встал.

— Скажите, а когда Вы в последний раз были в Брукингсе? — сорвалась я.

Холл, стоявший ко мне в пол оборота, развернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

— В Брукингсе? Я довольно часто там бываю. У нас совместный проект. Не хотите ли Вы сказать, что пытаетесь меня впутать в это дело?

— Да, что Вы, нет, конечно, но в сыске свои правила — нужно устанавливать алиби всех, с кем общалась жертва, — попыталась защититься я.

— Алиби? По-моему, мы с Вами уже говорили об этом. Я был в боулинге в понедельник вечером.

— А во вторник?

— А что случилось во вторник? — ответил он вопросом на вопрос.

— Во вторник убили сына Джины Лойсли Тома. Сначала думали, что убийство произошло в Брукингсе, но потом выяснилось, что Том был убит здесь, в Су-Фолсе, а потом уже тело перевезли в Брукингс.

Холл внимательно на меня посмотрел.

— Так вон, в чем дело. Теперь понятно, почему Вас интересует Брукингс. Должен Вас разочаровать. В Брукингс я действительно ездил, но, дайте взглянуть, — он открыл ящик стола и достал оттуда пухлый ежедневник, открыл его, закрыл и положил обратно в стол. — В среду. Я был там в среду, а во вторник вечером я был здесь, в лаборатории и работал допоздна, так как писал и компоновал отчет, вернее свою часть, а на следующий день повез его в Брукингс.

— Кто-нибудь может подтвердить, что Вы были здесь?

— Понятия не имею, — он разозлился. — Я вообще не совсем понимаю, почему делом об убийствах занимается частный детектив, а не полиция? Мы за что налоги платим?

Я стала объяснять, что полиция этим делом тоже занимается, но у нее своя версия.

— А меня нанял Грег Лойсли. Я работаю на него, — заключила я.

— То есть у полиции версия и доказательства, что убийца — Грег, а Вы стараетесь найти козла отпущения из окружения Грега? И готовы обвинить каждого, кто не в состоянии подтвердить свое алиби. Знаете, что, мадам, я — профессор университета, ученый и налогоплательщик. Если у полиции возникнут ко мне вопросы, я на них отвечу, а оправдываться перед детективом Грега Лойсли я не намерен. Всего хорошего.

Он подошел к двери и открыл ее. Мне ничего не оставалось, как выдавить из себя «Спасибо. До свидания» и удалиться.

Спускаясь по лестнице, я думала, что зря задала Холлу вопрос о Сиэтле. Ведь, если он там жил и был знаком с Джиной, то он — возможный убийца, и признание в том, что он был в Сиэтле практически означало признание в убийстве. Мне, действительно, не о чем было разговаривать с Холлом до тех пор, пока я не наскребу хоть каких-нибудь улик. И он был прав, в том случае, если бы были улики, с ним бы общалась полиция. Мне следовало еще поговорить с доктором Соммерсом. После неудачи с Холлом уверенности во мне поубавилось, но разговаривать все равно было надо, и я, набрав номер клиники, попросила соединить меня с доктором Соммерсом. Девушка вежливо поинтересовалась о сути моего дела к Соммерсу. Я сказала, что веду расследование убийства их бывшей пациентки Джины Лойсли и хотела бы задать несколько вопросов доктору.

— Но для начала мне нужно договориться с ним о встрече, — закончила я.

Чувствовалось, что девушка колебалась, я, используя уже проверенный метод, напомнила ей, что речь идет о расследовании убийств. Тогда он попросила подождать, и через минуту я услышала голос доктора Соммерса. Он спросил, чем может мне помочь. Я повторила ему тоже, что и девушке, он сказал, что не помнит, чтобы у него была такая пациентка, но, поскольку, речь идет об убийстве, сказал, что найдет время ответить на мои вопросы. Мы договорились, что я приеду часам к пяти.

* * *

Я вернулась в лавку и до половины пятого провела время, копаясь в интернете в надежде найти хоть что-нибудь про Холла, Соммерса или Кена Крика. Впрочем, последнего можно было уже не разрабатывать — у него было алиби на время убийства Тома. Потом я порассуждала о том, а правильно ли определен круг поиска. Ведь вполне возможно, что в этот круг — между клиникой и университетом — не попал настоящий преступник. Я снова открыла блокнот и на чистом листе нарисовала человечка — Джина. Рядом — муж Грег и сын Том. Куда она ходила? В клинику Дарсона, потом Джонсона, на вечеринки в университете, в спортивный клуб, знакомилась с мужчинами по интернету. Деньги на операцию у нее появились где-то в районе десятого октября, следовательно, встретить человека, предположительно, отца Тома, от которого она эти деньги получила или надеялась получить, она должна была незадолго до того. Где она могла его встретить? Интернет-знакомых ее полиция проверила, и у всех было алиби на время убийства, да и ни один из них не был способен заплатить шантажисту пятьдесят тысяч. Врачи, похоже, тоже отпадают. Правда, я еще не говорила с Соммерсом, но его клинике уже почти двадцать лет — вряд ли он в свободное время двадцать пять лет назад разъезжал по Сиэтлу и путался с Джиной. Хотя, кто его знает? Где же она еще бывала? Может, просто гуляла по молу или по Хай-Ви и наткнулась там на своего бывшего мужа или любовника? Потом выследила его и начала шантажировать? Тогда шансов найти убийцу почти нет. К счастью, я вспомнила о том, что, помимо того, что убийца совершил преступления, он еще, пусть немного, но наследил. У него должен был быть доступ к ключам от квартиры Лойсли, должны были водиться приличные деньги, возможно, он был блондином и когда-то жил в Сиэтле. Да, и еще, если все-таки удастся решить загадку о том, как убийца добрался из Брукингса в Су-Фолс, то это, помимо времени, даст еще хоть какую-то зацепку. Не так уж богато, но лучше, чем ничего. Я рисовала круги на бумаге, никаких дельных мыслей не было. Соседи? Надо бы, конечно, проверить, но в состоятельные люди не живут в съемных апартаментах, к тому же, идеи о пластике и деньги у Джины появились не так уж давно, а жили они в доме уже почти полтора года. Нет, все-таки, по моей логике, убийцу надо искать в уже очерченном кругу. Я посмотрела в окно. Шел снег, первый снег. Он падал большими хлопьями тихо-тихо. «Надо бы колеса поменять,» — мелькнуло у меня в голове. Было самое начало пятого, и я решила сварить кофе перед тем, как ехать на встречу с Соммерсом.

Кот сидел на кухне около окна и водил лапой по стеклу, стараясь, видимо, поймать снежинки. Это занятие увлекло его настолько, что он даже не повернул головы в мою сторону. Я попыталась не отвлекаться на кота и снег, а сосредоточиться на деле. Мне позарез нужна была идея. Учуяв кофе, на кухню заглянул Алик, я налила ему чашку, и он отправился обратно в лавку, поинтересовавшись, ко скольки готовить ужин.

— Помощь нужна? — на всякий случай спросила я.

— Не, я сам все сделаю, только скажите, когда вернетесь.

— А с чего ты взял, что я вообще собралась уходить?

— Так Вы же в ботинках, — недоуменно ответил он.

— А, я уж испугалась, что ты не только йог, но и маг, — улыбнулась я. — Приду, наверное, часам к шести — половине седьмого. Лавку можешь в шесть закрыть.

— Нет, с пяти до семи — самый посетитель. Я в семь закрою, а ужин к восьми будет. Не возражаете?

— Нисколько. Мне пора.

Алик пошел в лавку, а я зашла в кабинет, взяла блокнот и сумку и безо всякой новой идеи пошла к машине.

* * *

Снег все еще шел, и, прежде чем поехать, мне пришлось очистить стекла. Наконец, я села и включила двигатель. Ехать в клинику я решила по главным улицам, избегая узких переулков и крутых поворотов. Недалеко от пересечения 11-й и Миннесота авеню меня обогнал мотоциклист. Он был, скорее, похож на снеговика — мокрый снег был у него на спине, плечах и шлеме. Пережидая красный свет на светофоре, мотоциклист, весьма внушительных размеров мужчина, стряхнул с себя весь снег. Он даже успел снять шлем и протереть его рукавом куртки. У байкера были длинные седые волосы, заплетенные в косичку. «Интересно, а на чем он катается зимой?» — подумала я. Загорелся зеленый свет, и мотоциклист, газанув прямо в нос моему «Доджу», помчался дальше.

К клинике я подъехала без пяти пять и поставила машину на стоянку. Машин доктора Дарсона не было видно, и я облегченно вздохнула. Мне не очень хотелось встречаться с ним. В приемной незнакомая девушка широко улыбнулась мне и спросила, на какое время у меня назначена встреча. Я ответила ей, что договорилась с доктором Соммерсом на пять, но это не прием, а частная беседа. Продолжая мне улыбаться, девушка набрала какой-то номер, тихо поговорила с кем-то, наверное, с доктором.

— Доктор Соммерс просит Вас немного подождать, — сказала она мне, положив трубку.

— Хорошо, — без выражения ответила я и уже было направилась к одному из кресел, но девушка сказала, что доктор просил устроить меня в другой комнате, и она проводила меня в бордовую гостиную, где я на предыдущей неделе пила чай с доктором Дарсеном. На сей раз мне не предложили ни чая, ни кофе, да я и не рассчитывала на такое гостеприимство. Улыбнувшись, она сказала, что доктор появится минут через десять-пятнадцать, и удалилась. Я села в кресло и достала свой блокнот. На странице, где я пыталась нарисовать круг общения Джины, последним был вопрос о том, как же все-таки преступник добрался до Су-Фолса из Брукингса. Решив, что Соммерсу я буду задавать вопросы про Джину, я нарисовала две точки на новой странице в блокноте, обозначив их как С.-Ф. и Брук. Итак, преступник перегоняет машину Тома в Брукингс. Теперь в Брукингсе он должен найти транспорт, но угонов не было. Может, кто-нибудь его встретил или отвез? Надо порасспросить коллег Холла из Брукингса — может, он объявлялся в университете в среду утром. За окном раздался какой-то хлопок. Я вздрогнула, и, подумав, что это выстрел, подошла к окну. Звук повторился, приоткрыв жалюзи, я увидела как у дома через дорогу несколько мальчишек крутились вокруг мотоцикла. «Боже мой, так ведь он мог приехать на мотоцикле!» — прояснилось у меня в голове. Наконец-то у меня появилась хоть какая-то идея. Не ахти, конечно, но хоть что-то. Я тут же прикинула, что, преступник мог вполне отвезти мотоцикл на прицепе или на грузовичке в Брукингс, потом оттуда прикатить на мотоцикле, отвезти машину Тома обратно в Брукингс и вернуться на машине с прицепом. Или отвезти мотоцикл в Брукингс, оставить его там, чтобы позже приехать на нем в Су-Фолс. Погода была хорошая. Правда, для этого преступник должен был уметь ездить на мотоцикле, иметь мотоцикл и еще у него должен был быть транспорт подходящего размера, чтобы отвезти мотоцикл в Брукингс. Я уже хотела было набрать номер инспектора Нормана и попросить его проверить списки водителей мотоциклов — не имел ли кто-нибудь из известных нам знакомых Джины прав на вождение мотоцикла, но передумала и позвонила Алику выяснить, не знает ли он, насколько сложно перевезти мотоцикл из пункта А в пункт Б. Алик немного удивился, а потом сказал, что совсем несложно, если есть подходящий транспорт.

— А какой должен быть транспорт, — спросила я. — Простой грузовичок подойдет?

— Конечно, или прицеп, — ответил Алик.

Оказалось, что его друг каждый год отправляется в путешествие в горы на своем грузовичке с мотоциклом в кузове, доезжает до стоянки, а потом поднимается в горы на мотоцикле — это такой особый вид развлечений.

— А зачем это Вам? — поинтересовался Алик.

— Да так, интересно, — соврала я.

Он напомнил мне про ужин и сказал, что всегда готов «прикрыть» меня. Я поблагодарила и отключилась. Телефон тут же зазвонил. Это был инспектор Норман. Он сообщил мне, что получил весьма интересные сведения из Сиэтла.

— Помните, я говорил Вам, что Стив Адамс, муж Джины, утонул почти через два года после свадьбы?

— Помню, конечно, — отозвалась я.

— Так вот, оказалось, что еще через два года этот самый Адамс попал в аварию. То есть кто-то предъявил полицейским права Адамса, а потом скрылся. Полиция попыталась найти этого парня, но безуспешно. Я разговаривал с полицейским, который вел это дело, и он его неплохо запомнил. Водитель, назвавшийся Адамсом, был сильно пьян, выехал на встречную полосу и в лоб столкнулся с другой машиной, которой управляла женщина. Она попала в больницу, но осталась жива. Адамса арестовали тут же, повезли в участок, но ему удалось сбежать.

— Это как, — перебила я. — Из участка?

— Не совсем. У них был стажер и он приковал Адамса наручниками к двери своей машины, а сам на секунду отошел позвать помощника, который разговаривал с медиками и другими полицейскими. За это время Адамс, то есть, назвавшийся Адамсом, как-то открыл наручники. Наверное, перочинным ножом или чем-то таким и скрылся. Уже было темно, его объявили в розыск, но так и не нашли.

— А отпечатки пальцев и все такое?

— Его отпечатков в базе не было.

— А есть вероятность, что это был сам Адамс?

— Нет, его тело нашли и Джина опознала его. Он свалился в воду во время пикника, был сильно пьян. Сначала думали, что он просто потерялся, а спустя неделю нашли тело.

— А документы при нем были, когда он тонул?

— Тело нашли через неделю, он был в одежде, но ни прав, ни бумажника не нашли. Решили, что они тоже утонули.

— Странно все это. Вам не кажется?

— Странно или не странно, но к убийству Джины это отношения не имеет, и Ваша версия о шантаже разваливается.

— Не знаю, — я смотрела в окно. — Может этот Адамс и жив, а вместо него утонул кто-нибудь другой?

— Дженни, не мутите воду и не придумывайте ничего. Было проведено расследование, дело закрыто. Адамс утонул, а вот его документы, похоже, нет. И ими кто-то воспользовался два года спустя. Я просто хочу, чтобы Вы были в курсе дела и теряли время на разработку ложной версии. Давайте пообедаем завтра? — как всегда неожиданно предложил инспектор.

Мы договорились встретиться в баре напротив моей лавки в шесть часов в пятницу, и инспектор положил трубку. Я стала обдумывать новые обстоятельства дела, а минут через пять появился Соммерс. Вид у него был немного усталый, но выглядел он хорошо — гладкое лицо, хороший пиджак, красивый галстук. Соммерс улыбнулся и, смотря мне прямо в глаза, спросил:

— Так каким же образом я связан с Вашими убийствами, мисс…

— Дженни, зовите меня Дженни, пожалуйста.

И я подала ему свою визитную карточку. Он внимательно ее рассмотрел с двух сторон.

— Хорошо, Дженни. Присаживайтесь.

Я села. Соммерс сел напротив:

— Спрашивайте.

— Вы знали Джину Лойсли?

— Я же сказал Вам уже, что у меня не было пациентки с таким именем, но после нашего с Вами разговора сегодня, я заглянул в архив и выяснил, что Джину Лойсли лечил доктор Дарсен. Я ничего о ней не знаю. В регистратуре мне сказали, что Вы уже приходили и разговаривали с доктором. Я действительно не совсем понимаю, как смогу Вам помочь, — заключил он.

— А Стива Адамса?

— Нет, не думаю, что даже слышал это имя прежде.

На лице, а главное, в глазах доктора я не заметила ни страха, ни испуга, ни замешательства. Он был спокоен и, как мне показалось, весьма приветлив.

— Доктор, а Вы водите мотоцикл? — вырвалось у меня.

Он вытаращил на меня глаза, но тут же спохватился, и лицо его приняло опять довольно дружеское выражение.

— Нет, я вообще им не доверяю. У Вас есть вопросы по существу?

Он начинал терять терпение, а вопросов по существу у меня не было. Опять было стыдно. Надо было хотя бы чуть-чуть подготовиться. Я начинала краснеть.

— А кто-нибудь из клиники ездит на мотоцикле?

— Понятия не имею. Какое это имеет отношение к убийству?

— Прямое, — ответила я. — Скажите, где Вы провели вечер в прошлый понедельник?

Он опять внимательно посмотрел на меня, прежде, чем ответить.

— Вы спрашиваете, есть ли у меня алиби на время убийства этой самой Джины, с которой я даже не был знаком?

— Убили не только Джину, но и медсестру, которая была рядом с ней перед смертью, и еще сына Джины, но его убили уже во вторник вечером. Чтобы вычеркнуть Вас из списка возможных подозреваемых, скажите мне, пожалуйста, где Вы провели вечер понедельника и вторника.

— А полиция тоже занимается этим расследованием? — поинтересовался доктор.

— Да, но они уже арестовали мужа Джины, поэтому расследование свое они ведут не так ретиво.

— То есть, Вы хотите сказать, что у полиции свой подозреваемый, а Вы своего пока только ищете. И почему, если не секрет, Вы его ищете в нашей клинике?

Забавно, как разные люди одинаковыми словами реагировали на мои вопросы про алиби. Я имею в виду Холла и Соммерса. Может, сказывалось образование и род деятельности. Как никак, оба — интеллигенты.

— Не секрет. Незадолго до смерти у Джины появились деньги. И много денег — она собралась делать пластическую операцию за двадцать тысяч долларов, ее сын, студент из Брукингса, собрался покупать дом. И вдруг обоих находят зарезанными. Создается впечатление, что Джина встретила кого-то в Су-Фолсе, кого она знала давно и начала этого кого-то шантажировать. Мы предполагаем, что этот кто-то был отцом ее сына. Вполне возможно, что этот ее гражданский муж, после того, как они расстались лет двадцать-двадцать пять назад, сделал хорошую карьеру в Су-Фолсе, наверное, женился. И вдруг, когда жизнь у него удалась, совершенно неожиданно появилась Джина со своим, то есть, и его тоже сыном, свидетельством о нерасторгнутом браке и аппетитом в десятки, а то и сотни тысяч долларов.

— Хорошо, — прервал меня Соммерс. — А почему, помилуйте, Вы считаете, что этот кто-то должен быть обязательно из нашей клиники? И, вообще, что такого в том, что у человека, пусть и со званиями, когда-то родился сын. Это уж не такой большой грех для серьезного шантажа.

— Возможно — да, а может и нет. Да я и не утверждаю, что он из клиники, но мы проверили все ее контакты и знакомства в Су-Фолсе. У нее не было знакомых с высокими доходами. И эта клиника, пожалуй, единственное место, где она могла кого-нибудь встретить.

— Но почему?

— Доктор, скажите, вот Вы, например, где бываете, чтобы встретить кого-нибудь с доходами намного ниже Ваших?

Он немного оторопел от такого бесцеремонного упоминания его доходов, но тут же совладел с собой.

— Не знаю. Гольф, например. Или рестораны.

— В гольф они не играли. В ресторан ходили не чаще раза в неделю — в «Миневру».

— Я тоже там бываю. С женой.

— Но ее муж, Грег, уверяет, что ни разу не заметил чего-то необычного. Да и последнее время они туда не ходили.

— Все равно, это чушь!

И про чушь я уже слышала.

— Все врачи нашей клиники уважаемые люди, прожившие в Су-Фолсе по многу лет, — продолжал доктор. — Вы не там ищете. Поверьте, я ничего не имею против Вашего расследования, но здесь Вы просто теряете время. У Вас есть еще ко мне вопросы?

Он встал.

— Наверное, нет. Спасибо.

Он улыбнулся, как мне показалось с облегчением.

— Вы так и не сказали мне, где были в понедельник вечером. И во вторник.

— Я был дома, с женой, весь вечер. Мы ужинали вместе, потом разбирали фотографии. Во вторник мы ужинали в «Специи», а потом ходили в кино — Западный мол. Смотрели «Друзей Оушена» или как их там.

— Спасибо, — еще раз поблагодарила я.

Доктор ушел, я пошла к выходу. Часы в регистратуре показывали без двадцати шесть. Еще один рабочий день заканчивался, а, кроме идеи про мотоцикл, расследование мое не продвинулось. Я поехала домой. Ветер дул с юга и, похоже, нес последнее тепло затянувшейся осени. В лавке было пусто, то есть кроме Алика и кота больше никого не было. Я отправила Алика на кухню, а сама осталась за продавца. Кот, поначалу был со мной, но, когда из кухни потянуло запахом готовящейся еды, сорвался и поспешил поближе к раздаче. Я осталась одна. Иногда заходили покупатели и что-нибудь покупали. Я же думала только об одном — поскорее бы закончить дело и забыть о детективной деятельности навсегда. Ровно в семь я закрыла лавку. Расставляя по местам книги, я обнаружила, что на месте купленных утром фотографий появились новые. Я постояла, посмотрела на них и немного, по-хорошему, позавидовала Алику. У него, несомненно, был талант. С талантом прожить проще. По крайней мере, мне так казалось, да и сейчас кажется. Моя бесславная детективная деятельность совершенно измотала меня. Горькие мои мысли прервал Алик — он появился в лавке и заявил, что все готово. Стол мы накрыли на кухне. Стоит ли говорить, что на третьем стуле сидел Кит и изредка поднимался на задние лапки, чтобы получше рассмотреть то, что было на столе. При этом он забавно водил передними лапами в воздухе, чтобы удержать равновесие. В конце концов он изловчился и когтем зацепил крупную оливку с тарелки, тут же сбросил ее на пол и съел.

— Не похож он на кота из приюта, — вслух подумала я. Сил ругаться и спорить с котом у меня не было.

— Да уж.

Зная, что портим кота, мы все-таки накрыли ему табурет, положив в миску всего понемногу. Кит забавно ел лапой, обнюхивая и внимательно рассматривая каждый кусок. Наевшись, он сбросил еще одну оливку на пол и стал гонять ее по всей кухне, иногда с урчанием брал ее в рот и ходил кругами, распушив от важности хвост, изображая, наверное, льва или, как минимум, тигра на охоте.

Пятница

Все утро я провела, слоняясь из угла в угол и придумывая новую версию. Инспектор Норман был прав: не верить данным полицейского расследования у меня не было никаких оснований, и я должна была смириться с мыслью о том, что, если Джина и шантажировала или пыталась кого-то шантажировать, то этот кто-то очевидно не был утонувшим много лет назад ее мужем Стивом Адамсом. Придумать новый повод для шантажа я не могла, то есть поводов, разумеется, можно было придумать много, но все они подходили для детективного романа, а не для моего совсем не романтического расследования. Наконец, до меня дошло, что нужно позвонить инспектору и спросить, с кем был Стив Адамс перед тем, как утонул. Ведь, если проводилось следствие, то оно обязательно должно было, как минимум, допросить всех участников того пикничка. Я набрала номер. Инспектор ответил сразу, и я задала ему свой вопрос. Он ответил, что на пикнике, по словам Джины, жены Адамса, было несколько человек, но она никого из них не знала, то есть знала только по именам. Это были молодые люди с подружками. Где и как Адамс с ними познакомился, она не знала. В то время он не работал, шлялся по барам, много пил и отношения у них были не очень. Соседи подтвердили, что Адамс часто и много пил, а Джина работала почти все время. Поскольку следов насилия на теле Адамса обнаружено не было, то дело довольно быстро закрыли. Потом, после аварии с участием лже-Адамса, дело снова поворошили, но к тому времени Джина даже имена собутыльников Адамса успела забыть, у нее родился ребенок, и второе дело тоже пришлось закрыть.

— То есть никаких имен в этом деле нет? — заключила я.

— Нет, — ответил инспектор, напомнил про ужин и, как бы между прочим, сказал, что слушания по делу Грега начнутся во вторник.

— Как? — удивилась я. — А разве расследование уже закончено?

— Дженни, пожалуйста, не начинайте. Дело закрыто.

— А как же убийство Тома?

— Экспертиза подтвердила, что Джину и Тома убили одним ножом, тем, что нашли в гостинице.

— Не может быть. Все ножи одинаковы, — не унималась я.

— Нет, на этом есть характерные зазубрины, — инспектор был неумолим. Потом он еще раз попросил меня быть благоразумной и не расстраиваться, сослался на то, что у него много дел и положил трубку. Я подумала, что неплохо было бы поговорить с Дженифер, но звонить самой мне не хотелось. Идти мне было решительно некуда, в лавке был Алик, и я машинально включила телевизор. Передача была про велосипедистов-любителей, которые минувшей осенью организовали дневной заезд Сиэтл-Портленд. Почему-то на этот заезд съехались любители из Европы, Канады и даже Новой Зеландии. И тут меня осенило — Портленд находится всего лишь в двух-двух с половиной часах езды от Сиэтла, а Кен Крик, по словам доктора Дарсена, попал в аварию именно в Портленде. От этого открытия у меня аж дух захватило. Прежде всего, я снова набрала номер инспектора и, когда он ответил, спросила его, не в Портленде ли произошла авария со Стивом Адамсом. Слышно было как инспектор тяжело вздохнул.

— Нет, не совсем. Авария была в Лонгвью, что милях в двадцати пяти от Портленда. Дженни, я смотрю Вы не успокоились?

— Нет, Вы лучше спросите, откуда я знаю.

— Откуда? — без особого интереса в голосе произнес инспектор.

— За ужином объясню, — пообещала я, быстро попрощалась и положила трубку. Мне пришла в голову еще одна дельная мысль — поговорить с матерью Крика и сестрой Олсена. Надо было только выяснить, где она живет. Звонить Дарсену не хотелось, да я и не была уверена в том, что он станет со мной на эту тему разговаривать, и я набрала Эми. Как обычно ни энтузиазма, ни особой приветливости в ее голосе я не услышала, но она знала, где живет мать Крика, то есть точного адреса она не помнила, но объяснила мне, как добраться.

— Это в Ларчвуде, на восток от Су-Фолса. Адреса я не помню, но городок небольшой. Сара живет в розовом двухэтажном доме, а напротив стоит большой пустующий дом, на котором висит куча разноцветных ленточек.

— Причем здесь ленточки? — не поняла я.

— Говорят, что если загадать желание и привязать цветную ленточку к дому, то желание обязательно исполнится. В этом доме давно уже никто не живет.

Я спросила, откуда ей известно, где живет Миссис Крик.

— Она — не Крик, а Андерсон, — пояснила мне Эми.

— Но она мать Крика, доктора Крика? — уточнила я.

— Да, конечно. Но отношения у них не очень. Когда Олсен в прошлом году должен был куда-то уехать, то он поручил Дарсену готовить юбилей Сары. Она любит развлечения и гостей. Славная женщина, только чуть не в себе, — заключила Эми.

— А Дарсон пригласил Вас с мужем?

— Да. Мы хорошо провели время.

— Эми, а почему у Крика и его матери разные фамилии?

— Не знаю, — ответила та.

Еще я поинтересовалась, с кем живет Миссис Андерсон, Эми ответила, что с сиделкой или компаньонкой — она точно не знала. Я поблагодарила и положила трубку. Куда-то запропастилась Дженифер, но я не хотела звонить ей. В конечном счете, это она со мной связалась и предложила вместе работать и делиться информацией. Теперь, вполне возможно, выяснив у меня все, что можно, она решила больше меня не впутывать, а довести расследование до конца самостоятельно. Впрочем, ей даже не надо было выяснять, кто преступник, просто доказать, что Грег не убивал или, что следствие не довело расследование до конца, или, что улик у обвинения не достаточно. В общем, задачи у нас с ней были разные. Я не была на нее в обиде, просто, хотелось бы знать, что ей удалось выяснить. «Попробую позвонить ей попозже», — решила я и стала собираться в Ларчвуд.

Одевшись потеплее, я сказала Алику, что еду за город и пошла на стоянку. Выпавший накануне снег уже растаял, а залетевшее на ночь с юга тепло высушило улицы и подворотни. И снова все ждали холода и снега — редкие прохожие, опустевшие улицы, пыльные тротуары. Небо было низким и хмурым, яростный ветер последних дней сдул с деревьев последние листья, и теперь все как-бы замерло в ожидании зимы. Даже ветер утих. Я завела машину и поехала на заправку.

Езды до Ларчвуда было минут тридцать, но я, задумавшись, пропустила нужный поворот и мне пришлось сделать круг, так что до розового дома я добралась минут за сорок.

Дом, действительно, был розовым, а крыша серой. На небольшой лужайке со стороны улицы стояло какое-то сооружение типа беседки, тоже розовое. Сам дом был не очень большим, но двухэтажным, с выдающейся верандой на ножках. Из открытых окон веранды свисали разноцветные самодельные одеяла, которые, почему-то, очень популярны в Дакоте. Их можно купить везде — от Уол-Марта и Таргета до Мэйсис и Янкерсов. Я припарковала машину около пустующего дома с ленточками и пошла знакомиться с Сарой Андерсон. Мне пришлось довольно долго стучать, пока я не заметила небольшой шнурок, наверное от колокольчика. Я, как в известной сказке, дернула за шнурок и почти сразу же услышала шарканье чьих-то ног. Дверь, наконец, открылась, и я увидела невысокую седую женщину с выразительными серыми глазами в длинном сиреневом вязанном платье с оборками. Она смотрела на меня и улыбалась, ничего не спрашивая.

— Здравствуйте, — прервала я молчание. — Меня зовут Дженни. Я хотела бы поговорить с Миссис Андерсон.

— С Сарой? — спросила женщина. И сама же себе ответила:

— Это я.

Голос у нее был звонкий. Она пригласила меня войти.

— Ида уехала по делам. Ей нужно в парикмахерскую, потом в прачечную, купить мне лекарств, ну и все прочее. Я думаю, что у нее еще свидание, — Сара хихикнула. — Я без Идочки ничего не разберу. Вы, наверное, хотите чаю — устали с дороги. Я покажу Вам кухню, а Вы сделаете чаю себе и мне.

Я не возражала, просто шла за ней по коридору и слушала ее болтовню. Пока мы добрались до кухни, я узнала, что у нее слуховой аппарат, высокое давление, кролики поели все деревья, а в доме напротив водятся привидения. Кухня была в другом конце дома. Окна смотрели на большой внутренний двор, усаженный деревьями и кустами, по-моему, роз. Сара достала откуда-то большую коробку с чаем, показала мне на чайник и воду, и куда-то ушла. Пока я наливала воду и возилась с навороченной плитой (чайник был не электрическим), она пришаркала обратно с подносом, на котором стояли две чашки и стеклянный кофейник. Одна чашка была явно старинного фарфора, фигуристая и с затейливой ручкой, другая — простая, с нарисованным зайчиком на боку.

— Ида, наверное, еще и чашки купит, — сказала Сара и пояснила:

— Я перебила все, что могла.

Она забралась на высокий стул около кухонной стойки и, болтая ногами в воздухе, стала рассказывать мне какую-то историю про соседей, у которых недавно белка забралась в дом и разгромила всю кухню. Я заварила чай в кофейнике, разлила его по чашкам, нашла сахар в сахарнице, сливки в холодильнике и поставила все это на стойку перед Сарой. Она было попросила печенья, потом вспомнила, что печенье Ида тоже должна купить и вопросительно на меня уставилась.

— Сара, скажите, — осторожно начала я. — Вы помните Джину Петерс?

— Кто такая?

— Джину, она была знакомой Вашего сына в Сиэтле.

— А-а-а, в Сиэтле. Но мы не жили в Сиэтле. Мы жили в Портленде. Потом мой муж куда-то пропал, — она всхлипнула.

— А Джина? Джина тоже была в Портленде? — настаивала я, чтобы отвлечь ее от неприятных воспоминаний о муже.

— Не помню я никакой Джины, — рассердилась она и бухнула еще одну ложку сахара в чай.

— Простите, Сара. Расскажите мне о Кене.

Она снова разулыбалась и стала рассказывать, каким славным малышом был ее Кен, как он хорошо учился и всегда ее слушался. Говорила она довольно долго, и я не знала, стоит ли ее перебивать, да и вообще слушать. Сара, очевидно, была не совсем в себе. Она звонко смеялась, когда вспоминала что-нибудь забавное, всхлипывала, когда упоминала про мужа, снова смеялась. Вдруг ее лицо приобрело свирепое выражение — она начала рассказ о том, как ее Кен переменился, когда к ним в дом подбросили котенка. Как он забыл про нее, а все время проводил с котенком.

— Лучше бы мы собаку завели, — она сжала губы и замолчала.

— А что было потом, — спросила я, чтобы заставить ее говорить дальше, хотя я уже не надеялась услышать что-нибудь значащее или интересное.

— Потом я попала в больницу, — ответила она.

— А что стало с котенком? — безо всякого интереса спросила я.

— У кошки, как водится, появился свой котенок. Ненавижу кошек, — заявила Сара и сползла со стула. — Мне пора отдыхать.

— Вам помочь?

— Уходите.

Она вышла из кухни, не попрощавшись. Я пошла в выходу. Замок в двери был захлопывающимся, так что я просто плотно закрыла дверь. Пока меня не было на мою машину нападали ветки и сучья, наверное из-за снова подувшего ветра, на сей раз западного. Я смахнула их, потом залезла в багажник, с трудом оторвала кусок от старой красной футболки и пошла к дому, по словам Сары, с привидениями. Дом был деревянным и в стены были вбиты большие и маленькие гвоздики, к которым были привязаны ленточки. Из щелей торчали кусочки сложенной бумаги. «Наверное, записки», — подумала я и привязала свою ленточку к обломку оконной рамы. Потом сообразила, что нужно было прежде загадать желание, но ленточка была уже привязана. Я решила, что пусть дом сам выберет, какое из моих желаний должно исполниться и вернулась к машине.

Мои мысли по дороге обратно были очень невеселыми. Я ничего не узнала, и мое расследование снова было в тупике. В конце концов, я свернула в Ньютон-Хилл. В это время года в парке никого не было, я заплатила пять долларов, немного поболтала со смотрительницей, которая сообщила, что по прогнозам зима будет затяжной. Я вздохнула, сказала ей, что не впервой и вернулась к машине.

Я заехала в самый дальний угол парка, достала из багажника плед, который на всякий случай держала там вместе со спальным мешком и одеялом на случай, если зимой машина застрянет где-нибудь за городом, накинула плед на плечи поверх плаща и отправилась гулять по парку, раздумывая над делом. Мне хотелось снова все продумать и оценить, правильно ли я поступила, снова решив копать в направлении семейства Олсенов. Ведь в подозреваемые еще были записаны Холл, у которого не было хорошего алиби на время всех трех убийств, Соммерс, алиби которого не было проверено, да и Оливер соврал мне про поездку в Чикаго. Однако, действительно большие деньги или доступ к большим деньгам был только у семейства Олсенов, а, поскольку алиби Дарсена было доказано, то оставался только Крик. Холл не был таким уж богачем, да, к тому же, с ним, так же как и с профессором Оливером Джина должна была познакомиться довольно давно, а планы по пластике и покупке дома у нее с сыном появились сравнительно недавно. Все-таки получалось, что кто-то из Олсенов. Но каков был мотив шантажа, если это причиной убийства был шантаж. Моя прежняя версия с отцовством развалилась после того, как выяснилось, что тогдашний муж Джины утонул. А, может, это не он утонул, а кто-то другой, которого она опознала как мужа, а потом встретила случайно здесь. Эта догадка мне понравилась, да и повод для шантажа и убийства был подходящим. Вот только, как доказать, что тот, утонувший более двадцати лет назад мужчина, был не Стивом Адамсом. Без помощи полиции здесь не обойтись, но на эту помощь я не очень-то рассчитывала, даже имея приглашение на ужин от инспектора отдела по расследованию убийств. Правда, можно еще было привлечь Дженифер, но она не звонила. Я попыталась набрать ее номер, но телефон не работал. Я еще немного побродила, обдумывая, с кем еще можно было поговорить, чтобы разузнать побольше подробностей из прошлой жизни Кена Крика. В конце концов, замерзла и поехала домой. До ужина с инспектором оставалось около двух часов.

Я успела принять горячую ванну, одеться, поговорить с Аликом о делах в лавке и накормить кота прежде, чем позвонил инспектор Норман и напомнил, что пора выезжать на ужин. Я напомнила ему, что ужин в баре, что как раз напротив моей лавки ичто дотуда я пешком дойду.

Нет, нет, Дженни, — возразил мне инспектор. — Я заказал столик в «Специи».

Он извинился за то, что не предупредил меня заранее и даже предложил заехать за мной, но я отказалась. «Специя» была на Вестерн авеню, в десяти минутах езды от лавки. Мы с инспектором подъехали к ресторану почти одновременно. Он даже по-джентльменски уступил мне освободившееся место на стоянке. Я подождала, пока он пристроит свою машину, и мы вместе вошли в ресторан. Метрдотель — совсем молоденький парнишка, наверное, студент из Агустаны, посадил нас в тихом уголке рядом с кадкой, в которой сидела то ли искусственная, то ли настоящая раскидистая пальма. Я заказала крастини, жаренных кальмаров и лосося с базиликом и свежим томато-сметанным соусом, инспектор — что-то из свинины. Я надеялась, что за ужином мне удастся немного разговорить его и обсудить некоторые аспекты дела, но инспектор начал рассказывать какие-то забавные истории, потом переключился на воспоминания из детства. Я не решалась его прервать и слушала. Прерваться инспектору все-таки пришлось, поскольку у меня зазвонил телефон. Я извинилась и ответила, отметив про себя, что номер мне не знаком. Это была Аманда, по крайней мере, женщина назвалась именно так. Она сбивчиво объяснила, что работает в клинике доктора Дарсена и знает кое-что про Джину и ее делишки.

— Откуда? — вырвалось у меня.

— Я ей процедуры делала, — пояснила Аманда.

Я вспомнила, что Дарсен упоминал про какие-то процедуры и даже пообещал выяснить, кто их делал, но мне так и не перезвонил, да и я напрочь забыла про эти процедуры. И вот теперь такая удача! Аманда между тем сказала, что мою визитку она нашла, когда прибирала на столе доктора, и решилась-таки позвонить.

— Давайте встретимся и я Вам все расскажу, — почти шептала она в трубку.

— Конечно, — ответила я. — Когда Вам удобно? И где?

— Я скоро заканчиваю с уборкой в клинике. Подъезжайте сюда через сорок минут. Только, пожалуйста, одна. Я боюсь их всех.

— Кого, Аманда?

— Приедете? — вместо ответа почти прохрипела она.

— Конечно.

— Тогда я буду Вас ждать, — и она положила трубку.

Я посмотрела на часы, было начало восьмого. Мы почти закончили ужинать, официант спросил, не хотим ли мы кофе или десерта. Мы согласились на кофе.

— Я все еще расследую дело Грега, — начала я.

— Я не сомневался, что Вы начнете про дело, — усмехнулся инспектор.

— Разумеется, тем более, что у меня появляется все больше и больше уверенности, что Грег к убийствам не причастен.

— Уверенности или улик, Дженни, — перебил меня инспектор.

Он был прав. Я решила, что позвоню ему на следующий день после разговора с Амандой, когда у меня может появиться что-то действительно важное. И остаток ужина мы проболтали не о чем.

Мы вышли из ресторана, когда до моей встречи с Амандой оставалось минут десять. Накрапывал холодный дождь.

— Наверное, к утру ляжет снег, — в очередной раз предположил инспектор и, раскрыв надо мной зонт, проводил до машины.

Мы попрощались, я сказала, что у меня вот-вот могут появиться новые данные, и я обязательно поделюсь ими с полицией. Инспектор опять усмехнулся, поблагодарил за ужин и сказал, что в следующий раз пригласит меня в «Миневру». Я согласилась, и мы расстались. Я поехала в клинику доктора Дарсена, инспектор, наверное, домой. По дороге я задумалась, почему Аманда убирает клинику, если она медсестра и проводит какие-то физиотерапевтические процедуры. Но потом решила, что, наверное, она не медсестра, а какой-нибудь младший медперсонал и подрабатывает уборщицей в той же клинике, что вполне разумно. Я не очень хорошо была знакома с работой клиник или больниц, хотя и подрабатывала там одно время переводчиком.

Когда я подъезжала к клинике, дождь усилился. На стоянке была одна машина, я не разобрала марку — машина была темного цвета и стояла на зарезервированной для персонала площадке. Несмотря на поздний час, я решила не нарушать правил и остановила машину под знаком «Только для посетителей». Осмотревшись, я с удивлением обнаружила, что в окнах клиники не было света. «Либо она уже закончила уборку и ждет меня в машине, либо она убирает с другой стороны», — решила я и стала выбираться из машины. Дождь лил как из ведра, зонта у меня не было, а сумка не закрывалась. Тогда я натянула плащ, правда он был хлопчатобумажным, но с капюшоном, и сунула под плащ сумку с блокнотом, мобильником и пистолетом. И так, в обнимку с сумкой, побежала к дверям клиники. Добежав до крыльца, я рассмотрела звонок и нажала на кнопку. Что произошло потом, я не очень хорошо помню. Знаю только, что кто-то напал на меня сзади, я почувствовала, как чья-то рука обхватила меня за шею и потом этот удар в грудь — один, второй, третий. Я завизжала изо всех сил. Вдруг, где-то слева зажегся свет, я услышала недовольные голоса. Рука отпустила меня, я повалилась на крыльцо и увидела чьи-то ноги в брюках и ботинках на толстой подошве, потом завелся автомобиль, свет фар, боль где-то в груди, и я потеряла сознание.

Очнулась я, наверное, через несколько минут. Мне было холодно от того, что я лежала на каменном крыльце, и косой дождь хлестал мне в лицо, да и плащ почти промок. Я пошевелилась и попыталась встать. Правая рука болела, я посмотрела, рукав плаща был разорван и набух от крови. Я достала из-за пазухи сумку — она была изодрана, блокнот тоже. Один удар ножа пришелся на руку, которая прижимала к груди сумку, второй и третий по самой сумке и блокноту, которые и спасли мне жизнь. Теперь я знала, как были убиты Джина и Том. Я только не знала, кто их убил — убийцу мне рассмотреть не удалось. Я даже не запомнила ни марки, ни номера машины. Хорошо быть левшой. Я пошарила здоровой левой рукой в сумке, нашла мобильник и набрала номер инспектора Нормана.

* * *

Полицейская машина подъехала почти сразу же, еще минуты через три примчалась машина скорой помощи, а за ней и инспектор. Врач перевязал мне руку, сделал какой-то укол и предложил проехать в госпиталь, но я наотрез отказалась, памятуя о том, что случилось с медсестрой в госпитале. Врач о чем-то говорил с инспектором, один из полицейских накрыл меня одеялом, другой стал расспрашивать о том, что произошло. Я честно рассказала, что у меня была назначена встреча, но когда я подошла к крыльцу, на меня напали сзади. Ни номера машины, ни нападавшего я разглядеть не успела, да и не смогла бы при такой темноте. Оба полицейских рассмотрели мою сумку и блокнот, сказали, что я родилась в рубашке и пошли о чем-то переговариваться по рации. Инспектор, наконец, освободился и спросил, с кем у меня была назначена встреча. Я рассказала ему все. Узнав, что приглашение на эту встречу я получила по телефону во время нашего с ним ужина, он закатил глаза, потребовал мой мобильник и пошел к полицейской машине, наверное, проверять номер звонившей мне Аманды, впрочем, голос у звонившего или звонившей был таким приглушенным, что я уже и не могла точно сказать, мужчина то был или женщина, но вот в чем я была уверена, так это в том, что звонили из автомата какой-нибудь заправки. Несмотря на ранение и пережитой стресс, я была рада тому, что теперь появились твердые основания отпустить Грега или, по крайней мере, продолжить расследование в связи с состоявшимся покушением на мое убийство. Вернулся инспектор, сообщил мне, что так называемая Аманда звонила из телефона-автомата около аптеки на Клиф авеню. Потом он сказал, что сам отвезет меня домой и сам будет сторожить.

— У Вас найдется место прилечь? Я помню у Вас в коридоре стоит диванчик.

Он не спрашивал моего мнения или согласия, он меня информировал.

— Отдохнете, а завтра с утра расскажете мне все по минутам обо всех своих передвижениях и разговорах, — закончил он.

— Я и сейчас могу, — выговорила я, но вдруг почувствовала, как на меня навалилась усталость и апатия.

— Нет, не можете. Вам сделали успокоительный укол, — сказал инспектор и повел меня к своей машине. — Не беспокойтесь, Вашу машину поведет наш сотрудник и припаркует, где скажете.

Я объяснила, куда поставить машину, рухнула на сидение инспекторского «Форда» и отключилась.

Суббота

Включилась я часов восемь утра в своей постели. Полежав немного, изучая потолок, я пришла к выводу, что в квартире надо бы провести ремонт или, хотя бы немного обмести стены. «Надо Алика будет попросить», — подумала я и попробовала встать, что мне удалось довольно легко. Перевязанная рука немного ныла. Я подошла к зеркалу. Видок был еще тот — растрепанные, несмотря на недавнюю стрижку, и торчащие во все стороны волосы, разодранный свитер, какие-то разводы на лице, наверное, грязь с крыльца клиники. М-да, хорошо еще, что жива осталась. Мне предстояло переодеться и принять ванну перед тем, как показаться на кухне. Я пошла по направлению к гардеробной, когда увидела, что по диагонали на моей кровати на спине лежал Кит, вытянув вдоль туловища задние и передние лапы. На морде его читалось полное довольство, а сам он находился почти в Нирване, если коты имеют туда доступ, хотя, почему бы и нет. Наконец я умылась, с трудом переоделась и вышла в коридор. Кот оказался на кухне вперед меня. За столом сидели Алик и инспектор Норман. Они пили кофе и ели бутерброды. Я не буду описывать их приветствия, охи и ахи по поводу случившегося. Алик встал, чтобы налить мне кофе и на его стуле тут же появился Кит. Только тут я сообразила, что кот спал у меня в комнате и не будил меня даже, когда на кухне началось движение и приготовление бутербродов, которое он никогда не пропускал, а если был заперт в комнате, то начинал во всю недовольно мяукать и ломиться в дверь. «Неужели меня пожалел?» — с теплотой подумала я о коте и хотела его погладить, но он, видимо уже не считая меня больной, увернулся и громко запел, напоминая о том, что тоже хочет есть. Я насыпала ему полную миску кошачьих сухариков, сходила в лавку и приволокла оттуда четвертый стул. И мы, уже вчетвером, продолжили завтрак.

После завтрака инспектор спросил, где мне предпочтительнее с ним разговаривать — на кухне или в кабинете. Я предпочла кабинет. Алик помог мне подняться, сказал, чтобы я ни о чем, в смысле ведения дел в лавке не беспокоилась, и начал убирать со стола. Инспектор же повел меня на допрос в мой собственный кабинет.

Я сомневалась, стоило ли рассказать ему абсолютно все, без утайки или, все-таки, повременить.

— Рассказывайте все, — как будто читая мои мысли, потребовал инспектор.

И я рассказала все, начиная с посещения Дженифер — про разговор с Холлом, Соммерсом и матерью Крика, про то, что Портленд и Сиэтл всего в двух часах езды друг от друга, и, если Крик жил в Портленде или в окрестностях, а Джина в Сиэтле, то пути их вполне могли пересечься. Инспектор слушал внимательно и даже ни разу не усмехнулся. Потом он спросил, как я узнала, где живет мать Крика.

— Я позвонила Эми, жене доктора Джонсона.

Я замолчала, раздумывая, стоит ли ему признаваться.

— Что еще, Дженни? — инспектор смотрел на меня почти сурово.

— Ничего, — попыталась соврать я.

— И все-таки?

— Хорошо, только не смейтесь. Знаете, на меня напала женщина.

— Женщина? Вы уверены? — удивился инспектор. — Вы же сказали, что он был в брюках и ботинках на толстой подошве.

— Да, я тоже сначала так решила, но запах.

— Какой запах? Чем он пах?

— Не он, а она. Я, конечно, могу ошибаться, но она пахла в точности как… Инспектор, отвезите меня в мол, пожалуйста? — попросила я.

Он даже не удивился, а только спросил:

— Зачем?

— Мне нужно в парфюмерный отдел. Кажется, я знаю, где искать этот запах.

Пока я собиралась, инспектор разговаривал по телефону. Наконец, мы сели в машину и поехали. Вчерашний дождь перестал, и ветер дул снова с севера. Несмотря на ранний еще час, стоянка около мола была переполнена.

— Наверное, распродажи, — произнес инспектор, но нашел-таки место недалеко от входа. Я хотела пойти одна, но инспектор даже слушать не стал, помог мне выйти из машины и пошел следом. Я точно знала, куда мне нужно — в парфюмерный отдел, где я нюхала все подряд перед тем, как мне позвонил доктор Дарсен. С помощью недоумевающей девушки я снова начала нюхать. Девушка правильно уловила мое настроение — я не собиралась ничего покупать, я собиралась только нюхать до тех пор, пока не наткнусь на нужный запах. Мне не нужны были ее воркования по поводу букетов, свежих ароматов и искрящихся нот, мне нужен был только один запах, и я его нашла. Это были духи Shalimar от Guerlain. Именно эти духи я унюхала в кафе у водопадов, где мы встречались с Эми в прошедшее воскресенье, и я могла голову дать на отсечение, что именно этими духами был надушен мой несостоявшийся убийца. Инспектор выслушал меня, достал из кармана полиэтиленовый пакетик, положил туда полоску надушенного картона, взял меня под руку и повел к выходу. Он отвез меня обратно в лавку, взял с Алика честное слово, что тот отвезет проводит меня на перевязку и глаз с меня не спустит в течение дня, сказал, что заедет позже и уехал. Я была уверена, что он поехал получать ордер на арест Эми, а, может быть, для начала он решил ее допросить. Впрочем, полиция еще должна была наведаться и в клинику доктора Дарсена с вопросами об Аманде.

Делать мне пока было решительно нечего. Я хотела позвонить Дженифер, но не смогла найти свой мобильник. Наверное, его забрал инспектор. Рука побаливала. Алик сказал, что позвонил в больницу и перевязка назначена на два часа. У меня была куча времени, я завернулась в плед, легла на кровать и включила телевизор. Через некоторое время дверь заскрипела и приоткрылась — пришел Кит, запрыгнул на кровать, тщательно вымылся и улегся рядом. Я думала, почему инспектор не обратил внимание на то, что я ему сказала про Портленд и Сиэтл. Хотя, я же сама убедила его в том, что на меня напала женщина, пахнущая духами Эми. Но что-то не складывалось. Зачем Эми убивать Джину? Этим вопросом я уже задавалась прежде. Из ревности? Но она же знала, что ее муж решил с Джиной порвать. Или врала? Даже если она убила Джину и медсестру, которой Джина могла сказать, кто настоящий убийца, то зачем было убивать Тома? Ответа на этот вопрос у меня не было. Глаза слипались. «Наверное, укол еще действует», — решила я. И незаметно уснула. Снились мне какие-то темные коридоры, выходящие на грязные улицы с домами, в которых оконные рамы были завешаны цветными лоскутковыми одеялами. Потом я гналась за котенком по незнакомому дому, котенок куда-то скрылся, а на меня сзади кто-то должен был напасть, я чувствовала это, но у меня не было сил увернуться от удара, но я твердо знала, что если найду котенка, то на меня не нападут. В спешке я открыла последнюю дверь, и на меня бросилась большая ощетинившаяся кошка с окровавленным ртом. Я проснулась. Кит растянулся рядом. Было тихо. Я лихорадочно прикинула, что сны, как говорят, сбываются только в ночь с четверга на пятницу, а был день, к тому же субботы. Да и нападение на меня уже состоялось, правда не кошки, но той еще зверюшки. Несмотря на приснившийся кошмар, голова у меня после сна прочистилась. Я уселась поудобнее на кровати, нашла в тумбочке карандаш и старый конверт, на обратной стороне которого и стала рисовать версию несостоявшегося убийства, на этот раз своего собственного. Я должна была совершить или узнать что-то такое за последние дни, что толкнуло убийцу на еще одно преступление. Я думала, чертила круги и квадратики на конверте, прокручивая в голове разговоры и события последних дней. Поездка к матери Крика? Но, во-первых, она мне ничего не сказала, а, во-вторых, она не совсем адекватна. Впрочем, если она могла что-то знать, но мне этого не сказала (а я, как обычно, не спросила), но сообщила кому-то о моем визите, то повод для убийства был вполне подходящим. Однако, Сара решительно ничего мне не сказала. Я снова углубилась в рисование кружков и квадратиков. Мне не нравилось, что я невольно назначила Эми убийцей. Что-то не складывалось. Наконец, я вспомнила, что Аманда или кто бы то ни был, сказала, что номер моего телефона она нашла, когда убирала на столе доктора Дарсена. Откуда Эми знала, что у Дарсена была моя карточка? Хотя, она знала, что я под него копала и, вероятно, встречалась с ним. Но все-таки, такая деталь, как стол доктора Дарсена, показалась мне важной. Что еще? Мои размышления прервал стук в дверь. Алик сообщил, что пришел инспектор Норман. Я выползла из-под одеяла, не потревожив кота, и пошла навстречу инспектору. Инспектор сказал мне, что никакая Аманда в клинике доктора Дарсена не работала, что камеры на здании клиники бутафорские, и что Эми клянется, что это не она, но хорошего алиби у нее нет ни на одно из убийств.

— Да и вчера они с мужем были дома, но, как выяснилось, в разных комнатах. Он занимался написанием какой-то статьи, а она, по ее словам, наводила порядок в шкафах, но этот порядок она могла навести и два дня назад, — предположил инспектор. Более того, уж не знаю как, но инспектор заставил Эми признаться в том, что у них с Джиной произошла стычка в Карибу кафе в моле накануне убийства. Полицейские уже допросили девочек из кафе, и те опознали по фотографиям обоих. Теперь дело за получением ордера на арест.

— Норман, но зачем Эми было убивать Тома? — спросила я.

— Не знаю пока. Она сейчас рыдает и говорит, что никакого отношения все это к ней не имеет. Но у доктора была интрижка с Джиной, и Эми об этом знала.

— Но ведь всего два дня назад Вы уверяли меня, что у Грега тоже был мотив убить Джину из-за того, что та ему изменяла и транжирила деньги.

— Там еще нож нашли, если Вы забыли, — возразил инспектор.

— Кстати, а откуда Эми узнала, что Грег поедет в гостиницу, чтобы подкинуть нож?

— Но ведь выяснила же она, где и с кем живет Джина? И здесь тоже могла что-нибудь придумать. Мы еще будем ее допрашивать. И этот запах. Мы нашли эти духи, как их там, Шанель, нет, как-то по-другому…

— Shalimar, — напомнила я.

— Точно. Мы нашли их, и сравнили запахи. Ну, пока без экспертизы, но запах тот же. Молодец, Дженни.

— Норман, это может быть просто чудовищным совпадением. Су-Фолс — не очень большой город, и все женщины этого города покупают косметику более или менее в одних и тех же местах. Спросите, сколько народу покупают духи в отделе, где мы были?

— Ну, Вы опять начали, — в голосе инспектора послышалось недовольство.

— Ладно, — решила я перевести разговор на другую тему. — А Грега Вы теперь отпустите?

— Да, наверное, — неохотно ответил инспектор.

— То есть, что значит «наверное»? — удивилась я.

— Это значит, что придется, видимо, отпустить, но в этом деле подозреваемые срываются с крючка один за другим. И теперь Вы еще норовите оправдать эту Эми.

— Такое уж дело, — заключила я. Мне пора было ехать на перевязку.

Инспектор сам отвез меня в больницу, чтобы Алику не пришлось закрывать лавку. Перевязку сделали быстро, добродушная сестра необъятных размеров сказала, что мне повезло и рана неглубокая, возможно даже шрама не останется, поскольку мне не накладывали швов.

Небольшое отступление

Я пишу этот рассказ о своем первом расследовании, когда дело уже закрыто, преступник изобличен, уличен и даже дает признательные показания. Грег Лойсли, мой клиент, отпущен на свободу, с него сняты все обвинения, и постепенно его жизнь налаживается. Он поступил как настоящий клиент и порядочный человек — полностью оплатил мои хлопоты по разоблачению убийцы, хотя я и призналась ему, что, в сущности, занималась поисками своего собственного несостоявшегося убийцы. Я выступаю свидетелем на процессе об убийстве Джины Лойсли, медсестры Кристины Топлинг и Тома Лойсли, но слушания начнутся только через неделю, и я, чтобы как-то передохнуть и снять напряжение последних дней, сняла небольшой коттедж в горах Колорадо. Проехав почти семьсот миль за десять часов и очутившись в самом тихом и, как мне кажется, одном из самых красивых мест на земле, я решила записать все, что происходило во время моего первого расследования. Без купюр и приукрашивания моей собственной незавидной роли сыщика.

Все еще суббота

После того, как инспектор Норман привез меня домой после перевязки, он снова куда-то уехал, но я успела выудить у него свой мобильник в обмен на обещание сидеть тихо, никому не звонить и никаких следственных действий не предпринимать. В моем состоянии предпринять что-либо было довольно сложно — рука побаливала, машину я вести не могла, да и идей не было, кроме смутного подозрения, что настоящий убийца все еще на свободе и опять ловко обвел всех вокруг пальца. Часа в три позвонила Дженифер, сказала, что все уже знает от инспектора, спросила, как я себя чувствую, поздравила с успешным окончанием дела, пообещала заехать и отключилась. Остаток дня я провела у телевизора, смотря один за другим детективные сериалы на разных каналах. Кот все время был со мной. Даже, когда Алик загрохотал на кухне посудой, начиная готовить ужин, он не оставил меня, а только водил ушами, прислушиваясь.

К ужину подъехал инспектор Норман и сообщил, что при обыске в доме Джонсонов под деревянным крыльцом веранды был найден окровавленный нож. Группа крови на нем совпала с моей.

— А отпечатки? — спросила я.

— Отпечатков нет, нож был завернут в тряпочку.

— Вам это ничего не напоминает? — поинтересовалась я у инспектора.

— Вы имеете в виду нож в гостинице?

— Конечно.

— Ну, Дженни, Вам все не по нраву. Грега мы отпустили, а у Эми есть повод для убийства вполне подходящий — ревность, да и Вы сами же опознали ее по запаху. Да, в гараже мы нашли пару ботинок на толстой подошве. Эксперты еще заключения не дали, но подошва ребристая, и в ней застряли красные камешки, очень схожие с теми, что на дорожке перед клиникой.

Вид у инспектора был усталый, и мне не хотелось его расстраивать или спорить с ним. Несмотря на то, что клиента моего освободили, и Эми по моему же собственному свидетельствованию отправлена за решетку, мне еще, видимо, предстояло поработать. Я только задала Норману один последний вопрос — зачем было Эми убивать Тома? На что он мне ответил, что следствие покажет и, что вполне возможно — убийство Тома никак не связано с убийством его матери.

— Экспертиза салона машины показала, что кровь на заднем сидении принадлежит Тому, но я уже говорил, что сам с трудом обнаружил следы крови. Вполне может быть, что преступник, обыкновенный наркоман, просто обыскивал машину в надежде найти что-нибудь ценное и замазал сидение.

Я не стала спорить с инспектором, и остаток ужина они с Аликом беседовали о погоде, ценах на бензин и местных новостях. Я невнимательно их слушала, стараясь обдумать план на следующий день. Прежде всего я считала необходимым встретится с доктором Джонсоном. Однако уверенности в том, что он меня примет не было никакой, поэтому договариваться о встрече по телефону мне не хотелось. Я предприняла несколько неудачных попыток перевести разговор на тему преступления, чтобы выяснить между прочим, где живут Джонсоны, но инспектор на мои уловки не попался. Оставалось надеяться, что адрес доктора был в телефонном справочнике или в интернете. После того, как инспектор, наконец, ушел, пообещав держать меня в курсе дела, я смогла покопаться в телефонном справочнике и без труда нашла домашний адрес Роберта и Эми Джонсон. Рука, как мне казалось, болела меньше, и я пошла спать, надеясь, что мне удастся убедить доктора ответить на несколько моих вопросов.

Воскресенье

Я проснулась рано и сразу же начала собираться. Нужно было умыться и привести себя в порядок, не замочив повязки на руке. Когда, наконец, я закончила себя одевать и причесывать, Кит спрыгнул с кровати и, капризно мяукая, подошел к двери. Как раз в это время из кухни донеслись звуки кофемолки.

Когда мы с котом почти одновременно нарисовались на кухне, то обнаружили, что завтрак уже готов. Перед каждым из нас (я имею в виду нас с котом) стояла миска с сухим кормом.

— Спасибо, конечно, — начала я, показывая на миску с какими-то сухариками. — Но ты ничего не перепутал?

Алик рассмеялся.

— Нет, тетя Дженни. Это полезно, — и он показал мне коробку, на которой было расписано, почему нужно есть эти сыпучие завтраки по утрам.

Я не стала спорить, залила сухарики апельсиновым соком и начала жевать. Кот тоже что-то аппетитно грыз из своей миски и тихонько пел.

После завтрака я сказала Алику, что поеду в мол. Он было вызвался меня отвезти, но я уверила его, что сама справлюсь и отправилась по адресу, найденному в телефонной книге.

Дом доктора был в старой части города. Разномастные двухэтажные дома были построены довольно близко друг к другу, и мне пришлось ехать очень медленно, чтобы успевать читать номера домов, как правило выцветших от времени или закрытых кустарниками. На некоторых лужайках уже появились тыквенные украшения — предвестники наступающего Холлоуина. Было воскресное утро, и эта часть города, впрочем как и в обычные дни, была безлюдна. Иногда только оставленные грабли на участке или разбросанные игрушки напоминали, что здесь кто-то живет. На дом доктора я наткнулась довольно быстро. Он стоял на склоне этаким двухэтажным каменным скворечником и отличался от соседних домов большой верандой, к которой вела узкая тропинка. На заасфальтированной дорожке около гаража стоял внедорожник, марку которого я определить не смогла. Это был хороший знак — доктор, должен был быть дома. Я припарковала машину так, чтобы не перекрыть выезд внедорожнику, и пошла по тропинке к дому. Доктор сидел на веранде в куртке и кепке и смотрел на меня через стекло. Я улыбнулась ему и помахала здоровой рукой, но он никак не отреагировал. Тогда я подошла поближе, поднялась по крыльцу, под которым, видимо, полицейские нашли нож, и постучала в дверь. Доктор не ответил. Я постучала еще раз.

— Доктор Джонсон, я — Дженни. Мне кажется, что с полиция ошибается, предъявляя обвинения Вашей жене. Я понимаю, что Вам сейчас нелегко, но нам надо поговорить, прежде всего, для того, чтобы помочь Эми.

На веранде послышалось какое-то движение, потом дверь начала медленно открываться. Как раз в это время у меня в кармане запищал мобильник. Я извинилась перед дверью и достала телефон. Звонил Грег Лойсли. Он поблагодарил меня, сказал, что, видимо, был не совсем приветлив со мной в тюрьме, а зря, так как мне удалось-таки его вытащить. Потом спохватился, спросил как я себя чувствую и, в конце концов, сообщил, что отправил мне накануне чек по почте.

— Я никак не мог связаться с Вами по телефону, а в лавке мне сказали, что Вы в больнице.

Связаться он со мной действительно не мог, так как мой телефон был у инспектора. Я промямлила слова благодарности, извинилась и сказала, что свяжусь с ним позже, когда найду преступника. Слушать удивленные восклицания Грега мне было некогда, передо мной с хмурым лицом стоял доктор Роберт Джонсон, жена и помощница которого была арестована на основании моих показаний. Я не буду передавать слишком эмоциональное по началу начало нашей беседы. В конце концов, доктор оказался здравомыслящим человеком и пригласил меня в дом, где мы и начали разговор по существу. Особого плана, списка вопросов или версии у меня не было. Я пришла для того, чтобы что-нибудь выяснить и начала выяснять.

— Скажите, откуда у Эми духи?

— Духи? — он удивился. Наверное, он не знал, что все началось с того, что я унюхала Shalimar во время нападения.

— Да, те духи, которыми, наверняка, интересовалась полиция?

— Вы правы, они действительно что-то спрашивали про духи, — он говорил тихо.

— Так откуда они у нее? — настаивала я.

— Не знаю точно, но, возможно, это те самые духи, которые я недавно ей купил. Мы ходили по магазинам в моле, ну и купили. Я ей в тот же день еще сережки купил, — он вздохнул.

— Хорошо, давно это было?

— Может, неделю назад, да, в пятницу на позапрошлой неделе. Мы сначала ездили обедать, а потом завернули в мол. Мне очень хотелось сделать ей что-нибудь приятное, ну, мы и купили тогда духи и сережки.

— А кто-нибудь потом интересовался, что это за духи? Вы не помните? Может, кто-нибудь в клинике спрашивал?

— Ну, я же не все время с ней, скорее, даже наоборот, — он посмотрел на меня. — Хотите кофе или еще чего-нибудь?

Я ничего не хотела, кроме того, чтобы хоть за что-нибудь зацепиться, и еще раз спросила про духи. Он ответил, что не слышал, чтобы кто-нибудь ими интересовался. В доме у них тоже никто не бывал, они вообще нечасто принимают гостей.

— Роберт, нож нашли под крыльцом, то есть тот, кто его подбросил должен был вплотную подойти к дому. Вы говорили, что у вас есть собака. Разве она не отреагировала? То есть, я хочу спросить, не лаяла ли собака в пятницу вечером или ночью?

— Нет, Рори не лает, — и он кивнул куда-то в угол. Я пригляделась и увидела в углу веранды небольшую корзинку, из которой высовывалась мохнатая голова, и две аккуратненькие лапки опирались на край корзинки. Песик, наверное, какой-нибудь пуделиной породы, неотрывно следил за мной блестящими глазками, но никак себя не проявлял. Я бы ни за что не догадалась о том, что мы не одни, если бы доктор не обнаружил его присутствия. «Этот охранник службы не несет,» — подумала я и продолжила расспрашивать доктора. Я спрашивала его обо всем, что приходило в голову — когда они закрывают гараж, когда в последний раз там убирали (я точно не помню, что мне дал ответ на этот вопрос), кто знаком с режимом их дня, кто работает в клинике и так далее и так далее. Мы даже сходили к Эми в спальню и просмотрели все духи у нее на туалетном столике. Духов на нем не было, только два полупустых флакона туалетной воды неизвестных мне марок. Shalimar, наверное, забрала полиция, хотя я не совсем понимала, как запах может служить уликой. Вот нож или ботинки с грунтом с места преступления, то — да, а запах? Но разгадывать логику полиции у меня не было желания. Мы снова сидели на веранде, и вопросы мои иссякли. Возникла пауза, которую нарушил доктор. Он без обиняков сказал мне, что, с его точки зрения — это не лучший вариант, но, поскольку ситуация сложилась так, как она сложилась, то он хотел бы меня нанять для расследования этого дела. Я было отказалась, объяснив, что, по договору с Грегом Лойсли, я должна была найти убийцу его жены и, хотя Грег и считал, что я успешно справилась с задачей, я-то знала или была почти уверена в том, что Эми никого не убивала, даже, если и облила в сердцах Джину кофе накануне убийства. Роберт подумал с минуту, а потом сказал, что нанимает меня не для поисков убийцы чужой жены, а для того, чтобы я вытащила из тюрьмы его жену.

— Роберт, я не адвокат, чтобы из тюрьмы вытаскивать, — попробовала объяснить я.

— Не знаю, найдите доказательства, что это не она, найдите, наконец, убийцу! Сделайте что-нибудь, — взмолился он.

— Я попробую, — как обычно, осторожно, то ли согласилась, то ли отказалась я.

И тут он вспомнил про духи. Оказалось, что в минувший четверг Кэтрин Дойчи устраивала прием. Я спросила, кто такая Кэтрин, и доктор рассказал, что она — дочь Ричарда Дойчи, довольно богатого бизнесмена, который лет пятнадцать назад, будучи уже в довольно преклонном возрасте, заболел раком. Его долго лечили и вылечили, после чего, он отошел от дел, посвятил все свободное время игре в гольф и здоровому, с его точки зрения, образу жизни. Делами стала заниматься Кэтрин, которая до того много путешествовала, училась в Канаде, потом жила где-то на западном побережье, поговаривают, что вышла замуж и развелась. Когда Дойчи заболел, она вернулась в Су-Фолс и занялась делами. Она немного играла на бирже, перепродавала какие-то произведения искусства, занималась чем-то еще, и, в конечном счете, увеличила состояние отца. Несколько лет назад по его просьбе она учредила какой-то Фонд и ежегодную премию для врачей Су-Фолса, которую вручали в торжественной обстановке на приеме в честь победителя. Такой вот прием и состоялся на предыдущей неделе, куда чета Джонсонов тоже была приглашена.

— И что? — спросила я, так как доктор замолчал.

— Да, я думаю, это ерунда, но раз уж Вы спросили…

— Что ерунда? Говорите.

— Так вот, к нам подошла Кэтрин, они обнялись с Эми, и Кэтрин спросила, что у Эми за духи с таким приятным и запахом. Эми была польщена, и они еще немного поболтали про парфюмерию.

Это было уже что-то. По моей теории, все убийства были совершены кем-то, у кого водились деньги, и неизвестная мне Кэтрин в эту теорию вписывалась. Вы, должно быть, думаете, что я даже на сыщика-любителя не тяну с такой свободой в выборе версий и подозреваемых, и будете, вероятно, правы. Но, забегая вперед, скажу Вам, что в конечном счете, мне удалось вычислить преступника, несмотря на те причудливые методы, которыми я пользовалась, и извилистые пути, которые выбирала.

Поскольку больше доктор ничего вспомнить не смог, я попросила у него адрес или телефон этой самой Кэтрин. Он сказал, что всеми контактами ведала Эми, немного покопался в каких-то записях, но безуспешно.

— Попробуйте найти ее через сайт Фонда, — и доктор продиктовал мне длинное название.

Я поблагодарила, попросила, чтобы он не унывал, попрощалась и пошла к машине. Когда я подходила к двери, то почувствовала, как что-то мягкое ткнулось мне в сзади в ногу. Это был Рори, он вышел, наконец, из корзинки, чтобы проводить меня. А, может, его заинтересовал исходивший от меня запах большого рыжего кота.

Приехав домой, я первым делом отправилась к компьютеру и занялась поисками Фонда, название которого мне продиктовал доктор Джонсон. На главной странице сайта Фонда была фотография Кэтрин и электронный адрес, по которому можно было связаться с учредительным советом. Без колебаний я написала и отправила письмо для Кэтрин, в котором объяснила, что я веду расследование трех убийств и одного покушения на убийство и что мне необходимо с ней встретиться. Решив, что дело сделано, я пошла на кухню. Алик куда-то ушел, и я решила что-нибудь приготовить, но тут же вспомнила про больную руку и рассмеялась — мне ни разу не пришла в голову мысль что-нибудь приготовить, а тут, с перевязанной рукой, вдруг потянуло на кулинарию. Тихое, но капризное «Мяу» раздалось со стула. Кит уже сидел на своем месте и ждал. Я открыла ему банку кошачьей еды, а себе сделала бутерброд с сыром и медом, заварила чай, который нашла в жестянке в шкафу, и включила телевизор. Чай мне не показался очень вкусным, наверное, он слишком долго пролежал в жестянке. По телевизору, как обычно по воскресеньям, смотреть было нечего, и я пошла обратно к компьютеру, чтобы попытаться найти что-нибудь в сети про Кэтрин Дойчи. К своему удивлению, я обнаружила в своем ящике письмо от Кэтрин. Она писала, что, хотя и не совсем понимает, каким образом она может помочь в расследовании, но, если это необходимо, то она готова со мной встретиться и будет ждать меня с трех до шести в своем доме, и дальше был дан адрес. Я оторопела от такой удачи, хотя в душу уже закрадывался червь сомнения — уж больно все хорошо и удачно складывалось. В запасе у меня было еще часа полтора, я устроилась на диване с блокнотом и стала думать. Про Кэтрин я не знала ничего плохого или хорошего. Подозревать ее в преступлениях лишь на том основании, что она спросила про духи, здравый смысл мне не позволял. Хотя, если принять во внимание то немногое, что мне рассказал про нее доктор Джонсон, она много путешествовала, жила где-то на тихоокеанском побережье, возможно, в Сиэтле. И, кто его знает, возможно она и была знакома когда-то с Джиной или ее утонувшим мужем, возможно, их и связывала какая-то тайна, за которую Джина запросила слишком высокую цену. Но где Джина могла встретиться с Кэтрин? На приеме у Дарсена десятого октября? Но к тому времени она уже начала свои хлопоты по поводу пластики, значит, деньги у нее уже были. Может, в спортклубе? Звонить Линн и выяснять про Кэтрин мне не хотелось. Я решила, что сначала поговорю с самой Кэтрин, а потом уже начну действовать. Покопавшись немного в интернете в поисках какой-нибудь информации о семействе Дойчи, я начала собираться. Про Дойчи я почти ничего не нашла, узнала лишь, что несколько лет назад в Ванкувере была фотовыставка, на которой выставлялись несколько работ Кэтрин Дойчи, но я не знала, та ли это Кэтрин.

Бинт у меня на руке несколько по обтрепался, к нему прицепились всякие нитки, наверное, от моего разноцветного махрового халата. Я смотрела на бинт, прикидывая, смогу ли сама сделать себе перевязку, когда я вдруг вспомнила про пустовавший дом в Ларчвуде, мою беседу с Сарой и о том, что адрес Сары мне дала Эми. Неужели Сара знала и могла выболтать что-то такое, из-за чего меня нужно было убрать? Но тогда, получается, что убийца все-таки Эми. Но откуда у Эми деньги, на которые рассчитывала Джина? Я спрашивала у доктора Джонсона, мог ли, по его мнению, кто-нибудь шантажировать Эми с целью получения денег. Он честно ответил мне, что вряд ли, поскольку дела у них, действительно шли не очень. Несколько лет назад они решили вложить деньги в одно предприятие и вложили. Предприятие практически обанкротилось, дела в клинике шли не лучшим образом, так что, как сказал доктор, даже, если бы Эми и стали шантажировать, много бы из нее выудить не удалось. И, все-таки, возможно, между моей беседой с Сарой и покушением была какая-то связь. Надо было выяснить, не проболталась ли кому-нибудь Эми о моем звонке, хотя, и Сара могла вполне кому-нибудь рассказать о моем посещении. На всякий случай, я позвонила доктору Джонсону. Он понятия не имел о том, кому Эми могла проболтаться о моем звонке. Мне пора было ехать к Кэтрин и времени на перевязку уже не оставалось. Я натянула черную футболку и пиджак с довольно широкими рукавами, взяла рюкзачек вместо порезанной сумки, сунула в него блокнот и пистолет и пошла к выходу. Как раз в это время подъехал Алик. Он, оказывается, отремонтировал машину и теперь выгружал пакеты с едой из небольшого грузовичка «Дакота». На вопрос о том, куда я отправилась, я ответила, что опять в мол, так как забыла купить сумку взамен испорченной. Он что-то еще сказал мне вслед, но я не услышала, только помахала ему рукой.

К моему удивлению, Кэтрин Дойчи жила в сравнительно небольшом одноэтажном, правда кирпичном, домике с аккуратным палисадником. Сначала я было решила, что ошиблась, но, сверив адрес, позвонила. Дверь тут же открыла высокая худощавая женщина. Она приветливо улыбалась:

— Вы, верно, Дженни! Я — Кэтрин. Рада познакомиться, проходите.

И она жестом пригласила меня войти.

— Я не очень хорошо поняла из Вашего письма, о каких убийствах идет речь, но если дело требует, чтобы я Вам что-то рассказала, то я готова, — начала она, когда мы расположились в очень уютной библиотеке.

Я вкратце изложила ей основные вехи дела, сообщив напоследок, что накануне по обвинению, как минимум в двух убийствах была арестована Эми Джонсон. Кэтрин, видимо, была безупречно воспитана. Она не охала и не ахала, а внимательно слушала, потом сделала глоток кофе из своей чашечки и сказала, что с ее точки зрения, Эми не очень тянет на роль убийцы.

— Вам может показаться странным, что я скажу, но для убийства у человека должна быть какая-то жесткость или жестокость внутри. У Эми этого нет. Она эмоциональна, но не жестока, а потому и не могла их всех убить.

— Откуда Вы знаете?

— Я не знаю, я просто вижу и наблюдаю. Эми очень милая.

С моей точки зрения, это был не ответ, но сильно нажимать на Кэтрин я боялась. Кто его знает, как принято у здешней аристократии? Что-нибудь не понравится, возьмет и выгонит. Я решила времени не терять и выложила Кэтрин заключительную часть истории о покушении на меня и о том, что от преступника пахло духами Эми. Кэтрин улыбнулась:

— Забавно. Но ведь духи — довольно распространенная вещь, многие женщины ими пользуются, а некоторые — даже выбирают одинаковые запахи.

— Кэтрин, — я перешла в наступление. — На приеме в прошлый четверг Вы похвалили как раз эти духи Эми. Не припомните, кто стоял рядом и мог слышать Ваш разговор?

Она снова улыбнулась:

— Действительно, я хвалила ее духи, она даже назвала мне марку, но я она тут же вылетела у меня из головы. Я почти не пользуюсь косметикой. А кто стоял рядом? Дайте подумать.

Она теребила рукав очень красивой вязаной кофты.

— Знаете, вполне возможно, что никто и не стоял. На таких приемах люди говорят и ведут себя так, как, по их мнению, они должны себя вести, чтобы произвести хорошее впечатление. То есть, они говорят то, что от них, по их мнению, ожидают услышать, ведут стандартные беседы, делают дежурные комплименты. В общем, все довольно неестественно. Именно поэтому, я думаю, что даже, если кто-то и слышал мой комплимент духам Эми, то никто не обратил на это внимания — все были поглощены только одним — как бы получше выглядеть в глазах других. К сожалению, это мое замечание переводит меня в разряд подозреваемых, — то ли спросила, то ли констатировала она.

— Не думаю, — я внимательно на нее смотрела. — По-моему, на меня напал человек несколько ниже Вас ростом.

— Что же, спасибо. Дело в том, что с алиби у меня будут проблемы. Я живу довольно замкнуто, и практически все дни, особенно вечера, провожу дома и одна. У меня только две кошки, да раз в неделю приходит Глория с уборкой.

— И все-таки, попытайтесь, пожалуйста, вспомнить, кто был на приеме и кто мог слышать про духи? — осторожно настаивала я.

— Я пытаюсь, но было разослано около семидесяти приглашений, почти все приглашенные пришли с женами или с мужьями, то есть на приеме было около ста пятидесяти человек, часть из которых я совсем не знаю. Довольно сложно восстановить в памяти вечер, где ты играешь роль приветливой хозяйки для гостей, с которыми едва знакома.

— Хорошо, а Олсены там были?

— Конечно, и Олсены и Дарсены и Крики, все пришли.

— Вы знакомы?

— О, еще как! Особенно с Кеном. Мы ведь росли вместе, то есть наши дома были рядом и дети часто играли вместе. К нам на каникулы приезжали мамины племянники и племянницы, а к Олсенам приезжал Кен. Для нас с Кэти это было событием — мы обе были по уши влюблены в него. Знаете, как это бывает с девочками? — она рассмеялась.

— Кэти — это дочь Олсена?

— Да, она помладше нас года на три или четыре, а, может, и на все пять, но развивалась очень быстро и всегда играла с нами, старшими детьми. Но это все наше детство, и к настоящему оно отношения не имеет…

— А Сару Вы тоже знаете?

— Сару? — она сделала забавную гримаску. — Нет, не припомню.

— Мать Кена.

— Да, Вы правы, ее действительно зовут Сарой. Вот и забывать стала, — она снова улыбнулась. — Я была с ней знакома, разумеется, но очень поверхностно. Кен представил нас, когда я была в Портленде.

Я замерла. Еще один фигурант из тех же краев — Портленд и Сиэтл.

— А Джину Петерс Вы знали?

— Джина — эта та, которую убили?

У нее была хорошая память. Я кивнула.

— Нет, Дженни, я не помню, чтобы была знакома с кем-то по имени Джина.

— А Стив Адамс? — не унималась я.

— Стив?

Когда она думала или вспоминала, глаза ее становились совсем темными.

— Если честно, то мне кажется, что одного из друзей или приятелей Кена звали Стивом, но я даже не уверена, что слышала когда-либо его фамилию.

— Он утонул?

Она опешила:

— Кто?

— Тот Стив?

— Не знаю. Я провела с Кеном только одно лето, даже меньше — месяца два с половиной, а потом уехала в Канаду учиться. Думала, что вернусь, но не вернулась.

Возникла пауза, которую нарушила Кэтрин:

— Спрашивайте, не стесняйтесь. Надо же как-то выручать Эми из тюрьмы! Кстати, а почему Вы решили, что на Вас напала женщина? По запаху? Но ведь, если убийца хитер и изобретателен, как Вы его описали, то нет ничего проще, чем надушиться женскими духами, чтобы запутать след.

Об этом я не подумала, а она была права.

— Возможно, Вы и правы, Кэтрин! Дело в том, что по моей теории, убийцей должен быть мужчина — настоящий отец Тома, сына Джины.

— Ну и прекрасно! Ищите мужчину! — последнюю фразу она произнесла по-французски и улыбнулась только губами. Глаза оставались серьезными.

«Легко сказать!» — подумала я, а вслух мне ничего не оставалось, как поблагодарить Кэтрин за время, кофе и беседу.

— Красивые у Вас чашки, — заметила я, допивая кофе и заканчивая разговор.

— Спасибо. Это Мейсенский фарфор. Я не часто пью из них, просто сегодня день такой — конец осени, похоже.

— А откуда они у Вас? — не удержалась я.

— Мне Олсены подарили несколько лет назад. Кэти купила их где-то в Европе. Она в то время ездила везде, изучала опыт европейских клиник.

— А она тоже врач?

— Нет, она в конце концов, занялась менеджментом в медицине.

— То есть она — менеджер в клинике Дарсона? — догадалась я.

— Не только менеджер, но и владелец. У нее еще стоматологическая клиника где-то в районе 41-й.

— Надо же, а я думала, что клиника принадлежит Дарсону.

— И Дарсону тоже, только он — врач, а Кэти — менеджер и владелец.

— Простите, Кэтрин, что задаю Вам такой вопрос, но раз уж Вы позволили — помните? — спрашивать… Мне кажется Джину убили потому, что она кого-то начала шантажировать, требуя суммы порядка от двадцати тысяч до стоимости дома. Скажите, врач в частной клинике может столько зарабатывать?

Она очень внимательно на меня посмотрела, потеребила край рукава своей кофты и медленно сказала:

— Дома разные бывают. Что касается денег, то и да и нет. Дело в том, что, начиная много зарабатывать, люди начинают много тратить. Но суммы, с моей точки зрения, крупноватые. Впрочем, зависит еще и от того, чем шантажируют. Я ответила на Ваш вопрос?

— Да, спасибо.

Мы попрощались, я, на всякий случай, вручила ей свою карточку и я вышла на улицу. Было очень тихо и шел крупный снег. Похоже, начиналась зима.

Домой я ехала медленно, так как снег шел все гуще и гуще. В конце концов, я остановилась около «Специи», чтобы перекусить и переждать снегопад: держать руль одной рукой было трудновато.

— Правильное решение, — как будто читая мои мысли, заявил мне на входе метрдотель, совсем молодой парнишка. — Самое лучшее место для такой погоды!

И он повел меня к столику у окна. Я заказала пасту и бокал вина. Мне надо было все хорошенько обдумать и снова набросать план действий. В который раз я открыла блокнот и начала все с чистого листа! То обстоятельство, что покушение на меня было совершено в день, когда я разговаривала с Сарой, матерью доктора Крика, подтверждало мои догадки о том, что убийство были связано с прошлым Джины. Почему? Да потому, что сама Сара целиком была из прошлого, она, похоже, что-то знала и могла мне выболтать, хотя я не уверена, что выболтала. Однако этому прошлому, погубившему Джину, ее сына и беднягу медсестру должно было быть какое-то свидетельство в настоящем. Разговаривать с Сарой меня больше не тянуло, Кэтрин не была знакома ни с Джиной, ни со Стивом Адамсом, а, если и была, то не сказала и не скажет. Оставалось попытаться найти что-нибудь у самой Джины, то есть попросить разрешения у Грега, и с ним или без него покопаться в ее вещах. Может, какая-нибудь фотография, записка, газетная вырезка, да мало ли что, может, наконец, пролить свет на эту историю. И я позвонила Грегу. Он несколько удивился моей просьбе покопаться в вещах Джины:

— Дженни, а разве убийца, как ее — Эми, не арестована?

— Видите ли, Грег, у нее нашли нож под крыльцом и ботинки в гараже, на которых щебенка на подошве с места, где на меня напали. Вас ведь тоже арестовали потому, что нож нашли в гостинице, однако, Вы не убивали.

Он вздохнул:

— Вы правы. Приезжайте. Можно прямо сейчас.

Я доела свои макароны, оставила щедрые чаевые и поехала к Грегу. Снег все еще шел, но уже не такой густой. Я втиснула свою машину на стоянке, где почти две недели назад напали на Джину.

Грег уже ждал меня. Он сильно похудел и осунулся.

— Что Вы хотите найти? — спросил он после того, как я отказалась от кофе.

— Не знаю. Что-нибудь из ее прошлого — фотографии, записи, дневники, газеты. Что-нибудь, что хоть как-нибудь поможет найти его.

И я выложила Грегу свою версию о шантаже и отцовстве. То, что на меня, напал кто-то, от кого пахло женскими духами, после замечания Кэтрин уже не казалось мне твердым доказательством того, что преступник — женщина.

— Не знаю, может, Вы и правы со всем этим, — вздохнул Грег. — Давайте искать. Я Вам помогу, если не возражаете.

Я не возражала. Мы стали перебирать фотографии, которых оказалось не так много. Грег вспомнил, что при переезде из Омахи Джина выкидывала какие-то старые фотографии и бумаги. На оставшихся фотографиях были Джина с Грегом и Томом в разных местах в разное время. Дневников или каких бы то ни было записей мы тоже не обнаружили. На весь обыск у нас ушло около часа. В съемных квартирах нет завалов. В квартире Лойсли был порядок, даже какой-то неживой порядок. После того, как уборщики разобрали и вынесли все обломки, все вычистили и расставили оставшиеся предметы по местам, квартира казалось пустой. Грег снова предложил мне кофе. На этот раз я согласилась. Мы пошли на кухню, где готовый кофе был в кофеварке. Он достал две кружки — малиновую и зеленую, потом полез в холодильник за сливками, потом, почему-то тоже в холодильник — за сахаром и печеньем. Наконец, мы сели за небольшой столик у окна с красивым видом на реку. Мне досталась зеленая кружка.

— Грег, а от компьютеров совсем ничего не осталось? — поинтересовалась я.

— Не знаю, наверное, нет. Они все выбросили. Кто-то спрашивал, оставить ли какие-то целые части, но мне было не до того. Да и к чему они мне?

Я не стала объяснять ему, что в там могло храниться что-нибудь, что заставило преступника их разбить.

— А принтер? — с надеждой спросила я. Я вдруг вспомнила, что, когда я выбирала себе принтер, мне говорили, что у принтеров тоже есть память, хотя я не была уверена, что это та же память, что и в компьютерах.

— У нас нет принтера. То есть был, но у него краска кончилась, я его заправил и отвез к себе в контору. Временно, конечно, но, в общем, он до сих пор там.

— Давно?

— Что давно?

— Давно Вы принтер увезли?

— Да, еще летом.

То ли после кофе, то ли после макарон, но голова у меня работала хорошо. Преступник разбил компьютеры потому, что точно знал, что в них что-то, изобличающее его, есть. Откуда он мог это знать? Только, если он получил файл или распечатанный текст. Вероятнее всего, это было письмо. Но дома у Лойсли принтера не было, следовательно, распечатать письмо Джина могла только где-то на стороне, в Кинкос, например. А туда она несла не компьютер целиком, а, скорее всего, флешку.

— Грег, а где ее флешка?

Он опешил, так как что-то начал мне рассказывать, а я его довольно бесцеремонно прервала.

— Знаете, я вчера нашел случайно какую-то флешку в ящике на кухне. Еще удивился — зачем она там?

— Где она?

— Сейчас, я ее там и оставил, — и он встал и пошел открывать по очереди все ящики. Наконец, выудил из одного небольшую фиолетовую флешку. Она была на длинной тесемке.

— Можно я ее возьму? — попросила я Грега, протягивая руку.

Он помялся, потом согласился и опустил в мою руку маленькую вещь. С этой вещью я тотчас же поехала домой, извинившись перед Грегом и пообещав держать его в курсе дела.

Алик был в лавке и колдовал над фотографиями. Увидев меня, он улыбнулся и спросил, где сумка. Мне было не до него. Стягивая на ходу плащ, я неслась в кабинет.

Единственным файлом на флешке — было короткое письмо.

«Dear К.,

Если ты хочешь, чтобы я обо всем молчала и твоя сытая жизнь не закончилась в тюрьме — плати. Моя цена — пятьсот тысяч. Можешь платить частями, но наличными (чеки ваши я больше не принимаю).

К тому же, надо бы позаботиться и о Томе. Ведь он — твой ребенок, не забывай. Я думаю, ему надо помочь купить дом.

Я сама свяжусь с тобой. Готовь деньги.

Д.»

Я распечатала письмо, положила перед собой на стол и начала думать. Из всех моих знакомых по этому делу только доктор Кен Крик имел подходящие инициалы. Похоже, доктор и был отцом Тома, он же — его убийцей. Все стразу стало ясно. Ведь моя встреча с Сарой потому и повлекла за собой покушение на мое убийство — Сара могла что-то знать только про кого-то из семьи Олсенов или про своего сына. Наверняка, после разговора со мной она рассказала о моем визите либо сыну, либо своей компаньонке или служанке, которая тут же и настучала Кену по долгу службы или просто из развлечения. Он испугался, что маменька сболтнула лишнее и, не теряя времени, напал на меня. Надушился женскими духами, чтобы сбить меня с толку, подбросил нож и ботинки Джонсонам. Почему им? Очень может быть, что слухи о романе Джины и доктора Джонсона где-то гуляли в медицинской общине, а, что более вероятно, он был свидетелем этого зарождающегося романа на приеме десятого октября. Все прикинул и рассудил, что у Эми были весьма веские причины избавиться от Джины. Все, кажется, вставало на свои места. Только у Крика было алиби на время убийства Тома. Я набрала инспектора Нормана и спросила его то, о чем должна была спросить давно — во сколько, по мнению врачей, убили Тома.

— Дженни, Вы же обещали сидеть дома и лечиться, — начал инспектор.

— Норман, у меня есть доказательство, что Эми не убийца, — призналась я.

— Сейчас буду, — рявкнул инспектор в трубку, как будто я его приглашала.

Я пошла на кухню варить кофе. Услышав звук кофемолки, Алик с котом тоже пришли. Кот тут же взгромоздился на стул, а Алик стал помогать мне готовить кофе, а, узнав, что к нам едет инспектор, полез в холодильник и начал возиться с бутербродами. Я, чтобы тоже быть полезной, насыпала Киту еды в миску и приволокла еще один стул из кабинета, чтобы не вступать в конфронтацию с котом.

Инспектор не заставил себя долго ждать и появился как раз в тот момент, когда Алик снимал турку с плиты. Мы сели за стол пить кофе, и я было начала о погоде, но инспектор перебил меня и потребовал доказательства невиновности Эми, я протянула ему письмо.

— Откуда оно у Вас?

Я рассказала ему про обыск, который мы с Грегом провели у него дома. Инспектор только крякнул. Я понимала, что ему было не по себе. Уже во второй раз полиция производила арест, а дело разваливалось. Не знаю, как у них там с отчетностью и показателями эффективности работы, но это дело им явно очков не прибавляло. Инспектор потребовал флешку, я достала ее из кармана и протянула ему.

— Значит, это все-таки отец Тома, — задумчиво произнес инспектор, выбирая бутерброд побольше.

— Похоже. И меня он убивать стал после того, как я поговорила с Сарой, а узнать о моем разговоре с ней он мог только от нее самой или ее компаньонки. Кому, спрашивается, они могли сообщить о моем посещении? Только кому-то из семьи Олсенов. Кто у нас в семье Олсенов на К? Только Кен Крик, — торжественно заключила я.

— Но у него алиби на время убийства Тома, — оправдывался инспектор. — Убийство, по оценке экспертов, произошло между шестью и семью вечера. В шесть — он попал в аварию, а потом, по Вашим же словам, поехал на семейный ужин.

Судя по всему, инспектору не хотелось связываться с Олсенами. Интересно, почему?

— Дело не в Олсенах, Дженни. Просто должны быть улики. Нож — улика, ботинки — тоже.

— А письмо?

— Не знаю. Надо посоветоваться с экспертами.

— Что значит «не знаю»? — оторопела я.

— Только не обижайтесь, пожалуйста, но письмо на компьютере может каждый отпечатать. Я не хочу сказать, что это Вы сделали, но, боюсь, что для предъявления обвинения человеку с адвокатами Олсенов, письма на флешке — маловато.

Я сникла. Похоже, инспектор был прав.

— Но ведь должно же быть что-то еще! Смотрите, она пишет про тюрьму, значит, было какое-то преступление. За отцовство пока еще в тюрьму не сажают, даже, если он и бросил своего ребенка.

— Возможно, — медленно произнес инспектор. — Я Вам не говорил, но полицейский из Сиэтла, когда передавал мне данные на Стива Адамса, упомянул, что тот, было, подозревался в причастности к какому-то разбойному нападению, но потом его алиби подтвердилось или что-то в этом роде, а потом он утонул.

— А преступников нашли?

— Не знаю. Завтра буду снова звонить в Сиэтл, — пообещал инспектор и взял еще один бутерброд.

И снова понедельник

Еще один понедельник, третий по счету со дня убийства Джины Лойсли, начался весьма обычно — с запаха кофе из кухни. Когда я, наскоро умывшись и причесавшись, появилась на кухне, кот уже доедал свою порцию, а Алик заканчивал творить бутерброды.

— Ты меня совсем избалуешь, — заявила я.

— Это не баловство, — серьезно ответил Алик. — Завтрак должен быть сытным и полезным.

— А обед?

— А обед — вкусным, — рассмеялся он.

Мы позавтракали. Причем кот, уже закончив свое хрумканье, со стула не слезал и внимательно следил за нами, иногда начиная тихонько мурлыкать. Мы, в который раз, стали спорить о том, сколько его надо кормить. Алик утверждал, что еды ему надо давать столько, сколько он хочет, мне же казалось, что при таком малоподвижном образе жизни следовало его несколько в еде ограничивать. Кит, очевидно, зная, что речь зашла о нем, смущенно жмурился и иногда зевал. В конце концов, Алик не выдержал и открыл ему пакетик с мясным желе. Благодарно замурлыкав, Кит начал есть лапой.

— Алик, когда он голодный, он лапой не ест, — начала я.

— Тетя Дженни, он же из приюта. Кто его знает, как и где он жил. Пусть хоть теперь отъедается.

Алик был прав. «Пусть ест, раз хочется,»- раз и навсегда решила я и пошла в кабинет.

* * *

Инспектор позвонил около полудня и сообщил мне, что, действительно, Стива Адамса подозревали в причастности к разбойному нападению на дом его дяди. Оказалось, что Стив рано унаследовал небольшое состояние от своих родителей, которое довольно быстро промотал и остался практически без гроша. У него был дядя, единственный родственник и заядлый нумизмат. Коллекция его была не супер ценной, но все-таки тянула на пару-тройку десятков тысяч долларов. Так вот, однажды вечером в дом проникли неизвестные, дядю убили, а коллекцию не украли потому, как сработала сигнализация, которую дядя установил буквально накануне и никому об этом не сказал. В ходе следствия выяснилось, что убийство произошло в четверг, а каждый четверг дядя имел обыкновение ездить играть в бридж с друзьями. В тот четверг он остался дома, поскольку один из партнеров позвонил и отменил встречу — у него заболела жена. О привычках дяди знали немногие — старик вел довольно замкнутый образ жизни. А вот у его разорившегося племянника могли быть виды на наследство, которое ему, кстати, не досталось. Все свои деньги дядя завещал какому-то ветеранскому госпиталю. Подозрение пало на Стива Адамса, но его жена, с которой они, по свидетельствам очевидцев, были на грани развода, сказала, что в тот вечер Стив был дома и они ссорились. Ссору действительно слышали соседи, и по времени она совпала с ограблением и убийством. Кроме того, в доме на ручке шкафа с монетами нашли два отчетливых отпечатка пальцев, которые ни Стиву, ни его жене не принадлежали. Жену Стива звали Джина, Джина Петерс.

— А отпечатки Вам прислали? — поинтересовалась я.

— Да, — буркнул инспектор. В его голосе чувствовалось то ли недовольство, то ли просто усталость.

Я сомневалась, попросить отпечатки сразу или подождать, когда настроение у него улучшится. В конце концов, взяла и пригласила инспектора на ланч, на что он ответил, что ему некогда, а отпечатки он завезет и так минут через сорок, если мы с Аликом напоим его кофе. Я пообещала еще чего-нибудь перекусить и пошла за Аликом в лавку. Тот согласился, чтобы я его подменила, пока он будет готовить кофе и делать бутерброды. Рука у меня все еще болела и невозможно чесалась.

— Значит заживает, — обнадежил меня Алик и напомнил, что мне надо было съездить на перевязку. Он еще что-то хотел сказать, но зазвонил телефон. Это была Дженифер, она поинтересовалась моим здоровьем и предложила выбраться куда-нибудь на ланч на следующий день.

— У меня к Вам дело и предложение, — сказала она и добавила, что угощает она. Я не стала отказываться и мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на Мейн стрит.

Инспектор приехал, как и обещал, через сорок минут. Мы пили кофе на кухне и разговаривали про убийства. Кота видно не было. Инспектор сообщил мне, что, открыв файл на флешке, я внесла в него изменения и теперь для доказательства чего бы то ни было он не годится.

— Но он вполне годится для того, чтобы выбрать правильное направление поисков, — парировала я. — Я и раньше предполагала, что все завязано на отце Тома, а теперь этому появилось пусть и не самое лучшее, но доказательство.

— А как же быть с тем, что от покушавшегося на Вас пахло духами, — опять завел инспектор. — Да и по телефону с Вами разговаривала женщина.

— Слышно было не очень хорошо. Если мужчина начнет говорить высоким голосом, то его вполне можно принять за женщину, — пыталась я убедить инспектора.

— Или у этого папаши есть сообщница, — заключил инспектор.

— Вы хотите сказать, что на меня напала сообщница? Не слишком ли мудрено?

— Не знаю. У меня от этого дела голова пухнет. У нас в основном дела простые, безо всяких двадцатпятилетних корней и серийных убийств, — и инспектор взял последний бутерброд.

— Но сообщницей может быть только женщина, которая либо принимала участие во всех тех давних делах, либо та, которой этот преступник и убийца очень дорог, — строила я предположения.

— Мать, сестра или жена, — подвел итог инспектор.

— Сестры у него нет, насколько мне известно, жена — дочь, по-моему, адвоката Олсена, а Сара вряд ли физически способна на такое, — анализировала я и добавила, что у напавшего на меня была не старческая хватка.

— Вы кого имеете в виду? — поперхнулся инспектор.

— Крика, разумеется.

— А почему его?

— Ну, во-первых, зовут его Кен, во-вторых, он был в районе Сиэтла двадцать пять лет назад, в-третьих, Кэтрин Дойчи вспомнила, что, вроде, был у него приятель в то время по имени Стив.

— Кэтрин Дойчи!? Это та Кэтрин….

— Да, — я не дала ему договорить и рассказала о своей беседе с Кэтрин и о том, что она при всех похвалила духи Эми на приеме.

— Крик вполне мог услышать, а потом надушиться и напасть на меня, — начала я и сама себя перебила. — Постойте, но тогда получается, что он хотел просто меня напугать или убедить в том, что преступник женщина, то есть пустить по ложному следу. Если бы он хотел меня убить, то ему не надо было весь этот маскарад с духами устраивать. И, потом, откуда он мог знать, что я узнаю этот запах и он приведет меня к Эми? Да и зачем все это? Ведь Грег сидел в тюрьме и ему даже предъявили обвинения.

— Возможно, кто-то пытался убедить нас в невиновности Грега Лойсли, — нехотя предположил инспектор. — Но вероятнее всего, это была Эми и ничего не хотела от Вас прятать.

— Но зачем? Я ведь ее не подозревала! Хотя, я ей звонила и спрашивала про Сару. Может, она тоже как-то со всем этим связана? — вслух рассуждала я.

— Логику преступника иногда трудно объяснить, — заметил инспектор. — Я уже говорил Вам, что хладнокровно убить несколько человек и не начать паниковать и делать глупости довольно сложно.

Я понимала, что ему, офицеру полиции, нелегко было бы признать очередное поражение. Впрочем, я тоже была не на высоте. Мне надо было еще раз все хорошенько обдумать и сопоставить все факты. Я дождалась, когда инспектор, допил свой кофе, вытащил из кармана листок бумаги с отпечатками пальцев грабителя из Сиэтла, положил его на стол, попрощался, напомнил мне, что я должна держать полицию в курсе, поскольку расследуется убийство, и ушел, предложив, напоследок, отвезти меня на перевязку. Я отказалась и, проводив инспектора, скорее, выпроводив его, закрылась в кабинете. Просидев там часа полтора и ничего не придумав, я решила-таки съездить на перевязку и развеяться. Ярко светило солнце, но выпавший накануне снег и не думал таять. Похоже, зима начиналась рановато для периода глобального потепления, про которое все время трендили по телевизору.

Когда я, уже после перевязки, парковала машину около Хай-Ви, зазвонил телефон. Это была Кэтрин Дойчи:

— Здравствуйте Дженни, Это Кэтрин. Помните, Вы спрашивали меня про Стива, приятеля Кена?

У меня перехватило дыхание, но я выдавила из себя довольно равнодушным тоном:

— Да, конечно.

— Так вот, — продолжала Кэтрин. — Вчера ко мне заходил Каспер, мой брат. Я рассказала ему о нашей с Вами беседе, и он вспомнил, что у Кена действительно был друг — Стив Адамс. Они вместе учились в колледже и играли в бейсбол.

— А Каспер тоже с ними учился? — осторожно начала я.

— Нет, но в то лето Каспер приезжал ко мне в Сиэтл и мы много времени проводили вместе.

— А можно мне поговорить с Каспером? — попросила я.

Она на секунду задумалась, потом неуверенно сказала:

— Наверное. Я спрошу у него. Перезвоните мне вечером, пожалуйста. В любое время.

Потом она пожелала мне хорошо провести день и положила трубку.

Итак, в деле появился еще один К., который в Сиэтле был знаком с Кеном, Стивом Адамсом и, вполне вероятно, с Джиной Петерс-Адамс-Лойсли. Был ли он причастен к убийству дяди-нумизмата? Это мне предстояло, в том числе, выяснить.

До вечера я занималась делами лавки, а около семи набрала номер Кэтрин. Она сразу же сняла трубку и, узнав меня, сказала, что Каспер ждет моего звонка. Получив телефон Каспера и поблагодарив Кэтрин, я задумалась. Стоило ли снова лезть самой в пекло, рискуя собственной шкурой? Но звонить инспектору не хотелось. Я итак его порядочно запутала в последние дни всеми своими показаниями и предположениями, поэтому пришлось самой звонить Касперу Дойчи. Он очень приветливо разговаривал со мной по телефону и предложил встретиться на следующий день у него в клинике.

— Я — ветеринар, — пояснил он и рассказал мне как лучше добраться.

На этом закончился понедельник. Я немного посмотрела телевизор — была передача о том, как заставить избалованных или невоспитанных домашних животных играть по Вашим правилам. К сожалению, показывали только собаку, хомяка и попугая. Я запомнила название передачи и за ужином рассказала про нее Алику.

— Вы думаете, Кита надо перевоспитывать? — спросил он и попытался погладить Кита, который в ответ возмущенно замотал хвостом. Есть, однако, не перестал.

— Не знаю, — ответила я. — Посмотрим. Старт у него больно резвый.

Это было чистейшим враньем. Я привязалась к коту и мне нравилось, что он избалован, но признаваться я в этом не хотела даже себе.

Ночью мне снились кошки с желтыми глазами и, почему-то, разноцветными шкурками. К одной из них мне удалось подобраться довольно близко и я увидела, что это к шерсти привязаны разноцветные ленточки. Я хотела отвязать ленточки, но кошка убежала. «Кит, Кит», — стала я звать кота и проснулась.

Вторник

Было темно, но часы показывали уже семь тридцать утра. Кит распластался у меня в ногах и, когда я начала сползать с кровати, лениво поднял голову, видимо, прикидывая, пойду ли я на кухню сразу или еще провожусь какое-то время в ванной, и тогда ему еще рано беспокоиться. Я пошла в ванную, и он остался лежать, довольно жмурясь, правда, водя ушами-локаторами в разные стороны, боясь, видимо, пропустить сигнал из кухни.

Встреча с Каспером была назначена на десять утра, и до половины десятого я старалась быть полезной, а именно, помыла посуду, убрала на кухне, заглянула в лавку, чтобы убедиться, что там все в порядке, ответила на несколько вопросов Алика по поводу ведения бизнеса, решила не ставить инспектора Нормана в известность о появлении в деле еще одного К., собралась и отправилась на встречу, оставив, на всякий случай, Алику адрес и телефон Каспера.

Ветеринарная клиника, небольшое одноэтажное здание, окруженное многочисленными сарайчиками, клетками и еще какими-то подсобными помещениями, находилась почти на окраине города. Я подумала, что, наверное, это не очень типично для богатых семей, когда дети не только живут довольно скромно, но еще и сами зарабатывают себе на жизнь. Впрочем, я мало или почти ничего не знала о жизни богачей. Разве что, иногда, в скандальных новостях появлялась очередная дочка или жена какой-нибудь известной фамилии, из чего и складывалось, возможно, неправильное впечатление о праздной жизни богачей. Каспер, худой и высокий мужчина с почти седыми волосами, уже ждал меня. Одет он был в джинсы, свитер и теплый жилет. Спросив, буду ли я пить кофе и не дождавшись ответа, повернулся ко мне спиной, жестом приглашая следовать за ним. Он привел меня в очень уютный и хорошо обставленный кабинет, который вполне можно было назвать библиотекой, поскольку стены до потолка были увешаны книжными полками. Книги были везде — на столе, небольшом журнальном столике, кресле и на подоконниках. Каспер извинился за беспорядок, расчистил для меня кожаное кресло и, опять же, жестом пригласил сесть.

— Кэтрин сказала, что Вас интересует Стив Адамс в связи с каким-то убийством, — начал он, скрывшись на минуту среди шкафов, где, у него, видимо, была небольшая кухня, так как через минуту он появился с подносом, на котором были чашки, сахарница и небольшой кофейник. Я вкратце изложила ему суть дела, сказав, что, по версии следствия, убийцей является настоящий отец Тома, который стал жертвой шантажа Джины. Каспер задумался, помешивая сахар в чашке крохотной ложечкой.

— Вы знаете, я ведь ее видел, наверное, только один раз, да и то — издали, — сказал он задумчиво.

— Кого? — не поняла я. — Джину?

— Наверное. Я не помню, как ее звали. Они со Стивом о чем-то спорили, а потом она ушла.

— Расскажите мне, пожалуйста, о Стиве, — я чуть запнулась, не зная, как он отреагирует. — И о Кене Крике.

— Видите ли, я почти ничего не знаю. Кэтрин в то лето была в Сиэтле, а я как раз закончил университет, получил диплом и, честно говоря, не знал, чем заняться. Вот и поехал навестить Кэтрин. Я даже не подозревал, что у нее роман с Кеном. Но они часто приглашали меня на рыбалку или пикники.

Он помолчал, потом добавил:

— У Кена было много друзей.

— А чем они занимались, его друзья?

— Понятия не имею, — он вскинул обе руки вверх. — Они не были очень интересными ребятами, но другой компании у меня не было. Да я и не часто с ними куда-нибудь выбирался. Особенно после того, как отец позвонил мне и стал допрашивать по поводу отношений Кэтрин и Кена. Я обозлился, заявил ему, что не шпион и стал реже с ними встречаться. Знаете, такая молодецкая глупость, — и он засмеялся.

— А потом?

— А потом Кэтрин пришло приглашение в университет в Ванкувер и она, чуть поколебавшись, поехала. Она ведь очень талантливая и умная. Не чета мне, — он усмехнулся.

— А после того, как она уехала, Вы еще с Кеном или Стивом общались?

— Ну, нет, конечно. Да я и скучноват был для их компании.

— Почему?

— Они слишком шумно время проводили, много пили, развлекались ночи напролет, гоняли на мотоциклах и сорили деньгами.

— Чьими? — не удержалась я.

— Не знаю, — и он покачал головой. — Но денег тратили много. Как-то откупили небольшую биллиардную на весь вечер только для четверых или шестерых человек и заплатили наличными. Мне казалось это расточительством. Нас ведь отец в строгости воспитывал, — объяснил Каспер.

— А могли у Джины быть, например, отношения с Кеном, — не унималась я.

Он посмотрел на меня безо всякого выражения.

— Не знаю. Теоретически, наверное, могли, а на самом деле — не уверен. Я помню, что они очень презрительно о ней отзывались и, похоже, Стив собирался с ней разводиться.

— А почему?

— Не подходила она ему, видимо. Почему люди расходятся? — в свою очередь спросил он меня. Я не стала отвечать, а повторила свой вопрос.

— Она, как и я, была не их круга, только с другого конца. Насколько я помню, у Стива начались трудности с деньгами, и она устроилась работать официанткой, что привело его в бешенство. Отрывок того разговора я и слышал случайно. Они так друг на друга орали.

Он замолчал.

— Вы говорили, что они гоняли на мотоциклах. И Кен тоже?

— Конечно! Мы тогда все гоняли, — он засмеялся.

— И Вы тоже?

— Еще как!

— И все еще гоняете? — насторожилась я.

— Нет, хватит. Я теперь на велосипеде по кругу езжу.

Он имел в виду двадцатимильную велосипедную дорожку вокруг центральной части города. Я еще позадавала всякие вопросы, но больше Каспер мне ничего не мог или не хотел рассказать.

— А про ограбление Вы что-нибудь слышали? — спросила я его напоследок.

Он, казалось, не понял:

— Про какое ограбление?

Я рассказала ему про убийство дяди Стива. Он вздохнул, сказал, что это, верно, произошло после того, как уехала Кэтрин и он перестал видеться с Кеном. Допрашивать его дальше было бессмысленно и я поднялась, достала из кармана свою визитную карточку и протянула ему, попросив позвонить, если он вдруг что-нибудь еще вспомнит. Каспер взял карточку и сунул ее в карман жилетки. Пока мы шли по коридору к выходу, я рассказала ему, что недавно обзавелась котом и хотела бы показать ветеринару. Он задал несколько вопросов, на некоторые из которых я не смогла ответить (например, про прививки), и, дал мне свою визитную карточку, сказав, что с удовольствием осмотрит нашего кота. Я аккуратно положила карточку в блокнот, еще раз поблагодарила и пошла к машине. Доктор остался на пороге. Пока я садилась в машину и разворачивалась, он так и стоял, правда, в руках у него появилась трубка. Выезжая со стоянки, я обратила внимание на то, что в гараже клиники стоял грузовичок с прицепом.

Вместо того, чтобы ехать на перевязку, я рванула домой и заперлась в кабинете. Мне предстояло сравнить отпечатки пальцев Каспера с теми, что были оставлены грабителем в доме убитого дяди Стива Адамса. Провозившись с полчаса, я, наконец, смогла выявить или проявить (честно говоря, не знаю, как правильно) отпечатки на визитной карточке. Они совершенно точно не совпадали с теми, что оставил мне инспектор. Однако, грабителей могло быть и двое. Ясно было только одно — грабитель или грабители были новичками, раз умудрились оставить следы. Я спрятала отпечатки в запирающийся ящик стола, в тот, где хранился мой пистолет, и поехала на встречу с Дженифер.

Ровно в час я парковала машину около ресторанчика, где мы договорились встретиться. Ее машины видно не было, и я заглянула в небольшой магазин при ресторане, где продавали всякие итальянские приправы, вина и пасту. Я купила бутылку оливкового масла с красивой этикеткой и пошла в зал, где, несмотря на время ланча, почти никого не было. Дженифер опаздывала. Я выбрала столик у окна и заказала кофе, сказав официанту, что жду приятельницу. Мне принесли большую чашку кофе и я стала ждать. Дженифер появилась через несколько минут, извинилась и сказала, что ее машину заблокировал какой-то грузовик около полицейского участка, и ей пришлось добираться пешком — разбираться было некогда. Вслед за Дженифер в ресторанчик хлынул поток посетителей. И уже минут через десять не осталось ни одного свободного столика. Официант и хозяин суетились и сновали между кухней и залом, успевая шутить с посетителями. За соседним столиком, тоже у окна, сидел мужчина средних лет в очень хорошем костюме и массивным золотым, наверное, обручальным кольцом на безымянном пальце. Перед ним лежала кипа газет, какие-то бумаги, и он довольно громко разговаривал по телефону, видимо, с женой. Та, похоже, жаловалась, что их ребенок плохо ест, и мужчина попросил передать ребенку трубку.

— Мэтью, это папочка говорит, — загнусавил он в трубку. — Почему ты не кушаешь, котик моя? Папа тоже кушает. Он только что скушал суп и сейчас будет есть котлетку!

Дженифер, изучавшая меню, прыснула. Мне тоже хотелось рассмеяться, но я сидела лицом к мужчине, и мне почему-то казалось невежливым хохотать ему в лицо над подслушанным его разговором с сыном. В конце концов, это не мое дело. Наконец, Дженифер выбрала себе сэндвич, я хотела было заказать суп, но супа в меню не было, также как и котлеты, и я тоже попросила сэндвич с каким-то мудреным названием.

Мы начали разговаривать. Оказалось, что теперь Дженифер взялась за дело Эми, то есть дело, по сути, то же, только виноватый поменялся. Су-Фолс — не очень большой город, и хотя, адвокатских контор здесь несколько, выяснилось, что Лойсли и доктор Джонсон пользовались услугами одной и той же. Поскольку Дженифер уже была в курсе дела, то ей и поручили защищать Эми. И теперь она, по сути, пыталась выудить из меня что-нибудь, что помогло бы ей выстроить защиту. Или мне так показалось. Я слушала ее, кивала, смотрела на мужчину за соседним столиком, который кончил разговаривать с сыном и теперь говорил с кем-то еще, но уже тихо и без кривлянья. Перед ним стояли большая тарелка с греческим салатом и бутылка колы. И вдруг на меня снизошло озарение, или назовите это как-нибудь по-другому. Все части загадки, как фрагменты головоломки, встали на место. И как это раньше не пришло мне в голову? Дожевывая последний кусок сэндвича, я почти на сто процентов была уверена, что знаю, кто преступник. Осталось найти доказательства для инспектора Нормана. На его помощь рассчитывать не приходилось, уж больно дикой могла ему показаться новая версия. Я же, окрыленная своей догадкой, была готова снова ринуться в бой. Поблагодарив Дженифер за ланч и проигнорировав ее желание поговорить со мной о деле более подробно, я пообещала позвонить ей на неделе, сослалась на неотложные дела и поехала домой. Мне нужен был план.

Закрывшись в кабинете, я стала перебирать варианты. Можно было послать убийце копию письма Джины и свою коротенькую записку с какими-нибудь требованиями, вынудив его тем самым начать снова действовать. Можно было напроситься на встречу, взять отпечатки и сравнить их с теми, что были в деле об ограблении. Хотя, я не была до конца уверена, что грабитель был один и, что именно мой убийца оставил свои отпечатки. Можно было уговорить инспектора Нормана провести ДНК-экспертизу и выяснить родство Тома и убийцы. Впрочем, инспектор вряд ли согласился бы на такую авантюру. Можно было, наконец, по примеру Ниро Вульфа или Эркюля Пуаро собрать всех действующих лиц и пригвоздить убийцу, но этот вариант мне тоже не подходил, во-первых, потому, что пригвоздить мне пока было особо нечем, а, во-вторых, я с трудом верила в возможность собрать всю компанию. Я ломала голову часа полтора и, в конце концов, решилась на самый, по моему мнению, простой и довольно безопасный вариант — я позвонила в клинику Дарсона, представилась и попросила соединить меня с доктором Криком, напомнив, что речь идет о расследовании убийства. Девушка на другом конце немного посомневалась, но потом, видимо, решила, что дело важное и через минуту я услышала мужской голос. Снова представившись, я объяснила доктору Крику, что веду расследование убийств и была бы ему много благодарна если бы он нашел для меня время.

— Желательно сегодня, — попросила я.

Он удивился, сказал, что понятия не имеет, чем может быть мне полезен.

— Впрочем, я знаю, что убита наша пациентка и что Вы уже разговаривали с моими коллегами по этому поводу, — добавил он.

Потом он сверился со своим расписанием, сказал, что освободится часов в шесть и пригласил меня приехать в клинику, если мне это удобно.

— Знаете, мне бы не хотелось, — призналась я и рассказала, что в последний мой визит в эту самую клинику меня чуть не зарезали.

— Да, конечно, простите, — спохватился он. — У нас же была полиция по этому поводу.

И мы договорились встретиться в баре напротив моей лавки в четверть седьмого.

* * *

До разговора с Кеном Криком у меня оставалось что-то около двух часов, которые я сначала хотела потратить на подготовку разговора, выбор аргументов и стратегии допроса, но потом решила, что все равно у меня ничего не выйдет, и первый же его неожиданный довод, вопрос или возражение вызовут полное смятение в рядах моих доказательств и только запутают меня. «Буду играть по слуху (есть такое американское выражение)», — убедила себя я и стала проверять записывающее устройство, проще — диктофон, который был в арсенале Старика. Пришлось съездить в Уол-Март и купить батарейки на всякий случай. Там же я купила совсем дешевую дамскую сумочку, типа косметички, из кожзаменителя, в которую можно было спрятать диктофон. На этом мои приготовления закончились. Около половины шестого позвонил инспектор Норман, спросил как заживает рука и поинтересовался, появились ли новости.

— Каких новостей Вы ждете? — довольно резко спросила я. — Вы же арестовали очередную убийцу?

— Не надо, Дженни, пожалуйста. Мы же работаем, — взмолился он. — И вообще я хотел пригласить Вас на ужин.

Мне тут же пришла в голову светлая мысль использовать расположение и добрые намерения инспектора.

— Давайте лучше я Вас приглашу, то есть мы с Аликом. Мне не очень хочется куда-нибудь выходить с перевязанной рукой, к тому же, она отчаянно чешется, — как можно искреннее говорила я.

— Только Алик заканчивает в шесть, а у меня перевязка, — уже в вовсю врала я. — Вы могли бы подъехать где-нибудь в половине седьмого и помочь ему с ужином?

Я не видела выражения лица инспектора. Вполне возможно, он оторопел или удивился, но возражать не стал и сказал, что подъедет как только освободится. Я была страшно довольна таким стечением обстоятельств, ведь допрашивать Крика я собиралась в баре напротив, и мало ли что могло произойти.

Теперь мне нужно было пойти в лавку и убедить Алика не только закрыться на час раньше, но и приготовить ужин из того, что у нас имелось, а я, конечно, понятия не имела, что у нас было в холодильнике. Заглянув по дороге на кухню, я обнаружила кое-какую еду. На звук открывающегося холодильника прибежал вечно голодный кот, но мне было некогда его обслуживать.

К моему удивлению, Алик довольно быстро согласился закрыть лавку. Особенно после того, как я сообщила ему, что к нам едет инспектор, который будет помогать ему с ужином пока я съезжу по делам.

— Вы бы поосторожнее, тетя Дженни, — только и сказал он и пошел вывешивать табличку «Закрыто в связи с проводимым расследованием».

* * *

Я вошла в бар в 6:05 и села за столик, разумеется, у окна, чтобы видеть не только вход в бар, но и вход в лавку. Кен Крик или доктор Крик появился в 6:20. Я не узнала его по фотографии, но вычислила по дорогой машине и добротной одежде.

— Доктор Крик? Я — Дженни. Спасибо, что пришли.

Я подошла к нему, как только он вошел в бар, и проводила до столика, на котором уже лежала моя новая сумочка-косметичка, блокнот, ручка и, для отвода глаз, газета с объявлениями.

Он заказал бокал белого вина и, смотря на меня сверху вниз, несколько, как мне показалось, иронично произнес:

— Так чем же я могу Вам помочь, милая Дженни?

— Многим. Для начала, скажите мне, откуда Джина узнала про ограбление и убийство дяди Стива Адамса? Неужели он сам ей рассказал?

Возможно, это было не самое удачное вступление. Ведь он мог вылупить на меня глаза, обвинить меня в том, что я пристаю к нему со всякими глупостями, встать и уйти. Но он остался сидеть и вид у него был испуганный.

— Я не знаю, — тихо ответил он, но тут же оправился и уже довольно уверенно произнес:

— Я мало про них знаю. Со Стивом мы дружили, вернее, много времени проводили вместе, а вот с Джиной я виделся, наверное, раза три или четыре. Они уже почти не жили вместе тогда и собирались разводиться…

— Это я знаю, — перебила я. — Я знаю, что у него кончились деньги, которые он унаследовал от родителей, знаю, что вы в то лето особенно вовсю кутили и резвились, откупая на ночь биллиардные и гоняя на мотоциклах, а Джина, тем временем, устроилась официанткой, что привело Стива в бешенство.

Кен Крик ошарашенно смотрел на меня. В глазах у него был страх. Я продолжала:

— Я знаю также, что у него был дядя-нумизмат, который по четвергам ходил играть в бридж, но в тот четверг у его партнера заболела жена и он остался дома. Лучше бы он куда-нибудь все-таки ушел в тот вечер — остался бы жив.

— Я здесь не при чем, — выдавил из себя Крик и залпом осушил бокал.

— Но Вы знаете про ограбление и убийство, — заявила я.

— Ничего я не знаю, — он как-то сник. — И знать не хочу. Оставьте меня в покое.

Я испугалась, что он сейчас встанет и уйдет.

— Вы ведь отец Тома, — напомнила я ему, чтобы его удержать.

Он встрепенулся и уже с ненавистью смотрел на меня.

— Вы прекрасно знаете, что экспертиза это докажет. Она также докажет, что Джина — не мать Тома. Когда у Вас с Котенком родился ребенок, вы решили отдать его уже овдовевшей Джине на воспитание. Видимо, обещали заплатить, но чек оказался подложным или на счету уже не было денег. Короче, она ничего не получила, а Вы с Котенком скрылись. Джина толком ничего про вас не знала и, наверное, и забыла почти, но так получилось, что ее занесло в Су-Фолс. А Су-Фолс — не очень большой город и через некоторое время она наткнулась на вас, написала письмо, потребовала денег. Вы, посовещавшись, ее убили. Но выяснилось, что она успела все или почти все рассказать Тому, который после убийства матери тоже попытался вас шантажировать. Вы и его убили, зная, что он — ваш ребенок. Хорошенькая получается история.

— Я никого не убивал, — он стянул с себя галстук и расстегнул воротничек рубашки.

— В полиции Сиэтла остались отпечатки пальцев одного из грабителей. Отпечатки небольшие, наверное, принадлежат женщине. Вы тоже там были?

— Не говорите ерунды. Стива, действительно, подозревали, но потом полностью оправдали, — в голосе у него появилась мало-мальская уверенность, которую мне надо было разбить.

— Оправдали его потому, что Джина показала, что он был дома, — начала я.

— А зачем ей было врать? Она спала и видела, как бы от него избавиться. Могла вполне засадить на много лет за решетку, — он, казалось, пошел в наступление.

— Чтобы получить все его долги в наследство? Зачем? На свободе он ей был полезнее. Так Вы были там или нет? Речь идет об одном убийстве двадцатилетней давности, трех недавних и одном покушении на убийство, — безжалостно напомнила я.

— Нет, я был против. Они заигрались, — сдался он.

К нам подошел официант, Кен жестом показал на свой пустой стакан. Я пила кофе.

— Почему Вы не пошли?

— Я напился. Специально в тот вечер взял и напился. Выпил три «Лонг-Айленда». Стив был в бешенстве, но брать меня таким означало все провалить и они поехали вдвоем.

— Так, кто все-таки убил старика?

— Стив. Он вынужден был его убить, поскольку тот его узнал.

— Хорошо, потом Стив утонул. Сам?

— Да, это несчастный случай. Мы тогда сильно все напились.

— Но Вы забрали его права. Вы ведь были похожи, верно? И потом, когда Вы попали в аварию, то предъявили его права, а потом Вам удалось сбежать. После этого Вы и приехали сюда.

Официант принес бокал.

В полиции все еще хранятся Ваши отпечатки в деле о той аварии, — сообщила или напомнила я ему.

Он смотрел куда-то поверх меня и водил указательным пальцем по краю бокала.

— Кому пришла в голову мысль отдать Джине Тома? — я постаралась вывести его из задумчивости.

— Мне. Тогда стали практиковать домашние роды и, когда ребенок родился, Джина просто заявила, что это ее ребенок и он родился дома.

— И поверили?

— На удивление — да. Мы уже приготовились линять, то есть, простите, сбежать, но все прошло гладко, мы вручили ей чек и в тот же вечер уехали.

— Сколько вы обещали ей заплатить?

— Двадцать пять тысяч долларов сначала и потом еще пятьдесят.

— И она вам поверила?

— Она знала, что мы из богатых семей. Почему бы и нет?

— А как вы обманули ее с чеком? Ведь на нем должны были быть имя, фамилия и адрес.

— Я выкрал чековую книжку у какой-то девчонки в баре. Ну, мы и выписали чек из той книжки.

— А потом?

— А потом я тут же уехал к себе в Лонгвью.

— А Ваш Котенок?

— Не знаю точно. Она еще поколесила по стране. Ее-то папаша не разорился как мой.

— Кто из Вас убил Джину?

— У меня алиби. Мы с женой были в гостях у ее родителей часов до десяти, а потом еще заехали в Вин-бар, рядом с «Миневрой» и просидели там почти до закрытия.

— Когда Вы узнали, что Джину убили?

Я увидела, как подъехал инспектор и позвонил в лавку.

— Не помню.

— Она Вам сказала?

— Нет. Она со мной вообще не сильно общается, хотя мы и живем в одном доме. Я ведь слишком много о ней знаю.

— А как убили Тома? Кто его заманил?

— У меня тоже алиби — я попал в аварию…

— Я знаю про аварию, — перебила его я. — Меня интересует, кто и как заманил Тома.

— Она. Я не знаю, как, — он допивал второй бокал вина.

— Хорошо, пусть так. Но из Брукингса-то Вы ее забрали. Это было после вашего семейного вечера?

Он тяжело вздохнул.

— Да. Она позвонила мне на мобильный и сказала, чтобы я пошел пораньше спать и в половине первого встретил ее в Брукингсе. И назвала адрес.

— Вы поехали?

— А куда я мог деться? — ответил он вопросом на вопрос.

— А что Вы жене сказали?

— Сказал, что неважно себя чувствую после аварии и пошел спать в библиотеку. У нас что-то наподобие небольшой квартиры в доме, — пояснил он.

— Вы знали, что она убила Тома? — продолжала я.

— Да, она сказала мне. Но позже.

— Когда?

— На следующий день.

— А нож в гостиницу Грегу Лойсли кто подбрасывал? Вы?

— Нет, я даже не знал про него.

— А Эми Джонсон? Вы знаете, что она арестована по подозрению во всех последних убийствах?

— Эми? Жена Джонсона? — губы у него скривились то ли в усмешке, то ли в улыбке.

— Ничего смешного. Ей подбросили нож, которым пытались меня убить и ботинки со следами грязи или грунта с дорожки около вашей клиники.

— Это не я.

— Но Вы знаете про все предыдущие убийства и Вы знаете, кто их совершил. По-моему, это тянет на уголовную ответственность — сокрытие информации об убийстве и пособничество в сокрытии преступления, как минимум.

Он закрыл лицо руками.

— Я же говорю Вам, что я не при чем.

— Это Том, Ваш сын, был не при чем. Или почти не при чем, но его убили. Вас, может, и не посадят даже, если адвоката хорошего найдете, — обнадежила его я, не знаю зачем. — Кстати, Джина Вас тоже узнала или только ее?

— Нет, только ее. Она ее случайно в клинике увидела и, как я понял, начала шантажировать.

— А на приеме десятого октября она Вас не видела? — спросила я из чистого любопытства.

— Нет, я заметил как она заходила, и решил не рисковать и не попадаться ей на глаза.

— То есть, Вы уже про нее знали тогда.

— Да, я видел письмо.

— Это? — и я вынула из блокнота сложенный листок — письмо Джины.

Он обомлел.

— Откуда оно у Вас? — вырвалось у него.

— Я же сказала Вам, что я — детектив. Это моя работа.

— И что теперь будет?

Мне было его жаль немного, но, вспомнив, что этот лощеный доктор мог вполне предотвратить убийство как минимум одного человека — Тома Лойсли, если бы… Впрочем, не мне было его судить.

— Теперь надо будет повторить весь этот рассказ полиции, — сказала я.

— Да Вы что? Это же конец, — и он допил свое вино.

— Конец или не конец, но рассказать все равно придется, если Вы, конечно, не хотите взять все убийства на себя.

Он смотрел на меня какими-то пустыми глазами.

— С чего это? Я никого даже пальцем не тронул. Она всегда была сумасшедшей, — устало сказал он. И добавил:

— Наши предки, наверное, стрелялись в такой ситуации. Я не смогу. Да и пистолета у меня нет.

Я постаралась незаметно выключить диктофон, потом достала мобильник и стала набирать номер инспектора Нормана.

— Загляните в бар напротив, инспектор, — пригласила я.

— Дженни, у нас уже почти все…

Я не дала ему договорить:

— Вы не поняли. Я раскрыла убийства, подготовила Вам доказательства, нашла свидетеля. Вам осталось только перейти через дорогу…

Он не дослушал меня, и через минуту я увидела, как он переходит дорогу.

Выслушав меня, переговорив с Криком и взяв мой диктофон с кассетой, он вызвал патрульную машину. Крика арестовали. Потом они поехали получать ордер на арест Кэти Олсен, жены доктора Дарсена. Это ее шипящим от ненависти голосом называла котенком Сара Андерсон, и это ее отпечатки пальцев были найдены в доме убитого старика-нумизмата много лет назад в Сиэтле.

Эпилог

Кэти арестовали, отпечатки ее пальцев, действительно совпали с теми, что были в деле об убийстве Аарона Адамса, дяди Стива Адамса. При обыске в доме Олсена в одной из курток Кэти нашли ключи от квартиры Лойсли. В ходе следствия выяснилось, что Джина случайно увидела и узнала Кэти в клинике еще в конце августа, когда приходила на профилактический осмотр, а слепки с ключей Джины были сделаны в конце сентября, когда Джина в последний раз приходила на прием в клинику доктора Дарсена. Другими словами, складывалось впечатление, что Кэти заранее планировала избавиться от Джины и тщательно к этому готовилась. Идея подбросить нож в гостиницу пришла ей в голову, когда она случайно, во время презентации в клинике, услышала телефонный разговор Дарсена с Грегом Лойсли, где упоминалось, что Грег на время переселился в Холидей Инн. Однако подбросить нож она смогла его только в среду, после того, как расправилась с Томом. Том, действительно, был в курсе всех дел — вопросы возникли, когда он, уже будучи большим мальчиком, стал изучать в колледже медицину и выяснил, что у ребенок с его группой крови никак не мог родиться у Джины с Грегом. Тогда Джина ему все или почти все рассказала, а когда выяснилось, что настоящая мать Тома женщина богатая и успешная, то Джина, которой, вероятно, хотелось, чтобы у Тома все хорошо в жизни сложилось, уж не знаю какими словами, но рассказала ему о шантаже. Когда Том узнал, что Джину убили, он, не долго думая, напомнил своей настоящей матери о себе и несколько повысил ставки. Она убила его на небольшой стоянке в парке, тело спрятала в машине, укрыв его пуховым дорожным одеялом, и отправилась на вечеринку, где ее видела вся семья. Потом, уже поздно вечером перегнала машину Тома в Брукингс, припарковала на стоянке около дома, номер которого был в водительских правах Тома, вытащила тело из машины, забрала его бумажник, чтобы представить все как ограбление. Забрал ее из Брукингса Кен Крик. В пятницу, когда Кэти пыталась меня убить, Эми сама позвонила Крику и сказала, что я интересовалась адресом Сары. Для чего? Спросите Эми. Вероятно, для того, чтобы как-то обратить на себя внимание или быть полезной. Не знаю. Так вот, Крик немедленно сообщил об этом Кэти. Стало ясно, что от меня надо было избавляться, но, когда она поняла, что не до конца меня зарезала, ей пришла в голову еще замечательная идея — подбросить нож и ботинки в сад Эми. Резонов было, как минимум, два — Эми знала, что я собираюсь ехать к Саре, и поговаривали, что у доктора Джонсона был роман с Джиной, а Кэти сама видела как они вместе уезжали с вечеринки десятого октября. Вообще-то она рассчитывала, что про роман Джины с Джонсоном полиция или я узнаем от доктора Дарсена, но тот, надо отдать ему должное, не стал сплетничать про своего бывшего товарища ни со мной, ни с полицией. Духи с приятным запахом, которые я унюхала во время нападения, были духами Кэти. Такое вот получилось совпадение — Эми и Кэти душились одинаковыми духами. А про книгу Эндо с кровавой обложкой я так и не выяснила. Я думаю, что прислала мне ее Кэти, а, может быть, и нет. Но тогда кто?

Content

Женя Л
Детектив из книжной лавки. Дело № 1

Понедельник

Вторник

Среда

Четверг

Пятница

Суббота

Воскресенье

Снова понедельник

Вторник

Среда

Четверг

Пятница

Суббота

Небольшое отступление

Все еще суббота

Воскресенье

И снова понедельник

Вторник

Эпилог