Юлия Валерьевна Набокова

Праздник по обмену

© Набокова Ю., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

Глава 1

Серый волк

– Думаешь, у нас есть шанс? – Бледная, невыспавшаяся женщина несмело замедлила шаг, завидев впереди синюю вывеску заведения, мерцающую в ранних декабрьских сумерках. – Других он даже на порог не пустил.

– Ну не зверь же он? – скрывая волнение, нарочито бодро откликнулся ее долговязый спутник в очках и красном шарфе.

– Серый волк по сравнению с ним – ягненок, – горько отозвалась супруга.

– Мама, – тоненько воскликнула идущая между ними маленькая девочка в розовом пуховичке и шапке с большим помпоном, – мы что, к волку идем?

– Нет, Любочка! – Мужчина присел на корточки рядом с дочкой и заглянул в чуточку испуганные голубые глаза. – Мы идем к волшебнику, который способен нам помочь.

– К волшебнику? – Глаза девочки округлились от восторга и любопытства. – К доброму?

– Вот это мы сейчас и посмотрим! – Мужчина выпрямился, сжал руку девочки в варежке и решительно зашагал ко входу в банк, увлекая за собой жену и дочку.

– Надеюсь, у него сегодня хорошее настроение, – еле слышно пробормотала женщина.

Всеволод Серебров пребывал в благодушном настроении аллигатора, только что отобедавшего антилопой. Годовой отчет о деятельности банка его порадовал. Трудный был год, рискованный. Многие банки закрылись, немногие едва сводили концы с концами, и уж совсем единицы приносили прибыль, как его детище. Страшное чудище Кризис обломало зубы о его неприступную финансовую крепость. И все благодаря его, Всеволода, мудрому руководству.

– Всеволод Игоревич, – заглянула в кабинет секретарша Ниночка, длинноногая и белокурая, как голливудская звезда. – Тут курьер с шубкой.

– Зови! – Всеволод барским жестом махнул рукой.

Сначала в кабинет вплыла белоснежная шуба в прозрачном чехле, не скрывающем всего ее великолепия. Следом, держа вешалку с шубкой на вытянутой руке, вошел курьер. На него Всеволод даже не взглянул, придирчиво осмотрел шубу, расстегнул чехол и погладил густой норковый мех. Роскошная вещь, Инге понравится. Без лишних слов Всеволод вынул тугую пачку купюр и бросил на стол. Курьер сгреб деньги и, поздравив с Новым годом, удалился. А Всеволод сунул вешалку с шубой секретарше:

– Повесь пока куда-нибудь!

Ниночка завистливо вздохнула, любуясь норкой. Ей на такую роскошь в жизни не заработать. Если только заслужить… Девушка стрельнула на шефа красиво подведенными глазками, но тот уже отвернулся. Что ему ее прелести, если у него жена – известная актриса! Ниночка тихо шагнула за порог.

– И сделай мне… – настиг ее повелительный голос Сереброва.

– Зеленый чай? – услужливо обернулась она.

Банкир поморщился и затряс головой:

– Не могу уже пить эту гадость! Кофе.

Ниночка удивленно вздернула ухоженную бровку. Она работала в банке уже три месяца и привыкла к тому, что шеф пьет только зеленый чай особого плантационного сорта, который ему с женой привозят прямиком из Китая.

– Ты кофе варить умеешь? – нахмурился Серебров, глядя на растерянную секретаршу.

– Конечно! – торопливо кивнула Ниночка, скрывая внутреннее ликование. Это же ее шанс! Раз шефа мутит от здоровых привычек, которые пытается привить ему супруга, Ниночка устроит ему сладкую жизнь. Кофе, конфетки, блинчики. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, даже если он банкир. Особенно если он – изголодавшийся по нормальной пище банкир. А там и до собственной шубки недалеко! – Я мигом!

Шурша чехлом с шубкой, секретарша удалилась, а Серебров отвернулся к окну. Пошел снег, и банкир нахмурился. Опять будут пробки из-за нечищеных дорог, его свежевымытый «Майбах» весь покроется грязью. Скорей бы отметить идиотский Новый год с партнерами и их женами и улететь с Ингой на Мальдивы, где для них со второго января забронирована уединенная водная вилла с выходом прямо в океан.

Сзади снова зашуршало. Да что ж дура-секретарша с этой шубой туда-сюда ходит? Всеволод сделал зверскую физиономию для устрашения персонала, обернулся и грозно рявкнул:

– Кофе принесла?!

– Волк! – тоненько пискнула маленькая девочка в розовом пуховичке, сжимая в руке шуршащий пакетик с конфетами.

– Ты кто? – вытаращился на нее Всеволод, внутренне похолодев. Вспомнился рассказ знакомого банкира Пузанова, как год назад к нему в банк заявилась бывшая подружка и предъявила подросшего наследника. Тот не поверил, заставил тесты на отцовство сдать. Все подтвердилось, и теперь бедному богатому Пузанову приходится отстегивать четверть доходов на алименты. Но там хоть сын, будущий наследник! А это девчонка, соплюха, глаза в пол-лица, того и гляди расплачется.

– Любочка! – раздался из коридора взволнованный женский голос, а за ним грозный окрик охранника:

– Вы куда? Не положено!

Всеволод выглянул из кабинета и рявкнул:

– Пропустить!

Охранник почтительно посторонился, и Серебров так и впился взглядом в мать девочки. Нет, никаких интрижек, даже на одну ночь, у него с ней быть не могло. И дело даже не в изможденном виде женщины, не в кругах под глазами и дешевых шмотках с рынка. У посетительницы был крупный нос, а Серебров с юных лет не выносил несовершенства. И, сколотив состояние, окружал себя только красивыми людьми и вещами.

– Там Любочка… – взволнованно произнесла носатая, шагнув к нему. – Моя дочь.

– И? – грозно осведомился Всеволод. Ну, если начнет рассказывать, что Любочка – и его дочь тоже, мало ей не покажется!

– Она от нас сбежала, – оробев, пролепетала женщина. – Извините.

– От нас? – успел удивиться банкир, а следом на его охранника налетел высокий и нескладный мужчина в нелепом красном шарфе.

– Куда? – Охранник крепко схватил нарушителя спокойствия за плечо.

– Сеня, там Любочка! – с тревогой повернулась к нему женщина.

– Вы кто? – строго спросил Серебров, переводя взгляд с мужчины на женщину.

– Арсений, – представился тот.

– Аля, – женщина смущенно схватилась за сумочку через плечо, – Алевтина.

– Бедняковы, – хором закончили они. – Мама и папа Любочки.

Имена Сереброву ни о чем не говорили. Он только понял, что вешать на него спиногрызку никто не собирается, у нее есть родители, и расслабленно махнул охраннику, чтобы отпустил Беднякова.

– Забирайте свою девочку. Она забежала ко мне в кабинет.

Серебров зашел в кабинет и огляделся. Что за чудеса? Малявки нигде не было.

– Любочка! – взволнованно позвала Аля, входя в кабинет вместе с мужем.

– Мамочка! – из-под стола пулей выскочила девчонка, спряталась за матерью и громким шепотом сообщила: – Он – Серый волк! Пойдем отсюда скорее, пока он нас не съел.

– Извините Любочку, – сконфуженно вмешался отец, – она испугалась.

– Кофе, Всеволод Игоревич! – провозгласила Ниночка, появляясь с чашкой на подносе.

– Так вы тот самый? – ахнула мама Любочки.

– Серебров, – сухо кивнул он, беря чашку у секретарши. – Хозяин этого банка. А теперь извините, у меня много дел… Ниночка, проводи.

Секретарша мигом развернулась к непрошеным гостям.

– Подождите! – с отчаянием выкрикнул ему в спину отец Любочки. – Мы ведь к вам пришли, как раз по одному делу.

Секретарша замешкалась, нерешительно взглянула на Сереброва. Дура! Мало того что унеслась делать кофе, оставила приемную, позволила малявке забежать в его кабинет, так еще не может выставить вон родителей.

– И что за дело? – скучно спросил Всеволод, отпивая эспрессо.

– Мы валютные ипотечники, взяли кредит под залог жилья, – выпалил Бедняков.

Всеволод поморщился: начинается! Сколько раз в течение года он уже слышал эту жалобную песню. Только вчера митинг под окнами банка охрана разгоняла, и вот снова!

– Мы уже пять лет исправно выплачивали кредит. Сами понимаете, платежи неподъемные, мы не можем их выплачивать в полном объеме, – зачастил Бедняков, приняв его молчание за внимание. – На днях к нам приходили люди из вашего банка, грозились отобрать квартиру, в которой мы живем. А она у нас одна. Нам с женой и дочкой некуда идти…

Всеволод бросил недовольный взгляд на застывшую секретаршу. Вместо того чтобы выполнить его поручение и выставить семейство за дверь, стоит, развесив уши, и даже сочувственно кивает. Что за дура такая?

– Войдите в наше положение. – Бедняков просительно заглядывал ему в глаза. – Если бы можно было сделать реструктуризацию долга или списание хотя бы части…

У банкира было два железных принципа в работе. Никаких поблажек – это раз. Никакой жалости – два. Начнешь жалеть всех ипотечников, что рыдают перед его кабинетом, сам пойдешь по миру с протянутой рукой и пустым портмоне.

– Вы сами брали кредит в валюте. Порядок для всех один, и делать исключений я не буду, – отрубил Серебров. – Нина, проводи.

– Да что вы за человек такой? – с негодованием выкрикнул Бедняков. – У вас что, нет жены, детей?

– Сердца у него нет, – горько бросила Аля. – Пойдем, Сеня, не унижайся.

– Как у Железного Дровосека? – удивленно воскликнула Любочка и во все глаза уставилась на Сереброва.

– Все в порядке, Всеволод Игоревич? – наконец-то догадался заглянуть в кабинет охранник.

– Покажи господам Бедняковым, где у нас выход, – распорядился Серебров и, едва тех выдворили вон, взял чашку кофе. Отпил и поморщился – холодный! Никому не позволено нарушать покой владельца банка и врываться в его кабинет. Эти Бедняковы получат хороший урок. Он взял телефонную трубку и сделал звонок: – Макаров, у вас там есть должник по фамилии Бедняков. Отправь к ним сегодня сотрудников, пусть вручат досудебное уведомление о полной выплате долга в течение десяти дней.

Руководитель кредитного отдела замялся, что-то залепетал про Новый год:

– Праздник все-таки, может, позже?

– Я что, неясно выразился? До Нового года.

Серебров бросил трубку и отодвинул чашку.

– Еще кофе, Всеволод Игоревич? – робко кашлянула секретарша.

– Нина, ты уволена!

– За что, Всеволод Игоревич? – опешила девушка. – Вы из-за этих посетителей, да? Так я же не виновата, – зачастила она, – что они вошли, пока меня в приемной не было. Вы же меня сами послали кофе делать!

– За кофе, Нина. Он еще более мерзкий, чем зеленый чай.

Секретарша раскрыла рот, глупо похлопала ресницами.

– Всеволод Игоревич, вы же это несерьезно? Простите меня. Мне эта работа очень нужна, у меня мама больная…

– Свободна, Нина.

– Вы, вы… Серый волк! – Она всхлипнула и выскочила за порог, со всей дури хлопнув дверью.

Так-то лучше. С Нового года он наймет новую секретаршу – длинноногих красавиц много. Главное, чтобы не была жалостливой дурой и не пускала к нему всякий сброд. Время директора банка бесценно.

Ниночка еще какое-то время жалобно всхлипывала под дверью, собирала вещи, в сердцах разбила чашку… С нее станется еще какую-нибудь гадость на прощание сделать.

– Нина! – гаркнул Серебров. Секретарша мигом нарисовалась на пороге и с надеждой взглянула на него. – Шубу смотри не прихвати! Не то вычту стоимость из твоего счета в банке.

– Можете не волноваться! – Поняв, что помилования не будет, Ниночка еще раз от души хряснула дверью.

Серебров погрузился в рабочие дела, а когда час спустя он покинул кабинет, секретарши в приемной уже не наблюдалось. Только на столе лежала шубка в прозрачном чехле, по всей поверхности которого было размашисто выведено слово «Козел».

– Не удержалась все-таки, – ухмыльнулся банкир, словно иного от секретарши и не ожидал. Попытался оттереть надпись, но ничего не вышло. Предусмотрительная Ниночка использовала водостойкий маркер.

Первым порывом было выбросить испорченный чехол, но Серебров бросил взгляд на окно, за которым падал пушистый снег, и передумал. Чехол еще пригодится, чтобы донести подарок до машины. А прежде чем презентовать шубку жене, он просто выбросит чехол.

Серебров перекинул шубку через руку, надписью внутрь, и отправился на стоянку.

Двадцать девятого декабря Москва стояла в предновогодних пробках. Чтобы хоть как-то двигаться к дому, Всеволод срезал, обгонял, проезжал по обочине, проскакивал на мигающий желтый. Хотелось скорее обрадовать Ингу, жена уже должна была вернуться со съемок…

С Ингой он познакомился пять лет назад. Банку был нужен новый рекламный ролик, и Серебров лично отбирал актрис. Инга тогда опоздала. Он уже пересмотрел с десяток красивых мордашек и остановил выбор на грудастой блондинке, похожей на соседку, в которую Всеволод был влюблен в школе. Опоздавшую Ингу он даже на порог пускать не хотел – не терпел непунктуальности. Но хрупкая девушка, буквально сметя секретаршу, прорвалась в конференц-зал и потребовала ее прослушать. Серебров сначала оценил ее наглость, а затем – готический грим невесты Дракулы. Его буквально заворожили колдовские омуты глаз и фарфоровая белизна щек.

– Вы всегда так ходите? – спросил он у девушки-вамп.

– Ах, это… – Она мило смутилась, заправив за ушко каштановый локон. И ушко, и локон были прелестны, как она сама. – Я снималась в массовке фильма ужасов, поэтому и опоздала. Так вы меня посмотрите? Что нужно делать?

– Смойте грим и приезжайте вечером в ресторан. – Он сказал название и поднялся с места, одобрительно отметив, что девушка одного с ним роста. Высокая!

– Почему в ресторан? – растерялась она.

– Потому что кастинг закончен, и мне пора на важное совещание. Но в качестве исключения я прослушаю вас в ресторане. Согласны?

Вопрос Всеволод задал для проформы. Еще бы ей было не согласиться, когда банкир из списка «Форбс» фактически зовет ее на свидание. Поэтому он несказанно удивился, когда в ответ неожиданно прозвучало:

– Нет!

– Что? – Он удивленно обернулся на полпути к выходу.

– Я не прохожу кастинги в ресторанах, – твердо заявила девушка-вамп и гневно сверкнула своими глазами-омутами. – Спасибо, что уделили мне время. Всего доброго!

И она подскочила к выходу, собираясь сбежать.

– Да погоди ты… – Серебров неожиданно для самого себя схватил ее за руку. Девушка снова сверкнула глазищами, явно намереваясь послать его куда подальше с его поползновениями. Вблизи глаза у нее оказались редкого прозрачно-зеленого оттенка, как у русалки. Всеволод в первый миг залюбовался, а во второй – пропал. Девушка выдернула руку, собираясь уйти. Был только один способ ее остановить. – Ты утверждена, – выпалил он.

– Правда? – Она растерянно улыбнулась, и он понял, что попал в точку.

– В тебе больше жизни, чем во всех других девушках, которых я посмотрел, – добавил Всеволод, не покривив душой. – Именно такая актриса должна представлять мой банк. А теперь мне правда пора. Детали обсудим вечером. Я привезу договор в ресторан.

– Деловая встреча? – хитро уточнила она.

– Деловая, – подтвердил Всеволод, подумав, что сделает все, чтобы затащить недотрогу в постель.

– Инга Вишнева. – Теперь уже она сама протянула руку, потрясла его ладонь в знак приветствия и лукаво добавила: – Вам же нужно будет внести мое имя в договор.

Вечером они подписали договор на съемки рекламного ролика. А через три месяца поставили свои подписи в загсе и стали законными супругами. Ему так и не удалось уложить в постель недотрогу Ингу Вишневу, в его спальню она вошла законной женой – Ингой Серебровой.

После свадьбы карьера Инги пошла на взлет. Всеволод познакомил ее с нужными людьми, вложился в кинопроизводство, и вот уже Инга заблистала сначала в ролях второго плана в сериалах в прайм-тайм, а затем получила главную роль в прокатном кино. Она была одаренной актрисой и с поддержкой Сереброва быстро завоевала симпатии публики. Всеволод гордился успехом жены, его бы никогда не привлекла скучная домохозяйка. Только такая, как Инга – талантливая, красивая, знаменитая, – была ему достойной спутницей.

Серебров набрал номер супруги, но та не брала трубку. Тогда он прибавил звук радио. Новогодняя песенка закончилась приторным перезвоном колокольчиков, и зазвучал до отвращения бодрый голос телеведущего:

– Новый год – время чудес! Надеюсь, мои дорогие друзья, вы уже прониклись праздничным настроением и купили подарки, чтобы порадовать своих любимых.

– Да уж не многие так порадуют любимую, как я, – похвастался Всеволод, бросив взгляд на лежащую на заднем сиденье шубку, и нахмурился, заметив слово «козел» на чехле – прощальный привет от секретарши.

Вдалеке показался рекламный щит с плакатом нового фильма Инги, и Серебров машинально сбросил скорость, чтобы полюбоваться фотографией супруги. Ингу впервые утвердили на главную роль в прокатном кино. Чтобы продвинуть молодую жену, Всеволод надавил на режиссера и прилично вложился в съемки, однако для Инги это осталось тайной. Она считала, что прошла кастинг на общих основаниях, и знала только, что Всеволод оплатил наружную рекламу. Теперь Инга улыбалась ему и всем остальным водителям, застрявшим в новогодних пробках, с плакатов нового фильма. Но только его одного красавица Инга ждет дома! От этой мысли Серебров самодовольно улыбнулся и лихо обогнал таксиста, везшего на заднем сиденье Деда Мороза со Снегурочкой.

– А знаете ли вы, что по статистике перед Новым годом возрастает число разводов и самоубийств? – продолжал трепаться радиоведущий.

– Да ну? – удивился вслух Серебров.

Ведущий словно только и ждал его ответа и зачастил, объясняя:

– Когда все вокруг веселятся, у людей, склонных к депрессии, сдают нервы. А недовольные супруги торопятся разорвать оковы брака до боя курантов и начать Новый год с чистого листа.

– Неудачники! – усмехнулся вслух Всеволод и огляделся в пробке по сторонам, с высоты своего «Майбаха». Слева, испуганно вцепившись в руль старенькой малолитражки, сидела растрепанная полненькая девушка. «Брошенка», – мысленно окрестил ее Серебров. Какому нормальному мужику захочется с такой Новый год встречать? Всеволод повернул голову направо, из замызганной колымаги на него завистливо зыркнул небритый мужик. «Машину в кредит купил, – презрительно отметил Серебров, – и еще десять лет расплачиваться будет. Если от безнадеги руки на себя не наложит». Одни неудачники кругом!

Пробка тронулась с места. Совершив лихой вираж, Всеволод оставил позади случайных соседей по дороге с их проблемами и покатил навстречу красавице жене, которая ждала его в трехэтажном доме в элитном поселке.

Инга Сереброва нервно прохаживалась по гостиной, поглядывая на часы. Где же он? Почему не едет? Минуты старого года стремительно утекали, и было так важно скорее все решить.

Инга остановилась напротив зеркала, взглянула на свое отражение. Небесно-голубое платье с открытыми плечами она купила для Нового года, оно подчеркивало выточенную в спортзале фигуру и добавляло синевы зеленым от природы глазам. Женщина на миллион – роскошная, уверенная в себе, успешная, ослепительная. Ничто не напоминает о полуголодной студентке театрального, какой она являлась до брака с Серебровым. А ведь в тот день, когда она вломилась на кастинг к банкиру, Инга была близка к отчаянию…

Ей исполнилось тогда двадцать два, и ее только что бросил парень, с которым они были вместе с первого курса. Антон, как и она, приехал из провинции. Они снимали крошечную квартирку на окраине Москвы, мечтали о кинокарьере, а пока брались за любые подработки – будь то съемка в рекламе дезодоранта или выступление на детском празднике. Перед Новым годом их здорово выручали костюмы Деда Мороза и Снегурочки – можно было заработать денег на пару месяцев безбедной жизни. Правда, деньги у Антона не задерживались – он сразу же спускал их на обновки. Только не Инге, а себе, любимому. Антон считал, что актеру необходимо хорошо выглядеть, а про то, что Инга – тоже актриса, частенько забывал. Она вполне устраивала его как поклонница таланта, а над ее актерскими амбициями он частенько потешался.

Первый конфликт случился, когда Антон взял Ингу в качестве поддержки на кастинг. Он тогда провалил пробы, а Инга внезапно получила небольшую, всего с одной фразой, эпизодическую роль. Антон не разговаривал с подругой почти месяц, но затем начались новогодние праздники – и их примирили костюмы Деда Мороза и Снегурочки и добрая атмосфера праздника. А эпизод с Ингой в итоге вырезали при монтаже. Антон утешал ее, но Инга видела – он едва скрывает злорадство. Ей бы уже тогда понять цену своему завистливому возлюбленному, но агония продлилась еще год.

Любовная лодка разбилась о пьедестал, на который внезапно взлетел Антон. Получив главную роль в фантастическом блокбастере, он поспешил закрутить роман с партнершей по съемкам и вычеркнул Ингу из своей жизни. Он даже не забрал вещи из их съемной квартиры. Начал свою звездную жизнь с чистого листа, нового гардероба и нового жилья. «Ты же понимаешь, у меня теперь другая жизнь», – скупо сказал он по телефону. А Инге в этой новой жизни места не нашлось.

Так, в двадцать два года она оказалась полной неудачницей. Парень бросил, ролей нет, а оплачивать квартиру в одиночку ей не по карману. Как раз подходил срок оплаты за жилье, и Инга понимала – не сможет заработать. Придется вернуться домой и забыть о карьере актрисы.

На кастинг в банк она примчалась сразу со съемок в массовке, в гриме вампирши. Терять ей было нечего, она прорвалась сквозь закрытую дверь – и неожиданно сорвала ва-банк. Сначала получила роль в рекламе, которая позволила оплатить квартиру на три месяца вперед. А затем – предложение руки и сердца. Из тесной однушки Инга переехала в дворец в элитном поселке, где одна ее гардеробная занимала столько же места, сколько вся съемная квартира. Вместе с обручальным кольцом у Инги появились не только новые наряды, но и новые роли – по восходящей, из актрисы второго плана прямиком в звезды.

Инга не прогадала, приняв предложение Сереброва. Она была хорошей актрисой, но не выдающейся. Она нравилась публике, а деньги мужа открывали перед ней новые двери и новые роли. Ее актерская мечта сбылась, карьера складывалась удачно, чего не скажешь об Антоне. Бывший возлюбленный после первого громкого успеха не смог удержать высокую планку, от ролей в сериалах отказывался, считая их ниже своего достоинства, а новых ролей в блокбастерах не предлагали, и вскоре даже поклонники о нем забыли. Антон вернулся к тому, с чего начинал – в новогодние праздники подрабатывал Дедом Морозом. Когда в прошлом году бывший возлюбленный вломился к ним в дом в красном кафтане и с бородой, Инга не поверила глазам. Антон перепутал их дом с соседним, куда его вызвали, чтобы развлекать детей. Встрече с бывшей возлюбленной он тоже не обрадовался и поспешил уйти, сердито стуча посохом по крыльцу…

Инга поежилась в платье с открытыми плечами, шагнула к камину, протянула озябшие руки и грустно усмехнулась. Камин был ненастоящий, хотя дрова потрескивали и отбрасывали золотистое пламя. Семейный очаг, который не греет. А ей так хотелось согреться… Инга бросила встревоженный взгляд на часы на каминной полке. Где же он? Почему не идет?

За окном зашумела машина, Инга выбежала на крыльцо и счастливо шагнула навстречу любимому.

– Наконец-то! Почему так долго?

– Пробки, – виновато улыбнулся он, целуя ей руки, и Инга почувствовала, как отогревается.

Серебров уже подъезжал к дому, когда позвонил его приятель Пузанов. Тот самый, что в прошлом году получил подросший киндер-сюрприз.

– С наступающим, Сева! Как жизнь?

– Все в шоколаде, – весело отозвался Всеволод. – Деньги рекой текут, моему банку кризис нипочем.

– А жена? Видел плакаты с ее новым фильмом.

– Жена дома ждет, везу ей шубу в подарок, – похвалился он и снова бросил взгляд на меха на заднем сиденье. Вот ведь зараза секретарша! Надо чехол снять, прежде чем Инге шубу на плечи надеть.

– А я своих в Дубай на Новый год везу, – поведал приятель.

– Своих? – удивился Серебров.

– Мы с Наташкой опять сошлись. Все ж не чужие люди, Славик вон у нас какой классный получился, – похвастался новообретенным наследником Пузанов. – Мне эти модели со счетчиками в глазах опротивели уже. А Наташка – она настоящая. И Славик забавный такой, считает меня вроде Деда Мороза и не верит до конца, что мы завтра из зимы в лето улетим.

– Рад за тебя, – перебил Серебров, сворачивая к дому. Ему не терпелось скорее увидеть Ингу, а разговоры о чужих детях наводили на него скуку.

– А твоя дочь как? – спросил приятель.

Всеволод нахмурился, скупо ответил:

– Все так же!

– Не разговариваете, значит? – понял тот. – Помирился бы ты с ней, Сев. Новый год все-таки!

У ворот дома стояла незнакомая машина. Маникюрша, что ли, к Инге приехала? Домработница только завтра должна прийти, намыть все к Новому году. Всеволод остановил свой «Майбах» у забора и заглушил мотор.

– Чего молчишь? – окликнул его Пузанов в трубке. – Новый год, говорю. Время исправлять ошибки.

– Мне исправлять нечего, – отрезал Серебров, выходя из машины. Он достал шубу с заднего сиденья и принялся расстегивать испорченный чехол, предвкушая, как счастливо улыбнется ему Инга, когда он накинет меха ей на плечи.

– Упрямый ты, Сева, – вздохнул в трубке Пузанов. – Ведь дороже семьи ничего на свете нет. Я это только теперь понял.

В этот момент хлопнула калитка. Всеволод обернулся и увидел, как из калитки сначала показался красный Ингин чемодан, с которым жена ездила на съемки, а за ним – незнакомый мужик, с еще одной багажной сумкой Инги наперевес.

– По ходу, меня грабят! – тихо охнул в трубку Серебров и, сунув телефон в карман, помчался ловить преступника. – А ну стоять, сволочь!

Грабитель от неожиданности выпустил чемодан из рук, а Серебров, налетев с размаху, повалил его в сугроб. Мужик что-то испуганно пролепетал.

– Молчи, гад! – Всеволод ткнул его кулаком в нос. – В полиции говорить будешь!

Небритое лицо преступника показалось ему смутно знакомым. Вблизи он оказался моложе, чем показалось на первый взгляд, лет двадцати пяти, не больше.

– И где я тебя мог видеть? – удивился вслух Всеволод.

– Мишка по кличке Шакал, – промычал тот, – ограбление по-русски.

– Ну, если ты шакал, то я – лев! – Серебров ткнул грабителя под ребра, и тот сдавленно охнул. Тщедушный какой грабитель! – Лежи, не рыпайся!

– Приказано уничтожить, – выдохнул тот. – Снайпер…

– Здесь еще снайпер? – ахнул Всеволод, невольно пригибаясь, и затряс преступника за шею. – Кто меня заказал?

– Вы меня… задушите, – просипел преступник.

– Убить тебя мало! – рявкнул Серебров. – Говори, сволочь, кто меня заказал и где Инга?

– Сева! – ахнула позади жена, выходя за калитку.

Всеволод с тревогой обернулся. Инга, накинув на вечернее платье норковый жилет, выскочила за калитку и испуганно таращилась на него своими удивительными зелеными глазами.

– Ты цела? – с облегчением выдохнул Серебров. – Живо в дом! Вызывай полицию. По ходу, меня заказали. Тут где-то еще снайпер.

Но, вместо того чтобы бежать в дом, Инга с отчаянной решимостью шагнула к нему и потребовала:

– Пусти его!

– Что? – не понял Всеволод.

– Отпусти Максима, – напряженно повторила Инга.

– Так вы знакомы? – опешил Всеволод и ослабил хватку. Воспользовавшись его замешательством, преступник оттолкнул Сереброва в снег, а сам поднялся и встал рядом с Ингой. Всеволода как ушатом ледяной воды окатило.

– Инга, – прохрипел он, – это ты меня заказала?

– Что за бред?! – воскликнула жена так горячо, как может отрицать свою виновность только очень талантливая актриса. А Инга, безусловно, была талантлива.

– Ты наняла этого Мишку-Шакала, – Всеволод нетвердо поднялся на ноги и мотнул головой на грабителя, – чтобы убрать меня.

– Вы все не так поняли! – встрял грабитель. – Мишка по прозвищу Шакал – это моя роль, из фильма «Ограбление по-русски».

– Ври больше! – не поверил Серебров. – А снайпер?..

– Снайпер Соколов – тоже моя роль, из фильма «Приказано уничтожить», – объяснил парень. – Вы же сказали, что мое лицо вам кажется знакомым. Вот я и напомнил свои известные роли…

– Так это… – Серебров непонимающе перевел взгляд с Инги на парня и расслабленно улыбнулся. – Твой партнер по съемкам?

– Максим Кисанов, – представился тот.

А он-то себе напридумывал! Конечно, Инга его не заказывала. Жена его любит. Сейчас он подарит ей норковую шубу, они пойдут в дом и… И тут партнер Инги Максим Кисанов положил свои грязные руки на плечи Инге, Серебров так и побагровел.

– Партнер, значит? – криво усмехнулся он вслух и перевел взгляд на чемодан Инги, валяющийся на земле.

– Всеволод, я от тебя ухожу, – звонко сказала жена.

– Вижу. – Всеволод раздраженно пнул чемодан. – К этому шакалу небритому?

– Мы с Максимом любим друг друга, – объявила Инга, смело глядя ему в глаза. Снежинки ложились звездами на ее пышные каштановые локоны. Она была прекрасна, как королева. И, что таить, этот небритый шакал, синеглазый брюнет Максим Кисанов подходил ей куда больше – и внешне, и по возрасту.

– По статистике, больше всего разводов случается перед Новым годом, – пробормотал Всеволод себе под нос и спросил вслух: – А что, милая, до Нового года ты подождать не могла?

– Зачем? – Инга пожала плечами. – Новый год нужно встречать с любимыми, а не тянуть за собой груз ошибок.

– Это я груз ошибок? – Всеволод аж задохнулся от гнева.

– Я ошиблась, когда приняла твое предложение, – тихо сказала Инга. – Я была в отчаянии, а ты так красиво за мной ухаживал. Я думала, ты меня любишь.

– Я люблю тебя, – торопливо выпалил он.

– Ты, Серебров, никого не любишь, – возразила жена. – Ты только деньги любишь. Из-за них даже дочь из дома выгнал.

– Нику сюда не приплетай, – отрезал он и криво усмехнулся: – А то ты деньги не любишь? Или, скажешь, замуж за меня по большой любви вышла?

– Я думала, что смогу тебя полюбить.

Инга сказала правду, но от этого было только обидней.

– Я для тебя все делал! – закипел Всеволод. – Ты мне карьерой обязана! Где бы ты была, если бы не я?

– Я благодарна тебе за все, Всеволод. Прости меня, если сможешь. – Инга последний раз взмахнула ресницами и взяла за руку Максима.

– Ну и катись со своим шакалом. – Всеволод с досадой пнул ее чемодан. – Посмотрим, как он тебя сможет обеспечить! Ты же привыкла к красивой жизни, а что он может тебе дать, кроме пламенной любви? А, милая?

Инга молча отвернулась и шагнула к машине. Максим открыл перед ней дверь.

– Прибежишь еще обратно! – выкрикнул вслед Серебров.

Инга юркнула в салон, Максим закрыл дверь и сел на водительское сиденье.

– Даю тебе время одуматься! – надрывался Всеволод, глядя на Ингу за стеклом. – До Нового года! Не вернешься до боя курантов – твоя карьера превратится в тыкву!

Инга последний раз сверкнула на него глазами из-за стекла, и машина уехала, увозя ее в новую жизнь.

А Всеволод, покачиваясь, побрел в свой роскошный дом, где его больше никто не ждал.

Глава 2

Елка

– Проходи, располагайся! – Максим суетливо распахнул облезлую дверь съемной квартиры, и Инга шагнула в темноту.

Зажегся свет. Инга с интересом оглядела небольшой, оклеенный старыми обоями коридор. Она раньше не была в гостях у Максима. Их страстный роман завязался на съемках в Питере. Потом Максим улетел на съемки в Минск, а она вернулась к Всеволоду и попыталась забыть молодого актера. Но поняла, что уже не сможет. Когда он сегодня днем примчался в Москву и предложил ей переехать к нему, Инга не раздумывала ни мгновения.

Максим втащил ее чемодан и багажную сумку, которые сразу же заняли половину коридора. Помог ей снять короткую шубку, провел в единственную комнату, служившую и спальней, и гостиной.

– Вот! – Он неловко отвел глаза и пригладил темные вихры. Инге показалось, что Максим уже пожалел о своем порывистом решении связать с ней жизнь.

Она отвернулась, оглядывая комнату. Не жилье, а перевалочный пункт для молодого актера, который все время проводит в разъездах. Старая мебель от хозяев, ни одного цветка на подоконнике, ни одной безделушки на полках. Ничего, она это исправит, наполнит необжитое пространство уютом. Поставит елку, зажжет свечи, приготовит праздничный стол. Если только он позволит…

Инга подняла глаза и встретилась взглядом с Максимом.

– Так и живу. – Он изо всех сил бодрился, но что-то было не так, и Инга, не в силах дольше терпеть эту невыносимую неопределенность, дрогнувшим голосом спросила:

– Максим, ты жалеешь, что привез меня сюда?

– А ты? – Он шумно сглотнул, не сводя с нее потемневших синих глаз. – Должно быть, после твоего шикарного дворца… Ты ведь привыкла к роскоши.

От облегчения она едва не расхохоталась. Вот ведь дурачок! Ей хотелось кинуться ему на шею, но Инга поборола в себе этот девичий порыв и заявила:

– Нам срочно нужна елка!

– Елка? – Максим озадаченно уставился на нее.

– Новый год послезавтра, – напомнила Инга. – Как же без елки?

– Значит, ты остаешься? – все еще не веря, переспросил он.

Инга все-таки не сдержалась, поднялась на цыпочки и поцеловала его теплые губы. А затем пол уплыл у нее из-под ног – это Максим подхватил ее за талию и счастливо закружил по комнате.

Совсем другое настроение царило в семье Бедняковых. Пока не подозревающая о нависшей над ними грозовой туче Любочка за обе щеки уплетала картофельное пюре, ее родителям кусок не лез в горло. Арсений вяло ковырял свою любимую котлету, Аля с тревогой следила за ним. Ее мутило от запаха жареного мяса, и она без аппетита клевала овощной салатик из помидоров и огурцов.

– Пересолила? – не выдержала она, глядя, как муж гоняет котлету по тарелке.

– Очень вкусно. – Сеня отставил почти нетронутую тарелку и поднялся из-за стола. Какой уж тут аппетит, когда их в любой момент могут выгнать на улицу? За последние полгода они задолжали приличную сумму. Только директор банка был способен спасти их от выселения, но и эта надежда рухнула.

– Папа, когда мы будем елку наряжать? – Любочка доела ужин, спрыгнула со стула и потянула отца за рукав.

– Елку? – Сеня рассеянно взглянул на дочку.

– В садике уже давно нарядили. И у Сони нарядили, и у Милены. – Любочка перечислила своих лучших подружек, к которым ходила в гости. – А мы когда нарядим? Я обещала Соню с Миленой в гости позвать!

У Сени в горле встал ком. Пятилетняя дочка хочет праздника и ждет Нового года, а ему не на что купить елку, и вообще неизвестно, будет ли куда приглашать Любочкиных подруг в Новом году. Ведь семья может скоро остаться без дома.

Поняв его состояние, Аля взяла дочку за руку:

– Пойдем, Любочка, я тебе мультик про Деда Мороза включу.

– Не хочу мультик! – Любочка капризно вырвала руку. – Хочу елку!

В больших, уставившихся на отца, голубых глазах закипали слезы, и Сеня не выдержал – подхватил дочку на руки, подбросил к потолку:

– Будет тебе елка! Живая, высокая, до самого потолка!

Дочка счастливо рассмеялась, Аля ахнула.

– Вот прямо сейчас и пойдем выбирать! А ну-ка, девочки, собирайтесь!

Любочка умчалась в коридор и чем-то загромыхала. Аля с сомнением обернулась к мужу:

– Разве у нас есть деньги на елку? Мы же не планировали ставить.

– Ты помнишь свое детство? – Сеня приобнял жену. – Помнишь живую елку, которую ради тебя наряжали родители?

Аля кивнула:

– Никогда я так не радовалась елкам, как в детстве.

– Вот и нашей Любочке больше не будет пять лет. Она хочет праздник, и мы ей его устроим.

– Я скопила немного денег на сапоги, – шепнула Аля. – На елку должно хватить.

– Сапоги – это святое, – остановил ее Сеня. – Возьмем из денег, отложенных на платеж по квартире.

– Но… – Аля с тревогой подняла глаза.

– Как-нибудь выкрутимся! – пообещал муж, хотя никакой надежды на это не было.

На елочном базаре толпился народ. Инга в приметном полушубке, с распущенными по плечам пышными каштановыми волосами тут же привлекла к себе внимание.

– Смотри, это же та самая актриса, – зашуршали шепотки за спиной, – как ее там…

– А ты популярна, – улыбнулся Максим, держа ее за локоть и увлекая к самым высоким елкам у ограды.

– Подходи, красавица! Самую лучшую елку подберу! – Усатый румяный продавец сделал стойку на полушубок, оценив платежеспособность клиентки, а уже потом взглянул в лицо и расплылся в улыбке: – Ой, это же вы! – И махнул рукой на билборд у дороги, на котором висела реклама нового фильма с Ингой.

Защелкали смартфоны – покупатели исподтишка снимали известную актрису, очутившуюся на елочном базаре в спальном районе. Инга увидела тень, скользнувшую по красивому лицу Максима. Известность, к которой Инга так стремилась, сейчас обернулась против нее. Серебров всегда считал себя важнее супруги – подумаешь, снимается в кино, когда он сам ворочает миллионами. Но Максим ведь тоже актер, а какому актеру понравится находиться в тени своей спутницы?

– Можно с вами сфотографироваться? – К ней подскочили две девушки, оттеснив Максима.

– Можно, но только вместе с моим коллегой по фильму. – Инга силком втащила Максима в кадр. Девчонки заулыбались при виде красивого высокого брюнета:

– А это кто? Тоже актер?

Максим помрачнел еще больше, и Инга сразу поняла свою ошибку. Для них он был никто. Криминальные сериалы, в которых Максим мелькнул пару раз, девочки не смотрят. Романтическая комедия, где Инга с Максимом снимались вместе, еще не вышла на экраны, премьера ожидалась первого января. А на постерах, оплаченных Серебровым, красовалась одна Инга.

– Давайте я лучше вас сниму. – Максим взял у девчонок смартфон и сделал их фото с Ингой.

– Извини, – шепнула Инга, когда поклонницы отошли.

– За что? Ты звезда, а я никто. – Максим горько усмехнулся, а у Инги заныло сердце. Неужели она снова наступает на те же грабли, как с Антоном? Но ведь бывший парень-актер ревновал ее к успехам, потому что они начинали вместе, а Максим знал, с кем имеет дело, и его это не остановило. Нет, глупо даже сравнивать его с Антоном. Максим не такой.

– Не говори ерунды! – Инга взяла его за локоть. – Когда фильм выйдет на экраны, звездой станешь ты, и уже мне придется отгонять от тебя чересчур пылких поклонниц.

От ее слов Максим повеселел и разрумянился. Инга с нежностью взглянула на него и внезапно осеклась – ей показалось, что за забором елочного базара стоит Женечка, бывшая подружка Максима, и ревниво на них смотрит. Инга хорошо помнила тот некрасивый скандал, который закатила девушка при всей съемочной группе, когда узнала, что на главную роль взяли не ее, а Ингу. И сейчас мгновенно представила, как Женечка врывается на елочный базар и устраивает сцену, обвиняя соперницу, которая сначала увела роль, а затем – парня… Но тут между Ингой и забором прошла женщина в меховой шапке, на миг закрыла обзор, а когда она скрылась, то за забором уже никого не было. Инга с облегчением перевела дух. Показалось!

– А теперь берем самую красивую елку и бежим отсюда! Пока мне не пришлось отгонять от тебя вон того пылкого джигита. – Максим кивком указал на черноглазого покупателя, пожиравшего Ингу взглядом.

Пока он расплачивался за елку, которую им подобрал продавец, с Ингой еще успели дважды сфотографироваться и взять автографы на новогодней открытке.

Елку они выбрали не самую высокую и не самую пушистую, рассчитывая средства. Выбирали долго и придирчиво. Им никто не мешал – продавец и покупатели водили хороводы вокруг известной актрисы, заглянувшей на елочный базар.

– Красивая, как в кино! – Аля, кутаясь в старый пуховичок, проводила взглядом стройную фигуру актрисы в короткой шубке и обтягивающих джинсах. Ее спутника было не видать за большой елкой, которую он тащил перед собой.

– Ты у меня всех красивее! – Сеня чмокнул жену в щеку, и Аля раскраснелась от удовольствия.

– Ну что, выбрали елочку? – Румяный хитроглазый продавец наконец обратил на них внимание и загнул такую цену, что Сеня опустились руки.

– Сколько?

– А что вы хотели? – Торгаш высокомерно взглянул на него. – Это же датская ель! А не какая-нибудь там рязанская.

Пришлось вернуть пушистую иностранку с голубыми иголками обратно к стене и присмотреться к самым дешевым вариантам.

– Вот тут у нас акция – все по тысяче. – Продавец небрежно махнул рукой на дальний закоулок и потерял к Бедняковым интерес.

Эконом-елки были скорее похожи на палки и никак не тянули на деревья, которые могут стать украшением праздника. Сеня пересмотрел все, и ни одна не приглянулась.

– На тысячу они не тянут, вон уже иголки осыпаются, – шепнула Аля. – Пойдем, Сеня!

– Хочу елку! – почуяв неладное, затянула Любочка. – Елку!

Дочка подскочила к прислоненной к стене невысокой, но пушистой елочке.

– Вот какая красивая!

Сеня замялся. Деревце явно выходило за рамки их семейного бюджета.

– Не потянем, – тихо вздохнула жена.

– Попробуем! – Сеня решительно запахнул красный шарф и направился к продавцу, стоящему к ним спиной. – Подскажите, пожалуйста, сколько стоит эта ель?

Вежливость города берет, и Сеня надеялся, что ему удастся договориться с владельцем елок.

Продавец шустро обернулся, бросил быстрый взгляд на елку и озвучил цену:

– Две с половиной!

– Пойдем, Сеня. – Аля потянула его за рукав.

– Хочу елку! – зарядила Любочка. – Елку! Папа?

– Может, уступите? – Сеня с надеждой посмотрел на продавца. – В честь Нового года?

– Две с половиной, – повторил торгаш и усмехнулся точь-в-точь, как Серебров у себя в кабинете, когда выгонял их вон.

У Сени заполыхали щеки, а руки сжались в кулаки. На миг ему даже почудилось, что перед ним стоит сам банкир и ухмыляется. Сейчас он узнает, как ухмыляться!

– Да это же грабеж среди бела дня! – стал закипать Сеня. – Чтобы елка столько стоила! Из золота она, что ли?

Продавец, не видя угрозы в нескладном интеллигенте в красном шарфе, пожал плечами:

– Не нравится, не берите.

– И не возьму!

Аля, бросив взгляд на мужа, сразу же почуяла неладное. Никогда ее интеллигентный Сеня не повышал голоса! Она потянула супруга за рукав, но Бедняков только дернул локтем.

– И другим не советую! – еще громче сказал Сеня. – Елки-то у вас старые! Да вы сами потрогайте, барышня, – обратился он к девушке в шапке с помпоном, нерешительно застывшей возле небольшой стройной елочки. – Иголки-то какие сухие, как будто эту елку спилили еще год назад.

Доверчивая барышня потянула своего спутника за рукав:

– Пойдем отсюда. Тут неподалеку еще один базар есть…

На них стали оглядываться. Продавец еще не понял, что происходит, а Сеня уже шагнул к другому покупателю – высокому парню, растерянно переходившему от одной елки к другой.

– Знаете, как елку проверять нужно?

Тот с благодарностью повернулся к нему.

– Вообще-то я первый раз выбираю…

Сеня выхватил одну из дешевых эконом-елок с пожелтевшими иглами и от души хряснул ей об асфальт. Парень вздрогнул и попятился.

– Видите, иголки так и сыпятся! – громогласно, на весь базар, объявил Сеня. – Эта елка облетит еще до Нового года!

– Да где сыпятся? – заволновался продавец, отбирая у Сени елку. – Ничего и не сыпятся! Не слушайте его, молодой человек! Мои елки – самые свежие, только что из лесу! Вы понюхайте, как пахнет!

– Химия, – уверенно заявил Сеня.

– Знаете, я, наверное, искусственную возьму, – замялся парень.

– И правильно! – громко поддержал его Сеня, а парень заторопился на выход. – И вообще искусственные елки лучше живых, – громко возвестил Бедняков оставшимся покупателям. – А в торговом центре как раз распродажа – две по цене одной.

– В каком торговом центре? – подскочила к ним кругленькая тетушка в меховой шапке.

– Да вон там, за углом! Только поторопитесь, их мало осталось.

Тетушка со всех ног припустилась на распродажу, за ней заторопились на выход еще несколько покупателей.

– Эй, – заволновался торгаш, – ты мне так всех покупателей распугаешь!

– Это я могу, – заверил Сеня. – Это я только начал!

Рядом раздался громкий чих – стильная дамочка в красивой дубленке, войдя на базар, расчихалась от запаха смолы. Сеня мгновенно шагнул к ней:

– Будьте здоровы! Хотя разве будешь здоровым среди таких елок? От них же химией за версту несет.

Дамочка еще раз чихнула и попятилась.

– Не слушайте вы его! – ринулся к ней продавец, не желая упускать денежную покупательницу. – Елки у меня самые свежие, самые экологически чистые, только что из лесу. Чувствуете, как лесом пахнет?

– Задохнуться можно! – поддакнул Сеня. – И это на свежем воздухе! А в квартире от такой елки в лучшем случае обчихаетесь, а в худшем… – Он красноречиво умолк.

– Что в худшем? – сдавленно спросила дама.

– Задохнетесь, – замогильным голосом изрек Сеня.

– Ты чего несешь-то? – разозлился продавец.

Впечатлительная дамочка зажала нос платком и выбежала вон – только каблучки замелькали. Продавец в ярости повернулся к Сене, и Аля ахнула, вцепившись мужу в рукав.

– Не советую! – Не дрогнув, Сеня другой рукой поднял мобильный телефон и включил камеру. – Я все записываю.

– Шел бы ты отсюда, – едва сдерживаясь, посоветовал торгаш.

– Я уйду, – покивал Сеня. – С елкой.

– Вот же взялся на мою голову! – Продавец впихнул ему пушистую елочку, приглянувшуюся Любочке. – Бери елку за полторы и проваливай!

– Тысяча. – Сеня вцепился одной рукой в елку, а другой протянул купюру. – Моя последняя цена.

С базара Бедняковы уходили в приподнятом настроении и с елкой.

– Как ты его! – всю дорогу до дома восхищалась Аля и с любовью поглядывала на мужа.

Довольный собой, Сеня втащил елку на четвертый этаж. Он держал ее перед собой и ничего не видел.

– Сеня, – дрожащим голосом позвала Аля. – По-моему, это к нам.

Сеня выглянул из-за елки и похолодел. На пороге их квартиры стояли судебные приставы.

Елка была огроменная – три с половиной метра золотых шаров и игрушек. Она растопырилась посередине гостиной, упершись макушкой с пикой прямо в потолок. Чтобы порадовать Ингу, Серебров заказал не только дорогущую искусственную ель, но и оплатил дизайнерское оформление. Получилось не хуже, чем в каком-нибудь шикарном отеле или ресторане. Вот только Инга сбежала от всей этой праздничной роскоши к небритому синеглазому шакалу на старой колымаге…

А самого Всеволода елка не радовала. Он повернулся к ней спиной и приложился к бутылке дорогого французского коньяка, которую уже наполовину опорожнил. Отчего-то вспомнилась дочь. Он не видал ее с рождения внука, а мальчишке, должно быть, уже лет пять… Мальчонке бы елка понравилась. Как там его зовут? Владик? Павлик? Если бы Ника хотела примирения, назвала бы сына в честь родного отца – Всеволодом. Но Ника всегда была упрямицей, с детских лет стремилась доказать самостоятельность. Вот и доказала. Поди, сидит сейчас в убогой халупе со своим ненаглядным программистом… Как там его? Антон? Дмитрий? Слишком велика честь еще его имя помнить!

Всеволод допил коньяк, метнул пустую бутылку в елку. Та пошатнулась, закачала пушистыми пластиковыми ветвями, но устояла. Только несколько шаров брызнули золотыми осколками на пол. Плевать. Придет домработница и уберет. Ее имени Серебров тоже не знал, даже не пытался запомнить, и в лицо бы не узнал, если бы увидел не дома со шваброй, а в толпе людей. Так, ходит какая-то уже лет пять, машет тряпкой, Золушка… Покачиваясь, хозяин подошел к открытому бару в стене и достал еще одну бутылку коньяка.

– Вы же не собираетесь выставить нас из дома накануне Нового года? – поставив елку между собой и приставами, придушенно спросил Сеня и размотал другой рукой шарф.

Спиной он прикрывал Алю. Жена открыла дверь ключом и прошмыгнула в квартиру, заведя с собой дочку. Приставы было шагнули к двери, но Сеня выставил елку макушкой вперед, и те попятились.

Противников было двое – прилизанный сухопарый тип за сорок и парень лет двадцати, оба в костюмах и галстуках. Тот, что постарше, смотрел на должника равнодушно, как на пустое место. Мальчишка еще не закостенел душой, в его глазах читалась неловкость – он словно извинялся за себя и за своего напарника.

– Выставлять вас будут судебные приставы, – сухо поправил тот, что старше.

– Если до этого дойдет дело, – добавил его младший коллега и ободряюще улыбнулся Сене.

– А вы?.. – недоуменно уточнил Сеня.

– Мы сотрудники банка. Пришли вручить вам уведомление о задолженности. – Сухощавый протянул Сене конверт. – Банк дает вам десять дней на погашение долга в полном объеме.

– Как десять дней? – хрипло переспросил Сеня, стиснув конверт.

– Потом мы подаем в суд и будем требовать выселения. – Сухощавый развернулся и зашагал к лестнице.

– С наступающим! – Его молодой напарник виновато улыбнулся, словно извиняясь за плохие вести, и заторопился следом.

А оглушенный Сеня остался стоять посреди лестничной площадки с елкой в одной руке и письмом в другой.

– Ушли? – Из двери квартиры выглянула испуганная Аля. – Что они хотели?

Сеня шумно вздохнул и закашлялся. Конверт задрожал в руке. Аля взяла конверт, вынула письмо, пробежала глазами по сухому тексту и ахнула, прижав руку к сердцу:

– Что же нам теперь делать?

– Пойдем наряжать елку. Что нам еще остается?

Глава 3

Письма Деду Морозу

Утро тридцатого декабря началось для Инги с зеленого чая в постель. Она полночи беспокойно ворочалась на старом диване с продавленными пружинами и чувствовала себя принцессой на горошине. Все же за годы жизни с мужем-банкиром она привыкла к комфорту… и к равнодушию со стороны супруга. Он гордился ею, выставлял на показ, не жалел для нее дорогих подарков – наверняка и к этому Новому году приготовил что-то роскошное, меха или бриллианты. Но Всеволод ни разу не догадался приготовить жене завтрак. Поэтому чашка чая и бутерброды с сыром, которые принес Максим, растрогали Ингу. А ведь у них с Максимом даже ночи любви не было – она вчера так устала, пока наряжали елку, что вырубилась сразу же после душа.

– С добрым утром, моя звезда! – Максим подвинул к дивану журнальный столик, смахнув с него на пол несколько журналов. На обложке одного из них Инга заметила свою фотографию и напряглась. Неужели Максим опять намекает на то, что она успешней?

Но парень нежно поцеловал ее, и у Инги отлегло от сердца. Даже странно, что их знакомство началось с неприязни. На роль, которая досталась Инге, претендовала подружка Максима, и поначалу молодой актер затаил обиду и даже несправедливо обвинил в том, что роль для Инги купил муж. Вот уж глупости! Всеволод категорически отрицал свое участие в кастинге. А затем совместные съемки сблизили их, а с той молодой актрисой, Женечкой, Максим почти сразу же расстался…

– С добрым утром! – Она обняла его. – Спасибо за чай.

Она потянулась к чашке и сделала глоток. Чай был отвратительный – крепкий и такой сладкий, что Ингу затошнило. Как будто Максим специально постарался его испортить. Неужели мстит за то, что Инга вчера уснула, оставив его без внимания?

– Нравится? – Максим нежно смотрел на нее. – Я добавил побольше сахара, ты же любишь сладкий.

Инга поспешно кивнула, чувствуя, как заливается краской. Как она могла так плохо подумать о нем? Все на съемочной площадке знают, что она пьет только зеленый чай и непременно сладкий. Максим так старался сделать ей приятное, что слегка переборщил.

– Как раз как я люблю, – горячо заверила Инга и потянулась к бутерброду, чтобы закусить сладость. Откусила, начала жевать и почувствовала вкус плесени. Максим как раз наклонился, чтобы поднять журналы с пола, и Инга быстро осмотрела кусок хлеба – так и есть, заплесневел. Сказать Максиму, что хлеб испортился, она не решилась. Все-таки он так старался!

– Ты тут хорошо получилась. – Максим собрал стопку, положил сверху журнал с Ингой на обложке и притулил на столик. – Такая ослепительная!

– Скоро и ты будешь на всех обложках, – включилась в диалог Инга, лишь бы не доедать бутерброд. Как бы еще не допивать чай, чтобы не обидеть Максима?

Улыбка парня меж тем погасла.

– Ты же не думаешь, что я ревную тебя к успеху? – нахмурился он.

– Конечно, нет! – горячо воскликнула она и смахнула рукой чашку. Слегка переиграла – хотела только опрокинуть, а уронила на пол. Брызнули осколки, зеленоватая лужица разлилась под ногами.

– Ой, прости! – Инга изобразила смущение и наклонилась за осколками, но Максим мягко перехватил ее руку.

– Не трогай, еще порежешься. Я уберу!

Он собрал осколки и быстро вышел из комнаты, а Инга, минуя разлитую лужицу, подскочила к окну и рванула на себя форточку. Та пронзительно заскрипела, выдавая ее с головой. Инга обернулась на порог – не видит ли Максим, и метнула в форточку бутерброд, второй. Пируйте, вороны! А она уж лучше без завтрака. Девушка развернулась, чтобы прыгнуть обратно на диван, но не успела – Максим вошел в комнату с тряпкой в руках и удивленно смотрел на Ингу.

– Что ты делаешь?

– Что-то душно стало, – соврала Инга и шагнула к дивану, угодив ногой в лужу чая.

– Осторожно, тут могут быть осколки! – Максим не дал ей ступить шага и подхватил на руки. Короткий миг полета – Инга успела разглядеть облупленный, давно не знавший ремонта потолок, и она очутилась на диване. Максим так о ней заботится, виновато подумала Инга, а она бутербродами в форточку швыряется. Подумаешь, неженка! Могла бы и перетерпеть ради любви. Но при воспоминании о заплесневевшем хлебе ее снова замутило. Максим с тревогой взглянул на нее:

– Что с тобой? Ты вся позеленела.

– Ничего, – быстро успокоила Инга. – У меня по утрам давление обычно пониженное.

– Давай я еще чаю с бутербродами сделаю? – предложил Максим, заметив опустевшую тарелку.

– Нет! – нервно вскрикнула Инга.

Молодой человек испуганно замер.

– Нельзя объедаться, – поспешно добавила она. – Надо держать себя в форме.

– Ты и так в прекрасной форме! – Максим улыбнулся и наклонился, чтобы вытереть чай. Подобрал крупный осколок, закатившийся под диван, задержал в ладони.

– Эта чашка со мной по стольким съемным квартирам помоталась. Мне ее мать перед отъездом в Москву подарила. – Голос Максима почти не дрогнул, но у Инги внутри все оборвалось. Какая же она дрянь! Разбила дорогую для Максима чашку, память о матери, лишь бы не пить сладкий чай. Она закусила губу, глядя в спину парню, и чуть не расплакалась.

Максим скоро вернулся, присел на диван, притянул ее к себе.

– Ты чего в темноте сидишь? Хоть бы телевизор включила.

Щелкнул пульт, и по комнате разнесся бодрый мужской голос:

– …у вас еще есть шанс написать письмо Деду Морозу и принести его сюда, в ящик для писем, до 14 часов дня. – Показывали прямое включение из московского парка. Разрумянившийся корреспондент стоял на фоне высокого, с его рост, красного почтового ящика, похожего на расписной теремок. – Дедушка Мороз обещает прочитать все письма и исполнить заветные желания. Разумеется, если вы хорошо вели себя в уходящем году!

– А ты, Инга, что бы попросила у Деда Мороза? – внезапно спросил Максим.

– Я? – Она на мгновение задумалась. – Пожалуй, новую роль. Все остальное у меня уже есть…

Она крепко обняла Максима, отгоняя от себя сомнения. Но в голове продолжал крутиться настойчивый вопрос: почему утро с любимым мужчиной вместо романтики превратилось в сплошную катастрофу? Сначала чай, потом бутерброды, еще и она отличилась – разбила дорогую Максиму чашку. Остается только надеяться, что на счастье!

– Не переживай! – Максим ободряюще ей улыбнулся. – Будет у тебя новая роль! Он не сможет испортить тебе карьеру.

– Кто? – не поняла Инга.

– Твой муж. – Максим напомнил о последних словах Всеволода, брошенных ей вслед. Серебров поставил ей ультиматум, а он слов на ветер не бросает.

– Он сможет, – хмуро возразила Инга.

– Не такой уж он всемогущий! Может, денег у него куры не клюют, но самого главного за деньги не купишь.

Максим притянул ее к себе и поцеловал. И Инге стало легко и хорошо. Она вдруг поняла, что в жизни есть что-то важнее карьеры и успеха. Если Серебров даже испортит ей карьеру, он не отнимет у нее главного – любви Максима.

Для Всеволода Сереброва утро тридцатого декабря началось с похмелья. Голова трещала, в ушах гудело так, словно рядом готовился взлететь «Боинг». Банкир открыл глаза и увидел перед собой ковер и бутылку из-под виски, закатившуюся под батарею. Похоже, вчера он спикировал на диван в гостиной и промахнулся. Иначе как еще объяснить, что Сева заснул за диваном прямо на полу? Всеволод потянулся за бутылкой, в надежде, что там осталась пара глотков. Но не успел до нее дотронуться, как бутылка взлетела вверх. Что за чертовщина! Всеволод возмущенно взревел и поднял глаза. Домработница, шумевшая пылесосом, не заметила его за диваном. И теперь, когда она подняла бутылку и обнаружила хозяина, от испуга выронила бутылку обратно. Драгоценные капли виски расплескались на ковер, и Всеволод мучительно застонал.

– Ну вот что ты натворила, женщина!

Домработница что-то испуганно залепетала в свое оправдание. Всеволод сфокусировался на ее желтоватом личике с раскосыми глазами. Домработница была тайкой, работу свою выполняла исправно, по-русски не говорила, что Всеволода более чем устраивало до сегодняшнего дня.

– Выключи пылесос, башка раскалывается! – скомандовал он, но женщина только еще шустрее заработала щеткой пылесоса, собирая капли виски с ковра.

– Говорю же – выключи! – рявкнул Всеволод и, не дождавшись понимания, выдернул сначала щетку из рук домработницы, а затем пылесос из розетки.

Тайка еще более испуганно вытаращилась на него и что-то промяукала.

– Не нужна мне уборка, – хмуро повторил Всеволод. Вытащил из кармана брюк бумажник, сунул домработнице пару крупных купюр. Та аж ошалела от его щедрости и часто закивала в знак признательности.

– С Новым годом и проваливай!

Не в силах далее продолжать разговор Всеволод рухнул лицом вниз на диван. Голова по-прежнему раскалывалась, после неудобной ночевки на полу ломило все мышцы и свело шею. Всеволод со стоном повернулся, пытаясь принять позу поудобнее. Про домработницу он уже забыл, поэтому, когда ему на шею легла мягкая ладошка, сердце забилось часто-часто.

– Инга! – Порывисто повернувшись, Всеволод застонал еще громче. И от боли в шее, которую свело еще сильней, и от того, что вместо красавицы жены на него с тревогой смотрела страшненькая домработница.

– Чего тебе? – огрызнулся он. – Говорю же, вали.

– Массаааж? – протяжно мяукнула женщина. – Ю нид рилакс!

Всеволод сначала не понял. Ну и странный же язык, тайский! Когда маленькая рука настойчиво коснулась его шеи, он напрягся. Только сексуальных поползновений ему не хватало!

– Ты чего удумала? – Он шарахнулся в сторону и застонал еще сильнее от боли в шее.

– Массаааж, – повторила женщина. – Ха-ра-шо!

Не успел Всеволод возразить, как домработница резко нажала в какую-то секретную кнопку на шее, и боль стала отступать.

– Хорошо, – ошеломленно признал Всеволод.

Тайка жестами показала, чтобы он лег на живот, и банкир охотно вытянулся на диване. Пока умелые руки порхали по его многострадальной спине и разминали уставшие мышцы, Всеволода пробило на откровенность:

– Работаю, как проклятый, все деньги стремлюсь заработать. А вот оно как вышло, деньги есть, а счастья нет…

Давненько он ни с кем не разговаривал по душам – не хотел показать своей слабости. А тайка ведь все равно ничего не поймет – лучше слушателя и не найти!

– Хотел жену побаловать, шубу ей привез, а она сбежала с этим шакалом небритым… Ай! – внезапно вскричал он, когда тайка нажала куда-то в больную точку.

Та залепетала извинения, и Всеволод повел плечом:

– Ты уж там поосторожнее. Один я у себя остался. Вишь как вышло-то накануне Нового года – жена ушла, с дочкой я уже пять лет не разговариваю. Да ты, поди, не знаешь, какую штуку она учудила. Влюбилась в нищеброда, программиста какого-то… Он, говорит, папа, перспективный! Я его, говорит, люблю, и никого другого мне не надо. Ну не дура?

Он повернулся через плечо в поисках поддержки, и тайка прилежно закивала, выражая свое согласие.

– Вон даже ты, чудила заморская, и то понимаешь! А Ника у меня упрямая. – Умелые руки снова запорхали по спине, а Всеволод окунулся в воспоминания. – Я ей согласия на брак не дал, пообещал из наследства вычеркнуть. Так она взбрыкнула и ушла к своему нищеброду, в чем была. Даже вещей своих не взяла, гордая! Думал – перебесится, вернется. А она не вернулась…

Тайка жестами попросила его присесть и продолжила массировать шею и плечи, встав сзади. Всеволод уставился на нарядную елку, достававшую макушкой до самого потолка. И так ему вдруг стало себя жалко!

– А теперь мне и Новый год встретить не с кем. Никого у меня не осталось. Впору руки на себя наложить… – уныло забормотал он, окончательно размягчившись под воздействием массажа.

– Харашо, – закивала тайка. – Очшень харашо!

– Не дождетесь! – сквозь зубы процедил Всеволод. – Это только Инге будет хорошо, если я кони двину. Все наследство ей, заразе, достанется.

Тайка вдруг обхватила его шею руками и до хруста вывернула в сторону. Всеволод так и заорал. На миг промелькнула мысль, что под обманчивой внешностью хрупкой домработницы скрывается профессиональный киллер, нанятый, чтобы усыпить его бдительность, а затем покончить с ним в один момент, свернув шею, как куренку.

– С ума сошла?!

Он вскочил с дивана и навис над ней. Тайка что-то испуганно залепетала в свое оправдание. Да нет, какой из нее киллер, успокоился Всеволод. Сама перепугалась до чертиков, так и трясется как осиновый лист.

– Вот что, хватит с меня массажа! – Взяв перепуганную домработницу за локоть, Всеволод выпроводил ее за дверь и вернулся в гостиную.

Он думал, что после изуверского массажа не сможет даже повернуть голову, но внезапно почувствовал себя бодрым и полным сил. Даже голова посвежела и больше не трещала с похмелья. Но не успел Всеволод порадоваться этому, как на него навалилась тишина пустого дома. Дома, в котором больше не звучат легкие шаги жены и ее серебристый смех. Дома, порог которого никогда не переступали дочь и внук…

Тишина пустого дома оглушала, и банкир поспешно включил телевизор. Пусть болтает, хотя бы видимость жизни создает.

Всеволод опустился на диван, думая о том, как же так вышло, что он, успешный московский банкир, сорока пяти лет от роду, в этот предпраздничный день оказался никому не нужен. Словно в утешение, зазвонил телефон, и Серебров радостно схватил трубку:

– Слушаю!

Звонил Пузанов. Он уже долетел до Дубая и теперь тревожился, чем закончилось вчерашнее ограбление.

– Какое ограбление? – не понял Всеволод.

– Ты же сам сказал – грабят тебя! И отключился, а я перезванивать не стал – посадку объявили. Весь полет переживал, как ты там.

– Ах, это. – Всеволод горько усмехнулся. – Ограбили меня, Олег, самое ценное увели. Жену.

И он коротко поведал, что тот, кого он принял за грабителя, оказался любовником Инги.

– Ну, дела! – Пузанов явно оживился. – Может у них того, не серьезно? Вернется еще?

– Я ей ультиматум до Нового года поставил. Не вернется ко мне – все плакаты по Москве сорву и ее карьеру уничтожу. И его заодно.

– Ну, давай, с наступающим! Мы тут на пляж идем. Буду Славика плавать учить.

Пузанов отключился, а Всеволод невидящим взглядом уставился на экран. Эффектная рыжая журналистка с микрофоном вела прямое включение из парка, за ее спиной виднелся красный почтовый ящик размером с телефонную будку. К ящику тянулась длинная очередь из людей с письмами. Вот дуракам делать нечего, хмыкнул Всеволод и прибавил звук.

– Среди людей, пришедших отправить письма Деду Морозу, не только дети, но и взрослые. И если дети в основном просят подарить им гаджеты и игрушки, то взрослые обращаются к Деду Морозу с просьбами о любви.

– А вы, девушка, что загадали, если не секрет? – Журналистка протянула микрофон невысокой толстушке с густо накрашенными ресницами, опустившей письмо в ящик.

– Секрет, – стеснительно хихикнула она и отошла в сторону.

– Тоже мне секрет! – фыркнул Всеволод у экрана. – И любовь, и кредит! Лет тридцать дуре стукнуло, а все в Деда Мороза верит.

– Напоминаю, у вас есть последний шанс отправить письмо Деду Морозу, – бойко закончила репортаж корреспондентка. – А с вами была я, Кристина Красавина, в прямом эфире из Парка Горького.

– Вот в парк и поеду! – решил Всеволод, вставая с дивана. – Вспомню детство золотое. Я в детстве с родителями как раз в этом парке и гулял.

В семье Бедняковых утро началось с зеленого горошка. Покормив мужа с дочкой оладушками, Аля бросилась готовить продукты для оливье и обнаружила отсутствие важнейшего ингредиента.

– Надо же было так перепутать! – расстроилась она, доставая из холодильника банку кукурузы вместо горошка.

– Не переживай, я в магазин сбегаю, – вызвался Сеня. – И Любочку с собой возьму, пусть с горки покатается!

Пока муж с дочкой ходили добывать горошек, Аля успела отварить овощи для оливье и вымыть полы. Елку нарядили еще вчера, украсили мишурой и блестящими игрушками, и теперь в воздухе витал хвойный аромат праздника. Если бы еще забыть о том, что Новый год в их квартире может стать последним, с тоской подумала Аля, поправляя блестящую шишку на ветке.

Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Неужели опять вымогатели из банка? Но тут повернулся ключ в замке, и в коридор ввалились разрумянившиеся от морозца муж с дочкой.

– Мама! – бросилась к ней Любочка. – А Дед Мороз к нам не заходил?

– Не заходил, Любочка, – удивилась Аля, снимая с дочки шапку.

Лицо девочки обиженно вытянулось.

– А к Соне приходил! И уже подарки ей подарил!

Любочка, понурившись, прошла в комнату и включила телевизор. Зазвучала песенка из мультика про Простоквашино.

– Мы Соню с мамой в подъезде встретили, – шепнул Сеня, разматывая свой любимый красный шарф – подарок Али на прошлый Новый год. – Вот она и похвасталась про Деда Мороза.

– Где же нам Деда Мороза взять? – вздохнула Аля. Соседи были людьми обеспеченными и могли себе позволить вызвать доброго волшебника на дом. Она тихонько заглянула в комнату – дочка застыла у телевизора. – Отвлеклась вроде!

Сеня приобнял жену за плечи.

– Ты как? Бледная какая-то. За завтраком не ела ничего. Не заболела?

Аля с тревогой взглянула на мужа и тихонько спросила:

– Что будем делать-то, Сень?

Вчера никто из них и словом не обмолвился о злополучном письме с ультиматумом из банка. Сеня убрал его в шкаф и заявил, что сегодня они наряжают елку, а о письме они подумают завтра. И вот завтра наступило, а письмо, как заряженная часовая бомба, по-прежнему лежало в шкафу, с каждым часом приближая их к потере дома.

– Я схожу в банк, – после паузы сказал Сеня. – Попробую еще раз поговорить с Серебровым, добиться отсрочки.

– Бесполезно. – Аля покачала головой. – Мы уже были у него вчера. Ты же сам видел – он Серый волк. И ему нет никакого дела до наших проблем.

– В крайнем случае, возьму его в заложники, – заявил Сеня.

Перед глазами все поплыло, Аля испуганно вцепилась мужу в локоть:

– Сеня, ты что? Не вздумай!

– Шутка! – Сеня с тревогой взглянул ей в лицо. – Ты чего, Аль? Тебе плохо?

– Мутит что-то. – Аля вымученно улыбнулась. – Это все нервы…

– Ты вот что, присядь давай, – он завел ее в комнату и усадил на диван рядом с дочкой, – и не волнуйся.

Аля с любовью взглянула на дочку, увлеченную новогодними приключениями кота Матроскина, Шарика и дяди Федора. Любочка растет, ей скоро пять лет. Аля все чаще мечтала о втором ребенке, пока позволяет возраст. Но куда им еще ребенка? Решить бы вопрос с квартирой и не остаться бездомными…

– Мама, а ко мне когда Дед Мороз придет? – Любочка потянула ее за рукав халата.

Аля замялась. Она и не заметила, как закончился мультфильм и начались новости.

– Не знаю, доченька. Понимаешь, скоро Новый год, и Дед Мороз очень, очень занят…

– Но ведь к Соне он приходил! – На глазах дочки стали закипать слезы, и Аля прижала ее к груди, зашептала что-то успокаивающее. – Смотри, какая горка большая! – Она попыталась отвлечь внимание малышки, указывая на экран телевизора. – Хочешь на горке прокатиться?

– Хочу! – Дочка с любопытством уставилась на экран.

Кадр сменился. Теперь девушка с рыжими волосами, веселая и красивая, стояла на фоне большого красного ящика и бойко говорила в микрофон:

– У вас есть последний шанс написать письмо Деду Морозу и опустить его в ящик здесь, в парке. Но поспешите! Ровно в 14 часов Дед Мороз заберет почту…

– Дед Мороз!.. – оживилась Любочка. – Хочу к Деду Морозу!

– А правда, Аль, – Сеня взглянул на жену, – поехали. Хоть развеемся!

– А как же оливье? – растерялась она. – Я еще пироги печь собиралась…

– До вечера еще куча времени, все успеем!

Аля еще не согласилась, а Любочка уже сорвалась с дивана и понеслась навстречу сказке.

– Ура! – донесся уже из коридора ее ликующий голос. – Мы едем к Деду Морозу!

– Кажется, у меня нет выбора, – улыбнулась Аля и протянула руку мужу.

Всеволод наворачивал уже третий круг на «Майбахе» вблизи входа в парк. Парковка была переполнена, и он уже собирался плюнуть на дурацкую идею посетить парк детства, когда ему наконец повезло. На освободившееся местечко уже нацелилась белобрысая коза на малолитражке, но Всеволод успел влезть вперед. У козы не было шансов.

– Мужчина, с наступающим! Уступите женщине с ребенком. – Упрямая коза приспустила стекло, так что стало видно сидящего в детском кресле спиногрыза позади и бабку рядом, и просительно улыбнулась.

Всеволод отвернулся и продолжил парковаться. Проходивший по тротуару Дед Мороз в красном тулупе остановился и неодобрительно покачал белой кудрявой бородой:

– Нехорошо!

– Какие-то проблемы, старик? – Всеволод вылез из машины.

– А у тебя, сынок? – неожиданно участливо спросил старикан и перегородил ему дорогу.

Пришлось двинуть его плечом. Дедок был словно из глыбы льда сделан – с места не тронулся, а Всеволода даже через дубленку холодом обожгло.

– Ты чего, дед? – нахмурился Всеволод.

– Не узнаешь меня, Сева? – Ясные голубые глаза добродушно взглянули на него из-под меховой опушки шапки. А борода у старика была белоснежная и похожая на настоящую. На миг Всеволод испытал мальчишеское желание дернуть старика за бороду – и тут же пришло ощущение дежавю, словно когда-то давно это с ним уже было.

– Нет, – буркнул Всеволод. – Дай пройти!

На этот раз старик не стал чинить препятствий, подвинулся с пути, и его мгновенно окружили дети.

– Дед Мороз! Ты мое письмо получил?

Всеволод поморщился от громких воплей, пробираясь сквозь толпу малышни. Дурацкий какой праздник – Новый год! А тут еще родители набежали, вытащили мобильники, чтобы запечатлеть любимых чад на фоне Деда Мороза. Всеволод едва вырвался из тесного плена!

Зашагал ко входу в парк, и тут где-то рядом громко раскаркалась ворона. Всеволод поднял глаза – и встретился глазами с Ингой. Жена смотрела на него свысока, с большого рекламного стенда, между прочим, Серебровым же самим и оплаченного! А ворона, присевшая на стенд, трясла головой и хрипло каркала – словно насмехалась над ним. Не в силах снести этого, Всеволод схватился за айфон, набрал номер секретарши и рявкнул:

– Нина! Позвони в рекламное агентство, пусть все плакаты с Ингой на хрен снимают!

– Щас, разбежалась, – неожиданно дерзко отозвалась секретарша.

– Чего-о? – оторопел Всеволод. – Совсем с дуба рухнула? Ты как разговариваешь?

– Вы ж меня уволили вчера. Забыли уже?

И дура-секретарша бросила трубку, а ворона раскаркалась пуще прежнего. Точно насмехается! Всеволод наклонился к обочине, зачерпнул пригоршню снега, слепил снежок и запустил в нахальную птицу. Не попал! Угодил прямо в лицо Инге на плакате. Ворона еще раз каркнула – особенно гнусно! – и улетела. Ну и ладно, с рекламным агентством он потом разберется… Правда, с пиарщиками договаривалась дура-Нинка, а он сам не знал ни названия агентства, ни их контактов.

Серебров отряхнул руки, зашагал к парку и сразу же очутился в толпе. Со всех сторон в парк спешили люди. Шли целыми семьями, веселыми компаниями, толкались и шумели.

– Осторожней! – рявкнул Всеволод, когда в воротах его чуть не снесла с ног компания студентов.

Вместо того чтобы извиниться, неучи прокричали:

– С Новым годом!

У Всеволода аж в ушах заложило. Он побыстрее протолкался вперед и очутился на территории парка. Совсем вырваться из толпы не удалось – народу было много, под ногами то и дело сновали дети, родители везли коляски, молодежь создавала заторы, останавливаясь для того, чтобы сделать селфи. Всеволоду только и приходилось уворачиваться – от колясок, от санок, от селфи-палок, от бенгальских огней и хлопушек.

Среди толпы Серебров особенно остро ощутил свое одиночество – люди пришли погулять семьями, парами, дружескими компаниями. Шли в обнимку и держась за руки. Строили планы на новогоднюю ночь и на весь год. Шутили и смеялись. Признавались в любви. А Всеволоду хотелось волком выть от этого чужого, недоступного ему счастья. На его банковских счетах лежали миллионы, но во всей толпе некому было взять его за руку или сказать ему слова любви… Много лет назад, когда Сева был еще маленьким мальчиком, он потерялся в этом же самом парке. И сейчас, сорок лет спустя, на него нахлынули те же чувства – страх, отчаяние, тревога, переходящие в панику. Как будто он снова вернулся в детство. Вот только тогда была жива мама, она нашла его и прижала к груди. А сейчас он, успешный московский банкир, оказался никому не нужен…

Внезапно впереди мелькнула золотисто-русая волна кудрей, и сердце забилось чаще. Неужели? Всеволод вытянул шею и увидел, как девушка обернулась к своему спутнику, мелькнул знакомый профиль. Ника!.. Всеволод рванулся вперед, зовя дочь:

– Ника! Вероника!

Дочь не обернулась, толпа все стремительней уносила ее вперед, и Всеволод сильнее заработал локтями. Люди стали возмущаться, но ему было все равно. Он спешил обнять дочь. Наконец, ему удалось приблизиться к ней, схватить за плечо.

– Ника!

Девушка обернулась, и морок рассеялся. Перед ним стояла чужая женщина с некрасивым лицом, совсем не похожая на его дочь, и растерянно улыбалась.

– Простите, мы знакомы?

Серебров отдернул руку и отшатнулся, оказавшись один против течения толпы. Женщина продолжила путь, а он остался стоять, потерянный и оглушенный. Его толкали, едва не сбивали с ног. Кто-то наехал на него коляской, и Всеволод очнулся. С него хватит! Он выскочил на обочину, а толпа продолжила течь мимо него – праздничная, нарядная, шумная. У людей был праздник, а у Всеволода на душе скребли кошки…

– Что, Сева, потерялся? – раздался позади звучный голос.

Всеволод резко обернулся и увидел Деда Мороза в красной шубе.

– Откуда вы меня знаете? – насторожился он, отступая на газон. – Чего за мной ходите?

Кто их знает, этих ряженых? Вдруг у него под халатом гора мышц, а в посохе – ружье? Может, никакой это не Дед Мороз, а киллер, по его душу присланный? Серебров мгновенно взмок под дубленкой, а старикан ухмыльнулся, подтверждая его худшие опасения:

– Я за тобой, Сева, давно наблюдаю… Запутался ты, Сева, свернул с пути. Деньги во главу всего поставил.

Ну, точно, конкуренты подослали, раз на деньги намекает! Серебров панически огляделся. Толпа по-прежнему текла рядом, не подозревая о том, какой смертельной опасности он подвергается. Но сейчас она казалась не злом, а спасением – нырнуть бы в нее, не будет же киллер по людям палить? Вот только «дед» специально встал между Всеволодом и толпой, еще и посох вперед выставил. Мол, не рыпайся.

– Я свои деньги сам заработал. – Всеволод осторожно попятился к обочине, обходя противника. – Ночами не спал, света белого не видел…

– Вот поэтому, Сева, денег у тебя много, а счастья нет. – Киллер взглянул на него, совсем как добрый дедушка, поучающий внука уму-разуму.

– И что же делать? – Делая вид, что поддерживает беседу, Всеволод продолжил путь к толпе. Еще пара шагов – и он спасен.

Он ожидал, что дедок скажет, что пора завязывать бизнес, продать банк кому надо. Но его ответ Сереброва удивил.

– Добро, – ответил дед.

– Добро? – удивился Всеволод.

– Делай добро, – старикан резво шагнул к нему и опустил рукавицу на плечо, вдавливая Сереброва в снег, – и будешь счастлив.

По тому, как дед молниеносно, словно какой-нибудь Джеймс Бонд, приблизился к нему, Всеволод понял, что имеет дело с профессионалом и что жить ему осталось считаные мгновения.

– Добро, – покивал Всеволод, покосившись на посох в другой руке старика. – Щас! – Первым делом он выхватил посох и ткнул им деду в плечо, отбросив противника на несколько шагов назад, вторым – закинул посох подальше в кусты, а третьим – прыгнул в толпу и заработал локтями, чтобы затеряться среди людей.

– Даю тебе последний шанс, Сева! – донесся ему вслед голос киллера, а шею похолодил порыв ветра.

– Это я сам себе шанс даю, – пробормотал под нос Серебров, пригибая голову. Ловко он киллера обставил, везет ему сегодня!

Он отдался на волю толпы, и она вынесла Всеволода к большой наряженной елке. Серебров огляделся – Деда Мороза нигде видно не было. Пора уходить! Но не успел он и шага ступить, как ему под ноги бросилась малявка в розовой курточке.

– Осторожней, девочка! – рявкнул Всеволод.

Девчонка подняла голову и тихо ойкнула:

– Серый волк!..

Какое-то смутное воспоминание промелькнуло у Сереброва в голове. Как будто он уже видел эту малявку.

– Любочка! – К ним подскочила бледная носатая женщина. – Куда ты убегаешь!

– Тут был Дед Мороз! – принялась оправдываться девочка.

– Где?! – Всеволод, испуганно втянув шею, огляделся. Неужели киллер его нагнал? Он шарахнулся в сторону и налетел на долговязого мужика в красном шарфе.

– Господин Серебров? – удивленно вскрикнул тот.

Всеволод заскрежетал зубами. Давай, объявляй во всеуслышанье, что банкир Серебров здесь! Пусть киллеры со всего парка сюда сбегутся! Не успел подумать – как за плечом прозвучал строгий голос:

– Это твой шанс, Сева. Не упусти его.

Всеволод так и подпрыгнул. Обернулся – никого! Что за чертовщина? А долговязый мужик привязался как банный лист:

– Вы меня не узнаете? Мы с женой и дочкой вчера у вас были.

– Не узнаю, – рявкнул Всеволод и двинул мужика плечом.

Тот, вот настырный, не посторонился, а с отчаянной решимостью преградил путь.

– Мы вчера приходили к вам по делу о кредите, – заявил долговязый. За его спиной замаячило бледное лицо жены. Ну и нос у бабы! Нос! Он опустил глаза на стоящую у ног девочку в розовом. Спиногрызка!

Серебров запоздало вспомнил вчерашний инцидент. Семья должников!

– Что-то припоминаю, – протянул он. – Фамилия у вас еще такая…

– Бедняковы, – с готовностью подсказал долговязый. – А вчера к нам люди из банка пришли, жалобу с уведомлением вручили, – с отчаянием в голосе продолжил он. – Как же нам без квартиры? Она у нас одна. Пойдите навстречу…

Бедняков с надеждой уставился на него. А его носатая жена подхватила на руки дочь и прижала к груди, в надежде разжалобить. Но Всеволода это только рассердило.

Меньше всего его сейчас волновали чужие проблемы, в то время как собственная жизнь висела на волоске, а где-то в толпе уже подбирался ряженный в Деда Мороза киллер.

– Ничем помочь не могу, – отрубил Серебров.

В тот же миг Бедняковы, словно по волшебству, исчезли, а на их месте возник Дед Мороз.

– Эх, Сева, Сева, – вздохнул Дед Мороз. – Упустил ты свой шанс. Придется по-другому.

Всеволод хотел бежать, но не мог тронуться с места – словно заледенел. С ужасом он смотрел, как старик заносит посох. Елка за его спиной вмиг осветилась огнями, засияла так, что у Всеволода перед глазами поплыло. Посох тяжело опустился ему на лоб, и свет померк.

Глава 4

Розыгрыш

Сознание возвращалось вспышками.

– Сева! Сева!.. – Кто-то тряс его за плечи.

Перед глазами все мелькало, как огни на новогодней елке.

– Папочка! – тоненько скулил кто-то рядом.

Всеволод открыл глаза и увидел над собой елку, а вокруг себя – расступившуюся толпу. Над ним хлопотала Аля Беднякова, рядом всхлипывала ее дочка. Самого Беднякова видно не было, как и Деда Мороза, огревшего Всеволода посохом.

– А где?.. – прохрипел Серебров, приподнимаясь.

– Я здесь! – Носатая Аля с готовностью склонилась над ним, поддержала за плечи.

Всеволод мотнул головой – вот привязалась! Его повело, и он чуть не упал.

– Помогите перенести его на скамейку, – скомандовал чей-то высокий голос.

Его подхватили, как котенка, и куда-то потащили. Серебров завозился, просипел:

– Помогите! Убивают!

– Тише, Севочка! – Перед глазами снова мелькнуло бледное лицо с большим носом.

– Какой я тебе Севочка! – Всеволод отмахнулся. Его усадили на скамейку, и перед ним возникло другое женское лицо.

– Как вас зовут? Помните? – спросил тот же высокий голос, что командовал нести его на скамейку.

– Всеволод. Серебров, – отрывисто прохрипел он, настороженно разглядывая крепких парней за ее спиной. Это они приволокли его на лавку.

– Сколько пальцев? – Женщина сунула ему под нос руку с облупившимся красным лаком.

Хоть бы маникюр обновила! Вот у Инги он всегда был безупречный. Всеволод сфокусировал взгляд и узнал автомобилистку, которой он не уступил место на парковке, протянул удивленно:

– Коза!

– Кажется, у него сотрясение мозга, – озабоченно сказала та. – Может, вас в больницу отвезти?

– Не надо в больницу, – простонал Серебров. – Хочу домой.

Он рванулся со скамейки, поскользнулся и чуть не упал. Его снова подхватили крепкие парни.

– Как же нам тебя домой довести? – чуть не плакала Аля Беднякова.

Чудная! Ей-то какое дело? Или надеется его разжалобить своей показной заботой? Так это напрасно!

– Я сам, – отмахнулся Всеволод от доставучей бабы.

Коза повернулась к своим, бабке со спиногрызом, о чем-то посовещалась.

– Я подвезу, – пообещала она. – Мама пока со Степашкой погуляет. Идемте. Я тут неподалеку припарковалась…

Только коза могла назвать своего сына Степашкой, подумал Всеволод, устало прикрыв глаза. Его снова куда-то повели. С одной стороны висела навязчивая Аля Беднякова, с другой стороны Всеволода поддерживал какой-то красномордый детина. Всеволоду было так плохо, что сил сопротивляться не было. Только когда у обочины показался знакомый «Майбах», он встрепенулся:

– Я сам доеду! Вот моя машина!

– Он бредит, – грустно сказала Аля Беднякова, и Севу повели дальше, прочь от «Майбаха».

– Это кто еще бредит? – возмутился Серебров и похлопал по карманам в поисках ключей, но их, как назло, не оказалось. Выронил, наверное…

– Вы уверены, что не надо в больницу? – спросила у Али коза.

– Надеюсь, дома ему станет легче, – тихо пробормотала Аля.

Всеволод не стал спорить с полоумными бабами – больше всего на свете ему хотелось оказаться дома. А там уж он со всем разберется.

Коза усадила его в свою крошечную развалюшку, рядом прикорнули Аля с дочкой. Всю дорогу, пока ехали, у Сереброва перед глазами мельтешили огни елки и стояло строгое, как у судьи, лицо Деда Мороза.

– Приехали!

Всеволод послушно вышел вслед за Алей. Поднял голову, ожидая увидеть за забором фасад своего особняка, и недоуменно застыл. Вместо элитного коттеджного поселка он очутился во дворе панельной многоэтажки.

– Ты куда меня привезла? – Он повернулся к козе, сидевшей за рулем. Коза с сочувствием посмотрела на него, пожелала поправляться, ударила по газам и была такова.

– Домой, Севочка, домой! – прошелестел успокаивающий голос, и Аля Беднякова, придерживая его за плечи, потянула к подъезду.

– Я с тобой не пойду. – Серебров мотнул головой, и его повело.

Аля помогла ему сесть на скамейку, к ногам подбежала малявка в розовом, с тревогой заглянула в лицо.

– Папочка, тебе плохо?

– Я тебе не папочка.

У малявки задрожали губы, и Аля прижала девочку к себе.

– Тише, Любочка! Папа заболел, но он скоро поправится. Покатайся пока на горке.

Когда девочка убежала на площадку, Аля раздраженно повернулась к нему:

– Да что с тобой, Сева?! Или скажешь, что ты не Сева?

– Я Сева, – подтвердил он. – Всеволод Серебров.

– Слава богу! – с облегчением кивнула Аля. – А то я уж решила, ты совсем умом двинулся, ни дочку, ни дом не узнаешь.

– Это не мой дом, не моя дочь. И ты мне не жена, – отрубил Всеволод. – Ты, Аля, жена Беднякова.

Теперь уже у Али задрожали губы, а на глазах засверкали слезы.

– Только не надо истерик, – поморщился Серебров. – Артистка из тебя никудышная. Вот Инга, жена моя, та хорошая актриса.

– Какая еще Инга? – дрожащим голосом пробормотала Аля.

– Известно какая, Инга Сереброва. Ее плакатами весь город увешан.

– Сильно же ты головой ударился, бедный ты мой. – Аля с сочувствием погладила его по плечу. – Эта Инга – жена банкира, который нас из дома хочет выгнать.

– Я и есть этот банкир! – рявкнул Всеволод.

Аля поежилась на ветру, взглянула на него грустно:

– Никакой ты не банкир. Ты банкрот, Сева. Пойдем домой. Простудишься еще!

– Никуда я с тобой не пойду. – Всеволод вырвал руку.

Из подъезда вышла дама неопределенных лет с крохотной собачонкой под мышкой, кивнула им:

– Здравствуй, Аля! – Затем с любопытством взглянула на него. – А что это с Севой?

– Вы меня знаете? – поразился Всеволод.

– Все шутишь, Сева? – Соседка усмехнулась, выпустила свою лилипутскую собачку из рук и заторопилась за ней.

– А, понял, ты с ней сговорилась! – Серебров обвиняюще уставился на Алю. – Это у вас розыгрыш такой? – начал догадываться он. – Я вам в реструктуризации отказал, а вы меня посохом огрели и разыграть решили?

Похоже, что коза, Дед Мороз, встреча с Бедняковыми в парке – это все звенья одной цепи, часть одного большого представления, задуманного, чтобы его проучить.

– Надо отдать вам должное, ловко вы придумали! – оценил он размах.

– Сева. – Аля с тревогой взглянула на него. – Ты меня пугаешь!

– А муж твой где прячется? – Всеволод встал с лавочки и огляделся. – На камеру, наверное, снимает?

Затянувшийся розыгрыш начинал действовать на нервы.

– Сева, – у Али на глазах закипели слезы, – ты мой муж. И другого у меня нет!

– Чем докажешь?

Серебров надеялся подловить ее, но Аля только вздохнула и потянула его за рукав:

– Идем домой. Паспорт тебе покажу, если не веришь.

Соседка с собачкой с любопытством обернулась на них, и Аля тихо повторила:

– Идем, Сева!

Всеволоду стало интересно, какой такой паспорт предъявит ему дома эта аферистка, и он подыграл ей – поднялся со скамьи. Аля позвала Любочку с горки, и они, как настоящая семья, пошли домой.

Переступив порог квартиры Бедняковых, Всеволод с любопытством огляделся. Убого, но чистенько. Типовой ремонт, с каким сдают новостройки. Самые дешевые обои, линолеум на полу, картонные двери. Вместо шкафа в прихожей – настенная вешалка и полка для обуви.

– А что, на ремонт денег не хватило? – поинтересовался он у Али.

Женщина недоуменно взглянула на него, расстегнула на дочке куртку, и Любочка унеслась в туалет.

– А ты чего не раздеваешься?

– Паспорт! – со значением напомнил Всеволод.

– О господи! – Аля забежала в комнату, чем-то загремела, вернулась с красной корочкой в руках. – Проверяй!

Всеволод открыл паспорт на главной странице и не поверил глазам, увидев фотографию Али и свою собственную фамилию. Алевтина была Серебровой по паспорту. Оставалось уточнить еще один момент. Он отыскал страницу со штампом о браке, поднес к глазам и растерянно крякнул. Из штампа следовало, что он, Серебров В. Р., в самом деле сочетался законным браком с этой чужой носатой женщиной. Причем случилось это еще пять лет назад.

– Убедился? – устало спросила Аля. – Может, разденешься теперь?

Всеволод придирчиво изучил страничку – штамп выглядел, как настоящий. Посмотрел бумагу на свет – даже водяные знаки были.

– Не знаю, как ты его подделала, – ошеломленно протянул он. – Наверное, дорого обошлось. Но потратилась ты зря. – Его вдруг осенило, как вывести аферистку на чистую воду. – У меня мой паспорт есть, и в нем совсем другой штамп о браке стоит!

Всеволод выхватил из нагрудного кармана документ, который всегда был при нем, раскрыл на штампе из загса и, не глядя, сунул под нос Але:

– Съела?!

Аля грустно посмотрела на него и ничего не сказала.

Заподозрив неладное, Всеволод взглянул на штамп и оторопел. В его паспорте стояла печать о браке с Алевтиной Гаврюшиной, тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения. Да она старше Инги на целых десять лет!

– Как ты это провернула? – только и смог вымолвить он. – Подменила паспорт, пока я был в отключке, да?

Он проверил другие карманы и только сейчас заметил, что куртка на нем чужая – не его добротная фирменная дубленка итальянского бренда, которую выбирали вместе с Ингой, а какая-то китайская дешевка на синтепоне. Как у Беднякова!

– Вы меня еще и переодели! Дубленка моя где? – Он схватил лжесупругу за руку.

– Сева, это уже не смешно. – Аля с силой вырвала ладонь и зашла в комнату. – По-моему, тебе стоит показаться врачу.

– Ты из меня больного-то не делай! – Всеволод вошел за ней и споткнулся о лежащую на полу куклу. – Сейчас я пойду в полицию, и там быстро определят, что эти паспорта – фальшивки.

– А наша жизнь? – вскипела Аля. – Наша свадьба? – Она выхватила с полки над телевизором рамку с фотографией. – Тоже фальшивка?

Она сунула рамку ему в руки, Всеволод взглянул на фото и оторопел. Со свадебной фотографии на него смотрел он сам, на несколько лет моложе, в обнимку с Алей Бедняковой в простеньком светлом платье, уже не скрывающем ее беременности. Ну, фотошопом-то его не обманешь!

– Ты чего, по залету замуж вышла? – протянул он.

Аля выхватила рамку, со всей дури треснула ею Сереброва по голове и выскочила в коридор.

– А я-то тут при чем? – крикнул вслед Всеволод и покрутил пальцем у виска. – Вот психическая! Не я же тебя обрюхатил!

Хлопнула дверь ванной, Аля пустила воду. Плачет, что ли? Всеволод поднял разбитую рамку, положил на тумбочку. Вспомнилась их свадебная фотосессия с Ингой – их снимал профессиональный фотограф, обладатель множества премий. Инга на фотографиях казалась настоящей принцессой, в шикарном платье с тонкой талией и пышным подолом, а облако шелковых каштановых локонов венчала алмазная диадема…

Он оглядел небольшую комнату, в углу которой притулилась куцая елочка. В отличие от дизайнерской елки у него дома, эта была наряжена безо всякого вкуса – разномастными игрушками и мишурой. Это не его жизнь, не его семья, не его вещи…

Он подошел поближе, чтобы рассмотреть сверкающие шишки, домики и фигурки животных. Среди елочного зоопарка Всеволод увидел знакомую игрушку – серебристого волка. Страшный, с хищным оскалом, стеклянный зверь не казался привлекательным, но когда-то в детстве у Севы был такой же…

– Папочка? – раздался испуганный голосок. – А ты чего куртку не снимаешь?

Он обернулся – Любочка стояла в дверях и настороженно смотрела на него снизу вверх.

– Иди ко мне, доченька! – оскалился он, распахнув руки.

Малявка испуганно попятилась и убежала в коридор. Что и требовалось доказать, ухмыльнулся Всеволод. Взрослые могут дурачить его сколько угодно, но ребенок не умеет врать. Любочка ему не дочь, и он ей не отец. И на что только рассчитывают ее родители?

Он проверил карманы чужой куртки – пусто. Ни ключей от дома и машины, ни айфона, ни денег. Бедняковы позаботились, чтобы он остался без связи. Он даже позвонить никому не может, потому что не помнит наизусть ни одного телефона.

Всеволоду даже интересно стало, как далеко зайдет розыгрыш, устроенный Бедняковыми. Видать, должники совсем отчаялись, раз решились на такой рискованный спектакль. Что ж, он им подыграет.

Серебров повесил чужую куртку на крючок в прихожей и постучал в запертую дверь ванной, за которой шумела вода:

– Ладно, Аль, ты это, извини меня… Что-то у меня в голове помутилось… Я не со зла.

Дверь приоткрылась, заплаканная Аля высунулась наружу, шмыгнула своим огромным красным носом:

– Тебе лучше?

– Вроде. – Всеволод потер макушку. – Только я еще не все вспомнил…

– Это ничего, – улыбнулась Аля, размазывая слезы по щекам. – Это пройдет. Есть хочешь?

Всеволод неожиданно понял, что с самого утра не ел, и кивнул:

– Хочу.

– Я тогда сейчас пирожков нажарю! – пообещала Аля и снова юркнула в ванную, чтобы умыться.

Всеволод прошел на кухню и огляделся в надежде отыскать какие-нибудь следы Сени Беднякова и подловить аферистов. Бедненько, но чистенько. Дешевый гарнитурчик из какой-нибудь «Икеи», чистое полотенчико на спинке стула, горшок с декоративным лимоном на подоконнике. Никакого бардака и лишних вещей – зацепиться не за что. Не найдя ничего интересного, Серебров заглянул в шкафчики – даже там все было в идеальном порядке. Контейнеры с крупами расставлены по размеру, чашки вымыты до блеска, на полках ни крошки. Кухню Аля содержала в образцовом порядке, из нее получилась бы идеальная домработница.

– Ты чего, Сева? Потерял что? – окликнула его Аля, входя на кухню.

– Да так… Ты айфон мой не видела?

– Какой айфон, Сева? – Жена Беднякова устало вздохнула. – Нет у тебя айфона. А телефон ты еще утром потерял.

И тут откуда-то из-под стола донесся сигнал эсэмэски. Аля вздрогнула от неожиданности, а Всеволод быстро наклонился и поднял с пола простенький черный смартфон с разбитым экраном. Ага! Вот они и прокололись!

– Нашелся, – фальшиво обрадовалась Аля.

Всеволод пролистал контакты на телефоне Беднякова – ничего общего с его кругом знакомств, незнакомые имена и фамилии. Проверил фото и видео – телефон был забит фотографиями Любочки и недавними видео с новогоднего утренника. Ну, это еще ничего не доказывает. А вот с контактами Бедняковы прокололись. Даже интересно, как теперь Аля будет выпутываться…

Он вернулся на кухню, где Аля сноровисто лепила пирожки.

– Позвоню-ка… – Он открыл на телефоне адресную книгу… – Андрюшке. С Новым годом поздравлю!

Он взглянул на Алю, ожидая, что она станет отговаривать от звонка, но та спокойно кивнула, отправляя пирожки на сковородку:

– И от меня привет передай.

Значит, Андрея они предупредили, смекнул Серебров, и звонить ему не имеет смысла. Он пролистнул контакты до середины, пропустив мать и отца. Близких родственников Бедняковы уж точно вовлекли в розыгрыш. Но не могли же они предупредить всех в списке! Он заглянул в самый конец и обнаружил там некого Юрия.

– Но сначала Юрику позвоню! – объявил он и увидел, как напряглась спина Али. В яблочко!

– Может, не стоит? – дрогнувшим голосом спросила Аля.

– А что так?

– В последний раз это плохо кончилось…

Значит, он на верном пути! Всеволод набрал номер. Хоть бы ему ответили! Ждать пришлось недолго, хриплый мужской голос каркнул:

– Алло!

– Привет, Юрик! – бодро сказал Серебров.

– Кто это? – раздраженно рявкнули в ответ.

Давненько с ним так не обращались, в первый момент Всеволод даже оторопел от подобного неуважения, но затем напомнил себе, что это розыгрыш, и сухо представился:

– Это Всеволод.

Серебров затаил дыхание в ожидании реакции собеседника, и она его не разочаровала.

– Какой еще Всеволод? – злобно гавкнули из трубки.

– Серебров.

На том конце растерянно замолчали.

– Севка, ты, что ли? – Собеседник аж закашлялся.

– Я, Юрик, – удивленно протянул Всеволод. – Узнал?

Узнать его незнакомый Юрик никак не мог, а уж спутать его уверенный громкий голос с запинающимся робким блеяньем Сени Беднякова – и подавно.

– Что, совесть проснулась? – огорошил его Юрик. – Бабки решил вернуть?

– Какие бабки? – растерялся Всеволод и перевел взгляд на притихшую Алю, внимательно следившую за разговором. Та сделала грустные глаза – мол, я тебя предупреждала! Всеволод прочистил горло и уточнил у собеседника: – А напомни мне, Юрик, я что, у тебя долг брал?

– Еще издеваешься? – раздраженно прошипел незнакомый Юрик в трубке. – Ты меня с путевкой кинул, всю жизнь мне разрушил, Лорка от меня ушла, Машка меня из дома выгнала. Когда деньги вернешь, ворюга?!

Всеволод сбросил звонок и кинул телефон на стол. На кухне повисла напряженная тишина.

– Бешеный какой-то! – пробормотал Всеволод.

Телефон снова зазвонил, высветился номер Юрия.

– Теперь так и будет названивать, – вздохнула Аля. – Зря ты его раздраконил.

Всеволод сбросил звонок и отключил телефон.

– Ничего не понял. Какая-то путевка, Лорка, Машка… – пробормотал он и затряс головой.

– Ты и Юру забыл? – Аля с сочувствием присела рядом, вытерла руки, испачканные в муке, о полотенце.

– Забыл, – покивал Всеволод и прикинулся дурачком. – Тут помню, тут не помню…

Интересно, какую байку на этот раз ему скормят?

– Юра – твой бывший одноклассник, ты ему путевку на Кубу оформлял, – терпеливо объяснила Аля. – Турфирма разорилась, деньги пропали, Юра теперь тебя винит и требует, чтобы ты ему деньги вернул.

– Я что, в турфирме работаю? – уточнил Серебров, вспоминая нелепого Сеню Беднякова. Типичный офисный планктон, ничего удивительного, что протирает штаны в кабинете.

– Работал, – вздохнула Аля. – Турфирма в мае разорилась, ты без работы остался. Устроиться так и не смог. Поэтому у нас и просрочка по платежам за квартиру набежала…

– Что-то припоминаю, – покивал Всеволод. Вот, значит, на что они рассчитывают – хотят убедить его, что он – безработный должник банка, чтобы он ощутил на своей шкуре, каково это. Хотя сложно как-то. Лучше бы дубиной по башке шибанули и документы на реструктуризацию подсунули, чтобы он подписал.

Подоспела первая порция пирожков. Аля подскочила к плите и стала ловко снимать их со сковородки. А хозяйка она хорошая, отметил Всеволод, домовитая. Вот только актриса из нее никакая, врет и сама же краснеет, как маков цвет.

– А Лорка и Машка кто такие? – спросил он, зацепившись за слова Юрия.

– Лора – любовница Юры, которую он на курорт хотел вывезти, – не скрывая неодобрения, поведала Аля. – А Маша – жена его. Когда путевка сгорела, вся правда выяснилась, и Маша его из дома-то и выгнала. Он к нам тогда приходил, в дверь ломился, скандал такой закатил, что соседям стыдно было в глаза смотреть.

А совестливая она. Пирожки перед ним поставила, а сама глаза отводит. Неловко ей врать, ой, неловко.

– Кушай, Сева.

Пирожки были румяные, так и манили. Всеволод с жадностью потянулся за ними, но в последний момент отдернул руку. А что, если его отравить решили? Нет банкира – нет проблемы!

– Ты чего, Сева? – Аля внимательно следила за ним.

– Не могу есть, пока ребенок голодный! – нашелся Всеволод и громко позвал: – Любочка! Иди сюда, доченька!

Малявка примчалась из комнаты, настороженно покосилась на него.

– Скушай пирожок, Любочка. – Он подвинул блюдо к краю стола.

Девчонка схватила пирожок, но за столом не осталась – убежала обратно в комнату. Все-таки как бы родители его ни дурачили, отметил Всеволод, ребенка врать не заставишь. А пирожки теперь можно есть, он подвинул блюдо к себе. Не будет же Аля травить собственную дочь!

Женщина отвернулась к плите, выкладывая новую порцию пирожков, а Всеволод принялся за трапезу. Пирожки были отменные, с хрустящей корочкой, с сочной мясной начинкой… Ради таких пирогов и дурацкий розыгрыш потерпеть стоило. Давненько он не ел домашней еды. Инга последнее время пропадала на съемках. Да и пироги она бы не одобрила – следила за фигурой. Когда появлялась дома, готовила всякие полезные смузи да салаты из одних листьев. Гадость, а не еда! Всеволод жадно потянулся за вторым пирожком.

– А пироги ты печь мастерица, – оценил он.

Аля от похвалы зарделась и даже похорошела. Большой нос ее, конечно, портит. Но в целом ее даже можно назвать миленькой. Такому, как Сеня, она вполне подходит, подобрев от пирожков, подумал Всеволод. Где же все-таки ее муж прячется? Пожалуй, если бы сейчас Сеня появился на кухне и объявил о розыгрыше, банкир даже не стал сильно гневаться. За Алины пирожки он был готов пойти на некоторые уступки по кредиту. Не зверь же он, в самом деле.

Сыто икнув, Всеволод отодвинул пустую тарелку и окликнул женщину, хлопотавшую у плиты:

– А сама что не ешь?

– Не хочу. – Аля вымученно улыбнулась. – Мутит что-то весь день.

– А ты не беременная? – насторожился Серебров. Логично, если Беднякова сообщит ему о беременности, чтобы еще больше надавить на жалость.

Но вместо того чтобы подтвердить его версию, Аля вдруг резко вскрикнула:

– Нет! – И выронила лопатку, которой переворачивала пирожки.

Всеволод поднял лопатку и с тревогой взглянул на женщину. Вид у нее был такой, как будто она вот-вот в обморок бухнется.

– Ты чего, Аль? Детей больше не хочешь?

– Очень хочу. – Губы Али задрожали. Сейчас она не играла, а говорила начистоту. – Но куда нам сейчас детей? Когда мы почти бездомные?

Аля нервно выхватила у него лопатку и сунула под воду. Развивать тему Серебров не стал. И так все понятно. Она – бедная несчастная жертва, он – Серый волк, который мешает любящим супругам плодиться и размножаться на собственной жилплощади. Настроение испортилось. Хотелось ударить кулаком по столу и рявкнуть, что с него хватит этого дурацкого розыгрыша. Но осталось кое-что выяснить.

– Аль, а что в парке-то произошло? До того, как я упал?

Ему было интересно, какую версию скормит ему жена Беднякова.

– А ты совсем не помнишь? – Аля с сочувствием обернулась.

– Ну, помню, как в парк пришел… Пришли, – поправился он, не выходя из образа семьянина. – Народ везде, не протолкнуться. Елка эта перед глазами так и мельтешит…

Всеволод помотал рукой перед лицом, показывая.

– Мы у елки Любочку потеряли, – подсказала Аля. – Кинулись искать, нашли ее, а рядом банкир этот стоял.

Всеволод покивал, пока все сходится.

– А дальше что?

– Ты к банкиру к этому подошел, поговорить хотел… А он слушать не стал, развернулся, чтобы уйти. – Аля отвлеклась, чтобы снять пирожки с плиты. Поставила на стол перед ним новую тарелку. – Кушай!

Всеволод сглотнул слюну. Так бы все и съел! Но сейчас было дело поважнее.

– А как я упал-то?

Аля вздохнула, отвернулась к плите, ливанула на сковородку подсолнечного масла для новых пирожков. Ага, смекнул Всеволод, врать будет. Все-таки не совсем пропащая, раз в глаза ему смотреть не может.

– Ты его за рукав схватил, хотел удержать. – Не оборачиваясь, Аля выложила новую порцию пирожков в сковородку. – А он тебя толкнул со всей силы. Ты и упал, головой об асфальт ударился.

– И ничего я его не толкал, – возмутился Всеволод. Нечего из него зверя делать! Заметив удивленный взгляд Али, он сунул в рот пирожок и принялся жевать. – А Дед Мороз? – уточнил он.

– Какой еще Дед Мороз? – Аля изобразила удивление. Ох, артистка!

– Такой, в красной шубе, с посохом. Любочка ведь к нему побежала!

– Не было никакого Деда Мороза, померещилось ей. – Аля повернулась от плиты.

– Ага, померещилось, – пробормотал Серебров. И как ряженый дедок ему посохом по лбу заехал, выходит, тоже померещилось.

Всеволода вдруг замутило – от этого наглого вранья, которым его пытались заморочить. От пирожков, жаренных на масле. Отвык он от такой тяжелой пищи, не зря Инга его к здоровому питанию приучала. Захотелось на свежий воздух, прочь из этой бедной халупы, которая никак не может быть его домом. С него хватит!

Серебров резко отодвинул тарелку с пирожками и выбежал вон. В комнате наклонился за курткой на диване и хотел уже бежать, но зацепился взглядом за Серого волка на елке. Поддавшись порыву, коснулся игрушки рукой и вздрогнул, заметив царапину на серебристом боку. Сердце пропустило удар, пол качнулся под ногами. Всеволод рванул игрушку, срывая тонкую нить с ветки. Поднес к глазам, так и впился взглядом в царапину – сомнений не осталось. Это была игрушка из его детства, которая до сих пор хранилась у него на чердаке среди бабушкиных елочных игрушек. Как фигурка могла очутиться в квартире Бедняковых?

Всеволод навис над Любочкой, разложившей пазл на полу.

– Знаешь эту игрушку?

Девочка настороженно кивнула:

– Это игрушка из твоего детства. Тебе подарила ее бабушка.

– Врешь, малявка! – рассердился Всеволод, нависая над девочкой. – Откуда вы ее взяли?

Любочка испуганно вскочила и выбежала вон. Всеволоду стало нечем дышать. Что, черт возьми, с ним происходит? Если это розыгрыш, то когда Бедняковы успели так хорошо подготовиться? И как они выкрали Серого волка? Всеволод попытался вспомнить, поставил ли он коттедж на сигнализацию, когда уезжал утром, но не смог.

– Сева. – В дверях возникла Аля, за ее потертый халат испуганно цеплялась дочка. – Что с тобой? Тебе плохо?

Женщина шагнула к нему, с тревогой коснулась его лба. Вот артистка! Как натурально у нее получается изображать супружескую заботу… Всеволод вдруг замер от внезапной мысли. Артистка! Ему вспомнился триллер Финчера, в котором финансового магната разыграли самые близкие.

– Это все Инга устроила? – Всеволод перехватил руку Али. – Она дала тебе елочную игрушку? Ее роман с этим шакалом – тоже часть розыгрыша?

Аля испуганно сжалась.

– Я не понимаю, о чем ты…

Что ж, это все объясняет. У Всеволода словно гора с плеч упала. Инга – актриса, вполне в ее стиле разыграть мужа. Лучше признать, что он стал жертвой новогоднего розыгрыша, чем поверить в то, что он сходит с ума…

По телевизору шли новости. Начался новый сюжет, и Всеволод увидел крыльцо своего банка.

– С особым цинизмом поздравил с наступающим новым годом своих клиентов банк «Сильвер», – бойко трещала эффектная рыжая красотка в пальто с меховой опушкой, стоя на фоне входа в его банк.

Всеволод отпустил руку Али и жадно уставился на экран. Он узнал корреспондентку, которая вчера вела прямое включение из парка.

– Вместо новогодних поздравлений должники банка получили уведомления с требованием погасить задолженности в течение 10 дней, – продолжила девушка.

– Значит, не одни мы такие, – горестно вздохнула Аля за его спиной.

– Какие уж тут праздники, если мы можем остаться на улице в Новом году, – мрачно прокомментировал один из должников по телевизору. – А банкиру этому на нас наплевать, он к нам даже не спустился.

– И что вы намерены предпринять? – уточнила корреспондентка.

– Будем стоять тут! – раздались голоса.

– Объявим голодовку!

– Требуем реструктуризации!

– Рес-трук-ту-ризации! – нестройно заскандировала толпа.

– Мы продолжим следить за ходом митинга, – заметила корреспондентка, глядя прямо в камеру. – И хотим обратиться к директору банка: не отсиживайтесь в своем кабинете, господин банкир, спуститесь к народу! Наберитесь смелости взглянуть в глаза тем, кого вы хотите оставить без дома.

Всеволод надел куртку и ринулся на выход. Он спустится! Он сейчас так спустится, что мало не покажется никому – ни должникам, затеявшим митинг, ни этой дерзкой лисе с микрофоном.

– Ты куда, Севочка? – Аля выскочила за ним в коридор.

– В банк! – рявкнул Всеволод, торопливо обуваясь. Только сейчас он заметил, что ботинки, тоже чужие, разношенные и дешевые, на удивление сидели точно по ноге. Как такое может быть? На миг он удивленно замер, но потом потряс головой и не стал заморачиваться над этим фактом. Отсюда надо скорее бежать!

– Шарф надень! – Аля сорвала с вешалки красный вязаный шарф и протянула ему.

Всеволод шарахнулся в сторону.

– Сева, ты опять? – У женщины задрожали губы.

– Ладно, давай! – Он неохотно подставил шею, и Аля повязала на ней шарф.

– Удачи! – Она поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его, но Всеволод вывернулся, и поцелуй пришелся на щеку.

Да что с ним такое? Аля растерянно посмотрела вслед мужу, выскочившему на площадку. Неужели завел себе кого-то? Нет, ее Сева не такой! Аля закрыла дверь, прошла в комнату и обняла дочку.

– Он ушел? – Любочка подняла на нее испуганные глаза.

– Папа? – Аля рассеянно погладила дочку по голове.

– Тот, кто притворяется нашим папой.

– Да что с тобой, Любочка? – перепугалась Аля. – Это и есть наш папа. Просто он головой ударился, вот и ведет себя странно.

– Нет. – Любочка уверенно помотала головой. – Это не наш папа. А какой-то чужой дядька, который в него вселился.

Аля так растерялась, что не нашлась, что ответить. Только крепче прижала дочку к себе и поцеловала в макушку.

Глава 5

Должник

Всеволод Серебров несся прочь от дома Бедняковых, словно за ним гнались черти. Он не даст этой сумасшедшей бабе заразить его безумием. Пусть Аля Беднякова сколько угодно трясет паспортом с фальшивой печатью о браке и закармливает пирожками, она не убедит его в том, что они женаты. И не заставит носить дурацкий красный шарф! Всеволод с ожесточением сорвал с шеи шарф, бросил в сугроб и понесся дальше. Он доберется до банка, пройдет в свой кабинет – и дурной сон закончится.

– Мужчина, – донесся вслед сиплый голос. – Вы обронили!

Серебров обернулся – тщедушный пропойца с красным носом и заросшим щетиной лицом протягивал ему красный шарф.

– Вы потеряли, – тихо повторил прохожий.

– Я не потерял, я выбросил, – рявкнул Всеволод, и пьянчуга попятился.

– Если вам не нужно, я возьму? – Он робко прижал шарф к груди.

– Забирай! – Всеволод махнул рукой и зашагал дальше. Огляделся и только сейчас понял, что район ему не знаком. Он понятия не имел, в какой стороне находится его банк и как далеко он отсюда.

– Эй! – Всеволод обернулся и увидел, что пьянчуга уже намотал красный шарф себе на тощую шею. От окрика человек попятился. – А ну стой! – Всеволод шагнул к нему, но пьянчуга, вместо того чтобы пойти навстречу, рванул наутек. Только красный шарф замелькал! – Стой, кому говорят!

Всеволод пустился в погоню. Преодолевая боль в боку, нагнал беглеца, поймал за концы красного шарфа и потянул на себя. Так резко, что пьяница повалился на Сереброва, и они оба упали на землю и забарахтались.

– Пустите, – придушенно засипел пьянчуга. – Вы меня задушите!

Всеволод ослабил хватку и помог противнику подняться.

– Если передумали, забирайте. – Пьянчуга обиженно шмыгнул носом и принялся разматывать шарф. – Зачем же сразу драться?

– Да стой ты, не нужен мне твой шарф. – Всеволод убрал руки. – Ты мне лучше скажи, где я.

Пьянчуга вытаращил глаза и крякнул:

– Рановато начинаете.

– Что рановато? – не понял Всеволод.

– Отмечать! – с укоризной покосился на него пропойца.

– Ты это, поучи еще меня, красноносый. – Всеволод навис над ним, и пьянчуга испуганно застыл.

– Вы думаете, я пьяный? – сипло спросил тот. – Я просто простуженный.

Всеволод запоздало принюхался и понял, что алкоголем от красноносого не разит. Только слабым запахом эвкалипта, как от леденцов от кашля.

– А чего по улицам слоняешься, раз такой простуженный? Сидел бы дома.

– Так нету дома-то, – шмыгнул тот красным носом.

Чужие проблемы Сереброва не волновали. Со своими бы разобраться.

– Я не пьяный. Головой стукнулся, очнулся – ничего не узнаю. Что за район тут?

Бездомный назвал район на окраине, и Всеволод приуныл:

– Далековато от центра. Мне на Остоженку надо.

– Тут метро недавно открыли, – обрадовал его красноносый. – Идите сначала между домами наискосок, потом у супермаркета направо, на следующем перекрестке налево, потом опять наискосок минут пять, а потом еще вдоль трассы минут пятнадцать.

Бездомный закашлялся и вытащил из кармана упаковку леденцов, а Всеволод затряс головой. Такое количество информации не укладывалось у него в голове. Бездомный сунул леденец от кашля в рот и с сожалением скомкал фольгу:

– Последний!

– Может, проводишь? – предложил Всеволод.

– Отчего б не проводить. Вы мне добро сделали, я вам.

– Какое еще добро? – угрюмо переспросил Всеволод. Что-то мелькнуло в его памяти, связанное с этим словом, что-то очень важное, и сразу же исчезло.

– Вот это. – Бездомный опустил подбородок в красный шерстяной шарф и нахохлился, став похожим на снегиря.

Сунув руки в карманы, он зашагал в сторону метро, а Всеволод за ним.

– Тебя как зовут-то? – спросил бездомный.

– Всеволод.

– А меня Иннокентий.

– Правда, что ли? – Всеволод насмешливо покосился на бродягу. Ну и имечко.

– Для своих Кеша.

Разговор не клеился. Иннокентию было трудно говорить, а Всеволода не интересовал случайный знакомый. Да и что общего может быть у банкира из списка «Форбс» с нищим бродягой?

– Вот дом мой, – внезапно Иннокентий махнул рукой на приютившуюся между новостройками старую пятиэтажку.

– Ты же говорил, что бездомный, – подловил его Всеволод.

– Так и есть. – Иннокентий с тоской покосился на горящие окна. – Бывший дом.

– Бывшая жена выгнала? – рассеянно спросил Всеволод.

– Почему жена? Банк. За долги.

Всеволод вздрогнул – порывом ветра похолодило голую шею – и покосился на Иннокентия – того спасал теплый шарф.

– Долги, Кеша, надо платить, – назидательно сказал Серебров. – Иначе зачем брал?

– Так не я брал, – глухо, уткнувшись в шарф, пробормотал Иннокентий. – За брата поручился.

– А что же брат не платит?

Кеша нахохлился еще больше, пробурчал что-то совсем неразборчиво. Всеволод не стал переспрашивать – разве это его проблемы? Ему бы поскорее до банка добраться да вернуть свою благополучную жизнь.

Вскоре впереди показалось метро, и Всеволод заторопился проститься с простуженным бродягой:

– Ну, бывай, Кеша. Не болей в Новом году!

Иннокентий кивнул и хрипло закашлялся, натянув шарф до самого носа. Всеволоду вдруг сделалось его жалко – хороший ведь мужик, отзывчивый. Его до метро проводил. И брату в поручительстве не отказал – за что и пострадал.

– Кеш, – Всеволода вдруг пронзила внезапная мысль, – а как банк называется, который у тебя квартиру отобрал? Помнишь?

– Как не помнить? – Иннокентий горько усмехнулся. – «Сильвер».

Всеволод даже не удивился, услышав название родного банка. Только отвел взгляд, не в силах смотреть Кеше в глаза, отвернулся и быстро зашагал к метро.

Спустившись в метро, Серебров столкнулся с новой проблемой. Надо попасть внутрь, а у него не было ни билета, ни денег. Всеволод в растерянности притормозил перед турникетами, и его принялись толкать со всех сторон.

– Чего встал столбом! – рявкнула какая-то склочная баба в облезлой шубе, ткнув в него объемистой авоськой. На носу у нее росла отвратительная бородавка, а из авоськи торчали плюшевые уши большого зайца.

Всеволод оторопел от такой бесцеремонности. Чтобы его, банкира из списка «Форбс», какая-то бородавчатая баба-яга авоськой тыкала! Обругать ее в ответ он просто не успел – старая ведьма шустро проскочила за турникет, и ее, как море, поглотила толпа. А его, словно пикой, ткнули в бок елкой – тащивший ее потный мужик громко сопел и взглянул на него волком.

– Мужчина, вы мешаете!

Всеволод отошел в сторонку, задумался. Вот ведь задачку подкинули ему Бедняковы… Когда же он последний раз в метро был? Еще до основания банка… Тогда еще по жетонам входили, а сейчас вон пластиковые карты для проезда ввели. Всеволод вспомнил, как в детстве перепугался, когда его однажды зажали железные створки, и с тех пор мама водила его через первый турникет рядом с будкой дежурной – там страшных створок не было.

Серебров бросил взгляд на дежурную в будке и заметил, что она ловит ворон, глядя куда-то на часы. Наверное, уже вся в мечтах о Новом годе. Что же, пусть мечтает, ему это только на руку! Всеволод уверенно зашагал к турникету рядом с дежурной, в надежде проскользнуть незаметно, но, сунувшись туда, увидел все те же пластиковые створки. Провалился его план. Он нахмурился и заметил на себе пристальный взгляд дежурной. Вот тебе и ворона! Вся подобралась, губы поджала, смотрит с подозрением. Мимо такой не проскочишь!

Всеволод сделал вид, что ищет билет в карманах, отошел в сторонку, принялся наблюдать за толпой. Вскоре его внимание привлек чернявый гастарбайтер в дешевой курточке не по погоде. Тщедушный паренек остановился в стороне и беспокойным взглядом ощупывал пассажиров. Было очевидно, что билета у него нет. Интересно, как он собирается попасть в метро? Всеволод принялся наблюдать, ожидая, что тот предпримет. Внезапно паренек рванул за высокой фифой в шубке, которая на ходу вытащила из сумочки карту на проезд. Сейчас пристроится за ней и просочится за турникет, решил Всеволод. Худосочным проще, а он мужчина видный, высокий да широкоплечий, так просто за чужой спиной не проскочит. Серебров уже хотел отвернуться, как вдруг заметил, что смуглая рука парня нырнула в раскрытую сумку фифы и вынырнула обратно с красным кожаным кошельком. У Инги был такой же… При мысли, что какой-то воришка мог вот так же нахально обчистить его жену, Всеволод рванулся вперед.

– А ну стой! – Он крепко схватил воришку за руку.

Фифа повернулась на его крик, увидела кошелек в руках вора и ахнула:

– Это же мой!

Воришка извернулся ужом, сиганул в сторону и козликом перепрыгнул через турникет. Дежурная запоздало засвистела в свисток, но парень уже растворился в толпе, избежав правосудия. Хорошо, что Всеволод успел выбить кошелек у него из рук. Он наклонился и вернул кошелек хозяйке.

– Спасибо вам. – Девушка взволнованно схватила кошелек. – У меня там целая зарплата, только что на подарки сняла… Не знаю, как вас и благодарить!

– Проведите меня в метро, – не растерялся Всеволод и для правдивости похлопал себя по карманам. – А то я бумажник дома забыл.

– Конечно! – Она приложила карту к валидатору, и зажегся зеленый свет. – Проходите!

Всеволод довольно проскочил через турникет. Получилось! Толпа сразу же подхватила его, он обернулся, чтобы поблагодарить девушку, но она уже растворилась в потоке чужих лиц.

Его вынесло на перрон, и Всеволод растерянно закрутил головой, пытаясь сориентироваться в направлении. Притормозил у указателя станций, висевшего над головой, и его опять чуть не снесли с ног и обругали, что встал столбом. Всеволод выхватил взглядом нужное направление, ведущее в центр, и заторопился на перрон, со всех сторон подпираемый людьми. Он не спускался в метро уже лет двадцать и не оказывался в толпе в час пик, поэтому чувствовал себя так, словно спустился в ад. В детстве поездка в метро казалась ему волшебным путешествием в подземное царство – с просторными, прохладными, малолюдными вестибюлями, похожими на бальные залы. К тому же поездка в метро всегда была связана с каким-то радостным событием – походом в цирк, зоопарк или на аттракционы. Теперь же метро превратилось в душную и смрадную преисподнюю, битком набитую злыми, агрессивными пассажирами, готовыми затоптать друг друга.

В первый поезд Всеволод даже не попал – его так нахально оттеснили в сторону. А пока он пропускал всех вперед, не желая толкаться, двери захлопнулись прямо перед его носом. Вот, значит, как здесь все работает, смекнул Всеволод. Не растолкаешь – не влезешь.

Второй поезд он решил брать штурмом. Пришлось изрядно поработать локтями, чтобы пробиться в вагон. Серебров успел в числе последних, и двери захлопнулись за его спиной, вдавливая в толпу. От мужика по соседству разило потом, Всеволод и сам моментально взмок под дешевой синтетической курткой. Держаться было не за что, и когда вагон качнуло, он невольно ухватился за стоящую рядом дамочку. Угодил прямо в пышную грудь, которая рвалась из расстегнутого пальто. Дамочка заголосила, как будто он покусился на ее честь. Нужны ему сто лет ее силиконы, ишь, раскудахталась! Всеволод смерил истеричку надменным взглядом и отвернулся. А ведь встреться он ей не в переполненном вагоне метро, а где-нибудь на званом вечере, дамочка сама бы его преследовала и призывно трясла бы перед ним своим декольте, чтобы завлечь перспективного банкира. Хотя и там ее шансы оказались бы равны нулю. Куда ей до Инги! При мысли о жене сердце кольнуло, Всеволод невидящим взглядом уставился поверх равнодушной толпы. Интересно, как там Инга сейчас? Поди, наряжает елку со своим шакалом. А то и готовит ему оливье. Хотя нет, уж скорее салат с рукколой… Всеволод мстительно усмехнулся, задумавшись, как долго шакал протянет на одной траве, и не заметил, как поезд остановился на станции.

– Да пропустите же! – Истеричная дамочка вытолкнула его из вагона на перрон.

Всеволод покачнулся и чуть не упал. В это время толпа, ждавшая поезда, уже рванула в вагон. Он заторопился следом и опять успел в последний момент. На этот раз капюшон куртки прищемило дверьми. Всеволод рванулся, но беспомощно обмяк, как кот, которого схватили за шкирку. Двери держали крепко. Так и пришлось ехать до следующей станции. Но уж там он не растерялся – когда все рванули на выход, Всеволод ринулся поперек толпы, невзирая на ругательства. Не было и шансов отвоевать себе сидячее место, но ему хотя бы удалось втиснуться в уголок между сиденьями и противоположными дверьми. Победа! Довольный собой, Всеволод сделал глубокий вдох и тут же пожалел об этом. От неряшливого толстяка, привалившегося к нему с другой стороны, так и разило чесноком. Всеволод стиснул зубы и постарался не дышать. Он и не подозревал о том, какие муки приходится претерпевать пассажирам метро. Если Сеня Бедняков перемещается на подземке ежедневно, ему остается только посочувствовать. И все-таки интересно, какая роль в розыгрыше отводилась Сене и почему он не объявился до сих пор?

Пока Всеволод ехал в метро, мысли о розыгрыше отошли на второй план. Сейчас главное – разобраться с ипотечниками, разогнать митинг и успокоить народ фальшивыми обещаниями. Ни на какие уступки он, конечно, не согласится, иначе сам пойдет с протянутой рукой по миру, как горемычный Кеша. Но надо пригласить в кабинет пару-тройку самых горластых должников и запудрить им мозги. А то не дело это, что его банк будут полоскать в новостях перед самым Новым годом. Так и клиентов растерять можно.

Задумавшись, банкир чуть не проскочил свою остановку. Спохватился, только когда поезд остановился и механический голос объявил станцию. Серебров рванул на выход – но не тут-то было! Пассажиры, заранее подтянувшиеся к дверям, уже вышли, и теперь в вагон валили новые люди, отбрасывая Всеволода назад. Ему так и не удалось выйти с первой попытки – двери захлопнулись, когда он уже почти пробился на выход. Поезд тронулся с места, увозя его дальше, и Серебров мысленно застонал. Да что ж такое! Он, всесильный банкир, хозяин жизни, застрял в этой подземной паутине, словно мелкая мошка. И никому из пассажиров нет до него никакого дела. Тут каждый сам по себе. Окажись среди толпы сама английская королева – и ту бы затоптали, не заметив.

Серебров выскочил на следующей остановке и решил не возвращаться на поезде, а дойти до банка поверху. Чувствовал, что если задержится в метро хоть на пять минут, взорвется как вулкан. А нервы ему еще пригодятся для разговора с ипотечниками. Как раз по дороге освежится и проветрит голову.

Поднявшись на улицу, Всеволод подставил лицо падающим снежинкам и почувствовал себя так, словно узник, вырвавшийся на свободу после долгого заточения. Все-таки беднягам, которые каждый день ездят в метро, нужно давать за вредность даже не молоко – коньяк! А он сам в эту адскую дыру не спустится больше ни за что на свете! К счастью, Серебров может позволить себе и личный «Майбах», и служебное авто с водителем.

Повеселев, Всеволод огляделся и зашагал в сторону банка. Хватит на сегодня потрясений и розыгрышей. Скоро он пройдет в родной кабинет, и все вернется на круги своя.

Толпу у входа в банк он заметил еще издалека. С последнего выпуска новостей народу только прибавилось… Серебров оглядел бастующих, пытаясь посчитать по головам их число, но сбился на пятидесяти. Этот митинг был самым массовым за прошедший год. Хреновое окончание года!

А народ все прибывал. Его обогнали несколько человек, несущие самодельные плакаты на деревянных ручках. «Позор банку «Сильвер»!» – прочитал Всеволод на одном из них. Он натянул капюшон пониже, опасаясь, что кто-то из должников его узнает. Куртка с чужого плеча послужила хорошим прикрытием – в толпе бедняков он походил на своего.

Вновь прибывшие делились подробностями своих задолженностей, винили во всех бедах банк. До Сереброва долетали отголоски чужих проблем – кто-то продал старую квартиру, чтобы взять в ипотеку новое жилье, а теперь боится остаться на улице, кто-то лишился работы и теперь не может платить ежемесячные взносы.

– Монетки есть? – Какая-то растрепанная девица с лихорадочно горящими глазами шагнула к нему.

– Чего? – растерялся Всеволод.

Девица тряхнула стеклянной банкой, на дне загрохотали монеты.

– Монет надо насыпать, чтобы погромче гремели! – объяснила она.

Кто-то протянул ей горсть мелочи, девица шустро подставила свою банку, а Серебров продолжил пробираться сквозь толпу к дверям.

Толпа свистела, улюлюкала и размахивала плакатами. Некоторые держали на руках детей. Красивая брюнетка в черной шубке, укачивая младенца в коляске, давала интервью телевизионщикам:

– Мы с ребенком можем остаться на улице, если банк заберет квартиру. Это наше единственное жилье! – Она приложила платочек к глазам и театрально всхлипнула.

Артистка погорелого театра, фыркнул про себя Всеволод. Ей только дай повод повыступать. А шуба на ней из последней коллекции, одна из самых дорогих – он такую видел в магазине, когда подарок для Инги выбирал. И коляска недешевая – наверное, у какой-нибудь звезды в Инстаграме подсмотрела, чтобы выглядеть самой модной мамочкой среди подруг.

Кроме съемочной группы, он заметил несколько корреспондентов с диктофонами и нахмурился. Ох, прогремит его «Сильвер» на всех каналах перед Новым годом! Надо срочно принимать меры.

Стараясь не привлекать внимания, Всеволод протолкался сквозь толпу ко входу в банк и уперся в запертую дверь.

– Закрыли и никого не пускают, – шмыгнув носом, объяснил один из митингующих и взглянул на Сереброва как на собрата по несчастью. – Вы тоже из должников?

– Ага, – кашлянул он. – Увидел по телевизору и приехал… поддержать.

– Правильно! – Тучный бородатый мужик потрепал его по плечу. – Чем нас больше, тем выше вероятность, что нас услышат.

– Только толку пока никакого. Мы уже два часа на морозе стоим, – простуженным голосом сказала грустная женщина в шапке с помпоном. – Никто к нам даже не вышел.

– Может, выбить? – предложил кто-то за спиной. Серебров обернулся и увидел перед собой небритого громилу под два метра ростом. Такой раз по башке стукнет – дух выбьет! Всеволоду стало не по себе – он один в толпе людей, которые только и мечтают, что разорвать его на маленькие кусочки. Черт его дернул сюда соваться. Надо было сразу идти через служебный вход!

Он стал потихоньку выбираться из толпы, но тяжелая рука легла на плечо, удерживая на месте.

– Ты куда? – Громила белозубо оскалился. – Мы щас банк штурмовать будем. Нам крепкие мужики нужны.

– Не надо штурмовать! – запаниковала женщина с помпоном, тараща по-совиному круглые глаза. – Нас же полиция тогда в участок заберет!

– Давайте лучше дорогу перекроем! – задорно выкрикнула высокая красавица с огненно-рыжим каре. – Кто со мной?

Толпа было качнулась к ней, но тут в дверях банка возникло движение.

– Смотрите!

Теперь все устремились к дверям, и Всеволода понесло обратно. Кто-то вышел к митингующим, и Серебров вытянул голову, чтобы разглядеть своих сотрудников. Только бы никаких сюрпризов и розыгрышей, мысленно взмолился он, иначе останется признать, что он сходит с ума. Сначала в дверях появились два охранника – их в лицо Всеволод не запоминал, про себя звал «двое из ларца», поэтому их угрюмые безликие физиономии ему ничего не сказали. Охранники отогнали толпу на пару шагов назад и затем слегка расступились. Между ними возникло встревоженное лицо зама Игоря Хваткина, и Всеволод облегченно выдохнул. К счастью, в банке никаких изменений не произошло…

– Вы кто? – выкрикнули из толпы, обращаясь к заму.

Всеволод опять напрягся. А что, если Хваткин объявит себя руководителем банка?

– Хваткин Игорь Вадимович, – важно представился тот. – Заместитель руководителя банка.

Всеволод перевел дух и махнул рукой, пытаясь привлечь внимание зама. Но тот скользнул по толпе равнодушным взглядом, не задержавшись на начальнике. Впрочем, неудивительно, ухмыльнулся Серебров. Кто бы из сотрудников узнал его в толпе, в куртке с чужого плеча?

– Мы требуем встречу с руководством банка, – выкрикнула рыжая красотка, агитировавшая перекрыть дорогу. – У нас есть инициативная группа!

Всеволод поморщился. Только инициативной группы ему не хватало! К счастью, зам не сплоховал и деловито сообщил:

– Руководство на совещании. Мы разрабатываем варианты решения проблемы задолженностей…

– Решение тут одно, – выкрикнули из толпы, – спишите наши долги!

– Пересчитайте кредиты в рублях!

– Дайте отсрочку!

Щас, разбежались, мысленно фыркнул Всеволод.

– Мы работаем над этим, – степенно кивнул Хваткин. – А пока просьба разойтись и не устраивать волнений.

– Мы уйдем, а вы ничего не сделаете! – заволновались должники.

– Пропустите инициативную группу!

– Требуем директора!

Толпа рванулась вперед, но охранники сработали профессионально – молниеносно оттеснили Хваткина в банк и захлопнули двери перед носом митингующих. По толпе пронесся ропот.

– Предлагаю брать банк штурмом! – Громила рвался в бой, и возле него сразу же образовался круг единомышленников.

Какой-то нервной дамочке стало плохо, ее обступили и принялись приводить в чувство. А Всеволод под шумок выскользнул из толпы и направился к служебному входу за углом.

Завернув за угол, он столкнулся с очередным препятствием. У заветной двери стояло человек десять должников.

– А вы здесь чего, мужики? – притворился своим Всеволод. К счастью, освещение у служебки было слабым, да и капюшон он натянул пониже на всякий случай. Все-таки его фотография на корпоративном сайте красуется.

Расчет оправдался – его не узнали.

– Караулим. На случай, если руководство банка решит сбежать через служебный вход.

– Это правильно, – покивал Всеволод, лихорадочно обдумывая, как быть.

– Взломать бы ее, – вздохнул один из должников, разглядывая кодовый замок на двери. – Но тут как в сейфе!

Всеволод знал код, но, стоит открыть дверь, должники рванут внутрь, а это ему совсем ни к чему… Отвлечь хотя бы половину, а уж несколько человек охрана скрутит, парни на него работают крепкие.

– Ничего у нас не выйдет, – печально сказал другой мужчина в дутом пуховике, задрав голову к горящим окнам на втором этаже. – Они там как в бункере сидят. И плевать им на нас с высокой секвойи.

Всеволод тоже поднял голову – там как раз располагался его кабинет. Странно, сквозь полузакрытые жалюзи пробивался свет… Это кто же посмел? Может, пока он тут толкается среди должников, Хваткин уже захватил власть? Неспроста же у него фамилия такая говорящая! Игорь своего не упустит.

– Смотрите, там кто-то ходит! – пробубнил один из должников.

В окне его кабинета мелькнул мужской силуэт, этого Всеволод снести не смог.

– Мужики, – отрывисто сказал он, – там телевизионщики дают по пять кусков за интервью.

– Где? – оживился сиплый.

– Там! – Всеволод махнул рукой за угол, и сразу несколько человек наперегонки устремилось в указанном направлении.

У служебного входа осталось пять человек.

– А вам чего, деньги не нужны? – Он покосился на них.

– Зачем ты их отослал? – Худой белокурый парень, похожий на херувима, строго взглянул на Сереброва. – Нет же никаких денег за интервью…

– Нет, – легко согласился Всеволод и шагнул к двери. – Хотел поверить, сколько дураков купятся.

Он принялся набирать код, и перед глазами вдруг встало бледное лицо Али Бедняковой, как наяву прошелестел ее тихий голос:

– Никакой ты не банкир. Ты банкрот, Сева.

По позвоночнику пробежал холодок, кольнуло беспокойство – а что, если… Замок щелкнул. Всеволод усмехнулся и рванул дверь на себя. Все в порядке. Это его банк, и он здесь полноправный хозяин. Как бы его ни пыталась убедить в обратном Аля Беднякова.

– Как ты это сделал? – ахнули сзади.

Серебров шустро заскочил внутрь и попытался захлопнуть дверь. Но должники тоже оказались шустрыми. После небольшой потасовки в дверях он был вынужден отступить, и пятеро человек ворвались в банк.

– Ты здесь работаешь! – запоздало сообразил тот, кто спрашивал, как Всеволод открыл дверь.

Все пятеро с угрозой шагнули к нему. Не дожидаясь, пока должники ринутся в драку, Серебров побежал по коридору и заорал изо всех сил:

– Охрана!!!

Почти сразу же в конце коридора показались бравые парни – те самые двое из ларца, сопровождавшие раньше Хваткина. Не зря все-таки им зарплату платят, самодовольно заметил Всеволод и, подбежав к парням, пропыхтел:

– Молодцы, быстро сработали!

Он обернулся и заметил, что должники притормозили, не желая вступать в открытое противостояние с охраной.

– Разберитесь с ними, – царственно кивнул Всеволод и хотел пройти дальше к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Мы разберемся, – услужливо покивал один из охранников.

– Но сперва с тобой разберемся! – с угрозой добавил второй.

И двое из ларца, вместо того чтобы повиноваться приказу, стеной стали на пути.

– Вы чего, мужики? – Серебров строго нахмурил брови. – Начальство надо знать в лицо.

– Заливай, начальство! – усмехнулся первый из ларца и схватил Всеволода за капюшон.

Такого унижения банкир не вытерпел – заехал громиле в глаз. Тут же на него навалились оба охранника, от удара в солнечное сплетение у Всеволода выбило дух. Чтобы в его собственном банке, его же охрана…

– Уволю, – прохрипел он. За что получил второй сильный удар в бок.

Понимания от охранников ждать не приходилось, поэтому Всеволод набрал воздуху в легкие и заорал:

– Мужики! Наших бьют!

Расчет оправдался. Должники, притормозившие было поодаль и все это время наблюдавшие за потасовкой со стороны, ринулись на выручку. Они приняли Всеволода за врага, когда он открыл кодовый замок, но теперь, когда его избивала охрана банка, Серебров превратился в их собрата по несчастью.

Должники налетели на охранников, завязалась потасовка. В суматохе Всеволод проскочил дальше. Уж кто-то, а он в собственном банке ориентировался с закрытыми глазами. Добежал до конца коридора, оглянулся. Двое из ларца сражались как профессионалы, но должники дрались так отчаянно, как будто вымещали на охранниках все свое недовольство банком. Не помяли бы их, на миг озабоченно подумал Серебров об ипотечниках. Но в следующую минуту уже забыл о них, заторопившись по лестнице вверх.

До своего кабинета он домчался на одном дыхании. Путь был свободен, никого по дороге Всеволод не встретил. Неудивительно, вечер тридцатого декабря. Почти все руководство уже разъехалось. Неужели подлец Хваткин решил воспользоваться этим, чтобы захватить власть в банке? Серебров с силой толкнул дверь своего кабинета и ворвался внутрь.

– Не знаю, на что ты рассчитываешь, Игорь, но я тебе это так не спущу! – гневно выпалил он на одном дыхании.

Высокий мужчина в деловом костюме, стоящий у окна, обернулся. Всеволод ошеломленно осекся. Перед ним стоял Сеня Бедняков.

Глава 6

Банкир

Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда. Не в этой жизни, не в его кабинете. Всеволод ошеломленно разглядывал Сеню Беднякова – и одновременно узнавал и не узнавал его. Костюм с иголочки от именитого модельера, уж Серебров-то знал в этом толк! Стильные узкие очочки, придающие Сене до чрезвычайного деловой вид. Ухоженная стрижка от дорогого парикмахера. Вот это преображение!

Поначалу Бедняков тоже ошеломленно застыл, но очень быстро справился с собой и строго спросил:

– Вы, собственно, кто?

Голос у него тоже изменился, стал уверенным, властным. Куда только делся робкий, заискивающий неудачник, который еще вчера, запинаясь и мямля, умолял об отсрочке? Перед Серебровым стоял банкир из списка «Форбс», хозяин жизни, равный ему самому. Вот только смотрел Бедняков на Всеволода не как на равного, а надменно и даже брезгливо, как на мелкую козявку, залетевшую в форточку. Всеволод на миг ощутил себя в шкуре самого Беднякова, когда тот приходил к нему за отсрочкой накануне… Признаться, неприятное чувство!

– Это я кто? – сдавленно вырвалось у него.

На миг ему сделалось не по себе при мысли, что он очутился в какой-то искаженной реальности, где Бедняков на самом деле руководит его банком, а сам Всеволод оказался его должником. Но потом взгляд упал на наручные часы Беднякова – элитной швейцарской марки, и у Всеволода отлегло от сердца. Точно такие же лежали в сейфе Сереброва в его коттедже. Только Инга имела доступ к сейфу и могла дать их Беднякову. А значит, розыгрыш все еще продолжается, и жена умудрилась втянуть в это представление не только семью Бедняковых, но и сотрудников банка, включая охрану, которая так правдоподобно не признала в нем начальника и пыталась не пустить в кабинет.

– Я повторяю, – веско произнес Бедняков, продолжая сверлить его ледяным взглядом, – что вы делаете в моем кабинете?

Всеволод аж залюбовался им. Просто поразительно, что такой тюфяк, как Сеня, смог так убедительно сыграть в розыгрыше, устроенном Ингой. У него даже осанка изменилась и плечи расправились, как будто он всю жизнь ходил, глядя на людей сверху вниз, а не наоборот.

– Браво! – Всеволод похлопал в ладоши. – Очень натурально! Не ожидал от тебя, Сеня, такой потрясающей актерской игры.

Бедняков заломил бровь, глядя на него с брезгливым недоумением.

– Вы в своем уме?

– Я-то в своем уме и на своем месте. – Всеволод, усмехнувшись, шагнул к нему. – А тебя, артист, попрошу освободить кабинет. Поиграли и хватит.

– В каком смысле освободить кабинет? – Бедняков попятился за стоящий у окна дубовый рабочий стол. Серебров выписал этот стол аж из Италии. Он был огромный, солидный и роскошный – ему под стать. А вот высокий и худой Бедняков на фоне этого стола терялся, казался несуразным и тщедушным, как ни строил из себя банкира.

– В прямом, Сеня. – Всеволод добродушно ухмыльнулся, наблюдая за его метаниями. – Розыгрыш окончен, я оценил. Давно так не веселился, честное слово. Может, я даже пересмотрю твои условия по кредиту. Скажи спасибо жене – она у тебя печет отличные пирожки.

– Откуда вы знаете мою жену? – Бедняков дрогнул и осел в кресло, его рука скользнула под столешницу.

– И жену знаю, и дочку, и в квартире у тебя побывал. Я теперь всю твою жизнь беспросветную знаю.

По мере того как Серебров говорил, узкое лицо Сени все больше вытягивалось, а глаза под стеклами очков расширялись, как будто Всеволод нес полную ахинею.

– Хватит дурака валять! – рассердился Всеволод. – У меня вон митинг под окнами банка, мне делами пора заняться.

Серебров навис над столом, а рука Сени лихорадочно заметалась под столешницей.

– Тревожную кнопку ищешь? – ласково подсказал Серебров. – Тебе ее сказали нажать, чтобы розыгрыш закончился?

Бедняков часто закивал, как болванчик, глядя на него с невыразимым испугом.

– Кнопка с другой стороны, – великодушно подсказал Серебров. – Нажимай скорей!

Сеня нашел кнопку и с явным облегчением откинулся в кожаном кресле. А Всеволод уперся взглядом в дубовый шкаф в правом углу и удивленно спросил:

– Кстати, а зачем ты переставил шкаф?

Бедняков снова весь сжался.

– Признавайся, запутать меня хотел? – добродушно пожурил Всеволод и погрозил ему пальцем.

Сеня согласно покивал.

– Здорово вы это с Ингой придумали, – похвалил Всеволод.

– С Ингой? – Бедняков опустил взгляд на фото в серебряной рамке на столе, а затем ошарашенно взглянул на незваного гостя: – При чем тут моя жена?

– Не твоя, Сеня, а моя, – твердо поправил Серебров, беря рамку со стола. С фотографии на него с улыбкой смотрела Инга, именно такое фото всегда стояло у Всеволода на столе. – Это не твоя жизнь, не твой банк, а Инга – не твоя жена.

– А вы, значит, владелец банка? – протянул Бедняков со странным выражением.

– Давай уже, Сеня, выйди из образа, – посоветовал Всеволод, возвращая рамку на место, – и вернись на бренную землю.

Неожиданно Бедняков вскочил с кресла:

– Так я пойду? Если уж розыгрыш закончен и… – он запнулся, – я вам больше не нужен?

– Иди, – отпустил Всеволод.

Бедняков осторожно обогнул его, словно боясь спугнуть резким движением, и стремглав выбежал из кабинета. Видно, нервы у него окончательно сдали. А Серебров, напротив, почувствовал себя в своей стихии – занял свое законное место за столом и снова взглянул на фотографию жены. Ай да Инга, ай да затейница! Устроила все как в том самом кино… При мысли о том, что жена не ушла от него к небритому шакалу, гора упала с плеч. Осталось только разогнать митинг под окнами банка – и все проблемы будут решены.

Внезапно из коридора донеслись топот и истошные крики. Неужели должники прорвались на этаж?

Всеволод приподнялся из-за стола, готовый встретить должников лицом к лицу. Но вместо них в кабинет ворвались двое из ларца, а за ними замаячил разгневанный Бедняков.

– Вот этот псих! – выкрикнул Сеня. – Немедленно выведите его отсюда.

– А не заигрался ли ты, Сеня? – Всеволод с угрозой шагнул из-за стола. – А вы, двое из ларца, чего стоите? – прикрикнул он на охранников. – Выкиньте его отсюда.

– Это мы мигом!

Но, вместо того чтобы повиноваться приказу, охранники молниеносно шагнули к нему и скрутили руки.

– Уволю! – охнул Серебров, не в силах пошевелиться. Хватка у парней была стальная.

На его угрозы они не среагировали и поволокли его к дверям. Бедняков посторонился, пропуская их.

– Вот этого я тебе, Сеня, не прощу, – с ненавистью прохрипел Всеволод. – Никаких тебе поблажек не будет, пойдет твоя ипотечная халупа с аукциона!

– Вы его крепче держите, – хладнокровно посоветовал Бедняков. – Видите, он буйный!

Охранники потащили Всеволода по коридору. Вывернув шею, он увидел, как Сеня Бедняков входит в его кабинет и захлопывает дверь.

– Мужики, – прохрипел Серебров, чувствуя, как земля уплывает из-под ног, – что-то мне плохо…

– Сейчас мы тебя вылечим! – пообещал один из них, а другой ткнул Всеволода в бок, заставляя замолчать.

Двое из ларца приволокли его обратно к служебному входу и стащили с крыльца. Затем его подхватили под мышки, перевернули и сунули головой вниз в сугроб. Всеволод возмущенно заорал и забарахтался. Снег моментально набился в рот, залепил глаза. Всеволод как будто вернулся в детство – когда он с горки на санках на полном входу въехал в сугроб. С тех самых пор он ни разу не чувствовал себя таким беспомощным. Тогда его вызволила из снежного плена мать, сейчас тоже кто-то крепко схватил его под мышки и помог выбраться. Серебров вытер мокрое лицо и увидел лица должников, прорвавшихся вместе с ним через служебный вход.

– Не помяли тебя? – отряхивая его от снега, участливо спросил один из них.

Всеволод затряс головой, и за шиворот ему провалился ком снега. Серебров гневно поднял голову и увидел ненавистный силуэт в залитом светом окне своего кабинета. Бедняков торжествующе усмехнулся и закрыл жалюзи.

В этот момент Серебров вдруг отчетливо понял, что нет никакого розыгрыша. Инга не зашла бы так далеко.

– Мужики, – сцепив зубы, спросил Всеволод, – как зовут этого банкира? Знаете?

– Как не знать. Арсений Бедняков.

У Сереброва подогнулись колени, и он рухнул на асфальт. Одно из двух: или он сошел с ума, или очутился в персональном аду.

– Тебе плохо? Что, сердце?

Его подхватили под руки, усадили на крыльцо. Кто-то протянул ему таблетку нитроглицерина, но Серебров оттолкнул лекарство. Разве это ему поможет?

Откуда ни возьмись, налетели телевизионщики.

– Снимай, снимай! – понукала оператора уже знакомая рыжая корреспондентка и совала Всеволоду в лицо микрофон. – Вы были в банке? Что там произошло? Вас избили?

Всеволод оттолкнул микрофон, поднялся со ступеней и покачнулся.

– Дайте комментарий, – не отставала настырная лиса, – неужели вы не хотите проучить банк?

Серебров в задумчивости остановился. Он не понимал, что происходит и по какому праву Сеня занимает его кабинет. Как директором банка «Сильвер» может быть человек по фамилии Бедняков? Всеволод ведь банк по своей фамилии назвал. Сильвер – по-английски серебро.

Но то, как сильно Сеня его унизил, Серебров спускать не собирался. Что ж, если в этом сумасшедшем мире его банком управляет Бедняков, Всеволод найдет способ его ославить!

– Не надо меня снимать. – Он закрыл камеру рукой. – Хотите снять крутой сюжет?

– Ну и где твой Кеша? – Оператор, сидевший за рулем, устало обернулся к Всеволоду. – Второй раз уже район объезжаем.

– Да здесь он! – Серебров напряженно всматривался в окно в поисках красного шарфа, но Кеши и след простыл. – Куда ему деться? Дома-то у него нет. Мерзнет где-нибудь.

– Зря я поддалась на эту провокацию, – проворчала рыжая корреспондентка, – и маникюр отменила.

– Сердца у тебя нет! – укорил Серебров. – Человек без дома замерзает, а тебе лишь бы о когтях своих думать.

Они проехали еще улицу и остановились на перекрестке, где собралась большая пробка.

– Куда теперь? – хмуро спросил оператор.

– Все, мне это надоело! – Корреспондентка капризно скривила рот, накрашенный алой помадой. – Высаживай его, Саша!

Оператор безропотно вильнул к обочине и притормозил. Две пары глаз выжидающе уставились на Всеволода.

– Ну? – Девушка нахмурила ухоженные бровки.

– Нечего глаза пучить, – проворчал Всеволод. – И помада у тебя размазалась, ты на клоуна похожа!

Не слушая ругательств вслед, он вышел из машины и огляделся. И где теперь искать дом Бедняковых? Адреса-то Серебров не запомнил. Выскочил из дома, в надежде, что никогда сюда больше не вернется. А получилось, что возвращаться больше ему некуда…

Машина съемочной группы по-прежнему стояла в пробке перед светофором, корреспондентка ожесточенно красила губы красной помадой. Всеволод отвернулся и зашагал в сторону кафе быстрого питания. Кажется, по пути к метро они с Кешей проходили это здание. Только с другой стороны. Значит, ему нужно перейти дорогу.

Он был в нескольких шагах от входа, когда дверь отворилась, и уборщица, орудуя шваброй, вытолкала на крыльцо какого-то щуплого посетителя.

– Нечего тут греться! Вали давай!

Мужчина хрипло закашлялся, пряча лицо в красном шарфе.

– Заразу свою тут разносит! – Уборщица ткнула ему под ноги шваброй, человек оступился и скатился с крыльца.

– Кеша! – Всеволод не дал ему упасть, подхватил за плечи.

Иннокентий испуганно взглянул на него и на всякий случай втянул шею, но затем узнал и успокоился.

– Кеша! Где ж ты был? Мы тебя обыскались!

– Мы? – Взгляд у Кеши был мутный, совсем больной. Он хрипло дышал. За пару часов, проведенных на улице, ему сделалось еще хуже. А ведь совсем не старый еще, с удивлением отметил Всеволод, разглядев наконец его лицо. Его ровесник, если не младше лет на пять…

Всеволод обернулся на дорогу. К счастью, пробка по-прежнему стояла намертво. Машина съемочной группы сдвинулась всего на пару метров.

– Идем. – Подхватив Кешу за плечи, Всеволод потащил его на себе в сторону автомобиля. – Тебе помогут.

Телевизионщики не заметили их, пока Всеволод не постучал в окно.

– Чего еще? – Рыжая лиса раздраженно приспустила стекло.

– Нашел. – Всеволод предъявил им Кешу.

– Ты кого приволок? – Девушка поджала красные губки, презрительно разглядывая Кешу. – Бомжа какого-то!

– А тебе кого надо? Человек по вине банка дома лишился! Это ж бомба, а не сюжет! – заявил Всеволод.

– Ну не знаю… – протянула корреспондентка. – Какой-то он стремный…

– Это ты, лиса крашеная, стремная, – рассердился Всеволод. – А он – человек!

– Это кто еще крашеная лиса?! – задохнулась от обиды рыжуха.

– На Ди Каприо похож, – внезапно перебил ее оператор, разглядывая Кешу. – Выставим свет – копия будет. Телезрительницы обрыдаются. Еще передерутся, кому его домой забрать. Улетный сюжет получится.

– Думаешь? – недоверчиво покосилась корреспондентка.

Сзади нетерпеливо забибикали. Светофор заработал, и машина телевизионщиков мешала движению.

– Залезайте, – скомандовал оператор. – Пусть согреется пока, а мы место для съемки найдем.

Всеволод проворно запихнул Кешу на заднее сиденье и запрыгнул следом. Машина тронулась с места, увозя Кешу навстречу славе.

Стоя на кухне, Аля с тревогой смотрела в темное окно. Тридцатое декабря, канун праздника. Беззаботные прохожие тащили домой пакеты с продуктами и подарки. Мама с маленьким мальчиком везли на санках небольшую елочку. Дети на площадке лепили снеговика, а подростки постарше играли в снежки. Люди ждали праздника, а на душе у Али скребли кошки. Она чувствовала себя сидящим в темном зале зрителем, который наблюдает за чужим счастьем. У нее не осталось никаких надежд, никакой веры в чудеса. Только страх перед будущим – что с ними случится дальше? Как выплатить долги по кредиту? И куда они пойдут, когда у них отнимут единственное жилье?

За окном взмыла одинокая петарда – предвестница завтрашнего большого салюта, на миг сказочной жар-птицей озарила черное небо. Аля даже не шелохнулась. Она с тоской пыталась понять, когда именно все в их жизни пошло наперекосяк. Когда они взяли кредит в долларах на покупку квартиры? Хотели сэкономить, потому что выплаты за кредит в валюте были меньше, чем за кредит в рублях. Кто же знал, что вскоре грянет кризис, доллар взлетит в цене и ежемесячные платежи станут неподъемными? А может, все случилось еще раньше?..

Але вдруг вспомнился давний эпизод из их молодости. Муж тогда не получил хорошего места в банке – его уже почти взяли по итогам собеседования, но какой-то нахальный соискатель вломился в кабинет, уболтал кадровика и отхватил должность. Муж не раз вспоминал этот эпизод – считал, что упустил свой шанс. Он так и не нашел работу в банке – походив по собеседованиям, сказал жене, что там выживают только те, кто готов идти по головам и никого не жалеть. Недолго поработал страховым агентом, продавал автомобили и в конце концов надолго задержался в турфирме – ему нравился коллектив, отсутствие интриг и настроение праздника, которое всегда сопутствует путешествиям. Они и сами по горящим путевкам несколько раз выгодно слетали на море в Турцию и на Кипр. Счастливые были времена! А потом взяли этот проклятый кредит… Тогда казалось – счастливый. Аля помнила, как прыгала до потолка в съемной квартире, когда после нескольких досадных отказов в других банках «Сильвер» одобрил им кредит. Они тогда выпили шампанского на радостях. Через несколько дней Аля узнала, что беременна. Спустя полгода они въехали в новую квартиру. А еще через месяц курс доллара взлетел до небес.

– Мамочка! – Любочка забежала в темную кухню и растерянно ткнулась Але в подол. – А ты что в темноте стоишь?

Аля погладила дочку по голове, украдкой вытерла мокрые глаза.

– Я салют смотрела. Ты видела?

– Всего один разик. Я проголодалась…

Аля, спохватившись, включила свет.

– Я еще пирожков пожарю. А ты пока стишок на завтра повтори!

Дочка убежала в комнату, а Аля встала к плите, бросив взгляд на часы. Восемь вечера. Где носит ее мужа?

Телевизионщики мурыжили Кешу не меньше часа. Снимали его на фоне дома, который он потерял. Иннокентий показывал рукой на темные окна и рассказывал, как судебные приставы выгоняли его из дома. Заметив камеру, подтянулись соседи – Кешу знали и любили, сочувствовали его судьбе, ругали бессовестного банкира. Однако же на провокационный вопрос корреспондентки, отчего бы не приютить Кешу у себя, все отводили глаза. Жалко, конечно, Кешу, кивали соседи. Но у нас дети, жены, мужья, собаки… Да и кому в доме нужен посторонний человек?

Пока корреспондентка опрашивала соседей, одинокий, потерянный Кеша сидел на скамейке под падающим снегом и глухо, безнадежно кашлял. Досняв последнюю соседку – фигуристую даму в крупных золотых серьгах, которая очень хотела попасть в телевизор, оператор записал крупный план Кеши и махнул рукой:

– Снято!

Кеша даже не шелохнулся, уткнулся носом в шарф и как будто задремал.

– Эй! – Всеволод потряс Кешу за рукав, и мужчина хрипло закашлялся. – По ходу, ему совсем плохо.

Серебров обернулся к телевизионщикам и увидел, что те уже собираются уходить.

– Вы куда? – Всеволод подскочил к ним.

– Домой. – Оператор устало взглянул на него: – Я и так сегодня переработал.

– А я, может, еще на маникюр успею. – Корреспондентка озабоченно взглянула на изящные часики на запястье.

– А он? – Всеволод указал на Кешу, который снова уткнулся носом в шарф.

– А что он? Мы ему в няньки не нанимались, – резко ответила рыжая лиса. – Жалко его, конечно. Но сам виноват, нечего было за брата непутевого поручаться.

– Вы же говорили – сюжет снимете, телезрительницы обрыдаются, домой его заберут… – напомнил Всеволод.

– Вот когда станут нам телефоны обрывать, тогда мы и подскажем, где его искать, – пообещала лиса.

– А пока ему что же, замерзать тут? – Всеволод гневно проскрежетал зубами.

– Слушай, раз ты такой жалостливый, – корреспондентка насмешливо взглянула на него, – чего сам его не приютишь?

– Я не могу, – запнулся Серебров. У него и дома-то своего нет – а Аля простуженного бродягу на порог не пустит и будет права. – У меня жена, дочка… – малодушно соврал он.

Кеша на скамейке зашелся в приступе кашля. Красный шарф, обмотанный вокруг тощей шеи, так и заходил ходуном.

– Нельзя ему на холоде оставаться, – озабоченно заметил оператор. – Так и воспаление легких заработать можно.

– А я что говорю! – обрадовался поддержке Всеволод. – В больничку бы его отвезти – пусть подлечат, отогреется.

– Отвезем, Кристин? – Оператор взглянул на рыжую.

– Да у него, наверное, ни паспорта, ни полиса! – завелась та.

Кеша снова глухо закашлялся.

– Может, он вообще заразный! – Кристина брезгливо покосилась на него. – Может, у него туберкулез!

– Отвезем, – решился оператор и кивнул Всеволоду: – Помоги его до машины довести.

– Но!.. – начала корреспондентка.

– А если ты, Крис, заразиться боишься, можешь на метро ехать, – заявил ей оператор и отвернулся.

Всеволод поднял Кешу со скамьи, довел до машины, усадил внутрь и замялся. Ехать с ним или нет? Оператор кивнул ему с переднего сиденья:

– Устрою его в больничку, не переживай.

– Спасибо. Я тогда пойду.

Всеволод повернулся – корреспондентка, обиженно стуча каблучками, приблизилась к ним.

– И где тут метро?

Всеволод почесал затылок.

– А хрен его знает. Вот он, – он кивнул на Кешу, дрожащего на заднем сиденье, – подсказал бы. А я без понятия.

Рыжая Кристина фыркнула, оттолкнула Сереброва и с оскорбленным видом запрыгнула на переднее сиденье. Машина тронулась с места.

Проводив ее взглядом, Всеволод обернулся и вздрогнул. Позади него стоял Дед Мороз в красной шубе. Тот самый, который хряснул его посохом по лбу и отправил в персональный ад!

– Молодец, – старикан кивнул белой кудрявой бородой, – одну из своих ошибок ты исправил.

– Каких еще ошибок? – Всеволод хмуро смотрел на деда, думая, как бы половчее к нему подобраться.

– Не зря я Кешу к тебе отправил. Ты ему сейчас жизнь спас. Остался бы он на улице – не пережил бы новогоднюю ночь.

– Раз я такой молодец, – обрадовался Всеволод, – верните меня в мою жизнь.

– Не могу, – покачал бородой Дед Мороз.

– Что вам, жалко посохом по лбу стукнуть?

– Да разве в посохе дело? Ты сам бед натворил, сам и расхлебывай…

Всеволод не стал дослушивать до конца, рванулся к старикану и схватился за посох. На этот раз дедок посох без бою не уступил. Завязалась борьба, они закружили на обледеневшем асфальте, все быстрее и быстрее, как фигуристы на катке. Но Всеволод все же оказался сильнее, выдрал посох у деда из рук, замахнулся… и изо всех сил двинул себе по лбу! Перед глазами все поплыло, Всеволод упал на спину, раскинув руки и блаженно уставившись в небо. Вот сейчас мельтешение прекратится, и он вернется в свою благополучную жизнь, где он – всесильный банкир Серебров, а не должник Беднякова.

Но вместо этого над ним склонился Дед Мороз:

– И долго ты тут будешь лежать, дурень? Поднимайся, а то отморозишь себе еще что.

Старикан протянул ему рукавицу, но Всеволод оттолкнул руку, присел и огляделся. Ничего не изменилось. Он по-прежнему находился в спальном районе Бедняковых, и на нем все так же была надета старая куртка вместо дорогой дубленки.

– Говорю же, не в посохе дело, – добавил Дед Мороз.

Всеволод поднялся на ноги, отряхиваясь от снега. Взглянул на волшебника волком.

– Ты на меня-то не обижайся, сам виноват, – осадил его старикан. – Времени тебе даю до боя курантов. Сумеешь спасти семью от выселения – вернешься обратно. Не сумеешь – так и останешься здесь.

Всеволод похолодел. Провести всю жизнь мужем Али Бедняковой? Застрять в этом убогом районе? Лишиться крыши над головой и стать бездомным, как Кеша?

– Не хочу! – Он затряс головой. – Нет, нет!

– А это теперь только от тебя зависит, Сева!

Всеволод кинулся к Деду Морозу, в надежде как-то умилостивить его, но тот взмахнул посохом, проводя между ними черту, и пропал. А Всеволод остался стоять, глотая ртом морозный воздух. У него всего один день на то, чтобы добиться реструктуризации долга. Праздничный день 31 декабря, когда банк даже не работает. И что теперь делать?

– Идем домой, Сева!

Он обернулся – перед ним стояла Аля Беднякова в наброшенном поверх халата пуховике и смотрела на него с тревогой.

– Как ты меня нашла? – удивился Всеволод.

– В окно увидела. Ты тут уже полчаса стоишь. Заблудился, что ли?

– А деда ты тут не заметила?

– Какого еще деда? – Аля испуганно взглянула на него. – Твой дед давно умер.

– Да не мой дед, а Дед Мороз, – с досадой объяснил Всеволод. – В красной шубе такой, с посохом.

– Никого я не видела. Я пирогов напекла, свежих. Пойдем, Сева! – Аля потянула его в сторону ближайшего дома. – Где твой шарф, Сева?

– Потерял, – с убитым видом сказал Всеволод и последовал за ней.

Злой волшебник Дед Мороз не оставил ему выбора.

Вот тебе и хозяин своей судьбы… Вот тебе и не верил в чудеса и Дедов Морозов… Серебров жевал горячие Алины пирожки на тесной кухне у Бедняковых и размышлял. Все происходящее не укладывалось в голове. Верить в розыгрыш, который вот-вот закончится, было гораздо приятнее, чем осознать, что Дед Мороз отправил его в другую реальность – где он, Всеволод Серебров, жалкий безработный должник. Ни денег на счетах, ни машины, ни власти. Да он при жизни очутился в аду!

– Как ты в банк съездил? – Аля повернулась от плиты, с тревогой взглянула на него.

Всеволод вспомнил свой унизительный полет в сугроб вниз головой, презрительный взгляд Беднякова из окна своего кабинета и заскрипел зубами.

– Лучше не спрашивай.

– И что нам теперь делать? – напряженно спросила Аля, переворачивая пирожки на сковородке.

Всеволод вздрогнул от этого бесцеремонного «нам». Хотел возразить, что никаких «их» нет. Есть она, Аля Беднякова, а есть он, сам по себе. Но чужая жена выглядела такой печальной и замученной жизнью, что Всеволод промолчал и сунул в рот пирожок. Если не придираться к словам, вопрос Аля задала правильный. Делать что-то нужно. И срочно… Всеволод бросил взгляд на настенные часы, показывавшие половину девятого вечера. У него осталось чуть больше суток до боя курантов, чтобы спасти от выселения семью Беднякова – и вернуть свою собственную жизнь. Самому Беднякову, кстати, терять нечего – останется банкиром, будет себе жить припеваючи… С его Ингой! Всеволод вдруг вспомнил фотографию своей жены на столе у Беднякова и подавился пирожком.

Острый кулачок с силой заколотил его в спину – это Аля подскочила к нему и с тревогой склонилась над ним. Всеволод откашлялся, отмахнулся от ее заботы, просипел:

– Хватит…

Аля вернулась к плите. Всеволод проводил мутным взглядом ее угловатую фигуру в заношенном халате. Навсегда потерять Ингу и до конца дней остаться мужем Али Бедняковой – что может быть хуже? От пирожков его уже мутит, в чужой малогабаритной кухне тесно и душно… Да это еще хуже тюрьмы – оказаться запертым в чужой несчастливой жизни.

Он вспомнил свою просторную гостиную в загородном доме, огромную дизайнерскую елку до потолка. Вот бы очутиться сейчас дома! Всеволод схватился за голову, и на плечо ему легла легкая рука.

– Тебе плохо, Сева? – Аля с тревогой смотрела на него.

– Так плохо еще никогда не было, – глухо признался он.

– Что-нибудь придумаем, – пообещала Аля.

– Да что мы можем придумать? – взорвался Всеволод. – Как мне погасить долги и спасти квартиру до Нового года?

– До Нового года нереально, – признала Аля. – Но у нас еще будет время после.

– Нет, не хочу! – отшатнулся от нее Всеволод. От одной перспективы навсегда застрять в этой жизни с чужой женой впору было удавиться.

В кухню забежала Любочка, протянула матери свои каляки-маляки:

– Мама, смотри, я Деда Мороза нарисовала!

Аля горячо похвалила рисунок, показала Всеволоду. Тот отвернулся – не мог видеть вредного Деда, который испоганил ему всю жизнь. Девочка обиженно выхватила рисунок у матери и убежала в комнату.

– Да что с тобой, Сева? – обиженно спросила Аля. – Любочка так старалась! Мог бы и похвалить дочку.

Нечего навязывать ему чужих детей, мысленно возмутился Всеволод, глядя малявке вслед. У него одна дочь – Вероника! Его вдруг окатило жаром, сердце заколотилось часто-часто…

– Ника… – хрипло выдавил он. А есть ли ей место в этой параллельной реальности?

– Что, Сева? – не поняла Аля, с тревогой заглядывая ему в лицо.

Всеволод с силой схватил ее за руку, как утопающий – соломинку:

– Скажи, у меня только одна дочь? Или есть еще?

– Сева, ты меня пугаешь! – Аля широко распахнула глаза. – Любочка – наша единственная дочка.

– А до того, как мы поженились, – настойчиво спросил он, удерживая ее руку, – у меня не было детей?

– Насколько мне известно, нет! – Аля вырвала руку и поспешно скользнула к двери. – Я пойду Любочку искупаю. А ты ложись спать, тебе отдохнуть надо.

Она выбежала из кухни, словно боясь, что он ее остановит. А Всеволод схватился за голову. Это что же получается, в этой жизни его Ника не родилась? Взгляд упал на радиотелефон на столе. Когда-то, еще до свадьбы и рождения Ники, он почти каждый день звонил домой Лизе и они никак не могли наговориться. Обычно их идиллию нарушал Лизин отец, Альберт Борисыч. Всеволод слышал в трубке, как тот ругает дочь за долгие разговоры, и Лиза торопливо прощалась с ним, шепотом добавляя неизменное «целую»… Альберт Борисыч, преподававший философию в университете, недолюбливал Сереброва, ведь Всеволод расстроил роман дочери с многообещающим лопоухим аспирантом, которого Лизин отец мечтал видеть своим зятем.

Сейчас рука сама потянулась к трубке. Если кто и может дать ответ на его вопрос, то сама бывшая жена, которую он не видел уже много лет. Они развелись, когда Нике было пятнадцать. Лиза увлеклась йогой и сбежала с каким-то проходимцем-гуру на Бали, оставив Нику на попечение Всеволоду. Иногда она звонила дочери, но с тех пор, как Всеволод оборвал связь с Никой, он ничего не знал о бывшей. Теперь он по памяти набрал ее домашний номер и затаил дыхание.

Серебров был готов к тому, что в этой параллельной реальности телефон Лизы окажется чужим. И все-таки, когда в трубке проскипел старческий голос, внутри все оборвалось.

– Я же сказал, мне не нужен никакой Интернет! И больше сюда не звоните! – раздраженно пролаял старикан.

– Подождите! – заторопился Всеволод, испугавшись, что собеседник бросит трубку, и безо всякой надежды выпалил: – Мне нужна Лиза!

– Лизавета? – Старикан явно удивился. – А кто ее спрашивает?

В его голосе послышались знакомые интонации, и Всеволод понял, что говорит с отцом Лизы. Сколько же лет с развода он его не слышал? Неудивительно, что сейчас не узнал…

– Альберт Борисыч, это Всеволод! – радостно воскликнул он. Какое счастье, что телефон оказался верным и что Лиза и ее отец по-прежнему живут по старому адресу.

На том конце трубки повисла ошеломленная пауза.

– Какой еще Всеволод? – ворчливо проскрипел отец Лизы.

Неудивительно, что радости Сереброва он не разделял. Даже свадьба и рождение внучки Ники, в которой дед души не чаял, не примирили Альберта Борисовича с неугодным зятем. Всеволод вытащил Лизу из нищеты, но так и не смог заслужить уважения ее интеллигентного папаши. Вот и сейчас Борисыч притворился, что его не помнит. Или в самом деле не помнит?

– Серебров, – представился Всеволод. – Ваш зять.

– Шутить изволите? – скрипуче усмехнулся старикан.

– Вы меня не узнаете? – У Всеволода упало сердце.

– Зять у меня один, и звать его иначе, – строго отчеканил Лизин отец. – Вы, должно быть, номером ошиблись.

Да нет, не номером он ошибся. А жизнью… И в этой жизни Лиза вышла замуж за кого-то другого. Из коридора донеслись голоса Али с дочкой – они зашли в ванную, и Всеволод в отчаянии вцепился в трубку:

– Позовите Лизу!

– Лизавета здесь не живет уже много лет.

– А где она живет?

– С мужем. Во Франции.

– Во Франции? – опешил Всеволод.

– А что вас удивляет? Ее муж, между прочим, знаменитый ученый, – в голосе бывшего тестя прорезались горделивые нотки, – специализируется по европейской философии.

Всеволод вспомнил лопоухого аспиранта, который писал диплом у Альберта Борисыча и ухаживал за Лизой. Так, значит, он теперь ее муж… Оставалось уточнить последний важный момент.

– А дети? – выкрикнул он в трубку. – Дети у них есть?

На том конце провода повисла томительная пауза, которая сказала Всеволоду обо всем.

– Послушайте, какое вам дело? – ворчливо ответил бывший тесть.

– Я отец Ники, – безнадежно выдохнул Всеволод, уже понимая, что его дочери в этом искаженном мире нет.

– Поздравляю, – сухо ответил Борисыч и бросил трубку.

Говорить им было не о чем…

Всеволод вернул телефон на базу и, покачиваясь, вышел из кухни. За один день он потерял все – дом, работу, жену, дочь. Пусть он не разговаривал с Никой уже пять лет, но одна мысль о том, что она есть, его девочка, его плоть и кровь, грела сердце. Какой же он был дурак, что отдалился от нее! Из-за собственной глупости вычеркнул из своей жизни и вот теперь может потерять навсегда…

Его повело в коридоре, и он прислонился к стене, чтобы не упасть. А ведь он сам ничем не лучше бывшего тестя – тот был против выбора своей дочери, и точно так же поступил Всеволод с Никой. Как когда-то Борисыч не дал ему шанса, так и сам Всеволод не захотел наладить отношения с неугодным зятем. Только для Лизиного отца Всеволод был недостаточно умен и образован, а для него самого муж Ники оказался недостаточно успешен и богат. Но разве это имеет значение, когда двое любят друг друга? Только сейчас Серебров понял, как заблуждался все это время. Если бы только вернуть прежнюю жизнь, Всеволод бы помчался к дочери вымаливать прощения, наплевав на гордость и разногласия. Он был уверен – Ника его простит…

Он не знал, как долго простоял в темном коридоре, коря себя, когда дверь ванной распахнулась, выпуская раскрасневшихся от пара Алю и Любочку. Чужая жизнь, чужая жена, чужая дочь… Ника была похожа на него, а Любочка вся пошла в мать. Те же наивные голубые глаза, круглые щеки и нос, пока еще по-детски курносый, но со временем грозящий дорасти до ужасающих размеров. Никогда Всеволод не сможет полюбить чужого ребенка так, как любил Нику… Он попытался вспомнить Нику в возрасте Любочки и понял, что не помнит лицо собственной дочери. Детские годы Ники совпали с началом работы его банка, Серебров пропадал на работе до позднего вечера, а когда приходил домой, девочка уже спала. Он не видел ее неделями. Что ж он за отец такой?

– Сева, ты в ванную? Мы уже закончили. – Аля посторонилась, пропуская его.

Любочка унеслась в комнату, а Аля внезапно прижалась к нему на пороге ванной и чмокнула в щеку.

– Ты чего? – напрягся он.

– Ничего. Уже мужа поцеловать нельзя? – Аля обиженно взглянула на него и отступила.

Всеволод забежал внутрь и с облегчением закрыл замок. Ему надо было хоть ненадолго прийти в себя.

Чужая ванная оказалась тесной и неудобной. Не сравнить с его итальянским джакузи размером с бассейн! При мысли о том, что сейчас в его джакузи нежится ненавистный Сеня Бедняков, Всеволод заскрежетал зубами. Он сделает все, чтобы вернуть Сеню на его законное место – в эту самую ванную!

А пока Всеволод принял душ, вытерся стареньким, но чистым полотенцем, которое заранее приготовила Аля, и на цыпочках прошел в комнату.

Пока он был в душе, гостиная превратилась в спальню. Аля расстелила диван и разложила кресло-кровать для Любочки. Она читала книжку дочке, но при виде Всеволода быстро поцеловала ее в щечку и погасила ночник. А затем скользнула на диван, вытянувшись у стены. Всеволод неловко замялся. Ложиться в постель с чужой женой – это уж слишком! Но другого выбора у него, похоже, не осталось. Не на полу же спать.

– Ты чего не ложишься, Сев? – тихонько позвала его Аля.

Всеволод тяжело вздохнул, присел на диван и осторожно, стараясь не коснуться Али, вытянулся на самом краю. Он думал, что не сможет сомкнуть глаз до утра, но внезапно усталость навалилась на него тяжелым ватным одеялом, и он сам не заметил, как уснул.

Глава 7

Возвращение

Дом, милый дом! От волнения Всеволод выронил ключи с брелоком от ворот, поднял их, отряхнул от снега и щелкнул кнопку. Ворота автоматически открылись, впуская его во двор. Никогда в жизни он так не радовался возвращению домой!

За время его отсутствия двор запорошило снегом, и теперь сам дом и газон вокруг выглядели как декорация к зимней сказке. Как же у него хорошо, просторно, красиво!.. Стоило побывать в квартире Бедняковых, чтобы оценить все преимущества своего элитного жилья. Радуясь, как школьник, Всеволод вприпрыжку побежал по припорошенной снегом дорожке и вдруг замер с ногой на весу.

У самого крыльца, на тоненькой заснеженной рябине, качалась стая снегирей. Рябину эту посадила Инга. Всеволод смеялся над чахлым деревцем и не понимал, зачем было сажать его на самом видном месте. А Инга тогда рассказывала, что у ее бабушки в деревне у дома росла рябина, и зимой, полакомиться ягодами, из лесу прилетали стаи снегирей. За четыре зимы, что Всеволод с Ингой прожили в новом доме, снегири не прилетали ни разу, и он подшучивал над женой по этому поводу. И вот теперь не мог поверить глазам. Красногрудые, похожие на елочные шары, снегири качались на ветвях и клевали алые замерзшие ягоды.

– Инга!.. – осторожно, боясь спугнуть птиц, позвал Всеволод.

Никто не отозвался. Дом был пуст, и от этого сознания в груди все оборвалось.

– Инга! – Его отчаянный крик пронесся по двору, спугнув птичью стаю. Снегири взмыли вверх, и Всеволод проводил их затуманенным взглядом. Птицы не улетели далеко, а присели на забор, выстроившись в ряд, словно красная гирлянда.

– Ты чего кричишь? – Мелодичный голос Инги серебряным колокольчиком прозвенел с крыльца.

Всеволод резко повернулся – и сердце затопило радостью. Жена стояла в дверях, кутаясь в любимый велюровый халат белого цвета, похожая на голубку.

– Ты здесь? – Он, не веря счастью, шагнул к крыльцу, влюбленно глядя на Ингу снизу вверх.

– А где же мне быть? – удивилась она и сонно зевнула. – Это же мой дом.

– Снегири. – Он кивнул на забор.

Инга заметила птиц и восторженно ахнула:

– Прилетели! Как их много!

Она сбежала с крыльца прямо в тапочках, и Всеволод поймал ее, прежде чем она ступила в снег, и оторвал от земли:

– Куда? Снег же!

– Немедленно отпусти мою жену! – Резкий голос хлыстом вклинился между ними.

Всеволод выпустил Ингу из рук и обернулся – на крыльце его дома стоял разгневанный Сеня Бедняков. На Сене был любимый халат Всеволода – темно-синий в клетку, подарок Инги на прошлый Новый год.

– Что ты тут делаешь? – просипел Всеволод, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Что я тут делаю? – Сеня надменно вздернул бровь. – Это мой дом! И это моя жена. – Он едва взглянул на Ингу, а она послушно взбежала на крыльцо и скрылась в доме.

Всеволод рванулся к крыльцу, горя желанием начистить Сене физиономию. Сейчас он покажет, кто в его доме хозяин! Но он не успел даже сделать шаг – его резко ухватили за плечи и дернули назад. Двое из ларца! Всеволод беспомощно забарахтался в их стальной хватке, но поделать ничего не мог. Его выволокли за ворота, подняли в воздух и окунули в сугроб головой. Всеволод возмущенно заорал и замолотил руками, пытаясь выбраться, но только глубже и глубже проваливался головой в снег, как в ледяную бездну.

– Сева, проснись! Сева!

Всеволод подскочил на кровати и с шумом глотнул воздуха. Только что он тонул в бездонном колючем снегу и вот вынырнул на поверхность и не мог понять, где находится.

В темноте над ним склонилось бледное лицо со спутанными волосами, похожее на призрака.

– Все хорошо, Сева. Успокойся, это был просто кошмар.

– Где я? – прохрипел Всеволод, отмахиваясь от привидения.

– Дома.

– Дома? – Всеволод скатился с постели, ударился в темноте о какую-то деревяшку, налетел на дверной косяк и в панике выскочил в коридор.

Эта тесная чужая квартира не могла быть его домом.

За спиной прозвучали быстрые шаги, вспыхнул свет, ослепив его. Призрак в длинной белой ночнушке шагнул из вспышки света, обретая невыразительные черты Али Бедняковой.

– Сева, успокойся. Тебе приснился кошмар.

Всеволод отшатнулся от нее. Кошмар не закончился, он продолжается. И если Серебров не придумает, как все исправить, эта тесная квартира станет его домом, а эта чужая некрасивая женщина – его женой.

– Пойдем спать. – Аля мягко потянула его за руку, но Всеволод отшатнулся.

Спать? На это нет времени. Часы в прихожей показывали восемь утра. У него осталось уже меньше двадцати четырех часов на то, чтобы вернуть свою жизнь, свой дом, свою жену и свою дочь. А для этого, как и во сне, ему придется отправиться домой к банкиру. Вот только надо убедиться в том, что Бедняков живет в его доме. Времени на ошибку уже нет.

– Аля, у тебя есть ноутбук?

– Ты не помнишь? – Опять этот тревожный взгляд! – Ноутбук сломался.

Да что ж ты будешь делать! Все против него! Ну, Дед Мороз, ну удружил! Всеволод чуть зубами не заскрипел.

– Планшет, – тихо добавила Аля.

– Что? – не расслышал Всеволод.

Она скользнула в комнату и вернулась с планшетом в руках.

– У тебя остался планшет.

Всеволод счастливо выхватил планшет и, не сдержав чувств, звонко поцеловал Алю в щеку. Аля зарделась и оправила полы дешевой ночной сорочки. Но Всеволод на нее уже не смотрел. Повернувшись спиной, он быстро прошел в кухню, включил свет и склонился над планшетом.

Разумеется, домашнего адреса банкира Беднякова в Сети не было. Банкиры вообще люди скрытные, блоги не ведут, личную жизнь напоказ выставлять не любят. Чего не скажешь о звездах. Всеволод забил в поисковике имя жены и попал в ее Инстаграм. Пролистал селфи и фотосессию для модного журнала. Ревниво задержался на фотографиях со съемок – физиономии шакала, к которому ушла от него Инга, не обнаружил. И только потом заметил, что съемки не имели ничего общего с полнометражным фильмом, который должен был прославить Ингу. Жена мелькала в эпизодической роли в каком-то дневном мыле. В этой реальности Инга не снималась в полнометражном кино и постерами с ее фотографией не был увешан весь город. Видимо, Бедняков не пожелал вкладывать деньги в карьеру жены. Скряга! Всеволод записал мысленный плюсик на свой счет и пролистал записи ниже.

Где-то месяц назад к ним домой приезжали журналисты из глянцевого журнала, снимали Ингу в гостиной, в роскошной, в средиземноморском стиле, ванной и на широкой, достойной дворца, витой беломраморной лестнице. Сам Всеволод от участия в съемке категорически отказался, пусть Инга красуется – ему это ни к чему. И вот сейчас он надеялся найти фотографии из дома, чтобы убедиться, что Бедняков с Ингой живут там же.

Сначала он увидел фото жены – она стояла на лестнице в шикарном изумрудном платье, прекрасная, как королева. И фото, и лестница, и Инга в платье были точь-в-точь из его прежней жизни. А ниже… Всеволод скользнул взглядом к следующему фото и возмущенно раздул щеки. Ниже на фото Инга стояла на фоне дома… в обнимку с Сеней! Бедняков, в отличие от его самого, в просьбе сфотографироваться с женой журналистам не отказал и на снимке буквально лучился от самодовольства. Индюк!

– Недолго тебе осталось, – с угрозой пробормотал Всеволод.

– Что ты сказал?

Всеволод обернулся. Он не заметил, как в кухню вошла растрепанная после сна Аля, заглянула ему за плечо и нахмурилась.

– Это твое важное дело? Разглядываешь фотки второсортной актриски?

– Она хорошая актриса, – обиделся Всеволод. – У нее просто не было хороших ролей.

Аля отвернулась и сердито загремела сковородкой. Всеволод вздохнул – ему и в голову не пришло прятать фотографии Инги от Али, а она, только посмотрите-ка, обиделась! Он и забыл, что в этой жизни Аля считает его своим законным мужем и может позволить себе вполне законную ревность.

– Только не надо меня ревновать, – примирительно заметил он в спину чужой супруге. – Эта Инга – жена банкира, который нашу квартиру отнять хочет.

– И чем же тебе поможет изучение ее Инстаграма? – сухо спросила Аля.

– Уже помогло. Я вычислил, где они живут, и собираюсь нагрянуть к ним домой.

Аля испуганно выронила сковородку на стол и охнула:

– Зачем, Сева?

– Как зачем? Поговорить с ним. Если в банке он меня слушать не стал, может, в домашней обстановке выслушает.

– Да он тебя на порог дома не пустит, – возразила Аля. – К нему, наверное, чтобы попасть, три пункта охраны пройти нужно.

Всеволод задумался. Аля дело говорит. Поселок, в котором он жил, охранялся хорошо. На въезде – пункт охраны, комар мимо не проскочит. Это раньше Серебров спокойно въезжал внутрь по праву жильца, попробовал бы кто задержать его «Майбах»! А сейчас что? Притопает он к воротам на своих двоих, в дешевой куртешке и китайских ботиночках. Да его никто дальше шлагбаума не пустит. Хорошо, если в сугроб головой не сунут! Подкупить охрану ему тоже нечем. И через забор не пролезешь, по всему периметру – камеры.

– Не унывай! – Аля снова отвернулась к плите, проворно разбила на сковородку яйца. – Сегодня уж ничего не поделаешь. Давай праздник отмечать, а после Нового года что-нибудь придумаем.

Всеволод даже позавидовал ее беспечности. Аля готовила завтрак и не подозревала, что именно от него зависит, вернется ли в семью ее настоящий муж, или ее прежняя жизнь навсегда рухнет. Ведь не только семья Всеволода на кону. Если он не справится с задачкой Деда Мороза и навсегда застрянет в этой исковерканной реальности, жить с Алей и ее дочкой он все равно не сможет. Всеволод не сомневался, он знал наверняка – не сможет полюбить их даже через сто лет. А значит, пока Инга будет страдать от творческой нереализованности со скупым Сеней, Аля останется разведенкой, а Любочке предстоит расти без отца. Никак нельзя этого допустить!

И пока Аля жарила яичницу, Всеволод лихорадочно думал, как проникнуть в элитный поселок.

Прикинуться разносчиком пиццы? Не вариант, его соседи – люди солидные, если кто и заказывает еду с доставкой, так из дорогого ресторана, на фирменной машине. Представиться сантехником? Охрана непременно спросит, к кому, позвонит да проверит. А кто же сантехников вызывает 31 декабря?

Внезапно Всеволод вздрогнул, заметив, что Аля пристально на него смотрит.

– Ты чего?

– Ничего. – Она с нежностью улыбнулась. – Уже мужем полюбоваться нельзя? Красивый ты у меня, Севочка.

Он испуганно сглотнул. К чему это она? Аля вернулась к плите, положила яичницу на тарелку и поставила перед ним, сдвинув в сторону Любочкин рисунок с Дедом Морозом, оставшийся со вчерашнего дня.

– Подожди! – Всеволод выхватил рисунок.

А вот это уже вариант! Кто самый желанный гость 31 декабря? Конечно, Дед Мороз! В прошлом году по поселку шаталось сразу несколько приглашенных артистов, один даже по ошибке забрел к ним с Ингой, перепутав дома.

– Мне нужен костюм! – выпалил Всеволод.

– Костюм? Ты хочешь пойти на собеседование? – Аля недоуменно повернулась от плиты.

– Костюм Деда Мороза! – Он схватил рисунок со стола и показал ей. – Я наряжусь Дедом Морозом и так попаду в поселок.

– Дурацкий план, Сева, – насмешливо фыркнула Аля, выкладывая яичницу на тарелки.

– План отличный! – обиженно возразил он, обдумывая детали.

Охране он назовет адрес соседей, к которым в прошлом году приходил заплутавший Дед Мороз. Если повезет, они и в этом году позвали артиста и уже предупредили охрану. А если нет и охрана позвонит им домой, кто откажется принять Деда Мороза 31 декабря? Если он уже сам пришел, пусть и по ошибке? Да и Сеня его в костюме да с бородой сразу не узнает, с крыльца не спустит. А там Всеволод как-нибудь заболтает его, проникнет в дом и возьмет ситуацию в свои руки.

– И где ты достанешь костюм? – спросила Аля, ставя перед ним тарелку с яичницей.

– Куплю! – Всеволод так увлекся деталями своего плана, что забыл о том, что теперь он не миллионер, а нищий должник.

Пристальный взгляд Али вернул его в реальность:

– А деньги откуда возьмешь?

– А у нас совсем нет? – с надеждой спросил Всеволод. – Хотя бы на черный день?

– Черный день у нас, Сева, каждый день, – тяжело вздохнула Аля, – с тех самых пор, как мы взяли ипотеку.

– Что, даже на костюм Деда Мороза не хватит? – безнадежно уточнил он.

Ответом было тяжелое молчание.

В прошлой жизни Всеволод открыл бы сейф или достал банковскую карту. В крайнем случае, одолжил денег у приятелей-банкиров. А в этой ему обратиться не к кому…

– Из соседей никто не займет? – на всякий случай спросил он.

Аля только отвела глаза и тихо сказала:

– Мы и так уже двоим должны.

Полная безнадега, поразился Всеволод, наворачивая яичницу. Как они вообще живут?

– Ну что ж, тогда придется заработать!

Уж он-то не неудачник Сеня, что-нибудь да придумает. Сколько там костюм Деда Мороза стоит? Всеволод придвинул планшет и открыл сайт интернет-магазина карнавальных нарядов. Костюм Деда Мороза ценой в тридцать тысяч поверг его в уныние, но, полистав каталог, в самом конце он нашел дешевый костюм за две. Выглядел тот, конечно, непрезентабельно по сравнению с более дорогими моделями. Пошит был явно умелыми китайцами, а ткань на наряд пошла самая тонкая и дешевая. «Доступный вариант, если надо на один раз», – прочитал Всеволод в описании и повеселел. То, что надо! Ему костюм только на один раз и нужен. А если его план удастся, то в его сытой и благополучной жизни банкира наряд Деда Мороза без надобности.

От созерцания сайта его оторвал звонок в дверь. Девять утра – кого принесло в такую рань?

– Кого-то ждешь? – Он поднял взгляд на Алю.

Та перепугалась до смерти:

– Это, наверное, из банка пришли!

– Сиди, сам разберусь!

Всеволод решительно поднялся из-за стола, прошагал по коридору и распахнул дверь, готовый дать отпор врагу. Однако на пороге стояла та, кого он совершенно не ожидал увидеть.

– Ты? – поразился Всеволод, разглядывая высокую блондинку в светлом халате.

Увольнение явно пошло на пользу секретарше Ниночке. Еще позавчера безобразно рыдавшая в его кабинете и умолявшая дать ей шанс, девушка выглядела совершенно счастливой и была свежа, как майская роза. Белокурые волосы локонами лежали на плечах, а на щеках цвел румянец, словно секретарша с утра успела посетить салон красоты. На Ниночке был кремовый велюровый халат, вроде тех, которые надевают в спа-салонах. Вот только в руках она почему-то держала лопату.

– Если ты насчет работы… – хмуро начал Всеволод, косясь на лопату. С дуры-секретарши станется ему отомстить.

– Ага! – Ниночка протянула ему лопату.

Серебров невольно попятился:

– Ты чего?

– Машину почисти. – Ниночка настойчиво совала ему лопату.

– В смысле? – опешил он. Обычно секретарша лебезила перед ним, подносила чай и просительно заглядывала в глаза. Теперь же она смотрела свысока, как царица на холопа.

– Здравствуй, Нина! – донесся из-за спины нарочито любезный голос Али, а затем Аля ткнула его в спину: – Иди, Сева!

– Куда идти? – не понял он.

– Машину от снега почисти, – прошипела Аля, расшаркиваясь перед соседкой.

– Я? – поразился он. Он уже лет сто даже свою собственную машину не чистил. Дома она стояла в гараже, а у банка его машину расчищал охранник с парковки.

– А кто же еще? – Аля сделала большие глаза.

– С какой стати я буду чистить машину своей секретарше? – прошипел он в ответ.

– Какой еще секретарше? – Аля взглянула на него с испугом, а сама Ниночка презрительно поморщилась и процедила:

– Сева, ты сбрендил?

Чтобы собственная секретарша с ним так обращалась! Всеволод раскрыл рот, чтобы поставить нахалку на место, но тут Аля с силой ткнула его в бок. До него запоздало дошло, что в этой перевернутой реальности Ниночка, живущая по соседству с Алей и расхаживающая по дому в дорогом халате, никак не может являться его подчиненной. У его секретарши и машины-то не было! Сколько раз Серебров видел из окна своего «Майбаха», как Ниночка и в дождь, и в снег на высоченных шпильках бредет в сторону метро. И никогда не возникло мысли ее подвезти… Должно быть, это ему расплата за прежнее отношение.

Ниночка по-прежнему смотрела на него с брезгливым недоумением, и Всеволод с вызовом ответил:

– Сон приснился. Как будто я – владелец банка, а ты у меня секретаршей работаешь.

Аля при этих словах резко побледнела, а Ниночка – покраснела от негодования и сунула ему в руки лопату:

– Вернись в реальность, Серебров! И откопай мою машину да пошустрей!

– Уже вернулся. – Всеволод демонстративно засунул руки в карманы и проигнорировал лопату. – Только все равно не понимаю, с какой стати мне чистить твою машину.

– Ну, если пятьсот рублей тебе не нужны… – зло процедила Ниночка.

Чтобы он из-за пятисотки деревянных спину гнул? Всеволод чуть не расхохотался ей в лицо, но в последний момент осекся. Перед глазами встал одноразовый костюм Деда Мороза, который во что бы то ни стало нужно сегодня раздобыть. А в его нынешнем положении даже пять сотен – деньги. Это же четверть костюма получается!

– Готовь денежки. – Он схватил лопату.

– Я спущусь через десять минут, – царственно объявила его бывшая секретарша и скрылась в своей квартире.

А Всеволод обул ботинки и сдернул с вешалки куртку. В дверях спохватился и повернулся к Але:

– Какая у нее машина?

– Ты что, не помнишь? – Женщина с тревогой взглянула на него.

– А должен?

Судя по озабоченному взгляду Бедняковой, понял, что должен. Видно, соседка неоднократно использовала Сеню как грубую рабочую силу.

– Красный «Фольксваген жук», – прошелестела Аля.

Всеволод кивнул и вприпрыжку побежал по лестнице. Деньги сами к нему липнут. Почистит пять машин – заработает на одноразовый наряд Деда Мороза, крутой ему и не надо. Лишь бы в поселок проникнуть. А уж там он придумает, как уломать Сеню с кредитом!

За ночь снегу навалило столько, что на машинах выросли сугробы. Всеволод отыскал красный «Фольксваген жук» и принялся за работу. Дешевые ботинки на тонкой подошве моментально промокли. А он сам уже через пару минут взмок под курткой, пока раскидывал снег вокруг машины. Отвык Серебров за годы банкирства от физического труда. Ох, отвык! От резкого движения кольнуло спину, и он остановился, чтобы передохнуть, разглядывая машину. Надо же, «Фольксваген жук»! Машинка не из дешевых, даже интересно, откуда у Ниночки такая…

Из подъезда показалась Ниночка в короткой дубленке и джинсах. В руках она несла новогодний наряд – синее вечернее платье в прозрачном чехле, похожее на то, что было у Инги. Подошла к машине, недовольно скривила нос:

– Почему у двери еще не почистил?

– Будет сделано, барыня! – с иронией отозвался Всеволод и замахал лопатой, расчищая путь к водительскому месту.

Ниночка аккуратно положила платье на заднее сиденье.

– В гости едешь? – полюбопытствовал Всеволод.

Секретарша, обычно внимавшая каждому его слову, на этот раз вопрос проигнорировала и пренебрежительно отвернулась. Достала последний айфон и сделала пару селфи на фоне заснеженных авто.

Всеволода заело любопытство.

– Что-то с памятью моей стало, – весело сказал он. – А напомни, Ниночка, где ты работаешь?

Девушка смерила его взглядом оскорбленной королевы и фыркнула:

– Не смешно!

Затем по прочищенной тропке скользнула за руль и завела мотор, чтобы прогреть машину. Заработали дворники, сметая снег с лобового стекла. Всеволод постучал по окошку.

– А деньги?

– Ты еще не закончил. – Его бывшая секретарша приоткрыла дверцу и сунула ему щетку.

Никогда еще Всеволод не чувствовал себя настолько униженным. Но чего не сделаешь, лишь бы вернуть себе прежнюю жизнь. Засунув гордость куда подальше, он принялся обмахивать снег с машины.

– Готово. – Он снова постучал в окошко, отвлекая Ниночку от очередного селфи за рулем.

– Щетку и лопату в багажник положи, – прозвучал короткий приказ.

Да она издевается! Сцепив зубы, Всеволод покидал инструменты в багажник и вдруг заметил лежащий там глянцевый журнал. На обложке красовалась ослепительная блондинка в роскошном красном платье и с короной на голове. Всеволод глазам не поверил, когда узнал в ней Ниночку! Схватив журнал, он пораженно прочитал заголовок: «Королева красоты рассталась с известным футболистом из-за его измен». Его секретарша – королева красоты? Этот мир определенно сошел с ума!

Внезапно Всеволод вспомнил один эпизод из прошлого. Ниночка, вскоре после того как устроилась к нему на работу, пришла отпроситься пораньше. Узнав, что секретарша хочет пойти на кастинг конкурса красоты, он резко отчитал девушку, в пух и прах раскритиковав ее внешность. С каждым его острым словом Ниночка все больше съеживалась и вжимала голову в плечи. Даже ее золотые от природы локоны потускнели, а светлая фарфоровая кожа заалела от стыда.

– Из тебя такая же королева красоты, как из коровы – газель, – припечатал тогда Всеволод. – И запомни, мне тут королевы не нужны, мне нужна толковая секретарша. Не хочешь работать – пиши заявление и катись на все четыре стороны.

Ни на какой кастинг Ниночка в итоге не пошла, мышкой досидела до конца рабочего дня и услужливо подносила ему зеленый чай. А пару месяцев спустя Всеволод застукал ее с журналом в руках – на обложке красовалась смуглая брюнетка в красном платье и короне, а заголовок гласил… «Королева красоты рассталась с известным футболистом из-за его измен», – мысленно охнул Всеволод и выпустил журнал из рук на заснеженную землю. Это что же получается? Если бы он тогда отпустил секретаршу на конкурс, она бы стала победительницей?

Нетерпеливый гудок автомобиля вернул его в реальность.

– Что ты там возишься? – раздраженно крикнула Ниночка из салона.

Всеволод с силой захлопнул багажник и подошел к водительскому сиденью. Ниночка вынула из бумажника пятисотку и протянула ему в приоткрытое окно:

– Заработал!

В другой ситуации Всеволод возмутился бы этой жалкой подачке, но сейчас, проглотив унижение, он пялился на уголок пятитысячной купюры, выглядывающей из бумажника Ниночки. Эта сумма решила бы вопрос с костюмом, еще бы и на такси до поселка хватило. Была не была!

– Пять тысяч не одолжишь, соседка? – выдавив улыбку, попросил он.

Протянутая рука с пятисоткой замерла на весу, Ниночка нахмурилась.

– Сразу после Нового года верну, – торопливо добавил Всеволод. Ниже упасть ему было некуда! Видел бы кто его сейчас, выпрашивающего денег в долг у собственной секретарши!

– Кстати, о долгах. Спасибо, что напомнил! – Ниночка язвительно усмехнулась, а затем взмахнула перед ним пятисоткой и убрала обратно в кошелек. – Это в счет той тысячи, что у меня Аля на днях одолжила.

– Эй, так не пойдет! – Всеволод нервно застучал в поднимающееся стекло, но было поздно.

Ниночка нажала на газ и выехала со двора, оставив его ни с чем. Честно заработанные деньги уплыли прямо из-под носа. Глянцевый журнал остался лежать на заснеженной земле, и, даже глядя на бывшего шефа снизу вверх, Ниночка, королева красоты с обложки, умудрялась смеяться над ним. В этой искривленной реальности уволенная им секретарша оказалась победительницей, а он сам – жалким неудачником, вынужденным чистить ее машину.

Всеволод раздраженно пнул журнал. Серебров только напрасно потратил время и силы. Должно быть, вредный Дед Мороз наблюдает за ним в свой волшебный снежный шар и от души хохочет над его неудачей.

– Смешно тебе, Дед? – в отчаянии выкрикнул он. – А я не сдамся!

Хлопнуло окно, оттуда высунулась встревоженная Аля, что-то крикнула ему. Всеволод не слышал. Отвернувшись, он быстро зашагал прочь. Не зная, куда, лишь бы подальше отсюда.

Глава 8

Костюм

Первое – достать костюм. Второе – пробраться в поселок. Третье – уломать Сеню с кредитом. И на все про все остается меньше тринадцати часов… Всеволод брел по чужому микрорайону, ежась на ветру, тоненькие дешевые ботинки давно промокли от снега и хлюпали. Серебров чувствовал себя абсолютно потерянным. Где взять денег на костюм? Заработать? Но как? За годы сытой жизни за стенами банка он настолько отвык от безденежья, что теперь не представлял, где раздобыть хотя бы пару тысяч. Вдруг он увидел автомобилиста, который стряхивает с багажника снег и достает лопату.

– Помочь? – Всеволод с надеждой кинулся к нему и наткнулся на недоуменный взгляд. – Пятьсот рублей… – жалобно пробормотал он и сам себе стал противен за просительные нотки, прозвучавшие в голосе.

Мужик с лопатой от него отмахнулся, как от нищего, и принялся бодро раскидывать снег по бокам от машины.

От стыда Всеволод во весь дух припустил со двора, за углом остановился, хватая ртом воздух. Он только теряет драгоценное время в поисках заработка. Если костюм нельзя купить… его можно украсть! Всеволод представил, как входит в магазин, выхватывает вешалку с нарядом Деда Мороза и крадется на выход. Противно звенят рамки металлоискателя. Его скручивают двое из ларца. И вот уже Всеволод встречает Новый год в отделении полиции, а на утро его забирает Аля Беднякова и ведет в свою крошечную квартирку, которая отныне станет его тюрьмой… И то ненадолго, а только до тех пор, пока банк не отберет ее за долги. Всеволод простонал и схватился за сердце.

– Вам плохо? – прозвучал участливый голос.

Всеволода обогнала женщина лет сорока в заношенном пальто, с беспокойством заглянула в лицо:

– Сердце? Вот, возьмите, у меня нитроглицерин есть.

Женщина поставила в снег тяжелые пакеты из супермаркета и стала копаться в потертой кожаной сумочке.

– Не стоит, – остановил ее Всеволод. – Уже отпустило.

– Точно? – Прохожая все так же с тревогой взглянула на него.

Вот какое ей до него, постороннего человека, дело, удивился Всеволод. Он привык, что к нему постоянно обращались с просьбами – требовали дать кредит, снизить процент, повысить зарплату. Все разговоры так или иначе сводились к деньгам. Но чтобы ему самому хотели помочь совершенно бескорыстно – это было впервые за долгие годы. Знала бы она, кто перед ней…

– Скажите, – внезапно спросил Всеволод. – У вас есть кредиты?

Наверняка сама в долгах как в шелках и на Новый год будет загадывать желание, чтобы погасить кредиты…

Женщина удивленно взглянула на него и отчеканила:

– Нет. И никогда не было. – Ответ ее прозвучал довольно резко, и она поспешила объясниться: – Я считаю, что надо жить по средствам. Если тебе что-то нужно, на это нужно заработать, скопить, а уже потом купить. А если денег на покупку нет, то нечего и покупать, чтобы не влезать в долги.

Всеволод почувствовал невольное уважение к этой явно небогатой, но здраво мыслящей женщине. Если бы только Сеня жил по средствам и не взял кредит, Сереброву не пришлось бы сейчас мерзнуть на ветру и думать, как все исправить! От отчаяния он заскрипел зубами, и прохожая сочувствующе спросила:

– Что, много задолжали?

– Это не я, – резко возразил он и осекся. Какая теперь разница? Долгов набрал Сеня, а расплачиваться ему. – Много, – вздохнул он.

– Не переживайте. – Прохожая коснулась его рукава. – Все как-нибудь наладится. В новом году.

Тронутый ее участием, Всеволод подхватил пакеты из супермаркета с земли.

– Давайте я донесу.

– Не стоит, – напряглась женщина. – Я сама.

– Да вы не переживайте, – усмехнулся Всеволод, разглядывая ее миловидное, но уставшее личико с мелкими морщинками, – я вам в женихи не набиваюсь. Просто по-мужски помочь хочу.

– Спасибо. Я тут недалеко живу. – Она указала направление, и Всеволод зашагал за ней.

Пакеты были тяжелыми, промокшие ботинки скользили по нечищеному асфальту, покрывшемуся за ночь ледяной коркой. Всеволод уже через минуту пожалел, что вызвался помочь. Только напрасно теряет время, вместо того чтобы решать свои собственные проблемы…

– Извините, – он покосился на свою спутницу, – у вас случайно нет костюма Деда Мороза?

Та удивленно взглянула на него:

– Нет. А что?

Рассказал бы он ей, да ведь за психа примет!

– Дочку хотел порадовать, – соврал он. – Она очень Деда Мороза ждет.

А сам задумался, как там Ника. В привычной ему реальности его дочь, наверное, готовится к празднику с мужем и сыном. А в этом перевернутом мире, где он тащит сумки незнакомой женщины и думает, как выплатить чужой кредит, его дочка даже не родилась! И что он делает для того, чтобы все исправить? Напрасно теряет время!

Женщина что-то спросила, он не расслышал.

– Что?

– Сколько лет вашей дочке?

Вопрос привел его в замешательство. Сколько лет Нике? Она вышла замуж против его воли в девятнадцать, а не общаются они уже пять лет. Значит…

– Ей двадцать четыре, – ответил он.

Женщина в изумлении вытаращила глаза.

– Такая большая?

Всеволод понял, что снова попал впросак, и поспешил соврать:

– Понимаете, я только недавно узнал о ней. Не знаю, как дочка меня примет, вот и подумал, что если наряжусь Дедом Морозом, не выгонит же она меня…

– Бросьте вы эти глупости, – внезапно перебила его женщина. – Просто идите к ней.

– Вы думаете? – Всеволод подумал о том, что если ему удастся вернуть свою прежнюю жизнь, то первым делом он отправится к Нике. Чтобы убедиться, что его девочка жива, здорова, и повиниться перед ней.

– Поверьте мне. – Его спутница печально усмехнулась. – Я всю жизнь мечтала, чтобы отец разыскал меня.

– И? – Всеволод нетерпеливо повернулся к ней.

– Я разыскала его сама. Только он не обрадовался. У него была другая жизнь, и он испугался, что я ему помешаю… – Голос женщины надтреснуто дрогнул.

– Дурак! – вырвалось у Всеволода. – Простите.

– Да ничего. – Женщина украдкой смахнула слезу. – Знаете, думала, что уже давно пережила это. Но все равно горько, что оказалась ему не нужна. Так что послушайте меня – идите к своей дочери. Что бы между вами ни произошло, она вас ждет. И не нужен вам никакой костюм Деда Мороза. – Она остановилась у подъезда: – Спасибо, что проводили.

Всеволод не стал настаивать, чтобы довести до квартиры, и с облегчением сунул ей сумки.

– С наступающим!

– И вас. – Она подняла на него покрасневшие глаза. – Вы – хороший человек, и у вас все обязательно будет хорошо.

В ее взгляде мелькнула затаенная надежда одинокой женщины, мечтающей о любви, и Всеволод торопливо отвел глаза.

– У вас тоже, – пробормотал он. Не он – тот, кого она ждет. Ему бы со своей жизнью разобраться! Вернуть Ингу, помириться с Никой.

Попутчица его поняла и быстро прошла к подъезду. Хлопнула входная дверь. Всеволод поднял голову к небу. На миг в очертаниях облаков ему привиделось лицо Инги – жена смотрела тревожно, как будто переживала за него и умоляла поторопиться все исправить. Всеволод даже выхватил мобильник, чтобы сфотографировать это удивительную картину в облаках, но, пока разобрался в настойках чужого телефона и навел камеру на небо, иллюзия портрета уже пропала. Облака плыли над ним, бесформенные и серые, и Всеволод разочарованно вздохнул.

Надо взглянуть правде в лицо. У него осталось мало времени, чтобы все исправить. Если он не поспешит, его прошлая жизнь и брак с Ингой развеются так же, как облака над головой. И не останется ничего, кроме унылой, беспросветной жизни с чужой ему Алей.

Надо ехать в поселок и всеми правдами и неправдами пробиваться к Сене. Костюм Деда Мороза уже не купить, а до воровства он не опустится. Если повезет, удастся отвлечь охрану на въезде в поселок и проскользнуть на территорию…

Всеволод решительно развернулся, гадая, в какой стороне находится метро. Но внезапно его внимание привлек красный квадратик под ногами. Он наклонился и поднял с заснеженной земли кошелек.

Всеволод сразу понял, что кошелек выронила его спутница. Затертый и старенький, он был такого же цвета, что и ее сумка. Не отдавая себе отчета, Всеволод шагнул под козырек подъезда и раскрыл кошелек. Пальцы дрожали, когда он пересчитал мелкие купюры. Ровно две тысячи рублей – как раз хватит на одноразовый костюм в интернет-магазине. Это ли не подарок судьбы? Неужели ему наконец повезло?

Всеволод помедлил и закрыл кошелек, а затем решительно, пока не передумал, шагнул к двери. Номера квартиры, в которой жила растеряша, он не знал. Но на панели с кодовым замком от руки был выведен номер консьержки. Всеволод набрал три цифры и чуть не подпрыгнул от противного высокого голоса:

– Чего надо?

– У меня тут знакомая. Она только что зашла. Кошелек обронила.

– Вот ей и звоните, – пролаяла вредная церберша.

– Забыл номер ее квартиры.

– Имя тоже забыл? – гавкнули в ответ.

– Послушайте, – начал терять терпение Всеволод. – Я ей сумки помог донести, она кошелек обронила. Не хотите пускать – возьмите кошелек и передайте ей сами.

Раздался щелчок, пропуская его в подъезд.

Всеволод вошел, и из-за стеклянной конторки в него впился подозрительный взгляд старушки в седых кудельках. Он протянул в окошко кошелек, но старушка затрясла головой:

– Ишь удумал! А если там деньги пропали, мне потом перед Машей отвечать?

«Ну, конечно, Маша, – мысленно усмехнулся он. – Маша-растеряша!»

– Сам неси! – велела консьержка. – Десятый этаж, квартира сто два.

Всеволод сквозь зубы поблагодарил бдительную привратницу и бросился к лифту. Он и так потратил на препирательства несколько драгоценных минут.

Как назло, лифт долго не ехал. Всеволод представил, как вездесущий Дед Мороз сидит в своем волшебном кабинете и хохочет, держа руку на кнопке удержания лифта: «Не успеешь, не успеешь!» Вот и делай людям добро, мрачно подумал Всеволод, стиснув кошелек. Еще вчера он бы ни за что не оказался в такой дурацкой ситуации. Не попал бы в этот район, не вызвался помочь чужой и не особо привлекательной женщине с сумками. В его мире богатых и красивых женщины в принципе не таскали сумки, максимум – клатч на тонкой цепочке, самое тяжелое в котором – смартфон последней модели.

Наконец, лифт, кряхтя и лязгая, доплелся до первого этажа. Оттуда высыпали трое ребятишек с санками и, чуть не сбив Всеволода с ног, помчались на выход. Счастливые! В своем беззаботном детстве они еще не натворили ошибок и не успели рассердить Деда Мороза. Всеволод бросил завистливый взгляд им вслед и заторопился делать свое доброе дело.

– Вы? – Дверь распахнулась сразу же, как будто его только и ждали. Хозяйка взглянула с надеждой и затаенной радостью, как приютский котенок, который надеется, что его возьмут домой.

– Вот! – Всеволод сунул ей кошелек и неловко отвел глаза.

– Это же… – Она растерянно вцепилась в пропажу.

– Вы обронили.

Всеволод хотел уже уйти, но его остановил громкий возглас:

– Постойте!

Он повернулся и с удивлением увидел, как Маша-растеряша раскрывает свой кошелек и пересчитывает деньги.

– Ничего не пропало? – раздраженно поинтересовался Серебров. Вот и делай людям добро! – Вы хорошенько пересчитайте. Мелочь проверьте.

– Все на месте. – Она, извиняясь, улыбнулась. – Простите, время сейчас такое – никому не веришь. У меня недавно на улице время спросили, а пока я отвечала, телефон украли.

– Сочувствую, – резко ответил Всеволод. Его коробила сама мысль о том, чтобы его, успешного банкира, какая-то бледная моль в старом пальто заподозрила в краже денег. Хотя не так уж она оказалась неправа, такой соблазн у него и в самом деле был…

От стыда заалели щеки, и Всеволод поспешно шагнул к лифту, но Маша снова его окликнула:

– Подождите!

– Что еще? – Он недовольно повернулся.

Женщина дрогнула и тихо попросила:

– Раз уж вы здесь, вы не поможете мне передвинуть шкаф?

– Что? – опешил Всеволод.

– Шкаф, – тихо прошептала она. – Он очень тяжелый, а мне самой не справиться…

Всеволод хотел уже послать приставучую Машу ко всем чертям. У него жизнь под откос летит, а она тут со своим дурацким шкафом! Но женщина смотрела так жалобно, что его сердце дрогнуло.

– Ладно, – буркнул он, возвращаясь к квартире. – Только быстро!

Маша посторонилась, пропуская его в прихожую, и заторопилась в комнату.

Всеволод снял промокшие насквозь ботинки и прошел за хозяйкой. На пороге удивленно остановился – одна стена комнаты была оклеена новыми однотонными обоями, у другой, с выцветшими обоями в цветочек, стоял высокий шкаф, наполовину забитый книжками. Другая половина книг была свалена у стены и на подоконнике.

– Понимаете, я обои решила поклеить, – зачастила Маша.

– Вам еще и обои поклеить? – поразился Всеволод.

– Нет-нет, – смутилась хозяйка. – Только шкаф передвинуть, чтобы стену освободить. Видите, я уже половину книг вынула, сейчас остальные уберу…

Она засуетилась, хватая книги с полок и складывая у противоположной стены.

– Вообще-то я тороплюсь, – нахмурился Всеволод и охнул, увидев часы на стене. – Половина первого!

Где он потерял столько драгоценного времени?

– Часы стоят, – успокоила его хозяйка и бросила взгляд на наручные часики. – Сейчас одиннадцать.

– Ладно, только быстро! – Всеволод шагнул к шкафу и снял стопку книг. Неужели кто-то еще читает бумажные книги? Толстой, Пушкин, Достоевский, Чехов, Фет… – Нужна вам эта рухлядь!

Хозяйка обиженно вскинула глаза.

– Это не рухлядь! Эти книги еще мои родители собирали.

– Прогресс не стоит на месте, – пропыхтел Всеволод, ставя книги на пол. – Перешли бы на электронку – места в квартире больше стало, не пришлось бы шкафы передвигать. И пыли меньше!

– Мой бывший муж тоже так говорил, – сердито заметила она, снимая книги с полок. – Но ничто не заменит бумажную книгу!

С такой спорить – себе дороже, хмыкнул Всеволод.

– И что же, вы мужа из-за книг выгнали? – подколол он.

– Не из-за книг, – буркнула Маша. – Из-за Кубы.

– Почему из-за Кубы? – удивился Всеволод, набирая полные руки книг.

– Он любовницу туда отвезти хотел, – нехотя ответила Маша и замолчала, продолжая убирать книги с полок.

У Всеволода в голове внезапно щелкнуло. Куба, Юрик, Лорка… Маша! Неужели та самая обманутая жена Юрика, о которой Аля говорила? Засмотревшись на женщину, он случайно уронил верхние книги из стопки, которые держал в руках.

– Осторожнее! – Хозяйка вскрикнула так гневно, словно он ударил котенка. – Это же книги, а не кирпичи!

Свою стопку книг она опустила на пол с такой почтительностью, словно это была драгоценная китайская ваза династии Мин.

Вдвоем они быстро разгрузили шкаф. Всеволод поднапрягся и передвинул деревянную махину на полметра от стены, как попросила хозяйка.

– Отлично, – обрадовалась Маша, – теперь я смогу оклеить стену. Давно хотела ремонт сделать, а Юра все тянул…

– Юра? – Всеволод уже не удивился тому, что его версия подтвердилась.

– Бывший муж, – поморщилась Маша. Судя по ее выражению лица, Юра ее смертельно оскорбил и прощения ему не будет. Явно не о возвращении блудного мужа будет она загадывать желание в новогоднюю ночь.

– Но зато теперь я тут все на свой вкус обустрою! – весело заметила она.

Всеволод отер пот со лба, а женщина унеслась в коридор и вернулась с кошельком в руках.

– Спасибо!

Всеволод удивленно взглянул на деньги, которые ему настойчиво протягивала Маша.

– Это что?

– Двести рублей. За работу.

Он отшатнулся, а Маша смешалась и забормотала:

– Что, мало? Простите, сколько могу. На остальные мне еще до зарплаты жить…

– А кем вы работаете? – вырвалось у него.

– Библиотекарем.

Мог бы и догадаться!

– Уберите деньги, Маша, – твердо сказал он.

– Откуда вы знаете мое имя? – Она мгновенно напряглась, как овечка, обнаружившая, что пригласила к себе домой серого волка. – Я вам не называла!

И тут в окне за ее спиной возник человек в красном и раздался стук в стекло.

Маша в панике подпрыгнула и взвизгнула. И было от чего!

За окном, на высоте десятого этажа, парил Дед Мороз и настойчиво стучал в стекло.

– Спокойно, Маша! – Всеволод первым среагировал на нештатную ситуацию, отодвинул хозяйку за плечи, шагнул к окну и распахнул раму. На пол посыпались книги и альбомы с фотографиями, лежавшие на подоконнике.

– Это ваш сообщник? – в панике охнула Маша за спиной.

– Деда Мороза вызывали? – радостно гаркнул ряженый гость, висевший на тросе, и запрыгнул на подоконник.

– Ты вызывала Деда Мороза? – Всеволод удивленно повернулся к хозяйке.

– Я? – Маша была близка к обмороку и схватилась за край письменного стола, чтобы не упасть. – Нет! Вы вообще кто?

– Дед Мороз в окно! – деловито гаркнул гость.

– Кто? – На этот раз опешил даже Всеволод.

Визитер вытащил из-за пазухи бумагу.

– Дом двадцать, подъезд три, этаж девять, квартира девяносто восемь. Дети Марфа и Елисей, – зачитал он.

– Это десятый этаж, – прошелестела Маша, во все глаза глядя на пришельца.

– Значит, обсчитался, – расстроился тот и оттянул накладную бороду на подбородок. Дед Мороз оказался довольно симпатичным и совсем молоденьким, лет двадцати двух, и собственная борода у него только-только начинала расти. – Извините за беспокойство! Я пошел!

Гость развернулся и хотел шагнуть из окна наружу.

– Куда? – охнули одновременно Всеволод и Маша.

И пока Всеволод стоял столбом, Маша молнией метнулась к подоконнику, схватила Деда Мороза за полы короткого полушубка и с недюжинной для хрупкой женщины силой дернула крепкого парня назад. Послышался треск ткани. Не удержав равновесия, Дед Мороз упал с подоконника спиной на разбросанные на полу книги и альбомы.

– Охо-хо! – завопил он басом Санта-Клауса.

– Вы ушиблись? – взволнованно склонилась над упавшим хозяйка.

– Вы меня чуть не угробили, – обвинил он, поднимаясь на колени. – Костюм испортили! – Он обвиняюще ткнул в разорванную полу красного наряда. – А он знаете сколько стоит?

Всеволода так и подмывало спросить, сколько. Костюм на парне был добротный, с меховой опушкой, явно не одноразовый.

– Я вам жизнь спасла, – опешила Маша. – Вы перепутали дверь с окном и хотели выйти наружу!

– Ничего я не перепутал, – рассердился парень. – Я профессиональный альпинист, и это моя работа.

– Выходить в окно? – нервно уточнила Маша.

– И входить, и выходить. А как же иначе? Меня для того и заказывают.

– Кто заказывает? – вздрогнул Всеволод. Ему вспомнилось, как еще позавчера он улепетывал в толпе от Деда Мороза, приняв его за киллера. А что, если до него все-таки добрались?

– Родители детям, – как неразумным, объяснил им альпинист. – Это же круто, когда Дед Мороз не в дверь приходит, а в окно. Это не переодетый в костюм папа или сосед, а настоящая сказка!

Всеволод снова впился взглядом в его костюм. По американской моде пошит, красные штаны и короткий полушубок. Наверное, так удобнее по окнам лазать. Но Всеволоду любой бы костюмчик сошел… Тем более что они с парнем примерно одной комплекции. Не зря Инга Всеволода в фитнес-клуб таскала и заставляла потеть на тренажерах, Серебров в хорошей форме для своих сорока пяти лет, не разжирел так, как его коллеги-банкиры.

– Почему вы на меня так смотрите? – попятился к окну парень.

– Одолжите костюмчик, – подался к нему Всеволод.

– Ты чего, мужик, я на работе! – опешил альпинист.

– Опять вы за свое? – вздохнула Маша. – Я же вам сказала, ни к чему это.

– Мне очень надо! – Всеволод нетерпеливо шагнул к окну.

Если понадобится, он этого хлыща из штанов вниз головой вытрясет. Но альпинист, почувствовав, что Всеволод настроен решительно, быстро запрыгнул на подоконник.

– С наступающим! – Парень уцепился за трос и провалился вниз.

Маша ахнула и бросилась к подоконнику. До Всеволода донесся стук в окно, донесшийся снизу, и заливистое: «Йо-хо-хо!»

– Все в порядке, – доложила Маша. – Соседи снизу его впустили. У них дети – Марфа и Елисей.

Всеволод рассеянно кивнул, подивившись современной моде на имена, и поднял с пола старую фотографию, выпавшую откуда-то из альбома. Взглянул мимолетно – на поблекшем снимке за партой были запечатлены двое старшеклассников. В школьнице с милыми ямочками и длинными косами легко узнавалась хозяйка квартиры. А рядом с ней сидел долговязый одноклассник с непокорными русыми вихрами и застенчивой улыбкой, похожий на актера Ди Каприо. Первая любовь, школьные годы… Серебров невольно подсмотрел чужую сердечную историю.

– Возьмите. – Он поспешно сунул снимок хозяйке и зашагал к выходу.

Если повезет, удастся поймать альпиниста во дворе дома и уговорить отдать костюм. Внезапно Всеволод остановился, осененный догадкой. Тот старшеклассник с фотографии – это же…

– Вашего одноклассника зовут Иннокентий? – Он резко повернулся к Маше.

Та удивленно взглянула на гостя.

– Вы знаете Кешу?

И снова в ее взгляде вспыхнула затаенная надежда, но на этот раз она была обращена уже не к Сереброву. Эта надежда, эта нежность в голосе – они предназначались Кеше, симпатичному и веселому однокласснику со старой фотографии. Первая любовь, школьные годы… Теперь у Всеволода не осталось ни малейших сомнений.

– Вы знаете, где Кеша? – взволнованно спросила Маша.

Всеволод замешкался. Как объяснить, что вихрастый парень, в которого она была влюблена, стал бездомным и встречает новогоднюю ночь в больнице?

– С ним что-то случилось? – поняла по его молчанию Маша. – Скажите мне, я ведь его искала после развода… Но его нет ни на Одноклассниках, ни ВКонтакте, ни в одной соцсети. Он, – ее голос дрогнул, – жив?

– Жив, – поспешил утешить Всеволод. Все на свете можно исправить. Все, кроме смерти. – Он попал в беду.

Маша ахнула и прижала руку к сердцу.

– Но вы можете ему помочь. – Всеволод быстро пересказал, как Кеша лишился квартиры и как телевизионщики увезли его в больницу. – Вы не смотрели репортаж?

Он окинул взглядом тесную комнатку и не обнаружил телевизора, его место здесь прочно занимал огромный книжный шкаф. Ну, конечно, Маша же библиотекарь!

– Телевизор Юра забрал, когда уходил, – быстро сказала Маша. – В какую больницу Кешу увезли? Я сейчас же туда поеду!

Всеволод запнулся.

– А ведь я не знаю… Вам лучше обратиться на телевидение.

Маша схватила с письменного стола исписанный блокнот, с трудом отыскала в нем чистый лист.

– Диктуйте название канала и программу.

Каллиграфическим почерком записала информацию, имя оператора и корреспондентки.

– Я его найду, – горячо пообещала она и подняла сияющий взгляд на Всеволода. – Какое счастье, что я вас встретила!

– Поразительное совпадение, – поддакнул Всеволод, гадая, не приложил ли и тут руку вездесущий Дед Мороз. – Дед Мороз! – спохватился он, вспомнив про альпиниста. Глянул за окно – троса не было. Вероятно, парень уже закончил свое представление и сматывает альпинистские принадлежности. Только бы успеть поймать его внизу!

Всеволод заторопился на выход.

– Спасибо вам! – крикнула вслед Маша, вышедшая закрыть дверь. – И за шкаф, и за Кешу!

Всеволод махнул рукой на прощание и запрыгнул в лифт. Если у Маши остались чувства к однокласснику, может, место для него найдется не только в ее сердце, но и в ее квартире. И тогда сразу двум одиноким людям в эту новогоднюю ночь станет теплее.

Выбежав из подъезда, Всеволод огляделся. Ряженного в Деда Мороза альпиниста нигде не было видно. Трос, свисавший до девятого этажа, исчез. Неужели снова опоздал и упустил свой реальный шанс получить костюм? Мимо него в подъезд прошла нарядная компания из трех девушек, несущих торты и подарки. У кого-то праздник, а ему хоть сразу в прорубь вниз головой… Всеволод заторопился за ними вслед, заскочил в приоткрытую дверь подъезда. Консьержка с подозрением высунулась из-за стола.

– Скажите, альпинист, в Деда Мороза переодетый, давно ушел? – взволнованно выпалил Всеволод.

Бабулька медленно пожевала губами, словно решая, стоит ли выдавать столь ценную информацию подозрительному типу.

– Мне он очень нужен! – просительно добавил Всеволод.

– Не проходил он еще, – смилостивилась консьержка.

– Но ведь троса нет… – Всеволод на миг растерялся, но затем его осенило. – Значит, он еще на крыше! Туда можно подняться?

– Он у меня ключи от крыши под расписку брал и еще не вернул, – вредным голосом сообщила консьержка. – Поторопите его там, мне отлучиться надо, а я сижу тут как привязанная!

– Всенепременно! – заверил Всеволод и бросился к лифту.

Выйдя на последнем, двадцать четвертом, этаже, он сразу же заметил лестницу, приставленную к раскрытому люку в потолке.

– Йо-хо-хо, мои дорогие друзья! – донеслось сверху. – Санта-Клаус поздравляет вас с наступающим Новым годом и приготовил вам сюрприз…

Всеволод полез по лестнице и был уже на середине, когда сверху донесся короткий вскрик, а затем наступила тишина. Серебров прибавил скорости и вывалился на крышу. Огляделся и ошеломленно замер – крыша была пуста. Не померещилось же ему? Вон рюкзак со снаряжением, вон следы на снегу, ведущие к самому краю крыши… А где же сам альпинист?

– Эй, Санта! – крикнул он, сложив руки рупором.

– Помогите! – сдавленно донеслось откуда-то снизу.

С замирающим сердцем Всеволод бросился на этот отчаянный крик. Перегнулся через ограждение и увидел, как альпинист повис на одной руке, вцепившись в край крыши. Другой рукой он размахивал селфи-палкой со смартфоном.

– Руку давай! – Всеволод протянул ему руку.

– Не могу. – Парень сунул ему селфи-палку. – Сперва возьми!

– Ты идиот? – поразился Всеволод.

– Это последний айфон, – проскрежетал сквозь зубы парень, и Всеволод понял, что тот скорее лишится жизни, чем бросит драгоценный гаджет на землю.

На пререкания не было времени. Всеволод наклонился и выхватил селфи-палку. Не глядя, швырнул ее через плечо на крышу. Затем наклонился и сильным рывком втащил горе-альпиниста за плечи.

– Спасибо, – тяжело дыша, пропыхтел тот. – Если бы не вы…

Всеволод мрачно кивнул – мол, чего там, не стоит благодарности, каждый день жизни спасаю.

– Если бы не вы, я бы грохнул айфон, – выдохнул парень и завертел головой. – Кстати, где он?

– Ты больной? – опешил Всеволод. – Как ты можешь сейчас думать о телефоне?

– Я его в кредит купил, – обиженно возразил парень, – и еще даже не расплатился до конца. Как я мог его бросить? – Он заметил лежащий на крыше гаджет и бросился его поднимать.

– В каком банке? – нервно спросил Всеволод. И даже не удивился, услышав название своего учреждения. Похоже, что все, кого он встречает, умудрились задолжать его банку. Не иначе, Дед Мороз специально их сводит.

– Мертвые кредиты не платят. И айфоны им ни к чему, – рявкнул Всеволод, поражаясь беспечности альпиниста.

Кажется, до парня наконец дошло, какой опасности он чудом избежал. Его серые глаза округлились, с лица схлынули все краски, а руки, держащие айфон, затряслись.

– Эй, только в обморок смотри не грохнись, Санта! – предупредил Всеволод.

Парень помотал головой и сдавленно пробормотал:

– Не буду…

– Как тебя угораздило с крыши упасть? – спросил Всеволод.

– Я видео для блога снимал, выбирал ракурс получше, поскользнулся…

– Упал, очнулся на том свете, – мрачно продолжил Всеволод. Его самого трясло от мысли, что случилось бы, не окажись он на крыше или задержись хотя бы на минуту.

– Если бы не вы! – горячо выпалил парень. – Не знаю, как вас отблагодарить.

Всеволод ухмыльнулся:

– Зато я знаю. Костюм снимай!

Пятнадцать минут спустя из подъезда вышел Санта-Клаус. Выглядел он до смешного нелепо – красный полушубок тесно обтягивал широкие плечи, длинные штаны плотно облегали ноги и были коротковаты Санте – из-под них выглядывали носки. С головы свисал удлиненный колпак с помпоном, который доставал до плеча. Лицо Санты закрывала кудрявая белая борода, а в руках он тащил набитый мешок.

– Ключи-то! – Из подъезда выскочила консьержка. – Ключи от крыши отдай!

Санта обернулся, оттянул бороду, и консьержка удивленно вскрикнула:

– Вы? А где же мальчик?

– Я его съел, – хищно усмехнулся Санта.

Консьержка испуганно охнула и пулей залетела в подъезд, резко хлопнув дверью.

Всеволод поправил бороду – с ней было гораздо теплее – и бодро зашагал к дороге. Благодарный парень охотно поделился костюмом. Тем более что его работа Деда Мороза в этом году закончилась, а завтра он улетал на все праздники на горный курорт, кататься на лыжах. Костюмчик пришелся почти в пору. Только слегка топорщился край полушубка, который оторвала Маша. Но это такие мелочи, что не стоит и внимания обращать!

– Дед Мороз, исполни мое желание!

Всеволод не сразу понял, что обращаются к нему. Только когда девушка в коротком пуховичке и уггах подскочила к нему, поднял глаза:

– Ну?

Поднял – и оторопел. Перед ним стояла дочь, которой в этой реальности быть не могло.

– Ника? – хрипло пробормотал он. Перед глазами поплыло, Серебров никак не мог сфокусироваться на лице дочки, как будто смотрел на нее сквозь запотевшее стекло. Длинные золотистые волосы – ее, высокая стройная фигура – ее. Даже пуховик такого же цвета у Ники был – только в далеком детстве, когда она едва доставала Всеволоду до колена.

– Не угадал, дедушка, – донесся откуда-то издалека звонкий голос. – Я Вика.

Всеволод моргнул, и наваждение прошло. Перед ним стояла незнакомка – одного роста с дочерью, с похожей прической. Издалека ее можно было принять за Нику, тот же типаж, тот же цвет волос, но при ближайшем рассмотрении бросались в глаза различия. И все же девушка казалась похожа на его дочь, как младшая сестра.

Она смотрела на него как на волшебника, и Всеволод приосанился.

– Чего изволишь, красавица? – спросил он, входя в роль доброго дедушки. – Айфон, авто, колечко с бриллиантом, путевку на Мальдивы?

Ему ли не знать, о чем мечтают девушки! После развода с Катей и до свадьбы с Ингой он не был затворником и успел осчастливить многих.

Но Вика в ответ помотала головой и, оглянувшись по сторонам, тихо попросила:

– Пусть Денис со мной помирится и мы вместе встретим Новый год!

Всеволод на миг растерялся. В делах сердечных он был не силен. Ему бы самому с Ингой помириться и спасти их брак!

– Понимаешь, девица… – протянул он.

– Не помирится, значит? – На глазах у Вики выступили слезы, и Всеволод торопливо добавил:

– Помирится! Только гордый он шибко, твой Дениска. Ты сама к нему ступай, с Новым годом поздравь.

– Я к нему? – возразила девушка. – У меня, по-вашему, гордости нет?

Голос ее прозвучал точь-в-точь, как Ники, и Всеволод снова поразился сходству незнакомки с дочкой. Ника тоже была гордая, вся в него. Поэтому с их ссоры они уже не общались пять лет – никто не хотел сделать первый шаг. Девушка смотрела на него в ожидании ответа, Всеволод прочистил горло и спросил:

– А ты что хочешь, быть гордой или счастливой?

Внезапно он замер, пораженный всплывшим в памяти воспоминанием. В тот последний год, когда Ника еще жила с ним, накануне Нового года она поссорилась со своим программистом. Дочь грустила и страдала, а Всеволод тогда не скрывал радости и надеялся, что неугодный ему кавалер навсегда исчезнет из жизни Ники. 31 декабря он зашел в гостиную с подарком и увидел, как дочь сидит на диване возле елки, в руке – телефон. Она не видела отца, но приняла какое-то важное решение – и быстро набрала номер на мобильном. Своему кавалеру звонит, понял Всеволод и поспешил вмешаться.

– А я вот не дождался Нового года! Решил тебе подарок вручить! – От его раскатистого голоса Ника в испуге выронила телефон, он откатился к ногам Всеволода. Серебров наклонился за мобильным и даже не удивился, увидев на экране последний вызванный номер. Денис. Всеволод ничего не сказал дочери, молча вернул телефон и вручил подарок. Ника открыла коробку и сдержанно поблагодарила. Новейший айфон, который доставили Всеволоду из Сингапура, не произвел на девушку ни малейшего впечатления и не сделал ее счастливой. Счастливой она была, когда 1 января ей позвонил ее парень и попросил прощения… Ника сияла ярче новогодней елки, а через месяц собрала чемодан и навсегда исчезла из жизни Всеволода, который не пожелал смириться с ее выбором.

И вот теперь незнакомая девушка, похожая на Нику, в том же возрасте переживает ту же самую ситуацию и ждет от него совета. И ее парня, по удивительному совпадению, тоже зовут Денисом.

– Ступай к нему, – веско промолвил Всеволод, – а там сама увидишь, что будет. Если твоя это судьба, то помиритесь и Новый год вместе встретите. А не твоя – так не жалей и отпусти.

– Спасибо, дедушка! – Вика улыбнулась сквозь слезы. – Как хорошо, что я тебя встретила!

Она хотела уже было уйти, но Всеволод ее окликнул:

– Подожди, милая. А где тут метро?

– Метро? – Она вдруг весело улыбнулась. – А зачем тебе, дедушка?

– За тем же, зачем и всем, – раздраженно возразил Всеволод. – Ехать!

Вика все так же с улыбкой смотрела на него, и Всеволод зачем-то добавил:

– Сани мои волшебные сломались. А мне с подарками к Новому году успеть надо! – И для убедительности он тряхнул мешком, в который сложил куртку и джинсы. Только бы подарка не попросила, запоздало подумал он.

– Метро там. – Девушка махнула рукой, указывая направление. – Только оно тебе не нужно. Ты же Дед Мороз!

И не успел Всеволод ничего ответить, как она сорвалась с места и убежала.

– Дед Мороз я, Дед Мороз! – пробухтел Всеволод ей вслед. – А дальше-то что?

Сзади посигналили.

– Дед Мороз! – Из окошка желтого такси выглянул водитель. – Тебе куда, родимый?

Неужели повезло? Всеволод порывисто шагнул к машине, назвал адрес загородного поселка.

– Далеко, – неохотно протянул водитель и назвал сумму.

В другое время цена за поездку показалась бы Всеволоду смешной, для успешного банкира – сущие пустяки. Но сейчас она выглядела просто чудовищной.

– Да ты что, очумел? – воскликнул он.

– Новый год, тариф праздничный! – ничуть не смутился ушлый таксист. – Так что, дед, едем, нет?

Всеволод отвернулся от машины и зашагал в сторону метро. Костюм у него есть. Осталось придумать, как добраться до поселка.

Сзади снова посигналили. Вот же наглый таксист! Всеволод повернулся, чтобы обругать бомбилу, но его нагнала незнакомая иномарка.

– Эй, папаша! – Из-за руля высунулся знакомый альпинист. – Куда так бежишь?

Всеволод остолбенел и прижал к груди мешок со своими вещами. Костюм он не отдаст!

– Давай подвезу! – внезапно предложил парень. – Тебе куда?

Всеволод, расслабившись, назвал свой домашний адрес, парень присвистнул:

– Далеко забрался! Туда не повезу, но до полпути подбросить могу.

– Вот спасибо! – Не веря своему счастью, Всеволод запрыгнул в машину и блаженно вытянул ноги.

Почти как в собственном автомобиле с водителем. Только ноги в промокших ботинках замерзли, чего с ним раньше никогда не случалось. Всеволод поморщился и скомандовал водителю:

– Подогрев ног включи!

– В смысле? – Парень вырулил на дорогу и удивленно взглянул на пассажира.

Всеволод сбавил начальственный тон и просительно добавил:

– Пожалуйста!

– Мужик, у меня тачка простая, – фыркнул парень. – И всяких выпендрежных штук вроде подогрева ног и стеклянной крыши в ней нет, не заработал пока.

Всеволод нахохлился и замолчал, чтобы не ляпнуть еще чего лишнего.

– Не против музыки? – Водитель включил радио, и из динамиков полилась веселая новогодняя песня. – Как Новый год отмечать будешь?

Всеволод растерянно взглянул на него.

– Ну, сейчас к дочке, а потом куда? – уточнил словоохотливый альпинист. – Я вот к друзьям на дачу. А ты?

– Домой, – после паузы ответил Всеволод. И он очень надеялся, что домом, где он встретит Новый год, окажется принадлежащий ему загородный дворец, а не типовая конура Бедняковых. И пить шампанское под бой курантов он будет с Ингой в красивом платье, а не с Алей в затертом халате. Но для этого придется хорошо постараться и выполнить практически невыполнимое задание зловредного Деда Мороза.

– Что-то ты не разговорчивый, – заметил альпинист и прибавил громкость радио. – Ладно, музыку тогда слушай.

Ехали они больше часа, стояли в праздничных пробках. Последний день года уже перевалил за половину, и у Всеволода оставалось все меньше времени, чтобы исправить свои ошибки.

– Два часа дня в Москве! – радостно гаркнул телеведущий и начал новостной выпуск.

Всеволод так и подпрыгнул. На все про все у него осталось десять часов, обратный отсчет уже пошел. Наконец, водитель притормозил у обочины.

– Приехали. Дальше сам.

Всеволод поблагодарил отзывчивого альпиниста, схватил мешок со своими вещами и вывалился на тротуар. Рядом сиял огнями торговый центр, люди спешили сделать последние покупки и найти подарки. Всеволод почувствовал себя лишним на этом празднике. Как бы ему теперь добраться до поселка? Ведь денег в кармане – шаром покати. Даже на билет на метро нет.

– Ты же Дед Мороз! – прозвучал в голове веселый голос Вики.

А ведь в самом деле! Всеволод шагнул к обочине и махнул рукой. Почти сразу же притормозила недорогая иномарка, водитель, молодой мужчина с приятным лицом, дружелюбно спросил:

– Тебе куда, Дед Мороз?

Всеволод назвал адрес, водитель присвистнул. Лицо его показалось Всеволоду смутно знакомым.

– Исполню одно желание, – быстро пообещал Всеволод, боясь, как бы машина не уехала без него.

– Любое? – Водитель улыбнулся, и тут Всеволод его вспомнил. Мужчина был на митинге валютных ипотечников у его банка. Они вместе прорывались в здание, а когда Сереброва выкинули в сугроб, именно этот человек помог ему подняться.

– Даже погашение кредита, – выпалил Всеволод.

– Откуда про кредит знаешь? – Водитель так и вытаращился на него, словно на экстрасенса.

У Всеволода даже щеки под бородой заполыхали. Хорошо, что он замаскировался и мужчина его не узнает.

– Так я же Дед Мороз! Все про всех знаю. Довезешь меня, куда скажу, исполню твое желание.

– Меня только чудо и спасет. – Водитель усмехнулся и кивнул: – Садись! Как, говоришь, поселок называется?

Глава 9

Дом

Дом оказался именно таким, каким Всеволод его знал. За неприступным кирпичным забором возвышался солидный трехэтажный особняк, достойный успешного банкира. Всеволод окинул свои владения пристальным взглядом, опасаясь найти какие-то отличия от привычной ему реальности. Но все было так же. Бежевый фасад, делавший дом похожим на песчаный замок, – на светлом оттенке настояла Инга. Темно-коричневая черепица. Выступающий эркер в их общей спальне на втором этаже и примыкающая к ней открытая терраса – летом Инга любила там читать на закате солнца, а он присаживался рядом в подвесное кресло и потягивал какое-нибудь коллекционное вино. У него всегда было все самое лучшее – дом, жена, вино…

Всеволод понял, что ведет себя подозрительно, стоя столбом перед домом. Ведь в этой реальности дом принадлежал не ему, а Беднякову. Не стоит привлекать внимания соседей или охраны. И так повезло, что удалось проскользнуть в поселок, пока охранник отвлекся на машину доставки.

Всеволод шагнул к воротам и позвонил. Не как хозяин, как гость.

Он мысленно приготовился встретиться лицом к лицу с Бедняковым, заболтать его, любой ценой проникнуть во двор. Если понадобится, даже дать в морду. Но к тому, что никто к нему не выйдет, Серебров оказался не готов. Всеволод позвонил еще раз, заколотил в калитку. Никакой реакции.

Он отошел на несколько шагов назад и взглянул на окна дома. Никакого движения за занавесками, никакого намека на жизнь. Дом был пуст. Ни Беднякова, ни Инги.

От этого у Сереброва все оборвалось внутри. Весь его план строился на том, чтобы проникнуть в дом и поговорить с Бедняковым. Всеволод исходил из своих собственных планов – 31 декабря они всегда проводили дома с Ингой, вот он и решил, что найдет Беднякова дома у елки с его женой. Но если банкира в особняке нет, где его искать в последний день года?

Под накладной бородой Деда Мороза вдруг сделалось нестерпимо жарко, Всеволод оттянул резинку и спустил бороду на шею. Ему было все равно, что его увидят. Все кончено. Бедняков его переиграл. Каким-то образом Сеня учуял, что может лишиться своей благополучной жизни, доставшейся ему по прихоти Деда Мороза, и свалил подальше, чтобы не оставить сопернику шанса все изменить. Всеволод представил, как Бедняков с Ингой сейчас катят чемоданы по аэропорту и подходят на стойку регистрации бизнес-класса. На табло горит какое-нибудь курортное направление – Мальдивы, Сейшелы, Доминикана… Он сам не раз предлагал Инге встретить Новый год на курорте под пальмами, но Инга не соглашалась и горячо убеждала, что Новый год не бывает без снега, а на курорт можно съездить и в любое другое время. Он любил ее и соглашался. А Сеня, занявший его место, не только пожалел денег на карьеру Инги, но и вряд ли прислушался к ее мнению…

Всеволод застывшим взглядом смотрел на свой дом из-за забора и понимал, что надежда вернуть прежнюю жизнь стремительно тает. Если сегодня до конца дня он не увидит Беднякова, не убедит его простить долг по кредиту, то навсегда застрянет в нищете с Алей и ее дочкой. Встреча с Бедняковым была его единственной надеждой, иначе ему никак не собрать нужной суммы для погашения долга…

Всеволод снова подошел к воротам, но звонить не стал – что толку? А просто с досадой пнул запертую калитку. Что ему делать, он совершенно не представлял. Не банк же грабить! Он бросил взгляд на окна своего дома и внезапно замер, осененный внезапной мыслью. Сейф! В его домашнем сейфе, спрятанном за портретом Инги в спальне, хранилось достаточно денег, чтобы выплатить долги за ипотеку Бедняковых.

И как он не вспомнил про сейф раньше? Все складывается как по нотам. Даже хорошо, что Сени и Инги нет в доме. Осталось только попасть внутрь, открыть сейф и взять деньги. Это даже не ограбление, он просто заберет свое!

Однако в воплощение очередного плана в жизнь снова вкралась суровая реальность. Всеволод задрал голову, оценивая высоту забора, и попытался подпрыгнуть, чтобы зацепиться за край. Но какое там, даже не допрыгнул! Только поскользнулся и плюхнулся боком в сугроб.

Отплевываясь от снега, Всеволод хмуро подумал, что сам дурак – настоял на том, чтобы забор был трехметровый и надежно защищал их от соседей. Нечего и думать, чтобы перелезть. Застрянет как пить дать и будет в своих красных панталонах Санты семафорить на весь поселок. Жаль, что он не волшебник, как Дед Мороз, не может пройти сквозь забор или перелететь над ним. Или хотя бы наколдовать себе лестницу…

Но если нельзя наколдовать, не значит, что нельзя добыть! Взгляд Всеволода переместился к соседнему дому – поменьше, всего в два этажа, и попроще. По соседству с богатым особняком он казался бедным родственником. Но лестница там наверняка есть. И с соседнего участка перелезать на свой будет куда удобнее, чем с улицы.

Всеволод натянул бороду на самый нос, зашагал к воротам соседей и заколотил в калитку. Ему не пришлось долго ждать.

– С наступающим! – Он решительно шагнул во двор, отодвигая хозяина. – Деда Мороза вызывали?

Всеволод бывал на детских утренниках только сопливым пацаном и смотрел на ряженого Деда Мороза снизу вверх. И вот теперь он сам стоял в костюме Деда Мороза в чужой гостиной с огромной сверкающей елкой, а на него таращились двое детей. Кнопка лет пяти в платье принцессы и с короной в льняных кудряшках, ну вылитый ангелочек, смотрела восторженно, как на ожившего героя мультяшек. Ее старший брат рассматривал Всеволода критически, сквозь стекла очков. С ним будет непросто, сразу понял Всеволод. Ишь, разоделся-то как – костюмчик, белая рубашка, как будто пацану не десять лет, а все тридцать! Внешне пацан выглядел точной копией отца, а девчонка – мелкой копией матери. Родители стояли позади детей и выжидающе смотрели на него. Мать, довольно симпатичная, с завитыми золотыми локонами и в платье с пышной юбкой, нацелила на них смартфон, а отец, одетый в джинсы и футболку, держал в руках камеру. Странная парочка! Прямо принцесса и трубадур. С соседями Серебров раньше не общался и впервые разглядел их.

Всеволод прочистил горло и раскатисто начал:

– Здравствуйте, детишки! Девчонки и мальчишки!

Пацан насмешливо фыркнул, не впечатленный банальными стихами, которые пришли Всеволоду в голову.

– Я из лесу вышел, был сильный мороз, – процитировал по памяти Всеволод и по недоуменному взгляду блондинки сразу понял, что сморозил глупость. Всеволод осекся, не зная, что говорить дальше.

Поганец в очках смотрел на него с откровенной издевкой. Малышка по-прежнему взирала на Всеволода, как на сказочного героя. Точно так же смотрела на него маленькая Ника, когда он доставал из-под елки коробку с новой куклой. Сначала куклы были больше Ники, потом Ника стала догонять их в росте и переросла… Теперь Всеволод горячо пожалел, что ни разу не бывал у нее в саду на елке. Утренники всегда совпадали с итоговым собранием акционеров в банке. Если бы он хоть раз сходил на елку, не стоял бы сейчас столбом посреди чужого дома и припомнил бы какую-нибудь подходящую случаю прибаутку.

– Он что, пьяный? – прошипела блондинка своему мужу. – Не стоило его пускать!

Это кто еще пьяный? Всеволод послал соседке возмущенный взгляд.

– У него еще и костюм рваный, погляди! – наябедничала глазастая соседка мужу. – Он, наверное, в нем под забором валялся.

Вот вредина! Всеволод неловко пригладил порванный Машей край полушубка. Почти незаметно же.

– Дед Мороз, ты хороший! – неожиданно пришла на помощь кнопка. – Ты подарки нам принес?

– Подарки! – Всеволод с облегчением раскрыл мешок. В прихожей родители успели сунуть ему набор юного сыщика для мальчика и куклу для девчонки. Проблема в том, что коробки были упакованы в одинаковую оберточную бумагу и похожи по размеру. Какая же из них чья? Родители еще и имена детей назвали, только он их сразу же забыл. Мелкую зовут как принцесса – то ли Эвелина, то ли Аделина. У пацана имя попроще – Саша или Леша.

– А вы хорошо себя вели, дети? – спросил он, чтобы потянуть время.

– Я всегда слушалась маму, – звонко заявила девочка. – А вот Лешка разбил вазу и спалил штору на кухне!

Судя по тому, какой обидой сверкнули за стеклами очков глаза мальчишки, пострадал он без вины, а набедокурила как раз мелкая. Вот тебе и ангелочек! Всеволод даже проникся сочувствием к старшему и первый подарок, чтобы проучить кнопку, решил вручить ему.

– Держи, Леша.

Пацан без особого интереса взял протянутую ему коробку, вяло поблагодарил и отошел к елке. Открывать подарок он не спешил, явно демонстрируя, что перерос детское любопытство и ни в какого Дед Мороза не верит. Хотя судя по тому, что родители купили ему набор юного сыщика, малец из любопытных. Интересно, угадал Всеволод с коробкой или нет?

Мелкая нетерпеливо подпрыгивала у его ног:

– А мне подарок? А мне?

– А это тебе… – Всеволод замялся, имя девочки совершенно выветрилось у него из головы. – Принцесса!

Кнопка счастливо вцепилась в коробку и принялась в клочья разрывать оберточную бумагу. От нетерпения уронила подарок на пол, зазвенело битое стекло. Явно не кукла, а скорее лупа для сыщика, вздрогнул Всеволод. Соседка, снимавшая вручение подарков на айфон, охнула и наклонилась, поднимая подарок с пола.

– Давай, дочка, я тебе помогу!

– Я сама, – закапризничала кнопка.

– Неужели так сложно не перепутать подарки? – прошипела ее мать Всеволоду. Сейчас вместо романтичной принцессы, убежавшей из дворца вслед за трубадуром, она сделалась похожа на злобную ведьму.

– Смотри, девочка, у меня в мешке белочка! – нашелся Всеволод.

– Где? – Кнопка простодушно склонилась над раскрытым мешком, а ее мать быстро метнулась к сыну и поменяла коробки.

Пацан промолчал, только громко фыркнул.

– Убежала! – Всеволод закрыл мешок. А кнопка раскрыла рот и заревела, как полицейская сирена.

Надо смываться, смекнул Всеволод.

– Ну что ты, Аделиночка, вот тебе кукла. – Мать совала ей в руки подарок, но девочка была безутешна.

– Не хочу куклу! – захлебывалась мелкая. – Хочу белочку!

– Я пойду. – Всеволод попятился к двери.

– Ничего не плати ему, Миша! – прошипела соседка мужу и продолжила утешать рыдающую дочь.

– Ничего не надо, – буркнул Всеволод соседу. – С Новым годом!

Его никто не держал, и Всеволод выскочил в коридор. Но выходить из дома не стал, а лихорадочно огляделся по сторонам. У него есть несколько минут, пока родители успокаивают дочь. Истерика мелкой даже оказалась ему на руку. Интересно, где в этом доме держат лестницу? У него самого стремянка хранилась в чулане. Он толкнул пару дверей. За одной оказался туалет, за другой комната. Всеволод покрылся испариной под бородой – а найти лестницу в двухэтажном доме не так уж и просто. Его взгляд скользнул по ступеням, уводящим на второй этаж. А прямо под ними…

Он торопливо шагнул под лестницу, где стояла детская машинка, велосипед и коробка с мишурой. У стены, прислоненная коробкой, оказалась вожделенная стремянка. Соседи недавно наряжали елку и не успели убрать стремянку далеко. Повезло!

Всеволод подхватил стремянку и крадучись двинулся к выходу. Рев мелкой затихал, надо быстрее делать ноги, пока ее родители не вышли из гостиной.

Он уже толкнул входную дверь, когда вслед ему донесся звонкий детский голос:

– Дед Мороз! Ты зачем украл нашу лестницу?

Покрывшись испариной под кафтаном, Всеволод обернулся. Перед ним стоял пацан, которому родители купили набор юного сыщика. Стоило бы еще тогда насторожиться, что выбор подарка не случаен, но Всеволод допустил оплошность. И теперь она могла обойтись ему очень дорого.

Всеволод прислонил лестницу к стене и порывисто шагнул к пацану, но тот проворно скользнул назад.

– Еще шаг, и я закричу! – предупредил маленький шантажист.

Всеволод растерянно замер посреди прихожей и жалобно попросил:

– Не надо… – Как его там? – Саша!

– Вообще-то Леша, – хмыкнул пацан и впился в него взглядом дознавателя. – Зачем тебе лестница?

– Понимаешь, я… – Всеволод запнулся, думая, что бы такого правдоподобного сочинить.

– Только не ври! – строго перебил мальчишка.

Всеволод с уважением взглянул на него – а парень не дурак, соображает! Может, со временем и правда вырастет в гениального сыщика и будет всем рассказывать, как в новогоднюю ночь разоблачил переодетого в Деда Мороза грабителя…

– Дочку хочу порадовать, в окно влезть, – выдал он уже заготовленную отмазку.

– Я же сказал, не ври! – с досадой перебил Лешка. – Или мне родителей позвать?

– Смотрю, ты смышлен не по годам, – проворчал Всеволод, и мальчик довольно просиял. – Ладно уж, признаюсь тебе. Я не Дед Мороз.

– Это я и так знаю, – насмешливо фыркнул маленький Шерлок. – Ты – грабитель, который прикидывается Дедом Морозом.

Всеволод крякнул, но не стал отпираться.

– Признаюсь, ты меня раскусил.

– Но у нас ты ничего не украл, я за тобой следил. Зачем тебе лестница?

Мальчишка испытующе уставился на него.

– Мне нужно попасть в соседний дом, – признался Всеволод.

– К крокодилу? – уточнил малец.

Всеволод поперхнулся. Интересно, так соседи называют только Беднякова или его самого тоже?

– Почему к крокодилу? – стало любопытно ему.

– Потому что там живет богатый крокодил, который бабками ворочает, – серьезно ответил Лешка, явно повторяя слова кого-то из родителей.

– Ты хочешь сказать – олигарх? – догадался Серебров, выстраивая в уме логическую цепочку «олигарх-аллигатор-крокодил».

– Я хочу сказать – крокодил, – повторил мальчишка. – Он ни с кем не здоровается, ходит, задрав нос, а мне обещал руки оторвать, если я еще буду стучать мячом о его забор.

Всеволод густо покраснел под накладной бородой, вспоминая давний инцидент. Кажется, дело было летом. У Инги разболелась голова, а соседский пацан, как назло, долбил мячом по забору, вот Всеволод и прикрикнул на него из окна второго этажа, особо не церемонясь в выражениях.

– Извини, – пробурчал он, признавая свою вину.

– За что? – Лешка недоуменно взглянул на него. – Это же был не ты.

Всеволод снова поперхнулся. Он все время забывал о том, что оказался в очень похожей, но все-таки другой реальности. И в этом мире нелюдимым крокодилом был не он, а Сеня, оравший на соседского мальчишку из окна.

Из гостиной донеслись голоса родителей, они звали сына. Всеволод замер, глядя на мальчишку, от которого зависела его судьба. Сдаст не сдаст?

– Бери лестницу. – Лешка задиристо улыбнулся. – Проучи этого крокодила!

– Правда? – Всеволод, не веря до конца в свою удачу, подхватил с пола стремянку.

– Я отвлеку родителей. – Маленький сообщник подмигнул ему и унесся в гостиную.

А Всеволод выскочил за порог, скатился с крыльца и кинулся к забору, отделявшему его участок от соседского. По стремянке он не поднялся – взлетел! Быстро огляделся – никто не видит? Родной дом стоял пустой, а соседи были заняты своими детьми. Всеволод заглянул через забор, перевалился на другую сторону двора и сиганул в снег.

Валяться в снегу уже становится традицией. Всеволод поднялся из сугроба, смягчившего прыжок, отряхнулся и заспешил к дому. По привычке взошел на крыльцо и растерянно замер, роняя снег на коврик. Он привык входить в дом с парадного входа, но сейчас ключей у него не было. На всякий случай подергал дверь – заперто. Допустим, он сможет отключить сигнализацию, если окажется внутри. И то при условии, что Сеня пользуется тем же кодом, что и он, как было в банке. Но как попасть внутрь?

Всеволод растерянно сошел с крыльца и двинулся вокруг дома. Инга любила свежий воздух и часто забывала закрыть окна, уезжая из дома. Серебров все время ругался на нее за это, но сейчас ее забывчивость оказалась бы ему на руку. Он обошел уже три стены, разглядывая наглухо закрытые окна, и стал терять надежду. Не бить же стекла, в самом деле! Пока он провозится, забираясь внутрь, сигнализация успеет сработать, и на вызов приедет охрана.

С четвертой стеной ему наконец повезло. Да еще как! Всеволод только завернул за угол, как увидел колышущийся на ветру белый тюль. Инга оставила открытым окно кухни на первом этаже. Вот это удача!

Всеволод подпрыгнул и подтянулся на подоконнике – окна находились довольно высоко, и пришлось изрядно попотеть, чтобы влезть внутрь. Вот где пригодился костюм Санты со штанами и коротким полушубком. Как бы он в окно в длинной шубе Деда Мороза лез? Наконец, ему удалось взобраться на подоконник. Со лба градом катил пот, Всеволод неловко повернулся и шмякнулся на пол.

– Что вы тут делаете? – раздался испуганный женский голос.

Всеволод поднял глаза. Перед ним стояла Инга – раскрасневшаяся после душа, в белом велюровом халатике, который он ей подарил. Такая родная и домашняя.

Глава 10

Жена

Первым порывом было шагнуть к ней, закружить в объятиях, как во сне. Но только во сне Инга смотрела на него как на своего мужа, а сейчас в ее прекрасных зеленых глазах были только страх и недоумение. Инга смотрела на Всеволода как на чужого, разбивая ему сердце. Она его не узнала. В этой жизни их пути никогда не пересекались, ведь он был безработным неудачником, женатым на Але.

Всеволод поднялся с колен, натянул бороду на нос и одернул костюм:

– Деда Мороза вызывали?

Расчет был на то, что Инга вспомнит, как в прошлом году актер в костюме Деда Мороза перепутал их дом с соседним, и не станет поднимать шума.

– Нет. – Инга по-прежнему смотрела настороженно, словно ее околдовали.

Всеволоду захотелось поймать ее за руку, притянуть к себе, поцеловать – в надежде разрушить заклятье, наложенное Дедом Морозом. Тогда Инга снова станет его женой, а этот роскошный дом – его домом. Он уже шагнул было к ней, как Инга отскочила назад и нервно выпалила:

– Не подходите! Я сейчас полицию вызову!

– Не надо полиции, – торопливо сказал Серебров. В носу засвербело, он стянул бороду пониже и нервно зашарил по карманам в поисках платка. Но в полушубке Санты его не оказалось. Платок вместе с курткой остался лежать в мешке Деда Мороза; Всеволод и не вспомнил о нем, уходя из дома соседей.

– Руки! – вскрикнула Инга и схватила со стола нож, наставив на незваного гостя.

Всеволод только усмехнулся – и кого она хочет испугать? Инга и таракана не обидит. Вечно тащит в дом приблудных котят и щенят, а потом пристраивает их через свою страничку в соцсети. Даже странно, что сейчас под ногами никто из блохастых не путается.

– Что смешного? – Инга нахмурилась и крепче сжала нож.

– Очень чихнуть хочется, а платка нет, – признался Всеволод и кивнул на салфетницу на столе. – Позволите?

Жена, не сводя с него подозрительного взгляда, медленно кивнула.

Всеволод, с трудом сдерживая рвущийся чих, высморкался в салфетку и по привычке шагнул к мусорному ведру, стоявшему за закрытыми дверцами кухонного гарнитура. Но Инга не пустила:

– Ни с места! Стойте где стоите!

Судя по тому, как она нервничала, смекнул Всеволод, в доме она одна. Бедняков явно был в отъезде, иначе бы уже давно явился на шум.

– Да что вы в меня все ножиком тыкаете? – Всеволод решил играть роль заблудившегося чудика. Что делать дальше, он пока все равно не знал. План выпотрошить сейф провалился. – Я, между прочим, из самой Москвы ехал, чтобы ваших детишек порадовать, Лешу и Аделиночку. Знал бы, что меня тут так примут, ни за что бы заказ не взял. Деда Мороза всякий обидеть норовит…

Кажется, Инга начинала ему верить. Во всяком случае, нож опустила и взглянула без прежней подозрительности, насмешливо.

– Вы, дорогой Дед Мороз, дом перепутали.

– Как перепутал? – охнул Всеволод.

– Леша и Аделина по соседству живут. А почему вы не позвонили в дверь, – Инга снова с подозрением уставилась на него, – перед тем как лезть в окно?

– Так уговор с хозяевами был – калитку отопрут, окно откроют. Чтобы дети поверили! – на ходу сочинил Всеволод. Он бы вполне мог сказать, что звонил, Инга все равно находилась в ванной и не слышала. Но требовалось как-то объяснить, почему он полез в окно.

– Странно, – протянула Инга, – Сеня калитку всегда запирает.

От этого домашнего «Сеня» в устах жены Всеволоду стало нестерпимо душно, захотелось скинуть с себя маскарадный костюм, но он не стал искушать судьбу.

– Кто это Сеня? – проскрипел он и сам не узнал своего голоса – таким старческим он показался, как будто Всеволод разом постарел лет на двадцать.

– Мой муж, – заявила Инга. – Он наверху и сейчас спустится.

Инга была хорошей актрисой, но сейчас она находилась не на сцене, а дома. Появление незнакомца явно выбило ее из колеи, и Всеволод сразу понял по неуверенности в ее голосе, что прав. Никакого Сени дома нет.

– Тогда я пойду? – кашлянул он. – Меня дети ждут. Леша с Аделиной.

– Идите, – с облегчением кивнула Инга. – Вас проводить через дверь или вы обратно, через окно?

В ее глазах сверкнули озорные искорки, которые он так любил.

– Предпочту через дверь. Через окно – только за дополнительную плату, согласно прейскуранту. – Он продолжил разыгрывать перед ней артиста, даже бороду обратно на нос нацепил, но с места не тронулся.

Инга выжидающе уставилась на Сереброва. Ей не терпелось выставить его за дверь и вернуться к своим делам. Она даже не подозревала, что в другой жизни он был ее мужем и этот большой богатый дом принадлежал ему.

Не зная, как бы еще потянуть время, чтобы остаться, Всеволод шмыгнул носом и сипло попросил:

– А можно у вас попросить чаю?

Инга растерянно взглянула на него. Поить чаем незнакомого мужчину ей явно не хотелось, но и отказать было неловко.

– А то я замерз, пока сюда шел, – жалобно присовокупил Всеволод.

Все-таки Инга была доброй. Не зря тащила в дом бездомных котят и ему в просьбе не отказала.

– Хорошо. – Она включила чайник, стараясь не поворачиваться к посетителю спиной и продолжая держать его в поле зрения.

Всеволод бросил взгляд на пол у стены, где обычно стояли миски для найденышей, но ничего не обнаружил.

– У вас нет домашних животных? – вырвалось у него.

Инга бросила на Сереброва странный взгляд и сухо сказала:

– У мужа аллергия.

Значит, в этой реальности Инга не только не снимается в дорогом кино, но и лишена возможности помогать брошеным котятам. Список недостатков Сени Беднякова становился все длиннее…

Всеволод снова стянул бороду и сел за стол, по привычке заняв место хозяина. Инга метнула в него насмешливый взгляд, но ничего не сказала. Он понял, что теперь это место Сени. Надо было хотя бы разрешения спросить, запоздало смекнул Серебров и впредь наказал себе вести себя как в гостях.

– Чай только зеленый. – Инга достала с полки свой любимый плантационный чай. – Черного нет.

– Обожаю зеленый. – Ему даже врать не пришлось. Сейчас из рук Инги он выпил бы даже серную кислоту, лишь бы побыть с женой подольше.

Всеволод смотрел, как жена заваривает чай, и сердце обливалось кровью при мысли, что она его совсем не помнит.

– У вас такое лицо знакомое… Мы раньше не встречались?

– Сомневаюсь. – Инга скользнула по нему равнодушным взглядом. – Я вас не помню.

– А Снегурочкой вы не работали?

Он точно знал, что в студенческие годы, до знакомства с ним, Инга подрабатывала помощницей Деда Мороза. Но она покачала головой и скучающе взглянула за окно. Ей не было до Всеволода никакого дела, она даже не пыталась поддержать разговор. Кто он для нее? Просто нелепый чудик, по ошибке влезший к ней домой. Интересно, о чем она сейчас думает? Такая грустная, такая далекая…

Всеволод разглядывал свою собственную жену и видел в ней то, чего не замечал раньше. Усталость, разочарование, надломленность. Должно быть, Инге одиноко в этом большом пустом доме, особенно если ее дни не заняты съемками и заботой о животных.

– Вспомнил! – громко заявил он, привлекая ее внимание.

Инга вздрогнула. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что на миг забыла о его существовании, и сейчас снова смотрела на него с недоумением. Как на досадную помеху, от которой хочется скорее избавиться.

– Я вас по телику видел. Вы актриса.

Инга повела плечом, но ничего не сказала. Говорить о своей карьере эпизодической актрисы она явно не жаждала.

– Стало быть, мы коллеги! – брякнул он.

Инга взглянула на него с еще большим недоумением. На миг Сереброву показалось – она рассмеется ему в лицо, выведет на чистую воду, какой из него артист? Но потом в ее глазах он увидел сожаление о несложившейся карьере. Своим заявлением он поставил знак равенства между ней и неудачливым актером, которого изображал. Ведь кто 31 декабря подрабатывает Дедом Морозом? Только неудачники.

– Правда, я в кино никогда не снимался, – поспешно добавил он. – А вы звезда!

– Не говорите глупостей, – грустно сказала Инга. – До звезды мне как до Луны.

– Вы могли бы стать настоящей звездой, – уверенно заявил Всеволод. Уж он-то знал, на что способна его жена.

– Вы правда так думаете? – Инга впервые взглянула на него с интересом. Все-таки для нее очень важно было состояться в профессии. Всеволод не зря вложился в ее карьеру, чтобы поддержать жену. Вот только теперь и сам не понимал – надо ли было? Ведь накануне Нового года Инга ушла от него к нищему коллеге по фильму. Что-то в их семейной жизни пошло не так, вот только что?

Инга все еще смотрела на него в ожидании ответа, и он запоздало сказал:

– Конечно! Кстати, меня зовут Всеволод.

Пора уже и познакомиться с собственной женой!

– Вы допили чай? – Инга смотрела на него с улыбкой, и он невольно улыбнулся в ответ, не сразу поняв, к чему ее вопрос.

– Вас, наверное, дети ждут? – Инга продолжала улыбаться, гипнотизируя его своими потрясающими зелеными глазами.

– Дети? Какие дети? – Он не сразу понял, о чем речь.

– Соседские, – подсказала жена. – Леша с Аделиной.

До него запоздало дошло, что Инга намекает, что ему пора. В этом доме она была хозяйкой, а он – незваным и задержавшимся гостем.

– Конечно, – пробормотал Всеволод, лихорадочно придумывая предлог, чтобы остаться. – Детей заставлять ждать нельзя…

Инга не сводила с него глаз. Собственная жена гонит его из собственного дома. И когда – 31 декабря! У Всеволода ком в горле встал, он шумно глотнул чай и покосился на Ингу. Она понимала, что он нарочно тянет время. Терпение ее на исходе, а чая в чашке все меньше, и повода задержаться в доме больше нет… Попросить еще чашку? Глупая идея, так он только еще больше настроит против себя Ингу. Надо придумать что-то такое, чтобы она его пожалела, как бездомного котенка. От волнения чашка задрожала в руках, чай плеснулся до самого края.

Теряя терпение, Инга забарабанила пальцами по столешнице и задела край ложки. Ложка упала на пол и откатилась в сторону. Всеволод и Инга одновременно наклонилась за ней, столкнувшись лбами.

– Ой!

– Простите!

Всеволод положил ложку на стол и помог подняться Инге.

– У вас по бороде чай течет, – улыбнулась Инга.

– Где? – Всеволод охнул и принялся отряхивать бороду. Получилось весьма натурально, если учесть, что он сам вылил остатки чая на бороду и костюм, когда жена отвлеклась на упавшую ложку. – Как же я с такой мокрой бородой к детям заявлюсь? – запричитал он.

– Снимайте, – спокойно скомандовала Инга.

Он, не веря счастью, поднял на нее глаза. Неужели его затея удалась?

– Сушить будем!

С трудом скрывая ликование, Всеволод проследовал за Ингой. Она провела его по коридору к ванной комнате и открыла дверь. Всеволод вошел внутрь, отметив, что ванная не изменилась. Плитку с цветной мозаикой в стиле Гауди они выбирали вместе с Ингой, а мебель для ванной заказывали из Италии. Вот только на полочке у зеркала, как наглый прыщ, торчал чужой помазок для бритья. Всеволод никогда не пользовался помазком. Аксессуар принадлежал Сене и теперь назойливо напоминал о нынешнем хозяине…

Дверь за спиной захлопнулась с резким щелчком. Всеволод стремительно обернулся. Он потянул ручку на себя, но дверь не поддалась. В его доме поставщик что-то напутал с замком, и дверь в ванную, если ее с силой захлопнуть, открывалась только снаружи. И Инга, и он сам не раз становились заложниками ванной комнаты. Однажды, когда жена была на кастинге, Серебров просидел в ванной часа три. Но поменять замок так и не дошли руки…

За дверью была тишина. Всеволод подергал ручку и крикнул:

– Выпусти меня!

– Ни за что! – раздался из-за двери напряженный голос Инги.

У Всеволода упало сердце. Значит, жена захлопнула дверь не случайно. Она нарочно загнала в ловушку.

– Да что я сделал-то? – повысил голос Всеволод, надеясь заболтать Ингу.

– И вы еще спрашиваете? – поразилась из-за двери Инга. – Влезли в дом через окно, потом тянули время, чтобы задержаться подольше…

– Да я просто погреться хотел! – возмутился Всеволод.

– Поэтому чай на себя вылили? – издевательски спросила Инга.

Всеволод засопел. Поймала его Инга. Недооценил он сообразительность жены.

– Вы так говорите, как будто я это специально сделал, – как можно более драматичней укорил он.

– А что, нет? – недоверчиво уточнила Инга. – Перестаньте мне голову морочить, я сейчас мужу позвоню!

– Так, значит, мужа дома нет? – громко уточнил Всеволод.

– Скоро будет! – пообещала Инга. – Вот ему и объясните, зачем вы забрались в наш дом.

– Я же уже говорил, у меня вызов, – зачастил Всеволод. – Перепутать дом – не преступление.

Он затаил дыхание, прислонившись ухом к двери. Инга молчала, но он слышал ее взволнованное дыхание. Главное, чтобы она оставалась у двери, а не пошла звонить Сене.

– Выпустите меня, – как можно более жалобно попросил он. – Меня дети ждут. Леша с Аделиночкой. Новый год все-таки.

На миг ему удалось тронуть сердце Инги. Дверная ручка чуть дрогнула, как будто Инга взялась за нее, намереваясь открыть. Но Всеволод поторопился и с силой потянул ручку на себя. Дверь не поддалась. Он как будто увидел, как жена торопливо отступает от двери. Он ее напугал.

– Я звоню мужу, – заявила Инга. – Будете разбираться с ним!

– Подожди, не надо! – Всеволод заколотил в дверь, но только еще больше напугал ее.

За дверью раздались торопливые шаги – Инга побежала за телефоном.

Всеволод в отчаянии рванул мокрую бороду, свисающую под подбородком, и порвал резинку. Ну и пусть! Маскарад ему не поможет, если в доме появится Сеня. Вслед за бородой к ногам полетел и кафтан Санты. Всеволод остался в красных штанах и свитере грубой вязки. Он так взмок, что на миг его осенила шальная мысль. А не принять ли ванную? Раз уж все потеряно и Сеня явится с нарядом полиции, чтобы выставить его из дома? Может, это последний шанс понежиться в джакузи в доме, который он навсегда потерял.

Поддавшись шальному порыву, Всеволод пересек ванную размером с комнату в квартире Бедняковых и включил горячую воду, чтобы наполнить джакузи.

– В лесу родилась елочка, – громко запел он, – в лесу она росла, зимой и летом стройная, зеленая была-а-а!

Гулкое пространство ванной усилило его раскатистый голос. Терять ему было нечего. Помирать – так с песней!

– Что вы там делаете? – раздался нервный стук в ванную.

Должно быть, Ингу насторожил шум льющейся воды. Всеволод вернулся обратно и спокойно сообщил через закрытую дверь:

– Собираюсь принять ванну.

На миг за дверью воцарилась ошеломленная тишина. Затем Инга воскликнула:

– Вы с ума сошли?

– А вы позвонили мужу? – вкрадчиво спросил Всеволод.

– Позвонила! – выпалила Инга.

Поспешность выдала ее с головой. Если и звонила, то не дозвонилась, понял Всеволод. Значит, у него еще есть шанс выторговать себе свободу.

– Вот и отлично, – протянул он. – Представляете, как он обрадуется. Приедет домой, а у вас в ванной голый Дед Мороз!

– Как голый? – ужаснулась через дверь Инга.

– А как мне, по-вашему, принимать ванну? В костюме? Кстати, вы не против, если я воспользуюсь пеной для ванны?

– Я против! – Инга начинала закипать от гнева.

– А я все равно воспользуюсь! – нахально заявил Всеволод.

Дверная ручка снова дрогнула – словно Инга схватилась за нее, намереваясь открыть, но в этот момент некстати раздался звонок мобильного. Всеволод чуть не застонал. Как не вовремя!

За дверью послышался напряженный голос Инги:

– Привет, Сеня. Да, звонила…

У Всеволода остался единственный шанс на спасение. И, приложив руки рупором к двери, он заголосил дурным голосом:

– В лесу родилась елочка, в лесу она росла-а-а-а!

Он не видел, как Инга шарахнулась от двери, но услышал это по ее удаляющемуся по коридору голосу:

– Какой мужик? Нет тут никакого мужика… Это телевизор орет.

Всеволод в облегчении прислонился к двери и сполз на пол, вытянув ноги. Получилось! Инга его не выдала.

Он не слышал дальнейшего разговора Инги с Сеней и нетерпеливо ждал ее возвращения.

Наконец за дверью раздались торопливые шаги, а над ухом постучали:

– Эй, вы там…

– Всеволод, – подсказал он, задетый, что она не помнит его имя, и поднялся на ноги.

– Вы там… – Инга замялась, и он понимал, почему, но не спешил прийти ей на помощь, забавляясь ее смущением.

– Я тут, – подсказал он, когда пауза затянулась.

– Вы одеты? – сердито уточнила жена.

– Пока да, – насмешливо ответил он.

– Пообещайте, что если я вас выпущу, вы сразу же уйдете, – потребовала Инга и добавила: – И не причините мне вреда.

Какая же она у него наивная, вздохнул Всеволод. Будь на его месте настоящий грабитель, вся эта история могла бы закончиться для Инги очень печально.

– Обещаю. – Он подобрал с пола кафтан и надел обратно.

– И предупреждаю, у меня баллончик!

Дрогнула ручка, щелкнул замок, и дверь осторожно приоткрылась. Инга отступила к стене, держа в вытянутой руке яркий флакон.

– Да убери ты свой лак для волос, – горько усмехнулся Всеволод, застегивая кафтан. – Дед Мороз в Новый год не обидит.

– Уходите скорее, – попросила Инга, – муж уже едет.

Опять блефует, понял Всеволод по ее дрожащим губам. Но поводов оставаться в доме у него не было. Если Бедняков увидит Сереброва с Ингой, то даже разговаривать не станет, сразу вызовет полицию. Еще и Инге влетит ни за что…

– Можно не через окно? – только спросил Всеволод у испуганно следящей за ним жены. – А в дверь?

Инга кивнула, по-прежнему держа лак для волос с таким видом, словно это был газовый баллончик.

Но еще можно попытаться перехватить Беднякова у ворот, надавить на жалость, сослаться на Новый год… При мысли о том, что придется унижаться, кровь прилила к щекам, но другого выхода, похоже, не осталось.

Он прошел мимо Инги, быстро пересек коридор и толкнул входную дверь.

Морозный воздух ударил в лицо, освежая пылающие щеки.

– Постойте, – прозвучал вслед мягкий голос.

Всеволод остановился на крыльце, удерживая металлическую дверь, и с надеждой обернулся на Ингу. Он не сразу понял, что за кусок белой ваты она протягивает.

– Вы бороду забыли.

Всеволод взял ненужную бороду, на миг соприкоснувшись рукой с Ингой. Его как огнем обожгло, а она отдернула ладонь. Никакой мистики, просто синтетика билась током.

– Последний вопрос. – Он поймал взгляд Инги. – Ты с ним счастлива?

Ресницы Инги недоуменно взлетели, открывая ее прекрасные зеленые глаза. Сейчас она была похожа на потерявшуюся в метели девчонку.

– Ты счастлива с мужем? – повторил он, уже читая горький ответ в ее глазах.

– Очень! – с вызовом ответила она, вскинув подбородок.

– Врешь! – Всеволод порывисто шагнул к жене, притянул за талию и поймал губами ее теплые губы.

Инга дернулась, но он держал крепко. Хотя бы на несколько секунд хотел почувствовать ее своей, прежде чем потерять навсегда. Когда он вернется домой к Але и застрянет в этой беспросветной жизни, все, что ему останется в утешение – только этот украденный поцелуй на пороге дома.

– Что тут происходит? – раздался со двора резкий и сухой, как выстрел, голос.

Всеволод отпустил Ингу и обернулся. У открытой калитки стоял взбешенный, как черт, Арсений Бедняков.

– Сеня, я… – испуганно пробормотала Инга.

– Иди в дом. – Всеволод втолкнул Ингу в прихожую и захлопнул за ней дверь, прощаясь навсегда.

А затем сошел с крыльца к Беднякову.

– Ты? – Сеня узнал его и испуганно попятился.

– Я. – Всеволод налетел на него и вытолкнул за калитку.

– Помоги!.. – успел вскрикнуть Сеня, прежде чем Всеволод зажал ему рот рукой.

«Майбах» с включенным двигателем стоял у ворот. Сеня собирался открыть ворота и загнать машину во двор, когда наткнулся на свою жену в объятиях чужого мужчины.

Решение пришло само.

– Прокатимся. – Всеволод втолкнул Сеню на пассажирское сиденье и, прежде чем убрать руку с его рта, пригрозил: – Только дернись или пискни!

Судя по мечущим молнии глазенкам Сени, еще как дернется, пискнет и выдаст его сразу на посту охраны, понял Всеволод. И из поселка выехать не успеют. Тут надо аргумент посерьезнее.

– У меня под костюмом, – он постучал себя рукой по животу, – взрывчатка. Взорву обоих. Ты знаешь, мне терять нечего.

Сеня в ужасе выпучил глаза. Поверил!

Всеволод убрал руку, которую Сеня успел обслюнявить, и вытер ее о кафтан. Бедняков с нарастающим ужасом наблюдал за ним, не пытаясь бежать.

– Что вы хотите? – придушенно выдохнул он.

– Поговорим.

Всеволод запрыгнул за руль автомобиля, по которому успел соскучиться, и верный «Майбах» рванул с места. В зеркале заднего вида мелькнула выбежавшая за ворота Инга – как была, в тапочках и в халате.

– Дурочка, – ласково пробормотал Всеволод, нажимая на газ, – простудится еще.

Сеня обернулся, глядя на стремительно удаляющуюся Ингу. Догнать несущуюся на скорости машину у нее не было шансов.

– Вы с ней знакомы? – сухо спросил Бедняков.

– Были, – после паузы ответил Всеволод. – В прошлой жизни.

На заднем сиденье он заметил знакомый фирменный пакет с шубой.

– Шубу жене купил?

Сеня, трясущийся от страха, с ужасом кивнул.

– Двести тыщ не пожалел? – удивился Всеволод.

– Сто семьдесят. – Зубы Сени нервно клацнули. – Мне скидку сделали.

– Бракованная? – Всеволод вспомнил, что в магазине ему предлагали модель подешевле, с небольшим браком, но он на Инге экономить не стал.

– И ничего не бракованная! – вскинулся Сеня. – Мех элитный, мягчайший, – внезапно принялся нахваливать он шубу.

– Ты чего мне ее нахваливаешь, как на базаре? – развеселился Всеволод.

– Берите, только выпустите меня! – выпалил Сеня на одном дыхании.

Всеволод усмехнулся:

– Мне жить негде, ты думаешь, шуба меня спасет?

Завидев впереди пост охраны, он сбросил скорость и предупреждающе покосился на притихшего Беднякова:

– Смотри без глупостей. Прокатимся, вернешься домой, встретишь с женой Новый год. А если станешь дурить…

Сеня испуганно закивал.

Пост охраны миновали без проблем, и вот уже машина покатила в сторону Москвы.

Глава 11

Заложник

– Куда мы едем? – осмелился подать голос Сеня, когда они миновали заснеженные поля и свернули на трассу.

– Увидишь, – уклончиво ответил Всеволод. Он и сам не знал, куда везет своего пленника. Сегодня все его планы летели в тартарары, так что он не успевал подготовиться к новым поворотам. В крайнем случае, покатает Сеню по сияющей огнями новогодней Москве. Может, удастся уговорить его на уступки по кредиту.

Его ответ Беднякова не успокоил, а перепугал еще больше.

На дороге было как никогда оживленно. Кто-то торопился в суетную Москву, кто-то, наоборот, предпочитал встретить праздник за городом. Где встретит Новый год он сам, Всеволод даже не думал.

Сеня сидел, как пришибленный, и Всеволод решил разрядить обстановку беседой. Его снедало любопытство, насколько жизнь Беднякова повторяет его собственную до волшебного вмешательства Деда Мороза.

– А расскажи-ка мне, Сеня, как ты стал банкиром?

Бедняков опасливо покосился на него.

– Да не съем я тебя! Дорога долгая, ехать скучно. – Всеволод добродушно усмехнулся. – Развлеки меня беседой.

– Как-как, – пробурчал Сеня. – Устроился в банк после института, набрался опыта, обзавелся нужными знакомствами. Первый миллион на продаже ваучеров заработал, потом банк учредил…

Всеволод слушал историю Сениного успеха, задавал уточняющие вопросы и поражался. Сеня почти полностью повторил его собственный путь. Та же карьера, тот же начальник, те же ваучеры, с которых все началось… Только институт Бедняков закончил другой – вот и все различия.

– А как назывался тот банк, в который ты после учебы устроился? – спросил Всеволод и не удивился, услышав ответ.

Он вдруг ясно вспомнил тот далекий июльский день. С самого утра светило яркое солнце. Всеволод надел новую белую рубашку, купленную накануне на последние деньги. На галстук денег не хватило, пришлось одолжить у сокурсника. На полпути к банку Всеволод решил снять галстук – нелепый и немодный, он только мог испортить впечатление. Остановившись в тени дерева, Всеволод ослабил узел и стянул галстук через голову. Уже запихнул его в портфель, сделал два шага из-под дерева – и вдруг над головой мелькнула черная тень, а по груди растеклась отвратительная клякса. Это спикировавшая на дерево ворона нагадила на него. Всеволод на миг замер и потряс головой. Но клякса никуда не делась, в нос ударил резкий неприятный запах. Откуда-то со стороны донесся трескучий смех:

– Это на счастье, сынок. – Седой бородатый старик, сидевший на лавочке у дома, потешался над за его позором.

Вот спасибо, утешил! Бумажных платков тогда еще не было, и Всеволод принялся брезгливо стряхивать воронье дерьмо с рубашки. Какой-то долговязый парень в черном костюме замедлил шаг и протянул ему платок в клетку.

– Спасибо, – буркнул Всеволод, не поднимая взгляда. Ему было стыдно взглянуть в глаза прохожему, и он видел только синий галстук и черный, не по погоде темный, пиджак.

Серебров отвернулся, оттирая пятно. А когда более-менее привел себя в порядок и хотел вернуть платок, прохожий уже ушел. Всеволод брезгливо бросил испачканный платок в мусорный бак. А затем вытащил из портфеля галстук и надел обратно, чтобы замаскировать пятно на белой рубашке.

Из-за досадного происшествия он опоздал на собеседование, и когда вбежал, запыхавшись, в кабинет, услышал:

– Вы нам подходите.

Вот только это было сказано не ему. А другому кандидату, сидевшему на стуле. Он так и не рассмотрел его лица – все поплыло перед глазами. Но узнал его по синему галстуку и черному костюму. Какая насмешка судьбы! Из-за дурацкой вороны Серебров опоздал на собеседование и уступил важную вакансию другому – тому, кто шел позади и протянул ему платок, а затем нахально опередил и занял его место.

– Молодой человек, вы кто? – Начальник, проводивший собеседование, раздраженно взглянул на посетителя. – Выйдите, вы мешаете.

– Я на собеседование. – Всеволод решительно шагнул к столу. Что-то подсказывало ему, что от этой работы зависит вся его дальнейшая жизнь. Судьба его решалась здесь и сейчас. И он не собирался сдаваться без боя.

– Собеседование закончено. Вы опоздали.

Начальник скользнул брезгливым взглядом по пятну на белой рубашке, и Всеволод торопливо одернул галстук. Но человек, от решения которого зависела его жизнь, уже отвернулся от него. Если бы Всеволод тогда смиренно отступил и вышел за дверь, то не было бы ничего – ни карьеры, ни нужных связей, ни собственного банка… Но он не сдался. Убедил уделить ему три минуты времени.

– У вас одна минута. – Начальник оценил его наглость и дал знак, чтобы другой кандидат вышел за дверь.

Тот безропотно удалился. А Всеволод ровно за минуту убедил начальника переменить решение. Он получил работу, а кандидату в черном костюме и синем галстуке указали на дверь…

Всеволода как током ударило, и он очнулся от воспоминаний. «Майбах» вильнул в сторону и съехал на обочину.

– Ты что, уснул? – вскрикнул Сеня.

Сзади недовольно просигналили – он опасно подрезал грузовик.

– Я вспомнил, – пробормотал Всеволод, заглушил мотор и включил аварийку.

Он вспомнил лицо того парня, что протянул ему платок в клетку и чуть не занял его место.

– Это был ты… – Он ошеломленно повернулся к Беднякову и впился в него взглядом.

Сеня испуганно шарахнулся в кресле.

– Ты чего?

Так вот какой стала бы жизнь, если бы Серебров тогда упустил свой шанс и его место занял Бедняков. Все было не случайно.

Он вспомнил и кое-что еще. Лицо старика на скамейке.

В машине вдруг повеяло холодом, стекла на глазах покрылись морозными узорами. Сеня нелепо застыл с открытым ртом, выпустив облачко пара. А в заиндевевшее непрозрачное стекло раздался требовательный стук.

Всеволод распахнул дверь, вывалился наружу и не удивился, увидев перед собой Деда Мороза, опиравшегося на посох. Все вокруг них застыло – машины на трассе, пассажиры внутри, ворона на лету. Это было так невероятно, что Всеволоду захотелось себя ущипнуть.

– Вспомнил? – окликнул его Дед Мороз.

Всеволод кивнул.

– Старик на скамейке – это был ты, – выдохнул он. – Ты не случайно поменял нас местами…

– Такой стала бы твоя жизнь, если бы ты не получил ту работу. Только один из вас мог сделаться банкиром, и им стал ты. А Сеня спустя годы стал твоим должником.

– Я все понял, я был не прав, – горячо пробормотал Всеволод. – Я хочу вернуть свою жизнь, свою жену, свою дочь! – Он с надеждой взглянул на Деда Мороза.

– Это теперь не от меня зависит. – Старый волшебник покачал белой бородой. – А от него! – Он махнул посохом на Сеню, застывшего в машине, и тот отмер.

Одновременно все пришло в движение – зашумели и понеслись дальше машины. А сам Дед Мороз пропал, как будто его и не было.

Всеволод сел в машину, спросил у Сени:

– Ты его видел?

– Кого?

Всеволод махнул рукой и завел мотор.

– Может, отпустишь меня? – Бедняков с надеждой покосился на него. – А я забуду, что ты меня похитил.

– Мы еще не накатались. – Всеволод направил машину в сторону города, и Сеня обреченно вздохнул.

Некоторое время ехали молча. Всеволод был оглушен свалившейся на него правдой. Теперь все виделось совсем в другом свете. Если прежде он воспринимал Беднякова как захватчика, обманом занявшего его законное место в жизни, то теперь понимал, что Сеня всего лишь воспользовался своим шансом много лет назад и повторил тот же путь к успеху. На этом пути он очерствел сердцем, стал таким же дельцом, как сам Серебров до вчерашнего дня. Перед Всеволодом было его собственное зеркальное отражение, и неудивительно, что оно его так сильно бесило. Но теперь он лучше понимал Беднякова, ведь тот поступал и думал аналогично. И раз Сеня теперь таков же, как и сам Всеволод, то все попытки воздействовать на него и уговорить на уступки по кредиту заранее обречены на провал. Всеволод представил обратную ситуацию – он приходит домой и видит, как его жену целует Сеня Бедняков. А затем должник похищает его вместе с машиной и увозит в неизвестном направлении. Простил бы Всеволод ему долг? Да никогда в жизни! Наобещать с три короба мог, лишь бы вырваться на свободу. А потом при первой же возможности сдал в полицию и настоял бы на максимально строгом наказании…

Всеволод почувствовал себя загнанным в угол. Что бы он ни сделал, он уже заранее проиграл. Ему не видать ни прежней жизни, ни дочери, ни Инги…

– Расскажи, как вы познакомились с Ингой, – попросил он. Только и оставалось, что искать сходства и различия в их жизнях.

– Зачем? – Сеня неприязненно покосился на него.

– Интересно.

– Ты ее целовал. – Бедняков обвиняюще уставился на него. – Вы любовники?

– В другой жизни мы женаты, – не сдержался он.

Сеня вытаращился на него, как на психа.

– Ага, и в этой другой жизни ты банкир?

Всеволод не стал спорить.

– А я тогда кто?

– А ты, Сеня, должник моего банка.

Бедняков поперхнулся и потянулся за бутылкой воды в дверце пассажирского сиденья.

– Не веришь? – Всеволод усмехнулся. – Хочешь я тебе расскажу, как мы с Ингой познакомились?

И он принялся рассказывать, как Инга пришла на кастинг в банк в готическом гриме. Как произвела на владельца впечатление, как он пригласил ее в ресторан. Как через два месяца сделал предложение и купил к свадьбе новый дом.

Сеня слушал его с раскрытым ртом и все больше пучил глаза.

– Что, все так у вас и было? – усмехнулся Всеволод и крепче вцепился в руль. При мысли, что в этой реальности на его месте рядом с Ингой был Сеня, у него все переворачивалось внутри.

– Откуда ты это знаешь? – поразился Бедняков. – Это тебе Инга рассказала?

– Не веришь? – Всеволод усмехнулся и мысленно переставил себя на место Сени. А если бы это его взяли в заложники и похититель рассказывал ему, как в другой жизни женат на его жене, он сам поверил бы? Ни за что на свете.

– Любишь ее? – внезапно спросил он.

Сеня злобно сверкнул глазами.

– Твое какое дело?

– Если любишь, как не видишь, что она с тобой несчастна?

Обвинять Сеню было легко. Но едва обвинение оказалось произнесено, оно бумерангом ударило по самому Всеволоду. А он сам? Почему он не замечал, что Инга отдалилась от него? Почему допустил, чтобы она завела роман на стороне? Его постоянно не было дома, он игнорировал Ингу и сам виноват в том, что их семейная жизнь рухнула. Инге не нужны были богатство и шубы. Инге хотелось, чтобы ее любили и ценили. И она ушла к тому, кто смог ей дать эту роскошь – быть единственной и желанной. Его первый брак с Лизой рухнул по той же причине, но он не сделал выводов и снова наступил на те же грабли…

– Она тебе так сказала? – сердито засопел Сеня.

Погрузившись в свои мысли, Всеволод почти забыл о Беднякове. А теперь руки зачесались встряхнуть соперника, но он пересилил себя. Нельзя вредить Инге. Себя ему уже не спасти, но можно попытаться наладить ее жизнь.

– Ничего она не сказала. Но видно же, что ей одиноко. Ты даже котенка ей не даешь завести!

– У меня аллергия, – буркнул Бедняков.

– Нет у тебя никакой аллергии, – припечатал Всеволод.

Сеня снова засопел, но возражать не стал.

– У тебя такая жена, а ты ее не ценишь, – проворчал Всеволод. – Упустишь – потом локти кусать будешь!

– На что это ты намекаешь? – нахмурился Сеня. – У нас с Ингой все хорошо. Что она, дура, со мной разводиться?

– Это ты, Сеня, дурак, – с досадой сказал Всеволод и в сердцах добавил: – И я такой же был еще вчера…

Уже стемнело, когда они въехали в город. Новогодняя Москва сияла огнями и готовилась к празднику. Прохожие с подарочными пакетами и продуктовыми сумками спешили в гости и по домам, чтобы скорее сесть за стол и умять порцию оливье…

Всеволод почувствовал, что проголодался. Сейчас бы Алиных пирожков… Внезапно ему в голову пришла мысль.

– Любишь пирожки? – Он покосился на своего пассажира, который присосался к бутылке с водой.

– Пирожки? – Тот поперхнулся водой.

– Поди, Инга-то тебя не балует, – посочувствовал Всеволод и постучал его одной рукой по спине. – Брокколи да морской капустой питаться приходится?

Бедняков выпрямился и воззрился на похитителя со священным ужасом:

– Откуда вы знаете?

– Я же говорю, в другой жизни брокколи приходится давиться мне. А тебе, Сеня, жена готовит пирожки. С капустой.

– С ка-капустой? – дрогнул Сеня, глядя на него, как на полного психа.

– Мы едем в гости.

Паркуя «Майбах» во дворе дома Али, Всеволод изо всех сил надеялся на чудо. Он уже понимал, что никакие уговоры не помогут, Бедняков не пойдет на поблажки по кредиту. Взяв его в заложники, Всеволод только навредил себе и еще больше настроил банкира против себя. И никакая атмосфера Нового года тут не поможет, не разжалобит. Хоть что делай, но условие Деда Мороза Серебров не выполнит. Потому что оно заведомо невыполнимо.

Но в глубине души Всеволод надеялся переиграть правила игры, в которую его неволей втянул волшебник. Он рассчитывал, что приведет Беднякова в дом Али, что-то всколыхнется в сердце банкира, а злые чары Деда Мороза спадут, и все станет на свои места. Сеня вернется к семье, а сам Всеволод отправится к Инге. И тогда Новый год они оба встретят там, где и должны – в своих домах, со своими любимыми.

– Выходи, – скомандовал он Сене, настороженно косившемуся в окно. – И смотри, чтоб без глупостей!

Бедняков хмуро кивнул и вышел наружу. Остановился и задрал голову, разглядывая горящие окна.

– Узнаешь? – с надеждой спросил Всеволод, подходя к нему.

Сеня в недоумении повернулся:

– Я тут впервые в жизни.

Точно так же сам Всеволод вчера в недоумении косился на фасад дома, когда Аля привезла его сюда.

– Топай. – Он с досадой подтолкнул Беднякова к подъезду.

Остается надеяться, что встреча с Алей пробудит в душе Сени хоть какие-то воспоминания. Или хотя бы дежавю.

Поднявшись на этаж, Всеволод не стал отпирать замок своим ключом, а позвонил в дверь, как гость. Сеню он подтолкнул вперед, а сам отступил, чтобы не мешать встрече разлученных супругов.

Долго ждать не пришлось. Дверь распахнулась, и на пороге возникла симпатичная женщина в нарядном сиреневом платье и с завитыми локонами, в которой Всеволод не сразу узнал Алю.

– Сева! – На Сеню она едва взглянула и посторонилась, пропуская в дом. – Ты друга привел?

Всеволод втолкнул Беднякова в квартиру, но переусердствовал. Гость споткнулся о порог и растянулся на полу. Аля ойкнула, отпрыгнув в сторону.

– Он что, пьяный? – возмутилась она, гневно сверкая глазами на Всеволода.

– Дядя упал? – Из комнаты выбежала Любочка, прижимая к груди плюшевого медведя. Девочка тоже принарядилась к празднику и сама была похожа на ожившую куклу в розовом платье с оборками. Всеволод подумал, что никогда не купил бы Нике такого безвкусного платья. Впрочем, купил ли он своей дочери хоть одно платье? Он щедро давал деньги, но у него не оставалось времени даже на то, чтобы выбрать ей подарок к Новому году. Этим всегда занималась бывшая жена. Даже те куклы, которые он оставлял для Ники под елкой, выбирала Лиза.

Сеня поднялся на ноги и гневно повернулся к нему:

– Руки попрошу не распускать!

Аля, почуяв неладное, перевела взгляд с Севы на Сеню и ахнула, узнавая. Неужели у него получилось? Всеволод затаил дыхание и вжался в стену, чтобы не мешать супругам броситься в объятия друг друга.

– Это вы? – Аля смотрела на Сеню во все глаза.

– Я, – злым голосом подтвердил Сеня, едва взглянув на нее.

Не узнал, у Всеволода упало сердце. Ничего не получилось.

– Это Аля. – Он взволнованно шагнул вперед. – И Любочка.

Бедняков даже не взглянул ни на жену, ни на дочь.

– Серый Волк! – пискнула Любочка и убежала в комнату, только розовые оборки мелькнули.

Всеволод вспомнил вчерашнюю сцену в банке. Только тогда он сам был Серым волком, а в этой реальности в роли банкира Аля и Любочка видели уже Сеню.

– Сева, что происходит? – тихо спросила Аля, сверля его взглядом.

– Разогрей-ка нам пирожков. – Он снял кафтан Санты и повесил на крючок, оставшись в свитере. – Я обещал угостить нашего гостя.

Они сидели за кухонным столом, друг против друга, как соперники на шахматном поединке. Всеволод разыграл свою партию и проиграл. Похитив Сеню, он сжег за собой мосты, из должника сделался преступником…

– Все в порядке? – Аля, накинув фартук прямо на нарядное платье, крутилась у плиты и выкладывала пирожки в кипящее масло. На мужчин она поглядывала с тревогой, чувствуя, как накалена атмосфера за столом.

– Все отлично. – Всеволод ободряюще улыбнулся чужой жене и волком взглянул на Сеню. Как так может быть, чтобы у этого сухаря ничего даже не дрогнуло, когда он ее увидел?

По кухне поплыл аппетитный аромат домашней еды, и Всеволод заметил, как Сеня расслабился и сам поплыл.

– Угощайтесь! – Аля поставила на стол первую порцию пирожков и снова встала к плите.

Сеня с вожделением уставился на пирожки. В нем явно боролись голод и опасение быть отравленным. Всеволод первым взял пирожок и с аппетитом надкусил. Он не ел с самого утра и успел порядком проголодаться. Пока он жевал, Сеня настороженно следил за ним.

– А вы что же не едите? – Аля обернулась от плиты. – Не любите с капустой? Я сейчас с картошкой поставлю!

Она подскочила к холодильнику, но Сеня ее остановил:

– Не стоит беспокоиться! Вы бы лучше с нами присели, поддержали компанию.

Не подозревая подвоха в его словах, Аля зарделась и одернула фартук.

– Я сейчас, вот только пирожки дожарю! Вы кушайте пока.

Мужчины набросились на пирожки, тарелка пустела на глазах. За последним пирожком потянулись сразу оба. Первым отдернул руку Всеволод, но и Сеня остановился.

– Бери, – добродушно предложил Всеволод.

– Уж лучше вы, – с ледяной учтивостью отозвался Бедняков.

– Все лучшее – гостям! – настаивал Всеволод.

– Мне уже достаточно, – с достоинством парировал Сеня.

Они неприязненно уставились друг на друга, как соперники на ринге. С каким бы удовольствием Всеволод запихнул этот пирожок Сене в рот! Пусть бы подавился!

– А вот горяченькие. – Аля сунула между ними тарелку со свежими пирожками и села рядом с Всеволодом. – А теперь объясните мне, что происходит.

За столом повисло молчание. Затем мужчины одновременно потянулись за пирожками и принялись жевать.

– Сева? – Аля дождалась, пока он проглотит пирожок, и настойчиво взглянула на него.

Всеволод отвел глаза. Гость лопал пирожки и явно наслаждался ситуацией.

– Что же ты молчишь, Сева? – издевательски протянул Бедняков. – Расскажи супруге о своих подвигах.

– Что ты натворил? – Голос Али дрогнул.

– Я пытался спасти свою жизнь, – хмуро сказал Всеволод.

– Поэтому вломился в мой дом, целовал мою жену и похитил меня, – вредным голосом наябедничал Сеня.

– Целовал вашу жену? – охнула Аля, глядя на Всеволода как на предателя.

Можно подумать, что он в самом деле ей изменяет! Всеволод раскрыл рот:

– Это не то, что ты думаешь!..

– А что же тогда? – Аля обвиняюще уставилась на него.

Всеволод закрыл рот. А что тут скажешь? Не объяснять же ей, что это свою законную жену он целовал, а она, Аля, ему посторонний человек!

– Женщина, вы меня вообще слышали? – поразился Сеня. – Ваш муж меня похитил, угрожал моей жизни, а вас волнует только, что он вам изменяет?

– И ничего я не изменял! – вскинулся Всеволод, но снова осекся.

– А вы вообще помолчите! – Аля враждебно повернулась к Сене. – Из-за вас у нас вся жизнь наперекосяк! Сидите в своем банке и людей обираете!

– Я вас кредит в моем банке брать не заставлял, – возразил Сеня.

Всеволод с неприязнью смотрел на соперника. Окажись Серебров в такой ситуации, он бы и сам вел себя так, как Бедняков. Но сейчас ему хотелось надеть блюдо с пирожками Сене на голову – до чего наглый и противный тип! Неужели он и сам был таким еще вчера?

– Я терплю весь этот цирк только потому, что мне интересно, что еще вы придумаете! – надменно заявил Сеня.

– Зачем ты его сюда привел, Сева? – тихо спросила Аля. – Сегодня Новый год, семейный праздник. Се-мей-ный! – Она по слогам произнесла это слово. – Если для тебя это слово что-то значит.

– Значит, – серьезно заверил Всеволод. – Я даже не подозревал, насколько много значит…

Думал он при этом о своей семье – Инге, которую потерял, дочери, с которой не разговаривал уже пять лет. А ведь у него растет внук, которого Всеволод видел только на фотографиях, добытых частным детективом.

– Тогда зачем ты поехал к другой женщине? – На глазах у Али стояли слезы.

Пусть Аля была чужой ему, пусть он не был перед ней виноват, но Всеволод не мог спокойно смотреть, как женщина плачет. Никто не должен плакать в Новый год! Он привлек Алю к плечу и по-дружески погладил по жестким от лака локонам.

– Тише, ну ты чего… – неуклюже забормотал он, утешая ее.

В прихожей хлопнула дверь. Всеволод с Алей отстранились друг от друга. За столом они остались вдвоем.

– Ушел… – сквозь слезы пробормотала Аля. – Что же теперь будет, Сева? Ты правда его похитил?

– Правда, – уныло признал Всеволод. Его попытка с треском провалилась. Но он знал, что похитил бы Сеню снова и снова. Потому что другого способа достучаться до банкира у него не было. Теперь Серебров на собственной шкуре сознавал, что чувствует доведенный до отчаяния человек.

– Надеюсь, что он не заявит на тебя в полицию, – испуганно сказала Аля. – Пойду проверю Любочку. Она там вроде письмо Деду Морозу пишет.

Она вышла из кухни, а Всеволод, обхватив голову руками, остался сидеть за столом. Он все испортил – и в прежней жизни, и в этой. Часы на стене отсчитывали последние часы до Нового года. Девять вечера. Время было на исходе.

В кухню влетела насмерть перепуганная Аля:

– Любочка!..

Всеволод поднял глаза. Ну что еще?

– Любочка пропала!

Они выскочили из дома, в чем были. Всеволод – в штанах Санты и свитере. Аля – в нарядном платье и тапочках на босу ногу. «Майбах» Сени уже исчез, Любочки тоже нигде не было.

– Куда она могла пойти? – Всеволод порывисто оглядел пустой двор с одиноким снеговиком на детской площадке.

Стемнело, и во дворе никого не было. Семьи собирались за столами, чтобы проводить старый год и встретить новый.

– Я не знаю, – в отчаянии отозвалась Аля и подняла на него потемневший взгляд. – Может, это тот ее забрал?

Сеня? Всеволод помотал головой.

– С какой стати Беднякову похищать нашу дочь? – возразил он. И даже не заметил, как назвал своей чужую девочку.

– Может, для того, чтобы отомстить тебе? – Аля с силой толкнула его в грудь. Она была на грани истерики, и Всеволод не мог ее винить. Не всякая женщина в канун Нового года узнает о том, что квартиру отбирают за долги, муж изменяет с другой, а дочь похищена. И во всех несчастьях Али, косвенно или прямо, был виноват он сам.

– Я ее найду, – пообещал Всеволод и подтолкнул женщину к подъезду. – Возвращайся домой, не то простынешь.

– Нет, я с тобой! – упрямо возразила она.

Откуда-то издалека донеслась, приближаясь, полицейская сирена, и Всеволод обострившимся шестым чувством понял – это за ним. Сеня не простил ему похищения, не дал отсрочки даже на новогоднюю ночь. Надо спешить. Себя ему уже не спасти, но он еще может успеть найти Любочку и уберечь Алю от самого страшного горя на свете.

– Быстрее! – Они побежали мимо дома, прочь от доносящейся вслед сирены.

На углу дома он чуть не сбил с ног соседку с карманной собачкой, но даже не остановился, чтобы извиниться. Вместо того чтобы обругать его, дама крикнула вслед:

– Любочку ищете?

Всеволод и Аля одновременно обернулись к ней.

– Где вы ее видели?

Соседка указала рукой направление:

– Она пошла туда. Я увидела ее издалека, окликнула, она не обернулась. А потом к Шерри бросилась большая дворняга, и я потеряла вашу девочку из вида…

Не дослушав соседку, они бросились по следам Любочки.

– Она не могла уйти далеко, – попытался успокоить Алю Всеволод. – Мы ее найдем!

– Там дорога, – прошептала Аля немеющими на морозе губами.

Прохожие удивленно расступались перед ними, глядя на женщину в легком платье, бегущую в тапочках по снегу, и мужчину в красных штанах Санта-Клауса. Впереди замелькали огни – Всеволод и Аля выбежали на оживленную магистраль и лихорадочно завертели головами.

– Люба! – закричала Аля, увидев девочку на другой стороне дороги.

Девочка услышала мать и махнула белым листом в руке. Письмо Деду Морозу, понял Всеволод. Вот почему малявка без спросу ушла из дома. Что же такого важного и срочного она просила у доброго волшебника в канун Нового года? В следующий момент девчонка выбежала на проезжую часть. Фургона, несущегося прямо на нее, малявка не видела.

– Люба, стой! – страшно закричала Аля. Но глупая девчонка только быстрее побежала к матери.

Всеволод рванулся на дорогу, уже понимая – он не успеет. Нет времени, чтобы схватить девочку и отскочить с ней от машины. Но еще можно попытаться вытолкнуть ее из-под колес…

Последним, что Всеволод увидел в своей жизни, были широко распахнутые глаза малявки, которая еще позавчера случайно забежала в его кабинет и назвала его Серым волком. Каким-то чудом он успел подхватить ее и оттолкнуть на спасительную обочину к матери. Белый лист с письмом Деду Морозу взмыл к звездному небу. А затем Всеволода смяло колесами фуры.

Глава 12

Новый год

Где-то в другой реальности семья Бедняковых собралась в комнате у елки. Аля напекла пирожков, настрогала оливье и накрыла на стол. Сеня положил под елку куклу для Любочки, купленную на последние деньги.

– Как же мы будем жить дальше? – шепнула Аля, сквозь слезы глядя, как Любочка счастливо прижимает к себе куклу. Слово «кредит» висело над их семьей дамокловым мечом и в любой момент могло разрушить их простое счастье.

– Как-нибудь выкрутимся! – Сеня прижал к себе жену и с нежностью погладил по уложенным в кудри волосам. – Ты сегодня очень красивая, Алечка. А ты что же не заглядываешь под елку?

Он отступил в сторону, и Аля увидела коробку, которую он собой закрывал.

– Ну зачем, Сеня. – Аля улыбнулась, наклоняясь за подарком. – Договорились же не тратить денег!

Она открыла крышку и счастливо ахнула:

– Это же те самые сапоги! – Старые сапоги уже сносились, и на днях они с Сеней заходили в обувной, где Аля примерила несколько пар. Только одни из них сели по ноге, как влитые, но, взглянув на ценник, женщина выскочила из магазина как ошпаренная. – Они ведь дорогущие!

– Ты для меня всего дороже. – Сеня притянул к себе жену и поцеловал. О том, как он будет выплачивать долг соседу с первого этажа, он старался не думать. Как-нибудь заработает в Новом году!

– А у меня для тебя тоже подарок! – Аля отложила коробку и метнулась к подоконнику. За шторой обнаружился припрятанный синий шарф. – Сама связала. – Она повязала шарф на шею мужу. – Нравится?

– Еще как нравится! – Сеня поймал Алины руки – покрасневшие от уборки и готовки, не знавшие маникюра и колец, и с нежностью поцеловал. – С Новым годом, Алечка!

– У нас ведь все будет хорошо, Сеня? – Жена с надеждой улыбнулась ему. – Мы ведь со всем справимся вместе?

– Вместе – справимся! – пообещал Сеня. – А теперь давай есть оливье и пить шампанское!

Где-то в другой реальности Инга встречала Новый год с Максимом. В углу съемной квартиры приткнулась елка, украшенная однотипными китайскими шарами – самыми дешевыми, купленными по распродаже в супермаркете. Но Инга не променяла бы эту елку, наряженную вместе с Максимом, на стильную дизайнерскую ель, стоящую в загородном дворце Сереброва.

– Сделаем селфи? – Максим, влюбленный и веселый, встал возле елки и обнял Ингу за талию.

На экране смартфона они выглядели как жених с невестой. Она – в нежно-голубом романтичном платье с тонкими бретелями. Он – в белой рубашке и брюках. Инга счастливо улыбнулась в объектив. Наконец-то ей повезло! Максим щелкнул еще несколько кадров и выложил в Инстаграм.

– Ты ведь не против? – спросил Максим, уже отправив фото в сеть.

Вообще-то Инга была против. Она хотела насладиться их романом без свидетелей, сохранить самое сокровенное от толпы, защитить их союз от жадных журналистов и злых комментаторов в Интернете, которые сразу же примутся обсуждать, что жена банкира ушла к молодому актеру… Впрочем, рано или поздно об этом все равно узнают.

– Конечно, нет, – улыбнулась она Максиму.

– Мне надоело скрывать наши отношения, – объяснил он, с нежностью глядя ей в глаза. – Хочу, чтобы все знали, что мы теперь вместе.

– Продюсер будет счастлив, – пошутила Инга, потрепав его по темным кудрям. Максим был очень хорош собой, и сердце каждый раз замирало от его голливудской красоты. – Такой пиар нашему фильму сделаем.

Жадный блеск, вспыхнувший в синих глазах молодого актера, заставил ее заледенеть. Неужели он так охоч до славы? Может, она для него – только звездный трофей?

– Я от тебя с ума схожу, – горячо зашептал Максим ей на ухо, и Инга оттаяла. Как она может подозревать его в корыстных намерениях? Разве он не доказал своими признаниями и поступками, что Инга ему дорога? А она еще сомневалась, так долго держала его на расстоянии и даже до сих пор не разделила с ним постель. Но сегодня ночью им никто не помешает! Как символично – впервые любить друг друга в первые минуты Нового года… От этих мыслей Ингу бросило в жар.

– Шампанского? – предложил Максим.

Часы на стене показывали без пяти полночь. В съемной квартире не имелось телевизора, и Максим включил речь президента на ноутбуке. Сбегал за шампанским на кухню, вынул из старого шкафа оставшиеся от хозяев хрустальные фужеры, поставил на пустой стол. Из закусок у них были только нарезка сыра, апельсины в вазе да коробка конфет. Инга не наедалась на ночь, не делая скидок даже на праздник. Да и у Максима не так много денег, чтобы тратиться на дорогой стол и деликатесы.

Инга взяла фужер за тонкую ножку. Хрусталь пожелтел от времени и был мутным, в разводах. Мелькнула мысль – с кем Максим пил шампанское из этих бокалов до нее? Может, с той самой белокурой Женечкой, которая так хотела получить главную роль в фильме? Девушка была хорошенькой, как куколка, и на кастинге казалась очень милой. Поэтому Инга совершенно не ожидала того некрасивого скандала, который закатила Женечка при всех, узнав, что не прошла кастинг…

– О чем задумалась? – Максим неслышно подошел сзади и приобнял за плечи.

– Ни о чем.

Инга прогнала мысли о Женечке. Она никогда не спрашивала Максима о прошлом. Какое ей дело до его бывших, она – его настоящее и его будущее. Жаль, что нет времени помыть и начистить фужеры до блеска. В их доме с Всеволодом посуда сияла чистотой.

– Не жалеешь, что ушла от мужа? – внезапно спросил Максим.

– Жалею, что не ушла раньше. – Инга потянулась к нему с поцелуем, но Максим внезапно отстранился.

– Стоп! Снято! – прозвучал за спиной женский голос.

Инга удивленно обернулась – в комнату вошла хорошенькая блондинка с кинохлопушкой в руках.

– Женя? – изумилась Инга, разглядывая незваную гостью.

Бывшая девушка Максима, в золотистом платье с пайетками, с голливудскими локонами, выглядела как номинантка на «Оскар».

– Сюрприз! – Женечка громко хлопнула хлопушкой.

Куранты пробили полночь. Инга повернулась к Максиму:

– Максим, что происходит?

Не глядя на нее, Максим разлил шампанское по двум фужерам. Женечка подскочила к столу и взяла бокал.

– С Новым годом, милый!

Женечка и Максим стукнулись фужерами. Инге шампанского никто не предложил. Она застыла, не понимая, как могла очутиться в этой сцене, достойной дешевой мелодрамы. И ей здесь, похоже, отводилась самая жалкая роль.

С последним ударом курантов Максим нежно поцеловал Женечку и отсалютовал Инге бокалом шампанского.

– Куранты пробили, дорогая! – ядовито усмехнулся он. – Обратного пути нет. Ты упустила свой шанс на возвращение к мужу.

– Это какой-то розыгрыш? – сдавленно пробормотала Инга.

– А ты поверила, что Макс в тебя влюбился? – Женечка с насмешливым презрением смотрела на соперницу. – Это я подговорила его приударить за тобой. Он хороший актер, правда?

Инга потрясенно смотрела, как меняется лицо Максима. Из-под маски любящего и заботливого парня, которому она доверилась, проступал истинный лик – притворщика и интригана.

– Зачем? – тихо спросила она. – Это все из-за главной роли?

– Роль тебе купил муж, – зло ответила Женечка.

– Неправда! – возразила Инга.

– Хватит врать, Инга. – Максим неприязненно взглянул на нее и долил шампанского себе и Женечке. – Вся съемочная группа в курсе, что твое участие в картине проплатил муж.

– А теперь для тебя все кончено, – злорадно сказала Женечка. – Твой брак и твоя карьера. Что ты можешь без своего мужа? Без его денег?

Максим усмехнулся, глядя Инге в глаза, и эта злая насмешка была яснее всех слов. Как же она могла так ошибаться в нем? Как приняла за чистую монету фальшивые слова? Как променяла настоящую заботу Всеволода на лживые признания Максима? Выходит, не зря она вчера почувствовала неладное, когда романтический завтрак обернулся разочарованием. Теперь стало ясно, что Максим просто издевался над ней, угощая бутербродами из заплесневевшего хлеба и переслащенным чаем. Про разбитую чашку, которую якобы подарила мать, конечно, тоже все ложь…

На глазах Инги Женечка притянула к себе Максима и страстно поцеловала. Она была очень довольна своим злым розыгрышем.

Инга выбежала из комнаты, схватила в прихожей полушубок и кинулась прочь.

Где-то в другой реальности Ника, в девичестве Сереброва, поцеловала мужа и с нежностью погладила по голове спящего на диване у елки сына. В их однокомнатной квартирке было тесно, но она ни за что не променяла бы ее на холодные хоромы отца. Он так и не простил ей замужества, а Ника каждый год ждала, что отец однажды позвонит. Особенно под Новый год, ведь семейный праздник… Мать, с тех пор как переселилась на Бали, исчезла из ее жизни. А с отцом, хоть и живут в одном городе, не знаются. У нее есть только муж и сын, которого ее отец даже ни разу не видел…

– Может, позвонишь отцу? – Денис без труда прочитал ее мысли, они понимали друг друга с одного взгляда.

«Почему я должна звонить?» – привычно возмутилась гордость, но на этот раз Ника заставила ее заткнуться и потянулась за телефонной трубкой.

– И правда, позвоню! – просто сказала она, как будто бы за этими словами не стояло пять лет обид и молчания.

Под удивленным, но одобрительным взглядом мужа она набрала знакомые цифры. Ника надеялась, что отец не сменил номер, но в трубке зазвучал механический голос:

– Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети.

– Наверное, сеть перегружена, или телефон разрядился, – утешил ее муж. – Позвонишь завтра.

Ника расстроенно кивнула. Она не была уверена, что завтра у нее хватит решимости снова набрать номер отца. Только в новогоднюю ночь она могла надеяться на примирение. Завтра начнется новый год, и чудесам места уже не будет.

Сынишка заворочался на диване, и Ника накрыла его пледом. Даже во сне Павлик прижимал к себе игрушечного робота – подарок от Деда Мороза. Ее сын такой маленький, что пока еще верит в сказки.

– А это тебе. – Муж обнял ее и протянул коробочку из ювелирного.

Внутри были серебряные сережки в виде ажурных снежинок.

– Это, конечно, не бриллианты… – принялся неловко оправдываться Денис, но Ника закрыла ему рот горячим поцелуем. Серебряные снежинки были дороже бриллиантов, которыми одаривал ее отец с восемнадцатилетия. Уходя, она оставила их все в родительском доме. Миллионы отца не принесли ей счастья. Ее счастье было здесь – в тесной однокомнатной квартирке, купленной в ипотеку.

– А я надеюсь сделать тебе подарок в августе, – прошептала она, с волнением глядя в лицо мужа. Обрадуется ли он? Муж непонимающе улыбался, и Ника улыбнулась в ответ. Вот недогадливый! – Ты же хотел дочку?

Денис стиснул ее так крепко, что у нее перехватило дыхание. Ника счастливо прижалась к его плечу. Зря она переживала!

Глава 13

Зеркало

Всеволод падал на асфальт, а провалился в снег и забарахтался, пытаясь выбраться. Внезапно его потащило вверх и отбросило назад. Всеволод упал на спину, а на лицо ему прилетел какой-то бумажный листок. Всеволод смахнул лист и присел, недоуменно оглядываясь.

Его окружал заснеженный сказочный лес, как на картинке из детского мультика. Серебров поднялся на ноги. Все тело ломило, как будто его переехал грузовик, но видимых повреждений не было.

– Я что, умер? – пробормотал Всеволод.

– Почему умер? – Из леса вышел Дед Мороз, тяжело опираясь на посох. – Ты у меня в гостях. – Старик повел рукавицей, и в воздухе завьюжила метель, а потом из метели выступил деревянный резной терем. Другой на месте Сереброва удивился бы, но Всеволод уже устал удивляться за последние сутки.

– Потешил я тебя, дед? Поди, живот надорвал, глядя, как я пытаюсь вернуть свою жизнь…

Внимание Всеволода привлек яркий детский рисунок на белом снегу. Он наклонился за ним, чтобы рассмотреть. На рисунке была семья Бедняковых. Саму себя Любочка изобразила принцессой в розовом платье, за одну руку она держала мать – в сиреневом платье и с завитыми волосами, за другую – долговязого мужчину в красном шарфе, в котором угадывался Арсений Бедняков. Неужели малявка все-таки почувствовала родного отца? Так вот какое желание выгнало ее из дома в канун Нового года…

– Как Любочка? – с тревогой спросил он.

– С ней все в порядке, – прозвучал ответ.

– Хорошо. – Всеволод устало опустился на крыльцо, положил рисунок на ступени и вытянул гудящие ноги.

Значит, все не напрасно. Серый волк спас Красную Шапочку и заслужил покой в волшебном тереме.

– Ну и что теперь? – Он выжидающе повернулся к Деду Морозу, стоящему у крыльца. – Возьмешь меня к себе помощником?

– Зачем? – Старик с добродушной улыбкой смотрел на него. – Я и сам справляюсь.

– А я вот не справился, – с горечью сказал Всеволод, вспоминая свою жизнь, которую потерял навсегда. – Провалил твое задание.

– Почему же провалил? – внезапно усмехнулся Дед Мороз.

Всеволод непонимающе взглянул на него:

– Ну как же, я ведь должен был спасти Бедняковых от выселения, уломать Сеню на уступки. А я все испортил.

– Твое испытание заключалось не в том, Сева, чтобы уговорить Сеню простить кредит. Это было заведомо невозможно.

– Зачем же вы тогда?.. – ошеломленно выдохнул он.

– Твое испытание было в том, – торжествующе объявил Дед Мороз, – чтобы научиться помогать другим людям. Ты ведь о других никогда не думал, только о себе. А после того как на чужом месте очутился да чужие беды испытал, сам добрее стал. Спас замерзающего Кешу на улице. Помог его однокласснице Маше с сумками, а потом изменил ее судьбу – она уже забрала Кешу из больницы, и Новый год они встречают вместе, у нее дома. Помирил Вику с ее Денисом. Спас альпиниста. И самое главное – ты спас Любочку.

Дед Мороз вынул старинное овальное зеркало в серебряной оправе. Поверхность его была заиндевевшей от мороза, но едва волшебник подул на нее, как в зеркале, словно в телевизоре, замелькали картинки.

– Гляди! – Волшебник сунул зеркало Всеволоду, и тот завороженно уставился на экран.

Картины чужого счастья промелькнули перед ним.

Кеша, отмытый и довольный, заходит в комнату к Маше, принарядившейся по случаю праздника в синее платье с ниткой жемчуга.

Вика счастливо обнимает своего Дениса возле елки – Всеволод даже не удивился, узнав в нем белокурого, похожего на херувима, парня с митинга ипотечников.

Альпинист веселится на даче с друзьями.

Любочка счастливо прижимает к себе новую куклу, а Аля завязывает синий шарф на шее Сени. Значит, сбылось все-таки желание девочки – Дед Мороз вернул ей родного отца.

– А Инга? – заволновался Всеволод. – Если Сеня вернулся в свою семью, то Инга сейчас с кем?

В зеркале возникла Инга, красивая и веселая, в голубом платье. Она обнимала Максима и сияла от счастья.

– Со мной она не была так счастлива, – глухо сказал Всеволод, возвращая зеркало. Смотреть, как любимая жена целует красивого и молодого соперника, было невыносимо. Но если Инге лучше без него, так тому и быть.

– Не все то, что кажется. – Дед Мороз усмехнулся в бороду. – Ты не досмотрел до конца…

Всеволод неохотно взглянул на зеркало, боясь снова увидеть, как жена целует другого. Но внезапно Максим отстранился от Инги, а рядом с ними появилась незнакомая блондинка в золотистом платье с кинохлопушкой в руках. Максим налил ей шампанского и поцеловал на глазах у Инги. А потом эти двое, Максим и его блондинка, стали бросать в лицо Инге злые слова, от которых Инга каменела. Жаль, что в волшебном зеркале нет звука…

– Что у них произошло? – Всеволод с тревогой повернулся к Деду Морозу.

– Максим оказался дрянной человек. – Волшебник покачал белой бородой.

– Он ее обидел? – гневно уточнил Всеволод и бросил взгляд на зеркало.

Инга схватила шубу и выбежала из квартиры.

– Куда же она пойдет? – заметался Всеволод. – Она ведь гордая, домой не вернется… А карты я ее все заблокировал, дурак! Она даже такси не сможет взять или номер в отеле оплатить.

Последнее, что он увидел в зеркале – как Инга бежит через метель, подметая подолом голубого платья снег и не замечая, что сквозь пелену снега на нее несется желтое такси. Всеволода ослепила вспышка фар, на миг высветив вывеску супермаркета, и изображение исчезло. Всеволод потряс зеркало, но оно оказалось темным и непроницаемым, как пустота.

– Что с ней? – Он вскочил с крыльца, швырнув зеркало под ноги Деду Морозу.

Волшебное стекло жалобно тренькнуло и пошло трещинами.

– Такую вещь испортил! – Дед Мороз укоризненно покачал головой.

– Что с Ингой? – Всеволод резко схватил старика за меховую опушку на груди и встряхнул. – Она жива?

Волшебник смотрел на него с сочувствием и печалью, и Всеволоду захотелось завыть от тоски.

– Спаси Ингу! Пусть она живет! – взмолился он, отпуская кафтан. – Ну пожалуйста, дед! – Всеволод рухнул перед ним на колени прямо в снег и просительно прошептал: – Сегодня же Новый год…

– Много ты бед натворил, Сева, – строго сказал Дед Мороз. – Много жизней разрушил. Это ведь ты своим равнодушием оттолкнул от себя Ингу, из-за гордости и обиды испортил отношения с дочерью.

Голос Деда Мороза доносился как сквозь вату. Всеволод понял только одно – Инги больше нет, и виноват в этом только он.

– Смотри, на этот раз не сглупи! – Голос Деда Мороза внезапно усилился до громового, раскатом пронесся над сказочным лесом. – Другого шанса не будет.

Всеволод с надеждой вскинул голову. Неужели?.. Дед Мороз занес посох и со всей силы треснул его в лоб. Голова зашумела, глаза закатились, и Всеволод навзничь рухнул в сугроб.

Глава 14

Второй шанс

– Всеволод Игоревич! Всеволод Игоревич! – Кто-то настойчиво тряс его за плечо.

Всеволод со стоном поднял голову. Над ним склонилась секретарша Ниночка и с тревогой заглядывала в глаза:

– Вам что, плохо?

Всеволод выпрямился в кресле, сфокусировался на лице секретарши, обвел осоловевшим взглядом стены родного кабинета.

– Может, доктора вызвать? – волновалась Ниночка. Вела она себя как заботливая секретарша, а не как надменная королева красоты, заставляющая соседа откапывать машину от снега за пятисотку.

– Нина, какой сегодня день? – хрипло спросил Всеволод.

– Двадцать девятое декабря, – испуганно ответила Ниночка.

Всеволод так и подскочил в кресле.

– Правда? Вот это счастье! Дед Мороз все-таки дал мне второй шанс… – Он с удовольствием отметил, что костюм на нем родной, от известного модельера. Отодвинул кресло и вытянул ногу – и ботинки его! Из мягкой дорогой кожи, а не китайская дешевка, которая досталась ему от Беднякова.

Ниночка опасливо покосилась на шефа:

– Всеволод Игоревич, может, вам врача вызвать?

– Не надо врача. – Он вскочил из-за стола и чмокнул ошалевшую секретаршу в висок. – Ниночка – ты прелесть! Я тебе зарплату увеличу. У тебя же мама больная? Я лечение оплачу.

– Всеволод Игоревич, – губы девушки задрожали, – вы серьезно? Или шутите?

– Не шучу, Ниночка! Мама – это святое. Только не реви, да не реви ты!

– Всеволод Игоревич! – Секретарша бросилась ему на грудь. – Спасибо вам! Я ведь не думала, что вы такой! Вы всегда были такой… – Девушка осеклась, вытирая слезы.

– Вредный и злой Серый волк, – добродушно подсказал Всеволод.

Глаза секретарши покраснели, нос опух, и выглядела она не лучшим образом, но Всеволод вспомнил, какой ослепительной королевой красоты она блистала с обложки журнала, и добавил:

– И кстати, ты очень красивая, Ниночка!

– Правда? – Девушка изумленно взглянула на него, а затем прижалась к нему горячими губами.

– Ты чего? – шарахнулся Всеволод.

– Всеволод Игоревич, я вас люблю, – пылко зашептала Ниночка, прильнув к нему всем телом.

– Отставить, Нина! – Всеволод отпрянул от нее, схватил со стола фото Инги в серебряной рамке и выставил между ними как щит. – Я женат!

– А зачем же вы говорите мне, что я красивая? – удивилась Ниночка.

– Затем, – буркнул Всеволод. – Ты вроде в конкурсе красоты хотела участвовать? Когда там следующий будет?

– Вы же сами сказали, что из меня королева красоты, как из коровы – газель, – пробормотала Ниночка. – У меня ни груди, ни задницы, и уши оттопыренные…

Всеволод неловко кашлянул.

– Забудь, это я в плохом настроении был. Работа, стресс… Ответственность-то на мне какая! Понимаешь?

Ниночка испуганно кивнула.

– Вот и ляпнул сгоряча… Ты вот что, узнай, когда там следующий конкурс красоты, – и вперед. Не посрами честь банка!

Ниночка растерянно улыбнулась, до конца не веря его словам.

– Вы считаете, у меня есть шанс?

– Ниночка, да ты прирожденная королева красоты! – заверил Всеволод.

Секретарша просияла и расправила плечи.

– Только как корону выиграешь, смотри с футболистом не мути, – предупредил Всеволод, вспомнив заголовок журнала с Ниночкой на обложке.

– Почему? – Лицо Ниночки вытянулось.

– Изменять будет, подлец!

– Это вам приснилось, да? – Девушка растерянно улыбнулась. – Я к вам в кабинет заглядывала минут десять назад, вы уснули за столом.

– Значит, приснилось! – легко согласился Всеволод. – Бывают же вещие сны, правда? Особенно под Новый год?

Ниночка поспешно кивнула.

– Я бы вас не стала будить, но там…

– Арсений Бедняков на прием рвется? – догадался Всеволод, припоминая события двадцать девятого декабря.

Ниночка помотала головой:

– Нет. Курьер с шубой… Для вашей жены.

Всеволода как огнем обожгло. Ведь Инга в опасности! Ему нужно скорее домой, любой ценой удержать ее, не дать уехать с мерзким шакалом Максимом.

Всеволод выбежал из кабинета, едва не сбив с ног курьера, ожидавшего в приемной с шубой.

– Куда это он? – Курьер удивленно повернулся ему в след. – Помчался как на пожар.

– Не знаю. – Ниночка пожала плечами.

– А шубу кто оплачивать будет? – Парень подхватил чехол с шубой и кинулся вслед за сбежавшим банкиром. – Господин Серебро-о-ов!

Ниночка насмешливо фыркнула, достала из сумочки зеркальце и принялась разглядывать себя, мысленно примеряя корону.

– Думаешь, у нас есть шанс? – Аля Беднякова несмело притормозила, завидев впереди синюю вывеску банка, мерцающую в ранних декабрьских сумерках. – Других ипотечников он даже на порог не пустил.

– Ну, не зверь же он? – нарочито бодро откликнулся ее муж, скрывая волнение.

– Серый волк по сравнению с ним – ягненок, – горько отозвалась его супруга.

– Мама, – тоненько воскликнула идущая между ними Любочка, – мы что, к волку идем?

– Нет, Любочка! – Мужчина присел на корточки рядом с дочкой и заглянул в испуганные голубые глаза. – Мы идем к волшебнику, который может нам помочь.

– К волшебнику? – Глаза девочки округлились от восторга и любопытства. – К доброму?

– Вот это мы сейчас и посмотрим! – Мужчина выпрямился, сжал руку девочки и решительно зашагал ко входу в банк, увлекая за собой жену и дочку.

Внезапно дверь распахнулась, выпуская спешащего, как на пожар, высокого широкоплечего мужчину в костюме.

– Господин Серебров! – выбежал за ним охранник. – Вы сегодня еще вернетесь?

– Это он! – Аля во все глаза уставилась на банкира, от которого зависела их судьба.

Сеня порывисто шагнул навстречу мужчине:

– Господин Серебров!

Банкир удивленно обернулся.

– Господин Серебров, – зачастил Сеня, нервно вцепившись в свой шарф. – Мы валютные ипотечники, взяли кредит в вашем банке под залог квартиры…

– Какие-то проблемы, Всеволод Игоревич? – Шкафоподобный охранник с угрозой шагнул к Сене, готовый защитить своего работодателя.

– Арсений! Бедняков! – Внезапно банкир улыбнулся должнику, как старому приятелю, шагнул навстречу и потрепал по плечу.

Бедняков ошеломленно замер, не понимая, что происходит. Охранник за спиной банкира тоже удивился и отступил на крыльцо.

– Решим твой вопрос, не переживай! – торопливо пообещал банкир, приветливо кивнув Але с Любочкой. – После Нового года заходи, договор переоформим.

– Вы, наверное, не поняли, – с отчаянной смелостью воскликнул Сеня. – У меня задолженность по кредиту в валюте, я проценты выплатить не смогу…

– Все я понял. – Банкир усмехнулся. – Нет у тебя больше никаких долгов. Отмечай Новый год спокойно, а после праздников приходи. Переоформим ипотеку на льготных условиях как сотруднику банка.

– Как – сотруднику банку? – Сеня окончательно перестал что-либо понимать.

– Тебе же работа нужна? А мне – толковые сотрудники. Будем решать, как другим должникам помочь. Не дело это, людей без дома оставлять! – И Серебров нахмурился, словно проблемы должников были знакомы ему, как свои собственные.

Сеня смотрел на банкира, раскрыв рот. Он даже не мечтал о таком развитии событий, надеялся максимум на отсрочку.

– Все, Сеня, тороплюсь я! – И Серебров побежал к дорогой черной машине, припаркованной у тротуара.

Супруги Бедняковы проводили его потрясенными взглядами.

– А ты говорила, Серый волк! – весело сказал Арсений. – Нормальный же человек!

– Даже не верится, что все оказалось так легко, – пораженно заметила Аля. – Как в сказке!

– Мамочка, это был добрый волшебник? – Дочка потянула ее за рукав, завороженно глядя вслед удалявшейся черной машине.

– Да, Любочка, – Аля счастливо обняла дочку, – это был самый добрый волшебник на свете!

– Тогда почему он ездит не на волшебных санях, а на машине? – Девочка ткнула пальцем в большую черную машину, в которую запрыгнул банкир.

– Наверное, сани сломались. – Сеня проводил взглядом роскошный «Майбах», стремительно выехавший с парковки.

Всеволод мчался по праздничным пробкам, виртуозно лавируя в потоке машин. Только бы успеть застать Ингу дома! Только бы не дать ей уехать с Максимом!

Он набрал номер супруги, но та не брала трубку. Тогда он прибавил громкость радио. Новогодняя песенка закончилась перезвоном колокольчиков, и зазвучал бодрый голос телеведущего:

– Новый год – время чудес! Надеюсь, мои дорогие друзья, вы уже прониклись новогодним настроением и купили подарки, чтобы порадовать своих любимых.

– Прониклись, так прониклись – врагу не пожелаешь, – пробормотал Всеволод, вспоминая, что ему пришлось пережить по прихоти Деда Мороза.

Все это уже было с ним – и дорога домой, и звонки, которые игнорировала Инга, и даже передача по радио – та же самая. Сейчас ведущий скажет, что под Новый год случается самое большое число разводов и самоубийств…

– А знаете ли вы, что по статистике перед Новым годом возрастает число разводов, – радостным голосом возвестил диджей, и Всеволод, не дав ему договорить, переключил радиостанцию.

Он вспомнил, каким самоуверенным и надменным был еще позавчера, когда свысока смотрел на других автолюбителей из окна своего «Майбаха» и считал их всех неудачниками. Ему казалось, что у него все схвачено и жизнь удалась. Оказалось – летит в тартарары.

Он снова набрал номер Инги, но она опять не ответила. Наверное, собирает свои вещи и надеется ускользнуть из дома до возвращения мужа… Всеволод прибавил скорость, заложил вираж, обходя чужую машину, и едва не влетел в другую. Автомобилисты возмущенно засигналили. Серебров вздрогнул и сбавил скорость. Не хватало еще попасть в аварию самому или стать причиной чужого несчастья!

Остаток дороги он ехал осторожно, не обгоняя другие машины и не создавая опасных ситуаций.

На въезде в поселок охранник услужливо кивнул из своей будки и торопливо открыл шлагбаум. Как все легко, когда ты – банкир на личном «Майбахе», подумал Всеволод. А ведь еще несколько часов назад, когда он переодетым Сантой пришел пешком на своих двоих, охранник вредничал и не хотел его пускать. Повезло, что подъехал кто-то из жильцов: охранник отвлекся, а Всеволод поднырнул под шлагбаум.

Всеволод уже свернул на свою улицу и подъезжал к дому, когда позвонил его приятель Пузанов.

– С наступающим, Сева!

– Спасибо, Олег! Ты извини, я к жене спешу! – перебил Всеволод, припоминая их недавний разговор. – Хорошо вам отдохнуть в Дубае, привет семье! Наталье и Славику!

– Откуда знаешь, что я своих в Дубай везу? – напрягся приятель. – Я тебе даже не говорил, что мы с Наташкой опять сошлись.

Всеволод вздохнул. Вот зачем вылез, дурак? Пузанов – человек подозрительный и осторожный, два покушения на свою жизнь пережил и теперь никому не доверяет. Решит еще, что Всеволод частного сыщика нанял за ним следить! Надо срочно выкручиваться, пока единственного приятеля не потерял.

– Неужели угадал? – весело воскликнул Всеволод. – А мне сон приснился, что вы все в Эмиратах загораете. А ты мне рассказываешь, как тебе модели со счетчиками в глазах опротивели уже, а Наташка – она настоящая! И Славик у вас забавный такой, ты еще его плавать учить собирался…

– Ты просто экстрасенс, Севка, – пораженно отозвался Пузанов. – Прямо мои мысли читаешь!

Всеволод резко затормозил, заметив у дома обшарпанную машину Максима.

– Олег, извини, мне пора.

Он побежал к дому что было сил. В прошлый раз Серебров столкнулся с соперником, выносящим чемоданы Инги, у калитки. На этот раз успел добежать до крыльца, когда хлопнула дверь и наружу вышел небритый шакал Максим.

Заметив Всеволода, парень испуганно замер. Набить бы ему морду за то, как он с Ингой поступил! Как обманул ее в новогоднюю ночь… Сцены, увиденные в зеркале Деда Мороза, промелькнули перед глазами, выжигая ярость. Всеволод с угрозой шагнул к крыльцу, стиснув кулаки, но в этот момент на крыльцо выпорхнула Инга – в том же вечернем платье и полушубке, какой он ее запомнил. Заметила Всеволода и встала между ним и Максимом.

– Инга, не уходи от меня. – Всеволод разом растерял все заготовленные слова. – Я без тебя не могу.

– Ты без своего банка не можешь, Сева, – мягко сказала Инга, и в ее зеленых глазах сверкнула обида. – А я тебе давно безразлична.

– Неправда, – горячо возразил Всеволод, подавшись к ней. Она стояла на крыльце – прекрасная и недосягаемая – и смотрела на него сверху вниз. – Я много работал, признаю, не уделял тебе достаточно внимания… Но я исправлюсь, Инга! Теперь все будет по-другому!

Жена взглянула на него с удивлением, как будто совершенно не ожидала таких слов. На мгновение Всеволоду показалось, что Инга сейчас сбежит с крыльца в его объятия, а небритый шакал, который с ухмылкой слушал признания Всеволода, исчезнет, как будто его никогда не было.

Но потом Инга с сожалением покачала головой:

– Слишком поздно, Всеволод. Ничего уже не исправишь.

– Пожалуйста, Инга… – Он взбежал на крыльцо и поймал ее руку.

– Прощай, Серебров. – Жена отняла руку, а стоявший позади нее шакал с готовностью подхватил ее чемоданы.

Набить бы морду шакалу, схватить Ингу в охапку и запереть дома! Только силой ничего не решить, он еще больше все испортит. Инга бросится утешать раненого шакала, а самого Всеволода возненавидит… Серебров молча отступил. Шакал облегченно выдохнул, жена взглянула на Всеволода с удивлением, словно не ожидала, что он так легко ее отпустит.

В прошлый раз он угрожал ей и обещал испортить карьеру, ставил ультиматум до боя курантов. А на этот раз Всеволод сказал:

– Ты можешь вернуться, когда захочешь.

– Я не вернусь.

Инга сбежала с крыльца и отдала ему ключи. А затем, не оборачиваясь, быстро вышла за калитку. Интересно, мелькнула у Всеволода жалкая мысль, если бы он рухнул перед ней на колени, она бы осталась? Вряд ли.

Шакал, пыхтя от натуги, потащил за ней два чемодана.

– Я все про тебя знаю, – мрачно сказал ему Всеволод, сжимая ключи в кулак. – Про тебя и твою блондинку.

Шакал на миг напрягся, но сразу же взял себя в руки:

– Какую еще блондинку? Не понимаю, о чем вы.

– Обидишь Ингу – убью! – предупредил Всеволод.

Поняв, что бить его не будут, шакал издевательски усмехнулся:

– Я люблю вашу жену. И сделаю ее счастливой.

Все-таки надо набить ему морду! Всеволод гневно шагнул к нему, шакал шарахнулся в сторону, в калитку заглянула встревоженная Инга:

– Максим, ты идешь?

– Иду! – Парень ухмыльнулся и поволок чемоданы со двора.

Всеволод устало опустился на ступени дома. Все это время он мечтал вернуться, а сейчас даже не хотел войти внутрь. Ведь Инги там не было. Он слишком долго пренебрегал ею, чтобы за пять минут все исправить.

Машина за забором завелась и умчалась прочь, увозя с собой Ингу. Всеволод достал телефон и набрал номер знакомого фээсбэшника.

– Виктор Михалыч? Мне нужно выяснить адрес одного человека…

У него было преимущество – он точно знал, что произойдет между Ингой и Максимом после боя курантов. Пусть все идет своим чередом и Инга сама увидит, чего стоит ее новый мужчина. А Всеволод за ней приглядит.

Глава 15

31 декабря

За полчаса до боя курантов черный «Майбах» остановился во дворе старой девятиэтажки, где Максим снимал квартиру. Всеволод задумчиво уставился на горящие окна. Инга сейчас где-то там, сияет от счастья и еще не знает, как подло поступит с ней Максим. Подняться бы сейчас за ней, забрать с собой, встретить Новый год вместе! Но нельзя. Все должно идти своим чередом.

А пока есть время исправить еще одну старую ошибку. Всеволод достал телефон и набрал номер дочери, надеясь, что за эти годы она не сменила номер. Из трубки полились длинные гудки, и Всеволод испугался, что Ника не захочет разговаривать с ним. Надо было не звонить, а приехать к ней домой. После пяти лет молчания прощение надо вымаливать лично, а не по телефону. Но после всех приключений, выпавших на его долю, Всеволод проспал двое суток и проснулся только пару часов назад. Времени оставалось впритык, и вместо дочери он помчался к Инге.

– Алло, Ника! – взволнованно выкрикнул он, когда в трубке раздался родной голос дочери.

– Папа? – Ника ошеломленно замолчала, и он заторопился сказать ей самое важное.

– Ника, дочка, прости меня. Я так перед тобой виноват! – покаялся он.

В трубке повисла напряженная тишина, и Серебров испугался, что дочь бросит трубку.

– Папа, – кашлянула Ника, – я уж думала, ты никогда мне не позвонишь…

Из трубки донесся далекий детский голос, маленький мальчик громко звал маму.

– Это мой внук? – У Всеволода перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Какой же он был дурак, что сам разрушил отношения с дочерью и столько лет не видел, как растет его внук.

– Ты где сейчас? – спросила Ника. – Может, заедешь к нам?

Всеволод счастливо улыбнулся:

– Заеду, дочка! Обязательно заеду! Но не сегодня. А завтра! Можно?

– Завтра даже лучше. Павлик все равно уже зевает и вот-вот уснет. – Дочь на секунду запнулась. – Если хочешь, приезжай со своей новой женой. Хоть познакомимся.

По иронии судьбы, две самые главные женщины в его жизни не были знакомы. С Ингой он встретился уже после того, как перестал общаться с дочерью.

– Мы приедем, Ника! – пообещал Всеволод. – Обязательно приедем! С наступающим. – Он на миг запнулся, но потом громко добавил: – И передавай привет Денису!

Они тепло простились, и Всеволод счастливо улыбнулся. Он понимал, что завоевать любовь дочери снова будет непросто, но первый шаг навстречу друг другу сделан. В первый день Нового года он обнимет дочь, протянет руку зятю и впервые увидит внука. Осталось вернуть Ингу.

Всеволод смотрел на горящие окна дома и думал, как быстро проходят последние полчаса старого года, когда встречаешь их дома за накрытым столом. Не успеешь оглянуться, как уже пора бежать за шампанским, слушать речь президента и разливать игристое по бокалам под бой курантов.

В машине, где Серебров остался наедине с собой, последние минуты года текли мучительно медленно. Часы на приборной панели, казалось, остановились, и Всеволод то и дело сверялся с наручными, швейцарскими – те тоже не спешили, минутная стрелка ползла еле-еле, играя на нервах. Чтобы отвлечься, он включил радио – пусть лучше диджей болтает всякую ерунду, чем сидеть одному в тишине…

Мимо «Майбаха» процокала симпатичная блондинка в пальто, из-под которого выглядывал подол золотистого платья в пайетках. Всеволод узнал ее по светлым локонам и кинохлопушке в руке. Девушка приложила ключ к домофону и вошла в подъезд, как к себе домой. Значит, все идет по плану. И скоро в квартире Максима разыграется та драматичная сцена, которую он видел в волшебном зеркале Деда Мороза. Остается только дождаться, когда из подъезда выбежит Инга.

До полуночи оставалось десять минут, когда во двор высыпала веселая компания – взрослые и дети, с шампанским и фейерверками. К ней присоединились еще несколько соседских семей, и Всеволод отвлекся, глядя, как мужчины устанавливают салюты на детской площадке, а ребятня скатывается с горки.

Наконец пробили куранты. С первыми ударами в ночное небо взмыли фейерверки, и Всеволод вышел из машины, чтобы полюбоваться салютом. Вот и наступил Новый год! Сердце кольнуло при мысли, что он совсем один на этом празднике жизни.

Собравшиеся во дворе соседи открыли шампанское, кричали ура и обнимались под звуки салютов. Снежок, брошенный с детской площадки, угодил Сереброву в лицо. До него донесся заливистый мальчишеский смех и строгий женский возглас:

– Артем, ты что делаешь!

От толпы отделился коренастый мужчина в куртке нараспашку – наверное, папа сорванца. Подбежал к Всеволоду, сунул пластиковый бокал с шампанским:

– Извините, сын ненарочно. С Новым годом!

– Ничего страшного. – Всеволод вытер лицо от снега и отказался от шампанского: – Я за рулем.

Ударил новый салют, прокатился по чернильному небу золотым искрящимся шаром, рассыпался сотней светлячков.

– Хотите присоединиться к нам? – прокричал мужчина, обращаясь к нему.

Из-за криков и залпов Всеволод не заметил, как хлопнула входная дверь подъезда. Засмотревшись на чужое счастье и фейерверки, он чуть не пропустил самое важное.

– Спасибо, – отказался он, – у меня тут…

Он обернулся к подъезду, откуда уже пора было выбежать Инге. Почему же она не идет? Неужели волшебное зеркало обмануло, и Инга не поссорилась с Максимом, а блондинка с хлопушкой пришла не к ним? А он, как дурак, стоит под окнами, пока они там всласть целуются…

Медленно закружила метель, рассыпая в воздухе белый пух. Новый салют ударил в небо, и дверь подъезда широко распахнулась. Всеволод подался вперед, мечтая заключить в объятия жену. Но из подъезда вышел Максим, ведя за руку свою блондинку. Парочка спешила посмотреть на салют, и Максим наставил смартфон на небо, чтобы снять фейерверк.

– Где она? – Всеволод вихрем налетел на соперника, и тот от неожиданности выронил смартфон.

– Офигел, дядя? – взвизгнула блондинка.

– Где Инга? – прорычал Всеволод, тряхнув парня за плечи.

– А, это ты. – Максим криво усмехнулся, узнав Сереброва.

– Где Инга?! – рявкнул Всеволод, вне себя от тревоги.

– Ушла. – Шакал смеялся ему в глаза. – Я ее выгна…

Договорить он не успел, Всеволод от души заехал ему по лицу.

– Это тебе за Ингу!

Блондинка заверещала как резаная. Оставив за спиной барахтающегося в сугробе и воющего шакала с его визгливой поклонницей, Всеволод запрыгнул в «Майбах» и рванул со двора. Он запомнил ориентир – вывеску супермаркета, которую на миг высветила вспышка фар такси в волшебном зеркале. Этот магазин он проезжал по пути сюда и сразу узнал. Как же он мог упустить Ингу у подъезда? Как отвлекся и не заметил, когда она выбежала во двор? Еще и несколько драгоценных секунд, от которых зависела жизнь Инги, на шакала попусту потратил…

Всеволод вцепился в руль и гнал по району, молясь, чтобы успеть. Инга не могла убежать далеко, и на машине он ее догонит быстрее.

Вспышка фар выхватила из темноты хрупкую фигурку на обочине. Инга шла впереди, подметая снег подолом голубого платья, и не замечала ничего вокруг. Всеволод лихорадочно загудел, но она не услышала сигнала за спиной. Вдалеке в метели хищно сверкнули фары – навстречу Всеволоду стремительно приближалось роковое такси. Инга, как во сне, сошла с обочины… А дальше он увидел то, чего не показало волшебное зеркало. Инга поскользнулась на дороге. Запуталась в полах длинного новогоднего платья и упала лицом вниз. Останься она на ногах – успела бы отпрыгнуть от несущейся на нее машины. Но сейчас Инга лежала спиной к такси и не видела приближающейся опасности.

У него есть только один шанс, чтобы спасти Ингу. Все решали секунды. Всеволод прибавил скорость, обогнал Ингу по соседней полосе и, бешено сигналя, вывернул наперерез такси. «Майбах» закрыл собой Ингу. Всеволода ослепил свет фар автомобиля, несущегося прямо на него. Отчаянно взвизгнули тормоза. Серебров успел разглядеть перепуганное лицо таксиста – того, кто стал невольным виновником гибели Инги в волшебном зеркале. Совсем молодой парень, лет двадцати, не больше. Только бы пронесло, взмолился Всеволод, со всех сил вцепившись в руль. Теперь от него уже ничего не зависело, все в руках таксиста. Если парень не успеет уйти от столкновения, пострадают все трое – и он, и Всеволод, и Инга, которую неизбежно сметет с дороги. Только уже не такси, а тяжелым «Майбахом».

В последний момент парень вывернул руль. Такси занесло на соседнюю полосу, закрутило и развернуло на скользкой дороге. Каким-то чудом машины разминулись и не задели друг друга, остановившись в полуметре друг от друга.

Не веря, что все позади, Всеволод выскочил из машины. Таксист открыл окно и набросился на него:

– Мужик, тебе жить надоело?

Всеволод не ответил – он мчался к жене, которая беспомощно барахталась у обочины в складках голубого шелка и никак не могла подняться на ноги.

– Инга! – Он подхватил ее за плечи. – Встать можешь?

– Я, кажется, каблук сломала и ногу подвернула, – жалобно пробормотала она, опираясь на него.

Таксист заметил Ингу и подъехал к ним.

– Так ты ее спасал? – дошло до него. – Извини, мужик.

– Это ты извини. – Всеволод кивнул парню, прижимая жену к себе и до конца не веря, что все закончилось.

– Помощь нужна? – Парень с любопытством скользнул взглядом по Инге, и Всеволод закрыл ее собой.

– Сами справимся.

Таксист осторожно объехал их, вернулся на свою полосу и продолжил путь. Кажется, парень даже не осознал, какой трагедии только что избежал.

– Сильно болит? – Всеволод с тревогой заглянул в лицо Инге. Ее глаза покраснели от слез, нос припух, но для него она была прекрасней всех на свете.

Жену затрясло в его объятиях.

– Тебе холодно?

– Сева, – тихо спросила Инга, отстраняясь от него, – что ты тут делаешь?

– Я приехал за тобой. – Он поймал ее за руку. – Идем домой, Инга.

Жена настороженно смотрела на него, и Всеволод испугался, что все напрасно. Инга оттолкнет его и прогонит прочь.

– И ты сможешь меня простить после всего этого? – Инга не отняла руку и не отвела взгляда. – Почему, Всеволод?

Сзади недовольно просигналили. «Майбах» перегораживал полосу, и другому желтому такси пришлось объехать по встречке. Двое, стоявших посреди дороги, машину даже не заметили. В эту минуту решалась их дальнейшая жизнь, и Всеволод понимал, что не может ошибиться с ответом.

– Потому что я не смогу жить без тебя, – сказал Всеволод. – Ты для меня всего дороже.

И по счастливо вспыхнувшим глазам жены понял, что нашел верные слова. Инга переплела свои пальцы с его, и Всеволод повел ее за собой через метель.

Через минуту «Майбах» сорвался с места, освобождая дорогу. Серебровы возвращались домой. Из метели выступил Дед Мороз, взмахнул рукавицей им вслед и снова исчез. Словно его и не было.

Content

Юлия Валерьевна Набокова
Праздник по обмену

Глава 1 Серый волк

Глава 2 Елка

Глава 3 Письма Деду Морозу

Глава 4 Розыгрыш

Глава 5 Должник

Глава 6 Банкир

Глава 7 Возвращение

Глава 8 Костюм

Глава 9 Дом

Глава 10 Жена

Глава 11 Заложник

Глава 12 Новый год

Глава 13 Зеркало

Глава 14 Второй шанс

Глава 15 31 декабря