Катарина Зек

Адриана в мире теней

Для моих читательниц и читателей,

для храбрых и находчивых,

для робких и скромных,

для всех шутников и чудаков,

вы – классные!

Посвящаю вам эту книгу!

© Опалева Анна, перевод на русский язык, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Плейлист

1. Freya Ridings – Ultraviolet

2. Luxuslärm – Vergessen zu vergessen

3. The Cinematic Orchestra – To build a home

4. London Grammar – Hey now (acoustic)

5. Daughter – Still

6. Quails – High hopes

7. Raye – Alien

8. Lana del Rey – Love

9. Julia & Angus Stone – Santa Monica dream

10. Lord of the Rings – OST

11. Florence and the Machine – Cosmic love

Первая часть

Туман

Тебя, тень, я создал из ничего, я создал тебя из чистого света. Ты с жадностью приняла мой подарок, запятнав его кровью невинных, поэтому я проклинаю тебя. Пусть моя сила давно забыта и мне не уничтожить тебя, я воздвигаю стену между тобой и людьми.

Я дарю тебе еще один подарок: твой собственный мир, который станет для тебя вечной ловушкой.

Пролог

Мое имя – Адриана.

Мое имя – Адриана, я тень, блуждающая во мраке собственных воспоминаний. Со дня моей смерти прошло уже триста лет. Постепенно моя память слабеет, события прошлого тускнеют, теряя остроту. Снова и снова я хватаюсь за блеклые образы, как за спасительную соломинку, в страхе лишиться рассудка и раствориться в тумане. Многое мне уже не вспомнить, но эти три вещи я не забуду никогда:

Мою смерть.

Мое имя.

И Нейтана.

Нейтан – неужели его возможно забыть? Неужели возможно отпустить то единственное прекрасное воспоминание, связывающее меня с миром людей?

Даже сейчас, после стольких лет, я отчетливо помню его открытый, чуть насмешливый взгляд голубых глаз, слышу голос – густой баритон, вижу его мягкую и приветливую улыбку, которую я обожала. Я с любовью вспоминаю волны его длинных темных волос, обрамляющих высокие скулы. Крохотное воспоминание, чудесное видение, нам дали так мало времени! Невероятно, что лишь мгновения оказалось достаточно, чтобы его образ навсегда отпечатался в моей памяти.

Время, проведенное с Нейтаном, сейчас кажется мне мечтой. Недостижимой мечтой, полной радости и светлой грусти. Романтической мечтой родом из юношества, когда я была наивной глупышкой, твердо убежденной в том, что любовь двух людей – это то, вокруг чего вертится мир.

Не проходит и дня, когда я бы не чувствовала отвращения к ней, к той, которая отняла у меня настоящее, украла будущее. Она лишила меня радости любить и быть любимой.

Я едва ли смогу вспомнить больше. Образы, возникающие в памяти, размыты и почти так же эфемерны, как туман, разделяющий границы миров. Разочарование. Оно преследует меня. Хватит! Я неоднократно испытывала его в мире живых. Хватит! Меня отвергли и предали. Она. Моя семья. И Нейтан, в конце концов, тоже. В голове нет фактов, нет дат, только клочки воспоминаний, картинки из прошлого.

Прочь! Это больше не имеет значения. Осязаемый мир вещей нам здесь безразличен. Оставшиеся воспоминания исчезнут с течением времени, которое тяготеет над нами грузной массой. Мы никуда не торопимся, нам некуда торопиться. У людей все наоборот, в их оживленной спешке время летит незаметно. Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что здесь существует понятие времени. Здесь нет ни звуков, ни запахов, здесь нет жизни, а значит, и нет времени. Песни, смех, разговоры – все осталось в мире живых. Наш мир нем, как могила. Каждый из нас одиночка, у которого свой собственный путь.

Строжайшие правила воспрещают нам общаться с людьми. Нам запрещено разговаривать с ними, касаться их, показываться им.

Запрет нарушают только те немногие души, которые из последних сил цепляются за призрачную возможность избежать забвения, обмануть смерть. Они скитаются между мирами в поисках впечатлительных мальчиков и девочек, чтобы воспользоваться их жаждой веры в необъяснимое и фантастическое, выжать как можно больше жизненных соков. После встречи с тенью человек уподобляется ей, лишаясь эмоций и памяти. Он не может ни жить дальше, ни умереть. Именно так случилось однажды со мной.

Пока что я еще являюсь частью мира людей, но в то же время я далека от него, как Земля от Солнца. Два мира, которые существуют параллельно друг другу и чьи судьбы так часто переплетаются друг с другом, разделяет незримая тончайшая вуаль серого тумана. Она искажает реальность, и я вижу мир людей будто через разбитое стекло. Словно в гипнотическом трансе мы переживаем все события реального мира, не имея возможности вмешаться.

Мы прокляты. Наши руки и ноги скованы строжайшим запретом, лишающим нас возможности изменить течение жизни. Скованы навсегда.

Мы всегда одни в этой тишине, в этом жутком царстве серого холода, который заставляет меня дрожать изо дня в день. Многие из нас уже никогда не вспомнят свое прошлое, никогда ничего не почувствуют. Мрачные тени обитают в заброшенных домах. Их настоящее – бесцветная масса, и только из скуки они являются маленьким детям в ночных кошмарах, заставляя тех просыпаться среди ночи, дрожащими от страха. Многие уже забыли, что значит быть людьми. Они лишь безликие призраки. Создания тумана.

Но я… Я еще храню в себе искру надежды. Тлеющее воспоминание о Нейтане поддерживает во мне жизнь.

Несмотря на то что я больше не принадлежу реальному миру, я также не принадлежу миру тумана. Бессмертие не для меня. Страшно даже представить, что я могу забыть запах полевых цветов или мягкость пухового одеяла под кончиками пальцев. Мне бы хотелось жить снова, хотя я знаю, что строжайший запрет не позволит мне этого. Нарушителей ждет кара – агония, которую сложно себе даже вообразить. Я никогда не прикасалась к человеку, однако уже не раз слышала предупреждающий шепот, напоминающий о запрете. Боль должна быть невыносимая.

Но что, если оно того стоит? Что, если оно того действительно стоит? Нам нужно лишь противостоять боли и вырваться из когтей могущественной и древней силы.

Может быть, через боль существует путь назад? Назад к Нейтану…

1

На пороге новой жизни

Мои пальцы горели от точно нанесенных ударов. Усилием воли я подавила слезы: нельзя показывать слабость, которая только сильнее его разозлит.

– Когда ты наконец сыграешь эту партию без ошибок? Ты не должна как сумасшедшая гнаться за благосклонным зрительским кивком! Нужно уметь сыграть так, чтобы слушающий сам ласково потянулся к тебе, – рявкнул он.

Я опустила взгляд на свои измученные пальцы. Естественно, отвечать на вопрос мистера Хьюстона было бы непростительной дерзостью с моей стороны. В прошлом я не раз восставала против его методов обучения, но, когда к моему сильнейшему сожалению, родители поддержали этого тирана, я оставила попытки сопротивления. Мистер Хьюстон, он же Визгун, тайное прозвище толстяка, был моим учителем музыки и иностранных языков. Стоит упомянуть, что бедняга всю свою жизнь страдал тяжелым заболеванием легких и часто закашливался с визгом и хрипом. Во время таких приступов он немного напоминал свинью, которая изо всех сил пытается избежать топора мясника.

Итак, помимо музыки Визгун преподавал языки, которыми мастерски владел сам. В четырнадцать я бегло говорила на французском и итальянском. Я также могла поддержать беседу на испанском и русском, переводила тексты римских и греческих поэтов многовековой давности. Иногда Визгун неохотно признавал, что я таки обладала «едва заметным ростком языкового таланта».

Услышать от Визгуна похвалу было для меня большой редкостью, зато он щедро сыпал упреками. На уроках музыки приходилось особенно тяжело. Они оставались настоящей пыткой, так как творческой одаренностью я не выделялась. Мой отец особенно удрученно опускал голову всякий раз, как я неуверенно перебирала пальцами по клавишам рояля. Он часами читал мне лекции о том, какими качествами, по его мнению, должна обладать достойная женщина, если она однажды хочет удачно выйти замуж. Конечно, замужество не являлось единственной целью моей жизни, но отцу было совершенно не обязательно об этом знать. Тогда считалось, что родителям лучше известны желания их ребенка. Роль женщины заключалась в следующем: выйти замуж, родить ребенка и на протяжении жизни во всем потакать мужу.

Вот почему я в тысячный раз сидела за этим проклятым роялем, часами упражняясь и слушая недовольные крики моего учителя. Я спрашивала себя, неужели это все, на что я могу рассчитывать в жизни? Мои длинные пальцы скользили по холодным клавишам рояля, дрожа в ожидании очередного удара.

Весной мне исполнилось восемнадцать, но я чувствовала себя вдвое старше. Долгие часы, проведенные на уроках Визгуна, измотали меня, и ранним вечером я, измученная, без сил падала в кровать. Думаю, что именно манера преподавания Визгуна была главной причиной моих частых болезней. Сколько бы времени я ни проводила на свежем воздухе, я всегда оставалась слишком бледной. Но порой у меня было достаточно сил перед учебой, и я тайком брала томики из отцовской библиотеки. Я просиживала за книгами часами, проживая тысячу новых жизней. Я отправлялась в далекое путешествие, сопровождая Энея и Одиссея, плакала вместе с Ромео и Джульеттой и волновалась за Макбета. Каждый раз, когда Визгун на несколько недель уезжал на воды и в особняке оставались только мы с горничной, я посвящала себя изучению философских трактатов. Некоторые из них дарили мне надежду, что однажды я смогу вырваться из оков моей нынешней жизни, которая была полностью продиктована другими людьми. Но я не строила воздушные замки. Моей единственной целью оставалось стремление угодить родителям, быть послушной дочерью, несмотря на то что каждый день на их недовольных лицах я читала немой укор.

Сегодня я уже не могу вспомнить точную дату своего рождения. Думаю, что я родилась в первой половине восемнадцатого века, хотя мне, конечно, нечем подтвердить свои слова. Мои родители разбогатели еще задолго до моего рождения. Они купили роскошный особняк в Дувре, чтобы моему отцу Томасу было удобно добираться до ближайшего порта. Купец, он не бывал дома месяцами, постоянно находясь в плавании. Его торговое судно рассекало волны различных морей земного шара. Наша семья избежала ужасов гражданской войны и чудесным образом не лишилась своих богатств. У меня не было братьев и сестер, по крайней мере законных. Мое рождение тяжело далось матери, она долго мучилась в схватках и потеряла много крови. С тех пор она никак не могла достаточно окрепнуть, чтобы выносить ребенка, и шанс на рождение наследника мужского пола, который мог бы пойти по стопам отца, был безвозвратно потерян. Наверное, это стало главной причиной ее неприязни ко мне. Она оставляла мое воспитание другим: нянькам и учителям. Завоевать одобрение матери было задачей не из простых. Она часто ругала, осуждала, обвиняла, упрекала. Только из тщетной надежды завоевать крохи ее любви годами я терпела тумаки и придирки. Я хотела быть любимой, хотела стать поводом для радости, хотела завоевать ее благосклонность. Возможно, однажды мне бы это удалось, если бы она не перечеркнула все, чего я достигла.

Я даже не заметила, когда она первый раз прикоснулась ко мне. Моя интуиция предостерегла меня, но я была еще молода, слишком молода, чтобы как следует к ней прислушаться. В тот день Визгун, как всегда, был недоволен – мне опять недоставало концентрации. Он нанес настолько сильный удар, что мои пальцы опухли, и я с трудом могла шевелить ими. Наш семейный врач прописал мне постельный режим, а также наказал беречь пальцы. Мне предстоял отдых длиной в несколько дней, и я наслаждалась теплой летней погодой, сидя у садового прудика с очередным романом из отцовской библиотеки.

Позже я часто вспоминала о том, что в тот день я почувствовала легкое касание и услышала странный шепот. На долю секунды я вернулась в то мгновение. Почему я сразу не ощутила ее присутствия? Ее касание было воздушным и легким, как перо. Она осторожно преследовала добычу.

Ее прикосновение было настолько необычным и новым ощущением, что мне сложно описать его словами. Я сидела на солнце с запрокинутой головой, подставляя щеки обжигающим лучам солнца. Внезапно моей кожи коснулся слабый, холодный ветерок, и я, вздрогнув, обернулась в поисках источника прохлады. Не обнаружив ничего кроме ярких цветов, зеленой лужайки и чистого солнечного света, я закрыла глаза. Что-то злое совсем близко. Я была убеждена, что неизвестная опасность витала в воздухе. Нет, я все себе надумала, откуда взяться ледяному ветру в такой жаркий день? Логичность этой мысли отогнала страх. Я спряталась от дурных мыслей в мягкой траве и провела остаток дня, развлекаясь.

Когда отеки спали, Визгун снова появился в нашей усадьбе. Пытки возобновились, и, как мне показалось, с удвоенной силой.

Осень подходила к концу, пушистые снежинки накрыли землю белым покрывалом. Дни становились короче, темнело так рано, что мне запретили покидать дом после занятий. Это мистическое, полное тайн время года, которое я так сильно любила, будучи ребенком, теперь превратилось в кошмар. Я оказалась в ловушке между бесконечными причитаниями моего учителя и упреками отца, чьи требования были настолько высоки, что я просто не могла им соответствовать. Я жила мечтами о тайном пути к свободе, который я хотела найти где-нибудь за потайной дверью.

Если бы я тогда знала, что меня ожидает, я уж наверняка была бы умнее, постаралась бы всем сердцем полюбить свою жизнь и быть покорной. Но с течением времени я становилась только более молчаливой и замкнутой. Я избегала общества прислуги, хотя они были единственными людьми, которые меня уважали и не скупились на комплименты. Я все меньше виделась с родителями, так как мой отец все чаще бывал в плавании, а мать взяла привычку сопровождать его в путешествиях. Может быть, она просто хотела помешать появлению бастардов на других конти- нентах.

В один прекрасный день отец и мать, светящиеся от счастья, вернулись из Лондона и поделились со мной новостью о том, что они нашли мне подходящего мужа. Визгун как раз покидал наше поместье. Он научил меня всему, что знал, и если я по причине моей безграничной неспособности довести все до совершенства что-то упустила, то была не его вина. Он исчез из моей жизни, не попрощавшись. Я никогда не тосковала по нему, но в глубине души чувствовала, что одна из укоренившихся детских привычек просто пропала.

До моей свадьбы оставалось несколько недель. Царила суматоха, которой я пыталась избежать всеми возможными способами. Приглашения были написаны и разосланы в разные уголки мира. До этого момента я даже не подозревала о том, что мои родственники разбросаны по всему земному шару. Ответы приходили каждый день, и, к моему глубокому разочарованию, по большей части совершенно незнакомые мне люди сыпали поздравлениями и обещали приехать на церемонию. Свадьба в Дувре была тщательно спланированным общественным мероприятием. Мой жених, сын какого-то могущественного англичанина, который, как и мой отец, занимался торговлей с туземцами английских колоний, был настолько богат, что все кругом изводились от зависти. Именно поэтому моя мать поставила себе целью сделать из меня к свадьбе милейшую женщину. При помощи белой пудры она превратила мою нездоровую бледную кожу в аристократическую утонченную бледность. Мои непослушные рыжие волосы она стянула в тугой узел. И последнее, но не менее важное, она обвела мои серые глаза угольным карандашом.

Эти изменения мне совершенно не нравились, как и, собственно, вся суета вокруг свадьбы. Я не хотела выходить замуж, а уж тем более за человека, которого ни разу в жизни не видела и который предположительно был высокомерным юнцом. Но мое желание не учитывалось. Я должна покориться воле моих родителей, как послушная дочь.

Опять же никто не беспокоился о моем несчастье. Я отказывалась поддерживать любой разговор, касающийся моей помолвки, ела и пила ровно столько, чтобы не падать в обморок. Те немногие, которые догадывались о причине моей печали, поспешно отводили глаза.

Несмотря на то что годы своей юности я помню очень расплывчато, я прекрасно помню обручальный бал. В тот день я должна была впервые увидеть своего жениха. Я помню страх, который сковал мое тело и заставил его периодически содрогаться. Я помню многочисленные планы побега, которые придумала, но исполнить которые мне бы никогда не хватило мужества. Я помню длительную процедуру облачения в элегантное платье с узким корсетом. Я помню даже резкий аромат фиалок и тмина, которым пахло масло на моих запястьях.

Но лучше всего я помню торжественный момент, в который мы были представлены друг другу. Мне казалось, что проницательный взгляд голубых глаз стоящего напротив меня юноши в черном костюме был способен проникнуть в самые потаенные уголки моей души.

Мгновение остановилось. Мать что-то радостно щебетала, положив руку мне на плечо, но я никак не могла разобрать слов, так громко стучало мое сердце. Люди, заполнившие зал, прекратили существовать. Он и я, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. По лицу Нейтана скользнула извиняющаяся улыбка, румянец залил щеки. Он протянул мне руку, приглашая танцевать. Мы сошлись во мнении о чрезмерной напыщенности праздника, и я немного расслабилась.

Все мои сомнения и тревоги закружились в танцевальном вихре, поднялись высоко над головами гостей и словно пыль опустились под ноги, беспощадно растоптанные в конце концов каблуками. Рядом с Нейтаном все мои проблемы исчезли, жизнь заиграла новыми красками. Сгорая от стыда, я неуклюже путалась в подоле собственного платья. Опасаясь падения, я крепче сжала руку моего изящного кавалера, но, снова споткнувшись, зажмурилась, готовая упасть. Нейтан ловко схватил меня за талию и одним резким движением привлек к себе. В тот же момент я залилась краской, судорожно начав извиняться, на что мой спаситель ответил язвительной улыбкой, сопровождаемой пренебрежительным жестом. Именно эта улыбка, самоуверенная усмешка разожгла пожар в моей душе. Нейтан привлек меня к себе так близко, насколько позволяли общепринятые приличия, и склонил голову к моему уху.

– Надеюсь, я не успел вас разочаровать. Ваша благосклонность способна сделать меня счастливым, – сказал он так тихо, чтобы никто больше не мог нас услышать.

– Чем же вы могли меня разочаровать? – осторожно ответила я. Ах, я была совершенно не в состоянии вспомнить ни единого наставления моей матери, которая учила меня, как именно стоило поддерживать светскую беседу.

– Вы изумляете меня. Большинство дам вашего ранга ненавидят собственную свадьбу задолго до ее наступления. Мало кто пожелает выходить замуж за незнакомца.

– Боюсь, я не похожа на других дам моего ранга, сэр, – я отвечала от чистого сердца. – И, откровенно говоря, совершенно не хочу на них походить.

Среди моих выдающихся качеств не было ни красоты, ни находчивости, ни даже крупицы женского обаяния. Так утверждали мать и отец. Именно поэтому я никак не могла понять, почему этот харизматичный юноша был так по-рыцарски вежлив и уделял мне столько внимания. Должно быть, превыше всего для него было чувство долга перед семьей.

И все же мне было не по себе. Я совершенно не горела желанием связать свою судьбу с человеком, который бы меня совсем не любил, а женился только из уважения к родительскому выбору. Я хотела настоящего женского счастья – быть любимой. Ничего более.

– Почему же вы не хотите быть как большинство дам? – спросил Нейтан и, продолжив уверенно вальсировать, крепче сжал мою дрожащую руку. Кстати, умение пластично двигаться тоже не входило в число моих талантов.

Я выдавила улыбку.

– Мне бы не хотелось растрачивать ваше драгоценное время, отвечая на этот вопрос, – пробормотала я и опустила глаза, уставившись на шнурки туфель.

– Мы вместе проведем вечер, а также следующие несколько дней, познакомимся ближе. Так почему бы не начать узнавать друг друга прямо сейчас? – спросил он и, нежно коснувшись моего подбородка, чуть приподнял его.

– Я боюсь вам наскучить. Это бы не понравилось моей семье.

Нейтан отреагировал лишь выгнутой бровью и перевел взгляд на другие танцующие пары. Только в этот момент я заметила, как сильно мы от них отдалились. Мы были безразличны шумной толпе, всем, кроме моей матери, чей зоркий взгляд я чувствовала спиной.

– Вы не находите слишком самонадеянным, принимать решения от моего имени?

Я отвела взгляд не в силах парировать.

– Поверьте мне, я совсем не ребенок и могу самостоятельно сделать выводы о том, что способно мне наскучить.

– Прошу прощения, сэр, – заливаясь краской, прошептала я. Сразу после моих извинений он тихо рассмеялся.

– Это вы простите меня, я пошутил. Не справился с искушением! Прошу, зовите меня Нейтан.

Он медленно поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. Танец закончился. Нейтан еще раз взглянул мне в глаза, и его лицо, на первый взгляд такое отстраненное, озарилось улыбкой.

– Не стоит так дрожать за интересы своей семьи, Адриана. Вы можете открыться мне. Нет, я даже требую этого, я хочу изучить каждый уголок вашей души. Не хочу больше видеть эту маску, которую вы носите. Хотя, если быть до конца откровенным, мы все обожаем надевать маски.

Когда большая часть гостей покинула богато украшенный банкетный зал и прозвучали финальные аккорды, я наконец смогла отдышаться. После изнуряющих танцев я почти не ощущала ног, они были тяжелыми, словно налитыми свинцом, щеки пылали. Я вышла на балкон, поспешив захлопнуть спасительную дверь. Ночь дышала прохладой и ароматом цветущего сада. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежестью. Мирный пейзаж радовал глаз. Я никогда не верила в любовь с первого взгляда, никогда не строила иллюзий на этот счет. В моей жизни я не так уж часто была искренне любима. Любовь всегда нужно было уметь заслужить. А как же мое право на счастье? Маленький шанс? Неужели пришло, наконец, мое время получить его?

Я еще толком не могла в это поверить. Удача имела привычку убегать от меня. Как мог такой, как он, влюбиться в такую, как я? Он уже заполучил абсолютную власть надо мной, я это знала. Власть, настолько могущественную, что я не решилась бы даже взглянуть на него без команды.

И все же было еще кое-что незримое между нами. Что-то интимное, сокровенное, что-то, что я не могла объяснить себе, не могла понять. Возможно, я все надумала, нафантазировала и между нами не было ничего особенного, только наивная влюбленность двух молодых людей.

Глубоко задумавшись, я даже не заметила, как кто-то бесшумно подошел ко мне сзади. Когда я обернулась, Нейтан стоял так близко, что у меня перехватило дыхание. Все мысли растворились в чувствах.

Он наклонил голову. Его глаза устремились в небо, утопая в темноте, в то время как я утопала в его глазах.

Усилием воли я постаралась привести в порядок разрозненные мысли.

– Как вы находите вечер? Вам все понравилось?

Его глаза блеснули, а уголки губ медленно поползли вверх в самодовольной ухмылке.

– Прекрасное начало бала! Но после нашего танца все краски вечера померкли, я только и ждал нашей новой встречи. И вот я вновь стою перед вами.

– Мне кажется, что большинство людей обожают бал только из-за обилия еды на столах, – краснея, пробормотала я. Нейтан звонко рассмеялся.

– Точно подмечено. И все же я бы хотел вернуться к вопросу, от которого вы столь ловко уклонились на балу. Почему вы не похожи на других женщин? – спросил он, скрестив на груди руки.

Неужели он действительно хотел услышать целый список причин, почему я совершенно не подхожу на роль идеальной невесты? Глубоко вздохнув, я приготовилась к непростому разговору. Кажется, только мне было под силу загнать в тупик саму себя.

– Я точно не та изысканная леди, которой вы достойны, Нейтан. Но в свою защиту скажу, что я никогда не стремилась превратиться в идеал. Я лишь предупреждаю вас, ведь так легко совершить опрометчивый поступок.

Шокированная собственной безжалостной честностью, я бросила нерешительный взгляд в сторону Нейтана. Он молчал, вглядываясь в пышную липовую крону.

– Я смотрю на вас и вижу очаровательную девушку, когда же вы смотрите на себя сами, то видите только кривое отражение этой красавицы. Почему? – резко спросил он.

– Кривое отражение? – переспросила я, едва шевеля губами. – Что вы имеете в виду?

Нейтан тяжело выдохнул, опустив голову, а еще через миг юноша резко оттолкнулся от перил, на которые он до этого облокачивался. Тонкая деревянная конструкция задрожала, заколыхалась, словно под порывами ветра, послышался хруст. В этот момент я спросила себя: откуда он черпает силы? Но все мысли вновь исчезли, когда Нейтан прикоснулся к моему лицу тыльной стороной ладони.

– Речь не о том, чего мы желали когда-то давно или чего ожидаем в далеком будущем, а о том, что мы чувствуем здесь и сейчас, – уверенно сказал юноша. Его правая рука медленно опустилась на мое плечо, заставляя трепетать от прикосновений. – Я чувствую, будто странным образом уже связан с тобой навсегда.

Он гипнотизировал меня взглядом, и я не могла оторваться от озорных голубых глаз. Ноги подкосились, я безвольно упала в объятия этого юноши.

– Я не хочу, чтобы ты менялась в попытках стать лучшей версией себя. Прошу, пойми, что ты прекрасна и другая, идеальная невеста мне не нужна.

Наши губы встретились, сомкнулись и слились в поцелуе. Чувства захлестнули меня подобно волне, лишая возможности думать, сопротивляться, дышать. Доверие. Безграничное доверие. Светлая грусть. Отчаяние. Решимость.

И надежда.

2

Потерянная любовь

Два огромных окна возвышались от пола до потолка, впуская ласковые солнечные лучи. Я лежала с закрытыми глазами, лицом ощущая светлый веселящий жар. На душе было спокойно. Я не только хорошо выспалась, но и чувствовала себя по-настоящему счастливой. Пока горничная хлопотала вокруг, старательно затягивая шнуровку моего любимого красного платья, я внимательно оглядывала себя в зеркале, будто хотела увидеть там что-то новое. И действительно, мой облик решительно изменился. Девушка в отражении беззаботно улыбалась: ее розовые щеки мерцали, а призывающие к действию глаза, полные свободы и решимости, напоминали мне глаза воительницы, которой я всегда мечтала стать. Оказалось, моей душе нужен был только маленький толчок в нужном направлении, чтобы расцвести. Я наконец была готова по-настоящему насладиться жизнью. С гордо поднятой головой и радостным покалыванием в животе я шагнула в новый день.

После завтрака я лениво прогуливалась по парку с книгой под мышкой. Тенистое тихое местечко, чтобы спрятаться от жары, – вот и все, что мне сейчас было нужно. Ранним вечером планировался банкет в честь свадьбы, который устраивали родители для нас с Нейтаном. Я не могла не думать о предстоящем свидании, все внутри трепетало. Столько всего хотелось спросить у него. Что ему нравилось, а что он терпеть не мог, какие книги выбирал, какую музыку предпочитал. Но я уж точно не собиралась бестактно расспрашивать его, хотя вопросы так и вертелись на языке. Да, на тот момент я уже была без памяти влюблена в Нейтана, хоть и боялась себе в этом признаться.

Я решила устроить привал под мохнатыми ветвями старого дуба, одним движением подобрала подол платья и опустилась на траву. Книга приземлилась рядом, раскрывшись где-то на середине. Сложив руки за головой, я наслаждалась тишиной, которую нарушали только щебет птиц и глухой стук лошадиных копыт.

– Надеюсь, я не помешаю, Адриана.

Я вздрогнула, тотчас выныривая из омута сладкой дремы, и резко открыла глаза. В тот момент я была готова поспорить, что этот мелодичный голос, тревожно знакомый мне, принадлежал ветру. Я взяла себя в руки, успокоилась и резко провела рукой по волосам, убирая травинки. Обычно я четко слышу каждый шорох. Удивительно, как легко ему удалось подкрасться ко мне в тишине, обмануть слух, усыпить бдительность.

– Нет, не вставай, – прошептал голос, предугадывая мои движения и обгоняя мои мысли. В ту же секунду мои щеки залились краской. Прекрасное начало великосветской беседы.

Несоответствие холодного взгляда с мягкой улыбкой придавало ему таинственное очарование. Я совсем как ребенок удивленно моргала глазами, бесшумно открывая и закрывая рот. Все мысли стремительно исчезали. Я бы не смогла удержать их, даже если бы захотела, их все дальше увлекало бурным потоком.

Инстинктивно ответив на его улыбку, я успокоилась. Его присутствие было тревожным и волнующим, но я все же смогла собраться.

– Ты выросла здесь? – спросил он и, всматриваясь в мои глаза, с любопытством ждал ответ.

Я кивнула:

– Да. Иногда я сопровождала родителей в поездках по стране, если того требовали дела, но последние несколько лет никуда не выезжала.

Он тоже кивнул, а его взгляд скользил по моему лицу, потом на мгновение замер на губах и устремился в небо. Налетевший ветерок ощутимо холодил шею, руки, норовил залезть под юбку, чуть приподняв тяжелый сатин. Я раздраженно встряхнула волосами, в то время как бриз, слишком холодный для такого жаркого дня, немного стих.

– Ты здесь счастлива? – спросил он, почти через силу взглянув на меня. В его глазах я прочитала неожиданное предостережение, которого я не замечала раньше. Возможно, за годы с Визгуном я просто стала чересчур подозрительной и не могла верно истолковать выражение лица Нейтана?

Я не хотела ни лгать ему, ни говорить правду. У меня была одна попытка, чтобы уклониться.

– Кто такой счастливый человек? Кто может назвать себя по-настоящему счастливым? Боюсь, что людей, которые уверенно утверждают, что они действительно счастливы, я пересчитаю по пальцам.

Его голубые глаза сверкнули, напомнив мне вечные льды, о которых в детстве рассказывал отец. Вечные, спящие глыбы. Опасные, манящие коварной красотой.

– Нередко ли случается так, что люди не осознают своего счастья? Они живут, соревнуясь, живут по принципу «быстрее, выше, сильнее», год за годом охотятся за призрачными наградами, даже не догадываясь, что счастье уже у них в кармане.

– Да, – протянула я. – Но не всем повезло найти хоть что-то, удерживающее их на плаву. Да, многим совершенно не за что ухватиться, чтобы не утонуть.

– Тебе есть за что ухватиться? – он наклонил голову так, что его лицо оказалось в тени ветвей. Юноша выжидающе молчал, будто от моего ответа зависела судьба целого мира.

– У меня есть все, что требуется человеку для жизни, – парировала я.

– Еда, одежда и крыша над головой, – иронично заметил он и придвинулся чуть ближе, коснувшись моего колена. Я не решалась пошевелиться.

– Что насчет тебя? – резко спросила я, твердо решив, что не позволю ему и дальше мучить меня вопросами.

В одно мгновение его лицо потемнело, брови дрогнули, почти сойдясь у переносицы, голубые глаза, обычно блестящие и доброжелательные, померкли, губы перестали улыбаться. И все же он оставался красив какой-то дьявольской, опасной красотой. Я невольно вытянула вперед руку, чтобы развеять, одним движением смахнуть с его лица горькую серьезность и остроту, которые никак не способствовали доверительной беседе. Я боялась испортить все глупым вопросом, боялась лишиться его благосклонности.

И тогда он легко улыбнулся, жуткая тень исчезла.

– Еда, одежда и крыша над головой, – смеясь, сказал он. – Работа, приносящая удовольствие. Отец, мать и брат, с которым мы очень дружны.

Я хотела больше узнать о семье Нейтана, но он уклонялся от расспросов, все больше прижимая меня к земле. Солнце слепило глаза, и я видела только склоняющуюся надо мной тень юноши. Еще мгновение – и его горячие губы коснулись моих губ. Мы страстно целовались, забыв обо всем на свете.

– Останься со мной, – прошептал он мне на ухо.

Я ничего не услышала, но все поняла.

– Навсегда, – сказала я. Прежде чем снова завладеть моими губами, он издал слабый стон, в котором смешались боль и наслаждение. Он подчинил себе мою душу.

Мир вновь обрел звуки и движения, когда Нейтан отстранился.

– Все в порядке? Ты еще тут? – спросил он, ухмыльнувшись. Я засмеялась.

– Я здесь. Действительно здесь. Все по-настоящему.

И я задумалась о том, что испытала минуту назад. Ощущение свободы, полета, детской радости и чистого счастья.

– Не хочешь куда-нибудь сходить? – спросил Нейтан после того, как прислуга убрала грязную посуду, скрывшись на кухне. Мать, отец и еще целая куча дальних родственников, которых я практически не знала, что-то оживленно обсуждали.

Я подняла голову. Сейчас я больше всего на свете хотела вырваться из поместья, полного любопытных, вечно устремленных на меня глаз. Так что мне было абсолютно все равно, куда отправляться. Однако вежливость превыше всего.

– Куда? – деликатно спросила я.

– Может быть, в театр? Я слышал, сегодня дают Шекспира.

– Звучит просто прекрасно! – воскликнула я, стараясь скрыть уж слишком радостную улыбку за более серьезным выражением лица.

Карета уже ждала нас у крыльца. Бархатистые шторы, мягкие подушки на сиденьях, два лакея, кучер и, конечно, четверка быстрых лошадей – все, что требовалось для небольшого путешествия. Я облегченно вздохнула, удобно устроившись на подушках. Лошади стремительно бежали галопом, время от времени издавая радостное ржание. Вскоре поместье исчезло за холмом, и я совершенно успокоилась.

Я спрятала руки в складки моей бархатной розовой юбки и бросила осторожный взгляд на Нейтана, который в молчании сидел рядом, глядя в окно.

– Тебе нравится Шекспир? – спросила я, выждав некоторое время.

– Я люблю театр и все, что с ним связано, – ответил он. – С такой красавицей я мог бы отправиться куда угодно, даже на край света.

Несмотря на самодовольную улыбку на его лице, он выглядел рассеянным. Что-то в сумерках привлекло его внимание, и я, также попытавшись обнаружить нечто занимательное, выглянула в окно. К сожалению, на знакомых мне с детства улочках Дувра я не заметила ничего примечательного. Я не могла даже представить, что настолько сильно поразило Нейтана, заставив его отвернуться от меня. Я взволнованно оглядела одежду, беспокоясь, все ли в порядке с платьем. Вскоре я в этом убедилась. Платье было чистым и аккуратным.

Карета с грохотом мчалась по вечернему бульвару, оставляя за собой только облака пыли. Снова и снова экипаж подпрыгивал на кочках.

В конце концов я не смогла сдержать свое любопытство.

– Тебе, наверное, сильно понравился город, раз что-то в его архитектуре смогло тебя так сильно удивить? – спросила я.

Тут он резко повернулся ко мне, сдвинув брови. Я невольно отстранилась.

Должно быть, я задела нужную струну.

– Да, – коротко ответил он и беспокойно вздернул плечи. Юноша снова отвернулся от меня, скрывая лицо в тени. Я откинула голову назад и твердо решила молчать. Что бы сейчас ни происходило с Нейтаном, он всем своим видом показывал твердое нежелание посвящать меня в свои тайные переживания. Его поведение только разбудило во мне новые опасения. Может быть, я в нем ошибалась? Неужели я только придумала себе эту необычную связь, возникшую между нами?

Чтобы удостовериться в своих мыслях, я снова заговорила с ним.

– Нейтан? – робко спросила я.

– Да?

– С тобой все в порядке? – сказала я, неуверенно коснувшись его руки. В тот миг, когда наши ладони соприкоснулись, я почувствовала острую боль. – Ай, – крикнула я, возмущенная и смущенная одновременно. Я обожглась. Но обо что я обожглась? Неужели об его руку?

Потирая зудящую ладонь, я вопросительно уставилась на Нейтана.

– Что это было? – спросила я. Мой взгляд скользнул сверху вниз по его рукаву, который кончался чуть ниже запястья. Я не обнаружила ничего необычного. Ничего, что могло бы быть настолько горячим. Под перчатками виднелось кольцо, но оно было тщательно защищено тканью.

– Да что это было? – я повторила свой вопрос, который Нейтан в первый раз оставил без ответа.

Юноша сделал быстрое движение, демонстрируя кремневую зажигалку. Снисходительно смеясь, он на несколько секунд задержал ее в поле моего зрения.

– Видишь, – сказал он, – я держал ее в руке. Ты застигла меня врасплох, и я не успел убрать ее в карман.

В тот же момент мне стало нехорошо. Чего еще я ожидала? Подавив истерический смешок, я кивнула. Он положил зажигалку на противоположное сиденье и стал поглаживать кончики моих пальцев.

– Мы возвращаемся. Тебе нужна медицинская помощь.

Я уже было открыла рот и приготовилась протестовать, но Нейтан положил палец на мои губы, приказывая молчать. Его лицо изменилось, и холодность, которую я заметила вчера, вернулась.

– Едем домой, – властно повторил он и запечатлел на моих губах долгий поцелуй. В ту же секунду я оставила попытки сопротивления.

Вглядываясь в темноту, Нейтан лениво поддерживал беседу. Я чувствовала, как медленно он отвечал, каждый раз делая над собой усилие, чтобы сохранить внимание. Какая бы тайна ни скрывалась во мраке, она не исчезла, даже после того как мы повернули к поместью.

Счастливейшим временем в моей жизни навсегда останутся те несколько недель, которые Нейтан провел в Дувре. Мы постоянно были вместе: выбирались на природу, вслух читали друг другу любимые книги, ездили в театр, и, конечно, мы делились мыслями о прошлом и о будущем. С каждым часом, проведенным вместе, мы становились ближе друг другу. Иногда мы просто молчали. Нейтан всегда был очень внимателен, и у меня сложилось впечатление, что он по-отечески присматривает за мной. Рядом с ним я могла полностью расслабиться.

Я была уверена, что, как только состоится наша свадьба, все плохое из моей прошлой жизни тут же растворится в воздухе. Мы уедем далеко-далеко на родину Нейтана или же станем путешествовать по миру, и я больше никогда не вернусь домой. Я думала, что уже преодолела достаточно трудностей, чтобы наконец вырваться из вереницы несчастий и зажить счастливо.

Как же сильно я ошибалась.

За неделю до свадьбы кое-что случилось. Меня ждала ночь, круто изменившая мою жизнь странным, неестественным и зловещим образом. Такое я не могла представить себе даже в кошмаре. Кстати, все началось именно с дурного сна.

Я проснулась в слезах и с громким криком на губах. Огромный дом спал спокойно, в коридоре было тихо. Никто не заметил или же просто не хотел обращать внимания на неестественный шум в моей комнате. Немного успокоившись, я продолжила лежать, глядя в потолок широко открытыми глазами. Я твердо решила не спать, меньше всего мне хотелось вернуться в тот кошмарный сон. Я перевела взгляд и в тот самый момент в первый раз увидела ее.

Она сидела на краю кровати, болтая ногами. В ее глазах не было ничего. Ни любопытства, ни удивления, ни потрясения, ни радости – ничего, пустота. Я моргнула, ожидая, что видение исчезнет, но она все еще была тут, в моей комнате. Она больше никогда не исчезала.

Она сидела там, словно зловещий мираж, словно порожденный тьмой Омен. Ее образ был размыт, как будто нас разделяла полоса тумана. Пугающая тишина. Я бы даже сказала, кладбищенская тишина воцарилась в моей комнате. В груди тугим узлом скрутились внутренности, подкатил ком к горлу.

На ней была грязная серая рубашка до колен, а блондинистые редкие волосы стояли дыбом. Огромные, болезненные глаза с темными кругами под ними резко выделялись на худом лице. У нее также была нездоровая бледная кожа.

Я наконец собрала мужество в кулак, набрала в легкие воздуха и закричала так громко, как только могла. Я кричала и кричала, но она спокойно продолжала сидеть на моей кровати. Я кричала до тех пор, пока не охрипла.

Ночь тянулась утомительно долго. Я сидела в дальнем углу комнаты, в попытках спрятаться от непрошеной гостьи. Полностью забившись под одеяло, которое было моей единственной защитой, я продолжала дрожать всем телом. Я молилась о том, чтобы рассвет испепелил эту жуткую тень. Но с восходом солнца ничего не изменилось. Она осталась и везде следовала за мной.

В панике я позвала слуг, чтобы те схватили ее и вышвырнули из дома, но я встретила только их сочувственные и испуганные взгляды. Я никак не могла понять, что никто не видит эту женщину. Никто, кроме меня.

Я требовала встречи с Нейтаном, но его не было в поместье. Он уехал на несколько дней, чтобы уладить некоторые дела, касающиеся свадебного путешествия. Оно должно было состояться в недалеком будущем. Следующие несколько дней стали кошмаром наяву. Не нашлось ни одного человека, который смог бы меня успокоить, и ни одного места, где я могла бы скрыться от моей призрачной преследовательницы. Она упорно оставалась рядом со мной, и поскольку ни один человек, кроме меня, не мог видеть эту женщину, родителям пришлось вызвать врача, который дал мне успокоительное. Однако лучше мне не стало: каждый раз при пробуждении ее образ первым привлекал мое внимание. Она сидела и ждала моего взгляда, раздражая своим вечным присутствием. В конце концов меня заперли в комнате, не оставляя даже крохотной возможности скрыться от призрака.

Незадолго до возвращения Нейтана двое мужчин вошли в комнату, чтобы забрать меня. Я не сопротивлялась, все слезы уже были выплаканы. Скрестив руки, мои родители стояли перед входной дверью. Они холодно наблюдали за тем, как мужчины связывали мне кисти и затыкали рот тряпкой. Один-единственный раз я попыталась позвать их. Они только вздохнули с некоторым облегчением, будто избавляясь от тяжелого бремени. Я даже не попыталась крикнуть еще раз.

За долгое время поездки в неизвестном направлении я не сказала ни слова. Даже когда увидела огромное серое здание со стеной, уходящей в небо.

Я представила Нейтана таким, каким он был в последнюю нашу встречу, и всеми силами постаралась удержать в голове его образ. Пусть жизнь идет своим чередом. Тогда я была уверена, что он приедет. Точно приедет.

Он приедет, чтобы спасти меня.

3

Дом безумия

– Если будешь вести себя спокойно, так и быть, мы тебя развяжем. Поняла меня, девчонка?

Громкий голос медсестры разрезал тишину моих вялотекущих мыслей. После короткого сна я чувствовала себя разбитой и уставшей.

– Ты меня поняла или нет? Я с тобой разговариваю! Комната уже должна быть готова. Хватит спать! Ты, наверное, привыкла к лучшим условиям, но у нас тут свои порядки. Добро пожаловать!

Я часто заморгала, стараясь стряхнуть остатки сна. Внезапно медсестра сильно сжала мое плечо, и я вздрогнула всем телом. Мне не хотелось открывать глаза, не хотелось снова видеть ее. Руки и ноги нестерпимо ныли от саднящей боли. Толстые веревки, которыми меня привязали к кровати, напоминали змей. Они сковывали мои движения настолько, что я могла только еле-еле кивать головой.

Несколькими движениями медсестра распустила узлы. Ее сильные руки схватили меня за плечи и усадили в вертикальное положение. После долгих дней, проведенных в полусне, у меня кружилась голова, я никак не могла сесть ровно, хоть и старалась удержать равновесие. Я попыталась ухватиться за рукав медсестры, но она ударила меня по щеке. Снова упав на кровать, я продолжила лежать с широко открытыми глазами.

– Не трогай меня, девчонка! – рявкнула медсестра и, резко дернув за руку, снова встряхнула меня. Встав на ноги, я едва не упала обратно на кровать. От резкого движения голова снова закружилась, и все расплылось перед глазами. Медсестра практически тащила меня, безжалостно схватив за предплечье.

Наш немой поход казался бесконечным. По обеим сторонам коридора тянулись массивные грязно-серые двери без ручек, снабженные только маленькими решетками и засовами. Тот, кто находился внутри, не имел ни единой возможности выбраться самостоятельно. Казалось, что черные решетки дверей, у многих отобравшие свободу, насмехались надо мной; злорадные, они напоминали дьявольские гримасы.

Мы остановились на несколько минут, пропуская группу людей, идущую нам навстречу. Две толстые медсестры и санитар пытались успокоить истерично кричащего мужчину. Он яростно размахивал руками и поминутно закатывал глаза.

– Оставьте меня в покое, дьявольские отродья! – кричал он.

Больше всего на свете мне хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать его слов, которые прозвучали горько и пронзительно, вызвав у меня только одну эмоцию – ужас и одно желание – спрятаться.

Внезапно одна из медсестер безжалостно ударила пациента коленом в живот. Он содрогнулся всем телом и упал на пол, свернувшись в клубок, издавая звуки, похожие на плач.

Другая медсестра со злорадной усмешкой вытащила из кармана своего халата узкую трубку.

– Гарри, Гарри, – она заговорила с таким наслаждением, что мне стало совсем не по себе, и по спине пробежали мурашки. Я без сил оперлась на стену, чтобы не упасть. – Что с тебя взять! Я ведь уже тысячу раз тебе повторяла: будешь послушным, не попадешь в карцер! Но ты совсем не оставляешь мне выбора. Генриетта?

Генриетта опустилась на колени рядом с пациентом и запрокинула его голову назад. Вжавшись в стену, я задыхалась от ужаса. Моя спутница предупредительно махнула рукой, толкая меня в сторону и уводя подальше от Гарри.

– Держи рот на замке, не то составишь ему компанию, – зашипела она.

Я испуганно наблюдала за тем, как медсестры безжалостно затолкнули серую трубку в горло пациента, совершенно не обращая внимания на хрипы и стоны. Женщинам пришлось еще долго бороться с ним, насильно разжимать Гарри челюсти и лить в горло воду с растворенными в ней таблетками до тех пор, пока веки мужчины не дрогнули и он не свалился пластом на холодный пол. С ощущением подступающей тошноты я опустила взгляд, не в силах больше выносить происходящее. Наконец, полностью стряхнув оцепенение, я с ужасом думала о той чудовищной реальности, в которой мне было суждено каждый день испытывать всевозможные тревоги и неприятности. В то недолгое время, когда я наполовину спала, наполовину бредила, мне казалось, что все происходящее вокруг ненастоящее, просто очередной кошмар, который исчезнет с первыми лучами солнца. Я думала, что приняла слишком много успокоительного, заботливо переданного мне нашим семейным врачом, а последних событий моей жизни и вовсе никогда не случалось. Не было никакого призрака, никакой истерики и уж тем более не было никакой клиники для душевнобольных. Я действительно все это время верила, что существует другая причина появления веревок на моих запястьях, порезов на моих бедрах и постоянного присутствия чужих голосов, шепчущихся обо мне.

Когда я осознала, что ошибаюсь, что-то во мне надломилось. Меня не просто сослали куда-то, меня сослали в Шотландию, Хайленд, отрезав все пути к бегству и обрубив все контакты с внешним миром. Последняя искра надежды пропала, равно как и все остальные иллюзии, не выдержав столкновения с горькой реальностью. Как Нейтан разыщет меня здесь?

– Ну же, идем, Адриана. Поторопись, мы не можем стоять тут целый день.

Медсестра сильно сжала мою руку, вынудив покориться. Медленно переставляя ноги, я пошла следом. Бессознательно я делала все, о чем меня просили, хоть и чувствовала себя жутко измотанной. Я тяжело вздохнула. Инцидент в коридоре лишил меня последних сил, страшная усталость взяла верх, и мои веки начали смыкаться. Мы прошли еще чуть дальше по коридору, свернув направо. Нашей целью являлась большая комната, в которой уже находилось человек двадцать. Царившая в помещении тишина с каждой секундой становилась все более напряженной.

– Вот мы и здесь, в общей комнате. Пациенты, которые ведут себя спокойно, могут остаться тут. Питание два раза в день: утром перед восходом солнца и вечером после заката. Иди, сядь вон там и не вытворяй глупостей, – приказала медсестра и указала мне на одну из скамеек у стены.

– Будь тихой, тогда получишь сегодня вечером хлеб и воду. Начнешь упрямиться – останешься без ужина. Как ты уже поняла, правил немного и запомнить их несложно. Любой идиот в состоянии их усвоить.

Тонкие губы медсестры растянулись в фальшивой улыбке. Дружелюбный кивок дался мне с трудом, потому что каждая дальнейшая попытка оставаться «милой» с этими людьми, если их еще можно было так назвать, стоила мне огромных усилий.

Дверь закрылась с громким стуком, щелкнул замок. Я буквально кожей чувствовала взгляды, облепившие меня со всех сторон. Деревянная скамейка, на которую указала медсестра, была жесткой. Я начала ерзать на своем месте, пытаясь сесть поудобнее. Не выдержав, я стала искать глазами хотя бы маленькую подушечку, но на скамейке не оказалось ничего мягкого. Даже у тех пациентов, которые лежали на кроватях, бездумно уставившись в потолок, были подушка и покрывало. Они также являлись счастливыми обладателями матрасов, набитых соломой.

Я сидела, сложив руки на коленях и опустив взгляд. Услышав приближающиеся шаги, я твердо решила не менять позу и не поднимать глаз. Я старалась дышать реже и глубже, чтобы унять растущую тревогу. Одна, совсем одна в холодной комнате с чужаками, с сумасшедшими чужаками. Ледяной ветер коснулся моей щеки, и я поняла, что она тоже была здесь. Она все так же следовала за мной.

Честно признаться – я тоже была одной из этих сумасшедших.

Шаркающий звук шагов резко оборвался: кто-то безмолвно замер совсем рядом со мной. Однажды я читала о том, что даже одного быстро брошенного взгляда может оказаться достаточно, чтобы рассердить сумасшедшего. Меньше всего мне сейчас хотелось ввязаться в конфликт с душевнобольным, и я усердно принялась рассматривать собственную сорочку. Неосознанно задержав дыхание, я замерла.

– Что же ты такого натворила, раз тебя отправили сюда? – спросил слабый голос, который звучал абсолютно нормально и даже дружелюбно. Я невольно подняла глаза. Передо мной стояла худощавая моложавая женщина с усталым лицом и запавшими глазами. Я с нескрываемым любопытством перевела взгляд на ее полностью обритую голову. Только сейчас я заметила, что все остальные пациенты также были лысыми. Мое сердце быстро забилось, когда я осознала, что для меня вряд ли сделают исключение.

Женщина наклонила голову и посмотрела на меня со смесью любопытства и жалости.

– Дай-ка угадаю: губительные пристрастия? Нет, нет, скорее ты строптивая и упрямая. Игнорируешь советы матери и отказываешься подчиняться мужу?

Она опустилась на скамейку рядом со мной. Женщина тяжело дышала, как после быстрого бега, – столько усилий ей стоил разговор.

Я невольно отстранилась от нее, продолжив озираться по сторонам. Несмотря на то что эта женщина не казалась мне сумасшедшей, я оставалась начеку, ведь так легко могла ошибиться. Мне никогда не удавалось сразу распознать обманщика или лицемера, а бессердечный поступок родителей лишний раз доказал мое полнейшее неумение разбираться в людях. Я, конечно, знала об их неприязни, но никогда бы не поверила в то, что они способны избавиться от меня, как от собаки. Люди в этом месте просто пугали меня, правильно оценить человека, находящегося здесь, казалось невозможным.

Женщина внимательно наблюдала за мной, едва заметно вздрагивая время от времени. Должно быть, я показалась ей надменной. Мое поведение было, мягко говоря, невежливым, и я даже не задумывалась о том, что некоторые из пациентов, так же как я, могли быть жертвами, загнанными в ловушку.

И все же я сумела взять себя в руки, вдохнула побольше воздуха, чтобы ответить на вопрос.

– Я должна была выйти замуж, – тихо пробормотала я, испугавшись своего голоса. Уже два или даже три дня я провела в полном молчании, и сейчас собственный голос показался мне чужим. В глазах блеснули слезы, и я обвила руками колени, нервно покачиваясь. Я была так беспощадно далеко от дома, сидела на деревянной скамье среди сумасшедших. Как же мои родители решились на это? Они точно знали, что говорят об этом месте, они точно знали, как тут обращаются с людьми. Тот, кто однажды попал сюда, больше не возвращался прежним или же не возвращался вообще. Я слышала о некоторых счастливчиках, бывших пациентах этого места. Они как звери жили на улицах и сторонились людей, в конце концов умирая от голода и холода.

Женщина сочувственно кивнула, но больше не предпринимала попыток сесть ко мне поближе.

– Ты не хотела выходить за него?

Я согласно опустила голову не в силах ответить. Пусть верит в то, что я непокорная дочь, восставшая против воли родителей. Все лучше, чем правда. Я смотрела на свои руки, не поднимая глаз. Эта комната от пола до потолка была мне противна. Холодно, жутко холодно, а кроме того, я знала, что она тоже находится где-то здесь и молча наблюдает за мной. Я бы отдала все на свете, чтобы не видеть ее. Но ведь существование этого существа действительно могло быть моей выдумкой. Игра воображения, глупый страх, она – не человек, а значит, она – ничто. Возможно, другие пациенты подтвердят мою догадку о том, что я просто надумала себе привидение. При этой мысли где-то в моей душе мелькнул проблеск надежды, наполнивший мое пустое тело теплом.

– Я – Мередит, – представилась женщина и протянула мне руку. У нее на губах застыла застенчивая улыбка. Несколько мгновений я колебалась.

– Адриана, – ответила я, пожав ее сухую мозолистую ладонь.

– По какой причине ты здесь? – с живым интересом спросила я, опуская руку обратно на колени. До сих пор чувствуя себя уставшей после всех принятых лекарств, я прислонила голову к холодной стенке.

Мередит горько рассмеялась, и я заметила, что ей не хватало нескольких зубов.

– У моего мужа была любовница. Он хотел жениться на ней и завести детей, но я стояла у него на пути. Поэтому он выдумал мне диагноз. Я не знаю, сколько муж заплатил врачу, чтобы подтвердить наличие у меня психической болезни, но, наверное, этого было вполне достаточно, чтобы успокоить его совесть.

Я с замиранием сердца слушала ее историю не в силах подавить возмущение.

– Но ведь это варварство! Он поступил просто отвратительно! – чуть не вскрикнула я, не находя нужных слов. В ужасе я тряхнула головой. Как ее собственный муж мог сотворить нечто, настолько жестокое?

Мередит плотно сжала губы, ее руки дрожали, и она прилагала немалые усилия, чтобы не стукнуть кулаком по стене.

– Ты должна привыкнуть, Адриана. Этот дом полон несправедливости, кругом люди, которых кто-то когда-то жестоко обидел. Очень немногие здесь действительно душевнобольные. Большинство пациентов далеко не сумасшедшие, – ее голос перешел на шепот, – советую тебе быть осторожной. Всегда подчиняйся медсестрам. Всегда. Они будут бить тебя, бить и унижать. Они будут привязывать тебя веревками к кровати, пичкать медикаментами до тех пор, пока ты не перестанешь различать сон и реальность. Единственный кусочек свободы, который у тебя остался, – это возможность выбрать, на каком углу скамьи сидеть сегодня. Не дай им замучить тебя, закрой глаза на всю несправедливость, с которой ты здесь столкнешься. Ты ничего не сможешь с этим поделать. Никто не может.

После предупреждения Мередит я вздрогнула всем телом. Хрупкая надежда, за которую я цеплялась прежде, исчезла.

– Просто посмотри на них… – Мередит наклонилась ближе, – бедные души.

Ее рассеянный взгляд скользил по лицам пациентов, на которых уже не было и тени надежды. Все они сидели в глубоком молчании.

Я поняла, что она хотела показать мне, только когда заметила тонкие веревки, которыми были опутаны руки и ноги некоторых пациентов. Они не могли даже пошевелиться. Да никто и не пытался. Чем внимательнее я всматривалась в целый ряд измученных лиц, тем страшнее мне становилось от увиденного. Синяки, следы давних, плохо заживших язв, свежие шрамы на щеках, плечах, бедрах. Металлический запах крови ударил по ноздрям. Выбитые зубы, багровые следы ожогов, покрывающие тела вязью узоров.

Внезапно я ощутила резкий приступ паники, сравнимый с ураганом. Он одним невидимым ударом сбил меня с ног и навалился на грудь, не давая свободно дышать. Я, как выброшенная на сушу рыба, широко раскрывала рот, отчаянно пытаясь втянуть в себя воздух. Из глаз покатились слезы, оставляя мокрые следы на щеках. Мое безумие началось с ночного кошмара и стало стремительно набирать обороты после появления призрака. Я чувствовала, что здесь оно достигнет своего пика. Я не могла свыкнуться с этой мыслью, и бушующий ураган беспощадно разорвал мое сердце на тысячи кусочков, заняв его место. Мне хотелось рыдать, кричать до хрипоты, даже ударить кого-нибудь. Не находя выхода своему гневу, я озлобленно махала руками. В конце концов, схватившись за голову, я крепко зажмурила глаза. Полностью разбитая, я ощущала последствия только что прошедшего урагана эмоций: голова трещала по швам, растерзанная душа ныла, не находя покоя.

Я почувствовала тепло женских рук на моих щеках. Они мгновенно укротили боль, прогоняя дурные мысли.

– Адриана, учись держать страх и гнев под контролем. Иначе ты их только спровоцируешь. Не дай им повода для наказания.

Пытаясь заглушить панику, я отдалась мысли о том, что побоев можно избежать. Мередит медленно отстранилась, внимательно наблюдая за мной. Она опасалась еще одной моей истерики.

– Тебе лучше? Прости меня. Я не хотела напугать. Мне стоило сначала подумать о своих словах, точнее, о том, как они могут повлиять на новоприбывших.

– Я в порядке, – прошептала я, сосредоточившись на том, чтобы дышать равномерно.

Некоторые пациенты повернули головы в нашу сторону. Их глаза – недоверчивые, холодные, слепые. Один из пациентов, словно вспоминая что-то, уставился невидящим взглядом куда-то перед собой.

Когда высокий мужчина встал со стула и направился в нашу сторону, я поняла, что не только Мередит было разрешено свободно передвигаться. Его глубоко впавшие глаза сверкали из-под густых черных бровей. Я долго смотрела на усталое, землистого цвета мужское лицо, отметив про себя, что когда-то этот обладатель резко выдающихся скул и массивного подбородка наверняка был настоящим красавцем. Неестественно худощавый, как и все пациенты, он производил впечатление мужчины без возраста.

Я с грустью заметила, что здесь, наверное, дают ровно столько еды, сколько нужно для вялого поддержания жизни в измученном теле.

– Новенькая, да? – грубо спросил он. – Мое имя Даррен.

– Очень приятно, – робко ответила я. Сама не знаю почему, но он немного пугал меня. Причина точно крылась не во внешности: его лицо было даже приятным, а одежда состояла из тех же лохмотьев, что и наша. В глазах Даррена я видела что-то, отличающее его от других: мятежность, непокорность, готовность к сопротивлению. Такова была и аура, окружающая его. Мои догадки подтверждали многочисленные белые шрамы на его руках и цепочка кровавых капель на рубашке.

Гордый и несломленный дух.

Я также заметила, что он прихрамывал. Видимо, кости плохо срослись после перелома, сказалось постоянное недоедание.

Даррен пододвинул к себе свободный стул и вальяжно уселся на него, перекинув ногу на ногу. Действительно, правая ступня мужчины выглядела неестественно. Постепенно я начинала понимать, какое множество зверских физических пыток здесь применялось. Мир вокруг меня вдруг начал терять очертания, в глазах потемнело. Я словно в полусне балансировала на грани обморока. Пришлось схватиться за скамью, чтобы не упасть. Уж медсестры точно не похвалят меня за припадок.

– Склони голову между коленей, Адриана. Так ты не упадешь в обморок, – обеспокоенно приказала Мередит. С ее помощью мне удалось принять более удобную позу и опустить голову. Через пару минут пятна перестали мелькать перед глазами, в голове немного прояснилось.

– Это выглядит просто ужасно, – промямлила я, указывая на ногу Даррена. – Это… это нужно вылечить, иначе ты больше никогда не сможешь нормально ходить.

Даррен лишь безразлично дернул плечом.

– У тебя бледная кожа и мягкие руки. Думаю, твои родители богатые люди. Может быть, вокруг тебя даже всегда хлопотал личный врач. Не жди здесь такой щедрости. Врач не появится, даже если ты будешь лежать при смерти.

По траурному выражению лица Мередит я поняла, что она была полностью согласна с Дарреном. В отличие от него она, казалось, смирилась с тем, что иного пути у нее нет. Но я не могла свыкнуться с этой мыслью. Я всю жизнь боролась с судьбой, чаще всего безуспешно. Она одерживала одну победу за другой, однажды приведя меня в это жуткое место. Я все еще решительно не могла понять, как собственные родители могли так поступить со мной. Разве я не пыталась делать для них все возможное и невозможное? Разве я не была покорной дочерью? Я знаю, что неудачи преследовали меня во многом. И если быть до конца честной, я никогда не соответствовала ожиданиям родителей. Но все же я была их дочерью! Я даже в кошмаре не могла себе представить, что они способны избавиться от меня, как от ненужной вещи. Интересно, им хоть немного стыдно? Что они сказали Нейтану, родственникам, друзьям, деловым партнерам обо мне? Объявили меня трагически погибшей? Устроили грандиозные похороны и сейчас оплакивают меня в нашем семейном склепе? Кричат о своей невыносимой скорби у надгробной плиты? Принимают соболезнования, утирая лицемерные слезы?

Пожалуй, они вели себя именно так. Престиж, блестящая репутация – вот что всегда стояло для них на первом месте. Я никогда не вписывалась в рамки их желаний, поэтому они решили избавиться от меня прежде, чем я стала угрозой для их «доброго имени». Так же как они поступили с Бэт, кухаркой, которую обрюхатил мой отец. В один день она внезапно исчезла, и никто больше не слышал о ней.

Странно, что я сейчас думала о Бэт, и все же я всем сердцем надеялась, что ей повезло больше, чем мне. Она наверняка работает где-то в безопасном месте, воспитывает ребенка.

Вынырнув из раздумий, я поежилась от холода. Она подошла ближе, села у моих ног. Я старалась не смотреть вниз, направив взгляд на Мередит и Даррена, которые, так же как и я, нервно потирали руки от холода. Могли ли они чувствовать ее присутствие? Уголком глаза я заметила, как призрачная женщина злорадно рассмеялась.

Я старалась зацепить пальцами болтающуюся серую нитку, чтобы отвлечься от мыслей о призрачной гостье. Вытянув нить из рубашки, я положила ее рядом.

– Что вы делаете целыми днями? – наконец спросила я, не в силах выдержать повисшее молчание. – Я о том, что здесь так тихо. Никто, кроме нас, не разговаривает. И тут очень… – подходящее слово для описания ситуации не находилось, хотелось сказать банальное скучно, но что-то сдерживало меня, – тоскливо, – смущаясь, я закончила предложение и продолжила накручивать серую нитку на палец.

Даррен непроизвольно издал стон и погладил лысый череп кончиками пальцев. Мне захотелось свернуться клубочком и закрыть голову руками. В этот момент я была готова до последнего вздоха бороться с каждым, кто осмелится подойти ко мне, держа в руках ножницы.

– Это все только малая часть издевательств, Адриана. Тишина, пустота, серость – это всем действует на нервы. Некоторые начинают разговаривать сами с собой. Они по-другому больше уже и не могут, а их за это еще и наказывают каждый раз.

Мередит согласно кивнула и наклонилась чуть ближе ко мне.

– Мы целый день заперты здесь. Только ночью перед сном нам разрешено вернуться в свои комнаты, в которых нет ничего, кроме кроватей. На самом деле ты будешь счастливицей, если отправишься ночевать в свою кровать. Это значит, тобой довольны. Если же вместо привычной комнаты тебя поведут в карцер… – Женщина нервно вздрогнула всем телом и, не окончив мысль, отстранилась.

Я осторожно обняла Мередит за плечи.

– Простите, вопрос был лишним, – пробормотала я. – Представить себе не могла, что все так ужасно. Конечно, слухи о подобных местах ходили самые разные, но такое… Такое просто невозможно было даже вообразить. Неужели у работников этого места не осталось ни капли совести?

Я бросила на Даррена растерянный взгляд, ищущий поддержки.

– Совесть? – повторил он, саркастично хмыкнув. – Что это такое – совесть?

– Внутренний голос, который подсказывает нам верное решение, направляет на истинный путь. Он помогает нам отделить черное от белого, хорошее от плохого, – тихо ответила я, хоть и прекрасно понимала, что вопрос Даррена был риторическим.

– Голоса тут не особо-то любят, как ты могла заметить, – гневно проворчал он. – Лучше не высказывай здесь такие мысли.

Я послушно кивнула. Что еще мне оставалось кроме как прислушаться к их советам? Чувства кипели и клокотали где-то внутри меня, я должна была найти лазейку, должна была сбежать. Однако разум подсказывал, что, если бы выход существовал, такой, как Даррен, давно обнаружил бы его.

Я подтянула ноги к груди и беспокойно поерзала на скамье. После заката в комнате стало совсем холодно, я мерзла.

Мередит и Даррен снова замолчали, оставив меня наедине с мыслями о побеге.

Любой шаг казался неправильным, а кричать о помощи было бессмысленно.

4

Девять кругов ада

Первые дни в лечебнице прошли относительно спокойно. С ранних лет привыкшая подчиняться и угождать, я легко втиснулась в рамки местных стандартов. Стараясь превратиться в невидимку, я послушно выполняла любые указы. Во мне жила надежда на спасение, на то, что Нейтан обязательно найдет способ вытащить меня отсюда. Но интуиция подсказывала, что он просто не догадывался, где я. Откуда ему было знать? Родители, безусловно, придумали правдоподобное оправдание моей внезапной смерти. Ужасная болезнь, так рано забравшая у них любимую дочь. И все же я не могла похоронить надежду. Я верила – Нейтан чувствовал, что я жива. Возможно, один из слуг открыл ему тайну моего исчезновения. Тогда я еще не знала, что цепляться за подобные мысли было глупостью.

Мы молчаливо сидели на привычном месте. Я отвернулась от Мередит, чтобы она не заметила моих слез сожаления, гнева и отчаяния. Настоящая жизнь только-только начиналась. Любовь, надежды на будущее, такое долгожданное счастье! Как я могла потерять все это в один момент? Вероятно, каждый рано или поздно испытывает на себе удары судьбы, которые приходят словно гром среди ясного неба.

Я бы все отдала за то, чтобы провести вместе с Нейтаном еще несколько недель, хотя бы несколько минут. Я день за днем мучительно подавляла в себе несбыточное желание еще хоть раз услышать слова о любви. Но, как известно, сказка всегда обрывается на самом волшебном моменте. Что дальше?

В бессильной злости я сжала кулаки, уже сейчас наверняка зная, что рано или поздно действительно сойду с ума от собственных мыслей. Мыслей об упущенных возможностях. Я каждый день буду страдать, скучая по его голосу, который я никогда больше не услышу, тоскуя по его глазам, которые никогда не увижу.

В первые дни я мало говорила, старалась держаться подальше ото всех и робко опускала глаза, когда очередного пациента насильно выводили из общей комнаты, чтобы напичкать таблетками. Многие возвращались после «лечения» буквально полумертвыми, со свежими кровоподтеками на их белых как снег лицах. Я с трудом сдерживала жгучее желание кричать, биться в истерике, молить о пощаде, просить помощи. Даррен много раз пытался убедить меня в необходимости разработки плана, который бы помог нам сбежать отсюда. Мужчина также горел желанием жестоко расправиться с медсестрами, заставить их пережить хотя бы половину того, что каждый день испытывали пациенты. Но Мередит выступала против насилия, отказываясь когда-либо вредить персоналу лечебницы.

Настоящим чудом было то, что медсестры совсем не удостаивали меня своим вниманием в первые дни. Иногда я спрашивала себя, случайное ли это совпадение или же мои родители в последнем акте милосердия позаботились о том, чтобы со мной обращались не так жестоко, как с остальными. Возможно, они выложили круглую сумму, чтобы меня просто оставили в покое. Дни мучительно долго тянулись, превращаясь в недели и месяцы. Надежда на то, что Нейтан окажется моим ангелом-спасителем, совершенно растаяла. В какой-то момент я перестала вспоминать о нем, чтобы не усложнять себе и без того невеселую жизнь.

Каждый день был болезненно похож на предыдущий. Я совершенно запуталась в числах, уже не разбирая ни дня недели, ни календарной даты. Когда я спрашивала об этом медсестру, то получала насмешливый ответ – «хороший день». Однажды я просто сдалась. Так началась моя жизнь вне времени.

Ранним утром я всегда вставала на скамью, выглядывая наружу через решетчатое окно. Яркие лучи утреннего солнца будто смеялись надо мной, скользя по лицу и рукам. Я знаю, что мучила себя сама, то рассматривая рисунки созвездий по ночам, то восхищаясь горизонтом, окрашенным в тревожные красные цвета, и наблюдая за парившими высоко в небе птицами, которые следовали за своим верным другом ветром. Как же сильно я им завидовала! Как же часто я мечтала превратиться в ласточку, протиснуться между прутьями и взмыть высоко в небо!

Этим утром я плакала, стоя на привычном месте в ожидании рассвета. Как прекрасен восход солнца! Он на несколько мгновений превращает серые холмы Хайленда в нечто магическое, особенное. Но солнце не показывалось. Небо заволокло тучами, разлучая меня с единственным другом.

Я полностью отгородила себя от ставших привычными стонов и всхлипов пациентов, также не думая и о леденящем холоде, который пронизывал до костей. Я могла гордиться собой. Мне отлично удавалось игнорировать ее, несмотря на то что она постоянно крутилась рядом, дышала мне прямо в лицо и указывала угол, в котором намеревалась сидеть. Я была почти железно убеждена, что она – плод моего воображения. Я отрицала ее существование так явно, что она, не выдержав, заговорила со мной.

Отчетливо прозвучал ее голос:

– Взгляни на меня наконец!

Ну уж нет, я не хотела ее видеть, оказывать ей такую услугу. Именно она была причиной моего попадания в лечебницу. Она – виновница моих страданий. Уделить ей внимание было все равно что предать родину. Я не хотела иметь с ней ничего общего.

Но она никак не сдавалась. Ее навязчивое присутствие раздражало меня ничуть не меньше, чем серые стены лечебницы. Мне жутко хотелось выплеснуть на нее злость, хоть я и понимала, что она добивалась именно этого. Да и что я могла сделать бестелесному призраку? Неконтролируемая дрожь пробежала по моему телу. На долю секунды мне показалось, что голос принадлежал кому-то из пациентов. Я отчаянно мотала головой в поисках говорившего, но интуиция вопила о том, что это был именно ее голос. Она шипит как змея. Тут жутко холодно, холоднее, чем посреди снежной бури. Неожиданно для меня самой страх сковал тело, гнев утих так же быстро, как и возник. Показалось, что стены стали сжиматься, готовые сплющить меня. Я оказалась в смертельной ловушке, затуманившей сознание, лишившей меня всех чувств, кроме страха.

– Ты совсем одна, Адриана. Чувствуешь?

Ее смех эхом раскатился по комнате. Я задергалась на скамье, задыхаясь от бессилия. Так все и случилось. Я действительно сошла с ума. Сейчас это стало мне кристально ясно.

Я упала со скамейки, потеряв сознание.

В своих снах я часто оказывалась на краю мрачной бездны. Я срывалась и падала все ниже и ниже, а вокруг была только темнота, поглощающая меня. Полностью растворившись в пасти пропасти, я просыпалась. Этот кошмар был отличной метафорой моей жизни. Без следствия и причины – один лишь бесконечный мрак.

Почувствовав, что задыхаюсь, я проснулась. Нет, не проснулась, меня подняли с пола как тряпичную куклу. Чья-то тяжелая рука лежала на моих губах, затрудняя дыхание. По моему подбородку стекала капля крови. Наверное, падая, я ударилась о край скамейки. Голова кружилась, и я руками хватала воздух, в отчаянии пытаясь найти опору. Но она была мне не нужна. Грубая рука так крепко держала меня за плечо, что она казалась мне железной по своей силе.

В ужасе я открыла глаза, встретившись взглядом с нависающим надо мной санитаром.

– Я просто споткнулась, – бормотала я, оглядываясь в поисках помощи. Краем глаза я увидела мертвенно-бледную Мередит. Она плотно сжала губы, пытаясь сдержать слезы. Рядом с женщиной стоял Даррен. На мгновение их руки соприкоснулись. Этот мелкий жест, который имел целью меня ободрить, наоборот, вселял страх. Я знала, они мне не помогут.

В тот же миг ноги подкосились. Зубы выстукивали дробь, руки тряслись как в лихорадке. Санитар снова подхватил меня, громко ругнувшись.

– Я тебе уже тысячу раз говорил не вставать на скамейку, – прошипел он, до боли сжимая мой локоть.

Отвернувшись, я не могла подобрать слов для ответа. Больше всего хотелось влепить ему пощечину, сделать хоть что-то мятежное.

– Мне очень жаль. Этого больше не повторится.

Я с мольбой заглянула в глаза санитара, в то время как вся моя сущность бунтовала. Прекрасно зная эффект, который производил мой извиняющийся взгляд раньше на родителей и учителей, я чуть попятилась назад, отстраняясь. Я чувствовала себя здесь такой же униженной, как когда-то в родном доме. Нервно вытерев слезы, я последовала за санитаром из общей комнаты в коридор. Я чувствовала, как бешено начинает стучать сердце. До сих пор я не знала, в чем именно заключалось наказание. Только его финальный исход мне был хорошо знаком – многочисленные побои.

Массивная дверь со зловещим скрипом закрылась за мной, щелкнул замок. Привычная ежедневная рутина, никогда не казавшаяся такой притягательной, как сейчас, вмиг превратилась в кошмар. Я чувствовала себя беспомощной перед лицом надвигающейся опасности.

В отчаянной попытке предотвратить грядущие события я вцепилась в белый халат санитара.

– Умоляю, я больше не повторю своей ошибки, – сбивчиво прошептала я.

Санитар посмотрел на меня долгим уничтожающим взглядом, а затем замахнулся, намереваясь ударить. Я невольно зажмурилась. Он грубо дернул меня за руку и потащил куда-то вглубь комнаты. Из темноты вынырнула еще одна дверь поменьше. Оказавшись в белой комнате с голыми стенами, которая была как две капли воды похожа на предыдущую, я испуганно огляделась. Все же здесь была одна деталь, отличающая это помещение от других, – одинокий стул, стоявший посередине.

Мне хотелось узнать, что все это значит, для чего он стоит здесь. Сейчас этот бытовой предмет вызывал у меня неконтролируемый страх. Санитар одним резким движением посадил меня на стул, обвязав ремни вокруг запястий. Кисти моментально отозвались тупой ноющей болью. В приступе паники я застучала ногами так отчаянно, что стул пошатнулся. Побоявшись упасть, я продолжила сидеть тихо. Санитар с гадкой усмешкой подошел чуть ближе. Опустившись на колени, он обвязал ремнями мои ноги. Теперь я могла только вертеть головой.

Никогда еще в своей жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной.

Стул начал вращаться, и легкий ветерок коснулся моей щеки. На долю секунду мне даже захотелось, чтобы она была рядом. Перед глазами поплыло и даже слегка потемнело – предметы смазались, и мне казалось, что даже пол превратился во что-то вязкое и бесформенное. Вращение ускорилось, заставляя меня трястись и задыхаться в слезах.

Лицо санитара, проплывающее мимо, с каждым кругом становилось уродливее.

Когда подступила тошнота, мне захотелось податься вперед и сжаться в клубок. Однако оковы на моих запястьях крепко удерживали тело, не оставляя возможности наклониться. Послышался смех. Мои жалкие попытки освободиться развеселили санитара. Началась жестокая рвота с кровью и кашлем. Я слезно просила моего мучителя прекратить, издавая нечленораздельные звуки. Язык не слушался, зубы стучали лихорадочной дрожью. Но мир все быстрее и быстрее вращался вокруг. Давление в голове и горле становилось невыносимым, словно я тонула или задыхалась. Пугающая чернота в глазах.

Прежде чем вращение прекратилось и мое тело словно кукольное безвольно упало в руки санитара, я почувствовала, как из ушей, рта и носа потекла теплая красная жидкость.

Кровь. Ужасающе яркий цвет, просачивающийся сквозь темноту обморока.

В такие моменты, как сегодня, когда в душе не оставалось ничего, кроме страха, я вспоминала лицо Нейтана, цепляясь за его светлый образ. Это было последнее, что я ясно видела, прежде чем провалиться в черноту бессознательного, захлебываясь собственной кровью.

5

Кошмары продолжаются

– Теперь веришь мне, что ты совсем одна?

Ее резкий голос как ножом разрезал безмолвное пространство. Сознание возвращалось тяжелыми болезненными толчками. С новым ужасом я постепенно начинала осознавать реальность. Я боялась открыть глаза. Внутри головы гудело настолько сильно, что даже чернота вокруг плясала. В висках пульсировала боль, я по-прежнему дышала с трудом, казалось, будто на груди у меня кто-то сидит.

Перед глазами стояла пелена, и звуки доносились откуда-то издалека, смысл произносимого вовсе ускользал. Я продолжила лежать без движения на холодном полу, не имея ни малейшего желания подняться.

Прохладный ветер коснулся моей кожи – и по телу пробежали мурашки. Мне захотелось навечно остаться здесь, лежать, медленно растворяясь в воздухе.

– Посмотри сюда!

Приказ прозвучал угрожающе. Он заставил вздрогнуть и вырвал из мыслей. Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Совсем рядом она сидела на корточках, обхватив руками плечи, и оглядывалась. В застывших искаженных чертах, лишь отдаленно похожих на человеческие, читался испуг. Возможно, я ошибалась, но она выглядела взволнованной. Мои глаза болели от света лампы, и я зажмурилась, обдумывая увиденное. Неужели она действительно выражала эмоции? На этом странности не заканчивались. Ее волосы были аккуратно уложены в довольно сложную прическу, а одежда отличалась завидной чистотой.

Способны ли призраки менять свой внешний вид? Я могла бы рассуждать на этот вопрос часами, лишь бы не возвращаться обратно в реальность, полную боли и пыток, реальность, в которой точно нет призраков, чтобы поболтать и отвлечься. Призраков не существует.

Злые голоса шептались совсем рядом. Из разговоров я поняла, что санитар, мой мучитель, совсем скоро вернется. Стул. Ремни. Рвота. При одном лишь взгляде на орудие пытки мой разум начал превращать комнату в кашу. В который раз захотелось набрать в легкие побольше воздуха и кричать до хрипоты.

– Соберись! Они идут.

Ее голос будто пробудил меня от жуткого сна, и я, собравшись, приложила тонну усилий, чтобы успокоиться и сконцентрировать мысли.

– Почему меня вообще оставили лежать здесь, на полу? Могли бы уж сразу зарыть в одну из тех могильных ям около лечебницы, – прошептала я, осторожно разминая мышцы. Тело ломило, но особенно болела шея – голову не повернешь. Слабость. Я чувствовала, как дрожу. Головная боль не утихала, но в остальном я, кажется, была в порядке. Никаких переломов. Слава богу.

– Не говори со мной, – прошипела она, заставив меня невольно вздрогнуть.

В моей голове крутилась одна и та же мысль – все потеряно. Сейчас я наконец отвечу ей. Как-никак мое определение того, что опасно, а что нет, круто изменилось. Я все еще боялась ее, все во мне сжималось под ее взглядом, но еще больше я боялась провести всю жизнь в этих серых стенах боли.

Тяжелая дверь медленно открылась, и я вжалась в угол, напрягая каждый мускул. Готовая к побегу, я невольно задержала дыхание. Выражения лиц вошедших медсестер были настолько скучающими, что внутренне я поежилась. Сострадание? Они потеряли его, как только переступили порог лечебницы. Совесть? Они каждый раз игнорировали свой внутренний голос, который вторил в унисон крикам пациентов.

Я хотела ответить тени, но она перебила.

– Не говори со мной, – повторила она, – не говори, пока они могут это услышать.

Когда медсестра потянула меня за руку, поставив на колени, я осознала, насколько слабой была. Орудие пыток снова предстало перед глазами. Я напрягла мышцы, пытаясь сопротивляться сильным рукам, которые держали меня за плечи.

– Успокойся, – прошептала она мне на ухо. Ее глаза дико сверкнули, пробегая по лицам медсестер. – Или ты хочешь, чтобы тебя замучили до смерти?

Я сразу расслабила мышцы. Мысль о том, что пытки могут возобновиться, оглушила меня. Я выдохнула, когда поняла, что медсестры ведут меня обратно в групповую комнату. Как только за ними закрылась дверь, я тяжело опустилась на скамью, чувствуя себя постаревшей лет на десять. Все зло этого мира, которое никогда не переступало порог моего дома, настолько ощутимо висело в воздухе этой лечебницы, что отравиться им было проще простого. Более того – легко было им стать.

С того дня я больше не могла назвать себя молодой. Ключ к моей прошлой жизни лежал забытый, где-то на дне моря, где-то, где я никогда не смогла бы его найти. Я понимала одно – для того чтобы выдержать грядущие испытания будущего, нужно отказаться от прошлого, иначе я умру от тоски.

Я шагнула навстречу Мередит, которая стояла с широко раскрытыми руками и бормотала извинения. Обняв ее, я снова безжизненно опустилась на скамью. Каждое движение давалось мне с трудом. Я отвернулась к стене. Притянув колени к груди, я обхватила их руками и опустила на них голову. Тогда я ожидала, что хуже быть уже просто не может. Я ошибалась.

Не прошло и пятнадцати минут, как медсестры вернулись с веревками. Господи, как сильно я этого боялась. С тех пор свобода кончилась.

Пытаясь выгнать из головы мысли о побеге, я повернула голову настолько, насколько мне это позволяли узлы. Предстояло придумать, чем занять себя в перерывах между сном и едой. Коварная смесь постоянного страха, физического и морального насилия сломала меня, сделала нервной. Я жутко беспокоилась об исчезновении Даррена и Мередит, которых увели практически сразу после моего возвращения. Я всеми силами пыталась получить информацию о них от санитаров, но моя забота лишь подталкивала медсестер к тому, чтобы шептать мне на ухо злые вещи – вещи, которые все были связаны с теми страшными болезнями, которые бог послал им, чтобы наказать за грехи.

Раньше я твердо верила в Божью доброту и была убеждена, что души людей, переживших неописуемую беду на земле, обязательно попадут в рай. Несмотря на все мои усилия, я так и не узнала, что случилось с Мередит и Дарреном. Они бесследно исчезли, были стерты из книги жизни, забыты историей, будто их никогда и не существовало. Таков был удел всех пациентов: они были похоронены заживо, как только попали сюда. Их дальнейший путь был ясен, судьба решена. Всем за этими стенами было все равно, что с ними стало.

Оглядываясь назад, я задаю себе один и тот же вопрос: как я пережила эти долгие месяцы молчания, не впадая в безумие? Дни, проведенные в лечебнице, складываются в моей голове в серую картинку, четкую и размытую одновременно. Я жила в бездне, которая разрасталась с каждой минутой, крепло желание сдаться, прекратить борьбу и плыть по течению. Но, возможно, борьба с безумием была единственной вещью, которая позволяла мне оставаться в здравом уме. Часами я вспоминала выученные когда-то стихи и рассказы, переводила их на языки, которые знала. Я цеплялась за любую крохотную возможность сохранить ясность мысли. Но в этих серых стенах мой дух слабел с каждым днем, и я уже не могла вспомнить некоторых стихов. Строки лишь одной книги, которую я знала наизусть, никогда не слетали с моих губ: строки Библии. Как я могла, испытав все это, верить?

– Адриана.

Я лениво потерла сонные глаза, не испытывая ни малейшего желания их открывать. она по-хозяйски сидела на моей кровати, с отвращением разглядывая мою потную рубашку, на которой красовались пятна овсянки.

– Чего тебе? – пробормотала я. Никто даже не смотрел в мою сторону. В том, что пациенты разговаривали сами с собой, не было ничего необычного. Женщина подсела чуть ближе. Каждое ее движение казалось мне невероятно плавным. Легким и бесшовным, будто она плыла по воздуху, касаясь земли.

– Ты не устала? – прошипела она чуть нежнее обычного и легла совсем рядом.

– Устала? – повторила я с нервной улыбкой. – Поверь, сплю я достаточно.

Она отстранилась и неодобрительно фыркнула. Ее горящие черные глаза сузились. Несмотря на то что отношения, установившиеся между нами, отдаленно напомнили злую дружбу, ее озверелый взгляд не переставал мучить меня в кошмарах.

– Ты устала, Адриана. Устала и сломлена. Внутри только пустота. Твой саркастический ответ – защитная стена, чтобы спрятать истинные чувства. Но я слышу их запах. Они воняют. Твое горе соленое, как морская вода. Какой прекрасный подарок для меня! Эта лечебница просто чудесное место, чтобы насытиться страданиями. Боль и страх самые вкусные. – Она сделала глубокий вдох, и странное выражение блаженства застыло на ее лице. Она явно наслаждалась ситуацией.

– Чувствую себя великолепно, – отчеканила я и, резко отвернувшись, начала вести наблюдение за толстой черной мухой, которая беспечно потирала лапки. Попалась ли она в ловушку или знала лазейку, чтобы улететь прочь из этой лечебницы?

– Великолепно, – передразнила она меня, обходя кровать в попытке снова заглянуть мне в глаза. – Представь себе, вкус счастья мне также знаком. Вкус любви. Вкус удовольствия, – шептала она, подбираясь все ближе и ближе. Она почти вплотную прижалась к моему лицу. В ту же секунду мрачная аура окутала мое тело, обездвижив его. Я почувствовала сладкий запах, сравнимый с тем, как пахнут только что испеченные булочки с корицей. – А ты, Адриана, воняешь потом, кровью и слезами.

Я изо всех сил старалась сохранить лицо и сделала усилие над собой, чтобы не выдать эмоций, переполнявших меня.

– Как мило, – едко ответила я.

– Я могла бы помочь тебе, – спокойно продолжила она, не обращая внимания на мои слова. – Я знаю, как тебе освободиться из лечебницы. Способ сбежать отсюда. Навсегда.

Против воли во мне разгорался интерес. Нет, не интерес, надежда. Я поерзала, не желая показывать ей, как сильно мне хотелось, чтобы она продолжила говорить. План, у нее был план, который спасет меня.

– Ну? Что за способ? – надавила я.

Она рассмеялась мне в лицо, играя бровями.

– Что ты готова отдать, Адриана? Всегда нужна жертва, понимаешь? Крошечная жертва, которая не сравнится с безграничной свободой, к которой ты стремишься. Ты же хочешь быть свободной, не так ли? Снова стоять посреди оживленной городской площади, наслаждаться теплом солнечных лучей, вдыхать свежий аромат цветов и трав…

Ее красочные описания заставили мое сердце биться как сумасшедшее. Я слушала ее, представляя в своей голове одну картинку за другой. Я почти могла слышать ароматный запах цветов на поляне. Почти. И это почти жутко беспокоило старую рану, которая никак не могла затянуться.

За последние несколько месяцев я кое-что усвоила. Нельзя никому доверять, даже себе. Прежде всего необходимо помнить, что каждое действие имеет последствия. Прежде я совсем не задумывалась о таких вещах, но что бы я ни делала здесь – это всегда имело определенные последствия.

Я опустила голову, кусая губы. Ее слова разрывали меня на части. Подвох. Подвох есть всегда. Всегда. Всегда. Всегда. Если даже люди не могли быть настолько самоотверженными, чтобы послужить чужим интересам, так почему же сверхъестественное существо с такой злобной аурой должно служить им? Я никак не могла разобраться в веренице собственных мыслей, поэтому я нерешительно взглянула на женщину.

– Что за способ? – повторила я. – И что за жертва?

– Тсс, помедленнее. Если ты хочешь быть свободной, то должна поклясться, что отдашь мне то, что я потребую. Только когда ты поклянешься, я смогу освободить тебя, – прошипела она. Ее дьявольский взгляд горел темным огнем. Я отвернулась, чтобы не видеть эти жуткие глаза, и опустила голову. Она меня шантажировала.

– Ты не должна поворачиваться ко мне спиной, – она понизила голос до заговорщического шепота и наклонилась ко мне, обвивая пальцами мою руку. Она впервые с силой сжала мою кисть и притянула к себе, не отпуская. В этот момент я испытала настоящий шок – смесь боли, холода, невероятного отчаяния. Я попыталась вырваться, но она только сильнее сжала ладонь, уже протягивая другую руку к моим волосам. Меня не покидало ощущение того, что ее ледяная аура захватывает мое тело. Я уже перестала чувствовать свою обледеневшую кисть, как вдруг женщина резко отпустила ее и отпрыгнула, будто это я обжигала ее льдом, а не наоборот. На мгновение ее призрачное лицо исказила гримаса боли. Но, возможно, мне только показалось? Взглянув на женщину еще раз, я ничего не нашла в ее лице. Никаких эмоций.

– Подумай хорошенько, Адриана. У нас еще много времени.

Я сжала губы, невольно вспоминая пытки, через которые я прошла.

– Я подумаю, – сухо ответила я.

Однако меня не покидало ощущение, что выбор, с которым я столкнулась, был не лучше выбора между холерой и чумой.

6

Борьба за свободу

– Просыпайся, девчонка!

Чья-то грубая рука трясла меня за плечо. Я вздрогнула от неожиданности и резко вскочила. Справиться с часто бьющимся сердцем оказалось непросто. Широко открытыми глазами я посмотрела на санитара, который в одной руке держал кружку и ложку, а другой сжимал мое плечо, прогоняя остатки сна.

– На, ешь. Быстро! – сказал он и впихнул мне в руки чашку с кашей. В животе урчало от голода, ведь со вчерашнего утра я ничего не ела. Несмотря на то что содержимое на дне кружки отвратительно пахло и еще отвратительнее было на вкус, я как безумная съела все до последней крошки и точно могла бы съесть еще. Уже не в первый раз я довольствовалась малым. Мучители, то есть санитары, всегда приносили небольшое количество еды, чтобы посмеяться над нашими исхудавшими лицами. После завтрака нас чаще всего ждал голодный день. К этому моменту мне уже стало ясно, что страдания от жажды и голода были еще одним средством держать в узде даже самых мятежных пациентов.

– Вкусно?

Я проигнорировала колкий вопрос санитара, медленно опустив ложку. Глядя на дно чашки, я тяжело вздохнула. Жадно разглядывая меня, он взял посуду, задержав пальцы на моих ладонях чуть дольше обычного.

– Есть кое-что повкуснее, – ответил он, пошло улыбнувшись. Мне стало настолько неприятно, что я невольно скривила губы, когда он еще раз оглядел меня сверху вниз.

– Сомневаюсь, – ответила я с плохо скрываемым отвращением, – здесь не только еда имеет отвратительное послевкусие.

Санитар прищурился и наклонился ко мне. Резкий запах ударил мне в нос. Пиво. Лук. Санитар, продолжая нависать надо мной, облизнул губы. Я еле сдерживала себя, чтобы со всей силы не ударить его по лицу. В голове пронеслась мысль о том, что, как правило, такие дерзкие слова были наказуемы. Под страхом пытки я уже начинала сожалеть о сказанном.

– Осторожнее, – предупредил он меня, – ты потеряешь остатки вкуса, если я отрежу твой наглый язык.

Позади меня прозвучал злобный смех. Она.

– Знаешь, о чем он только что подумал? В своих грязных мыслях он снимает с тебя рубашку. Он представляет себе, какая ты без нее. Красотка. Так он думает. Все его фантазии крутятся вокруг того, что он мог бы сделать с тобой, окажись вы наедине.

Я изо всех сил сжала руки в кулаки и резко тряхнула головой. Я хотела сказать ей, что она ошибается. За многие месяцы, проведенные здесь, я видела достаточно, столкнулась с различными пытками, но единственное, что никогда нам здесь не угрожало, – бесчестие. Неужели он действительно мог надругаться надо мной?

– Ты только посмотри, Адриана. Посмотри на него! Посмотри, как блестят его глаза. Жадно. Они жаждут этого. Ты – дичь, на которую разрешена охота, дорогая. Если он решится на то, что задумал, никто ему ничего не сделает, не так ли? Никому и в голову не придет тебя защищать. И никто его, конечно, не накажет.

Как будто подтверждая слова призрака, он начал гладить меня по волосам.

– Почему тебе раньше не отрезали язык, м? – промурлыкал он, не дожидаясь ответа. – Милые локоны. Такие длинные и ярко-рыжие. Тебе к лицу. Они отражают твой характер, правда? – он усмехнулся. – Думаю, что сегодня вечером я разгляжу их получше. Конечно же, для того, чтобы решить, побреем мы тебя налысо или нет. Хотя это было бы несправедливо по отношению к остальным, как считаешь? Мы вдвоем должны подумать, заслуживаешь ли ты особого отношения.

Его грязные пальцы скользнули по щеке, спустились ниже, повторяя контуры моих губ. Я подалась назад, глядя на него со смесью отвращения и ужаса. Он снова усмехнулся.

– Теперь я понимаю, почему ты здесь. Ты – непокорная девка. Не волнуйся. Мы избавимся от твоего бунтарского духа. Об этом я позабочусь лично. Не хотелось бы получить жалобу о том, что мы не заботимся о пациентах.

Санитар поднялся и недвусмысленно подмигнул мне. Больше всего в этот момент мне хотелось схватить деревянную посуду и с размаху ударить его кружкой по затылку.

– О нет, – застонала я, как только за санитаром закрылась дверь. Поворачиваясь к моей призрачной спутнице, я громко спросила с отчаянием в голосе:

– И что мне теперь делать?

– Я более чем уверена – ты знаешь, что делать, – соблазнительно протянула она.

Я затрясла головой:

– Как я могу тебе доверять? Я даже не понимаю, кто ты, что ты. Я о тебе абсолютно ничего не знаю. И при этом ты просишь у меня поклясться отдать что-то в обмен на твою поддержку. Но ведь я даже не знаю, что я должна отдать. Что бы ты делала на моем месте? Кивала и молча соглашалась?

– Я бы кивала и радостно молча соглашалась, благодарила бы небеса за то, что мне кто-то хочет помочь.

– Мы с тобой по-разному понимаем «помощь».

Я обессиленно упала на кровать, вперив взгляд в потолок. Опять этот серый потолок. Я наизусть знала расположение трещин на нем, так что с закрытыми глазами могла бы указать, где находится та или другая.

– Амелия.

Мне показалось, что имя прозвучало где-то далеко в моих мыслях, а не в метре от кровати в реальности.

– Что, прости? – переспросила я.

– Так меня зовут. Я дочь тумана. Существо завесы. Я путешествую между мирами.

– Путешествуешь где? – я нахмурилась. Уже одно наличие имени у призрака показалось мне необычным. Еще и такого благородного. Ей бы больше подошло Мучительница или Преследовательница.

– И что все это значит? – мне хотелось получить ответы.

– Это значит то, что и должно означать.

Я решительно покачала головой:

– Ты должна разъяснить мне свои слова, если хочешь, чтобы я тебе доверяла.

– Можно подумать, что это я ищу отсюда выход! – съязвила она.

– Расскажи мне, кто ты. Кто ты на самом деле? И я, возможно, подумаю о том, чтобы принять твою помощь. Какой бы она ни была.

Это было единственное предложение, которое я могла сделать. Если бы она отказалась, мне не осталось бы ничего другого, кроме как медленно умирать в этой лечебнице. Она поерзала на стуле, серьезно обдумывая мои слова.

– Поставь себя на мое место, – добавила я, – просто представь себе, что ты – обычная девушка, живущая самой обычной жизнью. И вдруг появляется призрак из другого мира, которого никто, кроме тебя, видеть не может. Как бы ты отреагировала? Я думаю, ты бы тоже была напугана, более того, ты бы также не спешила довериться ему. Верно?

Амелия наконец села спокойно, сощурив глаза.

– Никак не могу себе такое представить. Я уже давно не знаю, каково это что-то чувствовать. Я это забыла. Это больше не важно. Люди – больше не важны.

Я нахмурила лоб:

– Что ты хочешь этим сказать? Ты тоже когда-то была человеком?

Она снова начала ерзать, бросив на меня мрачный взгляд.

– Конечно, я им была, глупышка. Мы все были людьми, пока мир тумана не призвал нас.

Мир тумана. Ну, конечно.

– Расскажи мне все, – потребовала я, твердо глядя ей в глаза.

Амелия сверкнула глазами.

– Все – это слишком громкое слово, Адриана. Ты хочешь услышать что-то, но я не уверена, что ты к этому готова. Ты должна быть открыта.

Она обошла кровать и легла совсем рядом. Удивительно, но кровать под ее весом не просела даже на сантиметр.

– Открыта для сверхъестественного, – добавила она шепотом.

– Я открыта. Тебя не достаточно убеждает тот факт, что я с тобой общаюсь?

Она засмеялась, но это скорее тревожило, чем успокаивало. Даже с течением времени ее хищная улыбка не переставала вызывать внутреннее беспокойство.

– Это доказывает, насколько ты в отчаянии, – сказала она торжествующе.

Я не позволила ей отвлечься от темы и снова спросила:

– Так что?

После этих слов я сложила руки на груди и постаралась придать своему выражению лица побольше уверенности.

– Так что ты хочешь знать?

– Ты можешь начать с рассказа о себе. Каким ты была человеком? И, собственно, почему теперь ты призрак?

Где-то в глубине ее черных глаз блеснули веселые искорки. Она будто заметила их и моргнула. В следующую секунду ее лицо снова стало строгим.

– Много лет назад я была весталкой, жрицей богини Весты, поддерживающей в ее храме священный огонь, – сказала она настолько неожиданно, что в первое мгновение я смутилась, а в следующее уже рассмеялась.

– А я была Клеопатрой, – пошутила я, но она, даже не удостоив меня взглядом, продолжила говорить:

– Я родилась в Римской империи, когда та переживала далеко не лучшие свои времена. Мне минуло семь, и я была возведена в высокоуважаемое звание девственницы-весталки первосвященником Максимумом. Ты должна понять, что времена тогда были совсем другие, кардинально отличались от сегодняшних дней. Люди различных культур верили в разных богов, поклоняясь им. Быть в услужении бога или богини – великая честь. Призвание. Мы положили на алтарь нашу жизнь, в любой момент готовые ее отдать. Я была жрицей в храме Весты и обладала всевозможными правами, которыми только могла обладать женщина в то время. Я была очень горда и полна амбиций, готовая старательно учиться следующие десять лет. И я училась. Мои учительницы восхищались мной, и когда обучение закончилось, я получила независимость. О таком другие женщины могли только мечтать.

Я внимательно вслушивалась в слова Амелии, размышляя о ее судьбе. Она рассказала мне, что многое с тех пор изменилось. История развивалась стремительно. Амелия сама была частью истории. Однако некоторые вещи – по большей части негативные – не меняются никогда.

– Весталка должна быть девственной. Таково было условие жизни в достатке и свободе. Условие, которое я приняла, потому что оно не казалось мне большой жертвой на пути к благам, которые открывает для тебя высокое звание. Если же весталка лишалась невинности, ее не просто изгоняли из храма, чистоту которого она запятнала. Весталку жестоко наказывали. Хоронили заживо. В сто тринадцатом году до нашей эры римляне потерпели тяжелое поражение в борьбе с Фракией. Империя потеряла много отличных солдат. Конечно же, искали виноватых. Сенат должен был успокоить народ, а также разгневанных богов. Меня оклеветали тогда, обвинили в связи с мужчиной, известным политиком, – она с отвращением поморщилась. – Как будто я могла бы рискнуть всем ради мужчины. Ну уж нет. Но мои протесты остались неуслышанными. Для весталок даже не устраивали суда, абсолютно никакой возможности защитить себя от нападок. Если ты бросил вызов правилам, установленным свыше богами, шансов заслужить прощение практически не было.

Я непроизвольно сглотнула, пытаясь смочить сухое горло. Я не пила уже довольно долго.

– Какой ужас, – пробормотала я.

– Они привели меня в подземелье, в котором стояла кровать. Там также были одеяла, лампы, даже вода и еда. Я отчетливо помню хлеб и молоко. Они оставили все это, чтобы продлить муки, ведь в конечном итоге меня все равно ждала смерть. Меня оставили одну и завалили вход землей.

Ее безумные глаза светились в темноте. В том, что она горела жаждой мести, не было ничего удивительного, и все же я невольно отпрянула от нее.

– Я безумно боялась и умоляла богиню Весту помочь мне. Я просила ее защитить меня. Я даже не притронулась к еде, все до последней крошки пожертвовав богине. Но Веста как будто не слышала мои мольбы. Она не явилась, чтобы вызволить меня из заточения. Слезы обиды душили горло. После того как я посвятила ей свою жизнь, безоговорочно следовала установленным ею правилам, она даже и пальцем не пошевелила, чтобы выручить меня из беды. Она бросила меня на произвол судьбы – меня, ее самого преданного слугу, – говорила Амелия, то возвышая речь до крика, то понижая до шепота. – Но меня услышал кое-кто другой. Он был сильно впечатлен моим желанием выжить. В те времена боги были неравнодушны к нам, к людям. Они играли нашими жизнями. С божественной помощью некоторые быстро обретали власть, купались в лучах богатства и славы. Лишаясь благосклонности богов, они также быстро теряли могущество, возвращаясь на затворки жизни. Так вот, в своем отчаянии я привлекла внимание бога смерти. У меня не было выбора, Адриана. В обмен на свободу я предложила ему то единственное, что у меня было.

– Что конкретно ты ему предложила? – нервно спросила я, сжимая руками края рубашки.

– Моя жизнь в обмен на выживание, – она запрокинула голову и истерично рассмеялась. – Я получила от него кольцо, сделанное из осколков моей собственной души. Кольцо вечной жизни. Но я не хотела быть одинока в своем бессмертии, Адриана. О нет! Я хотела большего – отомстить! Я попросила бога расколоть мою душу на более мелкие части, чтобы изготовить еще одно кольцо. Кроме того, я собрала и другие жизни, висевшие на волоске. Я хотела привязать к себе души других, покорить их, чтобы с их помощью уничтожить каждого, кто предал меня. Скажу тебе только то, что нам это удалось. Но я слишком поздно заметила, что моя душа и души моих приспешников были истерзаны слишком сильно, мы больше не могли оставаться людьми. Я цеплялась за любую крошечную возможность спастись, сохранить жизнь себе и другим. И мы не умерли. Мы продолжали жить здесь в тумане, между мирами. Я умоляла о помощи моего прежнего спасителя, но сила старых богов уже давно угасла. Они уступили место новым божествам. Вместо помощи он обязал нас к новым правилам, тесно связывающим наши души и мир тумана. Мы должны держаться подальше от людей до тех пор, пока не проголодаемся. Ему не нравилось существо, в которое я превратилась, но он ничего не мог с этим поделать, время его могущества давно прошло. Я обошла весь мир в поисках способа снова стать человеком, но при этом сохранить бессмертие. И вот я здесь, наблюдаю за тобой. Все это время я хотела только одного – жить. Все хотят жить. Ты тоже хочешь жить. Я могу осуществить эту мечту.

Мне хотелось отвернуться, спрятать глаза. Я зажмурилась, чтобы не видеть ее бледный силуэт. В следующее мгновение я почувствовала мягкое прикосновение. Она ласково гладила меня по щеке.

– Тебе нечего терять, – прошептала она. – Что еще у тебя можно забрать? Ты уже лишилась всего: семьи, дома, друзей, возлюбленного. Сегодня ты потеряешь и свою невинность. И, поверь мне, очень скоро ты достигнешь предела, будешь молить о смерти, но тебе и в этом откажут. О, Адриана, тебя не убьют, пока не выжмут все соки. До последней капельки.

Ее пальцы замерли на моих щеках. Она дрожала. Казалось, что прикосновения ко мне стоили ей огромных усилий. Ее пальцы обжигали мою щеку холодом, но я терпела. Бывало и больнее.

– Хочешь превратить меня в подобие себя? В такое же существо? Это твой способ? – спросила я, нахмурившись.

– Я ничего у тебя не заберу, Адриана. Ни твою душу, ни твою личность, ни твое сознание. Ты все оставишь себе.

– Но если тебе ничего из этого не нужно, какова цена моего спасения?

Я скептично взглянула в ее глаза-угольки. Мне хотелось отодвинуться назад на безопасное расстояние. Ее лицо изменилось. Уголки губ поползли вверх, чтобы вернуть ей дьявольскую улыбку.

– Я не призрак. Я не могу жить вечно. Поэтому мы вынуждены… – она усмехнулась, – подпитываться энергией жизни. А источник этой энергии – вы. Ваша жизненная сила помогает нам не исчезнуть, не умереть. Ваши страх и боль также подпитывают нас, но этого недостаточно. Даже отдаленно несравнимо с тем количеством сил, которые мы получаем, если человек добровольно становится слугой тумана. Я даже подарю тебе кольцо из осколка души.

Амелия многозначительно улыбнулась.

– Вас много? Таких существ, как ты? – спросила я, все еще не в силах поверить в то, что она только что мне предложила. – И вы питаетесь жизненной энергией людей? – повторила я, и мое сердце застучало где-то в висках. – Почему бы вам просто не исчезнуть и не оставить нас в покое?

Она резко спрыгнула с кровати, скрипнув зубами от еле сдерживаемой злобы. Окруженная туманным ореолом, она начала ходить по комнате из стороны в сторону. Черная дымка все больше и больше окутывала ее тело. Температура в комнате резко упала, как будто мы внезапно погрузились под воду. Другие пациенты, на которых я последнее время совсем не обращала внимания, хныкали, как будто почувствовали невидимую угрозу.

Я открыла рот, чтобы осадить Амелию, попросить не пугать и не трогать других, но язык меня совершенно не слушался. Я не могла сказать и слова.

Она снова подошла ко мне. Туман уже почти скрыл ее фигуру, накрывая будто плащом. Амелия вцепилась в мою руку, и я начала задыхаться. Лед обжег мою кожу. Руку свело судорогой, как если бы в нее разом воткнули тысячу иголок.

– Потому что власть так сладка!

Туман сгущался, образуя плотные облака. Амелия не прекращала смеяться.

– Всякий раз, когда я прикасаюсь к человеку, я нарушаю правила и расплачиваюсь за это адской болью, но хочу сказать тебе одно: иногда это того стоит! А теперь соглашайся! Я уже слышу его тяжелые, шаркающие шаги в коридоре. Я слышу, как быстро бьется его сердце. Он в нетерпении! Я чувствую мерзкий запах его желания!

Я вжалась в кровать. Тело отозвалось болью и усталостью. Запястья ныли при каждом движении. Я отвернулась от Амелии, сжимая челюсти так сильно, что уставшие скулы начало ломить.

– Нет, я не хочу быть монстром, – я практически безжизненно отклонила ее предложение. За дверью действительно послышались шаги. Они звучали как гром среди ясного неба. Во всяком случае, для меня.

– Тебе не обязательно становиться монстром, глупышка. Ты вправе сама решать, что дальше делать с той жизнью, которую я тебе предлагаю. Это твой выбор, твое будущее. Ты можешь существовать в покое. Тебе просто придется контролировать себя и свой голод, обуздать свои новые силы, – прошипела Амелия, и по ее демонической улыбке я поняла, что она никогда не жила в покое, не пыталась принять свою судьбу и просто уйти. Внезапно между ее костлявыми пальцами мелькнуло металлическое кольцо, которое вместо того, чтобы отражать лунный свет, наоборот, поглощало его. Что-то едва заметное блеснуло золотой искрой. Осколок души.

– Это кольцо необходимо? – спросила я и указала на него. Она засмеялась.

– Нет, можно существовать в мире тумана и без кольца. Но без него ты не сможешь питаться энергией других людей и через несколько лет исчезнешь.

– Исчезну?

– Ты просто растворишься. Со временем станешь прозрачной как слеза, и мир тумана поглотит тебя. Ты умрешь.

Слишком много информации. Информации, которую хотелось обдумать. Мне нужно было время, чтобы взвесить все за и против. Много времени. Но его-то как раз у меня не было.

– Сделка не займет дольше пары секунд. После нее наши пути разойдутся. Каков твой ответ, человек?

На мгновение все вокруг перестало существовать. Я смотрела на нее, стараясь разглядеть в черных глазах хоть что-то кроме безумного желания. Вот и настал тот выбор между холерой и чумой. И я выбрала. Я выбрала неизвестное, всем сердцем стараясь сохранить надежду, мое я и постараться не привнести в этот мир зло.

– Я согласна.

– Храбрая девочка! – обрадованно воскликнула она и, схватив меня за руку, надела кольцо мне на палец. В ту же секунду началось превращение. Мой переход в мир теней.

7

Превращение

Секунды тянулись мучительно долго, но ничего необычного не произошло. Я была на грани. Почувствовав себя обманутой, я повернулась к Амелии с немым упреком. Но внезапно вокруг потемнело. Вся жизнь пронеслась перед глазами.

– Развлекайся. Ничего страшного с тобой не случится, вот увидишь, – сказала она и жадно вдохнула.

Развлекаться? Смешанные ощущения. С тех пор как мне последний раз желали хорошо повеселиться, прошло немало времени. Много лет назад мать невзначай бросила это самое «развлекайся», когда оставила меня одну на рыночной площади. Тогда меня чуть не раздавила лошадь. Я помню истеричные крики вокруг и хлопки в ладоши. Воспоминание испарилось, чувства притупились. Я взглянула на свою руку, которая больше походила на мерцающее теневое облако, снова стараясь сосредоточиться на тех эмоциях, которые только что испытала. Но у меня ничего не вышло. Мир погружался во мрак. Густая дымка заволокла не только зрачок и радужку, но и почти весь белок. Все цвета лишились яркости, и мне понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к различным оттенкам серого повсюду. Жизнь подернулась пеленой тумана, кругом царил мрак. Чувства, запахи, вкусы – все бледнело и меркло с каждой секундой, как будто эти ощущения никогда мне не принадлежали. Как будто мне одолжили их на время, а теперь вдруг попросили вернуть.

Мрачный туман, похожий на болотные испарения, клубился вокруг меня. Он поднимался все выше и становился все гуще, постепенно сводя видимость к минимуму. Я попыталась отстраниться, но не смогла. В голове пронеслась только одна мысль – в ловушке! Туман наступал в диком желании поглотить, задушить, приручить меня, будто я была диким зверем. Я сделала глубокий вдох, и мне обожгло легкие. Я тяжело дышала, борясь со смертью. Больше всего я не хотела потерять свою жизнь. В тот момент, когда последние силы выносить эту обжигающую боль иссякли, перед глазами вырос столп света. Стены лечебницы и фигура Амелии исчезли во всепоглощающей белизне. На мгновение внутри меня будто расцвел нежный бутон. По телу разлилось тепло, принося покой и умиротворение. Я почувствовала себя свободной от боли. Каждый вздох был легким.

Мысли кружились и жужжали, прыгали и кипели. Я не одна! В следующий момент видение света оборвалось, и я услышала самодовольный смех. Меня накрыла новая волна, боль пронзила сознание, парализовала все тело.

– Боже, что со мной происходит? – кричала я, в страхе наблюдая за тем, как четкие контуры моего тела расплываются, становятся полупрозрачными. Я могла видеть рисунок полос на матрасе под ногами, нет, сквозь ноги.

– Ничего страшного с тобой не случится, – нетерпеливо повторила Амелия. С каждой секундой ее тело становилось более осязаемым, будто сотворенным из сгущенного тумана. Я ошеломленно переводила глаза с себя на нее.

– Ничего страшного? – сказала я. – Я всего-на всего бесследно растворюсь сейчас в тумане, а ты говоришь «ничего страшного»?

Несмотря на то что мой голос звучал невыносимо громко, никто даже не обернулся. Я раздраженно скрипнула зубами. Раньше в этом углу сидела тихая, молчаливая девушка. Сейчас же она кричала что есть сил. Вы должны были быть, по крайней мере, озадачены. Взволнованы, сердиты, любопытны. Хоть что-нибудь. Неужели всем все равно? Лучше бы вы бросали в меня камни. Нет, лучше бы вы встретили это призрачное существо на своих кроватях.

Реакция! Там! Пожилая женщина, сверкая глазами-бусинками, медленно подошла к моей кровати. Она находилась в лечебнице всего несколько дней. После смерти дочери женщина совсем не разговаривала и вела себя странно. Я облегченно выдохнула и подняла руку в приветственном жесте. Но старушка совсем не отреагировала на мой знак. Она продолжила смотреть куда-то сквозь меня. Как будто бы меня здесь и вовсе не было.

Все внутри скрутило в приступе паники. Ведь я была здесь.

– Да что здесь, черт возьми, происходит? – еще раз спросила я у Амелии.

Она ухмыльнулась и раздраженно цокнула языком:

– Не надо постоянно ругаться. Тебе не идет.

Я даже не стала с ней спорить. Осознание произошедшего накатило с такой силой, что мне захотелось разрыдаться. Я больше никогда не буду такой, как прежде. Теперь я тень. Существо из мира тумана.

Дверь со скрипом открылась. Я нервно вскочила с кровати, инстинктивно прижимая руки к лицу в стремлении защититься. Я заметила, что все шрамы и синяки разом исчезли. Безупречная белая кожа моих ладоней излучала мягкий свет. Мои ноги также преобразились: никаких кровоподтеков и рубцов. Я освободилась из одной темницы, попав в другую.

Я осторожно вдохнула, опасаясь новой боли, но не почувствовала ничего. Абсолютно ничего. Я не ощутила и того облегчения, которое приносит выдох. Значит ли это, что дышать мне теперь не обязательно?

Все в моем теле казалось чужим, как будто кто-то сначала разобрал меня на части и потом не смог правильно собрать обратно. Ни одна клеточка не осталась такой, как раньше. Моя кожа превратилась в бледную мерцающую ткань, через слои которой все проходило насквозь. Солнечные лучи игнорировали мое существование, и я больше не отбрасывала тень.

Санитар, мой палач, безмолвно замер в дверном проеме, что-то выискивая глазами. Я неуклюже шагнула по направлению к нему, но потеряла равновесие и упала, ударившись о край кровати. Удивительно, но я не почувствовала боли.

Я медленно погладила место, которым ударилась, и ощутила только слабое щекотание. Это было странно. Прислонившись к стене, я начала неуклюже пробираться к двери. Улыбающаяся Амелия грациозно плыла рядом, удовлетворенно кивая. Наверное, ей хотелось, чтобы я еще раз обо что-нибудь споткнулась.

Тем временем санитар, решивший, что я играю с ним в прятки, предпринял энергичную попытку найти меня под кроватью.

– Он тебя не видит, он тебя не видит, – пропела Амелия. Ее глаза горели неудержимой жаждой приключений. – Прекрасная возможность отплатить ему за угрозы! Что думаешь? Подкрадись со спины, прошепчи что-нибудь на ухо, поставь подножку. Есть так много способов напугать его, используя обретенные силы!

Внутренний голос подсказывал мне, что она права. Он это заслужил. Легкий испуг ему не повредит. Может быть, даже научит держать свои руки при себе. Я отогнала мысли о мести, резко тряхнув головой. Но избавиться от бурлящей злобы оказалось непросто. Я смотрела на санитара, понимая, что не готова простить его. Никогда.

Мне хотелось одного: сбежать из этой адской дыры. Я чувствовала в себе готовность обойти полмира, лишь бы больше никогда не видеть своих мучителей. Я стремительно прошла через всю комнату и протиснулась через щель полуоткрытой двери.

– Не надо так себя утруждать. Ты можешь проходить и через закрытые двери. Не бойся, не ударишься.

Чтобы подтвердить свои слова, Амелия демонстративно прошла сквозь стену и в следующую секунду вынырнула рядом со мной.

– Ждешь аплодисментов? – раздраженно спросила я, покосившись в ее сторону. Новое незнакомое чувство отсутствия контроля над моим телом злило меня.

– Когда ты только попала сюда, то не была такой дерзкой, – прошипела она.

– Когда меня притащили сюда, то я не была такой дерзкой, – поправила я. – И перед тем, как меня сюда притащи, кстати, я вела простую жизнь, подчиненную несложным правилам. И в жизни этой не было никаких ду́хов и никаких туманных весталок. Можешь себе представить, как мне замечательно жилось?

– Что ж, значит, начинаешь ценить свою прошлую жизнь. Другим для того, чтобы осознать потерю, обычно требуется больше времени. Не то чтобы у тебя его мало, просто не будешь забивать голову этой чушью. – Амелия многозначительно улыбнулась.

Нахмурив брови, я остановилась перед лестницей.

– Почему ты все еще вертишься вокруг меня? Ты же пообещала уйти, так вот и не мешай мне наслаждаться покоем.

Неуверенно я ступила на лестницу. Пролет показался мне невероятно длинным, но выбора не было. Я медленно начала спускаться, ступенька за ступенькой.

Амелия подплыла ближе, беря меня под руку. Она помогла мне спуститься, почти нежно оберегая меня от падения. Со стороны мы, должно быть, выглядели как старые друзья. Иронично.

– Кто-то должен разъяснить тебе некоторые вещи. Как-никак существуют правила. Я их тебе расскажу, когда мы выйдем из лечебницы. Ты должна быть рада, что я такая ответственная!

Я молча стояла перед главными воротами лечебницы. Заперто. Конечно, заперто. У меня не было ни ключа, ни лома, поэтому выход оставался только один: пройти сквозь ворота. Вот оно, последнее препятствие на пути к долгожданной свободе. Холодный металл щекотал мое тело, пока я протискивалась вглубь. Вытянув руки и закрыв глаза, я продвигалась все дальше и дальше.

Неожиданно для самой себя я вынырнула с противоположной стороны ворот.

Для того, кто был так долго заперт в одном помещении, свобода – самый ценный подарок. Ночами напролет я мечтала о том, как выберусь из лечебницы, буду часами гулять по лесу и подставлять солнцу щеки, купаясь в теплых лучах. Я безумно скучала по таким обыденным явлениям, как дождь и ветер.

И вот я снова была на свободе. Я должна была радоваться, чувствовать облегчение, прыгать от счастья.

Но я не испытала ничего. Ничего, кроме полного опустошения и щемящей тоски.

Я неуклюже крутилась вокруг себя, пытаясь привыкнуть к новому телу. Остановившись, я взглянула на Амелию.

– Что теперь? – грустно спросила я.

– Теперь я покажу тебе мой мир. Твой мир. Я расскажу тебе все, что считаю важным. После этого наши пути разойдутся.

Вторая часть

Шаг назад

Venator Noctis, что означает «ночной охотник». Так она мне однажды сказала. Но на самом деле они не охотятся ни на ночь, ни на тьму. Они гонятся за туманом, стремятся поймать тех, кого он скрывает.

Они охотятся на нас. Они охотятся на меня.

На пальцах они носят тонкие кольца, сотканные из тумана. Они ищут нас.

Самым удачливым они дарят мгновенную и легкую смерть как награду.

8

Опасность таится за каждым углом

– Кэмерон!

Я едва чувствовал, как Эмили надавила пальцами мне на плечи, вынуждая податься назад. Когда разум сосредоточен на чем-то одном, становишься невосприимчивым к зрелищам и звукам, которые тотчас же привлекли бы твое внимание в другое время. Мой взгляд был полностью сфокусирован на злобном существе, которое осторожно пробиралось через кустарник. Существо завесы, которое находилось всего в нескольких метрах от нас, остановилось. Тень была особенно старой, и даже наши хорошо натренированные глаза не сразу разглядели ее черты. Кажется, девушка лет двадцати. Пушистые ангельские волосы никак не соответствовали лицу: тонкая нитка рта, почти полное отсутствие щек, ледяной блеск глаз. Тень бросила жадный взгляд на играющих неподалеку детей. Я чувствовал ее жгучее желание.

– Кэмерон, прекрати!

Я гневно обернулся и разжал кулаки.

– Почему? – вскрикнул я, поднимая брови. Тень, будто почувствовав мою нерешительность, моментально скрылась между деревьями. Конечно, она поняла, что мы здесь, и воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть.

– Это детская площадка! Ты не должен привлекать к себе столько внимания. А если бы нас кто-то заметил?

Эмили озабоченно хмурилась, но мне было все равно. Мысли об упущенном шансе поймать тень не оставляли в покое, я злился. Я шумно выдохнул и, резко тряхнув плечами, сбросил руку Эмили. Я бы не позволил своей добыче сбежать, меня учили по-другому. Мы свернули в парк.

– Я напомню тебе об этой тени, Эмили, когда завтра утром здесь недосчитаются одного ребенка, – холодно сказал я, засунув руки в карманы коричневой кожаной куртки. – Если он исчезнет, потому что тень кошмарами сведет его с ума или уговорами заманит в другой мир, я обвиню тебя, Эмили. Знаешь почему? Потому что защищать людей – наш долг. И мы сделаем для этого все возможное.

Шагая по загибающемуся вниз серпантину дороги, я не переставал думать о неудачной охоте. Вдыхая полной грудью холодный воздух, я еще надеялся распознать запах существа. Тень не могла уйти далеко, туман клубился над нами, сгущаясь и багровея. Я замер у кромки чернеющей воды озера.

Эмили, которая была ниже меня на две головы, почти бежала. Она наконец остановилась рядом и обиженно фыркнула, сложив руки на груди. Солнечные лучи играли на ее белокурых косичках, вспыхивая и сливаясь с золотом ее волос.

– Как думаешь, куда она делась?

– Тень недалеко, – сказал я, – она спряталась совсем рядом. Наверное, ждет, пока мы уйдем.

По недовольному лицу Эмили я понял, что она не горела желанием играть с тенью в прятки. Откровенно говоря, мы уже давно должны были быть на собрании охотников, которое называют Комитат, чтобы обсудить события последних месяцев.

Где-то вдали за деревьями раздался звонкий детский смех. Мы вышли на опушку. Неизвестно откуда взявшийся порыв холодного ветра ударил в лицо, заставив отвернуться. Я поднял правую руку и осмотрел плетеное кольцо из тонких нитей, которое украшало мой указательный палец. Оно было источником нашей силы. Магия, скрытая в кольце, позволяла нам бороться с тенями. Мы могли подчинить их себе или же просто убить. Кольца также предупреждали владельцев о присутствии теней поблизости, что сейчас и произошло. Мое кольцо начало ярко светиться и несколько раз обожгло кожу. Я почувствовал силу, наполняющую меня изнутри, и приготовился к бою.

– Близко, – прошептал я, и Эмили кивнула, так как ее кольцо тоже светилось. Белая дымка, которая состояла из тонких нитей магии, обвила мои руки, медленно простираясь в сторону врага. По зову магии мы пересекли поляну и двинулись дальше. Мои ноги почти по колено увязли в болотной грязи. Я знал, что тень совсем близко. Сладковатый запах обжег мои ноздри – еще один верный знак, что враг рядом.

Внезапно уголком глаза я заметил движение и одновременно с Эмили развернулся вполоборота. Едва различимая тень попыталась проскользнуть мимо нас. Нити, которые обвивали мое кольцо, стремительно потянулись вперед, чтобы схватить существо. Как только охотнику удавалось поймать тень, она уже не могла сбежать. Она была обречена.

Я приблизился к существу, чтобы сократить расстояние между нами и уменьшить расход магической энергии. Эмили шла следом. Она была моей защитой и поддержкой. Мне не нужен был щит, когда эта девушка была рядом.

Тень стояла на месте, будто завороженная магическими нитями, которые с каждой секундой грозились украсть всю жизненную энергию существа. Адреналин кипел в крови, заставляя мое сердце биться чаще, разжигая силу и желание. Сейчас судьба этой тени зависела от меня. И так как моим долгом было уничтожить ее, я был готов сделать это.

Ужасающий крик разрезал холодный воздух. Крик, который мог слышать только охотник. Существо растворилось перед нашими глазами, не оставив и следа.

– Все в порядке? – спросила Эмили после того, как мы покинули парк. – Мы сейчас спасли мир… ну хорошо, как минимум четверть мира, а у тебя такое кислое лицо, как будто бабушка в плохом настроении опять сорвала на тебе злость, – сказала девушка, улыбнувшись.

– Не хочу идти на это дурацкое собрание. Действительно не хочу. Не думаю, что Комитат сможет прояснить события последних месяцев. А может, даже не станет о них разговаривать, – мрачно ответил я.

– Это их обязанность. Они просто не могут игнорировать происходящее. Не верю. Они не могут молчать, Кэмерон! Мы уже на протяжении веков не теряли такого огромного количества людей из-за этих чудовищ.

Я согласно кивнул, хотя и не разделял ее оптимизма. Я довольно давно знал старейшин Комитата, потому что часто получал приказы лично от самого Одиса, одного из членов совета. В этом могучем мужчине гармонично сочетались острый интеллект, чуткая интуиция и физическая сила. Но ведь остальные старейшины могли оказаться не способными в равной степени с Одисом распознать надвигающуюся опасность. Всем известно, что в одиночку ничего не добиться. Когда ты один, ты слаб.

Эмили тяжело вздохнула:

– Мы должны поторопиться, иначе придем слишком поздно.

Я кивнул. Если не ускоримся, то пропустим собрание, и тем самым только разозлим старейшин. Мы быстро шагали по улицам, не замечая красок заката. Вечерний туман превратился в мелкий моросящий дождь, и мы перешли на бег, постепенно промокая, а сильный порывистый ветер трепал наши плащи. Мои золотистые волосы намокли и казались темными. Очутившись на оживленной Чеймберс-стрит, мы сбавили темп. Шумные толпы туристов двигались непрерывным потоком, и еще через мгновение мы пополнили их ряды. Крепко держась друг за друга, мы двинулись дальше, чувствуя себя существами с другой планеты, которые невзначай свалились в этот чуждый нам мир. Около Национального музея Шотландии было особенно шумно. Туристы сновали туда-сюда, вдоль-поперек и по диагонали. Эдинбург погружался в водоворот веселья: зажигались фонари, вспыхивали вывески заведений, со всех сторон лилась музыка уличных музыкантов.

Мы прошли мимо Эдинбургского замка. Только что прибывшая пестрая толпа туристов весело гудела. Мы остановились, выжидая, пока людская масса рассредоточится. Убедившись, что никто не смотрит в нашу сторону, мы свернули в малоосвещенный переулок. Некоторым могло показаться, что мы направились к главным воротам замка, но на самом деле прямо перед ними вырастала едва заметная развилка. Направо. Дорога не освещалась, упрощая нашу задачу оставаться незаметными. Замок был выстроен на крутом холме, и поэтому туристы могли попасть внутрь только через главный вход. Остальные же три стороны массивного строения высились как надежная твердыня, не доступная ни для кого. Именно эта неприступность замка стала решающим фактором для совета, когда Комитат выбирал место для сбора охотников. На узкой истоптанной тропинке то тут, то там лежали валуны. Вдоль каменных стен спускались длинные зеленые стебли плюща. Увитые этим растением стеклянные окна замка казались такими же древними, как и само сооружение.

Внезапно Эмили так резко остановилась, что я чуть не налетел на нее. Я уже хотел возмутиться, как почувствовал что-то недоброе. Мое кольцо горело, обжигая кожу, и я занял боевую стойку, в любой момент готовый напасть. Ветер утих, глухая тишина висела над округой. Даже черные силуэты деревьев, казалось, замерли в неестественном напряжении.

– Я знаю, что ты там. Перестань играть в эти глупые игры и выходи, братец, – нетерпеливо прошипел я и поймал на себе удивленный взгляд моей спутницы. Навстречу нам из тени шагнула фигура, одетая во все черное. Как и мы, из-за темных одежд она сливалась с чернотой вечера.

– Меня отправили на ваши поиски. Кажется, Одис уж слишком за вас переживает, боится, что вы потеряетесь в большом и злобном мире, – усмехнулся мой старший брат, и его ледяные глаза сверкнули как два драгоценных камня.

– Мы не оставляем следов. Чистая работа требует определенного времени, – парировала Эмили.

Он пожал плечами и раздраженно махнул в сторону портала:

– Вы не должны заставлять ждать старейшин.

С фальшивой улыбкой он открыл шаткую деревянную дверь, которая с первого взгляда могла показаться очень хлипкой, но на самом деле обладала сильными защитными магическими механизмами. Чтобы проникнуть внутрь, злоумышленнику пришлось бы хорошо постараться.

– Иди ты к черту, – пробормотал я, проскальзывая через дверной проем вслед за Эмили.

Узкая винтовая лестница сбегала вниз. Несколько ее ступеней стерлись, а другие грозились провалиться под ногами, что превращало спуск в подземелье в настоящий квест. Стук каблуков отдавался звонким эхом в пещерных коридорах, предупреждая старейшин о нашем прибытии. Мы услышали нервные перешептывания охотников еще до появления в общем зале.

– Добрый вечер, уважаемые члены Комитата, – прозвучал мягкий голос Эмили, – извините нас за опоздание. Возникла проблема, которая помешала нам прибыть вовремя. Вы хорошо понимаете меня: долг прежде всего.

Я кивнул, подтверждая сказанное.

Зерафин, председатель совета, а также сильнейшая из охотниц, растянула губы в улыбке, больше похожей на звериный оскал.

– Прошу, войдите наконец и закройте за собой дверь. С вашего позволения, мы начнем.

Мой брат, который шел последним, не предпринял никаких усилий, чтобы выполнить этот приказ. Он равнодушно прошел мимо нас и занял свое место. Чувствуя, как гнев закипает внутри, я потянул на себя массивную дверь и щелкнул замком. Мы с Эмили прошли к верхним рядам. Огромный зал напоминал римский амфитеатр, разделенный на несколько секторов. В самом центре, внизу, стояли три высоких трона, предназначавшихся для председателей. Когда-то охотники преобразовали заброшенный винный погреб замка, объединив силу магических колец.

Зерафин, чьи серые волосы были забраны в тугой хвост, нахмурив брови, внимательно слушала Одиса, который что-то говорил ей на ухо. Она неохотно кивнула, после чего прочистила горло и встала.

– Внимание, охотники! Теперь, когда большинство из вас собралось здесь, я хотела бы начать собрание. Прежде всего я извиняюсь за отсутствие советника Коллума. Прошлой ночью он и его жена стали жертвами нападения, – Зерафин выдержала театральную паузу, – жена Коллума, к сожалению, погибла.

Охотники зашумели. И с хмурыми, даже траурными лицами присутствующие тяжело вздыхали и качали головами. Мэри, жена Коллума, была одной из талантливых охотниц, многие ее искренне любили. Эмили, задумавшись, наморщила лоб. Я подпер подбородок кулаком и подался вперед. Коллум был третьим советником, а также в высшей степени опытным охотником. С трудом верилось, что теням удалось на него напасть, да еще и преуспеть в этом.

Зерафин спокойно ждала, пока стихнет гул разговоров.

– Как и вы, я скорблю по этой утрате. Мэри была не только замечательным другом, но и отважным бойцом. Именно благодаря ее усилиям наш мир за последние десять лет стал безопаснее. Она пожертвовала собой ради нас всех, Мэри погибла, исполняя долг, и мы ей бесконечно благодарны.

Одни аплодировали, другие согласно кивали.

– Что именно случилось в тот вечер? – громко спросил я, перебивая шум, царящий в зале.

Все головы обернулись в мою сторону. Зерафин взглянула на меня пустыми, стеклянными глазами. Наверное, она снова невольно задавалась вопросом, как же так вышло, что бразды правления незаметно выскользнули из ее рук. Зерафин любила контролировать каждую мелочь, поэтому многих талантливых охотников она держала на коротком поводке. Многих, но только не меня. В последние месяцы я выполнял только приказы Одиса, не отчитываясь перед ней.

Ее взгляд заставил меня сжать челюсти так, что на лице заходили желваки.

– Так что? – дерзко спросил я.

– Вдаваться в детали, когда произошла такая ужасная трагедия, – это так похоже на тебя, Кэмерон, – холодно ответила она.

– Враг не дремлет. Сейчас нам стоит собраться с силами и изучить дело, а не скорбеть, – парировал я.

Амфитеатр одобрительно загудел, вынуждая Зерафин принять поражение. Она явно не хотела объясняться, но, тем не менее, ее рука схватила ручку и быстро что-то набросала на листке бумаги. Однако, вопреки всеобщему ожиданию, вместо нее поднялся седовласый мужчина. Его голос звучал мягко и убедительно, и ему хотелось поверить. Несмотря на то что Одис вел практически затворнический образ жизни и редко выступал, к его словам охотники прислушивались особенно внимательно. Возможно, именно потому, что он говорил только по делу. Уж очень мне нравилась в нем эта черта, свидетельствующая о наличии острого интеллекта.

– Сначала мы не знали точной причины смерти, – тихо признался Одис. – На теле Мэри не было никаких повреждений: ни рваных ран, ни переломов, ни даже малейшей царапины. Мы не понимали, отчего она умерла, пока не провели вскрытие.

– Не томи, Одис! – прокричала рыжеволосая Кассандра, сидевшая рядом со мной. Она была младше нас с Эмили, но уже завоевала уважение многих охотников. Некоторое время Кассандра была напарницей моего брата, но вскоре их пути разошлись. Позднее девушка призналась, что они не сошлись характерами, и назвала брата невыносимым эгоистом. Впрочем, с этим утверждением было сложно не согласиться. Сейчас, оставшись без партнера, Кассандра постоянно увивалась вокруг нас.

Одис сурово сложил руки на груди. Несмотря на все великие дела, которые он совершил, и на все грандиозные победы, которые он одержал, стоило признать тот факт, что Одис сильно постарел. Его кольцо все еще обладало силой, но с каждым днем оно все чаще мерцало, грозясь в скором времени исчезнуть. Его дни у власти были сочтены.

– Причина смерти была настолько очевидна, что не заметить этого сразу казалось просто невозможным. Как известно, охотник не может снять свое магическое кольцо, надетое однажды. Энергия кольца и охотник неразрывно связаны на всю жизнь. Так вот, кольцо Мэри лежало рядом с ней. Сильная и умная тень стащила кольцо с ее пальца. Я не знаю наверняка, умерла ли Мэри именно от того, что лишилась кольца, но без него ее энергия… – тут голос Одиса оборвался, но все знали, что именно он имел в виду. Мы можем жить веками. Но только благодаря нашим кольцам.

Эмили пришлось закрыть рот ладонью, чтобы не издать вопль, который грозил вырваться из груди против ее воли. Я заметил, что охотники один за другим потянулись к своим кольцам, покрепче прижимая их к пальцам, как будто орда демонов грозилась ворваться в убежище и отрубить руки всем, кто находился внутри. На Одиса были устремлены сотни глаз, подернутых мрачными тенями.

– Но как это возможно? – прошептала Кассандра, сверкнув зелеными глазами. – Поток энергии носителя и магия кольца неразделимо сплетены не только ментально, но и физически. Его же нельзя так просто… снять.

Она была чертовски права. Когда-то я всеми возможными силами пытался избавиться от кольца, но мне это не удалось.

– До этого дня мы считали, что это невозможно, – сказал Одис, – но, кажется, все это время мы глубоко заблуждались.

– Вы уверены, что в произошедшем виноваты тени? – сухо спросил я, стараясь придать голосу твердости. Я заранее знал ответ. За последние месяцы многое произошло. Это не был несчастный случай.

Опасность висела в воздухе, и я чувствовал ее каждой клеточкой тела. Раньше в мире теней царил хаос, сейчас же эти жуткие существа установили порядок. У них были правила, которых я не знал. Нужно было начать с малого. Что у нас было? Случайные кусочки головоломки. Что мы искали? Иголку в стоге сена. Песчинку в пустыне.

– В воздухе были следы пелены, искажающей реальность, – объяснил Одис.

Выследить тень было задачкой не из легких. В большинстве случаев эти существа оставались для нас невидимыми, но пара исключений все же существовала. Когда они выслеживали жертву или же хотели привязаться к человеку, чтобы превратить его в себе подобное чудовище, тени становились уязвимы. Если существо завесы стремилось скрыться от нашего зоркого взгляда, оно изменяло реальность, искажало ее и разбивало на миллионы осколков, оставляя в воздухе следы, которые напоминали кривое отражение.

Я вздохнул и потер лоб, словно стараясь отогнать зловещие мысли. Я не хотел сидеть здесь и разговаривать о тенях. Я хотел что-то предпринять, хотел выйти на охоту.

– Что теперь? – звонкий голос Эмили разорвал тишину.

– Да, что теперь? – спросила молодая охотница, которая совсем недавно вступила в наши ряды.

Зерафин строго оглядывала собравшихся, нахмурив брови. Ее строгая прическа наконец идеально подходила к ее недовольному выражению лица.

– Мы должны выяснить, откуда у теней появилась сила разрывать связь кольца и его носителя. Как показали последние события, существа завесы стали намного опаснее. Всем сохранять бдительность!

Огромное количество пропавших без вести, сотни в больницах и еще сотни в лечебницах. Число людей, пострадавших от воздействия на них теней, увеличивалось с каждым днем. Этот факт тревожил охотников ничуть не меньше, чем новость о новых способностях существ завесы.

– И что, по твоему мнению, мы должны предпринять, Зерафин?

Бархатный голос без тени эмоций принадлежал моему брату. Я медленно повернул голову в его сторону, и на долю секунды наши взгляды встретились. В его глазах мелькнула насмешка.

Да, это чувство собственной важности, превосходства и самодовольства, прилипшее к нему как вторая кожа, действовало мне на нервы. Для большинства охотников, а в том числе и для меня, оставалось тайной, почему мой родной брат, когда-то любимый всеми, превратился в такого урода. Вообще-то, если быть до конца откровенным, я знал почему, но ведь это случилось так давно… Как будто тогда щелкнул невидимый переключатель. Брат стал для меня совершенно чужим. Осознание этого факта каждый день приносит новую душевную боль, потому что я не могу понять своего родного брата, не могу до него достучаться.

Зерафин забарабанила пальцами по столу, привлекая внимание охотников, и я, готовый слушать, чуть подался вперед.

– Боюсь, что нам с вами впервые предстоит столкнуться с подобным поведением теней. Мы с Одисом прочесали кучу свитков и, к сожалению, не нашли упоминаний о чем-либо похожем. Очевидно, мы имеем дело с совершенно новой формой воздействия теней на охотников. Не теряйте времени даром! Я приказываю настолько быстро, насколько это возможно, поймать тень, связать ее магией и доставить в штаб. Мы устроим допрос и выясним, чем руководствуются существа завесы и как им удается обезвреживать охотников.

Безобидное слово выяснить было всего лишь ширмой, за которой совет скрывал изощренные пытки, ждущие пойманных теней. Но это было необходимой мерой, поэтому никто не возражал. Все-таки тени не были людьми. Они представляли собой злобных существ, которые не способны на эмоции.

Собрание закончилось гораздо позже запланированного времени. Охотники большими группами покидали подземелье. Мой брат, смешавшись с толпой, ушел так же незаметно, как и всегда. Без напарника. Сейчас он работал один.

Я повернул голову и перевел взгляд на Одиса. Мужчина поднял руку, приказывая остаться. Я спустился вниз к центру амфитеатра и, встав рядом со старейшиной, сложил руки на груди. Зерафин остановилась и участливо заглянула в мои глаза, терпеливо ожидая начала разговора. Я молчал. Несколько мгновений мы продолжали с вызовом смотреть друг на друга. В конце концов, она резко развернулась на каблуках и быстро зашагала прочь. Мы с Одисом остались наедине, и я заметил, как устало вздохнул мой наставник.

– Ситуация серьезная, не так ли? – сухо спросил я.

Он устало кивнул, нахмурив брови, и на его лбу выступили морщины.

– Зерафин вам не все рассказала, – пробормотал он. – Двое из наших исчезли. Все указывает на то, что их постигла участь Мэри.

Пока он говорил, я, как тигр в клетке, принялся нервно ходить по залу из стороны в сторону.

– Почему вы не сообщили об этом сразу? – требовательно спросил я. Уж лучше горькая правда, чем полное неведение.

– Мы должны избежать массовой паники, Кэмерон, – ответил Одис.

Он не скрывал от меня своих мыслей. Несмотря на то что мы не являлись кровными родственниками, Одис всегда заботился обо мне, мы полностью доверяли друг другу. Я до боли сжал челюсти, сдерживая гнев.

– Избежать массовой паники, – повторил я. – Безумие. Сомневаюсь, что это возможно.

– Кэмерон, я очень прошу тебя молчать о том, что ты только что узнал. Если в наших рядах поселится страх, избавиться от него станет почти невозможно.

В его словах присутствовала доля правды, которую сложно было отрицать, но я просто не смог бы обмануть мою напарницу Эмили. Она не заслужила такого отношения с моей стороны. Эмили всегда безоговорочно поддерживала меня. Мы были защитой и опорой друг для друга.

Я шумно выдохнул воздух.

– Ради тебя я буду молчать, – недовольно сказал я.

– Не ради меня, ради всех нас. – Одис грустно улыбнулся в ответ.

9

Охота

Эмили уже давно ждала меня снаружи. Она сидела на валуне и задумчиво смотрела в мою сторону.

– Где ты был так долго? – спросила она, легко вскочив на ноги. Ночная мгла стала постепенно рассеиваться, забрезжил рассвет.

– С Одисом, – ответил я, не вдаваясь в подробности. Мой голос прозвучал грубо, неприятно, в нем не было и тени добродушия. В последнее время я выливал на нее негатив, с трудом контролируя свое поведение. Столько всего произошло. Больше всего я боялся снова совершить ошибку. Я боялся, что мой брат совершит ошибку. Сейчас, из-за нашей немой борьбы, каждый легко мог оступиться.

– Что он сказал? Я уверена, он еще что-то сообщил тебе, – энергично спросила она, упорно игнорируя тон, с которым я говорил.

– Ничего, – проворчал я.

– Ничего-ничего? – переспросила Эмили, яростно размахивая руками. – Боже мой, Кэмерон, просто признайся, что у тебя нет настроения обсуждать это со мной. Но нет, ты снова строишь из себя не пойми что!

– Он приказал поторопиться, – ответил я. Это также была ложь, но уже не такая беспощадная.

Мы вместе поплелись вверх по каменным ступеням, ведущим к фронтовой части замка. Она больше не задавала вопросов, и мы молча шагали в рассветной дымке. Уже давно прошло то время, когда новый восход приносил нам обоим искреннюю радость. Странное тревожное чувство вторглось в безмятежность рассвета. Пропажа охотников и смерть Мэри были предвестниками грядущей беды.

– Не представляю, как мы должны это сделать, Кэмерон, – почти прошептала Эмили, взяв меня за руку. Я понял, что она имела в виду. Убить тень было несложной задачей. Утомительной, но не сложной. Связать ее нитями магии и доставить в штаб – вот что требовало огромных усилий. Я не был уверен, что хоть кто-то за последнее столетие успешно провернул подобный трюк. В теории мы все знали, как это должно произойти. Во время обучения мы обсуждали подобные приемы, но… Практического применения обездвиживание тени практически никогда не находило, и поэтому многим из нас предстояло сделать это впервые.

– Неудивительно, что старейшины так волнуются, – сказала Эмили, осторожно высвободив руку. Она остановилась, глядя на меня долгим, испытывающим взглядом:

– Так что еще сказал тебе Одис? – прошипела девушка.

Я шел своим обычным быстрым, почти летящим шагом, обгоняя прохожих. Несколько минут назад, когда мы проходили мимо бара, в моей голове поселилась навязчивая мысль – купить крепкий кофе. А еще лучше ром или виски, чтобы заглушить тревогу.

Конечно же, Эмили понимала, что я ей чего-то недоговаривал. И я понимал, что она это понимает. Ее многозначительное молчание говорило о многом. Я резко остановился, повернулся к ней и, обхватив маленькие плечи Эмили руками, посмотрел ей в глаза.

– Ты же знаешь, старики всегда хранят какую-нибудь тайну. Без этих маленьких секретов они несчастливы.

Эмили нахмурила брови и, тряхнув плечами, резко шагнула вперед.

– Сейчас несчастлива здесь только я, Кэмерон! Мне не нравится, когда ты пытаешься от меня что-то скрыть. Я имею в виду то, что мы команда. Ведь так? Мы должны быть заодно. Я устала спасать зад любимчика Одиса из различных опасных ситуаций, в которые мы бы даже не попадали, если бы ты не играл в скрытного рыцаря и не утаивал от меня половины приказов!

Я потер виски, не зная, как лучше отреагировать на этот всплеск эмоций. Я не хотел делать ей больно, но обещание, данное Одису, сдерживало меня. Мы прошли еще пару метров и остановились, напряженно переглядываясь.

– Послушай меня, Эмили, тебе же лучше будет не знать некоторых вещей, понимаешь? Ради твоего же блага. Просто положись на меня. Я знаю, что делаю.

Она поначалу застыла с открытым ртом, потом разозлилась.

– Я тут из кожи вон лезу, пытаюсь тебе сказать кое-что важное, ты, свирепейший охотник всех времен! Во-первых, я сама в состоянии решить, что для меня будет лучше. Во-вторых, возможно, если ты мне все-таки разъяснишь ситуацию, я смогу ее понять. В-третьих, ты даже сам на себя положиться не можешь, так почему я должна?

Конечно, я мог на себя положиться. Я уже давно превзошел охотников своего возраста по части интуиции и физической силы. Количество убитых мною теней за последние несколько десятилетий перевалило за сотню, и я сбился со счета. Я был так увлечен попытками убедить самого себя в невероятной исключительности, что не заметил странного взгляда Эмили. Когда я вернулся в реальность, девушка уже отвернулась и медленно зашагала дальше.

– Этого я не понимаю, – прошептала она.

– Что не понимаешь? – спросил я.

– Тебя.

Я наморщил лоб и ответил:

– Я не «это».

– Я тоже не «это», Кэмерон, – ответила Эмили.

Я сунул руки в карманы брюк, хоть мне и не было холодно. Мне практически никогда не было холодно. Только в душе́.

– Ну и ладно. Идем домой, – вот так просто она окончила разговор и почти побежала по улицам, не дав мне ни малейшего шанса сказать еще хоть слово.

Наш дом – старый коттедж на отшибе Эдинбурга. Одинокое ветхое строение на холме не привлекало много внимания. С обеих сторон к коттеджу вплотную подступали огромные дубы и вязы с пышными раскидистыми кронами.

Эмили устало подергала за ручку, и дверь со скрипом приоткрылась. Защитная магическая пелена разрешала войти внутрь только охотникам. Если бы тень попыталась проскользнуть в здание, барьер задержал бы ее. Мы с Эмили уже год жили здесь, а месяц назад к нам перебралась и Кассандра. У моего брата в коттедже тоже была комната, но он редко появлялся. Он проводил все свое время в городе, и чаще всего никто из нас даже не догадывался о том, куда его занесло на этот раз.

Эмили поспешила на второй этаж. Деревянные ступени громко заскрипели под ее шагами, и я подумал о том, что было бы неплохо купить ковры. Я стянул куртку, бросив ее на спинку стула. Наш кот Сокс приветственно заурчал и стал тереться о брюки. Тяжело вздохнув, я осторожно отодвинул его ногой.

– Прости, дружище, – пробурчал я и под зорким взглядом животного начал снимать обувь. – В другой раз, – добавил я, продолжив развязывать шнурки.

В надежде, что моя напарница скоро успокоится и спустится на первый этаж, я взял поленья из сарая за домом и разжег камин, стараясь придать комнате уюта. Конечно же, мы могли позволить себе такую роскошь, как электричество, отопление и горячая вода. Но именно в свете каминного огня все проблемы, связанные с миром теней, будто таяли. Тепло было непривычным ощущением. Куда более знакомым являлся холод. Аура существ завесы проникала под кожу и ледяным ветром обжигала кости. Иногда я возвращался настолько вымотанным, что ощущал себя стариком. Магия, которой я распоряжался, не была мне безвозмездно подарена, пользование ею требовало платы. Многие охотники становились недееспособны на несколько дней после выполнения миссии. Они нуждались в отдыхе, чтобы восстановить энергию. Кольца были бесполезны, если их обладатель еле стоял на ногах, потому что магия постоянно черпала нашу силу. Но, несмотря на то что мы платили кровью и по́том за пользование ею, она замедляла наш процесс старения, чтобы дать охотникам возможность как можно дольше бороться с тенями.

Именно эта связь магии и энергии стала для многих причиной бессонных ночей. Никому не нравилась мысль о том, что придется связать себя с тенью, чтобы поймать ее, не убив. Это было не только безумно опасно, но и требовало высокой дисциплины, умения отделять потоки энергии. Если вы будете слишком долго связаны с тенью, она начнет поглощать вашу силу, а это билет в один конец. Каждый из нас боялся быть пойманным в собственные силки. Но все же на то мы и были охотниками. Нас выбрали и наделили силами, чтобы защитить невинных людей, которые так легко попадают в капканы теней.

Я лег на диван. Поленья уютно потрескивали в камине. Сокс зевнул, высунув ярко-розовый язык, встал и, помахивая толстым пушистым хвостом, подошел к дивану. В следующее мгновение кот запрыгнул ко мне на грудь, разрешая погладить его. Я закрыл глаза и с наслаждением вытянул ноги. Наверху зашумела вода – включился душ. Спокойствие разлилось по телу теплой волной – Эмили была рядом, в безопасности. Те редкие часы, которые мы проводили здесь, за исключением сна и приема пищи, напоминали обычную повседневную жизнь большинства людей. Эта повседневная жизнь была для нас самым настоящим подарком.

Наверху раздался мягкий стук. Наверное, душевая лейка выскользнула из рук Эмили, так как девушка вскрикнула. Я открыл глаза и усмехнулся.

– Тише! – прокричал я. Через тонкие стены нашего коттеджа можно было услышать абсолютно все. – Смеситель полностью и безоговорочно капитулирует перед тобой!

– О, Кэмерон, заткнись!

Внезапно все стихло, но через несколько секунд я вновь услышал шум воды и бульканье. Я не мог сдержать улыбки. Лед между нами растаял.

Через час мы уже вместе сидели на мягком ковре перед камином, держа в руках по тарелке спагетти с фрикадельками. Для меня весь мир сосредоточился на нас двоих. Потрескивающие поленья, монотонный стук дождя над головой, горячее лакомство и Эмили – настоящий бальзам на душу.

– У тебя уже есть идея, как поймать тень? – спросила девушка и продолжила жевать фрикадельку.

– Думаю, мы можем устроить ловушку, используем человека как приманку, – ответил я, отправляя вилку в рот.

Эмили поперхнулась лапшой и закашляла. Я мягко похлопал ее по спине, но девушка раскашлялась только сильнее. Она шумно дышала, вытирая платком красное лицо. Еще пара глубоких вдохов – и Эмили была в норме.

– Ты невыносим!

– Я знаю, – с улыбкой сказал я, накручивая лапшу на вилку. – Эмили, я понятия не имею, как быть с тенью. Может быть, мы вообще зря ломаем головы и мой брат уже поймал одно из существ.

Тьма, живущая в его душе, разрасталась как снежный ком. Все охотники, похоже, тоже ощущали это, и вокруг моего брата с каждым новым днем словно сгущалась почти физически ощутимая мрачная аура. После трехсот лет мне бы уже следовало привыкнуть к произошедшим переменам, но, наверное, я никогда не смогу принять его новую личность. В моих мыслях он оставался все тем же старшим братом, который любит и сострадает. Как жаль, что времена переменились.

Эмили отодвинула тарелку в сторону и прижалась ко мне, прикрыв глаза. Она тяжело вздохнула. Ее голова лежала на моем плече, а волосы так приятно пахли. Знала ли она, насколько была сейчас красива? Она вздрогнула, и я, поддавшись внезапному порыву, нежно провел пальцами по ее шее, потом по щеке. Я ожидал, что Эмили отстранится, но она этого не сделала. Она продолжила расслабленно лежать. Мои пальцы продолжали поглаживать ее шелковую кожу. А еще от Эмили пахло розами – ненавязчивый и в то же время притягательный аромат. Положив руки на талию девушки, я мягко привлек ее к себе и замер, удивленный ее спокойной реакцией.

Я открыл было рот, чтобы сказать что-то пустяковое, какую-то мелочь, но голос дрогнул и оборвался. Мое сердце быстро заколотилось. Я тряхнул головой, чтобы прогнать навязчивые мысли. Что я делал? Что я собирался сделать? Мы с Эмили всегда были только друзьями и ничем большим. Она – моя напарница.

Должно быть, выражение моего лица резко изменилось, потому что Эмили шумно выдохнула, сверкнув глазами, и вдруг сразу густо покраснела. Девушка молниеносно вскочила. Я был уверен, что она сейчас убежит наверх, но Эмили остановилась. Я проследил за ее строгим взглядом и увидел тень в окне кухни. Через секунду я тоже был на ногах.

– Там тень снаружи, – сказала Эмили, заметно побледнев. Возможно, в этот момент она подумала о Мэри и о том, что с ней случилось. Возможно, она впервые испытала страх.

– Она не может проникнуть внутрь, Эмили, – я хотел ее успокоить.

– Посмотри, Кэмерон! Посмотри! – голос девушки сорвался на крик. В окне показалась вторая тень. Я заметил, как сверкнуло что-то красное. Длинные рыжие волосы. Мне показалось очень странным, что теней было две. Обычно они скитались в одиночестве.

Эмили бесшумно и быстро подошла к окну. Наши кольца начали сходить с ума, угрожающе нагреваясь. Магия разлилась по моему телу, успокаивая нервы. Я подбежал к входной двери, чтобы открыть задвижку. Мне в лицо ударило порывом свежего ветра. Розовый туман клубился надо мной, сгущаясь и багровея у лестницы. Все вокруг было скрыто тонкой пеленой, разделяющей миры. Колыбель теней окутывала каждый кустарник. Обычные люди не могли бы увидеть и половины происходящего здесь, но они могли почувствовать… Они могли почувствовать жуткий холод, испытать желание скрыться, убежать, свернуться калачиком и плакать, плакать, плакать.

Я со скрипом распахнул дверь, привлекая внимание существ. Серая тень быстро очутилась практически напротив меня, огласив воздух смехом.

– Подойди поближе, охотничек, – шепнула она, поманив меня пальцем.

Эмили наконец взяла себя в руки и встала за моей спиной. Ее глаза в дикой пляске высматривали рыжеволосую тень. Мы одновременно шагнули за порог. Туман стал гуще. Существа пытались скрыться от нас.

– Покажитесь, – раздраженно сказал я.

Кажется, эти тени были чертовски сильны. Ледяной холод сковал меня, пытаясь полностью обездвижить. Я чувствовал, как угасает моя энергия, а магия слабнет. Борьба с древней тенью всегда была задачкой не из легких, потому что старые и сильные существа завесы носили особые кольца из металла. По нашему предположению, они использовали эти кольца, чтобы с их помощью питаться людской энергией и без особых усилий поддерживать в себе искру жизни. У большинства теней никаких колец, конечно, не было. Совершенно дикие и жестокие, они отчаянно боролись за выживание.

Я зло сжал кулаки и медленно втянул воздух носом, силясь сохранить спокойствие. Белые нити магии сплелись с моими пальцами. В следующую секунду магическая паутина уже потянулась в сторону искаженной фигуры, которая даже не попыталась уклониться. Отсутствие реакции у тени смутило меня. Предположение, что эти существа нашли способ стать сильнее, все больше укреплялось. Внезапно в мой плотный магический поток вклинились более тонкие нити. Это была Эмили. Она решила объединить наши усилия, потому что, вероятно, почувствовала то же самое, что и я, – бесстрашие теней.

– Вместе мы ее точно схватим, ты не должен рисковать в одиночку! – крикнула она. Эмили отерла рукавом выступившие капли пота. Ее растрепанные светлые волосы прилипли ко лбу, а глаза бегали из стороны в сторону. Вместо ответа я сконцентрировался на формировании общего потока магии, который должен был напоминать клетку. Стать для тени настоящей тюрьмой, из которой ей не сбежать. Как только я все подготовлю, мы сможем схватить существо, ну или же убить, что было нам намного привычнее.

Мы уже почти закончили с клеткой, как вдруг тень яростно вскрикнула. Наши потоки разъединились. Вся работа насмарку. Дальше все происходило настолько быстро, что осознавать происходящее я просто не успевал. Рыжеволосое существо будто появилось из ниоткуда и начало наступать на серую тень. Сложно было рассмотреть их силуэты, потому что между ними завязалась драка. Молчаливая борьба завершилась поражением серой тени, она растворилась во мраке. Исчезла, будто никогда и не существовала.

Когда я снова посмотрел на рыжеволосую тень, то наши взгляды пересеклись, и я вопросительно приподнял брови. Она только что уничтожила себе подобную. Такого исхода я не мог себе даже вообразить. На лице Эмили также отразилась смесь удивления и неприкрытого любопытства. Я лишь молча перевел глаза с Эмили обратно на тень. В серых глазах существа отразилась боль. Еще несколько секунд тень смотрела на меня, потом отвернулась, намереваясь скрыться в темноте.

Мое кольцо обожгло палец, я понял намек. Я снова попытался схватить тень нитями магии. Они сомкнулись прямо перед ее лицом. Нити одна за другой опутывали ее тело. Тень закричала и повернула голову, посмотрев на меня так, будто я ее предал. Я довольно оскалился, небрежным жестом поправив воротник рубашки. На что она надеялась? Что я просто отпущу ее дальше шататься по миру? Может быть, эта спасительная акция и вовсе была ловушкой, кто знает?

– Пожалуйста, не нужно, – прошептала она, попытавшись вырваться из оков. Тень снова закричала от боли. Я еще никогда не ловил существ завесы, но инстинкт охотника подсказывал мне, что я должен делать. Я машинально пробормотал когда-то давно выученные заклинания, чтобы связать наши потоки энергии. Эмили приблизилась ко мне, когда дело было сделано. Моя связь с тенью оставалась невидимой для людей, но не для охотников. Тень прилагала огромные усилия, чтобы сбежать, но моя тюрьма не оставляла ей и шанса. Я крепко связал ее магической нитью, разорвать которую могла только смерть. Смерть или моя воля.

Страх в глазах тени сильно смутил меня. Раньше я никогда не замечал, чтобы эти существа чего-либо боялись. Казалось, она больше всего была в ужасе от меня, а не от возможной смерти.

Когда ритуал полностью завершился, тень резко приблизилась и посмотрела куда-то за мое плечо. Через секунду она захрипела и схватилась за грудь.

Я обернулся и увидел брата, который смотрел на тень с искаженным от ужаса лицом.

Он прошептал одно слово, одно имя, и впервые за триста лет я увидел его настоящее лицо.

Третья часть

В поисках ответов

Уже триста лет я живу в мире тумана. Амелия научила меня всему, что знала сама. Нашим питанием стали страх, слезы и сомнения людей. Мы насыщались ими каждый день, без особых усилий обходя три главных правила нашего мира.

Вскоре я устала от Амелии и ее уроков, мне хотелось странствовать в одиночку. Мне казалось, что я выбрала для этого подходящее время.

Подходящее время, чтобы наконец раствориться, исчезнуть.

Подходящее время для того, чтобы туман рассеялся, избавив мир от таких, как мы.

Подходящее время, чтобы попасть в ловушку, из которой нет выхода.

Каждый день меня преследовал страх потерять над собой контроль и превратиться в монстра, которого Амелия так старательно из меня делала.

10

Глаза прошлого

Боль, которую причинил мне охотник, на мгновение затихла, а вместе с ней ушел и страх, потому что он стоял совсем рядом.

Нейтан.

Чужой и такой родной одновременно. Нейтан. Казалось, весь мир перестал существовать. Был только он. Увидеть его снова было настоящим подарком судьбы. Меня неожиданно накрыла волна спокойствия. Несбыточное желание, которое я нежно хранила в своем сердце на протяжении стольких лет, исполнилось. Нейтан стоял прямо передо мной, живой и здоровый. Может, это видение? Я столько лет отчаянно боролась со страстями и дикой жаждой, чтобы не превратиться в монстра. Я сохранила человечность, несмотря на бесчисленные испытания, которые мне пришлось пройти. Все это в один миг резко обрело смысл. Я понятия не имела, как наши пути вновь сошлись, но одного только факта, что это случилось, мне было достаточно.

Я зажмурилась от боли, прижав руки к груди. Молодой охотник был очень сильным. Нити магии почти полностью сковали мое тело. Охотник вынудил меня сесть на землю под дубом и спиной прикоснуться к стволу. Когда переживаешь подобный шок, время вокруг тебя практически замирает. Сквозь пелену белого тумана я видела силуэты охотников, до меня доносился их приглушенный разговор. Один из голосов был мне до боли знаком, и я полностью сфокусировалась на его звуке.

Несмотря на то что мы не видели друг друга много лет и уже успели порядком подзабыть друг друга, что-то в Нейтане сильно переменилось. В его взгляде и голосе сквозила неприкрытая угроза, а в лице отражалась ледяная холодность. Я наверняка не знала, что он почувствовал при виде меня, но отогнать плохие предчувствия не получалось. Я была тенью, а он, что очевидно, был охотником. Я являлась для него врагом.

Чьи-то руки потянулись ко мне, и при их легком прикосновении все мое тело пронзила боль. Еще один ужасающий крик разрезал воздух. Могучий дуб, громко и словно бы возмущенно шелестя листвой, качался под ветром утреннего неба. И вот наконец по горизонту расплылся красный рассвет. Оранжево-красный, как пылающий костер, как мои волосы. Рассвет того самого цвета, который я еще различала. Он был слишком упрямым, чтобы покориться бесконечной серости мира теней. С тех пор как Амелия изменила мой облик, я никогда не касалась людей. Нам было строго запрещено даже разговаривать с живыми. Одиночество – наше проклятие. Существовало лишь одно исключение: мы питались за счет энергии людей. Но я не делала этого, боясь потерять саму себя, превратиться в монстра. Поэтому я была абсолютно не подготовлена к той боли, которую только что почувствовала. Сразу трое охотников дотронулись до меня, и связывающее заклинание практически развеялось. Но боль, эта острая боль отнимала все силы. Я находилась буквально на пороге смерти, потому что даже одно прикосновение к человеку требовало от тени немалой подготовки, а три враз были чем-то неописуемым. Я подняла голову и зашипела.

– Эй, не двигайся, или мы не справимся! – мягко сказала девушка. По тону ее голоса я догадалась, что она хотела успокоить меня, но все вышло наоборот. Я боялась и всеми силами старалась найти какую-нибудь лазейку, чтобы сбежать. Почему магия не развеется? Почему пальцы охотников не разожмутся? Я боролась до полного истощения сил. Боль отзывалась в каждом сантиметре тела, в каждой клеточке организма. У меня было твердое убеждение, что в тех местах, где моя кожа соприкасалась с кожей охотников, остались ожоги.

Когда они наконец отпустили меня, я без сил упала на траву. Даже туман с неожиданной легкостью отступил. Однако облегчения я не почувствовала. Поймана. Я будто была в ловушке, хоть и не видела поблизости никаких сетей. Блондинистый охотник на корточках сидел рядом со мной. Испуганная тем, что он находился так близко, я подтянула ноги к подбородку и обняла их руками.

– Что вам от меня нужно? – грубо спросила я, не решаясь взглянуть на Нейтана. Я понемногу осознавала важность нашей встречи и начала понимать, кем мы стали. Он был охотником, а я была его добычей. Жестокая реальность. Нейтан всегда был сильным. Нечеловечески сильным. Его повседневная осторожность и подозрительность, которую я заметила много лет назад, моментально обрели смысл. Сейчас я понимала, насколько сильно его жизнь была связана со сверхъестественным. Наверное, так же сильно, как и моя.

– Информация, – ответил охотник, сидящий рядом. Он был немного моложе Нейтана, едва перешагнувший порог совершеннолетия.

Я в недоумении моргнула. Информация? Какая еще информация?

– Не понимаю, о чем ты, – прошипела я и покачала головой. Удивительно, но я испытывала целую гамму эмоций, хотя раньше не могла выдавить из себя ничего кроме печали. Меня клонило в сон, хоть я в нем и не нуждалась.

Блондинка тоже села рядом и посмотрела на меня долгим внимательным взглядом. Потом она подняла подбородок и едва заметно кивнула.

– Возьмем ее с собой, а на месте дадим время успокоиться и окрепнуть. Тогда она точно все расскажет. У нее же просто не будет выбора, не так ли, Кэмерон?

Значит, Кэмерон. Я запомнила его имя так же легко, как и имя блондинки, которое упомянул в своем ответе охотник.

– Хорошо, Эмили. Но мы не можем ждать вечно, – недовольно ответил Кэмерон. Они смотрели друг на друга несколько секунд, затем охотник повернулся ко мне и сказал:

– Идем.

Приказ прозвучал мягко, но я почувствовала скрытую угрозу. Что бы случилось, если бы я не последовала за ним? Покачиваясь, я встала с травы и медленно зашагала в его сторону. За время борьбы мы отошли от коттеджа всего на несколько метров, которые сейчас показались мне чуть не кругосветным путешествием. Нейтан молча шел позади, держась на расстоянии. Нас как будто разделяли миры.

Как будто?

Я ругала себя за собственную глупость. Зачем я пошла за этой серой тенью? Я не знала, что она собиралась делать. Если честно, я только понимала, что она была очень злой и дикой. По зову совести я помогла охотнику. Наверное, не стоило этого делать. Я должна была держаться подальше от той тени, и тогда всего этого бы не случилось. Какая жуткая ситуация! Судя по недовольному лицу Нейтана, он был настроен судить без разъяснений.

Мысль о том, что любимый человек превратился в моего врага, неприятно уколола меня. Если бы я хоть иногда прислушивалась к Амелии в том, что касалось охотников… Она всегда предостерегала меня. Держись от них подальше, нашептывала она, никогда не подходи к ним!

Как только мы подошли к входной двери, я механически остановилась перед порогом. Я не хотела заходить внутрь.

– Давай дальше, входи, – сказал Кэмерон.

Я недовольно фыркнула:

– Что? Нет. Я тень, мне нельзя в дом охотников.

Он грубо схватил меня за запястье и резко потянул за собой внутрь. Внезапное прикосновение только отозвалось новой болью. Я удивилась, когда почувствовала тепло, исходящее от камина.

Кэмерон повернулся ко мне и скрестил на груди руки. Несмотря на то что охотник хмурил брови, он все равно выглядел намного дружелюбнее Нейтана, который с кислой миной опирался на стол.

– Не задавай вопросов, здесь спрашиваю только я. Теперь ты неразрывно связана со мной и пойдешь туда, куда я прикажу, поняла? Ты же хочешь снова стать свободной?

Кэмерон шумно втянул воздух и добавил:

– Если будешь во всем слушаться меня, то у тебя будет призрачный шанс снова очутиться на воле. Поняла меня, тень?

– Адриана, – недовольно шепнула я.

– Что? – Кэмерон подался назад и с задумчивым лицом опустился на диван.

– Меня зовут Адриана. Не тень. Мое имя – Адриана.

Конечно, я помнила не так уж много. Однако забыть свое имя казалось мне невозможным. Да, у меня было имя, как и у всех людей.

Я видела неуверенность в глазах Кэмерона и видела, как сильно он устал. Охотник бросил взгляд на Нейтана, который продолжал молча стоять. Ни один мускул в его лице не дрогнул. Хотела бы я узнать, о чем он думал, что творилось у него в душе. Триста лет и два мира разделяли нас, а он был способен только на молчание?

– Разве у теней есть имена? – недоверчиво спросил Кэмерон, выгибая бровь.

Бывший жених только бросил на меня презрительный взгляд.

– Понятия не имею. Можешь называть ее как хочешь, мне это малоинтересно.

Из груди вырвался стон, и все три охотника одновременно повернули ко мне головы. Постепенно радость от встречи с Нейтаном начала развеиваться и тускнеть, превращаясь в большую печаль. Я все более отчетливо осознавала, как он изменился. Эта новая мрачная эмоция поселилась где-то в моем теле, превратилась в напряжение в животе, в саднящую тяжесть в груди. Такова, значит, моя судьба? Я триста лет скиталась в одиночестве, чтобы теперь испытать ненависть горячо любимого человека? Неужели я понапрасну хранила в себе искру надежды на протяжении трехсот лет и верила в то, что Нейтан жив? О, глупая, ведь я понимала, что люди смертны. Хотя он и не рассказал мне о своей истинной природе, я догадывалась, что он не был человеком. Почему я не придала особого значения его неудержимой силе, ловкости и быстроте? А еще он всегда стремился защитить меня. Только сейчас я по-настоящему понимала, насколько он особенный. И теперь именно эти особенности стали преградой.

Кэмерон, морщась, тер виски. Можно было подумать, что мое присутствие вызывало у него головную боль. Какое-то время он задумчиво сидел, уставившись в одну точку. Эмили и Нейтан также не издавали ни звука. Я не знала, чем себя занять, и поэтому решила осмотреть коттедж. Дом был наполнен уютом и особым теплом. Я даже немного успокоилась, разглядывая картины над камином.

– Что мы будем с ней делать? – спросила Эмили.

Из всех присутствующих только ее голос звучал по-настоящему дружелюбно. В отличие от юношей, у которых не было и следа улыбки, она благосклонно, с долей жалости смотрела на меня. Кэмерон наконец поднялся, подошел к маленькой дверце, открыл ее и исчез внутри. Через пару секунд мы услышали грохот. Я постаралась заглянуть в проем, но моя попытка не увенчалась успехом. Кэмерон убрал старое барахло в кучу и помахал мне. Я шла медленно, гадая, что они хотят со мной сделать. Охотник нетерпеливо постукивал ногой по полу, но в этот раз не стал хватать меня за руку, чтобы ускорить, а просто недовольно цокнул языком.

– Заходи, – сказал он и указал на комнату. Я проследила за его жестом и в недоумении продолжила стоять. Помещение было не больше кладовки. Кэмерон убрал ровно столько вещей, сколько нужно, чтобы втиснуться между рядами прочего хлама. В углу находилась табуретка, на которой стоял таз с водой.

Я нервно сглотнула.

– Вы же это несерьезно? – спросила я, тревожно вглядываясь в лицо Кэмерона.

Меня снова начала охватывать паника. Несмотря на то что последние триста лет я была несчастлива, я была свободна! Мысль о том, что я проведу последние дни своей жизни в кладовке, затуманила сознание, почти лишила рассудка. Кэмерон выдохнул и грубо повторил уже сказанное:

– Заходи.

У меня не было сомнений в том, что, если я не стану подчиняться, охотник заставит меня силой зайти внутрь. Я раздраженно прошла мимо полок с крупами и села на табуретку. Кэмерон закрыл дверь и оставил меня в темноте наедине со своими мыслями. Щелкнул замок, но мы оба понимали, что в этом не было необходимости. Конечно, я могла стать практически невидимой, легко пройти сквозь стену и снова обрести свободу. Но только лишь свободу в выборе комнаты. Я не могла разорвать невидимую нить, связывающую меня и Кэмерона. Глубоко внутри я чувствовала, как крепко связана моя воля. Далеко уйти мне не удастся – максимум до ближайшей комнаты. Сбежать не получится.

Что ж, сейчас не было никакого смысла демонстрировать мои силы. В сложившейся ситуации я не могла позволить себе совершить такое дерзкое восстание против правил, установленных Кэмероном. Охотники и так были настроены враждебно, и я не горела желанием разозлить их еще больше. Итак, выхода не было. Я нащупала на стене выключатель и щелкнула. Маленькая лампочка, свисающая с потолка, освещала все тусклым желтым светом, едва рассеивая тьму в дальних углах. Невольно я вспомнила об Амелии. Даже после стольких лет эта женщина все еще вызывала у меня противоречивые чувства. Если бы она оказалась на моем месте, то наверняка не сдалась бы без боя. Она была слишком горда для того, чтобы попасть в плен. Такого варианта, как «сдаться», для нее просто не существовало. Дерись или погибни. Третьего не дано. Но я – не Амелия, и я никогда не буду такой, как она. Те несколько месяцев, которые она провела со мной, обучая новой жизни, я скрыла в самом дальнем уголке сознания. Тогда я каждый день видела много жестоких вещей, и лишь от одного воспоминания о них мне становилось дурно. Последние триста лет своей жизни я посвятила исследованию мира, хоть он и казался мне крошечным и совершенно бесцветным в моем проклятье. Я посетила много различных стран, о которых в своей человеческой жизни только читала, следила за судьбами людей, выявляла, сопоставляла, много думала.

Я знаю жизнь во всех ее проявлениях. Я видела ее со стороны. Я поняла, что люди не были такими уникальными, как они считали. Они все делали одни и те же ошибки. Ошибки, на которых они никак не могли ничему научиться. Я жалела о том, что никак не могу помочь им, предостеречь. Но в целом мир был не так уж и плох. Люди учились и становились лучше со временем. Поток моих мыслей прерывал шум за дверью. Кэмерон и Нейтан долго спорили, но до меня доносились только обрывки фраз. Мысленно я вернулась в прошлое, потому что настоящее могло мне предложить только чулан, под завязку набитый запасами еды.

В какой-то момент дверь моей временной тюрьмы открылась, и в проеме показалась Эмили. Она стояла с робкой улыбкой на пресном лице.

– Пока мы не решим, что с тобой делать дальше, останешься здесь. Устраивайся поудобнее.

Что со мной делать дальше? Может быть, отпустить? Я вздохнула, и дверь снова со скрипом закрылась. Я осмотрела кладовку и заметила стопку старых книг на нижней полке. Я подалась вперед и дотронулась до той, что лежала сверху. Смахнув пыль, я прочитала название. Руководство по устранению Viatores Nebulae. Очень мило, для нас даже выдумали особый термин. Книга содержала информацию о том, как лучше всего расправиться с тенью. Я бросила книгу на пол.

Через секунду дверь снова открылась. На этот раз вошел Кэмерон.

– Чем занимаешься? – недоверчиво спросил он и бросил взгляд на книгу.

– Читала о том, могу ли я совершить самоубийство. Но, к сожалению, в книге перечислены такие орудия, которых у меня под рукой нет. Может, одолжишь свое колечко? – едко ответила я и потянулась к его руке.

У меня тоже было кольцо, но магия в нем сильно отличалась от магии колец охотников. Оно могло только отнимать у людей энергию, внутренне опустошая их души. Я еще никогда не пользовалась кольцом.

– Попробуй использовать кабель, – огрызнулся Кэмерон.

Я раздраженно посмотрела на него. Охотник нервно развернулся и вышел из кладовки. У меня больше не было желания видеть эти книги, поэтому я привычным движением подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Иллюзия защищенности, которую, по идее, должна давать эта поза, никак не хотела возникать. Я не чувствовала ни тепла, ни защиты. Вместо этого я ощущала только усталость, мои веки тяжелели. Разум обволакивала тяжелая дремота, с которой было невозможно бороться.

Я отдохну немного.

Совсем чуть-чуть отдохну перед грядущими событиями.

11

Чужая среди своих

Казалось, что время застыло и стало тягучим, а каждая секунда тянулась невыносимо долго. Но так ли это было на самом деле? Я уже давно потеряла чувство времени. Секунды, минуты, часы, все слилось в единый поток, в одноцветную бесформенную массу. Я жила моментами, которые для смертных показались бы целой жизнью.

Взволнованные голоса, доносившиеся из-за двери, проникали в сознание, как сквозь слой ваты. Я попыталась полностью отгородить себя от разговоров охотников, но невольно продолжила прислушиваться. Они перебивали друг друга, обсуждая совет и выполненную миссию. А еще они говорили о пытках. Я понятия не имела, что имелось в их арсенале мучений. Фактически они могли бы убить меня парой легких касаний. Но я чувствовала, что все не могло ограничиться этим и у них еще была припасена пара козырей. Охотники говорили очень уверенно, но странным образом в их голосах одновременно присутствовали и нотки неуверенности. Угрызения совести.

Я по-прежнему сидела в углу. До удобства мне не было дела, я уже давно не испытывала тех ощущений, которые так знакомы людям, спящим каждую ночь на мягких кроватях. Я апатично ждала, пока охотники примут единое решение. Деревянная дверь снова скрипнула, и Эмили махнула мне, подзывая к себе. Я неуклюже поднялась и выпрямила спину.

– Главное, не показывай страх, Адриана, – шепнула я почти про себя, входя в гостиную. Камин потух, оставив угли дымиться серым дымом. Взгляд Нейтана был сосредоточен на тлеющих головешках. На отстраненном лице мелькнула тень задумчивости. По телу пробежала холодная волна плохого предчувствия и стала комом в горле. Я многое хотела высказать, но не смогла издать и звука. Я годами обдумывала слова, которые оправдают меня. Мой монолог ждал именно такого момента. Я и представить себе не могла, что буду иметь возможность поговорить с Нейтаном, поделиться переживаниями и рассказать о своем прошлом. А главное, я хотела признаться в своих чувствах. Все эти мысли, которые копились в моей голове, однажды чуть не свели меня с ума. А теперь… Теперь я даже не была способна на писк. Язык не поворачивался произнести то, что требовало сердце. Я молча смотрела на Нейтана. С мольбой. Больше всего мне хотелось крикнуть «взгляни на меня»!

– Нейтан, – прошептала я. Он вопросительно поднял подбородок и перевел тяжелый взгляд на меня.

– Не говори со мной так, будто знаешь меня. Не смей.

Он разбил мне сердце своим ответом. Столько неприязни, брезгливости и презрения выплеснулось на меня за мгновение, что я только пару раз открыла и закрыла рот, так ничего и не сказав.

– Возможно, у тебя ее лицо и голос, но ты не она. Ты не та девушка, которую я когда-то знал.

Его слова ранили мое сердце и, словно медленный яд, стали доставлять нарастающую боль. В тоне его голоса сквозила неподдельная угроза. Мне потребовалась минута, чтобы до конца разъяснить самой себе слова Нейтана. Она – это прежняя я. Для него я больше не была Адрианой, а была бездушным чудовищем, тенью, которая триста лет скиталась в мире тумана.

Меня охватил гнев. Для нас, теней, голод и жажда были хорошо знакомы. Они превращали существ завесы в дикарей и внушали большое желание навредить человеку. Голод и жажда преследовали меня первые несколько лет после обращения, но я научила себя дисциплине, чтобы не уподобиться другим жестоким теням. Теперь я понимала, что все эти усилия пропали понапрасну. Было нетрудно прочесть по лицу Нейтана, что он не хотел меня слушать и вряд ли поверил бы моим словам. У него уже сложилось определенное мнение обо мне.

Я стояла молча. Что бы я ни сказала, как бы ни реагировала, эта троица решила мою участь с самого начала. Эмили выглядела особенно обеспокоенной. Она повернула ко мне голову только сейчас, после нашего с Нейтаном разговора. Девушка добавила своему взгляду твердости и прочистила горло.

– Наш долг передать тебя совету, который решит твою судьбу.

Я тяжело вздохнула и потерла виски.

– Что это значит? Какой совет? Почему вы поймали меня и до сих пор не убили? Что вам от меня нужно?

Вопросы зависли в воздухе. Я хотела знать, что меня ждет, мне было просто необходимо морально подготовиться к этому. Никто не сказал ни слова, и я слегка нахмурила брови.

– Так что же? – спросила я, снова привлекая внимание охотников. Я усилием воли заставила себя остаться спокойной, не поддаться панике. Мне было очень страшно. – Что вы задумали? Этот совет убьет меня? Что он собирается делать?

Нейтан резко поднялся со стула и молча вышел из коттеджа, хлопнув дверью. Кэмерон и Эмили обменялись тревожными взглядами.

– Совет будет задавать тебе вопросы. Если ты охотно на них ответишь, мы не причиним тебе боли. Выбор за тобой, – ответил блондин.

– Какие вопросы?

Кэмерон и Эмили снова переглянулись. Я нервно сглотнула.

– О последних событиях.

Я равнодушно пожала плечами:

– О каких событиях?

Кэмерон тяжело вздохнул и замахал руками.

– Цунами, землетрясения, извержения вулканов, похищения пришельцами, – охотник прыснул. – Люди все чаще пропадают или сильно калечатся в тех местах, где нами была замечена возрастающая экспоненциальная активность, вызванная вашим присутствием.

Я только подняла бровь в недоумении. Кэмерон закатил глаза и добавил:

– Очень быстрый рост исчезновения людей.

– Я знаю, что означает «экспоненциальный», – пробубнила я. Когда ты практически бессмертен и имеешь неограниченный запас свободного времени, нужно как-то бороться со скукой. Одним из моих излюбленных способов было чтение различной литературы. Своей начитанностью я могла удивить кого угодно. – Я об этом ничего не знаю. Я – одиночка. Мы все – одиночки. Мы, в отличие от вас, не играем в общество. У нас нет верхушки, которая бы задавала правила. Каждый сам за себя.

– Я надеялся, что получу более вразумительный ответ. Ты же понимаешь, что, если продолжишь лгать, нам придется причинить тебе боль?

– С болью мы старые подруги, – ответила я, – она меня не пугает. Но сейчас я говорю чистую правду. Понятия не имею, чем еще могу помочь.

Я все больше начинала осознавать тот факт, что они вряд ли мне поверят. Никто мне не поверит. Я для них враг, а враги, попавшие в плен, всегда врут.

– Слушайте сюда, – агрессивно начала я. – Я… Вы поймали не ту тень. Я не типичная представительница своего вида, потому что всегда держалась от людей в стороне. Если существует какая-то темная тайна среди существ завесы, то вы узнаете ее еще раньше меня.

Кэмерон снисходительно улыбнулся:

– Ты действительно думаешь, что мы тебе поверим?

– Кэмерон, хватит, – Эмили мягко коснулась его плеча.

Мне показалось, что охотница заступалась за меня. Возможно, она мне даже симпатизировала, я не могла сказать наверняка. Я плохо разбиралась в человеческих эмоциях, потому что уже много лет держалась от людей на расстоянии. Да, понять, что было на душе у Эмили, для меня сейчас являлось просто невыполнимой задачей. Мои собственные чувства отзывались старыми отголосками прошлых красочных эмоций. С каждым годом они меркли, грозясь исчезнуть совсем. Черно-белая тень, чье существование не имеет смысла, – такой я была сейчас.

– Я не могу вам помочь, мне нечего рассказать, – повторила я.

– Это мы еще увидим, – хмуро сказал Кэмерон. Охотник снова указал на кладовку и приказал вернуться туда. Я бросила на него непокорный взгляд. Несколько секунд я думала о том, что, если мы сейчас сойдемся в битве, он, вполне вероятно, проиграет. Но ведь здесь была еще одна охотница, она не позволит мне сбежать. Да и сама я просто не решусь на бой.

Я не хочу подтверждать звание чудовища, которым они меня наградили.

12

Совет

Видимо, решение передать меня какому-то таинственному совету, не было принято окончательно, потому что в следующие несколько часов за мной никто не пришел. Наступила ночь, а я все так же сидела на табурете в чулане. Я могла слышать голоса Кэмерона и Эмили. Они уже час оживленно спорили друг с другом.

– Мы просто не можем сделать этого, Кэмерон. Она была невестой твоего брата. Нужно поймать другую тень, с которой нас ничего не связывает. Я просто не смогу спокойно смотреть на это. Они решат, что мы непрофессионалы!

Несмотря на то что Эмили была моим врагом, ее нежный голос успокаивал и в то же время зачаровывал. Уверенная в себе охотница. Она знала, чего хотела, и была готова бороться за свои идеи. Она мне определенно нравилась.

– Нейтан ясно выразился, что ему абсолютно все равно, что мы будем с ней делать. Она больше не человек, Эмили. Кто знает, сколько смертей у нее на совести? Мы должны видеть ее такой, какой она является здесь и сейчас: тенью.

Обижаться на него за прагматизм было бы глупо. Окажись я на его месте, поступила бы я по-другому? Я пару раз моргнула, обдумывая услышанное, затем закрыла руками лицо и низко опустила голову. Эмили подарила мне надежду, в то время как Кэмерон растоптал ее, бесстрастно разбил мои мечты о свободе.

– Да, конечно, он так сказал, ведь Нейтан – тот еще принципиальный упрямец. Но ведь он так не думает!

Я представила себе, как Эмили недовольно качнула головой и надула губки.

– Конечно же, он так думает. Как еще он должен, по-твоему, думать? Ты его знаешь не хуже меня. Этот его перфекционизм. Сколько теней он уже уничтожил? Сможешь посчитать? Ни один из нас не подходит к своей работе так ответственно, как мой брат. Он знает, что стоит на кону, и не позволит личным обстоятельствам помешать исполнению долга.

– Боже мой, Кэмерон, открой глаза! Никто и не сомневается в его верности долгу. Перечисляя достоинства своего братца, ты забыл упомянуть, что он тот еще козел. Ну да ладно, сейчас не об этом. Он слишком упрям и горд, чтобы сказать тебе то, что говорю сейчас я. Нейтан скрывает свои чувства, понимаешь? Я же не слепая! Да любой бы не знал, что делать в подобной ситуации. Такое кого хочешь изменит. Вот ответь мне, что бы чувствовал ты, если бы на ее месте оказалась я, м?

Повисла пауза. Я сожалела о том, что не могла видеть их лица в этот момент.

– Мы не помолвлены, – тихо ответил Кэмерон.

– Нет, не помолвлены, – почти шепотом сказала Эмили, – но мы тоже в каком-то смысле вместе… – девушка растерялась.

– Да, но это далеко не то же самое.

– Конечно, это не одно и то же. Нейтан строит из себя бесчувственного. Он всегда старается выглядеть так, будто у него все под контролем. Может, ты и не видишь этого, но я скажу: он устал. Он разрывается на части.

В комнате снова повисла пауза. Потом я услышала тяжелый вздох.

– Ты переоцениваешь его, Эмили. Я не верю, что он может быть настолько эмоциональным, как ты рассказываешь. Он не строит из себя бесчувственного, он такой и есть, – сказал Кэмерон так тихо, что я почти прижалась ухом к двери, чтобы расслышать ответ охотника. – Все эти годы не прошли для него бесследно.

– Ты ошибаешься, – убежденно сказала Эмили. Я слышала звонкий стук ее каблуков. Девушка нервно ходила туда-сюда по комнате. Внезапно она резко остановилась и бросила: – Почему ты ее не узнал?

– Что ты имеешь в виду?

– Твой брат, с которым ты тогда еще тесно общался, едет в Дувр, чтобы жениться, а ты не узнаешь его невесту, когда та стоит у тебя перед глазами? Я не могу этого понять. Конечно, прошло уже триста лет, но ведь Нейтан сразу ее вспомнил. Ты видел его выражение лица? Я думала, он вот-вот упадет в обморок. Очевидно, она почти не изменилась внешне. Так почему ты не узнал ее, когда увидел?

Я восхитилась проницательностью Эмили. Действительно, почему этот вопрос сразу не пришел мне в голову? Я почти навалилась на дверь, стремясь поймать каждое слово. Прижавшись щекой к дереву, я с замиранием сердца ждала ответ Кэмерона, но охотник не торопился. В то же время я подумала о том, что его лицо было мне мало знакомо. На балу по случаю помолвки я не замечала ничего вокруг. Танец. Нейтан. Мы. Все остальные уже давно забылось. В холодном мире тумана остальным воспоминаниям не было места.

– Меня там не было. Не только на помолвке, но и после. В Англию уехал только Нейтан, – ответил Кэмерон. Его голос звучал холодно и ровно. Эмили нахмурилась.

– Тебя там не было, хотя твой родной брат женился? Пф. Я и не думала, что для тебя работа важнее семьи. Я всегда была немного другого мнения о тебе.

– Прекрати, Эмили. Все не так просто, понятно? Если бы Нейтан действительно хотел жениться, я бы, само собой, поехал вместе с ним. Поверь мне, в то время мы были практически неразлучны. Сейчас все по-другому. Знай, если бы он на самом деле собирался обручиться, я обязательно стал бы свидетелем.

– Что? Я ничего не понимаю, – голос Эмили звучал так же смущенно, как я сейчас выглядела. Что он имел в виду? Если бы Нейтан действительно хотел жениться? Но ведь мы действительно хотели жениться. Ужасная догадка вдруг промелькнула в моем сознании.

– Нейтан не хотел жениться. Используя свои многочисленные связи в Лондоне, он выдал себя за богатого наследника торговой империи, чтобы войти в семью Адрианы. Девушка была в опасности. Уже несколько недель группа теней обитала в поместье ее родителей. Одна из них была особенно старой и опасной. Она выбрала себе следующую жертву – Адриану. Нейтан хотел защитить ее, выполнить свой долг. Я точно не знаю, что случилось в ночь ее исчезновения. Возможно, одна из теней прокралась мимо него, а, что еще более вероятно, Нейтана в этот момент вообще не было в поместье. Девушка пропала бесследно.

– Боже мой, – прошептала Эмили, – а я-то думала…

Что бы ни хотела сказать охотница, это осталось тайной. Глухой крик заставил их обоих замолчать. Несмотря на то что я всеми силами прижимала руки к губам, сдержаться было невозможно. Пришло разочарование, безжалостно уничтожающее старые воспоминания. Рваные кусочки памятных событий объединялись в новую уродливую картину: портрет правды.

– Нет, – в ужасе прошептала я, зная, что охотники способны услышать каждый мой вздох. Какая разница? Мне все равно было нечего скрывать. Боль душила меня, и я не хотела ее прятать или приукрашивать. Однажды я уже испытала глубокий шок, когда меня поместили в лечебницу. Сейчас земля ушла из-под ног снова. Я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Контроль. Обуздать свои инстинкты оказалось сложнее, чем обычно, а жажда усилилась. Я не была готова получить нож прямо в сердце. Кругом ложь, иллюзии. Нейтан обманул меня, прикидываясь влюбленным женихом, чтобы чисто выполнить свою работу. Помолвка была нелепым фарсом. Меня тошнило от собственной глупости и наивности. Внутри не осталось ничего, кроме душевных страданий и отвращения к самой себе, ко всему вокруг. Я мешком упала на пол и свернулась калачиком, щекой прижавшись к холодному полу.

Голоса охотников кружились вокруг меня, но я игнорировала их. В какой-то момент Кэмерон коснулся моего плеча, и я, вздрогнув, зашипела. Мне хотелось остаться одной.

– Идем, – шепнула Эмили и, взяв охотника за руку, потянула за собой.

– Но я не понимаю ее реакцию, – ответил Кэмерон и хотел высвободить руку, но девушка не позволила. – Ей, должно быть, абсолютно все равно. Ведет себя так, будто на самом деле очень расстроилась. Из нее бы вышла отличная актриса, Эмили! А ты ей еще и сочувствуешь. Не могу поверить!

– С чего ты взял, что она притворяется? Разве ты можешь заглянуть ей в душу? А я и не знала, что в последнее время ты стал таким эмпатичным. Да мы ведь даже не знаем толком, могут ли тени что-то чувствовать.

– Ты поддаешься ей, Эмили. Она воспользуется твоим доверием и обведет вокруг пальца.

Думаю, что при этих словах Кэмерон ухмылялся. Ответ Эмили ускользнул от меня, потому что оба шумно вышли из чулана. Я больше не испытывала ни малейшего желания следить за нитью их разговора. Главное я поняла.

Теперь снова можно было замкнуться в себе.

Любовь как зверь, прикованный цепями к клетке твоего сердца. Он не может сбежать из тюрьмы верности и преданности. Он ревет и мечется, готовый разорвать на куски сам себя.

Несколько дней прошли в молчании. У меня не было ни малейшего желания видеть кого-либо или разговаривать с кем-либо. Впрочем, в кладовку долгое время никто и не заглядывал. Думаю, что Эмили позаботилась о том, чтобы меня наконец оставили в покое. Порой мне казалось, что охотница была единственным человеком, который верил мне и понимал мои чувства. Или, может, я все-таки ошибалась? Кэмерон и Эмили остались для меня загадкой. У них были хорошие отношения, они часто смеялись.

В какой-то момент дверь в кладовку открылась, и мое краткое одиночество закончилось. Эмили села на колени рядом со мной. Ее взгляд скользнул по моему лицу и опустился на руки.

– Адриана?

Я услышала свое имя и вздрогнула, но продолжила сидеть с закрытыми глазами в попытке отгородиться от мира. Я думала о свободе, просторах, и внезапно мне стало невыносимо от мысли, что я столько дней провела в четырех стенах маленькой комнатки.

– Мы должны идти.

Я открыла глаза.

– Куда? – робко спросила я. Но хотелось ли мне вообще знать ответ на свой вопрос?

– Нас ждет совет.

Я открыла рот, собираясь ответить, но, не в силах сказать больше ни слова, крепко сжала губы. Знакомая паника поднималась откуда-то из пяток. Я боялась охотников. Представляя, как они осуждают, ненавидят, хотят навредить, я обхватила голову руками и закачалась из стороны в сторону.

– Пожалуйста, нет, – прошептала я.

– Если ты пойдешь добровольно, клянусь, никто не причинит тебе вреда, пока мы в пути.

Если Эмили хотела успокоить меня данным обещанием, то у нее определенно не получилось. Не нужно было мне голодать и мучиться от жажды годами. Если бы я вела себя как другие тени, то сейчас точно нашла бы в себе силы для битвы. Или же я могла бы призвать туман и раствориться в его объятиях, полностью отбрасывая физическую оболочку. Охотница не смогла бы последовать за мной в мир тумана, в котором для живых не было места.

– Пока мы в пути? – повторила я. – А потом? Что произойдет, когда мы придем?

– Мы будем ждать. Давать тебе фальшивые обещания было бы нечестно. Я могу гарантировать только одно – справедливость решения совета.

Я поднялась с пола. Для Эмили каждое мое движение выглядело грациозным и легким, но на самом деле я встала с большим трудом. Страх перед неизвестностью сковал руки и ноги.

– Пойдем, нам нужно поторопиться, остальные уже ждут.

Снаружи меня ждал «конвой». Рядом с Кэмероном стояла рыжеволосая девушка с усыпанным веснушками лицом. Она громко смеялась и активно размахивала руками.

– Адриана, это – Кассандра, – сказала Эмили, и я устало кивнула рыжеволосой охотнице.

– Не знала, что у вас есть имена, – ответила Кассандра, с интересом рассматривая меня.

– Боюсь, вы многого не знаете, – почти прошептала я.

– Так, так, так, – вмешался Кэмерон, – думаю, сегодня мы как раз расширим свои знания о тенях.

Впереди показалась вереница домов. Один темный переулок сменял другой. «Королевская миля» – череда улиц, одна из главных достопримечательностей Эдинбурга, тянулась через центр города, начинаясь у замка и спускаясь вниз к Холирудскому мосту. Мы ехали на машине, хотя я предпочла бы путешествовать как привыкла – на лошадях или же вовсе пешком. Машины пугали меня, так как я никогда раньше не сидела внутри подобного агрегата.

В самом сердце Эдинбурга мы оставили автомобиль и продолжили путь пешком. Я уже давно не приходила в город, потому что столица была не только туристическим центром Шотландии, в который день за днем стекались толпы людей, но и огромным искушением для теней, питавшихся человеческой энергией. Сдержать постоянно растущие жажду и голод в таком месте просто невозможно. Если бы я осталась в Эдинбурге, то с большой вероятностью превратилась бы в дикарку без имени и совести, в тень, для которой нет запретов. Да, я держалась от больших городов подальше вплоть до сегодняшнего дня.

Я с упоением наслаждалась видом оживленного города, который поражал великолепием архитектуры. Эдинбург связал все нити истории в один моток. Этот город дышал величием.

Но как бы сильно мне ни хотелось в восхищении остановить мгновение и полностью отдаться мечтам об Эдинбурге и его жителях, я не могла побороть нарастающий страх, который отравлял мысли. Я чувствовала, что наше маленькое путешествие подходит к концу, и всеми силами старалась оставаться спокойной. Я снова и снова спрашивала себя, увижу ли я Нейтана на совете и, если да, выдержу ли я его присутствие? Как это ужасно, знать о неизбежности грядущих событий! Не хочу, чтобы он видел меня униженной, оскорбленной, лишенной всякого достоинства. Неужели он будет выступать на стороне охотников? Неужели мне придется взглянуть на него как на врага?

Вскоре Кэмерон подошел ко мне, протягивая черную ленту.

– Я должен завязать тебе глаза, – объяснил охотник и покрутил пальцем, приказывая развернуться спиной. Все во мне противилось этому, но выбора не было. Не поворачивайся спиной к врагам, ты становишься уязвима. Так она меня учила.

Я покорилась, резко развернувшись. Кэмерон грубо дернул меня за волосы, и я послушно подняла голову. Охотник завязал узел и отстранился, чуть толкнув меня вперед:

– Идем.

Кэмерон определенно не был тем благовоспитанным и внимательным проводником, которого я бы пожелала себе, лишившись зрения. Он направлял меня грубыми ударами в спину, позволяя раз за разом спотыкаться о валуны. В какой-то момент Эмили настояла на том, чтобы охотник вел себя менее агрессивно. У меня было твердое ощущение, что мы одно время ходили по кругу. Наверное, охотники хотели полностью лишить меня ориентации. Однако я знала этот город как свои пять пальцев и даже с закрытыми глазами понимала, где нахожусь.

Мы были практически у замка. Гравий хрустел под ногами, когда мы шли по извилистой тропке. Дул довольно сильный ветер, шумный и холодный. Безлюдно. Может быть, сегодня один из тех праздничных дней, когда семьи остаются дома у камина и весело болтают, наслаждаясь запеченной курицей? Я не чувствовала поблизости живой энергии, пульсирующего потока, который пробудил бы во мне жажду. Не то чтобы я не могла ее контролировать, но все же.

Вскоре воздух изменился, он словно потяжелел. Теперь мы шагали по гладкой земле. Пещера? Я слышала глухое эхо каблуков. Сама я ступала бесшумно. Спуск по лестнице. Идем дальше. Снова ступени. Воздух сырой и промозглый. Мой острый слух уловил скрип отодвигающихся стульев, а также возбужденный шепот. Сердце пропустило удар, а затем зачастило вдвое сильнее обычного. Несмотря на то что я сама себя заверила в ничтожности этого совета, неловкость и смущение переполняли меня. Я боялась боли, которую мне причинят. Боль вызывала страдания. Всегда. Как говорили латиняне, такова natura rerum, то есть природа вещей.

С моих глаз сняли повязку, и всего за пару секунд я полностью оглядела зал. Везде охотники. Много. По меньшей мере, пятьдесят человек. Их взгляды были прикованы ко мне. Кто-то смотрел с удивлением, кто-то с гневом, но абсолютно во всех глазах я заметила отблеск нескрываемого отвращения, как если бы они видели перед собой вредоносное насекомое.

Я невольно подалась назад, но стоявший за моей спиной Кэмерон не позволил сделать и шага. Две девушки медленно обходили меня слева и справа, отсекая попытки бегства и в этих направлениях.

Таинственный шепот превратился в настоящий гул, когда три пожилых охотника вошли в зал через боковую дверь амфитеатра. Я не знала, существовало ли это место в реальности в том виде, каким оно предстало передо мной сейчас, или же торжественный зал на самом деле являлся волшебной иллюзией, которой суждено рассыпаться в пыль после собрания. Мне было ясно только одно – охотники, присутствующие здесь, совершенно точно были реальны. Я внимательно наблюдала за троицей, остановившейся посередине. Каждый из них излучал власть и уверенность. Женщина с высокой прической подняла руку, гул голосов затих, и в зале воцарилась тишина.

– Рада, что вы собрались по первому зову, – поприветствовала она собравшихся и коротко кивнула. – Мы с Одисом и Коллумом обдумывали события последних месяцев, долго совещались, как быть дальше, и пришли к выводу, что поимка тени – наше общее бремя. Все мы скорбим по Мэри. Эта ужасная потеря оставила печальный след в сердце каждого охотника. Именно поэтому все мы должны принять участие в предстоящем допросе.

Второй мужчина окинул меня злобным взглядом. Его морщинистое лицо было искажено скорбью. Я тяжело выдохнула и постаралась не смотреть в его сторону, сконцентрировавшись на статной фигуре говорившей охотницы.

– Мы созвали вас ради общего дела! – решительно воскликнула женщина и посмотрела на меня тяжелым пронзительным взглядом, выворачивающим душу наизнанку.

Я вздрогнула и удивилась, как могло быть столько холода в глазах такого поистине теплого цвета.

– Я должна добавить, что вы мастерски справились с этим невероятно сложным заданием, да еще и за такой короткий срок, – охотница кивком указала на Кэмерона, который гордо потряс кулаком в воздухе.

Я недовольно зашипела. Она назвала меня заданием? В ту же секунду Кассандра и Эмили чуть потеснили меня с обеих сторон, как бы предупреждая, что, если я выкину какой-нибудь фокус перед столь важными персонами, за этим немедленно последует наказание.

– Удача сопутствовала нам, Зерафин, – ответил Кэмерон, и благодаря нитям магии, которые неразрывно связывали нас, я почувствовала, как охотник усилием воли подавил отвращение. Он явно не питал любви к этой женщине. Наконец у нас появилось что-то общее.

Последний из тройки лидеров выступил вперед, поднимая руки. Зерафин безропотно отступила назад, замолкая на полуслове.

– О том, как именно нашим подопечным удалось поймать девочку, мы поговорим позже, – мягко пробасил мужчина. Половина охотников в верхних рядах недовольно качнули головами.

– Мы хотим услышать, что она скажет, Одис, – потребовал долговязый мужчина с поредевшими волосами. Раздался громкий возглас одобрения. Внезапно в зале поднялся гул, охотники спорили и, перебивая друг друга, забрасывали меня агрессивными вопросами, половину из которых я даже не понимала. Мне хотелось закрыть уши руками, чтобы отгородиться от этой дикой толпы, не слышать больше обвинений и оскорблений. Я отвела взгляд в сторону. Через пару мгновений боковая дверь амфитеатра скрипнула и открылась. На пороге возникла уже знакомая мне мужская фигура. Юноша запер за собой дверь на замок и с чрезвычайно высокомерным видом повернулся к группе охотников. Ему достаточно было просто обвести взглядом собравшихся, чтобы заставить всех замолчать. В одно мгновение воцарилась тишина.

Пришел Нейтан.

Он вяло улыбнулся и кивнул трем старейшинам, потом, не говоря ни слова, охотник скользнул между рядов. Нейтан остановился в верхнем ярусе, скрестив на груди руки. Я обернулась, проследив за ним взглядом. В желтоватом свете лампы было невозможно угадать выражение лица моего бывшего жениха. Что он думал обо всем происходящем? Проявил ли он ко мне хоть каплю сострадания? Я долго всматривалась в безжизненное восковое лицо Нейтана, на котором не было ни движения, ни мысли, лишь фальшивая полуулыбка, делающая его лицо незнакомым и странным.

Для меня он был чужим.

Перепалка возобновилась с новой силой, но мне уже было все равно. С широко открытыми глазами я следила, как Нейтан жеманно поправил волосы. Я просто не могла найти в себе силы оторвать взгляд от его лица. Не понимаю, откуда взялась эта тьма, окружавшая его. Она душила, сковывала тело, отгораживала Нейтана от внешнего мира и обрекала на блуждание во мраке. Он должен был охотиться на теней, но сам стал им подобен. Сейчас я спрашивала себя, кем на самом деле являлся юноша, там, в верхних рядах амфитеатра. Могу ли я быть уверена, что раньше этой тьмы в нем не существовало? Возможно, он прятал ее, возможно, он был лучшим актером на этой планете и успешно заставил меня поверить в его добросердечность, заставил меня полюбить его. Возможно, тот юноша, которого я встретила триста лет назад, был всего лишь миражом, он носил маску, а тот, который сейчас стоял там, наверху, со скрещенными на груди руками и каменным лицом, тот был настоящим. Я обреченно опустила голову и принялась рассматривать замысловатый рисунок мрамора под ногами. Со всех сторон сыпались слова, которые пугали.

Пытки. Прикоснись. Смерть. Прикоснись. Огонь. Пытки.

Я усилием воли заставила себя отрешиться от мыслей об угрозах и не поднимать глаз. Я начала медленно дышать через рот, это немного успокаивало. Вдох-выдох, вдох-выдох. Туман звал меня, увлекал за собой, подальше от мира людей, в котором было так много горя. Но я не могла раствориться, нити магии крепко удерживали мою душу. Стоило хотя бы попробовать избавиться от мыслей об охотниках и о Нейтане. Во мне росло желание раствориться, скрыться от десятков агрессивных взглядов. Я знала, что болтовня скоро закончится и начнется настоящее цирковое представление. На арену выпустят львов, которые разорвут меня на куски.

Сквозь шум в ушах я услышала собственный крик.

Перед глазами поплыл туман. Зрачки расширились, ресницы дрогнули, глаза заблестели. Две крупные слезы скатились по щекам, оставив грязные следы. Я подавила готовое вырваться рыдание и недоверчиво покосилась на охотников невидящим взглядом. Вытирая рукой слезы, которые не желали останавливаться, я нервно кусала губы.

Рука Эмили дрогнула, будто она хотела положить ее мне на плечо в утешающем жесте, но вовремя одернула себя. Возможно, она вспомнила, что только причинит мне боль, прикоснувшись. А возможно, потому, что я была тенью, врагом каждого, кто собрался сегодня в этом зале.

Трое старейшин оставили мой всплеск эмоций без внимания. Наверное, они, как и Кэмерон, подумали, что я хочу обмануть их лживыми слезами. Зерафин направилась в мою сторону и остановилась на расстоянии двух шагов, рассматривая меня с холодным любопытством. Она будто смотрела на вредоносное насекомое, рассуждая о том, стоит ли поймать его стаканом, заставив умирать мучительно и долго, или же стоит сразу быстро прихлопнуть его на месте.

– Ну, – на выдохе сказала она, поставив руки на талию. – Что нам с тобой делать?

Ее голос напоминал мне звон дорогого хрусталя. Когда Амелия хотела убедить меня в чем-либо, тень говорила ровно с той же интонацией, что и эта высокая охотница.

– Не знаю, – прошептала я. – Не думаю, что кому-то понравятся варианты, которые я могу предложить.

Зерафин рассмеялась так звонко, будто я пошутила.

– Мы обсудим твои варианты, только если придем к соглашению. Так что же, тень, ты готова сотрудничать с нами?

– Все зависит от условий, – хрипло ответила я.

Женщина картинно подняла брови. Она излучала превосходство и уверенность в своих силах. Я задавалась вопросом, как бы она вела себя, окажись со мной один на один? Только я и она. Испугалась бы эта охотница?

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Я скажу проще: ты даже не в том положении, чтобы издавать какие-либо звуки без нашего разрешения. Спрашиваю один раз. Люди исчезают. С каждым днем все больше и больше. Много мертвых охотников. Некоторые из них просто пропали без следа. Почему?

Живущие в мире тумана подчинялись определенным правилам. Одним из них был строгий запрет на контакт с земным миром. Нельзя показываться людям, нельзя к ним прикасаться. Исключением являлось только то, что мы питались людской энергией. Прикосновения же вызывали адские муки боли. В дополнение ко всему у теней был еще один принцип: мы молчали о нашем присутствии, о наших секретах. Это не пустые слова, а почти священная клятва. Наше выживание полностью зависело от этого принципа, и поэтому в данном вопросе мы защищали друг друга.

Ничего им не говори.

Я выдохнула. Подумав, что звук донесся из зала, я начала оглядываться в поисках его источника. Голос звучал как струна арфы, которой коснулась умелая рука музыканта. Я переводила глаза с одного охотника на другого, но все лица не выражали ничего, кроме враждебности. Должно быть, я ошиблась. Наверное, голос прозвучал внутри, в голове, будучи смесью моего страха и завывающего ветра катакомб.

– Я об этом ничего не знаю, – неуверенно сказала я, понимая, что охотники не удовлетворятся таким ответом.

– Итак, ты ничего не знаешь, – Зерафин повторила мой ответ, медленно смакуя каждое слово. Она задумчиво повертела кольцо на своем большом пальце, откинула голову назад и расхохоталась. – Вы невинные овечки, не так ли? Как легко спрятаться за незнанием! Отговорка, которую никто не может проверить. Но ведь можно научиться докапываться до истинных знаний, которые спрятаны там, за этой ложью. И знаешь что тогда?

Она подошла чуть ближе, будто действительно ждала от меня ответа, наклонилась и дотронулась до моего плеча. Я закричала и подалась назад, снова наткнувшись на Кэмерона, который по-прежнему загораживал выход. Наши руки на секунду соприкоснулись. Мое плечо и ладонь горели.

– Прошу прощения, я такая неловкая, – с улыбкой ответила Зерафин. – Давай начнем сначала, хорошо? Сколько лет ты уже отравляешь мир своим существованием?

Я потирала плечо и ладонь, раздумывая над ответом. Звучало грубо, но в целом безобидно. Меня все же не покидало ощущение того, что в вопросе был какой-то скрытый умысел.

– Меня обратили почти триста лет назад, – ответила я честно.

– И где?

Я задумалась. Перед глазами пронеслись воспоминания о тех месяцах, о тех страшных пытках и боли, боли, которая стала неотъемлемой частью меня самой.

– В лечебнице, достаточно далеко отсюда, в горах, – прошептала я.

Некоторые охотники переговаривались шепотом, некоторые сильно побледнели. Я чувствовала, как Эмили, стоящая рядом со мной, переминается с ноги на ногу. В отчаянии я снова посмотрела наверх, туда, где стоял Нейтан. Он опустил голову, пряча лицо в тени. Я чувствовала себя загнанным в угол зверем, которого теснили копьями и топорами. Я бы все отдала, чтобы Нейтан заступился за меня.

– В лечебнице, – повторила женщина. – Триста лет назад? Это произошло достаточно давно, не так ли? И ты хочешь, чтобы мы поверили в то, что за эти триста лет ты не видела ничего, ни одной детали, связанной с теми событиями, которые я тебе описала? Мы похожи на дураков?

Сочувственные выражения лиц снова сменились яростью. Многие вскочили со своих мест и начали яростно жестикулировать. Одис поднял руку, призывая к тишине, и возгласы постепенно стихли. С недовольным ворчанием охотники возвращались на свои места. Несколько юношей непокорно тряхнули головами, отказываясь садиться.

– Что я должна ответить? – тихо спросила я. – Какая разница, что я буду говорить, вы все перевернете и перекрутите, как захотите. Вам все равно, где правда, а где ложь. Все, что я говорю, для вас обман, обман, обман!

Зерафин неодобрительно прищелкнула языком, как если бы я была школьницей, не сумевшей верно решить пример, а не существом из другого мира, способности которого позволяли чуть не высасывать из людей души. Ее высокомерие мне уже порядком надоело. При желании я могла чувствовать вкус и запах людских эмоций, особенно если они били через край. Так вот, вкус ее высокомерия был жутко горьким. Жизнерадостность Эмили, наоборот, приятно пахла малиной. Ну а запах Кэмерона часто напоминал морскую волну. Соленый, резкий, сильный.

И Нейтан… Мне нравился необычный сладковатый и одновременно терпкий вкус его эмоций. Сейчас же он безжизненно стоял в верхних рядах амфитеатра, и я не чувствовала даже слабого запаха настроения охотника.

В следующий момент Кэмерон чуть крепче сжал нити магии, связывающие нас друг с другом. Новая волна боли накрыла меня. Шумно вдохнув воздух, я сдержала крик. Охотник потянул меня за собой, словно собаку на поводке, заставляя на несколько шагов отдалиться от ухмыляющейся женщины. И тут я почувствовала знакомый сладковатый запах и, снова взглянув на Нейтана, увидела его широко раскрытые глаза, которые постепенно приобретали выражение ужаса. Теперь я наконец четко смогла понять: его эмоции пахли сандаловым деревом и мускусом. Возможно, мне все это только показалось, являясь плодом моего больного воображения.

– Какова же причина исчезновений и убийств? – звонкий голос Зерафин врезался в мое сознание, как нож. Я театрально вздохнула, и женщина отвернулась, скрипя зубами. – Как видите, тень попалась уж слишком непокорная, мирного сотрудничества у нас не выйдет. Предлагаю ужесточить методы. Что думаете?

С ее губ слетел злобный смешок. Мое сердце готово было остановиться от мысли, что кому-то нравилось наблюдать за мучениями других. Кому-то, кто не являлся частью мира теней, большинство жителей которого питались людской болью. Нет, этот кто-то сейчас стоял передо мной, кто-то, оберегающий покой людей. Эта женщина не должна чувствовать злорадства, даже имея дело с тенями. Я всегда думала, что охотники истребляют существ завесы, потому что они хотят защитить, уберечь, оградить… Я думала, что они лучше нас. Я думала, что они искренние и добросердечные. Чистые, обладающие божественной искрой, которая, по легенде, одарила их магией. То, что я увидела здесь, на совете, погубило мою веру в них.

Прежде чем охотники начали высказывать предположения о том, что со мной делать дальше, Одис выступил вперед с высоко поднятой рукой.

– Могу я внести свое предложение? – вежливо спросил он. В зале снова воцарилась тишина. Вопрос, конечно, был риторическим, и Одис не ждал ни от кого разрешения высказаться. Мужчина солидно сложил руки за спину и по-отечески оглядывал ряды охотников, купаясь в их внимании. Даже Нейтан с особым вниманием следил за движениями Одиса. Темные волосы юноши то и дело спадали вьющимися прядями на лицо. Мне непременно захотелось поправить их, даже если бы это означало снова обжечься.

– Вы только взгляните! Охотнику впервые удалось успешно привязать к себе тень нитями магии. Мы не должны бездарно упустить такой редкий шанс видеть сквозь туман. Только подумайте, какие возможности перед нами откроются. Юная леди станет нашим проводником, нашим ключом к миру тумана. При помощи этой тени мы сможем видеть сквозь завесу и без труда выясним планы врага. Неужели, увлекаемые слепым желанием мести, мы готовы лишиться этой уникальной возможности? Убийство ради убийства? Будьте же более рассудительны.

Несмотря на то что слова Одиса гулким эхом разнеслись по залу и явно произвели глубокое впечатление на охотников, старейшина будто не замечал никого, кроме Коллума, который, опустив голову, апатично разглядывал свои туфли. Одис сочувственно вздохнул, глядя на товарища, и покачал головой. Охотники обменялись скептичными взглядами и спустя несколько минут шумно заговорили, обсуждая услышанное.

– Если тень действительно ничего не знает, она будет только ненужным балластом, Одис, – сказала пожилая женщина, – думаю, что разумнее избавиться от этой и поймать новую. Кэмерон так быстро справился, значит, схватить еще одну для него не будет проблемой.

– Мне повезло, Сара, – ответил Кэмерон и тряхнул головой. – Не могу обещать, что нам снова удастся провернуть такой трюк.

– Но вероятность высокая, – продолжила она.

– Сомневаюсь. Это – слабая тень, поэтому мы даже не вступали в битву.

Тихая ярость разлилась по пустому желудку и поднималась все выше. Я не могла понять, кто из нас двоих злился на самом деле – я или Кэмерон. Одис поднял руку, чтобы прекратить полемику:

– Кэмерон прав. Поймать тень – дело нелегкое. Риск остаться ни с чем слишком велик. У нас нет времени. Мы должны поставить на эту юную леди.

Повисла тишина. Большинству, кажется, план Одиса был не по душе, но никто не решался возразить.

– Что скажешь, Кэмерон? Обещаешь ли ты присмотреть за ней и постараться выяснить больше?

Кэмерон нервно подергал головой. Он заметно волновался и машинально хрустел пальцами, не замечая этого.

– Не знаю, Одис. Что я должен делать? Организовать ей встречу с другой тенью и смирно ждать, пока они наболтаются?

Я удивилась такому дерзкому вопросу со стороны Кэмерона и быстро перевела взгляд на старейшину.

Одис добродушно улыбнулся.

– Может быть, не совсем так, но в общем и целом ты правильно уловил мою мысль.

Кэмерон пожал плечами и кивнул:

– Если такова воля совета, мой долг ей покориться. Но мне понадобится помощь Эмили и Кассандры.

Охотник резко замолчал, но мне показалось, что он хотел прибавить еще одно имя к своему скромному списку. Я проследила за его взглядом и заметила, что место Нейтана в верхних рядах пустовало. Кэмерон нервно сглотнул. Я тоже.

– Да будет так, – обрадованно сказал Одис. – Мы ждем от вас еженедельный отчет. Делитесь с нами всем, что удастся выяснить. Каждая мелочь может оказаться неописуемо важной.

Кэмерон бросил в ответ несколько дежурных фраз. Одис кивнул и приказал юноше вывести меня. Думаю, охотникам хотелось также обсудить темы, при которых мое присутствие было излишним.

Толпа раздвинулась передо мной, словно по мановению волшебной палочки. Для этих людей я была злейшим врагом, чудовищем. И, несмотря на то что они сторонились меня, как прокаженной, тот или другой не мог удержаться от соблазна причинить мне боль, ткнув в плечо пальцем. Не дождетесь, не вскрикну.

Я не позволю им насладиться триумфом.

13

Маленький шаг навстречу

Потребовалось немало времени, чтобы вернуться обратно в коттедж, так как темная лента на глазах значительно затрудняла подъем по лестницам грота. И почему эту смешную повязку нельзя было снять? Ну, конечно, вдруг я удивительным образом, например, при помощи тайного заклинания, ослаблю магию Кэмерона и убегу. Тогда уж я точно расскажу всему миру тумана о том, что тайный штаб охотников расположен в старом винном погребе Эдинбургского замка. Кажется, охотников на все сто процентов устраивал такой расклад: я спотыкаюсь, морщусь и вскрикиваю. Обзавестись парочкой царапин – вот моя прямая обязанность. Эмили и Кассандра неспешно шли рядом.

Как только мы сели в машину и немного отъехали от нашего места стоянки, кто-то из девушек развязал мне глаза. Они вместе отсели и завели тихий разговор. Я не стала напрягать слух, наоборот, позволила своим мыслям свободно блуждать, не останавливаясь ни на чем конкретном. Выше, выше! Дальше, дальше отсюда!

Солнце выглянуло из-за грязных серых облаков и осветило царящую вокруг суматоху. Лица на улицах улыбались. Кругом суетились счастливые маски. Влюбленные пары, семьи с маленькими детьми, компании друзей. Везде любовь, любовь! Любовь в самых разных ее проявлениях. Но я никак не могла понять ни слова на языке, на котором друг с другом объяснялись эти счастливцы. Как я могла его выучить? Проклятие тумана сковала мое сердце, отняло у меня все чувства, отняло у меня самое ценное – любовь. С каждым днем дьяволица-тьма поглощала мою душу крохотными кусочками. Я безумно боялась одного – что однажды совершенно лишусь человечности, превращусь в монстра.

И тогда… тогда я, нет, целый мир окажется в опасности.

Такое чувство, будто я гуляю по краю крутого обрыва. Любая секунда может стать роковой. Сложно, как сложно идти, держать равновесие. Как страшно сорваться вниз! Будь проклят этот дурак с ледяным сердцем! Почему наши пути снова пересеклись? Почему? Планета достаточно огромна для нас двоих. Я бы прекрасно жила в воспоминаниях, но стоило же ему испортить все своим безжалостным появлением, вторжением в мою реальность.

Мы оставили машину у дороги и медленно пошли по небольшой тропинке к коттеджу. Охотники устало плелись рядом со мной.

Вид открывался отличный – маленький домик в окружении величественных деревьев. Мне очень нравился пейзаж, да и коттедж выглядел очень поэтично, но переступать порог все равно не хотелось.

– Что же мне остается? Дальше жить в чулане? – спросила я у Эмили.

– Получишь пятизвездочный номер с видом на море. Все включено. А кроме того, лично я позабочусь о том, чтобы каждое утро тебе подавали свеженького человека на серебряной тарелочке. Устроит? – бросил Кэмерон и саркастично ухмыльнулся.

Я равнодушно посмотрела в его сторону. Но через секунду неприязнь, которую он испытывал, разлилась во всем моем теле, затуманила взгляд и утяжелила дыхание. Мы были одним целым, и я чувствовала все его эмоции так же ясно, как когда-то свои собственные. Неприятно. Да, мне было не по себе от его негатива. Но почему? Почему меня вообще волновали его чувства? Я не могла этого объяснить, все непросто. Мы были связаны, я – его пленница, он – в каком-то смысле мой пленник тоже. Мы могли ненавидеть и презирать друг друга, но не могли этого скрыть, между нами не существовало тайн. Его эмоции эхом отражались в моем сознании, четко давая понять, злится охотник или радуется. Я была уверена, что в обратную сторону это работало точно так же. Где-то там, глубоко внутри за этой жгучей ненавистью к моей расе, у него было скрыто что-то еще. Неуверенность, которая, как слабое пламя свечи, колебалась, в любой момент готовая потухнуть или, наоборот, разгореться пожаром. Если бы он только знал, кем я была на самом деле. Если бы только мог допустить мысль о том, через что я прошла…

Мы с Эмили вместе вошли в гостиную через открытую дверь. Она нахмурилась и полным решительности взглядом посмотрела на меня, положив руки на бедра.

– Что ж, ты, конечно, в курсе, что без Кэмерона тебе далеко не уйти. Ну и, кстати, обратно в кладовку возвращаться не надо. Можешь остаться в этой комнате и, если захочется, лежать на диване. Наши комнаты там, наверху. Можешь и на улицу выходить, только слишком далеко от коттеджа отойти все равно не получится.

Я кивнула. Сердце исполнилось чувством глубокой благодарности, что, должно быть, отразилось на моем лице, и Эмили смущенно отвела глаза. Казалось, она чувствовала какую-то вину за то, что делала для меня доброе дело.

– Мы идем спать. День выдался нелегкий, – с зевком протянула Эмили и упорхнула вверх по лестнице. Кассандра и Кэмерон, немного поколебавшись, последовали ее примеру. Им казалось, что оставить меня без присмотра здесь, внизу, было как-то неправильно. В любом случае Эмили права: у меня полностью связаны руки.

Скрип деревянных ступеней. Свет. Тихий шепот. Хлопок закрытой двери. Шум воды. Тишина.

В следующую секунду мои рыжие волосы рассыпались по большой мятой подушке на диване. Я повернулась на бок и свернулась калачиком, натягивая одеяло до подбородка. Не потому что я могла замерзнуть. Так мне было спокойнее. Совсем капельку, но все же я почувствовала хлопковую ткань на моей коже. С жадностью, как если бы в любую секунду у меня могли все отобрать, я прижала к груди вторую подушку, которая приятно пахла мужским шампунем, и зарылась в нее лицом. Приятный запах, не пробуждающий голода.

Внезапно я услышала скрип и, медленно приподнявшись с дивана, обвела комнату глазами. Входная дверь приоткрылась, впуская в гостиную луч лунного света, который игриво зацепился за мои волосы. Непроизвольно я задержала дыхание.

В дверном проеме возник силуэт. Яркая луна освещала не только мое бледное лицо, но и мужчину на пороге. Его бледная кожа мерцала в темноте, а длинные ресницы отбрасывали тени на острые скулы. Его красота лишила меня всех мыслей. С головой накрыло такое же необъяснимое ощущение, как и тогда, триста лет назад. Он был нереален. Холодная красота вызывала восхищение, поражала, давила и заставляла чувствовать себя ничтожной. Его глаза, голубые как призрачная гладь воды, смотрели на меня. Темнота не помешала мне запомнить каждую деталь его образа, запечатлеть в памяти любимые черты, чтобы приготовиться к словесной битве, из которой я в любом случае выйду проигравшей. Стопроцентная уверенность, я могла бы поставить на это жизнь. Но Нейтан не сказал ничего. Секундная неуверенность промелькнула в его глазах, лицо расслабилось, и я замерла в ожидании его слов, таких… таких важных. Он хотел сказать что-то о прошлом, о том, что связывало нас и было дорого для обоих. Что-то, что было выше всей этой лжи, чистое и незапятнанное.

Но я так и не узнала, о чем он думал в тот самый момент. Безмолвно Нейтан пересек гостиную и исчез наверху. Я еще никогда в жизни не была так благодарна человеку за обычное молчание. Оно сохранило едва существующую надежду.

Оно сохранило жизнь.

14

Новый дом

Солнечные лучи щекотали нос и разбегались по лицу веселыми зайчиками. Я лениво открыла глаза и повернулась на другую сторону, накрываясь одеялом с головой. Наконец на душе было спокойно. Здесь, в доме, полном врагов.

– Хорошо спалось? – вопрос прозвучал резко, даже грубо. Едкий голос Кэмерона был эффективнее любого, даже самого раздражающего будильника. Я вскочила с дивана.

– Я не спала, – ответила я, – не могу спать. Мне это не нужно.

Кассандра и Эмили накрывали на стол. Кэмерон поднял брови, при этом странно суживая глаза. Еще пару секунд он стоял рядом, потом пожал плечами и присоединился к девушкам. Я искала взглядом Нейтана, но его нигде не было видно. Дурочка. Все, что я увидела в ночи, растворилось при дневном свете.

– Его нет, – Эмили прервала поток моих разрозненных мыслей.

Я выдавила улыбку. Я действительно сделала это? Улыбка?

– Знаю, – пробормотала я, почувствовав себя уязвленной.

– Это к лучшему, Эмили. – Кэмерон сел за стол.

– Помолчи, ладно? – энергично вмешалась Эмили, в то время как я пыталась придумать подходящий ответ. – Мир за завтраком! Я не хочу пить горький кофе. У вас получится посидеть чуть-чуть без препирательств? Спасибо!

Эмили нервно махнула рукой и указала на место рядом с ней:

– Иди сюда, Адриана. Я знаю, что ты не ешь, но раз уж нам придется работать вместе, можно начать с завтрака.

Я застыла на месте не в силах сделать и шага. Она сейчас серьезно? В поисках усмешки я обвела ее лицо критическим взглядом. Кажется, охотница не шутила. Я медленно подошла к столу.

– Просто супер. Мой отец сказал бы сейчас: правило номер один – не подзывайте собаку во время еды, иначе она захочет стащить кусочек, – сердито буркнул Кэмерон и откусил булочку.

– Правило номер два: не давайте собаке еду со стола, – продолжила Эмили, – выплюнь эту булочку, Кэмерон. Выплюнь!

Должна признаться, что меня восхитили ловкие ответы Эмили. В душе я рассмеялась над ситуацией, произошедшей из-за меня и разрешившейся без меня. Очевидно, я упустила момент, когда Эмили встала на мою сторону. Но почему? Я все еще была тенью, ничего не изменилось. Даже несмотря на то, что я спала на диване в доме охотников и сидела с ними за одним столом, я оставалась тенью, и мы были по разные стороны баррикад с этой бойкой блондинкой.

Кэмерон озадачился тем же вопросом, и его лицо потемнело от злости.

– Что такое, Эмили? Решила сменить компанию? Я уже начинаю думать, что эта тень втерлась к тебе в доверие при помощи своих фальшивых припадков. А?

Кассандра со стуком поставила на стол стакан и громко кашлянула.

– Успокойтесь. Мы хотим сохранять нейтральные позиции, так? Если мы не добьемся хоть каких-нибудь результатов в ближайшее время, совет сам возьмется за это дело, и для вашего протеже все уже не пройдет так гладко, как вчера.

Кэмерон нервно запустил пальцы в волосы, которые еще были спутаны после сна. Вспышка гнева утихла так же быстро, как и появилась. Я чувствовала, как спокойствие разливается по телу теплой волной.

– Что ж, есть у кого-нибудь идеи? – спросил Кэмерон и попеременно смотрел то на Эмили, то на Кассандру.

– Да, у меня, – полушепотом ответила я, и все глаза устремились в мою сторону. Если бы я была человеком, то непременно покраснела бы до корней волос. Но не сейчас. Только ресницы дрогнули на моем мертвенно-бледном лице. Все эти милые людские особенности мне уже давно не свойственны, хоть иногда я по ним очень скучаю. Отсутствие таких маленьких причуд делало меня бесцветной, почти мертвой. Я была чем-то чуть более реальным, чем призрак, которому требовалось немало концентрации, чтобы оставаться видимым в мире людей. Там, за завесой, все по-другому. Мы свободно бродили, чуть искажая реальность туманным следом. Полупрозрачные, мерцающие образы из страшных сказок.

Я снова погрузилась в мысли о прошлом, застыв с полуоткрытым ртом. Помню, Эмили начала водить руками перед моим лицом, чтобы вернуть меня обратно в настоящее.

– О, извините, – смущенно сказала я. – Прежде всего я бы хотела подробнее узнать о том, что конкретно случилось за последние месяцы. Хотите – верьте, хотите – нет, но из обрывков разговоров на совете цельной картины произошедшего я себе не составила. Если я должна вам помочь, мне нужно знать, о чем вообще речь.

– Она права, – пробормотала Кассандра. Ее глаза сверкнули в утреннем сумраке.

Эмили помешивала сахар в своем кофе.

– Ну, тогда рассказывай, Кассандра.

Девушка мимолетно улыбнулась, затем ее тонкое лицо нахмурилось.

– Адриана, ты ведь знаешь, как у нас все устроено? Как только тень показывается нашему миру и начинает поиски жертвы, мы тут же чувствуем ее присутствие. При помощи колец наши инстинкты усиливаются: слух, зрение, интуиция – все работает на нас. В сумме эти факторы позволяют охотнику предотвратить беду. Не всегда, конечно, но очень часто вы оставляете следы, по которым мы можем определить, как долго вы находились в определённом месте и куда отправились дальше. Для охотников туман пахнет определенным образом. То есть вас мы вычисляем прежде всего по запаху. Иногда след настолько свежий, что мы можем сразу проследить за тенью. Тут многое уже зависит от охотника, насколько он хорош. Кэмерон и Нейтан могут поймать даже самую старую тень, которая охотится чисто. Они – профессионалы.

У Кэмерона вырвался самодовольный смешок, и он демонстративно скрестил на груди руки.

– Если будешь работать усерднее, тоже сможешь поймать почти любой образец. Будь более амбициозной.

Кассандра пропустила рекомендацию мимо ушей, продолжая говорить:

– Несколько лет назад прирост жертв теней был совсем маленьким. Сейчас же все изменилось. В тех местах, где мы ощущали сильную опасность, участились несчастные случаи. Мы охотимся почти каждый день, растрачивая кучу сил, и совсем не успеваем восстановиться. Такое буйство теней замечено только у нас в Шотландии, охотники из других стран не жаловались. Иногда сделать нужно так много, а времени так мало… и люди исчезают. Мы не знаем точного числа пропавших, потому что тени сегодня стали настолько хитры, что выбирают тех людей, которых никто не будет искать, внезапное исчезновение которых никого не заботит. Понимаешь? В группе риска одиночки без семьи и друзей, например бездомные. Но иногда в газетах всплывают заголовки о без вести пропавших, и мы выезжаем на места, где их видели в последний раз. В девяноста процентах случаев мы находим доказательство присутствия там теней. Они становятся смелее, действуют все более решительно, прямо у нас под носом.

Я опустила глаза. Да, в теории я могла представить себе то, о чем говорила Кассандра. Обман и коварство становились для теней эффективным оружием. Они всегда выискивали слабых. Тех, у кого не было причин держаться за жизнь. Тех, которых некому оплакивать, если они внезапно исчезнут из одного мира, чтобы переступить порог другого.

Именно поэтому я стала жертвой Амелии.

Откинув назад упрямые локоны густых рыжих волос, выбившихся из пучка на затылке, Кассандра подперла рукой щеку. Девушка помрачнела, ее лицо прорезали морщинки усталости. Два других охотника также не выглядели отдохнувшими. Все они стремились показать себя несгибаемыми, непобедимыми, стойкими, готовыми ринуться в бой в любой момент, но изнутри эта маска бесстрашия выглядела иначе.

– Назревает что-то темное, грозное, клокочущее, а мы, как слепые котята, тычемся во все углы и не находим ответов. Как мы должны защитить людей, если мы даже точно не знаем, от чего конкретно? – спросила Кассандра, но ей никто не ответил.

Указательным пальцем я повторила узор на деревянной столешнице. Взгляды охотников снова были прикованы ко мне, как будто теперь, получив исчерпывающий ответ на свой вопрос о последних событиях, я могла представить им решение их проблем. Но на самом деле я была поражена не меньше этой тройки. И как события моего мира так легко ускользнули от меня? Неужели я настолько ослабла из-за того, что не питалась живой энергией, и теперь не замечала того, что происходило под носом? Несмотря на то что я больше не была реальной частью мира людей, я все еще могла слышать и видеть. Возможно, не так остро, как раньше, но это не могло служить оправданием того, что я полностью исключила себя из общества других теней, совершенно не интересуясь их активностью. Я бы наверняка заметила что-то странное, если бы не была так сильно занята самобичеванием. И в тот момент, когда ко мне пришло осознание этого факта, я с силой зажмурилась, сжав кулаки.

– Адриана? – Эмили мягко обратилась ко мне, и я почувствовала тепло ее пальцев, застывших над моим плечом. Я резко разжала кулаки и открыла глаза.

– Я не буду до тебя дотрагиваться, не бойся, – успокоила она меня. – Все в порядке?

Ничего не было в порядке.

– Да, все хорошо, – ответила я. – Так что вы хотите предпринять?

Отчасти мне действительно было не все равно, отчасти я скорее хотела забыться в новой теме разговора, избавиться от груза вины перед ними, ведь я ничем не могла помочь.

– Я имею в виду то, что вы поймали меня, так? Не из чистого же любопытства вы это сделали.

– Конечно, нет, – хмыкнул Кэмерон. Что ж, по крайней мере, он был настроен не так враждебно, как обычно. Мог ли он так же сильно чувствовать то, что происходило у меня внутри, как я ощущала его эмоции? Слова могли лгать, изворачиваться, быть неточными, но чувства… чувства были истинным отражением нас самих.

– Твои ответы невероятно конструктивны, как всегда, – тихо ответила я.

– А твои, как всегда, глубоко эмоциональны.

– Вы можете прекратить, наконец? – Эмили злобно сверкнула глазами. – На кону стоят жизни!

– Ты права, – одновременно ответили мы, и я плотно сжала губы.

Эмили строго смотрела на нас еще несколько секунд, потом тяжело выдохнула.

– Послушайте, у нас не так много вариантов действий. Мы должны скооперироваться, стать одной командой. И если вы двое не найдете общий язык, мы непременно провалимся.

Я медленно кивнула. Эмили можно было понять.

– Тени – одиночки, по большей части. Единственное, ради чего они объединяются, – охота. Некоторое время после они также держатся друг друга, – я шумно выдохнула. – Ну что? Все еще считаете, что от меня будет толк? – спросила я, поднимая брови.

Кэмерон запрокинул голову, и странное выражение его лица пробудило во мне страх и панику. Это был тот тип страха, который испытываешь, оказавшись ночью в лесу один на один с диким зверем.

Тень усмешки пробежала по бледным губам охотника.

– Кто сказал, что от тебя нет толку?

Эмили и Кэмерон снова спорили. На этот раз даже Кассандра участвовала в разговоре, активно размахивая руками и закатывая глаза. Я вышла на улицу, не в силах больше терпеть препирательства охотников. Никто не пытался меня остановить, так что я решила немного погулять около коттеджа. Утренний туман превратился в мелкий моросящий дождь, и я стояла и смотрела на небо, позволяя кудрявым волосам намокнуть. Раньше я бы даже не обратила внимания на внезапную тяжесть моих кос после дождя, но сейчас… сейчас я жила с людьми и начала замечать намного больше. Я снова понемногу училась чувствовать и видеть все вокруг более ярким, как будто блеклый занавес тумана наконец пропал, растворился, предоставляя мне шанс прикоснуться к миру живых. Я легла на землю и глубоко вдохнула сырой воздух. Кончики пальцев щекотала трава, я едва-едва чувствовала ее, но ведь я чувствовала! Стоит попробовать что-то еще. Я подставила лицо под капли дождя. Увы, ни холода, ни запаха сырых листьев – провал. Ведь раньше мне очень нравилось это хмурое плачущее небо Шотландии, да? Никак не могу вспомнить запах дождя. Боже, как хочется вспомнить.

В нескольких сотнях метров от коттеджа я остановилась у ряда скамеек. Железные руки сдавили грудь. Магия Кэмерона не пускала меня дальше. Охотник не хотел давать мне больше свободы, не доверял. Я опустилась на мокрую скамью, не заботясь об одежде. Ветер шумел в деревьях. Я сидела, чуть сжавшись, спрятав руки в рукава толстого черного свитера, который мне дала Эмили. Она не могла выносить вид моей тонкой фигурки в потертой рубашке среди весенней измороси. Несмотря на то что я уже тысячу раз пыталась вернуть охотнице эту кофту, она каждый раз с новой силой настаивала на смене моего гардероба. Хотя уж она, во всяком случае, должна была знать, что для меня одежда была скорее жалкой попыткой выделиться, чем эффективным средством защиты от холода. Возможно, Эмили хотела меня очеловечить при помощи этого милого свитера, хоть в этом и не было абсолютно никакого смысла. В итоге я, конечно, сдалась и приняла подарок охотницы. Последние несколько часов я даже как будто чувствовала себя увереннее в обновках.

Вскоре дождь прекратился. Солнце пробилось сквозь тучи, и игривые теплые лучи залили все вокруг мягким светом. Капли дождя на листьях деревьев засверкали, словно драгоценности. Я поднялась со скамьи и весело упала в траву, скрестив руки за головой. Какая разница, что вымокнет свитер?

Это твоя судьба, Адриана. Здесь и сейчас. Все идет своим чередом.

Сквозь шелест листвы донесся приглушаемый ветром шепот. Настолько реальный, что я испуганно вскочила, оглядываясь по сторонам. Но рядом никого не оказалось. Ни человека, ни охотника, ни тени.

– Ты все еще сходишь с ума, – сказала я сама себе, тряхнув головой, и откинулась назад. Белые клочья облаков проплывали так низко, что, казалось, их можно достать рукой.

Совсем рядом со мной кто-то тоже опустился на траву.

– Сама с собой разговариваешь? Вы, тени, – странные существа. В любом случае тебе не стоит уходить так далеко, – хрипло пробасил до боли знакомый голос. В долю секунды мое сердце ускорило темп, бешено колотясь в горле.

– Я принимаю кучу неверных решений, – пробормотала я, не отрывая взгляда от облачных фигурок.

Я боялась взглянуть на него. Казалось, что он был лишь плодом моего больного воображения, иллюзией, которая грозила рассеяться при одном только взгляде на нее.

– Глупышка.

Возможно, он прав и я действительно просто глупышка. А может быть, я просто слишком наивна и слишком пессимистична? Ветер в голове, пожар в сердце. Огонь, уничтожающий все на своем пути, дикое пламя страсти, вознесшееся в своем могуществе и разорвавшее душу на клочки. Очень может быть, что во мне не было ничего особенного, кроме этой дикой, испепеляющей любви. Даже сейчас, когда мы были по разные стороны баррикад, когда я бесплотной тенью бродила между мирами, я любила его всем сердцем.

Я постаралась сохранить спокойствие и пожала плечами:

– Может быть. Но я знаю, что кто-то из вас всегда настороже, чтобы предупредить мою попытку бегства.

Он тяжело вдохнул:

– Дело не в этом.

Наконец я повернула голову и уставилась на него невидящим взглядом. Охотник сидел на своей куртке, скрестив ноги, и наклонился чуть вперед, внимательно разглядывая мой свитер. Если бы он хотел убить меня, то я бы покорилась судьбе без боя. Как можно навредить тому, кого любишь? Немой вопрос застыл в моих глазах. Еще несколько минут мы молча смотрели друг на друга.

– Так в чем же? – спросила я, прервав молчание.

– Ты убила другую тень. Реакция остальных существ на такой поступок с твоей стороны непредсказуема. Тебе стоит быть аккуратнее.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он обо мне заботился? Я сейчас точно все правильно поняла?

Он сидел с задумчивым лицом, глядя прямо перед собой.

– Сегодня я все еще спрашиваю себя: почему ты сделала это?

– Я сделала что?

– Убила другую тень.

Я слегка нахмурила брови. На мгновение мне захотелось рассмеяться, но я вовремя осознала, насколько логично выстроен вопрос. Тень убила себе подобную. Это явно было не в порядке вещей.

– Может быть, я и тень, но я не монстр. Я избегаю других существ завесы, скажем так, стараюсь держаться от них подальше. Но когда я невольно становлюсь свидетелем зла, которое они причиняют, то просто не могу остаться в стороне. А кроме того, раньше я никогда не видела охотников. Я думала… думала, что она нападет на беззащитных людей. Глупо, не так ли?

Нейтан скептично взглянул на меня, но ничего не ответил, только лишь пожал плечами:

– Может быть, да, а может быть, и нет. Все равно будь осторожна. В конце концов, ты хоть в чем-то преуспела, так что ты не совсем бесполезна, – холодно добавил он и, быстро отвернувшись, резко поднялся с земли. Охотник уверенным шагом направился в сторону коттеджа, оставив меня один на один с его едким замечанием.

Я крепко зажмурилась. Бесполезна. Это слово пульсировало в моем сознании, вытесняя любую мысль. Бесполезна. Бесполезна. Бесполезна. Я была бесполезна для него.

Когда я снова открыла глаза, Нейтан стоял напротив.

– Прекращай, – чуть не крикнула я.

– Что?

Он точно знал, что именно я имела в виду. Я небрежно сорвала маргаритку, немного повертела в руках и принялась считать количество лепестков. Не желая заканчивать счет на злосчастном «не любит», я отбросила цветок.

– Судить меня за то, кем я теперь являюсь. Вот уже на протяжении трехсот лет я каждый день проклинаю себя, – ответила я, закусив губу.

Нейтан скрестил на груди руки и резко изменился в лице, будто в одну секунду постарел лет на пятнадцать. В глазах охотника вспыхнул мрачноватый огонек злобы.

– Если бы ты проклинала, то не сидела бы здесь сейчас. Насколько мне известно, теням нужно питаться людской энергией, чтобы не сгинуть. Верно? Значит, ты тоже питаешься невинными жизнями.

– Да нет же! – громко возразила я. Если и было в мире что-то, что не лежало у меня на сердце тяжким грузом, так именно это. – Я никогда не дотрагивалась до человека. Никогда.

– Тогда почему ты еще жива? – бросил он в ответ, вопросительно выгибая бровь. Я уже знала, что он не поверит ни единому моему слову. Но я бы просто не смогла отвернуться, не попытавшись объясниться.

– Я никогда не была чересчур импульсивной и не израсходовала большую часть собственной энергии, потому что всегда жила за завесой, в тумане. Я никогда не охотилась в мире людей, не выслеживала жертв. И теперь у меня осталось не так много прежних сил. Я всего лишь тень, Нейтан. Слабая тень.

Я подняла руки к солнцу. Без особых усилий можно было различить величественные кроны дубов сквозь мою бледную кожу. Я слабела с каждым днем. Я растворялась. Таков неуловимый рок судьбы. Свадьба уготована кому-то другому. Однажды я превращусь в утренний туман или свежий ветерок, гуляющий в парке, а после и вовсе – смерть.

Нейтан ничего не ответил. Птицы щебетали беззаботно и насмешливо. Если бы только он не молчал…

– Я боролась, Нейтан. Всегда. С самого начала. Каждый день мне приходилось укрощать голод и жажду. Я прилагала массу усилий, чтобы научиться контролировать желание навредить. Я ужасно боялась самой себя, боялась, что однажды не смогу больше бороться и поддамся внутреннему демону. Я чувствовала себя такой слабой. И эта слабость сделала меня уязвимой.

Я больше обращалась сама к себе, чем к нему, и только когда все слова были высказаны, я почувствовала, какую тяжесть носила с собой все эти годы. Горькая правда. Я так долго боялась прямо взглянуть в глаза настоящего, что сейчас сама удивилась собственной храбрости. Но в ту же секунду безотчетный страх перед реальностью, в которой я жила, перед реальностью, в которой не было пути назад или же обратного мостика в лучшую жизнь на стороне добра, сковал меня по рукам и ногам, не давая вдохнуть. Осознание того, что мне придется сгинуть в тумане, без любви, завладело моим сознанием. Меня охватывала паника, которая вместе с клубящимся туманом только росла. Вокруг царила серость. Солнце потеряло золотые краски, перестав утешительно пригревать.

Я закрыла лицо руками, которые уже были окутаны туманом. Слезы. Я оплакивала собственную судьбу, оплакивала неразделенную любовь. Не важно, насколько нереальной была моя мечта когда-то. Главное, что она существовала, поддерживая во мне надежду на лучшее.

Внезапно я словно соприкоснулась с чем-то теплым. Это что-то не было обжигающе-горячим, как прямое прикосновение, напротив, излучало приятный мягкий свет. Его дыхание. Нейтан с застывшим лицом стоял передо мной на коленях и смотрел точно в глаза, будто старался что-то в них отыскать. Что-то знакомое и родное.

– Возможно, именно слабость еще сохранила в тебе человека. Не дай никому отнять ее. Даже мне, – сказал он едва слышно, продолжая неотрывно смотреть на меня. Боясь пошевелиться, я продолжала сидеть на траве до тех пор, пока Нейтан не поднялся.

– Пойдем, я голоден.

Совсем сбитая с толку, я последовала за ним. Радость и спокойствие разлились по моему телу. Мир. Воцарился мир.

По крайней мере, на данный момент.

15

Паника

– Мы тут немножко поразмыслили, – уверенным тоном начала Эмили, стараясь улыбаться. Ее заметный энтузиазм насторожил меня.

– Да? Что? – с осторожностью спросила я. Планы охотников не вызывали у меня особого восторга, да и не очень-то хотелось вмешиваться в их дела, но раз уж выбора у меня все равно не было, стоило внимательно выслушать, что там мне уготовано.

– Ты – наша приманка, – она произнесла это заговорщическим тоном и подмигнула.

– Итак? – недоверчиво продолжила я. – Зачем? Надеюсь, у меня будет какое-нибудь стоп-слово?

Эмили махнула рукой:

– Да брось, все не так страшно. Мы просто хотим пообщаться с другой тенью. А лучше – это сделаешь ты. Ваш разговорчик явно выйдет довольно-таки доверительным.

Проклятье. Знала бы она, что «доверие» для теней подобно иностранному слову.

Мы не доверяем. Никому. Даже другим теням.

Я помотала головой:

– Как ты себе это представляешь? Мы не общаемся друг с другом. Думаю, что за последние несколько столетий я так много не разговаривала, как в последние несколько дней. Мы не можем просто взять и беспричинно завести диалог. Такое поведение сразу же вызовет подозрения. И поверь мне, Эмили, тебе это не понравится.

– Конечно, Эмили это не понравится. Критикуешь план? Разве мы похожи на экспертов в области межличностных взаимоотношений внутри вашего дружного теневого коллектива? – саркастично бросил Кэмерон, и мне сильно захотелось треснуть его чем-нибудь по голове. Я проигнорировала его колкость, продолжив наблюдать за Эмили, которая нервно наворачивала круги по комнате.

– Черт, план рушится. Я думала, что мы сможем выследить ту, которая обратила тебя. Вас же еще сближает кое-что, так? Мы узнали это из книжек: между обратившим и обращенным возникает практически нерушимая связь. Думаю, когда вас объединяет сама магия тумана, непроизвольно возникает доверие друг к другу. Или я все неправильно поняла?

Неправильно – это грубое преуменьшение. Вы точно охотники, которые веками изучали повадки теней? Хотя должна признаться, что с Амелией у нас действительно были чуть более близкие отношения, чем с какой-либо другой тенью. Но эти отношения не имели ничего общего с доверием или даже привязанностью, напротив – я ненавидела ее до глубины души. Она – причина моих несчастий, живой образец чудовища, превратиться в которого проще простого. А кроме того, она была одержима, безумна и кровожадна до исступления. За все триста лет своего существования я ни разу не встречала более жуткого и бесстрашного существа. Никто на свете никогда не убедит меня снова встретиться с ней.

– Вы даже не догадываетесь, не знаете, что она такое, – задыхаясь, прошептала я. – Вы не имеете ни малейшего понятия, на что она способна. Насколько… насколько она коварна. Я просто не позволю вам искать эту тень. Нет. И также ни за что не призову ее сама.

– Не волнуйся, если у нас не возникло трудностей с ученицей, учительница тоже не доставит особых проблем, – самоуверенно хмыкнул Кэмерон.

– Нет! – дико запротестовала я, резко подпрыгивая с кресла. Охотники, до этого спокойно сидевшие на диване, удивленно подскочили. Они застыли в напряженном молчании, готовые к бою. Мой внезапный прыжок напугал их, пробудив охотничьи инстинкты. Даже Нейтан, не принимавший участия в разговоре, с настороженным видом резво шагнул в сторону дивана. Он остановился рядом со мной. Настолько близко, что я ощутила его горячее дыхание на своей шее. Если бы я только могла остановить момент, клянусь, я бы сделала это!

Ситуация принимала настолько серьезные обороты, что я не могла смириться с происходящим. Они хотели, чтобы я позвала ее. Нежелательные, уродливые воспоминания один за другим вспыхивали у меня в голове. Лечебница. Кровать. Веревки. Кляпы. Мучительные пытки. События давнего прошлого снова стояли перед глазами так ясно, будто я пережила их вчера. Мертвый груз воспоминаний тянул на дно. Заметив, что дышу слишком часто, я заставила себя перевести дыхание. Ни за что в мире я не соглашусь искать Амелию.

Я издала неконтролируемый стон и была уверена, что мои черты лица исказились в страхе, смешанном с гневом.

– Адриана, пожалуйста, успокойся. Мы только хотим, чтобы ты поговорила с ней. Ничего больше. Только крошечная беседа, – тихо сказала Эмили.

– Нет, – я так агрессивно зашипела в ответ, что внезапно испугалась собственной звериной натуры и подалась назад. Вчетвером охотники плавно окружили меня, зажимая в угол. Инстинкт бегства, привычка найти убежище и скрыться, скрыться от глаз, полностью завладели мной, мешая собраться с мыслями.

Взволнованная, я бешено закружилась по комнате только с одним желанием – убежать прочь. Прочь от людей, которые хотели контролировать меня, как марионетку, и заставляли сделать то, против чего восставало все мое существо. Прочь от охотников, которые были моими врагами и никогда бы не стали уважать тень. Я для них – не более чем инструмент для достижения цели. А когда дело будет сделано, меня просто выбросят, как ненужный хлам. Прочь, на улицу. Я чувствовала, как силы мгновенно наполнили меня точно пустой сосуд и разлились по венам. Сейчас я могла бы легко принять свою истинную форму, видимую только другими тенями, и шагнуть за завесу. На пальце игриво блеснуло кольцо, подарок Амелии. Я ощутила теплоту нагретого солнцем металла и удивилась. Тот факт, что я вообще смогла что-то почувствовать, обрадовал меня. Внезапно усилился голод, за этим жгучим желанием последовала яркая вспышка жажды. Я была голодна, ужасно голодна, умирала от жажды. Сделать что-то, охотиться, напасть – все, лишь бы избавиться от сосущей пустоты внутри. Эмоций, тепла, энергии!

Держись, Адриана! Оставайся сама собой! Ты сможешь!

Опять этот голос, загадочный шепот. Он будто звучал издалека, откуда-то из другой галактики, но в то же время изнутри, из самых глубин моего сердца. Строгий, но любящий, он укротил голод и жажду, заставив рациональные мысли вернуться.

Споткнувшись, я застыла на месте и оглянулась. Охотники, преследовавшие меня, тоже замерли. Кэмерон что-то пробурчал себе под нос, его лицо медленно наливалось белой яростью. Кассандра еле стояла на ногах. Краска отхлынула с ее щек, и девушка так побелела, что даже веснушки исчезли. Если бы Нейтан вовремя не подал ей руку, она точно повалилась бы на землю.

– Прекрати, Адриана! – крикнула Эмили, подбегая ко мне с вытянутыми руками. Ее кольцо сияло так ярко, что на мгновение даже ослепило меня. О чем она говорила? Прекратить что? Я не осознавала происходящего, пока не заметила тонкие нити тумана, которые опутывали Кассандру.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что имела в виду Эмили.

Одним резким движением я высвободила девушку из смертельной теневой ловушки. Мощный ток энергии, те невероятные силы, которые бурлили во мне с животной яростью, моментально исчезли. Я закрыла рот руками и невидящим взглядом следила за быстрыми движениями Кэмерона, который ловко подскочил к охотнице. Кассандра вяло кивала на его слова. Меня подташнивало. Та грязь, что заставила меня мучить охотницу, просилась наружу. Нет, от той тьмы, что насквозь пропитала душу, так просто не избавиться.

Тьма – это я.

Я… я чуть не…

Темная сторона проснулась и будет постоянно требовать еще и еще. Меня прошибла холодная дрожь. Я медленно отвернулась от охотников и зашагала прочь. Никто не попытался меня удержать.

16

Искра надежды

Я бежала до тех пор, пока железные тиски не сдавили грудь. Дальше. Дальше. Все, больше не могу. Мне хотелось скрыться, оградить себя от людей, поселиться в заброшенном доме, там, где я никому не причиню зла. Я впервые четко увидела монстра, когтями вцепившегося в мою душу. Мне не место среди людей. Не сейчас.

Я остановилась под огромным дубом перед дверью обветшалого охотничьего домика. Покрытые металлом створки криво висели на петлях. Заброшен и пуст внутри. Точно как я. В голове мелькнула мысль о том, что я могла бы жить в подобном местечке.

Скользнув внутрь, я прикрыла за собой дверь. Сквозь щели прогнивших досок врывался злой ветер. Я уселась на пол в центре комнаты, поджав под себя колени. Тут и там виднелись островки мха и плесени. За мной сквозь дырявую крышу подглядывало капризное весеннее небо. Пыль кружилась в лучах послеполуденного солнца. Отсутствие мебели в этой лачуге мне совсем не мешало. Я привыкла к пустоте. Она была частью меня.

Я положила руки на грудь – туда, где раньше билось любящее сердце, и почувствовала только слабую дрожь. Казалось, я вот-вот рассыплюсь на маленькие кусочки и уже никогда не соберу себя воедино.

Где же болит? Физически я в полном порядке. Угрызения совести мучили мою душу. Что же я наделала? Дала слабину, позволила панике полностью завладеть мной, потому что охотники загнали меня в угол. Но это не могло послужить оправданием.

Злобный голос в голове, так похожий на шепот Амелии, настаивал на том, что охотники сами виноваты. Извиниться? Бред. Что они вообще от меня ожидали? Милой беседы за чашечкой кофе? Как-никак я была тенью и просто покорилась инстинкту.

Я зажмурилась и помотала головой, отказываясь от эгоистичных мыслей. Задушить совесть, раздавить, как надоедливое насекомое, к сожалению или к счастью, не в моей природе. Жизнь не становилась проще. Тяжелая, несправедливая, жестокая. И не видать предела страданиям. Они бесконечны и цикличны. Единственный выход – смерть. Попытайся влюбиться, попытайся найти настоящих друзей, попытайся просто не облажаться. И все равно тебя растопчут. Меня растоптали.

Массы судеб каждый день разбиваются о скалы. Люди впустую тратят самое ценное – время и умирают, так и не научившись жить свободно и счастливо. Смерть – вот истинное избавление от несчастий. В этом уверен практически каждый дурак. Люди не осознают, что истинное желание жить и радоваться мелочам способно побороть все неудачи на свете. Я бы все отдала, чтобы жить. Жить! К черту одиночество и страдания, минутные припадки гнева и грусти, к черту все заботы, главное – жить!

Я сжала кулаки и начала нервно раскачиваться из стороны в сторону. Найти бы нить Ариадны, чтобы выйти из лабиринта.

– А, вот ты где.

Сладкий голос Эмили разрезал тишину. Я подняла голову и увидела, как девушка, осторожно приоткрыв дверь, замерла на пороге.

– Мне безумно жаль, – пискнула я, стараясь оттянуть момент казни, и снова опустила голову.

– Верю, на тебе лица нет. Выглядишь ужасно, – промурлыкала охотница, выдавив улыбку. Девушка опустилась рядом со мной на колени и чуть подалась вперед, вглядываясь в мое призрачное лицо. Неужели она совсем не боялась? Вдруг я снова не смогу контролировать себя и причиню ей боль?

– Что? – смущенно спросила я в ожидании проповеди, но Эмили только спокойно прикрыла глаза и чуть закусила губу. Поведение охотницы меня немало удивило, я никак не рассчитывала на такую мирную реакцию с ее стороны.

– Мы слишком надавили. Это неправильно. Нам стоило бы уважать твое мнение, то, что ты не согласна с нашим планом, ну а мы…

– Это меня не оправдывает.

– Не волнуйся так сильно. Кассандра не держит зла. Она немножко испугалась, вот и все. Но она не злится.

– А стоило бы. Ради ее же безопасности стоило бы. Ради безопасности каждого из вас.

– Мы сами в силах решить, как для нас безопаснее, Адриана.

Я ничего не ответила. Если говорить начистоту, я не верила ни одному слову Эмили.

– Пойдем домой? Совсем скоро стемнеет, тебе не стоит оставаться тут одной.

Слишком сладко. Слишком много сочувствия.

– Не могу, – чуть слышно прошептала я. Снова наступила тишина. Легкая тишина, без слов, без ожиданий.

– Не убегай отсюда, – сказала Эмили спустя какое-то время. – Ты – та, кто ты есть. Все что случается – все ожидаемо. Уверена, в следующий раз ты будешь осторожнее. Ведь так?

– Конечно. Такого больше не повторится.

Я не решилась дать охотнице обещание, потому что, в отличие от остальных теней, верила в их несокрушимую силу. Несмотря на то что я уверенно заявила Эмили о том, что никогда больше не сорвусь, я не могла убедить в этом саму себя. Как сказала девушка: «Я – та, кто я есть. Я – это я, я – тень».

Но если бы я только могла отбросить все предрассудки и чувство вины, я бы с огромным удовольствием вернулась в коттедж с Эмили. Я прониклась симпатией к этой милой охотнице. Впервые в жизни я встретила человека, который был добр ко мне. Я боялась потерять эту доброту.

– Я думала, что у меня получится. Выжить в одиночку. Только я и никого больше, – мои губы едва шевелились.

– Никто не может быть один, – возразила она.

– Триста лет…

– Исключение доказывает правило.

– Правило, однако, надежнее, – буркнула я и неожиданно для самой себя начала говорить дальше, не давая Эмили вставить и слова. Плотина прорвалась, и из нее полились накопившиеся за годы обиды. – Я не пойду с тобой, Эмили, не пойду! Нет сил больше! Не могу смотреть на лица, полные презрения! Не могу смотреть ему в глаза, он ненавидит меня! Ненавидит, Эмили! А сейчас… сейчас он меня возненавидит с новой силой.

Я нервно схватилась за коленки, раскачиваясь туда-сюда. Ненавидящие глаза рассматривали мою душу изнутри. Что я только что наплела? Каких глупостей наговорила? Как будто Эмили не все равно! Да почему ее вообще должны интересовать мои проблемы? Она мило вела себя только для того, чтобы легко организовать совместную работу. Я превратила деловые отношения во что-то личное, навязала ей свое разбитое сердце. Давай, Адриана, возьми себя в руки и довольствуйся тем, что осталось от твоей растоптанной судьбы.

Эмили наклонилась чуть вперед и перехватила мой бешеный взгляд.

– А я даже не могу до тебя дотронуться, – сказала охотница, тяжело вздохнув. – Иногда прикосновения отлично заменяют слова. Они успокаивают и помогают почувствовать поддержку лучше любой бодрой фразы. Одиночество – страшная штука.

– Я не одинока, – соврала я. – Я всего лишь…

– Влюблена? – Эмили улыбнулась.

Я стукнула кулаком по дощатому полу. Глупо. Да кому нужен дом без фундамента? Кому нужна я?

Эмили игриво подняла бровь. Она выглядела заинтересованной.

– Так что у вас с Нейтаном? Вы же были помолвлены, да?

Я задумчиво кивнула:

– Да, были. Но все это уже давно в прошлом. А кроме того, ты уже слышала от Кэмерона, что помолвка – фарс. Предлог, чтобы втереться мне в доверие. Когда я смотрю в его сторону, то каждый раз слышу вздох облегчения. Он рад, что тогда не женился, рад, что ему не пришлось задержаться более чем на пару недель. Возможно, он даже сожалеет о потраченном впустую времени.

Красивая улыбка Эмили потухла, глаза потемнели.

– Да, я вижу, как ты переживаешь. Поначалу мне было непросто понять тебя, твое поведение. Отделить правду от притворства. Но я доверяю своей интуиции, и она говорит мне, что ты не такая, как остальные тени. Может быть, я окажусь не права, но я уже сделала свой выбор, Адриана. И знаешь что? Думаю, что Нейтан тоже согласится со мной. Он чувствует, что ты другая, просто не выставляет свои мысли напоказ. Нейтан не открывается ни мне, ни Кэмерону. Порой мне кажется, что он будто сделан изо льда. Но я уверена, что у него есть чувства, спрятанные где-то глубоко. Однажды ему придется раскрыть карты, его маска упадет, и мы узнаем его настоящего.

Слова Эмили оставили горькое послевкусие.

– Как бы я хотела, чтобы ты оказалась права. Я знала Нейтана совсем другим. Я, конечно, и не ждала, что он примет меня с распростертыми объятиями, и, конечно, была готова к тому, что он мне не поверит. Не могу винить его за то, что он прислушивается к инстинктам охотника, но все же… Я стала причиной его внутреннего конфликта, причиной того, что между старым и новым Нейтаном лежит глубокая пропасть. Тогда он не был таким закрытым и таким надменным. Я плохо знала его, это так, но я влюбилась, безумно и навсегда. Для меня он был настоящим. Тогда я думала, что нашла именно то, что искала. Даже по прошествии стольких лет, когда его образ затерся и померк, невероятной болью стало известие о том, что моя свадьба была глупым спектаклем. Поэтому я веду себя так глупо, реагирую остро. Прошу, извините, если я напугала вас. Я этого совсем не хотела.

– Чтобы напугать охотников, нужна причина посерьезнее, – улыбнулась Эмили, тряхнув головой.

– Не думала, что все так выйдет.

На этот раз я говорила не о настоящем, а о прошлом. Не верилось, что Нейтан кардинально изменился после проваленной миссии. После моего исчезновения. Но ведь Кэмерон говорил, что Нейтан никогда меня не любил. Или?

В любом случае для этого рокового изменения нужна была причина. И я до боли сожалела, если сыграла в этом хоть какую-то роль.

Эмили рассматривала свои золотые локоны.

– Случается всякое, Адриана, и не в нашей власти изменить ход вещей. Мы должны научиться жить с этим. Поверь, я тоже о многом сожалею. Но время не вернется назад, как бы сильно я этого ни хотела. Нужно смотреть вперед. Кэмерон уже триста лет пытается донести эту мысль Нейтану, а Нейтан уже триста лет пропускает этот совет мимо ушей.

– Да ну? После всего? Я бы хотела забыть прошлое, отпустить, но я уже не человек. Для меня больше не существует будущего, которое было бы лучше, счастливее и ярче прожитых лет. А кроме того, Нейтан никогда не станет частью моего счастливого будущего – вот вам еще одна причина, почему я хочу остаться жить в прошлом.

– Все зависит только от тебя и от твоего желания. Возможно, мы что-нибудь придумаем. Мне кажется, что наша встреча – не случайность. Может быть, вместе мы сможем изменить твою судьбу, изменить судьбу всей Шотландии. С твоей помощью мы спасем тысячи жизней. Только протяни нам руку, и мы сделаем все, что в наших силах.

Оптимизм Эмили оказался на удивление заразителен. Откуда бы она ни черпала эти позитивные мысли, они не прошли мимо меня.

– Я сделаю все, что в моих силах, – я шумно выдохнула. – Я действительно очень хочу вам помочь, – энергично добавив, я махнула рукой. – Но тебе нужно кое-что знать. Та, что обратила меня, злая и хитрая. Она сделала мне и многим другим столько плохого, что все ее «заслуги» уже даже и не пересчитать. Она беспощадна. Она поклялась мне, что когда я стану тенью, то никогда больше не испытаю страха. Но она солгала. Я боюсь. Я боюсь ее. Я боюсь вас. Я много чего боюсь.

Я не высказала мысль до конца.

Я не столько боялась Амелию, сколько боялась за охотников. Особенно сильно я переживала за Нейтана. Всегда. Все эти триста лет. И Амелия это прекрасно знала.

– Не знаю, не могу представить твой страх, потому что я никогда в жизни не сталкивалась с такой могущественной тенью, но я могу увидеть ситуацию твоими глазами. А еще хочу повториться, Адриана: никто не может выжить в одиночку. Ты нет, я нет, никто, слышишь? Мы справимся. Вместе.

Второй раз за несколько часов мои веки дрогнули, и крупные слезы упали на деревянный пол. Я плакала. Ни страха, ни отчаяния, ни отвращения к самой себе.

Надежда. Искра надежды вспыхнула и ослепила меня.

17

Пришло время отдавать

Дни сменялись неделями. Охотники приходили и уходили, у них редко получалось собраться вместе. Они вернулись к привычной для них работе, часами пропадая на улицах Эдинбурга. Чаще всего со мной в коттедже оставался Кэмерон. И, несмотря на то что о моей вспышке гнева все молчали, порой я нутром ощущала висящее в воздухе напряжение. Мне казалось, что охотники с опаской ожидали того дня, в который я изменю свое решение быть покорной.

Другими словами, мы вернулись к повседневной рутине. Я не говорила больше об Амелии, хотя догадывалась, что мне просто дали отсрочку. Пытаясь найти покой в книгах, я целыми днями читала. Час за часом. Помимо чтения, мне нравилось выходить на воздух и наблюдать за расцветающей жизнью. Я могла потратить кучу времени в своих мыслях, вспоминая давно забытые события, свидетелем которых я была. А еще меня до жути заинтересовала поваренная книга. Готовка занимала одновременно и руки и мысли.

Несмотря на то что никто больше не упоминал Амелию, я день за днем читала в глазах каждого немой вопрос. Я честно изо всех сил старалась побороть страх и отвращение, которое испытывала к этой тени, но всегда проигрывала бой. Ни за что на свете.

Я мелко нарезала душистые листья базилика и, поместив их в кипящий соус, задумалась, что же делать с моей фобией. Ведь должен быть какой-то способ побороть страх, переступить через себя.

– Готовишь?

На лестнице показалось заспанное лицо Кассандры. Должно быть, охотница только что проснулась.

– Я нашла руководство в шкафу, – бросила я и указала на открытую книгу «Рецепты для начинающих». Сначала Кассандра скептично проследила за моим жестом, но спустя пару секунд звонко рассмеялась.

– И что же у нас сегодня? – спросила охотница, потирая руки.

– Спагетти с томатным соусом.

– Звучит просто супер! Надеюсь, ты готовишь лучше всех нас.

Я смущенно улыбнулась. Рядом с Кассандрой я все еще чувствовала себя до дрожи неуверенно. Но охотница, кажется, легко перенесла старый испуг, потому что сейчас в ее лице не было и тени страха. Она вела себя со мной так же дружелюбно, как и до моего срыва. И за эту выдержку я была ей безумно благодарна.

– Остальные уже вернулись? – поинтересовалась я, доставая из холодильника бутылку воды. Так, еще приборы, салфетки. Нужно накрыть на стол.

Кассандра заняла свое место и с зевком ответила:

– Эмили еще спит. У нее была сложная ночка. Там снаружи куча дел, ты знаешь. Мы жутко устали. Кэмерон и Нейтан все еще охотятся. Они идут по следу.

– След? Что за след?

– Группа теней.

Я удивленно приподняла бровь.

– Группа? – со вздохом повторила я. – Это просто невозможно. Обычно мы никогда не собираемся в группы.

– Именно поэтому мальчики сильно насторожились. Они уж очень мало отдыхают. Лично я не считаю хорошей эту затею с непрерывной слежкой. Но, ты знаешь, их невозможно переубедить.

Скрипнули половицы. Вниз спустилась Эмили. Она была в белом махровом халате и с полотенцем на голове. Девушка остановилась и принюхалась.

– Кто тут готовит?

Я не смогла сдержать улыбки, когда взгляд Эмили вопросительно указал на кастрюлю. Робко кивнув, я жестом пригласила охотницу к столу. Разложив готовые спагетти по тарелкам и полив их соусом, я, довольная проделанной работой, устроилась рядом с девушками.

Кассандра и Эмили выглядели довольными. Никто не раскритиковал мое блюдо, и я радостно выдохнула. Охотницы похвалили спагетти и даже потребовали добавки. Я была по-настоящему рада услышать их одобрение и с легкой улыбкой наблюдала, как две милые девушки, так незаметно прокравшиеся в мое сердце, жуют макароны. Кто знает, может быть, мою душу еще можно спасти от тьмы и холода?

В тот драгоценный момент я снова чувствовала себя живой.

Сильный порыв ветра налетел на коттедж с такой силой, что стены содрогнулись, и внезапно в окна забарабанил дождь. Дверь с треском распахнулась, и в проеме возникли фигуры. Почти одновременно вздрогнув, мы подскочили со своих мест.

Первое, что я увидела, – кровь.

Много крови.

Лужа быстро увеличивалась в размерах. Те несколько секунд, в которые мой мозг судорожно пытался найти причину всей этой крови на полу, казались бесконечными.

– Нейтан! – вскрикнула я и бросилась к нему. Четыре руки удержали меня. По ногам и рукам шли обжигающие волны боли, но мне было все равно.

Кэмерон оставил лежавшего без сознания брата на диване и молча, тяжело дыша, подошел к нам. По его шее сбегали холодные капли дождя и пота. На дощатом полу остались отчетливые следы его мокрых грязных ботинок. Кассандра быстрым движением схватила с кресла покрывало и укрыла Нейтана.

– Да пусти меня, Эмили! – яростно вскрикнула я, изо всех сил стараясь вырваться из хватки.

– Только когда успокоишься, Адриана! Успокойся! Сейчас же! Тебе нельзя так волноваться, понятно? Ты только причинишь Нейтану боль, если не возьмешь себя в руки! Ты этого хочешь?

Конечно, я этого совсем не хотела. Голос разума говорил, что Эмили права. Но мне все равно хотелось к нему, хотелось защитить, уберечь, оградить, спасти… Юноша, которого я любила больше всего на свете, лежал тяжело раненный, а я беспомощно брыкалась и размахивала руками не в силах оказать реальную помощь.

Я покорно кивнула и расслабилась, практически без сил падая из объятий Эмили.

Ужасное зрелище. Я никогда раньше не видела Нейтана таким. Его лицо посерело и осунулось, а губы двигались как на морозе.

Рубиновые брызги крови были повсюду: на волосах, на обуви, на одежде. Многочисленные порезы на теле. Неглубокие, но весьма заметные. Гораздо хуже было то, что охотник потерял непростительно много энергии. Картина сегодняшнего вечера настолько напугала меня, что разум отказывался верить в происходящее.

Прежде чем достать аптечку из шкафа, Кассандра громко выругалась. Эмили практически неподвижно сидела рядом с Нейтаном, держа его за руку. Ее мокрое от слез лицо дышало таким горем, что смотреть на охотницу без дрожи было просто невозможно. Только Кэмерон еще сохранял спокойствие. Он бесстрастно руководил действиями Кассандры, рассказывая, как правильно накладывать бинты. Кровь текла по его собственному телу багровым потоком, но охотник будто даже не замечал ссадин.

Я села на пол рядом с Кэмероном. Кассандра нервно сновала вокруг с иголкой и нитями. Девушки промыли раны Нейтана и принялись их зашивать. Потребовалось некоторое время, чтобы полностью остановить кровотечение у обоих охотников и перевязать все «царапины», как их называл Кэмерон.

Я принесла тазик с теплой водой и замочила в нем еще несколько бинтов. Кассандра и Эмили суетились вокруг Нейтана, то поправляя подушки, то одергивая одеяло.

Этот юноша, так мирно уснувший в коконе бинтов и покрывал, разбил мне сердце уже в третий раз за все время нашего знакомства. Разбил на тысячи тысяч осколков, которые я никогда не смогу собрать воедино. Я точно знала одно: если бы Нейтан умер здесь и сейчас, то моя призрачная душа поспешила бы покинуть все существующие миры. Все равно, ненавидел он меня или тайно обожал, собирался ли охотиться на меня, в диком стремлении убить, или хотел отпустить и забыть – я до конца принадлежала ему.

Я не спрашивала, что случилось, боялась даже представить. Меньше всего мне сейчас хотелось прислушиваться к взволнованному шепоту охотников.

Некоторое время я просто сидела рядом, не решаясь взять в руки мокрые теплые тряпки. Наконец, набравшись смелости, я осторожно опустила ладони в воду. Бледные пальцы, сжимавшие лоскуты, дрожали. Я аккуратно начала омывать шею, лицо и волосы охотника.

Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы проделать эту пустяковую работу, потому что я трудилась с двойным усердием. Стараясь не причинить Нейтану новой боли своими прикосновениями, я каждую минуту оглядывала тряпку с разных сторон, проверяя, не дотрагиваюсь ли я до лба охотника своей ледяной кожей. Иногда Нейтан вздрагивал в беспокойном сне, и я вздрагивала вместе с ним. Несколько раз мои пальцы все же соскальзывали, и я обжигалась о голую шею охотника, но едва ли чувствовала боль. Спустя некоторое время на лице юноши не осталось и капельки крови. Я была довольна собой. Охотники перестали шептаться, и в комнате повисла тишина, не предвещавшая ничего хорошего.

Когда я наконец перевела обеспокоенный взгляд с Нейтана на Кэмерона, то в глаза мне бросились огромные царапины на лице и плечах второго брата. Еще легко отделался. Он с трудом стоял и дышал так шумно, что, казалось, его дыхание можно было услышать далеко за пределами коттеджа. Скрестив руки на груди, он с мрачным видом уставился на меня. Его глаза обвиняли, они выносили приговор. Неужели я виновата в случившемся? Действительно виновата?

– Что произошло? – хрипло спросила я.

– Они напали на нас втроем. Втроем!

Я беспокойно покрутила железное кольцо на пальце, пытаясь переварить эту новость. И снова вывод: невозможно. Тени всегда опасались вовлечения в открытую драку. Никто не хочет попусту терпеть адские боли. Мы в том числе. Тени выходят из-под вуали только во время охоты за энергией. Как только мы временно становимся частью мира людей, защитная магия тумана рассеивается, делая нас практически беспомощными в открытом бою.

Ни одна тень никогда бы не отказалась от туманной завесы, оберегающей ее, рядом с охотником. Никогда.

Да еще и группа? Я совершенно ничего не понимала. Но ведь я не виновата! Нельзя осуждать меня за проступки других теней. Я – не они. Они – не я.

– Думаешь, я знала об этом? И ничего не сказала? Ты действительно веришь в то, что я просто так отпустила его на охоту, не сказав ни слова? – срываясь на крик, спросила я.

– Ни черта ты не знаешь! – яростно ответил Кэмерон и резко подался вперед, готовый силком оттащить меня от Нейтана. Но я была быстрее. Прижавшись к дивану, я закрыла глаза и зашептала:

– Ты обязательно поправишься. Я присмотрю за тобой и сделаю все возможное и невозможное. Слышишь?

Кэмерон молча замер. Он не высмеял меня и не ответил ничего саркастичного, а только закрыл лицо руками.

– Подождем несколько часов. Если состояние Нейтана не улучшится, покажем его старейшинам, – тихо сказала Эмили, обнимая Кэмерона.

– Он потерял кучу энергии. Возможно, нам стоит отвезти его в замок прямо сейчас, – мрачно ответил охотник.

Тени отняли у него действительно много. Такая слабая аура. Почти прозрачная и серая. Нейтан. Пустой. Безжизненный. Слабый.

– Совет будет задавать много вопросов, – добавила Кассандра, с жалостью глядя на Нейтана.

Эмили и Кэмерон кивнули.

– Ваши кольца, как они работают? – спросила я, указывая на слабо светящийся перстень Нейтана.

– Они позволяют нам видеть ваш мир. Даже когда тень скрывается от людей, охотник легко определяет ее туманные очертания при помощи силы кольца. Как только тень выходит из-под вуали и показывается миру живых, мы легко можем связать ее, поранить или даже убить. А кроме того, магия колец залечивает наши раны и замедляет процесс старения. Мы сильнее и быстрее обычного человека. Обычно нас очень сложно поранить. Но у всего есть пределы, – объяснила Кассандра.

– И этого предела Нейтан сегодня достиг, – пробормотала я и тяжело выдохнула. Теперь я поняла, почему его раны никак не хотели затягиваться. Магические ресурсы охотника были истощены.

Я неохотно отошла в сторону, пропуская Кассандру ближе к изголовью дивана. Она забрала тазик, тряпки и бинты. Эмили добавила дров в камин, комната плохо прогревалась. Я принесла второе одеяло и накрыла им Нейтана, потому что он уже начал дрожать в лихорадке.

Кэмерон выглядел ужасно измотанным. Да, темные круги под глазами не красят никого, а они непременно появлялись, если ты спал меньше положенного времени. Эмили мягко взяла охотника за руку и повела за собой на второй этаж. На лестнице она на секунду остановилась и, повернувшись ко мне, одними губами прошептала:

– Присмотри за Нейтаном. Я спущусь позже.

Я удивилась этому широкому жесту доверия. Девушка оставляла меня один на один со слабым охотником, который вдобавок был ее хорошим другом. Ведь так? Другом? А мы были друзьями? Нейтан всегда казался мне немного отстраненным от общества. Я никак не могла понять для себя, насколько ему были важны другие. Но, по крайней мере, эти трое вели себя чертовски заботливо и предусмотрительно по отношению к нему.

Кэмерон не протестовал. Возможно, он настолько вымотался, что не нашел в себе сил на пререкания со мной. А может быть, он наконец понял, что я никогда не трону его брата. Я села на колени рядом с диваном и щекой прижалась к изголовью, прислушиваясь к ровному дыханию Нейтана.

Некоторые уверены, что любая старая рана затянется когда-нибудь сама собой. Нужны только время и новые лица. Но на самом деле это не так. Нужны только ты сам и твоя уверенность в себе и завтрашнем дне.

Слабый хрип Нейтана мгновенно вырвал из сна, и я резко подскочила на месте. В ту же секунду я стряхнула остатки сна и вытерла пот с его лба холодной тряпкой.

Он сильно закашлялся и схватился за грудь. Его трясло от боли. Я переждала приступ кашля, снова намочила тряпку и положила ее на лоб охотнику. Эти волны жара, накрывающие одна за другой, значили только одно – у Нейтана началась лихорадка. Возможно, одну из ран плохо промыли и теперь она воспалилась. Я отбросила одеяло в сторону.

Некоторые из наложенных повязок насквозь пропитались кровью. Нейтану становилось только хуже. Охотникам стоило сразу отвести его к старейшинам. Перевозить его куда-либо в таком состоянии слишком рискованно.

Нужно было что-то предпринять.

Но я никого не позвала. Снова укрыв Нейтана одеялом, я тяжело выдохнула. Нужно сохранять спокойствие. Я прислушалась. Наверху было тихо. Все спали. Кругом темнота. Ночь вступила в свои права.

Кто бы мог подумать, что я была способна так легко нарушить три строжайших правила мира теней. Что ж, сейчас я сделаю это снова. Я прикоснулась к охотнику, зная, что за этим последует боль. Вложив в свой жест столько доброты и любви, сколько смогла, я легко дотронулась до щеки Нейтана. Я не хотела отнимать его энергию. Я хотела поделиться с ним своей. Наконец пришло время отдавать.

Резко отдернув руку, я прижала ее к груди. Пальцы горели, я ощутила жгучую боль в плечах и спине, потом вспышку боли в затылке, и все померкло. Собрав в кулак последние силы, я удержала сознание на рубеже, на мысли о Нейтане.

Я снова взглянула на охотника, и мои пальцы замерли в нерешительности. От меня сейчас зависела жизнь Нейтана. Не чья-то. А именно Нейтана. Он поправится, все будет в порядке. Главное, не торопиться. Я не отступлю. Я не позволю ему умереть.

Сжав зубы, чтобы удержать рвущийся из горла всхлип, я накрыла ладонь охотника своей ладонью и закрыла глаза. Сконцентрируйся, Адриана. Моя энергия, будто слабый ручеек, заструилась по его венам. Но мне никак не удавалось собрать остатки его собственных сил, чтобы объединить поток. Свет. От его энергии исходило едва уловимое свечение. Теперь понятно, почему никто не мог противостоять Нейтану. Свет, который люди носили в себе, – вот что отличало нас друг от друга. Мы безмерно скучали по нему за вуалью, наш мир был соткан из тьмы. Охотники, энергетические потоки которых были неразрывно сплетены со светом, были грозными противниками. Тени тоже стремились получить такой «живой» световой поток, но это было нереально. Мы не могли полностью вернуться к жизни, поэтому лишь временно пользовались людским светом.

Меня одолели адская жажда и жгучий голод. Все во мне умоляло о том, чтобы воспользоваться этим прекрасным светом, присвоить энергию охотника себе. Но я была сильнее. Я была сильнее.

Я только крепче сжала руку Нейтана. Боль ножом вонзилась мне прямо в сердце. Больше всего на свете я хотела спасти охотника. Я знала, что мне потребуется что-то отдать взамен. Мир теней был выстроен на костях и завязан на сделках. Ничего нельзя получить просто так. Что-то нужно отдать. Потребуется жертва. Потребуется ли?

Вместо того чтобы слушать шепот тумана, я сконцентрировалась на передаче энергии, которая поддерживала меня в тонусе последние несколько дней. Думаю, эти силы я отняла у Кассандры. Что ж, сейчас пришло время передать их тому, кто действительно в них нуждался. Я должна помочь Нейтану встать на ноги, я смогу!

Перенаправление энергии оказалось задачей почти фантастического уровня. Я боролась сама с собой, заставляя темную силу подчиниться доброй воле. Позволяя свету, который согревал меня в течение нескольких счастливых дней, покинуть мое тело, я извивалась в оковах боли. Темно. Холодно. Страшно.

Знакомый туман окутал меня с ног до головы.

Я остановила поток энергии только тогда, когда заметила, как охотник зашевелился. Он сжал мою руку в ответ.

Неужели получилось? Я сделала это. Закрытые веки дрогнули, глаза охотника чуть приоткрылись.

А я… я смертельно устала. Падение. Неизбежное падение в пропасть. Во мне ничего не осталось, совсем ничего. Только пустота.

Тишина. Бесцветная ночь царствовала в своих владениях.

18

Все будет хорошо

Битвы, решающие судьбы, разворачиваются не на залитых кровью полях. Нет, такие сражения происходят в сердцах против самих себя, против страхов и сомнений, против внутренних демонов, против тьмы, что рано или поздно старается каждого склонить на свою сторону. И если мы не рискуем принять вызов судьбы, то бежим, бежим и прячемся до конца жизни, упуская радостные моменты. Как немилосерден круг сансары, как ничтожны мы в своих страхах и переживаниях. В сторону гордость! В сторону! Иногда нужно уметь принять руку помощи, что так по-доброму протягивают нам враги.

Мир снова был выкрашен серой краской. У меня не хватало сил собраться и рассеять тяжелую пелену, окутывающую глаза. Я ощущала себя маленьким парусом, который затерялся среди яростного шторма. Душа держалась на волоске. Сейчас достаточно было щелчка пальцев, чтобы Нейтан навсегда остался в прошлом. Тело каждую секунду грозилось исчезнуть, раствориться в тумане, а воспоминания – испариться навсегда. Некоторое время мне казалось, что я наконец умираю.

Мое имя затеряется в веках, пропадет, мое хрупкое тело рассыплется пылью, растает, а жизнь вокруг продолжит весело бурлить. Снова наступит весна, затем еще одна и еще. Ничего не останется от меня, кроме каменной надгробной плиты где-то на краю света.

Я глубоко задумалась, размышляя о жизни, пока видения в моей голове сменяли друг друга с поразительной скоростью. Родной город. Дом. Ни разу за триста лет я не вернулась в то место, в котором провела практически всю человеческую жизнь. Я снова и снова спрашивала себя, какой я была тогда и что осталось от меня прежней. Что стало с моей семьей? Продолжился наш род или же оборвался? Течет ли сегодня в ком-либо та же кровь, что и по моим венам? До сегодняшнего дня я не хотела знать ответов на эти вопросы. Мой дом предал меня. Но ведь как ни смотри, именно там я появилась на свет.

– Слышишь меня, Адриана? – мягко спросил женский голос, разрезая тьму и проникая в мое сознание. Я сконцентрировалась на мелодичных гласных и стала цепляться за каждую новую букву, чтобы выбраться из туманного лабиринта. Назад, назад в коттедж. Эмили выглядела жутко встревоженной. Практически нависая надо мной всем телом, охотница смотрела ясными, широко открытыми глазами.

– Эмили? – прошептала я.

– Адриана! – облегченно вскрикнула девушка. – Посмотри, Кэмерон, она очнулась! Слава богу, она здесь! Адриана снова с нами, Кэмерон!

– Она никуда и не уходила, – ответил охотник и слабо улыбнулся. Тихий звук его шагов приблизился и остановился рядом со мной. Он положил руку блондинке на плечо.

– Нет, нет, Кэмерон, она почти исчезла. Силуэт настолько сильно померк, что я с трудом отыскала ее. Только посмотри, насколько она бледная. Господи, да она целиком прозрачная!

– Ты права. Дай ей время восстановиться.

Неимоверным усилием воли я удержала глаза открытыми. Больше всего мне сейчас хотелось узнать, в порядке ли Нейтан. Повернуть голову. Нужно только повернуть голову.

– Хорошо, что все обошлось и ты снова с нами, – ответил Кэмерон неожиданно серьезно. Никакой больше глупой ухмылки? Наша магическая связь усилилась в разы, моя душа практически целиком сплелась с его душой. Возможно, именно его энергия вытащила меня из цепких когтей смерти.

– Видишь меня? – спросила Эмили и помахала рукой перед моим лицом.

– Вижу, – ответила я, моргнув несколько раз.

– Да? Отлично. Я тебя тоже. Уже намного четче.

Я осторожно приподнялась. В комнате царила темнота, догорало последнее полено. Я все еще лежала на полу, как раз там, где упала. Но это было не важно.

– Как себя чувствует Нейтан? – взволнованно спросила я.

– Крепко спит. Ему уже намного лучше. Раны потихоньку затягиваются.

Я заглянула за плечо Эмили, чтобы убедиться в достоверности ее ответа. Несмотря на то что Нейтан все еще немного хрипел, его кожа уже значительно порозовела, а жар прекратился. Он будет жить! Мне хотелось расплакаться от счастья.

– Отлично, – прошептала я и снова упала спиной на жесткий деревянный пол. Я была полностью истощена. Хотелось спокойствия. Спокойствия!

– Адриана! – вскрикнула Эмили и недовольно качнула головой. – Осторожно! Да почему же твой облик никак не вернется в норму? Ты практически целиком прозрачная.

Она взяла покрывало, развернула его и бросила на пол. Девушка опустилась на колени рядом со мной, потом придвинулась чуть ближе и взяла меня за руку, прикрытую толстым шерстяным рукавом, чтобы ее прикосновение не могло причинить боль нам обеим. Еще секунду спустя она осторожно приобняла меня.

– Не смей исчезать, понятно? – бойко сказала она.

Меня уже целую вечность никто не обнимал. Для теней данный жест дружбы и любви был совершенно не характерен, а проделать такую манипуляцию с людьми просто не было возможности. Дотронуться – означало не только получить боль, но и причинить ее. Слезы подступили к горлу, и я носом уткнулась в мягкий свитер блондинки. Уставшая, я закрыла глаза.

– Спасибо, – выдавила я сквозь слезы.

– Спасибо? – почти сердито повторила она и обняла меня еще сильнее, сцепив руки в замок. – Ты точно в порядке? Думаешь, мы слепые и не видели того, что ты проделала с энергией Нейтана?

– Я… да, вы… – слабо улыбнувшись, я вытерла слезы, – слепые, как кроты.

Девушка фыркнула:

– Честно сказать, я во многое верю, но вот в чудесное самоисцеление таких ран, как у него, – нет, это невозможно.

– Пробовала помолиться за здоровье?

Эмили улыбнулась. Я шумно выдохнула:

– Хорошо, хорошо, я передала ему часть энергии.

– Я знала это! – Эмили победно потрясла кулаком. – Адриана? – спросила охотница, практически прижимаясь к моему лбу своей щекой. Ее горячее дыхание обжигало.

– Эмили? – пробормотала я, пытаясь разлепить глаза.

– Ты должна поберечь себя. Обещаешь? Конечно, ты огромная молодец, помогла Нейтану выкарабкаться, но ты также подвергла себя огромной опасности. В один момент я была практически уверена, что ты вот-вот растворишься. Как чувствуешь себя?

– Устала. Вымоталась немного, – чуть слышно отозвалась я.

– Неудивительно. Ты все сделала в одиночку. Если бы ты сказала нам хоть слово, мы мигом пришли бы на помощь.

Я молча кивнула. Нейтан в порядке. Он идет на поправку. Больше меня ничего не волновало.

– Отдохни немного, ладно? И ради всего святого, не повторяй больше то, что проделала сегодня! Ты стала моей подругой, Адриана, а друзья не стесняются просить о помощи.

Я кивнула в ответ на ее слова. Туман снова сгущался вокруг, но в этот раз я была не одна.

19

Решение

Я проснулась спустя несколько часов. Одна.

Практически одна.

Я с ног до головы оглядела Нейтана, по-прежнему спящего на диване. Его мускулистая грудь вздымалась мерно и ровно. Все было в порядке. Он дышал. Он двигался. Он был жив.

Охотник спал крепким здоровым сном, и я облегченно выдохнула. Если говорить откровенно, мне совсем не хотелось сейчас оставаться с ним один на один. Если с другими охотниками наши отношения наладились, то с Нейтаном все было не так однозначно. В скором будущем мне бы очень хотелось сблизиться и с ним тоже.

Я поднялась на ноги и сделала пару неуверенных шагов в сторону кухни. Уставившись на кофеварку, я неожиданно для себя самой резко остановилась. Маленький электронный приборчик, в котором Эмили каждое утро варила себе бодрящий напиток, также смотрел на меня с вызовом. Разумом я понимала, что мне не нужна ни вода, ни еда. До этого момента я не чувствовала абсолютно никакого желания выпить или съесть что-нибудь. Но сейчас… сейчас во мне проснулась настоящая жажда. Мне безумно захотелось кофе. А что, собственно говоря, случится, если я откушу, скажем, булочку?

Я села за стол, подперев руками подбородок. Большая зеленая кнопка несколько раз нахально мигнула. Не выдержав такой провокации, я нажала на нее и нервно огляделась. Кофеварка начала пыхтеть и потрескивать, забурлила вода. Как завороженная я смотрела на эту обыденную для многих картину и уже представляла, с каким наслаждением попробую напиток. Но что-то пошло не так. Я заглянула в кружку. Кофе должен быть черным – это точно, а у меня внутри только прозрачная горячая вода.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Нейтан с насмешливой улыбкой в голосе.

– Помоги, – жалобно пискнула я, испуганно зажмурив глаза и указывая на электрический прибор. – Я… я пытаюсь сварить кофе.

– Разве? – охотник вопросительно приподнял брови. Нейтан шумно втянул воздух и, не почувствовав характерного душистого запаха, разочарованно закатил глаза. Он тяжело опустился на стул. Двигаться после затяжного болезненного сна, граничащего с комой, должно быть, непросто. Охотник нажал на зеленую кнопку.

– Ну как? – осторожно заглядывая юноше за плечо, спросила я.

– Скоро приготовится, – тихо ответил Нейтан и нервно замотал головой: – Где все?

– На охоте, – отозвалась я, перебирая волосы прядь за прядью. – Где конкретно – не знаю.

Нейтан молчал. В его глазах мелькнули огоньки недоверия. Но через секунду выражение лица охотника снова сменилось, и он устало зевнул.

– Будешь кофе? – спросила я.

– С каких это пор тени пьют кофе? – Нейтан сверлил меня взглядом в поисках ответа.

Я пожала плечами и полезла в шкаф за чайными ложками.

– Честно признаться – не пьют они ни кофе, ни чай, ни лимонад. Мне просто захотелось попробовать.

Нейтан нахмурился и развязал пояс халата. Охотник решительно сжал челюсти и начал осматривать перевязки, осторожно ощупывая некоторые раны.

– Ну, так что? Кофе? – повторила я.

Он кивнул и сорвал несколько пластырей.

– Эй! Не надо! – встревоженно вскрикнула я и беспомощно замахала руками. – Мало ли что может случиться! Дождись кого-нибудь более материального. Я, знаешь ли, сегодня периодически исчезаю.

Нейтан недовольно сдвинул брови. Даже сейчас, раненый и ослабленный, он всем своим видом внушал невольное уважение.

– Ухаживала за мной, да? У меня еще ни разу не было личной медсестры, – сказал охотник с улыбкой, и эта улыбка напомнила мне прежнего Нейтана, такого добросердечного и такого родного.

– Ну, сегодня я скорее выступала в роли няньки, – хмыкнула я. – Кофе без сахара?

– Без, – ответил охотник, и я протянула ему дымящуюся чашку. Он молча кивнул и наклонился чуть ближе. Я поздно поняла, что забыла предупредить его о том, что кружка очень горячая, потому что Нейтан, не задумываясь о температуре напитка внутри, схватился за ручку. Он мгновенно отдернул пальцы и зашипел.

– Сколько я спал? – спросил Нейтан, когда мы вместе вернулись в гостиную.

– Три дня. Тебе было очень плохо.

Его глаза раскрылись, зрачки внезапно расширились, и весь он напрягся, как перед прыжком.

– Что с Кэмероном? – встревоженно спросил Нейтан. Он сильно беспокоился за брата и не мог этого скрыть. Так значит, ему не все равно и другие люди ему небезразличны. Непроницаемая маска равнодушия наконец упала с лица.

Все мы однажды отказываемся от мнимых образов, когда речь заходит о дорогих нам людях.

– С ним все в порядке, – уверила я охотника. – Он еще легко отделался. Множество мелких царапин, ничего серьезного.

Мы некоторое время молчали.

– Он очень переживает за тебя. Все мы переживаем, – добавила я, чувствуя себя просто обязанной рассказать Нейтану об истинных эмоциях его брата.

Охотник сверкнул глазами:

– Да неужели?

Он снова хотел сделать мне больно. Опять эта глупая самозащита.

Я так устала бороться с ним и его внутренними демонами.

– Ты можешь, наконец, прекратить?

– Что?

Я сжала руки в кулаки и с вызовом взглянула в его холодные глаза.

– Прекрати издеваться, прекрати дерзить! Хватит прятаться за колкими ответами. Да ты почти умер пару дней назад!

– Охотники часто умирают, с этим ничего не поделаешь.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Как просто он обесценил радость жизни, глядя в мои мертвые глаза.

– Ты и сам знаешь, что говоришь сейчас глупости, – я откинула волосы. – Не нужно мне врать. Я прекрасно понимаю, каково это – оказаться на волосок от смерти.

– Ты? – Нейтан рассмеялся звонче, чем когда-либо до этого дня. – Ты уже мертва, Адриана!

Я резко вскочила, слезы подступили к горлу.

– Возможно, ты в чем-то и прав. Но все не так! Не так, как ты думаешь!

Наверное, я непростительно много времени провела в окружении людей, а вернее, охотников, которые, несмотря на разницу наших миров, принимали и уважали мое мнение и, может, даже немного любили меня. Я, в свою очередь, с огромным удовольствием отвечала им взаимностью и, как никогда раньше, чувствовала себя уверенной и сильной. У Нейтана просто не было права разговаривать со мной в таком тоне.

– Хочешь правды? – спросила я. Не громко и не агрессивно. Гордо. Яростно. Страстно. Мой взгляд впился в строгое красивое лицо охотника.

– Я любила тебя. Безумно. С первой секунды. Я увидела тебя, и моя жизнь обрела смысл. В мире тумана воспоминания померкли, родители превратились в безымянные образы, родной дом засыпало песком времени. Но ты… твое лицо я не забывала никогда. Сейчас уже не важно, через что я прошла и как я выживала там, в психушке, ведь ты себе и представить не можешь, с какими ужасами я столкнулась, – мой голос срывался и дрожал.

Ужасные воспоминания из лечебницы никак не хотели тускнеть, выцветать и уходить, они, наоборот, преследовали меня день за днем.

– Мысли о тебе помогали мне выжить, спрятаться от жестокой реальности. Ты был со мной, и я находила покой в твоих глазах, в то время как страх сойти с ума навязчиво преследовал меня, а Амелия шептала на ухо проклятия. Ты был в моем сердце. Всегда. И остался в нем, даже когда я превратилась в чудовище. Амелия убедила меня в том, что лучше жить в мире тумана, чем в мире постоянных пыток и унижений. Я думала, что худшее наконец осталось позади. Но, знаешь, я ошиблась. С каждым днем мне становилось все сложнее, испытаний становилось все больше. Но ты… ты всегда оставался со мной. Три сотни лет. И одним чудесным летним деньком твой образ исчез бы вместе со мной. Я жила в плену иллюзии, такой сладкой, но такой призрачной. Представляешь? Сила этой иллюзии была настолько велика, что долгие годы сдерживала всю тьму моей чудовищной природы.

Нейтан поднес чашку кофе к губам. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни малейшего волнения не отразилось во взгляде. Демонически красивый юноша. Недоступный, далекий, холодный. И все же это не помешало мне высказать свои мысли. И я скажу еще и еще, а после быстро встану и уйду прочь.

– Я никого не убивала, никогда никому не вредила. Я всегда ненавидела себя за то, кем стала, в какое чудовище превратилась. Но я ничего не могла с этим поделать, ничего не могла изменить. Понимаешь? Мне оставалось только пытаться сохранить в себе человечность. И до недавнего времени ты был моим мотивом и стимулом. Луч солнца в царстве мрака. Но, оказалось, ты играл свою роль, и не больше. Помолвка – фарс. Твои чувства – ложь. Все, во что я верила, – чушь. Все те слова, которые ты мне говорил, были средством достижения цели. Ты пошел на все, чтобы выполнить задание. И знаешь что? Ты все равно провалился!

Приятно было наконец избавиться от накопившегося груза громких слов, которые уже сплели на моей шее веревку и медленно затягивали ее.

– Может быть, ты лучше меня. Ты – человек, охотник, а я – тень жизни. Я – зло по своей природе. Но я всегда оставалась честна и никогда не разыгрывала перед тобой дурацкие спектакли. Я ни разу не упрекнула тебя за то, что ты не пришел на помощь, хоть я и ждала каждый день, мечтала о том, как ты вызволишь меня из лечебницы. Я нашла для тебя миллион оправданий, но… – мой голос предательски сорвался.

Я дрожала всем телом.

– Да, я чувствую себя мертвой. Но не потому, что живу в мире тьмы и вечного одиночества, а потому, что ты отверг меня. Так что прекрати, умоляю, прекрати вести себя так, как будто ты лучше меня, как будто я – пустое место. Ты ни капельки не лучше. Ради тебя я нарушила все правила, вытерпела адские муки. Но второй раз я не допущу той же ошибки. Я не позволю тебе снова разбить мне сердце.

Прямо в руке охотника разбилась фарфоровая чашка, и на полу образовалась небольшая темная лужица. Халат Нейтана покрыли кофейные пятна. Мы оба замерли. Охотник продолжал с силой сжимать в кулаке фарфоровые осколки, глядя куда-то в окно. Как ни старалась, я не могла угадать его мыслей.

– Я был на твоих похоронах, – хриплый голос Нейтана нарушил тишину. – Все было настолько правдоподобно… Твои родители плакали, они скорбели по тебе. Я был уверен, что ты мертва, – сказал охотник и обхватил голову руками. – Если бы я только знал, что ты жива… Если бы только попытался найти тебя… Так глупо с моей стороны поверить им на слово.

– Не нужно лгать мне в лицо, Нейтан. Достаточно просто оставить меня в покое, если я тебе настолько противна.

– Я бы… – агрессивно повторил он и задышал с надрывом, – если бы я знал, что твои родители настолько безжалостны, я бы увез тебя в день нашей встречи.

Он не двигался, задержав взгляд на картине, висевшей на стене. Я спрашивала себя, зачем ему понадобилось так выгораживать себя сейчас? Ведь он не подпускал меня к себе. Неужели он боялся меня так сильно, что отталкивал снова и снова? Или же его принципы, гордость и недоверие сыграли тут свою роль? А может быть, он настолько сильно ненавидел теней, что неосознанно ранил меня своими словами?

– Что ж, это уже не важно, не так ли? Никто не может изменить прошлое, и также никто не может проверить твои слова в духе «ах, если бы», – жестко ответила я и направилась к входной двери. Я больше не хотела продолжать этот разговор. Каждое сказанное слово только отдаляло нас друг от друга.

Несколько секунд мне казалось, что внутри Нейтана идет борьба. Его губы шевелились, но охотник не издавал ни звука. Невысказанные слова душили его.

Нейтан молча опустил голову, и я ушла.

Медленно шагая по тропинке, я постепенно уходила все дальше от коттеджа. Я шла босиком, ведь моя кожа не боялась ни сырости, ни холода. Глубоко вдыхая утренний воздух, я наслаждалась весенним буйством природы. Падали мелкие капли дождя, шумел ветер, и у меня будто прибавилось сил.

Я знала, что пришло время принять решение. У меня было два варианта, между которыми я могла выбирать. Сбежать. Позволить страху завладеть остатками моей души и уйти, спрятаться, скрыться. Или же, наоборот, взглянуть ужасу в глаза и проявить храбрость. Попытаться подобрать ключик к собственной тайне, к поступкам таких же теней, как и я сама.

Я также знала, что нашла в Эмили отличную подругу, готовую защитить меня и поддержать при любом раскладе. Если я решу сидеть сложа руки и ждать плодов, которые принесет нам будущее, охотница встанет на мою сторону, потому что только она понимала и принимала мой глубинный страх перед Амелией. Кэмерон, наоборот, продолжит гнуть свою линию о том, что я должна позвать другую тень. Для него я оставалась существом из другого мира, созданием тумана и его естественным врагом. Ну а что касается Нейтана, тут все ясно как белый день – он меня поддерживать не станет.

Я остановилась около скамьи и смахнула несколько сырых листьев. Легко опустившись, я убрала волосы назад и подняла капюшон. Скоро стемнеет. Солнце спряталось за серыми облаками, которые плыли настолько низко, что казалось, будто за них можно было ухватиться руками.

Если быть честной с собой, то стоит признаться, что жребий уже брошен и решение мне давно известно. Alea iacta est[1]. Я окончательно приняла его, когда заглянула в бледное, полумертвое лицо Нейтана. Как я могла быть уверена, что это групповое нападение теней останется единичным инцидентом? Несмотря на то что охотники стали внимательнее, произойти могло все что угодно. С каждым из них. Меньше всего на свете я хотела нести ответственность за их смерти и упрекать себя в бездействии.

Я должна сделать это – встретиться с Амелией. Я стану приманкой. Да, я найду в себе силы еще раз посмотреть ей в глаза. Не знаю как, но я сделаю это. Я не буду больше одна, охотники уничтожат ее. Они не допустят того, чтобы эта тень навредила мне снова.

20

Голос в тумане

Бывает, события меняют человека. Они меняют вас не внешне, а изнутри. Некоторые из них оставляют рубцы на сердце, которые напоминают людям о прежней боли. Говорят, время лечит и раны затягиваются, но мне кажется, что для этой целебной процедуры требуется непростительно много времени – а порой даже целая жизнь. Говорят, что препятствия на пути закаляют дух, делают людей сильнее и проворнее, но мне кажется, что они способны уничтожить, лишить сил и балластом залечь в глубинах человеческого разума и души. Но значит ли это, что вы должны прятаться от судьбы? В нерешительности стоять на краю обрыва? Ведь может быть, там, на дне пропасти, не острые камни, а чистое лазурное озеро. Нет, нельзя в ужасе перед неизвестностью оттягивать ответственное решение. Людям нужно научиться смотреть гордо и прямо, рисковать и ставить на карту, чувствовать момент – чувствовать жизнь, поток новых бесконечных возможностей. Мне нужно научиться чувствовать.

Вот и настал идеальный день для того, чтобы наполнить мою жизнь смыслом. До горизонта простирались горы, частично поросшие лесом, между ними зеленели долины. Как же мне решиться? Как сделать это? Я должна. Должна позвать ее. Сегодня я выиграю, потому что устала проигрывать. Я больше не хочу никого бояться: ни охотников, ни Амелии.

Последние несколько дней я думала только о ней, о безжалостной тени, которая украла у меня счастье жизни. Ее образ отпечатался в моей памяти – растрепанные белые волосы и лицо с печатью вековой жестокости. Каждый день на протяжении трехсот лет я молилась о том, чтобы забыть Амелию, так же как я забыла своих слуг, нянек, гувернанток и даже родных мать и отца. Я всеми силами старалась выбросить ее из головы, но она не уходила. Конечно, ведь мы были неразрывно связаны друг с другом – создатель и его творение.

Когда я поделилась с охотниками своими мыслями и озвучила решение призвать Амелию, они не поверили моим словам. У меня также было одно условие: наша встреча пройдет не на территории коттеджа. Мысль о том, что я увижу ее в моем временном доме, казалась невыносимой. А кроме того, я хотела поговорить с ней тет-а-тет. Никаких живых мишеней для ее злодеяний. Только я. Амелия будет использовать мои слабости и недостатки, честные игры она не ведет.

В конце концов мы остановили выбор на небольшой опушке у подножия горы, склоны которой поросли орешником. Там мы встретимся с Амелией, а охотники спрячутся неподалеку и покажутся только в случае острой необходимости. Но, честно признаться, лучше бы они просто согласились остаться в коттедже, отпустив меня одну.

Вечером я тихо вышла из дома. Никто не удержал меня и не спросил о цели прогулки. Они уже давно догадались о том, что я захочу позвать Амелию сама, без посторонней помощи. Эмили тепло улыбнулась, а Кассандра подняла вверх два больших пальца в знак одобрения.

Все будет хорошо.

Охотники подбадривали меня каждый день, но эта фраза только вселяла новую неуверенность. Если бы они только знали… если бы только могли представить себе, на что способна Амелия… Тогда они сами не согласились бы на эту встречу.

Вечерние сумерки уже окутывали невысокое здание коттеджа, небо сделалось фиолетовым, близилась ночь. Кое-где виднелись одинокие домики, а впереди обозначились размытые очертания города. Оказывается, Кэмерон уже давно ослабил нашу с ним энергетическую связь. Я обладала практически полной свободой и потому энергично побежала через лесные массивы к побережью, даже не думая останавливаться еще как минимум час. Каким бы слабым ни было мое обоняние, я всегда могла чувствовать запах моря. Интенсивный и глубокий, он пробивался сквозь завесу, заполняя вечную пустоту.

Передо мной открылся вид скалистых утесов, возвышавшихся посреди черных волн. Дымчатые облака лениво плыли над водой, уходя в дальний край, где море переливалось в небо.

Чтобы позвать Амелию, нужно было всего-навсего с головой окунуться в бездну старых чувств и страхов, вспоминая собственное превращение. Ну и, конечно, проделать эти бесхитростные манипуляции необходимо в мире тумана. Волнение подступило к самому горлу и скрутило живот. Все больше поддаваясь панике, я схватилась руками за голову. Вдох-выдох. Спокойствие. У меня получится. Завеса миров приподнялась, и реальность подернулась рябью. Мое тело практически полностью стало невесомым, и я погрузилась в туманную пелену.

Ветер бешено хлестал ветками редких кустарников. Вскоре тьма сгустилась и рухнула в черную морскую пучину, забирая меня с собой. Зажмурившись, я заставила себя вспомнить лечебницу во всех ее красках: пытки, стоны, холод, боль, мольбы о пощаде. И Амелию. Она смеялась. Белый призрак с кровавой улыбкой от уха до уха и дикими глазами, которые словно искры бешеного пламени обжигали мою душу.

Я удержала ее образ, не позволив ему раствориться во мраке. Наша связь крепла с каждой секундой.

Адриана!

Сердце пропустило удар. А затем забилось вдвое чаще обычного.

Я открыла глаза и позвала ее так же громко и властно, как она позвала меня.

Я приказала ей следовать за мной.

Четвертая часть

У адских врат

Способны ли долгие триста лет изменить тебя?

Найди в себе силы принять новый мир,

Найди в себе силы восстать из пепла, если однажды сгорел.

Найди в себе силы пройти все испытания достойно.

Посмотри прямо, посмотри мне в глаза и ответь:

«Разве ты был сильнее в одиночку?»

21

Встреча и ее исход

Голова кружилась, перед глазами мелькали серые пятна. Миры слились в однообразную черную мглу.

Адриана…

Я слышала ее голос так четко, как если бы она стояла прямо за моей спиной и дышала мне в затылок.

Нет. Она не здесь. Она еще далеко.

Стараясь успокоиться, я сжала руки в кулаки и силой вернула свою душу в мир живых. Дрожь. Чем ближе была наша цель, тем сильнее я начинала волноваться. Забравшись в машину, которая уже ждала меня недалеко от побережья, я обессиленно вздохнула. Хотелось снова сбежать в другой мир, где меня никто не увидит, никто не найдет и не потребует встретиться с Амелией.

Вскоре впереди показались верхушки деревьев, мы практически приехали. Сердце бешено билось, внутри расползался липкий страх. Скоро. Совсем скоро. Я чувствовала ее присутствие, я знала, что она следует за нами по пятам. Мы свернули с главной трассы и начали плутать по хитросплетению грунтовых дорог. Кэмерон уверенно вел машину с совершенно непроницаемым лицом. Охотницы молчали. Я пыталась поймать взгляд Эмили или Кассандры, но они не смотрели на меня. Каждый был погружен в свои мысли.

С одной стороны, мне бы очень хотелось, чтобы Нейтан поехал с нами, но, с другой, где-то в глубине души я радовалась тому, что он остался дома в безопасности.

Наконец мы остановились. Эмили весело выскочила из машины и распахнула передо мной дверцу. Я неохотно последовала ее молчаливой просьбе. Кэмерон заглушил мотор и поставил машину на сигнализацию.

– Спокойно, Адриана. Не волнуйся ты так сильно, мы рядом. Говорю еще раз – мы рядом, – буркнул охотник, устало улыбнувшись.

Мы рядом. Мы рядом. Мы рядом.

В отчаянной попытке унять волнительный страх, я повторяла слова Кэмерона как мантру.

– Да, вы рядом, но я боюсь. У меня мало сил, – пискнула я.

Повисла тишина, ведь Кэмерон не мог возразить. Он прекрасно знал, каких огромных усилий мне стоило исцеление Нейтана. Прийти на подобную встречу одной было бы самоубийством в чистом виде. Амелия невообразимо сильна, а я отдала свой последний и без того хрупкий энергетический заряд умирающему охотнику. Амелия терпеть не могла слабаков. Для того чтобы раздавить меня как букашку, ей хватило бы щелчка пальцев. Безжалостная, опасная, грубая. Она всегда считала меня балластом, от которого просто жалко избавиться. Но почему Амелия вообще возилась со мной, обучая жизни между мирами? Почему не убила?

Меня сотрясала крупная неконтролируемая дрожь, ноги отказывались держать вес тела, я медленно опускалась на землю, вцепившись в куртку Кэмерона.

– Она убьет меня, – лепетала я, язык не слушался. – Она… она заберет все, что у меня осталось. Я исчезну!

– Прекращай! – рявкнул Кэмерон и тряхнул меня за плечи, покрытые малиновой блузой. Я только сильнее ослабла, ноги подкосились, но охотник удержал меня, не давая упасть. Как ребенок, я схватилась за его куртку и уткнулась носом в плечо. Я стояла в объятиях человека, который презирал меня и украл мою свободу. Но без его поддержки здесь и сейчас я умерла бы от страха перед наступающей тьмой, кошмаром наяву.

После долгих дождей неожиданно распогодилось. Солнце вдруг решило показаться в небе. Его лучи играли огненными прядями моих волос. Но на душе у меня, наоборот, бушевал шторм и сверкали молнии.

– Она… – начала я снова, но задохнулась собственными словами и крепче прижалась к Кэмерону. Охотник погладил меня по голове, и так как у него не было перчаток, грубые прикосновения Кэмерона обожгли мне затылок.

– Она ничего тебе не сделает. Сохраняй спокойствие, Адриана, – прошептал он. Я постаралась взять себя в руки и шумно выдохнула.

Внезапно к жжению в районе затылка прибавилось теплое покалывание в животе. Я подняла подбородок, смущенно взглянув на Кэмерона. Охотник улыбался. Я разомкнула наши объятия и полностью сконцентрировалась на новом безумно приятном ощущении. Утешительное тепло разливалось по моему желудку, наполняя тело энергией и создавая ощущение полета.

– Ты поделился со мной? – смущенно спросила я.

Кэмерон удовлетворенно хмыкнул:

– Такая связь, как у нас, должна быть правильно использована.

Несколько секунд я смотрела на него с благоговением. Потом с облегчением. Потом с ужасом.

– Но ведь теперь у тебя мало сил. Это нечестно, – запротестовала я.

Охотник пожал плечами:

– Пусть в этот раз будет так. В сегодняшнем задании твоя роль намного важнее моей. Ты – наш ключ к миру теней и его обитателям. В любом случае, Адриана, мы зависим друг от друга. Ты, и я, и мы все. А кроме того, ты помогла моему брату. Теперь мы квиты.

Я была безумно счастлива услышать добрые слова от Кэмерона. Кивнув, я смущенно улыбнулась в ответ.

– Ладно, спасибо. И, кстати, я не хотела так раскисать. Не знаю, что на меня нашло.

Да, я снова оказалась ослеплена паникой. Но сейчас настало мое время геройствовать. Без всяких «если» и «но».

Кэмерон ничего не ответил, но его одобрительный открытый жест говорил громче слов. Наконец-то, наконец-то я чувствовала его расположение ко мне.

Мою грудь сдавило железным обручем. Сердцу стало тесно, и дыхание оборвалось. Раскатистые кроны дубов шумели свежей листвой под порывами ветра. Солнце сквозь ветви пятнами падало на мое неподвижное лицо. Снова вдох. Снова выдох. Красота зажигающегося дня отвлекла меня от новой волны паники. Я не знала дороги наверняка, но интуиция подсказывала, в каком направлении продолжать путь, чтобы встретиться с ней. Хотелось поддаться искушению и сделать круг, чтобы оттянуть момент нашего свидания.

Вскоре я добралась до условленной поляны. Именно сюда я позвала Амелию. На этом самом месте я взгляну в глаза своему прошлому.

Сердце застыло в горле. Оно предательски выпрыгивало наружу и мешало дышать. Я внимательно всматривалась в темноту кустарников, скрестив руки на груди в защитной позе, но Амелии нигде не было видно. Может быть, эта коварная тень просто не спешит выходить из-под защиты туманной завесы, оставаясь невидимой, и теперь стоит всего лишь в нескольких метрах от меня?

Нет, пронеслось у меня в голове. Я бы это почувствовала. Туман не может полностью скрыть тень от другой тени.

Минуты тянулись невыносимо долго. Глаз замыливался, и цепкость взгляда пропадала. Где она? Придет ли она вообще?

Адриана…

Злобный смех эхом разнесся по лесу: дикий, как рев большого хищника. Через несколько секунд мое тело обмякло, и я стала послушной марионеткой в чужих руках.

Иди ко мне.

Я отчаянно старалась сопротивляться воле Амелии, но мои ноги послушно выполнили команду. Туман начал клубиться вокруг и подталкивать меня к полному погружению в свой мир. Амелия хотела говорить на своей территории, но энергетическая связь с Кэмероном удержала меня в мире живых. Эта маленькая победа придала мне уверенности в своих силах. Я была не одна.

Ноги не слушались. Я пересекла поляну и направилась к главной дороге. Перекресток. Амелия вела меня в деревню, которая находилась примерно в нескольких километрах от указателя. Или же это все обман и она хотела упрятать меня поглубже в лес? Ноги уверенно шагали по лесной тропе. Я приближалась к маленькой деревне, которая лежала на склоне косогора, в одну линию домов. Несмотря на то что лес остался позади, здесь было довольно-таки мрачно. Густой туман окутывал все окрестные холмы. В окнах домов горел свет.

Амелия здесь. Этот неестественный туман – ее рук дело. Мой страх достиг апогея на главной площади деревни. Забыв, как дышать, я просто открывала и закрывала рот.

Я встречу ее здесь.

Все шло наперекосяк, мы безжалостно отклонились от плана. Должны были быть только я и она, никаких людей, только я и она.

Мертвая тишина напрягала, а непроглядный туман порождал целый рой новых страхов. Я невольно задумалась о прошлом Амелии. Какую жизнь она вела, чтобы получить такое ужасное наказание и стать вечной пленницей собственных желаний?

Я замерла. Мерзкий смех приближался ко мне сзади, и я инстинктивно сжала руки в кулаки.

Обернувшись, я увидела Амелию. На ее лице играла холодная усмешка, она отвесила мне шутовской поклон, как будто приглашая к эшафоту. За прошедшие триста лет практически ничего в ней не изменилось, только глаза, блекло-серые раньше, теперь стали водянисто-голубыми, прозрачными, как слезы. Ее длинные белые волосы придавали лицу все тот же мистический вид, обрамляя неестественно худые щеки. Белое античное платье висело на плечах, как на вешалке. Впечатление создавалось такое, будто она сошла с подмостков театра, в котором постоянно ставили спектакли про призраков и полтергейстов. Казалось, даже солнечные лучи отскакивали от нее в страхе потерять свой свет. Однако больше всего меня беспокоил не ее внешний вид, а тот факт, что Амелия была не одна.

Откуда-то из-за туманной завесы донесся пронзительный крик, настолько пугающий, что мне захотелось свернуться клубочком и закрыть уши руками. В лечебнице я тоже кричала именно так – дико, истошно, отчаянно. Животный страх перед Амелией – вот что я узнала в жутком вопле. У кого-то сегодня неудачный день. Он встретил мучителя из своего кошмара.

Только противостоять этому мучителю не имелось возможности. Оружие против него бессильно.

Крик боли и ужаса повторился. Приглушенный туманом, на этот раз он был едва слышим. Только охотники могли распознать в нем мольбу о помощи. Но, к сожалению, сейчас они находились слишком далеко от нас.

Среди туманной дымки появилась маленькая девочка, которая шагала к Амелии, словно безвольная кукла. В ее пустых глазах отражалась сама смерть.

Девочка тряслась в ужасе. Я не догадывалась о намерениях Амелии, хотела ли она обратить эту малышку или же просто напугать до дрожи, чтобы насытиться энергией. В любом случае, страх являлся лишь инструментом, помогающим тени достичь своей цели – хорошенько пообедать и окрепнуть.

– Открой глаза и смотри внимательно! Ты должна научиться охотиться! – крикнула Амелия.

Невидящим взглядом я сверху вниз смотрела на ребенка, который сидел на земле, заливаясь слезами. Я отлично понимала ужас, сковавший тело этой маленькой девочки.

– Пощади ее. Она еще совсем крошка, – прошептала я.

Амелия никогда не пыталась навредить мне напрямую, она всегда бросалась только на тех, кому я особенно сочувствовала, и с удовольствием наблюдала за моими молчаливыми страданиями. Она неизменно пользовалась одной и той же тактикой – давила на мои слабости.

Амелия удивленно вскинула бровь. Ребенок, одетый только в легкую пижаму, дрожал от холода. Вдруг девочка осознанно посмотрела на меня и прекратила плакать.

Я также заставила саму себя успокоиться и ровно выдохнула. Нельзя поддаваться панике. Нельзя позволить страху парализовать меня. Я здесь, чтобы выполнить задание. Что ж, теперь я должна не только выполнить задание, но и спасти эту кроху. Девочка чихнула и снова уставилась на меня своими большими глазами. Как же мала вероятность того, что мне удастся такое провернуть. Возможно, Амелия предчувствовала, что наша встреча с ней – ловушка, и поэтому решила использовать девочку в качестве живого щита. Я отправила Кэмерону молчаливый сигнал о помощи, используя нити магии, связывающие нас. Но как долго я должна сдерживать этого монстра, пока жду охотников?

– Расскажи-ка, почему ты позвала меня, маленькая слабая Адриана? – спросила Амелия и приблизилась ко мне. В нос ударил жуткий запах гнилых цветов.

Каждое движение, каждый жест выдавали в ней бессмертное могущественное существо. Амелия была совершенно не похожа на меня. Она не пряталась и не подавляла голод и жажду, как это делала я. Она – зло во плоти, тьма, ужас и смерть.

– Соскучилась? Тоскуешь? – спросила тень, и по ее губам скользнула хитрая усмешка.

Я приняла правила игры и активно включилась в нее. Каждая секунда нашего разговора могла оказаться для ребенка спасительной.

– Мне нужна твоя помощь, – выдавила я.

Ее тонкие брови взметнулись вверх, во взгляде промелькнуло что-то похожее на благосклонность.

– Итак, тебе нужна моя помощь? – повторила она, смакуя каждое слово.

– Да, – ответила я.

Она резко подняла руку, и я испуганно подалась назад. Но Амелия только потерла ею подбородок, как бы раздумывая над моей просьбой.

– Дай мне подумать. Я, конечно, невероятно услужлива. Но стой. Разве это не ты исчезла однажды, не сказав ни слова?

– Я подумала, что без меня тебе будет намного проще, – отозвалась я и сжала челюсти, чтобы не обронить еще какую-нибудь глупость. Нельзя злить ее. На кону жизнь ребенка.

– Вряд ли я могу назвать твой поступок актом верности, – прошипела Амелия.

– Теперь я здесь, – почти вызывающе ответила я.

Амелия подошла так близко, что я почувствовала обжигающий холод ее дыхания у своего лица. Сердце в горле мешало ровно дышать.

– Да, – протянула она и погладила меня по волосам. Удивительно, но ее прикосновение было практически приятным. Никакой боли, никаких ожогов.

Я замерла на месте и как завороженная наблюдала за Амелией. С каждой секундой наша связь крепла. Тьма, сидевшая под замком триста лет, молила о том, чтобы я выпустила ее на свободу. Она требовала крови.

Амелия – злобный и алчный зверь, растерявший все остатки человечности в далеком прошлом. Я не такая. Я не позволю темной сущности вырваться наружу даже под давлением такой сильной тени, как Амелия. Магическая связь с Кэмероном даже издалека подпитывала меня светом. Я практически телом ощущала присутствие охотника, его заботу и поддержку.

– Охотники везде, – прошептала я.

Она тревожно огляделась по сторонам и, схватив меня за руку, потянула за собой.

– Я имею в виду, что они сильно активизировались. Рыщут по всей стране, – пробубнила я, стараясь скрыть нервозность. Я поняла мимолетный порыв чувств Амелии и теперь хотела оправдаться. Охотников боялись все тени. Они ненавидели их, так как опасались за свои жизни, поэтому, если я хотела заручиться доверием моей давней знакомой, нужно было выставить охотников в негативном свете. Именно это я и собиралась сделать. А если они уже здесь? Вот-вот покажутся из-за кустов и лишат Амелию жизненной энергии? Но я ничего не слышала, ничего не чувствовала. Мертвая тишина царила на улицах деревни.

Я шумно выдохнула и начала говорить, пока мужество не оставило меня:

– Я практически попала в руки одной группы охотников. Они жутко волновались, потому что, представь себе, хотели поймать меня! Поймать! Я еще никогда не слышала о подобном и до этого дня даже не могла вообразить себе, что нас, оказывается, отлавливают! Они ведь всегда на месте убивали теней, не так ли?

Выслушав мои жалобы, Амелия торжествующе улыбнулась. Она практически рычала от удовольствия. От нее веяло грозной силой, смешанной с пренебрежением и явным чувством превосходства перед охотниками. Как она стала настолько могущественной? Амелия, конечно, была древней тенью, но чтобы настолько сильной…

– Они ищут ответы, – сказала Амелия, не переставая улыбаться. Я подумала о том, что она могла бы быть красивой, если бы в ее лице преобладали добрые черты.

– Ответы? – тихо повторила я и задумчиво посмотрела ей в глаза. Мне не хотелось торопить ее, давая повод для подозрений. Но ответы… Именно они и были мне нужны.

– В стране царит хаос. Ты не чувствуешь этого, Адриана? – ответила Амелия, и в ее глазах зажглись алчные огоньки.

Я не знала, как мне ответить. Нет, я этого не чувствовала. Я всегда держалась в стороне. Всегда. Вплоть до недавнего времени.

Амелия бросила на ребенка пренебрежительный взгляд.

– То время, когда мы были жертвами без права голоса, давно прошло. Слишком долго я пряталась от охотников. Слишком долго я жила в незнании, как дать им отпор. Больше я не собираюсь терпеть и скрываться в тумане. Я выйду из него, и ты станешь свидетельницей моего триумфа.

– Мы можем их победить? – удивленно спросила я, разыгрывая наивную и простодушную.

– Конечно, Адриана. Я всегда это знала. Я только не знала как… Но теперь все изменилось. Я нашла решение. Отныне все будет по-другому, – ответила Амелия, удостоив меня таким же пренебрежительным взглядом, как и человеческую девочку.

– Что ты предлагаешь? Я знаю, что тени собираются в группы и борются с охотниками общими силами. Неужели их страх так велик? – неуверенно спросила я. Липкий страх поднимался мурашками по спине.

– Да, они боятся, но они боятся не столько охотников, сколько… – ее речь оборвалась на полуслове, и Амелия нахмурилась. Неожиданно тень грубо схватила меня за подбородок. Я усилием сдержала крик ужаса.

Не показывай слабость, Адриана. Кэмерон постарался успокоить меня мощным толчком энергии, но я все равно чувствовала его беспокойство, которое быстро разлилось по моим венам. Охотник все еще был слишком далеко.

– Я не доверяю тебе, – прошипела Амелия. – Ты все еще водишься с людьми. Только посмотри на себя: серая, бледная, чуть живая, голодная. Скоро совсем исчезнешь. Ты – слабая. Ты позоришь наш вид.

– Я отлично питаюсь! – энергично запротестовала я, даже не соврав. Я действительно одолжила немного сил у Кассандры.

– Да неужели? – медленно спросила Амелия и осмотрела меня с ног до головы. Она принюхалась. – Пахнешь ты действительно не так, как раньше, Адриана. Хм… Запах человека? Ты наконец взялась за ум?

Амелия пожала плечами. Она снова взглянула на маленькую девочку и хищно улыбнулась.

– Да, это так, – ответила я.

– Тогда докажи это. Докажи это, и я все тебе расскажу, – Амелия самодовольно хмыкнула и приготовилась к зрелищу. – Все, Адриана. Каждую деталь. Мы станем едины, как раньше. Ты – последнее звено, которого мне так не хватает.

Меня подташнивало.

– Звено? Доказать? Как… как я должна тебе это доказать?

Конечно, я заранее знала ответ. Амелия не сводила с ребенка презрительного взгляда. Я испуганно вздрогнула и прикрыла глаза. Мне предстояло принять важное решение: отнять жизнь и получить информацию или же выдать себя и навсегда лишиться благосклонности Амелии. Какая чаша весов была тяжелее?

Мои мысли устремились к Кэмерону. Пожалуйста, помоги!

Мы близко.

В ту же секунду спокойствие и уверенность наполнили мою душу. Еще немного, еще совсем чуть-чуть – и помощь придет.

Я чуть подалась вперед, загораживая девочку собой, и сложила руки в жесте мольбы и отчаяния.

– Я боюсь, что они поймают меня, Амелия. Они почувствуют, если я убью девочку, и тогда придут за мной. Я едва сбежала в прошлый раз. Что мне делать? Ты сможешь защитить меня?

Она бросила на меня недоверчивый взгляд.

– Этот запах… – сбивчиво прошептала она. – Я думала, что ошиблась, но этот запах… Ты из их шайки, предательница! – яростно прошипела тень и отпрянула. – Эти грязные крысы… – Амелия продолжала бормотать проклятия. В следующую секунду тень набросилась на меня и повалила на землю. Она нервно осматривалась. Две тонкие нити, сплетенные из чистой магии, будто змеи, извивались посреди зеленых склонов. Амелия их не замечала. Роковая ошибка с ее стороны – не посмотреть себе под ноги.

Я воспользовалась растерянностью Амелии и одним рывком высвободилась из ее хватки. Тень возмущенно вскрикнула и, ловко развернувшись, схватила меня за руку. Ее ногти впились в мою кожу, и через секунду тень будто бы начала пожирать меня изнутри, забирая энергию. Я обессиленно прикрыла глаза.

– Покончим с этим! – голос прозвучал властно.

Амелию резко отбросило назад, но она молниеносно поднялась на ноги. Магический поток, связывающий ее ноги, растворился. С нарастающей тревогой я смотрела то на Амелию, то на появившуюся охотницу. Я ожидала увидеть Кэмерона или всю знакомую мне троицу, но напротив Амелии стояла только Кассандра, которая, должно быть, была быстрее остальных. Она не выглядела напуганной или чересчур впечатленной, наоборот, охотница гордо подняла голову и устремила свой холодный взгляд на тень. От напряжения у нее на лбу выступили крупные капли пота. Кассандра озадаченно вскинула брови. Она явно удивилась тому, как легко Амелия высвободилась из ее магических силков. Охотница снова сплела веревку из чистой энергии, которая величественно блестела серебром. Кассандра мгновенно связала руки и ноги Амелии, чтобы она не смогла убежать. Следующий узел охотница затянула вокруг шеи соперницы, чтобы лишить ее возможности говорить.

Кассандра изо всех сил сжала руки в кулаки, стараясь удержать тень. Как много сил стоил ей этот захват! Но в отличие от меня Амелия была старой и могущественной тенью, которая не позволит вот так просто поймать себя. Кассандра сделалась мертвенно-бледной и тихо застонала. Я хотела помочь охотнице, но, как только я двинулась в ее сторону, девушка отчаянно замотала головой.

– Стой, где стоишь! – крикнула она. Взгляд Кассандры был прикован к маленькой девочке за моей спиной, и я поняла: моя задача – защитить этого ребенка.

Амелия хрипло смеялась, как будто и не догадывалась о серьезности ситуации.

– Думаете, вы сможете этим чего-то добиться? – спросила тень, с трудом выдавливая слова.

Мое тело покрылось мурашками, а воздух застрял в горле и никак не хотел проталкиваться ни в легкие, ни наружу. Амелия готова была уничтожить Кассандру взглядом. Охотница напряженно задержала дыхание.

– Ты ничего не добьешься, охотница! Очень скоро я буду обладать такой силой, которая вам и не снилась! – закашлялась Амелия.

Я нервно топталась на месте. Ее слова пробудили во мне смутные воспоминания. Триста лет назад, в лечебнице Амелия рассказала мне историю своей жизни, историю в контексте времени и культуры. Она была весталкой, которую оклеветали. Я не знала наверняка, сказала мне Амелия правду или соврала, чтобы убедить меня превратиться в тень, но сама я никогда не чувствовала божественного присутствия. Однако стоит признать, что все остальные факты о тенях, рассказанные Амелией, соответствовали действительности.

Страшные судороги сотрясали тело Амелии. Ее лицо побелело и сделалось практически прозрачным. Я затаила дыхание, когда тень упала на землю. Вздохнув с облегчением, я подумала о том, что она умирает.

Но вдруг я почувствовала всплеск силы, настолько резкий и мощный, что мне захотелось сбежать, лишь бы только не видеть, что последует за этой вспышкой. Амелия улыбнулась, поднимаясь с колен. Кассандра же, наоборот, с криком боли упала. Меня накрыла волна жуткого страха.

Я крутилась в поисках Кэмерона и Эмили, которые непростительно опаздывали. Да где же они, черт возьми? Неужели так долго прятались, чтобы обескуражить Амелию неожиданной атакой? Я беспокойно переминалась с ноги на ногу и спрашивала себя, как же помочь Кассандре, не оставляя ребенка? Еще одна проблема заключалась в том, что прямое нападение на Амелию могло выйти мне боком, так как силы охотницы были направлены против любой тени, встающей на ее пути. Если я нападу на Амелию так же, как однажды напала на тень у коттеджа охотников, наши потоки практически сольются, и это сделает меня мишенью для Кассандры. Слишком рискованно.

Я чувствовала, что должна помочь охотнице, только не знала, как именно. Все варианты, которые я судорожно прокручивала в голове, не подходили. Лицо Кассандры стало бледнее моего собственного, она выглядела так, будто была больше не в состоянии выдержать и минуты энергетического теневого потока.

Амелия издала пронзительный, невероятно громкий вопль, который поднимался выше и выше, пока не оборвался, как триумфальный визг какого-нибудь чудовища, насмехающегося над своей добычей. Кассандра несколько обмякла. Казалось, что Амелия вот-вот вырвется из оков.

– Адриана, ребенок! – крикнула охотница на последнем вздохе.

Я знала, что должна была сделать: взять девочку на руки и отнести отсюда подальше. Приготовившись к жгучей боли, я сжала челюсти и, подхватив малышку, ринулась в противоположную от Амелии сторону. Я верила в Кассандру, она сильная, она выдержит! Я бежала, не разбирая дороги, вокруг сгустился непроглядный туман.

– Нет! – жуткий крик Кассандры утонул в стуке крови в моих висках и сбившемся дыхании. На секунду я замерла, думая о том, что же делать дальше: бежать назад или, наоборот, вперед.

Сначала время застыло, а потом полетело быстрее мысли. Над площадью повисла тишина, не предвещавшая ничего хорошего. Передо мной возникло лицо Кассандры, она безучастно смотрела на меня невидящими глазами.

Неутолимая жажда жизни преобразила тело Амелии, вокруг нее бесновался черный туман. Я замерла, боясь пошевелиться. Еще ни разу в своей жизни я не видела подобной картины. Снова и снова бесцельно выкрикивая имя охотницы охрипшим голосом, я чувствовала подступающие слезы беспомощности. Сделав несколько шагов навстречу Кассандре, я снова замерла. Черный туман сковал мои движения.

Крик смертельного ужаса, который вырвался у охотницы, эхом отдавался в моей голове. Клубящийся туман обвивал руки Кассандры черными лентами и неторопливо кружился вокруг.

Тем временем едкий запах гари становился все более ощутимым. Кассандра снова закричала. Ее кольцо плавилось. Я точно знала, что случалось с охотниками, лишившимися магического украшения.

В туманной дымке показались силуэты Кэмерона и Эмили. Кассандра обессиленно рухнула на землю, не издав ни звука. Кэмерон взревел, как дикое животное, и я инстинктивно попятилась назад. Магические кольца охотников так ярко пылали золотым огнем, что мне пришлось прищуриться. Что-то хрустнуло, и Амелия окончательно высвободилась из магической ловушки. Древняя тень улыбнулась. От ее улыбки, похожей на гримасу, меня бросило в холодный пот.

– Как все началось, так все и закончится, – прошипела Амелия.

Ее силуэт померк и растворился в тумане. Но вместо облегчения я испытала лишь страх и тревогу. Живая и безнаказанная, она упорхнула в объятия тумана, оставив после себя смерть.

Я села рядом с маленьким бездыханным телом. Такая жизнерадостная и бесстрашная Кассандра, которая одной из первых приняла меня и поддержала, сейчас неподвижно лежала на холодной земле, раскинув руки и безумно устремив мертвый взгляд в небо. Моя подруга.

Хрупкая жизнь оборвалась навсегда.

22

Пути расходятся

Я была виновата в смерти Кассандры.

Никто не кричал и не обвинял меня в случившемся, но я все равно чувствовала немой укор во взглядах. Кэмерон и Эмили апатично сидели рядом с мертвым телом, не обращая внимания на слякоть.

С их приездом черный туман рассеялся, и маленькая деревня начала оживать: мгла редела, крошечные домики блестели на солнце, на стеклах плясали блики света.

Мы вернулись в лес. Кэмерон нес на плечах тело мертвой охотницы. Самое страшное уже случилось и осталось позади. Единственным моим достижением в борьбе с Амелией стало только то, что в нужный момент я укрыла малютку от гнева древней тени. С первыми лучами солнца на площадь прибежали родители девочки и унесли ребенка на руках.

Нервно заламывая руки, я плелась за охотниками. Мне хотелось сказать им что-то ободряющее, поддержать и посочувствовать. Но слова застряли в горле. Стыдливо пряча глаза, я не могла найти в себе силы даже для того, чтобы пробормотать извинения.

Мы остановились. Кэмерон достал мобильник и нервно принялся набирать номер, далеко не сразу попадая по цифрам трясущимися пальцами. Эмили тяжело навалилась на ствол ели, ее ноги дрожали. Девушка выглядела измученной, с красными, опухшими от слез глазами и бледным как полотно лицом. Охотник повернулся к ней после короткого телефонного разговора и сообщил, что их вместе с телом заберет Нейтан. Они отвезут Кассандру на совет – нужно было обследовать труп.

За все это время ни Кэмерон, ни Эмили не сказали мне ни единого слова. Охотники вели себя так, будто меня не было рядом, будто я умерла вместе с Кассандрой на деревенской площади. Я направила энергетический поток по нитям магии, которые связывали нас с Кэмероном, но охотник только дернул плечами, блокируя его. Он повел себя ровно так же, как и в самом начале нашего знакомства. Между нами снова лежала пропасть. Внезапно меня накрыла волна усталости. Я ведь только хотела… Хотела услышать хоть слово, одно-единственное слово.

Настороженный взгляд Эмили пересекся с моим, и я открыла рот, собираясь обратиться к охотнице, но она демонстративно отвернулась. Через полчаса прибыл Нейтан, и я облегченно выдохнула, радостно сбегая от гнетущей тишины и немых упреков.

Втроем охотники завернули тело Кассандры в покрывало и аккуратно уложили его на заднее сиденье. Я стояла рядом, пытаясь унять дрожь в коленях, и не знала, куда себя деть. Я стремилась помочь, но охотники не подпускали меня. Они исключили мою персону из своего круга, прямо как в первый день нашего знакомства.

Что-то во мне резко оборвалось, сердце пропустило гулкий удар, заставляя содрогнуться всем телом. Я почувствовала, как с моей души спали оковы, долгое время тяготившие ее, и она вспорхнула словно птица, готовая в любой момент устремиться в другой мир – в мой мир. Холод воцарился там, где еще секунду назад разливалось радостное тепло. Связь между мной и Кэмероном была разорвана. Я почувствовала себя покинутой и беспомощной.

Не понимая, что случилось, я бросила на охотника вопросительный взгляд и спросила одними губами:

– Что это было?

– Проваливай. Ты теперь свободна. Убирайся отсюда побыстрее, пока я тебя отпускаю, а то могу и передумать! – прорычал Кэмерон.

– Но я не хочу уходить. Я хочу остаться с вами. Куда мне идти? – прошептала я и невольно отшатнулась. Кэмерон молчал.

– Пожалуйста, не делай этого. У меня больше никого нет, кроме вас. Вы – моя семья. Я хочу остаться, – слезы подступили к горлу, но я сдержала себя.

Больше всего на свете я хотела остаться с ними, бороться плечом к плечу. Я готова была делить с ними радости и горести.

– Прошу, – шепнула я.

Кэмерон в ярости вскочил и решительным шагом направился ко мне, вытянув руки. Но, прежде чем охотник успел дотронуться до меня, Нейтан преградил ему путь.

– Ты не тронешь ее, – холодно сказал Нейтан. В его глазах мгновенно вспыхнул огонь. – Она пойдет со мной, а ты, черт возьми, только попробуй прикоснись к ней.

Нейтан взглянул на меня. Подозрительность и недоверие в его лице сменились пониманием и сочувствием. Эмоции, искренние эмоции! Я могла бы поклясться жизнью, что видела их! Наконец-то маска упала и с треском раскололась. Нейтан снова был таким, как раньше, – тем замечательным человеком, в которого я влюбилась триста лет назад.

И прежде чем я успела ответить, мои ноги обвили нити магии, сплетаясь в точно такую же ловушку, в которую меня однажды поймал Кэмерон. Во мне поднимался панический страх.

Только не снова.

Но на этот раз я не сопротивлялась. Наши энергетические потоки слились, и я ощутила привычное тепло. Серебряный свет угас, обряд завершился.

Я снова разделила свою душу с врагом.

23

Бесцельно

Мы не вернулись в коттедж. Я не знала, куда именно мы направлялись. Перед глазами мелькало белое лицо Кассандры, в ушах стоял ее предсмертный крик. Снова и снова. Ее образ преследовал меня, и я уже была готова поверить в то, что лично убила охотницу.

Если бы я только… если бы я могла…

Тревога не отпускала, назойливые мысли кружились в голове, дышать становилось все тяжелее.

Нейтан молчал. В какой-то момент он сказал мне, что мы переночуем в пансионе. Только он и я. Не зная, как реагировать, я наполовину смутилась, наполовину обрадовалась. Догадываясь о том, что Кэмерон и Эмили больше не позволят мне жить в коттедже, я шумно выдохнула. Ну, конечно, ведь я была для охотников живым напоминанием об их умершей подруге. О нашей умершей подруге.

Мы шли и шли. Я не имела ни малейшего понятия, где именно мы находились. Судя по тому, что море полностью исчезло из поля зрения, мы были в нескольких километрах от столицы. Ах, вот указатель. Мы идем в направлении национального парка. Значит, на север.

Несколько раз я безуспешно пыталась завести с Нейтаном разговор, но охотник отвечал односложно. В конце концов я сдалась и тоже замолчала.

Да и о чем нам было говорить?

Я прокручивала в голове трагичные события последних часов, снова и снова вспоминая каждое слово, сказанное Амелией. До появления Кассандры она упоминала кое-какие туманные факты, но, кажется, среди ее болтовни не было ничего ценного.

Вскоре Нейтан заявил, что мы на месте. Я ожидала увидеть пансион на одной из улочек маленького города или на деревенской площади, но никак не посреди леса. На поляне царственно стоял большой дом с фахверковой кровлей. Рядом были припаркованы три машины.

Теперь я поняла. Нейтан держал меня на расстоянии от людей.

По правде говоря, пансион мало походил на уютное жилище и выглядел довольно-таки мрачным внутри. Мне казалось, что дом дышал стариной: дубовый стол, такие же массивные табуретки, лавки, полки, выцветшие картины, мертвые цветы. Нейтан долго беседовал с женщиной у небольшой стойки. В конце концов она протянула ему ключ.

Один, не два.

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Нейтан открыл одну из дверей с правой стороны и махнул мне. Я послушно последовала за охотником. В комнате находились двуспальная кровать с несколькими одеялами, пара тумбочек, шкаф, кресло и буфет, на котором стояли чайник, две чашки и «вишенка на торте» – бутылка виски. Нейтан ловко схватил спиртное и отпил огненную жидкость прямо из горла. Закрыв глаза, он опустился на кресло.

Нейтан сделал вдох и позволил мышцам расслабиться. Он наслаждался тишиной и покоем, отдыхая от долгой дороги. Я молча стояла рядом, боясь пошевелиться и потревожить его.

Охотник открыл глаза и чуть подался вперед. Его печальное лицо на минуту стало озадаченным, потом он встряхнулся и встал с кресла.

– Мне ее не хватает, – выдавил он.

– Мне тоже, – ответила я.

Наши взгляды сплелись и утонули друг в друге.

– Мне не страшно, – добавила я.

– О чем ты?

– Я говорю о том, что не боюсь тебя, – ответила я.

Нейтан долго молчал. Затем приблизился ко мне и прошептал:

– А может быть, стоит бояться?

Я была уверена, что услышала в его голосе нежность.

24

Черные сны

Я кричала во сне. Проснувшись, с бешено колотящимся сердцем и единственным желанием – спрятаться, я не сразу поняла, что мне просто приснился кошмар. Перед глазами все еще стояло страшное женское лицо, склонившееся над безжизненным телом охотницы. Женщина издевательски хихикала и манила меня пальцем. Сейчас же, после пробуждения, ее присутствие ощущалось так явно, что я могла бы поклясться, что она стоит за дверью. Усилием воли я попыталась отогнать липкий страх, леденящий душу.

Брось, это просто кошмар.

Я нервно, рывком откинула одеяло, села и опустила ноги на пол. Старое кресло, в котором я провела ночь, жалобно скрипнуло.

Когда зажегся свет, я вздрогнула всем телом, невольно втянула голову в плечи и с трудом преодолела желание спрятаться в мало освещенном углу комнаты.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – спросил усталый голос охотника. Нейтан лениво потер глаза кулаками, но заставил себя проснуться. Он щелкнул выключателем настольной лампы. Свет был настолько ярким, что он ненадолго ослепил меня, и я инстинктивно закрыла глаза руками. Да зачем столько осветительных приборов в такой маленькой комнатке!

Парализующий страх заставлял мое сердце биться где-то в висках. Мне нужно отсюда убираться. Я уже подвергла Нейтана огромной опасности, находясь рядом, потому что Амелия совершенно точно искала меня. Об этом предупреждал сон.

Я шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Решайся. Сейчас! Я грубо толкнула Нейтана, и он, не удержав равновесия, упал на кровать. Используя преимущество в несколько секунд, я рванула вперед к двери. Стараясь обрести туманную форму, я представила, как постепенно исчезаю за блеклой завесой.

Однако я недооценила охотника и скорость его реакции. Нейтан перехватил меня как раз на лестничном пролете. Сдавив мою грудь руками, он практически насильно завел меня обратно в номер.

– Да что с тобой творится, Адриана? – встревоженно спросил охотник. Вместо ответа я попыталась ударить его локтем в живот. Нейтан ловко скрутил мои руки за спиной и с силой сжал запястья, не позволяя шевелиться. Я издала жалобный писк, потому что мои руки горели от ожогов.

Иронично, но мы впервые оказались так близки после моего превращения. Я слышала биение его сердца, которое грозилось вырваться наружу от ошеломляющего ритма.

– Как это понимать? – повторил он, сдвинув брови. – Хочешь сбежать? Предать меня? – спросил охотник с холодом в голосе. Я отрицательно мотала головой, мой подбородок дрожал, а язык совсем не хотел слушаться. Мои глаза сверкнули гневом. Что он сказал? Предать? Его? Разве я еще не доказала всем и каждому, что на меня можно положиться? Да как же мне завоевать его доверие?

– Ты – идиот, – прошипела я сквозь зубы и потрясла плечами, стараясь освободиться. Сильная рука обхватила мою талию и приподняла меня в воздух, лишая опоры.

– Прекрати сопротивляться и скажи наконец, куда ты бежала? – недовольно спросил охотник.

Я обмякла, прекратив борьбу.

– Я тебе ничего не обязана рассказывать. Отпусти! – потребовала я, стараясь подражать его горделивой манере общения.

– Куда ты собралась? – повторил Нейтан, понижая голос почти до шепота.

– Гулять, – ответила я нарочито холодно.

Он рассмеялся, и это был жуткий пустой смех, от которого у меня побежали мурашки по спине.

– Не держи меня за дурака, Адриана.

– Это еще почему? – провокационно спросила я, готовясь к потоку упреков.

На этот раз охотник грубо развернул меня к себе лицом. Если бы его глаза могли метать ядовитые стрелы, то я уже совершенно точно была бы мертва.

Через несколько секунд гневный взгляд охотника изменился, стал каким-то отсутствующим. Он ослабил хватку, но не отпустил меня. Нейтан замер, осторожно поглаживая мои волосы. Бурлящая во мне ярость угасла, оставив после себя пустоту, ощущение безысходности. Я точно знала, что не Нейтан был причиной моей злобы. Выплеснув на него свои эмоции, я в очередной раз поступила глупо. Возможно, он прав и нам нужно заново учиться доверять друг другу.

– Я видела ее во сне. Она ищет меня, хочет убить. Я чувствую это, – прошептала я.

Нейтан чуть отстранился и сочувственно взглянул на меня. Смущенно потупив глаза, я не решалась поднять их. Я больше не хотела бороться с охотником. Сдаюсь!

– Что, если она вернется? Я должна исчезнуть из твоей жизни, прежде чем она успеет навредить тебе, Нейтан.

Легкое равнодушие снова сменилось лихорадочным беспокойством. Я должна уйти. Куда-нибудь на край света.

– Она одна. Нас двое. Убегать нет смысла.

Я нахмурилась:

– Может быть, она не одна. Кто знает, может быть, она уже собрала целую стаю?

– И даже если так, она больше нас ничем не удивит, – мрачно сказал Нейтан.

Я подняла глаза, и настоящее расплылось в розовом тумане, уходя куда-то вдаль и исчезая из глаз. Юноша, стоявший напротив меня, восставал из глубин прошлого. Я вспомнила наш первый поцелуй, страстный, полный любви. Все случилось как будто бы вчера. Я безмерно благодарна этому сказочному человеку, ведь именно он раскрасил мой мир яркими красками, растопил лед и прогнал всю боль и печаль моей юности.

– Нейтан, ты отпустишь меня? – нежно прошептала я сквозь призму воспоминаний.

– Нет, – ответил он.

Я никак не могла выбросить из головы мысли о том, что из-за меня Нейтан подвергался огромной опасности. А может быть, просто вырубить его и сбежать? Охотник встрепенулся, как будто прочитав мои мысли. Он опустил руки и увидел, что его прикосновения оставили на моей коже следы. В глазах охотника мелькнула тень сожаления, а на его губах отпечаталась горькая ухмылка.

Я протянула к Нейтану дрожащую руку. Шумно выдохнув, я провела по его щеке тыльной стороной ладони.

Мои пальцы горели от боли, и я с трудом сдерживала крик. Нейтан не двигался, следя за моими движениями. Это легкое прикосновение практически лишило меня сознания, закружило в огненном водовороте. Мои пальцы засветились кроваво-красным светом, и я отдернула руку.

– Подожди, – сказал он и прижал меня к себе, обвивая рукой мою талию. Я ощутила его горячее дыхание на своей шее. Наша страстная, волнующая близость, такая непривычная для меня, не позволяла оставаться спокойной, все мысли испарились.

– Ты пахнешь почти так же, как раньше. Разве это возможно? – тихо спросил он.

– Не знаю. Я думала, что все тени не имеют запаха. Совсем. Я правда не знаю, – прошептала я.

Нейтан тепло улыбнулся.

– Ты больше не злишься на меня? – вопрос прозвучал по-детски наивно.

– Тсс. Я никогда не злился на тебя, – над моим ухом мягко прозвучал низкий бархатный голос, проникающий в самую душу. – Я злился только на то существо, которое превратило тебя в себе подобное. Никогда бы не поверил в то, что ты обратилась по собственной воле, но… Но ведь я совершенно ничего не знал о твоей жизни после исчезновения из родного дома. Твои родители соврали мне, а я, как настоящий дурак, проглотил их жалкую ложь. Если бы я только все перепроверил… Я бы еще поборолся за тебя, за нас.

Его слова были настоящим бальзамом на душу. Он бы боролся, он обязательно нашел бы меня и оградил от всех обидчиков. Он открылся мне сейчас, признаваясь в своих ошибках, искренне раскаиваясь в каждой из них. Что ж, я считаю, что никогда не поздно показать себя. Никогда не поздно спасти Нейтана, спасти меня, спасти всех нас. Вместе мы сможем преодолеть любые сложности, мы сможем победить Амелию и ее теневое войско. В этот раз я не была наивной, слабой и одинокой. В этот раз у меня был выбор.

– Знаю, – прошептала я.

Он нежно улыбнулся.

– Тебе очень больно, когда я касаюсь твоей кожи? А когда ты прикасаешься ко мне? – спросил он, посматривая на мои пальцы.

– Если в должной мере отвлечь мое внимание, то совсем и не больно, – пошутила я, и Нейтан издал нервный смешок. Он больше не старался прятать свои чувства, а я никак не могла нарадоваться его искренности.

– Итак, значит, несколько минут назад твое внимание было кем-то завоевано, – сказал он.

– Может быть, – ответила я, лукаво улыбаясь.

– Кем же? – спросил он и подался вперед, оказавшись настолько близко, что я невольно задержала дыхание.

– В нашем случае это скорее что-то. Посмотри, эти деревянные перила такие очаровательные, они украшены резьбой, – прошептала я, заметив, как дрогнули его уголки губ.

Он молчал.

– На улице еще темно. Предлагаю снова лечь и поспать немного, – сказала я.

Охотник устало кивнул:

– Согласен. Но, Адриана, обещай мне – больше никаких прогулок в одиночестве.

– Нейтан, можно я посплю с тобой в кровати? Я не хочу оставаться одна, – тихо прошептала я.

Он пожал плечами и ответил:

– Хорошо.

Я молча улеглась рядом с ним и стала смотреть на побеленные доски на потолке. Каждый лежал строго на своей половине кровати.

Нейтан совсем скоро уснул и захрапел. Я улыбалась.

Игривый солнечный луч скользил по правому краю кровати, щекоча за кончик носа. Я громко чихнула и открыла глаза. Натянув одеяло до подбородка, я зевнула и решила, что можно полежать еще минут пять. Взглянув на соседнюю половину, я качнула головой. Пусто. Интересно, куда он ушел?

Я перекатилась, подмяв под себя одеяло Нейтана. Материал весь пропитался терпким запахом охотника, который я почувствовала непривычно остро и впервые поблагодарила судьбу за то, что была связана с человеком. Благодаря его энергии я могла длительное время оставаться видимой, а кроме того чувствовать запахи и видеть мир в красках.

Беспокойные голоса раздались откуда-то снизу. Наверное, это были гости пансионата, собравшиеся на завтрак. Может быть, Нейтан тоже сейчас среди них: наливает себе кофе, намазывает масло на булочку.

Я закрыла глаза, купаясь в теплых лучах солнца, наслаждаясь прекрасным и удивительным утром. Ощущение реальности происходящего постепенно пропадало. Исчезали боль, грусть, тоска, жалость, исчезало прошлое.

Я сделала глубокий вдох и покачала головой. В это мгновение меня охватила нарастающая паника.

Впусти меня, Адриана. Впусти меня.

Я вздрогнула всем телом, настигнутая волной липкого страха. Каждая клеточка моей кожи вспыхнула болью, как если бы кто-то невидимый дотронулся до моих рук, ног, горла и щек одновременно. Я мерцала так же ярко, как мерцает огонек свечи. Амелия пыталась утянуть меня за собой в мир тумана. Снова.

Дверь открылась, вошел Нейтан.

– Адриана, что случилось? – обеспокоенно спросил охотник.

– Не знаю. Мне кажется, что кто-то зовет меня в другой мир, тянет за завесу, – растерянно ответила я, качнув головой.

– Ты привязана ко мне. Никто не сможет утянуть тебя силой. Это просто невозможно.

Он говорил уверенно, но я уже не знала, что действительно возможно, а что нет.

25

Прикосновение

Мягкое прикосновение обожгло меня как огонь, пробудив ото сна.

Я открыла глаза, оперлась на локоть и приподнялась в постели. Нейтан сидел рядом.

– Я… здесь? – прошептала я, испуганно осматриваясь.

На губах охотника дрогнула легкая улыбка.

– Да, ты здесь, полностью в моей власти.

Я представила гневное лицо Амелии, которое не переставало раз за разом возникать в моих снах, и с легкой грустью вздохнула от нахлынувшего на меня тревожного чувства.

– Я действительно здесь? – снова спросила я, и мне показалось, что Нейтан взглянул на меня, как на безумную. Да, я звучала именно так. Но я чувствовала себя совершенно сбитой с толку.

– Действительно, – заверил охотник, чья улыбка постепенно исчезала. – Ты очень крепко спала и на мгновение стала практически полностью прозрачной, – сказал Нейтан со спокойным лицом и заметным лишь в голосе беспокойством.

Я не могла спать в полной мере, только беспокойно дремать, при этом всегда осознавая происходящее вокруг. Но в этот раз все произошло иначе.

– Ты же знаешь, я не могу крепко заснуть. Я… я точно не знаю, что это было. Мне кажется, я видела кошмар с участием Амелии, – ответила я, запинаясь.

– Ты можешь видеть сны? – тихо спросил Нейтан и придал своему лицу серьезность, сдвинув брови. Я посмотрела на него пристальным взглядом, но не смогла по его холодному выражению прочесть, что было в голове у охотника. Я ужаснулась, поняв, что он снова скрыл от меня настоящие эмоции. Больше всего на свете я боялась потерять искреннего и добродушного Нейтана.

– Только в последнее время.

Охотник молча опустил глаза.

– Но… как же… ты удивляешь меня снова и снова, Адриана, – сказал он, глубоко вздохнув.

Мне захотелось улыбнуться, когда я поняла, что могу видеть сны в точности как люди.

– Нейтан, – прошептала я и встала. Я хотела, чтобы мои глаза оказались на одном уровне с его глазами. Пристально взглянув на охотника, я закусила губу. – Мы должны найти способ победить Амелию. Я думаю, что она – ключ к ответу на загадку о могуществе теней. Ее сила… это ненормально. Я никогда раньше не видела такого. Если мы сможем убить ее…

Нейтан слушал внимательно. Его глаза изучающе смотрели на меня и чего-то ждали. Я улыбнулась. Я улыбнулась ему так, как улыбалась когда-то на балу.

– Но как? – спросил он. Охотник не требовал подробностей, только терпеливо дожидался моего ответа.

– Нам нужна информация, Нейтан. Какая-нибудь подсказка. Что-нибудь, что выведет нас на след. И я думаю, что есть только одно место, где мы можем найти зацепку. Мы должны нанести визит старейшинам.

– Старейшинам? Сомневаюсь, что они добровольно… – Нейтан запнулся на полуслове.

– Конечно, они нас не примут. А мы и не будем спрашивать у них разрешения, – сказала я, коварно потирая руки.

Я слышала восторженный шепот Нейтана за моей спиной. Он снова и снова повторял одни и те же слова: только бы получилось, только бы получилось.

– Получится, – уверенно заявила я. – Сейчас там никого нет, правда? Если бы собрание было запланировано на сегодня, ты бы точно об этом знал. Нейтан?

Охотник тряхнул головой:

– Думаю, ты права. Но я не уверен в этом на сто процентов. Некоторые собрания проходят без моего участия. А теперь, может быть, вообще все, – ответил Нейтан, многозначительно поднял бровь и стрельнул на меня глазами.

– Ну и что? Мы будем очень осторожны. Неужели ты струсишь? – спросила я, улыбаясь.

– Хочешь показаться самой смелой, рыжая? – проворчал охотник.

Мы, как воры, бесшумно крались в ночи. На узких улочках величественного города друг друга постоянно сменяли шедевры шотландской архитектуры. На какое-то время мы замирали перед тем или другим старым зданием, забыв, куда шли и почему нужно торопиться. Когда мы проходили мимо огромной библиотеки, я рассказала Нейтану о своей самозабвенной любви к книгам. Слова, слова, они здесь бесконечны.

В этот раз никто не стал завязывать мне глаза, и я облегченно выдохнула. Мы наконец научились доверять друг другу.

Мы проскользнули через потайную дверь в сумрачный подвальный коридор и начали спускаться вниз по винтовой лестнице. Наши шаги эхом отразились от каменных стен.

Я с живым интересом огляделась. Ничего необычного. Бесконечная голая лестница уводила вниз, все глубже под землю. Когда мы спустились, Нейтан первым подошел к невысокой двери, ведущей в общий зал. Он легко дотронулся до нее, и я тут же услышала щелчок.

– Только охотник может ее открыть, – объяснил он, с силой толкая дверь.

Я окинула знакомый амфитеатр презрительным взглядом. В ушах стояли крики яростной толпы охотников. Энергично тряхнув головой, я последовала за Нейтаном в глубь помещения. Я быстро скользнула глазами по трем тронным стульям, потом по стенам зала, которые были увешаны рисунками до самого потолка. Красивые рисунки. Они изображали античные сцены. Каждая картинка сопровождалась подписью на латинском. Подойдя ближе, я смогла расшифровать большую часть надписей.

– Ищешь что-то определенное? – спросил Нейтан, подходя ко мне.

Я пожала плечами:

– Не знаю. Я застряла, запуталась.

Я медленно провела пальцами по стене и вздохнула. Необычно, но прямо под буквами ощущались какие-то мелкие шероховатости.

– Я когда-нибудь рассказывала тебе о моем жутком учителе латыни? Вот уж был настоящий мучитель. Но сейчас, оглядываясь назад, я должна признаться, что он многому меня научил. Античность всегда как-то по-особенному завораживала меня. Жестокая и суеверная, но в то же время цивилизованная и рациональная.

Благоговейным шепотом я прочитала несколько строк. Рассвет и падение Римской империи. Гай Юлий Цезарь. Пантеон. Сенат. Круглый жертвенный алтарь. История оживала в моем воображении. Некоторые факты все же отличались от общепринятых, написанных в учебниках и монографиях.

Автор рисунков был также указан, он называл себя почтенным членом совета. Я никогда не слышала его имени раньше, но, судя по описанным выше событиям, этот человек являлся доверенным лицом римского императора. Он делал наброски происходящего с указанием дат. Судя по этим рисункам, сражение с фракийцами и обращение Амелии разделяли всего несколько десятилетий. В строчках ниже появился латинский термин, обозначающий теней – Viator Nebulae. Историк, написавший их, определенно был охотником!

– Невероятно, – пробормотала я, читая дальше.

– Что? Ты что-то нашла? – взволнованно спросил Нейтан.

Я указала на стену.

– Ты когда-нибудь читал то, что тут сказано? – ответила я вопросом на вопрос.

Охотник смущенно улыбнулся и скрестил на груди руки.

– Ну, наше обучение предполагает латынь, но для меня нашлись дела поважнее.

Я скептически подняла бровь:

– Какие именно? Постой, дай-ка я угадаю. Уроки борьбы?

По крайней мере, ему хватило приличия, чтобы сделать виноватый вид. Я подошла к другой стене, обогнув стулья. В этой стороне зала рисунков было значительно больше, чем текстов. Некоторые из них я сразу узнала. Они изображали богов. Я начала читать текст и уже через несколько секунд широко раскрыла глаза от удивления.

Тебя, тень, я создал из ничего, я создал тебя из чистого света. Ты с жадностью приняла мой подарок, запятнав его кровью невинных, поэтому я проклинаю тебя. Пусть моя сила давно забыта и мне не уничтожить тебя, я воздвигаю стену между тобой и людьми.

Я дарю тебе еще один подарок: твой собственный мир, который станет твоей вечной ловушкой.

Мои глаза бегали по строчкам, то щурились, то раскрывались шире. Я с жадностью читала о правилах мира теней, о появлении охотников, которые должны были защитить человечество от нас и исправить божественную ошибку.

Но снова и снова я возвращалась к строке, которую веками никто не мог правильно истолковать:

Охотник и жертва! Вы – корни одного дерева, вы – две стороны одной медали. Объедините то, что было разделено!

– Иди сюда, Нейтан! Смотри! Здесь! Ты это видел? Это послание от… самого бога? Что же это значит? Вы корни одного…

– Адриана, – охотник перебил меня на полуслове.

Я обернулась.

Перед нами стояла Зерафин.

26

Библиотека

Никто не двинулся с места. Мы трое просто молча смотрели друг на друга.

Наконец Зерафин нарушила тишину:

– Кто бы мог подумать? Блудный сын вернулся. Вспомнил все-таки о своем долге, Нейтан?

– Я никогда о нем не забывал, – безэмоционально ответил Нейтан. Мой взгляд встретился с глазами охотника. Он судорожно перебирал в голове различные идеи побега, отбрасывая одну за другой. Что же нам делать? Были ли мы сильнее Зерафин? А может, все-таки сбежать? Или бороться? А если она могущественнее?

На меня обрушилась буря негодования и обиды. Нейтан ведь не предавал совет, он просто пытался найти другой способ бороться с тенями. Способна ли Зерафин это понять? Сомневаюсь.

– Я вижу, ты связал ее, – проскрипел женский голос.

– Именно так, – уверенно ответил Нейтан, но по его беспокойному движению ногой я поняла, что он также не знал, чего ожидать от старейшины.

– Но ты не передал ее на суд после смерти Кассандры. Вы все оказались в ее власти, – агрессивно продолжила она.

В моей власти? Она винила меня? Не я убила Кассандру, а Амелия. Я просто не могла предотвратить эту смерть, не могла!

– Я хочу помочь. Прошу, позвольте, – сказала я, презирая саму себя за жалкий вид.

Зерафин рассмеялась.

– Как ты можешь помочь, тень? Ты уже усугубила наше положение!

Я замотала головой.

– Но я пыталась, действительно пыталась… – пробормотала я, указывая на стену. – Ответьте мне, что значит эта строчка: «Вы – корни одного дерева, вы – две стороны одной медали»?

Зерафин молча смотрела на меня несколько минут. Вдруг пламя ненависти вспыхнуло в ее глазах, и она сделала несколько шагов в моем направлении. Нейтан подпрыгнул ко мне, как кошка, и шепнул на ухо:

– Встретимся там, где слова бесконечны.

Я поняла, что должна уходить. Замешкавшись, не желая оставлять Нейтана один на один с этой фурией, я остановилась. Но охотник послал мне энергетический толчок, вынуждая поторопиться.

И я побежала.

Я уже несколько часов ждала Нейтана около знакомого массивного здания. Мне хотелось кричать, вопить, бежать обратно в подземелье, но ледяной страх сковал тело, а слезы застыли в горле от накатившего ужаса. А что, если?.. Нет! С ним все в порядке! Благодаря сплетению наших энергий я чувствовала, что охотник жив, это главное.

Нейтан пришел к библиотеке только на рассвете. Он часами петлял по улочкам Эдинбурга, чтобы стряхнуть с хвоста Зерафин и ее приближенных охотников.

Нейтан почти бесшумно скользнул мимо припаркованных автомобилей и подошел ко мне. Цел и невредим! Мне захотелось с радостным визгом броситься ему на шею, но я сдержала порыв нежности, так как любые прикосновения обжигали меня до боли, настолько острой, что даже удержаться на ногах становилось задачей не из легких.

Вместо объятий я рассказала охотнику наш дальнейший план: нужно заглянуть в библиотеку. Нейтан согласился при условии, что мы поторопимся. Мы договорились покинуть город через пару часов, так как Зерафин и ее охотники уже сновали по Эдинбургу в поисках меня. Мы с Нейтаном прекрасно понимали, что поимка тени для старейшины была лишь вопросом времени.

Туристы уже куда-то спешили, наперебой рассказывая друг другу планы на день. Одна из групп приезжих направилась к главному входу в библиотеку. Люди проходили мимо нас с сияющими радостными лицами. Я с любопытством рассматривала каждого туриста и пыталась представить себя на его месте. Гулять, осматривать городские достопримечательности, смеяться без повода, ничего не бояться. Должна признаться, я ужасно завидовала всем этим улыбающимся людям, перед которыми жизнь открывала новые возможности и перспективы буквально каждый день.

Мой бывший жених держался рядом, не выпуская меня из поля зрения. Время от времени он поглядывал и на туристов, хмурил брови, задумчиво покусывал губу, но потом машинально возвращал глаза на меня. О чем он думал? Под его тяжелым взглядом я чувствовала себя несколько некомфортно, все же он не доверял мне на сто процентов. Может, это и правильно. Если бы Нейтан, не задумываясь, встал на мою сторону, он был бы плохим охотником. Не так ли? Но ведь он многим рисковал, работая со мной в одной команде, он защищал меня. Я улыбнулась Нейтану с благодарностью.

Вскоре мы остановилась перед высокой резной дверью.

– Итак, мы здесь. Ты уверена, что справишься? – мрачно спросил Нейтан.

Я запрокинула голову вверх и уставилась на громадное здание в стиле неоготики. Его украшали рыцарские башенки, скульптуры, резные двери и прочие детали, тщательно спроектированные архитектором. Над входной дверью была прикреплена имитация опускной решетки, окруженная геральдическими зверями. От грозной изысканности стиля шотландских баронов захватывало дух.

– Конечно. Ты снова меня недооцениваешь. Забываешь, что я триста лет прожила сама по себе, без чьей-либо поддержки, – ответила я и вздохнула. – Возможно, именно поэтому я вообще продержалась так долго, – с ироничной усмешкой добавила я.

Нейтан опустил голову, попытавшись скрыть улыбку.

– Поспешим. Я не хочу оставаться в этом городе ни секундой дольше необходимого.

Мы вошли в вестибюль библиотеки. Я бы предпочла рвануть вверх по главной лестнице, туда, где были собраны книги, рукописи и журналы самой разной тематики; туда, где много веков назад кипела работа переписчиков; туда, где пахло старой бумагой, переплетами, кожей, свечным воском, пыльным бархатом и чернилами.

Но, несмотря на мою невидимость для окружающих, я стояла в очереди, недовольно скрестив на груди руки. Мне пришлось подождать, пока Нейтану оформят библиотечный абонемент.

– За мной, Адриана, – сказал Нейтан, когда мы вошли в один из огромных залов. Мы точно знали, зачем пришли, и охотник уверенно направился в нужную сторону. Я с сожалением плелась за ним, стараясь хоть краешком глаза взглянуть на стеллажи. В какой-то момент я просто остановилась.

– Только на мгновение, Нейтан, – прошептала я, восхищаясь красотой вокруг. Годами я избегала мест, наводненных людьми, и вот сейчас…

Через огромные окна лился солнечный свет, превращая миллионы пылинок в сверкающие крупицы золота. Ряды бесконечных стеллажей тянулись вперед, словно лабиринт из множества книг. Я замерла с открытым ртом, любуясь красотой, от которой перехватывало дыхание, и никак не могла собраться с мыслями. Удивительно, просто удивительно! Но, если говорить откровенно, я бы вряд ли решилась посетить это величественное здание в одиночку. Слишком много людей; муки жажды и голода обострялись в подобных местах. Книги я обычно находила в заброшенных домах или полуразрушенных магазинах. Конечно, этого было недостаточно. Я оглядывалась по сторонам и постепенно осознавала, что все триста лет только и делала, что пряталась от мира, игнорируя его существование.

Нейтан дернул меня за рукав, возвращая в реальность. Его обжигающе горячие пальцы скользнули вниз по моей руке, коснувшись голой кожи. Я, зашипев, обернулась. Охотник виновато посмотрел на меня:

– Прости. Я как-то забываю… все думаю, что прикоснуться к тебе – это нормально, – сказал он, потирая затылок.

– Да уж, ты, пожалуйста, не забывай, что в нашем случае прикосновения – это ненормально.

Нейтан кивнул, скрестив на груди руки. В его голубых глазах блестели искорки.

– Я имел в виду не сами прикосновения, а желание коснуться, – ответил охотник. – Идем. Здесь слишком людно. Давай наконец найдем те несколько книжек, за которыми мы сюда пришли, и стащим их.

– Ты только что оформил абонемент, Нейтан, так что можешь получить нужные книги абсолютно легальным путем, – улыбнулась я.

Охотник хмыкнул:

– Как будто бы у меня есть время ходить туда-сюда и возвращать их обратно.

Я молча пожала плечами, рассматривая книги на одной из полок. Несмотря на то что в библиотеке было полно народу, я чувствовала себя уверенно, ведь рядом со мной стоял Нейтан. Не какой-нибудь другой охотник, не Кэмерон и не Эмили, а именно Нейтан, такой дорогой моему сердцу. Его сильная энергия подавляла мои нечеловеческие голод и жажду, позволяя сконцентрироваться на поиске книг.

Вскоре мы поднялись на второй этаж. Именно здесь хранилось огромное количество монографий, посвященных античной истории. Книги, рассортированные по алфавиту, были аккуратно расставлены на стеллажах. На корешках красовались названия, кое-где напечатанные золотыми буквами, а кое-где выведенные чернилами. Я едва могла дышать от возбуждения. Сотни книг о древнем мире натолкнули меня на упоительные воспоминания из прошлого. Да, даже мой отец находил некоторые из моих сочинений на латыни весьма сносными.

Нейтан тихо зашипел, напоминая о том, что мы придерживаемся плана, который не включает в себя рассматривание всех книг на свете.

Я поспешила догнать охотника, и наконец в правом крыле зала мы нашли табличку с указанием номеров стеллажей, на которых хранились книги о Древнем Риме и Древней Греции. Я в пятый раз процитировала Нейтану те надписи из амфитеатра, которые, по моему мнению, не были лишены скрытого смысла. Кто-то дал охотникам особую инструкцию, и сейчас пришло время выяснить, какую именно. Я верила в то, что она обязательно нам поможет. Поколебавшись немного, я также рассказала Нейтану о том, что Амелия, возможно, стала первой в своем роде тенью. Я упомянула и то, что она получила божественный артефакт, который, как я считала, являлся главным источником ее неконтролируемой силы. Нейтан молча кивнул, не опровергая мою теорию.

Нейтан нашел несколько трудов, в которых фигурировали весталки. Я, в свою очередь, принесла книги, описывающие битву с Фракией, а также трудную экономическую ситуацию, сложившуюся в Римской империи после поражения. Кроме того, мне нужна была энциклопедия языческих богов, чтобы выяснить наверняка, какое из божеств наградило Амелию дорогим подарком. В душе я немного сомневалась в правдивости этой истории, но ведь, с другой стороны, я сама являлась сверхъестественным существом, да и эти латинские надписи в зале амфитеатра подтверждали легенду, рассказанную Амелией.

Я уселась за угловой столик в конце зала, чтобы видеть всех посетителей, и стала терпеливо ждать Нейтана, который искал энциклопедию. Он что-то сосредоточенно бормотал и время от времени морщил лоб, едва касаясь кончиками пальцев корешков книг. Я завороженно следила за ним, завидуя томикам, которых он нежно касался. Мне безумно захотелось дотронуться до охотника, обнять его, несмотря на боль, непременно последующую за прикосновением.

Я с трудом оторвала взгляд от него и уткнулась в одну из книг. Через несколько минут Нейтан присоединился ко мне, добавив к общей кипе томов еще как минимум семь. Некоторые из них были ужасно объемными, и я невольно испугалась, что мы проведем в библиотеке целый день, пролистывая и просматривая их.

– Нас ждет увлекательный экскурс в античный мир, – сказала я с кислой улыбкой, притягивая к себе одну из энциклопедий и заботливо укладывая ее рядом с уже открытой исторической монографией.

– Надеюсь, мы задержимся ненадолго, – оптимистично добавил Нейтан. Наши взгляды пересеклись в улыбке. Глубоко вдохнув, охотник поправил волосы и последовал моему примеру. Он отобрал из общей кипы книг только военную историю и принялся сосредоточенно пролистывать «Военное дело у фракийцев».

Некоторое время мы работали молча. Я полностью углубилась в чтение, иногда делая небольшие закладки в наиболее интересных местах.

– Юпитер, Юнона, Вулкан, Меркурий… Где же Веста? Посмотрю в другой книге, – пробубнила я, подпирая рукой подбородок.

Я с упоением продолжила читать о том, как римляне пытались умилостивить богов и какие жертвы приносили в их честь.

– Ага, вот! Ну и ну, как здесь мало! – фыркнула я, поворачиваясь к Нейтану.

Я нашла лишь пару строчек о храме Весты, в котором жили молодые девственницы, поддерживающие жертвенный огонь. Звание жрицы приносило весталкам множество привилегий: они имели в Риме большой почет, уважение и влияние в обществе. Весталки приносили обет целомудрия на весь срок службы в храме. За его нарушение девушкам полагалась жестокая смерть – лишившуюся девственности жрицу заживо хоронили. Часто весталок обвиняли в нарушении обета, когда страна терпела различные бедствия, – гневались боги.

Практически все, что я прочитала о весталках, мне уже давно было известно от Амелии. Эта древняя тень поделилась со мной историей своей жизни триста лет назад. К сожалению, книга не помогла мне получить более точную информацию, и многое приходилось додумывать, выстраивая теории. Я даже не удивилась, когда не увидела ни одного имени, которое могло бы послужить зацепкой. Амелия не фигурировала ни в одной из статей. Однако я нашла стопроцентное подтверждение тому, что варварское наказание для весталок действительно существовало. Погребение заживо. Провинившуюся жрицу закрывали в специально вырытой землянке с небольшим количеством еды и питья. Я долго думала о бедной весталке, которая испытывала животный страх в земляной тюрьме. Неужели люди настолько жестоки по своей природе?

Но кто я такая, чтобы судить о людях и их поступках, когда сама практически монстр?

Нейтан помахал рукой перед моим носом, вынуждая меня взглянуть на него:

– Адриана, слышишь меня?

Я несколько раз нервно моргнула, выныривая из своих мыслей.

– Ты что-то сказал? Я просто немного задумалась, – смущенно ответила я.

– О чем? – спросил Нейтан, наклонив голову.

– Да так, о прошлом.

– Не стоит слишком много думать о прошлом, это обычно плохо заканчивается, – ответил Нейтан и задумчиво постучал пальцами по книге, лежавшей передо мной.

Я безразлично пожала плечами:

– Знаешь, многие легенды сводятся к одному: если не заключить с призраками мир, не договориться о чем-либо, они будут вечно преследовать тебя.

Нейтан улыбнулся:

– Буквально, Адриана. Ты преследуешь меня.

Не зная, как реагировать, я невидящим взглядом уставилась в открытый томик. Пальцы Нейтана лежали точно на слове «весталка». Я подняла руку и положила ее на книгу, практически касаясь Нейтана. Почувствовав успокаивающее тепло, я немного расслабилась и выдохнула.

– Ты не обрадовался, – тихо сказала я, нарушив повисшую тишину.

Нейтан оторвал взгляд от наших рук, мирно лежащих рядом друг с другом, и посмотрел мне в глаза:

– О чем ты?

– Впервые за триста лет ты увидел меня за вашим коттеджем, в плену магии Кэмерона. И ты не обрадовался.

Я знала, почему наша встреча стала для охотника весьма печальным событием. Он видел пред собой не меня, он видел тень. В его глазах я больше не была Адрианой, я была чудовищем. Но в моих глазах… в моих глазах все было по-другому. Передо мной стоял не охотник, передо мной стоял Нейтан. Этот парадокс восприятия сводил меня с ума.

Нейтан недовольно сверкнул глазами. Неужели я затронула за живое? Он начал выстукивать пальцами какой-то замысловатый ритмический узор.

– Адриана, – сказал охотник, и его голос заставил меня вздрогнуть. Он говорил тихо и нежно, но я ощущала, как скрытая сила целой палитры ярких эмоций пронзала меня до мозга костей. – Адриана, ты не права. Я обрадовался. На одно мгновение. Это действительно так. Но я не мог радоваться и дальше, так как был уверен, что ты… что от тебя осталась лишь оболочка.

– Я осталась собой и никогда не теряла свое «я», – обиженно возразила я.

Нейтан виновато кивнул:

– Ты вот, возможно, и не теряла. А я терял.

Я взглянула на охотника, подаваясь вперед. Мне хотелось увидеть все эмоции, которые отражались на его лице.

– Ты сейчас здесь, со мной, Нейтан. После стольких лет мы снова вместе. Разве это не чудо? Мы оба должны были давно умереть, исчезнуть с лица земли, но мы здесь. Я здесь с тобой. Мы вместе.

– Может быть, это и чудо, – ответил Нейтан. Его пальцы перестали выстукивать ритм. – Мне жаль, что я причинил тебе боль, Адриана, – добавил охотник после небольшой паузы, а затем улыбнулся открытой, грустной улыбкой. Его пальцы дрожали. Я знала, он испытывал мучительное чувство раскаяния и стыда. Прошлого не вернуть, не исправить, да и жалеть об этом уже слишком поздно.

Если бы у нас только была одна-единственная возможность коснуться друг друга без всякой боли, я бы, не задумываясь, бросилась в его объятия. Призрак любви давно бродил между стеллажей, но никак не мог найти наш столик на отшибе, расположившийся подальше от любопытных глаз.

Нужные слова застряли у меня в горле. Не здесь. Не сейчас. Сначала мы должны выполнить задание.

Я бросила хмурый взгляд на огромную гору книг. Следуя своему внутреннему голосу, я потянулась за одной из них. Проведя рукой по пыльной обложке пурпурного цвета, я прочитала чернильную надпись: «Пантеон. Соответствие римских и греческих богов». Греческая цивилизация оказала колоссальное влияние на формирование римской мифологии. В Древнем Риме легко приняли в пантеон греческих божеств, постаравшись таким образом привлечь на свою сторону как самих богов, так и поклонявшиеся им народы. Однако греческие имена божеств римляне переиначили на свой манер. Например, греческий Арес стал римским Марсом. Древние римляне, как и древние греки, возводили в честь богов храмы, приносили в жертву различный скот, чтобы умилостивить высших существ.

Я изучила оглавление и пришла к выводу, что далеко ходить не нужно. Открыв первую главу, я прочитала имена наиболее значимых богов. Практически все они были мне хорошо знакомы еще со времен моей учебы у Визгуна. Устало вздохнув, я перелистнула страницу. Нужно читать дальше, просмотреть полную иерархию.

Я сделала паузу. У меня появилось смутное навязчивое ощущение, что на подсознательном уровне я уже знаю ответ, который так усердно ищу.

Охотник и жертва! Вы – корни одного дерева, вы – две стороны одной медали. Объедините то, что было разделено!

– Нейтан! – крикнула я. Охотник вздрогнул и чуть не выронил из рук книгу.

– Да?

Я на секунду задумалась, формулируя вопрос.

– Как думаешь, у нас есть что-то общее?

– У нас? Ты имеешь в виду у тебя и меня?

– Нет же! У охотников и теней.

Нейтан некоторое время смотрел на меня с недоумением, потом вдруг беззвучно рассмеялся.

– Ты сейчас серьезно?

Я кивнула, сердито сдвинув брови. Нейтан резко перестал улыбаться и задумчиво произнес:

– Мы абсолютно разные, Адриана. Отличаемся друг от друга, как день и ночь. Почему ты спрашиваешь?

– Я думаю, нас что-то роднит, что-то объединяет. Эта связь теней и охотников еще сыграет свою роль, я уверена, Нейтан! И эти надписи на латыни… Мне кажется, они скрывают в себе нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Понимаешь? Возможно, мы с тобой просто пешки в божественной игре, – тут я понизила голос почти до шепота, начиная колебаться.

Ни я, ни Нейтан не могли доказать правдивость тысячелетних легенд, и поэтому мы сомневались в том, что нас действительно объединяет нечто божественное.

Нейтан молчал. Я смущенно опустила веки под проницательным взглядом его голубых глаз. Обрывки мыслей роились у меня в голове, создавая белый шум. Не зная, как именно объяснить Нейтану свою теорию, я схватилась за волосы. Еще один парадокс. Ведь, может быть, я вовсе не права? Испытывая смесь противоречивых ощущений, я захлопнула одну из книг.

– Расскажи мне о своем прошлом. Как тебя учили? Кто? Расскажи мне об охотниках. Как вы появились? Откуда у вас магические кольца? Я практически ничего не успела прочитать в амфитеатре! Если бы только Зерафин не помешала нам…

Нейтан наклонил голову набок.

Я внимательно наблюдала за ним, жадно подавшись вперед. Мой изучающий взгляд встретился с голубым светом глаз охотника. Эти невероятно красивые светлые глаза… глаза как море, как океан, и я погружалась в них с головой.

Охотник долго молчал, не решаясь заговорить. Снова. Снова это недоверие.

– Есть только ты и я. Наша маленькая команда. Моя жизнь в твоих руках, нам обоим нечего терять. Пан или пропал, – прошептала я одними губами.

Нейтан смотрел на меня, не моргая. Мои пальцы зудели от желания прикоснуться к нему. Как бы мне хотелось найти способ пересечь эту невидимую границу миров!

– Ты права, Адриана. Хотя нет, ты ошибаешься. Может быть, мне все же есть что терять, – усмехнулся Нейтан.

Я замерла, забыв, как дышать. Сердце пропустило пару ударов. Внезапно накатившее чувство тоски стало настолько острым, что мне захотелось разрыдаться от отчаяния. Впервые я подумала о том, что наше проклятие – невозможность прикоснуться друг к другу – было также и нашим благословением.

Чего я ожидала? Мы стояли на разных сторонах баррикады, жили в двух совершенно различных мирах. Найти что-то общее? Понять друг друга? Любить? Невозможно! Или все-таки…

– Нейтан? – я с трудом сглотнула подкативший к горлу горький комок. Не в силах больше искать несуществующие ответы в его холодных глазах я разорвала зрительный контакт и уставилась в пол.

Нейтан тяжело вздохнул.

– Как и все ныне живущие охотники, я могу поделиться с тобой только легендами. Наше происхождение обрастает новыми подробностями, наверное, каждую сотню лет, – улыбнулся Нейтан. – Насколько мне известно, охотники существуют уже много веков. Чуть более двух тысячелетий.

Два тысячелетия. Я напряженно слушала. Если мое предположение верно и Амелия действительно стала первой тенью… Да уж, таких совпадений просто не существует!

– Если верить рассказам моего учителя, мощь, заключенная в наших кольцах, является осколочной магией артефакта, который когда-то принадлежал одному из древних богов. Ты сама могла убедиться в том, что совет помешан на мифах. Но если хочешь знать лично мое мнение, я считаю, что это лишь одна из версий, очередная попытка объяснить необъяснимое. Мы, люди, любим приписывать различные непонятные нам явления Божьему промыслу.

Довольствоваться таким размытым ответом не хотелось. Я нахмурила брови:

– Нейтан, да ты сам практически бессмертен! Хочешь сказать, что не веришь в магию древних богов?

Охотник пожал плечами:

– Адриана, я верю. Я просто немного, ну, знаешь, самую капельку, сомневаюсь в том, что могущественные божества интересуются судьбами людей.

– Тогда откуда у тебя магия?

– Не знаю. Возможно, раньше все было по-другому и боги общались с людьми. Адриана, я никогда не соприкасался с какой-либо божественной силой, и я не знаю никого, кто соприкасался бы. Может быть, мы, охотники, просто жалкие остатки некогда великой божественной армии, не больше. Да, мы чтим наши традиции, стремимся исполнить долг перед людьми – защитить их, но мы ничего не знаем о собственном происхождении. Ничего… И мне кажется, что эта информация утеряна уже очень давно.

Охотник и жертва! Вы – корни одного дерева, вы – две стороны одной медали. Объедините то, что было разделено!

С каждым разом эти слова звучали в моей голове все громче, вытесняя любую мысль. Должен существовать какой-то способ, чтобы связать наши магические потоки и работать вместе. Нам нужно только расшифровать скрытое послание, понять, как именно мы можем объединиться.

Две стороны одной медали. Две божественные искры, которые вместе могли бы разжечь пожар.

– Давай, Адриана. Нет ничего легче этой загадки, – прошептала я, закрыв глаза.

Тщательно обдумав каждое слово охотника, я шумно выдохнула и спросила:

– О каком конкретно артефакте ты говорил?

Нейтан снова пожал плечами:

– Подробностей я не знаю.

Существовал только один известный мне артефакт, который Нейтан, кстати, носил на пальце. Кольцо. Эти опасные украшения были у каждого охотника.

– Можно я посмотрю поближе? – тихо спросила я, указывая на перстень.

Нейтан колебался. В конце концов он протянул мне руку, но я видела, что все его существо восставало против этого.

На первый взгляд кольцо охотника казалось совершенно обычным, но вблизи становилось понятно, что при изготовлении украшения использовался абсолютно удивительный материал. Перстень был будто сплетен из тысячи кожаных нитей. Я медленно перевела взгляд на мое собственное кольцо, подарок Амелии. Холодное и тяжелое, с маленьким светло-голубым камешком в центре, оно сидело идеально, плотно охватывая кожу. Я снова вспомнила рассказ Амелии. Ради мести она поделила то, что предназначалось ей одной, разорвала душу на кусочки. Если верить ее словам, она получила от бога смерти ценный подарок, который превратила в оружие.

Бог смерти… да, именно так она его называла.

Вдруг меня озарила внезапная догадка. Я буквально подпрыгнула на стуле и снова открыла энциклопедию. Начав лихорадочно листать страницы, я пробегала глазами абзац за абзацем в поисках подтверждения своей догадки.

– Адриана? – обеспокоенно спросил Нейтан.

Две стороны одной медали. Что-то общее между охотником и тенью. Наконец я нашла то, что так долго искала. Ну, конечно! И как я сразу об этом не подумала?

Аполлон. Бог света. Покровитель искусств. Бог-врачеватель. Бог, чьи стрелы приносят внезапную смерть.

– Посмотри, – прошептала я, показывая Нейтану страницу с различными фотографиями и рисунками Аполлона.

Нейтан нетерпеливо подался вперед и вслух прочитал одну из подписей под фотографией изваяния древнеримского бога:

– Apollo Belvedere – античная статуя, изображающая древнегреческого и древнеримского бога солнечного света Аполлона в образе молодого прекрасного юноши, стреляющего из лука.

Бог держал в руках лук и стрелы.

Вот они, две вещи, которые неразрывно были связаны друг с другом.

27

Откровение

Лук и стрелы.

Пытаясь скрыть сильное волнение, я засунула руки в карманы и, улыбаясь, вприпрыжку зашагала по оживленным улицам Эдинбурга. Полностью углубившись в мысли о богах, тенях и охотниках, я следовала за спиной своего бывшего жениха, совершенно не обращая внимания на прохожих.

Несмотря на то что я была против, Нейтан все равно украл из библиотеки ту самую книгу, в которой мы нашли множество изображений Аполлона. Он объяснил свой незаконный поступок тем, что не собирался раздавать карточки со своим реальным именем направо и налево, потому что у людей могли возникнуть вопросы, связанные с его реальным возрастом. А мне, если честно, книга была и вовсе не нужна. Все, что требовалось, мы уже выяснили. Ну и если вдруг у нас возникнут новые вопросы, мы просто откроем нужную страничку в интернете. В смысле Нейтан откроет. Я еще ни разу не пользовалась компьютером.

Мы практически бежали. Выйдя из сквера, мы перешли дорогу, несколько раз свернули налево и направились вниз по улице. Я снова и снова прокручивала в голове историю Амелии, стараясь вспомнить каждую деталь. Она называла бога смерти своим… спасителем? Как жаль, что триста лет назад я не придала особого значения ее истории и слушала лишь вполуха! Да, точно спасителем. Хм, неужели? Голос в моей голове, свет, указывающий путь в мире тумана, чье-то присутствие, которое я так часто ощущала. Наконец все встало на свои места.

Аполлон хотел, чтобы я исправила его ошибку. Но не одна. Вместе с Нейтаном.

Тихая темная ночь опустилась на землю, словно накрыв ее легким дымчатым покрывалом. Мы уже давно покинули город и сейчас искали опушку, чтобы отдохнуть и спокойно обсудить наш дальнейший план без лишних ушей и глаз. А точнее, мы хотели обсудить мой план. И мой план был очень прост. Я бы даже сказала, прост до безумия. Я знала, что использовать мою связь с Амелией во второй раз было равносильно самоубийству. Она уже считала меня предательницей, и, если наши дорожки вновь пересекутся, эта тень просто так меня больше не отпустит.

Однако, пока вокруг меня постоянно трутся охотники, она не решится показаться перед нами в открытую. Но я точно знала одно: если я встану у нее на пути снова, Амелия сделает все, чтобы меня уничтожить.

Теперь я догадывалась о ее планах, и, к сожалению, чтобы разгадать загадку до конца, нужно было встретиться с ней. Опять. Единственный способ незаметно добраться до Амелии – идти по ее следам.

Нейтан, в свою очередь, нашел в моем плане тысячу изъянов. Во-первых, нас только двое, и чтобы уговорить других охотников присоединиться к нашей команде, потребуется время. А может быть, они и вовсе не захотят этого делать. Во-вторых, существовала огромная вероятность провала. Как долго и как именно мы будем ее искать? Мне больше нельзя использовать для призыва нашу с Амелией связь, потому что в таком случае она сразу узнает, где именно находимся мы с Нейтаном, и использует эту информацию в свою пользу.

Нейтан расстелил свою куртку на траве, и мы сели прямо на нее, прижавшись спинами к широкому черному стволу дерева. Два наших силуэта медленно тонули во мраке холодной ночи. Сидя плечом к плечу, мы сонно переговаривались друг с другом под пристальными, любопытными взглядами звезд.

– Нейтан, это неправильно. Все должно быть наоборот, – прошептала я, покачав головой.

Он удивленно посмотрел на меня, и голубые глаза охотника пронзительно блеснули. Ветер трепал его волосы. Я завороженно уставилась на лицо Нейтана, которое в свете луны приобрело особую таинственную красоту и загадочность.

– О чем ты, Адриана? – спросил он.

– Я имею в виду то, что ты должен быть тем, кто предлагает отчаянные планы, а я тем, кто тебя отговаривает. Как-никак охотник здесь ты, – улыбнулась я.

Нейтан еще немного подался в мою сторону, не спуская пристального взгляда с моего лица. Он наклонился ко мне так близко, что я услышала его дыхание. В глазах охотника плясали разноцветные искры. Мои губы дрогнули в попытке сдержать улыбку. Триста лет одиночества остались позади. Я больше никогда не буду одна.

– Адриана, если бы ты знала, что я… что мне… – тут он запнулся, как бы подбирая слова. Я не выдержала и протянула к нему руки. Тронув его за рукав, я тихо спросила:

– Что?

– Я должен правильно расставлять приоритеты, я – охотник. На первое место я ставлю безопасность людей. Мой долг важнее моих желаний и чувств. Понимаешь? – спросил он, закусив губу.

Я сглотнула, и мои пальцы скользнули вниз по рукаву его свитера. Всего лишь одно прикосновение… пожалуйста…

Нейтан шумно выдохнул и продолжил:

– Но иногда… иногда я будто оказываюсь на распутье. Например, тогда, триста лет назад. На одной чаше весов – мой долг, на другой – мои эмоции, мои чувства. И в прошлый раз все закончилось весьма печально, Адриана. Для нас обоих. Я не совершу подобной ошибки во второй раз. Я больше не проиграю! В конце концов, я не хочу быть виноватым в твоих несчастьях, Адриана! Я не хочу рисковать тобой, я просто не могу потерять тебя снова. Да, прошлого не вернешь, но, знаешь, я так и не смог простить себя за эту ошибку. Я не выдержу больше, не смогу.

Слова Нейтана сильно поразили меня. Они, как раскаты грома, звучали в ушах, голове, сердце, эхом окутывая все мое тело. Мы довольно много времени провели вместе, но каждый раз он избегал моих откровенных вопросов. И вот, после множества глупых разговоров ни о чем, я думала, что уже преодолела в себе прошлое и поднялась над своими заблуждениями. Но, кажется, сердце все еще ныло, ныло тоскливо и больно, ныло от желания отдать этому охотнику свою любовь, всю до последней капли.

– Брось, Нейтан, – бодро ответила я. Мне безумно хотелось схватить его за руку, обнять, погладить по волосам, успокоить. – Ты тут ни при чем. Я сама во всем виновата. Я согласилась стать тенью по собственной воле.

– Этого бы не случилось, если бы я отправился на твои поиски. Тогда Амелия никогда не добралась бы до тебя, – прошипел Нейтан, сжимая кулаки.

Я помотала головой:

– Амелия выбрала меня. Рано или поздно она бы все равно осуществила задуманное. Ты не смог бы защищать меня вечно. Я сама должна была спасти себя, но у меня просто оказалось недостаточно силы воли, – сказала я, придвигаясь еще ближе. Наши губы практически соприкасались. – Мы должны победить, Нейтан. И тогда уж посмотрим, что для нас приготовила судьба. Может быть, убив Амелию, мы сможем избавиться от призраков прошлого.

В наступившей тишине было слышно тяжелое дыхание охотника. Я не рассчитывала, что это действительно случится снова, после стольких лет, и потому совсем не подготовилась к жжению, уколу и неистовой волне жара. В следующую секунду я вся обмякла, поддавшись чувствам. Наше дыхание слилось и растворилось в долгом поцелуе.

Соприкосновение наших губ перестало быть просто легким прикосновением, оно обжигало, заставляя боль и наслаждение смешаться, слиться в одно целое.

Краем глаза я заметила, как Нейтан поднял руку, но спустя секунду снова опустил ее. Мне бы очень хотелось, чтобы он закончил начатое – обнял меня за талию. В этот момент я готова была все отдать, лишь бы мы наконец смогли преодолеть эту незримую преграду.

Я наслаждалась поцелуем гораздо больше, чем должна была, и это меня очень удивляло. Боль отступила, растворившись в нежности, и я блаженно вздохнула. Я знала, что мне больше не нужно будет перебирать тускнеющие воспоминания прошлого, потому что мир в одно мгновение стал другим, обрел краски, перевернулся с ног на голову и сузился до одного человека, который здесь и сейчас сидел рядом со мной.

С большим трудом я решилась разорвать поцелуй, и то только потому, что боль становилась острее.

– Извини, – виновато сказал Нейтан, улыбаясь в темноту.

– Ты действительно хочешь извиниться? – спросила я и, хмыкнув, скрестила руки на груди.

Нейтан усмехнулся и покачал головой:

– И да, и нет. В любом случае решение принято.

– Какое решение?

– Привести твой план в действие, Адриана. Если ты выдержала мой поцелуй, значит, выдержишь вообще все что угодно, – рассмеялся охотник, стараясь скрыть тревогу.

– Ах, Нейтан. Если бы ты только знал, сколько я могу вынести, – прошептала я.

Я уже пережила любовь, пережила смерть.

Хуже точно быть не может.

28

Призраки прошлого

Тогда я много путешествовала, чтобы отвлечься от голода и жажды, сбежать от новой призрачной версии себя и, возможно, подсластить горькие воспоминания юности, подменив их красивыми картинками. Поначалу мне было достаточно легко держать себя в руках, и я без труда контролировала желание навредить людям, украв их энергию. Но жажда неумолимо росла с каждым годом. Несколько лет я училась у Амелии тому, как исчезать за завесой, скрываясь в мире тумана, и, наоборот, как становиться видимой. Во время своей учебы я следовала за ней по пятам. После того как я узнала все, что мне полагалось, я просто сбежала. Меньше всего на свете мне хотелось жить, как она, упиваясь страданиями невинных. За те несколько лет, которые я провела рядом с Амелией, я убедилась в том, что ее очерненная грехами душа прогнила насквозь.

Какое-то время я путешествовала по миру в одиночестве. Я никогда не возвращалась в родные края, чтобы не поддаться искушению увидеть семью. Я ни разу не пыталась найти ни мать, ни отца. Я была лишь тенью, для которой не существовало способа вернуться к обычной жизни. Амелия часто рассказывала мне страшные истории об охотниках, истребляющих теней. Итак, я должна была прятаться и скрываться, чтобы не привлекать их внимание. День за днем, оставаясь под покровом тумана, я экономила силы. Вернувшись в Англию лишь спустя много лет, я начала искать себе безопасный дом, так как была едва видимой и очень уязвимой. Но в родной стране я не обрела покоя. Я чувствовала, что Амелия уже несколько веков живет в Англии, и поэтому я отправилась в Шотландию.

Прошлое стояло у меня за спиной, неустанно напоминая о себе туманными пейзажами горной страны. Мы с Нейтаном быстро ехали по одной из главных трасс Хайленда на арендованном джипе. У нас не было ни карты, ни навигатора, только мое шестое чувство. Энергия Амелии притягивала меня как магнитом. Я очень тонко чувствовала магическую ауру, исходившую от древней тени; она влекла меня.

Трасса представляла собой довольно узкую проселочную дорогу, которая, плавно изгибаясь, поднималась в гору. Наши разговоры понемногу затихли, слышалось только гудение двигателя джипа. Я задумчиво смотрела в окно, перебирая в мыслях старые страхи и переживания. Нейтан иногда озабоченно поглядывал в мою сторону, тяжело вздыхал и снова устремлял взгляд на дорогу.

Шотландский округ Хайленд всегда был для меня чем-то особенным. Местные горные вершины выглядели в точности как острые зубы хищника. Снежные пики упирались в небо, и казалось, будто именно они не дают небесам опрокинуться вниз. При одном только взгляде на пейзаж, проплывающий за стеклом машины, в моей памяти всплывали различные воспоминания о прошлой одинокой жизни среди этих горных великанов. И все-таки я обожала Хайленд с его чистыми холодными озерами, петляющими серпантинами и молчаливыми громадами скал. Мне также нравились люди, которые населяли этот округ. Я день за днем наблюдала за ними издалека. Дружелюбные и добросердечные, они очень гостеприимно улыбались людям, встречая их и приглашая на обед.

Но я знала, что миролюбивый Хайленд таил и множество жутких загадок. Я не забыла… нет, я не забыла ту самую лечебницу, которая притаилась в тишине черных гор. Ту самую лечебницу, в которой начался мой кошмар.

Мой личный ад.

Мы уже довольно давно колесили по Хайленду, как вдруг мой внутренний магнит резко ослаб. Четкий образ Амелии начал таять. Она все сильнее погружалась в мир тумана, прячась за защитной завесой. Может быть, она действительно ускользнула от нас, а может быть, я просто слишком устала, чтобы и дальше следовать ее призрачному зову. В любом случае мои силы были на исходе.

Дорога тянулась вдоль озера. Я в очередной раз выглянула из окна и увидела на темном ночном небе тусклую россыпь звезд. Крохотная луна отражалась в темной воде.

– Остановись, – сказала я в какой-то момент и, очарованная красотой природы, приготовилась выпрыгнуть из машины.

– Что-то случилось? – спросил Нейтан.

– Мне нужна передышка, – смущенно пробормотала я. Честно говоря, одни только поиски Амелии меня ужасно утомили, и я в очередной раз убедилась в собственной слабости.

– Окей, подожди минутку, – ответил Нейтан, снижая скорость.

Охотник проехал еще несколько метров, а я, откинувшись на сиденье, снова уставилась в окно. Наконец Нейтан нашел отличное местечко для парковки и заглушил двигатель. Он вылез из машины и открыл передо мной пассажирскую дверь.

– Я бы с удовольствием подал тебе руку, – сказал охотник и обаятельно улыбнулся. Я заметила, что он изо всех сил старался сохранить внешнее спокойствие и приободрить меня.

Нейтан очень удачно выбрал место для стоянки: отсюда нам открывался прекрасный вид на звездное озеро. От красоты природы захватывало дух. Несмотря на то что я могла различать только унылые серые оттенки, увиденная картина завораживала. Звезды мерцали высоко над нашими головами, освещая сквозь набегающие облака темную водную гладь. Легкие волны накатывали на берег, оставляя мокрые следы на песке.

Мы обошли машину и сели на одинокую деревянную скамью. Небо, озеро, вечность. Снова вместе, и снова поодиночке. Мы оба молчали, наслаждаясь тишиной ночи.

В какой-то момент Нейтан протянул руку и обвил мою талию. Ощутив через свитер легкое прикосновение его пальцев, я вздрогнула.

– Давай останемся здесь навечно, – прошептала я, не отрывая взгляда от водной глади.

Нейтан рассмеялся и только сильнее обнял меня.

– Не поверишь, я только что хотел предложить то же самое.

Мы еще долго сидели, тесно прижимаясь друг к другу.

– Я так хочу дотронуться до тебя, Адриана, – сказал Нейтан полушепотом. – Но я боюсь причинить тебе боль.

Я встряхнула головой и положила руку на сердце. Мне казалось, что оно так громко стучит, что нарушает ночную тишину.

– Но ведь ты уже касаешься меня, и это совсем не больно, – ответила я и увидела, как дрогнула его рука на моей талии.

Нейтан заглянул мне в глаза, а потом выдохнул:

– Адриана, ты удивительная.

Я наслаждалась каждой секундой. Воздух опьянял, вызывая легкое головокружение. Поверить в то, что происходящее вокруг реальность, решительно не было сил.

– Думаю, что сейчас я могла бы достать звезду, – прошептала я.

Нейтан усмехнулся и вытянул руку, стараясь схватить светящуюся точку. Рассмеявшись, я пихнула его локтем.

Приступ внезапной боли заставил меня вскрикнуть. Нейтан стремительно вскочил со скамьи и начал оглядываться. Но я знала, что опасность притаилась не за углом, она внутри меня, в моей голове.

На несколько секунд я увидела перед собой улыбающееся лицо Амелии. Лицо настолько живое, что казалось, Амелия могла чувствовать запахи и видеть картинки разных цветов. Сама жизнь, казалось, плясала вокруг нее бешеный ритуальный танец, а она была самым настоящим человеком из плоти и крови.

Нейтан тряхнул меня за плечи. Охотник что-то говорил, размахивал руками, но я не слышала ни единого слова.

Амелия.

Амелия ждет меня.

Амелия ждет меня в лечебнице.

29

Мой путь

Триста лет.

Потрепанное временем здание выглядело заброшенным и обветшалым. Еще несколько часов назад я думала, что мои жуткие воспоминания, связанные с домом безумия, уже давно потеряли свою былую остроту, выцвели, выгорели, поблекли. Однако я ошибалась. Призраки насилия все еще обитали под крышей лечебницы. Они стаей напали на меня, заставляя руки трястись, а ноги подкашиваться.

Здесь всегда было ветрено и неуютно. Сегодняшний день не стал исключением. Небо заволокли серые тучи, сквозь которые почти не пробивались солнечные лучи, и лечебница утопала в дымном мраке. Высоко над крышей здания раздавались оглушительные раскаты грома. Густой туман лениво стлался под нашими ногами. Старые стены лечебницы были покрыты трещинами и чернели глазницами разбитых окон. Что ждет меня там, внутри? Я терялась в догадках.

– Нейтан? – прошептала я. У меня в глазах потемнело, а ноги налились свинцовой тяжестью.

Охотник скептично хмыкнул, оглядев здание. Прошло некоторое время, прежде чем Нейтан обернулся, скрестив руки на груди. В его взгляде промелькнуло беспокойство.

– Все в порядке, Адриана. Ты не одна, – тихо сказал он.

Ты не одна.

Он был прав и не прав одновременно. Здесь и сейчас Нейтан действительно стоял рядом со мной, но какая-то часть меня, та самая часть, которая жила в вечных кошмарах, не переставала кричать о том, что охотник не может последовать за мной в мир тумана. Туда, где я полностью беззащитна перед Амелией. Там я одна. Совсем одна.

Мы оставили машину достаточно далеко от лечебницы и, стараясь избежать лишнего шума, шли пешком около получаса. Мы все еще толком не знали, чего ожидать от Амелии. Может быть, она и вовсе была не одна. А может быть, она давно поняла, что я преследую ее, и решила заманить нас в ловушку.

Я с беспокойством покосилась на старое здание. Почему для нашей встречи она выбрала именно его? Амелия прекрасно знала, что связывает меня, а точнее, нас с этим зловещим местом. Символично. Браво! Очень символично.

И чего она хотела этим добиться?

Мои губы раз за разом повторяли один и тот же вопрос, не находя ответа. Почему здесь? Я постаралась взять себя в руки и не впадать в отчаяние. Нейтан не должен догадаться о том, что я боюсь. Я выдавила улыбку и судорожно сглотнула слюну. Липкий страх сковал все мое тело, не давая сделать и шагу. Когда-то я отдала жизнь ради того, чтобы вырваться из этой тюрьмы, а сейчас вернулась сюда. Как иронично! Ни за что на свете не переступлю порог лечебницы!

Хотя…

Я бросила на Нейтана влюбленный взгляд. Охотник присел на корточки и явно думал о чем-то своем. Я видела в его лице неподдельную скорбь по Кассандре, жгучее желание мести и надежду. Надежду на спасение, на успех, на светлое будущее.

– Кэмерон ответил? – спросила я.

Нейтан покачал головой:

– Он прослушал мое голосовое сообщение, но… В общем, если от нас долго не будет вестей, брат быстро найдет наши трупы.

– Твой труп, – поправила я. – Я просто растворюсь в воздухе.

Нейтан вяло улыбнулся:

– Мне жаль, Адриана, но мы с тобой теперь сами по себе.

Я смиренно кивнула, но в душе сильно забеспокоилась. Я до последнего надеялась, что Кэмерон и Эмили приедут и помогут нам. Я рассчитывала на этих двоих и ждала их. Что ж, я ошиблась. Со смертью Кассандры между нами образовалась пропасть.

– Мне жаль, что все случилось именно так. Мне очень жаль, что Кассандра погибла из-за меня, мне очень жаль, что ты вынужден выбирать, – чуть слышно отозвалась я. Мой голос дрожал.

Нейтан удивленно посмотрел на меня:

– Из-за тебя? Нет, Адриана, нет. Обстоятельства сложились неудачно. В ее смерти нет твоей вины. Это мы дали промах, потеряв кучу времени. Некоторые просто боятся признавать собственные ошибки. Иногда людям проще свалить тяжкую ношу на кого-нибудь другого.

Мы неспешно брели вдоль стены. Я резко остановилась и глубоко вдохнула.

– Нейтан, дальше я пойду без тебя. Я не могу рисковать твоей жизнью, – сказала я, заглядывая в глаза охотника.

Нейтан открыл рот и посмотрел на меня как на сумасшедшую:

– Как ты пришла к этой безумной идее? Мы уже решили, что сделаем все вместе. Я не справлюсь без тебя, а ты без меня.

Я постаралась вложить в улыбку всю свою любовь:

– Все в порядке, Нейтан, все хорошо. Ты должен освободить меня, иначе она сразу же заподозрит подвох.

Охотник замялся:

– Но наша связь – твоя броня. Позволь мне защитить тебя. Позволь мне передать тебе немного энергии.

Я нахмурилась.

– Нет, Нейтан, наша связь – не броня. Я в любом случае могу умереть, – ответила я. Перед глазами вновь и вновь появлялось веснушчатое лицо Кассандры. Мне невольно вспомнился тот день, когда я потеряла контроль над собой. После случившегося я никогда больше не позволяла негативным эмоциям одерживать верх. И, возможно, именно такое мощное оружие, как самообладание, делало меня уникальной и в каком-то смысле даже сильной тенью. Но, как бы то ни было, оно противоречило моей природе. В последние дни голод достиг ужасающих размеров, и я стремилась оградить Нейтана от самой себя.

Некоторое время мы просто сверлили друг друга одинаково пристальными взглядами, словно играли в гляделки. Как далеко мы могли зайти вместе? А в одиночку? На что мы были готовы ради защиты друг друга?

Я впервые почувствовала то, что мы снова стали командой, отбросив все маски и обретя прежних себя. Вместе, здесь, сейчас. Мы все поставили на карту.

Нейтан молча приблизился и замер в сантиметре от меня. Его жаркое дыхание обжигало мое лицо. Он стоял так близко – я могла бы чуть приподнять голову и случайно коснуться его губ своими. Как бы мне хотелось, чтобы серые горькие будни превратились в сладкую цветную картинку! О, Нейтан. Я спрятала ладони в рукава и, поддавшись внезапному порыву, крепко обняла охотника за шею. Отстранившись, я улыбнулась и снова заглянула в его голубые глаза, которые смотрели так, будто видели мою душу насквозь.

– Скажи это, – потребовала я.

Мое сердце замерло в ожидании заветных слов. Нейтан не ответил, но я заметила, как он с трудом сдержал улыбку. Ну же, всего три слова! Я хотела услышать их. На протяжении трехсот лет я любила, не стыдясь этого. Теперь твоя очередь, Нейтан.

Охотник наклонился к моему уху и прошептал:

– Ты напрашиваешься, тень?

– Возможно, охотник, – хмыкнула я.

– Я хочу, чтобы ты никогда не прекращала требовать. Делай это снова и снова. Напоминай мне о том, что я жив, Адриана.

Я сглотнула, пытаясь избавиться от комка в горле. Нейтан приобнял меня за талию, и я в ответ прижалась еще сильнее. Гром не замолкал, бешеный ветер развевал волосы и одежду. Мы стояли около стены из моих ночных кошмаров, за которой Амелия, словно змей, извивалась в оковах собственных сил, поджидая меня.

Нужно прощаться. Но я не хочу расставаться. Не хочу! Совсем наоборот.

– Нейтан, – обратилась я, поднимая глаза, но он не дал мне договорить.

– Я люблю тебя, Адриана. Я влюбился в тебя с первого взгляда. Ты никогда не была для меня просто заданием. Однажды я уже потерял тебя, поэтому сегодня я сделаю все, что в моих силах, чтобы не повторить своей ошибки, – сказал он с твердой решимостью в голосе.

Мы встретились взглядами. В глазах охотника будто читалась фраза «все будет хорошо», а я смотрела на него с недоумением, трепетом и безграничным доверием. Он аккуратно наклонился к моему лицу, и наши губы сомкнулись в нежном, трепетном поцелуе. Я коснулась руками его волос, а он крепко прижал меня к себе. Боль обожгла лицо, руки, а затем стрелой пронзила все мое тело. Я крепко зажмурила глаза, чтобы не расплакаться. Удовольствие смешалось с болью, и я полностью отдалась чувствам.

Внезапно пришло ощущение необычайной легкости. Невидимые оковы спали. Я была свободна.

Нейтан разорвал нашу связь.

– Мне жаль, но я не из тех девушек, которые жертвуют своими мужьями, отправляя их на смерть. Это и моя битва тоже, я готова бороться, – прошептала я.

И прежде чем он успел ответить, я забрала у него часть жизненной энергии. Охотник упал на колени и почти мгновенно потерял сознание. Я жутко боялась навредить Нейтану, но просто не могла ему позволить сопровождать меня в ад.

– Надеюсь, ты простишь меня.

Я достала телефон охотника из кармана его куртки и сделала несколько фотографий. Оставив для Эмили и Кэмерона голосовое сообщение и прикрепив к нему фото, я вернула телефон. Думаю, что они придут к нему на помощь.

А теперь пришло время встретиться с Амелией.

В конце останется только одна из нас.

30

Старые раны дают о себе знать

Я будто открыла дверь в прошлое. Ту самую дверь, которую я с ужасом захлопнула триста лет назад. Никогда бы не поверила в то, что могу вернуться сюда по доброй воле. Но мне удалось преодолеть себя и шагнуть в пасть дряхлого монстра. Я брела все дальше и дальше, углубляясь в тишину и темноту, несмотря на то что все во мне противилось этому.

Я решительно не могла вспомнить, как именно выглядел вестибюль лечебницы. Когда я оказалась здесь впервые, мне было совсем не до того, чтобы осматриваться по сторонам. Родители предали меня, любимый человек уехал, а я… я… В голове закружились блеклые воспоминания, и я застонала, обхватив себя руками.

Как затравленный зверек, угрюмо озираясь вокруг, я медленно брела по коридору. В полутьме он выглядел весьма устрашающе: внушительный слой пыли по углам, серая облупившаяся и потрескавшаяся краска на стене с одной стороны, покосившиеся оконные рамы и разбитые стекла с другой. Наконец коридор вышел в вестибюль. Теперь мне оставалось только пересечь холл и подняться по лестнице. Постояв пару минут посреди уродливого заброшенного зала, я схватилась за перила и осторожно поставила ногу на первую ступеньку.

В следующее мгновение мелкая дрожь прошла по спине, и я вздрогнула всем телом, едва не подпрыгнув на месте. Пристально вглядываясь в лестничный сумрак, я шумно выдохнула.

Она была близко. Очень близко.

Улыбаясь, Амелия стояла наверху лестницы и сверлила меня презрительным взглядом.

Она наклонила голову и поставила руки на бедра.

– Адриана, – прошипела она. И, несмотря на то что я стояла внизу, а она наверху, ее шепот эхом прокатился у меня в голове, как будто ее губы были в дюйме от моего уха. – Адриана, назови мне хотя бы одну причину, почему я не должна убить тебя прямо на месте? – тень усмехнулась.

Причины не было. У Амелии действительно не было ни одной рациональной причины оставлять меня в живых. Что ж, в любом случае я должна попытаться противостоять ей. Ради этого я и пришла.

– Потому что ты этого не хочешь, Амелия. Не так, – холодно ответила я.

Горящие глаза тени сузились:

– О чем это ты, малышка Адриана?

– Убить меня здесь и сейчас – это не принесет тебе и капли удовольствия, не так ли? – я хмыкнула и развела руки. – Я заманила тебя в ловушку, в лапы охотников, разве ты не жаждешь мести?

Я поднялась на несколько ступенек. Нужно постараться выиграть время. Время, для того чтобы разгадать ее план. Амелия должна признаться, откуда у нее эта жуткая сила, при помощи которой она убила опытную охотницу.

– Конечно, я хочу отомстить, – рявкнула тень. Она начала спускаться вниз, а я, решив идти к ней навстречу, поднялась еще на несколько ступенек. – Твоей смерти здесь и сейчас мне будет вполне достаточно! – огрызнулась Амелия.

– Тогда зачем ты позвала меня именно сюда, в лечебницу? – спросила я.

– Все закончится там, где началось.

– Ты знаешь, что это место многое для меня значит. Пустой символизм тебе не к лицу, – спокойно ответила я и неспешно преодолела еще две ступеньки.

Сохраняя на лице улыбку, она скрипнула зубами.

– Может быть, ты и права, малютка, – прошипела тень. – Возможно, ты будешь молить меня о смерти точно так же, как триста лет назад молила о свободе, потому что это прекрасное место почти лишило тебя рассудка. – Амелия неожиданно расхохоталась звонким, истеричным смехом. – Брось, шучу. У меня на это нет времени. А точнее, ты его не стоишь, букашка.

– Тогда зачем я здесь, Амелия? – спросила я в полной уверенности, что выбор именно этого места был не рядовой случайностью и даже не одним из способов лишний раз поглумиться надо мной.

Амелия хищно улыбнулась и, держась за старые перила, спустилась вниз еще на несколько ступеней.

– Я покажу тебе то, что ты долго искала, но так и не нашла.

Я удивленно моргнула:

– Зачем?

– Ох, Адриана. Ты умрешь в отчаянии, понимая, что уже ничего не сможешь изменить. Что может быть прекраснее?

Я нервно сглотнула, пытаясь не думать о плохом. В глазах Амелии танцевали веселые искорки триумфа. Она буквально излучала уверенность в том, что все случится именно так, как она запланировала.

Внезапно вокруг нас сгустился серый туман, и разглядеть что-либо даже в нескольких шагах от себя стало невозможно. Белое лицо Амелии также пропало за завесой, а после раздался смешок:

– Найди меня!

В отличие от мира людей, в туманной реальности время течет не так ощутимо. Всего лишь одна минута здесь, за завесой, длится как день или даже неделя там, в мире красок. Я укрепилась в желании оставаться среди людей достаточно давно. Именно возможность ощущать время стала для меня решающей в выборе места моего постоянного пребывания. Мир тумана казался мне старой замыленной кассетой. Что могло быть хуже, чем жизнь в замедленной съемке?

Я напрягла глаза, пытаясь рассмотреть силуэт Амелии, но туман поглотил его полностью. Постепенно выступили смутные очертания лестницы. Стены лечебницы окутывал могильный мрак.

Амелия утянула меня за собой в самые темные глубины туманного мира. Ледяной холод проникал повсюду и неприятно морозил кожу, заставляя сердце сжиматься от страха. Пойманная в ловушку Амелии, я зажмурилась и потерла виски. Мне нужно найти опору внутри себя, чтобы бороться дальше. Но за что ухватиться?

Ты уже близко.

Мужской бархатный голос раздался где-то над моей головой. И в этом чистом и светлом голосе не было ни страхов, ни сомнений. Он окутал меня чувством надежности и безопасности, заставляя забыть обо всем, кроме цели.

– Кто ты? – робко спросила я.

– Я – людское прошлое, – ответил голос.

Я начала озираться по сторонам, но так и не поняла, откуда прозвучал приятный тенор.

– Не забывай: вы – корни одного дерева.

Я вспомнила эти слова, вспомнила библиотеку, кипу старых книг, лук и стрелы, жизнь и смерть. При этом сердце учащенно забилось и разные мысли потоком пронеслись в голове.

– Я знаю твое имя, но никак не могу понять, что же мне делать дальше, – прошептала я.

– Исправь мою ошибку. Для этого я выбрал тебя.

– Не могу, я совсем одна.

– Ты не права. Восстань против тумана. Вернись в мир людей, – приказал голос и растворился во тьме.

Я вдруг почувствовала необыкновенный прилив энергии и бодрости. Любовь наполнила мое сердце, укутывая его ласковым теплом и нежностью. Мне хотелось жить и бороться за то, что дорого. Неужели я действительно была избранной? Слова Аполлона укрепили мою веру в себя, в свое предназначение.

Я с трепетом ждала дальнейших указаний, но их не последовало. Закрыв глаза, я постаралась взять себя в руки и сосредоточиться. Я запрокинула голову и представила себе солнечный свет, улыбки, смех, объятия, поцелуи… Сконцентрировавшись на своих ощущениях, я широко открыла глаза, принимая вызов Амелии.

Какое-то время я просто всматривалась в туман, думая обо всех произошедших со мной событиях. Наконец, поднявшись на второй этаж, я заметила следы Амелии. Тень хотела, чтобы я следовала за ней? Хорошо.

Я свернула в коридор налево. Вдоль него тянулся до боли знакомый ряд дверей, выкрашенных серой краской, облезшей от времени. Перед тем как углубиться в коридор, я на мгновение помедлила, оглядывая защелку на одной из дверей. Я нахмурилась. Или замки здесь сменили после моего ухода, или же я просто не была в этом крыле здания. Отметив про себя, что ориентироваться в заброшенных домах безумно тяжело, я побрела дальше.

Я прошла мимо нескольких дверей, периодически заглядывая то за одну, то за другую. Кругом царило полное запустение. Туман клубился под ногами, сгущаясь и багровея. Я решила играть по правилам Амелии и пока что не возвращаться в мир людей. Если я выйду из-за завесы сейчас, то потрачу последние оставшиеся силы.

Я остановилась около комнаты, которая напоминала карцер. Дверь была оборудована толстым железным затвором, а внутри сохранились некоторые предметы мебели: жесткая деревянная кровать без матраса, трехногий стул. Я еще несколько минут рассматривала грязный потолок с ржавыми пятнами и паутиной по углам, а потом двинулась дальше по коридору.

– Иди ко мне, – прошептал голос из темноты, и я, вздрогнув, ускорила шаг.

Коридор резко вильнул в сторону и в очередной раз превратился в царство дверей и мрака. Я продолжала слепо брести по одному из филиалов ада, двигаясь в единственном возможном направлении – в лапы Амелии. Моя цель находилась в конце коридора, я это чувствовала. Там я либо выживу, либо умру.

Внезапно сердце начало биться как сумасшедшее. Трясущимися руками я закрыла лицо. Все во мне противилось тому, чтобы идти дальше. Больше всего на свете мне хотелось развернуться и убежать прочь.

– Спокойно, Адриана. Нужно идти, давай же, – прошептала я, обращаясь сама к себе. В голове крутились тревожные мысли. Сколько загубленных судеб! Гнетущая атмосфера этого места давила на меня со всех сторон. Неудивительно, что Амелии здесь безумно понравилось. В свое время она хорошенько насытилась страхами и слезами пациентов.

Тяжелая дверь в конце коридора открылась, словно по мановению волшебной палочки. Я вдруг увидела яркую вспышку света. Белая ткань. Белая ткань, пропитанная кровью. Сердце забилось в горле, в ушах зашумело. Неприятные воспоминания нахлынули удушливой волной. В одну секунду я поняла, какая именно комната скрывалась в конце коридора.

Я почувствовала, что моя голова затряслась, пальцы задрожали, а колени подогнулись. В дверях возник силуэт Амелии. Тень поманила меня пальцем и скрылась в темноте. Тело перестало слушаться. Ноги продолжили путь, несмотря на мои отчаянные попытки остановиться. Я лихорадочно вцепилась в дверную ручку, до боли сжав пальцы. Еще секунда – и Амелия втянула меня внутрь помещения.

В маленькой темной комнате было холодно и грязно. Как только я перевела взгляд на предмет, стоявший в центре комнаты, меня начало тошнить от ужаса.

Он все еще был здесь. После всех этих долгих лет он все еще был здесь. Крутящийся стул. При одном только взгляде на него мои мысли разбежались, как тараканы.

Амелия сидела на нем, как на троне, изящно положив ногу на ногу. Внутри у меня все оборвалось. Я не могла ни дышать, ни двигаться, лишь смотреть и беззвучно открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на песок. Казалось, силы оставили меня окончательно, и я, тяжело дыша, упала на колени.

– Ты – монстр, – выдавила я.

Амелия самодовольно рассмеялась.

– Сочту за комплимент, – прошипела тень.

Я смотрела на нее глазами, полными гнева и отвращения. Мне хотелось ответить ей, но я сдержалась, прикусив язык.

Амелия усмехнулась и раскрыла ладонь. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно там лежало.

Целый десяток колец, которые когда-то принадлежали теням.

Я молча помотала головой. Что за фокусы? Я носила на пальце точно такое же кольцо, которое было необходимо для того, чтобы поглощать, передавать и хранить человеческую энергию. Именно благодаря кольцу я все еще была жива. Без него мне пришлось бы постоянно пугать и даже убивать людей, питаясь их ужасом и страхом.

Амелия резким движением отбросила волосы назад и знаком приказала мне подойти ближе. Как марионетка, я безвольно шагнула навстречу своему кукловоду. Я совсем не сопротивлялась, хоть мне и хотелось оттянуть момент казни.

– Для чего тебе все эти кольца? – сквозь зубы процедила я.

Амелия насмешливо вскинула брови и хмыкнула. Затем она молниеносно встала со стула и решительно зашагала ко мне. Тень схватила меня за руку и потащила к одиноко стоящему стулу.

– Ты уже знаешь ответ, малютка Адриана, – прошипела она, усаживая меня на пыточный стул.

Нет. Нет, нет, нет.

Старые воспоминания бились в голове, как дикие звери. Только не снова! Ощущение бессилия и подавленности, головокружение и тошнота. Только не снова! Стул закрутился, и мой желудок сжался так, как будто его откуда-то изнутри стиснула ледяная рука. Несмотря на то что меня не могло стошнить, я чувствовала рвотные позывы. Эти ощущения были не чем иным, как воспоминанием из прошлого. Оно вгрызлось в меня, заставляя вновь и вновь переживать пытку.

Амелия медленно опустилась на колени и положила правую руку на ремни, которыми санитары приковывали пациентов. Однако Амелии не нужно было обвязывать мои кисти, чтобы удержать меня на пыточном стуле. Было достаточно ее силы воли.

– Какая удача, не правда ли? Ты и я здесь, на нашем месте. Именно в этой комнате ты впервые заговорила со мной, помнишь? Что ж, я могу тебя понять, ты выбрала меньшее из двух зол, – прошипела Амелия и усмехнулась. – Ты надеялась, что я лучше всех этих бездушных санитаров, – добавила тень, вскинула голову и едко рассмеялась.

– И я ошиблась! Ты – зло во плоти!

– Конечно, ты ошиблась. Люди ошибаются постоянно. Глупые создания, которых даже могила не способна исправить, – огрызнулась Амелия.

Я невольно издала стон и опустила голову. Пальцы Амелии скользили сначала по моей спине, потом по руке и в конце концов замерли. Тень накрыла мою ладонь своей ладонью.

– Тебе нужно учиться быть покорной, Адриана, – сказала тень.

– Почему? Хочешь забрать мое кольцо, да? Хочешь получить все кольца обратно, чтобы обладать разрушительной силой? Тебе не нужно бессмертие, ты охотишься за чем-то большим, – прошептала я. Сердце упало в пятки. Получается, Амелия отбирала у других теней свои подарки на протяжении ста или даже двухсот лет и с каждым новообретенным украшением становилась все сильнее и сильнее. Что же тогда произойдет, если она вернет себе все кольца? Как она распорядится силой, которую тени годами копили, используя перстни? Амелия станет непобедимой. Богоподобной. Нельзя позволить ей забрать мое кольцо. Я должна всех предупредить, не только других теней, но и охотников. Весь мир должен узнать, что…

Амелия толкнула стул. В голове снова образовался какой-то сумбур, я почти физически чувствовала бешеное вращение собственных мыслей. Довольно! Я вытянула ноги и опустила их на пол.

В памяти вновь всплыли забытые картинки прошлого, и на глаза навернулись слезы. Что стало с Мередит и Дарреном? Они умерли здесь? Где их похоронили и похоронили ли вообще?

– Я сильная, – пробубнила я и смахнула слезы. Я больше не заплачу перед Амелией. Никогда. – Почему ты не забрала у меня кольцо в деревне? – спросила я, уставившись на тень.

Амелия гордо вскинула голову:

– Потому что тогда тебе нечего было терять. Но теперь все изменилось, не так ли, малютка Адриана? Есть один жалкий человечек… – Тень дико сверкнула глазами.

– Нет, он стал всего лишь воспоминанием, – шепнула я, сжимая кулаки. Амелия не переставала мерзко хихикать. Она от души наслаждалась представлением.

– Слушай, Адриана, – обратилась Амелия и похлопала меня по руке. – Давно пора понять, что я на несколько шагов впереди тебя. Все твои усилия напрасны. Ты предала меня. Они предали тебя. Теперь ты одна.

Предали? Меня?

В тумане возникла фигура, закутанная в плащ.

Нейтан?

– Нет, – прошептала я.

Яркая вспышка света ослепила меня. Я подняла руки и закрыла глаза. Мы с Амелией обе закричали, инстинктивно пятясь в стороны. Туман рассеялся, и мы увидели Нейтана.

Охотник стоял перед нами, скрестив на груди руки.

31

Ты или я, а может быть, мы вместе?

Я еще никогда не видела Нейтана через призму тумана. В один момент я даже подумала, что у него получилось проникнуть за завесу. Но я ошиблась. Нейтан наверняка нашел нас, следуя по моим следам.

Охотник был не один. За его спиной стояли еще двое, чьи лица я узнала не сразу. Туман заволакивал мое сознание, превращая лица в подобия восковых масок. Я будто смотрела на перекошенный в кривом зеркале мир сквозь дно грязной бутылки.

Внезапно в моей голове раздался гулкий звон, и я упала на землю. Не обращая внимания на липкие веки, я хлопала глазами в попытках сориентироваться. Белые хлопья тумана обволакивали все вокруг густой пеленой.

– Нейтан, – позвала я. Охотник чувствовал мое присутствие, но не мог меня увидеть. Мои надежды на спасение разбились вдребезги.

Он все же был безумно близко и одновременно бесконечно далеко от меня.

Амелия присела рядом со мной. Она улыбалась своей фирменной улыбкой.

– Смотри, смотри! Они как слепые котята, – ехидно сказала тень. – Адриана, ты рада, что они пришли? Это же чудесная возможность завершить нашу встречу, как полагается. Хочешь, чтобы любимый Нейтан наблюдал за твоей смертью или же наоборот?

Я заглянула в ее глаза, наполненные злостью и безразличием. Амелия в очередной раз рассмеялась и указала на одного из спутников, а точнее, на спутницу Нейтана.

– Оказывается, у него есть еще одна милая подружка, – прошипела тень. Я проследила за ее жестом и сфокусировала взгляд на женском силуэте. Эмили! Это точно она! А рядом с ней Кэмерон. Ну, конечно! Они пришли. Они не оставили Нейтана в беде! Я с трудом сдержала слезы радости.

Вернув взгляд на ухмыляющееся лицо тени, я задумалась о том, что Амелия когда-то была красивой и невинной девушкой. Я вдруг почувствовала сострадание, даже жалость к этой несчастной тени. Она всегда будет хотеть большего, так и не осознавая, в чем состоит истинное богатство.

– Оставь все эти бессмысленные слова при себе, – решительно ответила я и поднялась на ноги. Амелия удивленно уставилась на меня. Я не собиралась умирать здесь, только не в лечебнице. Если Амелия хочет окончить историю блестящим финалом, что ж, пожалуйста! Но только не тут. У меня еще есть силы бороться, и я обязательно использую их.

– Давай уйдем отсюда, теперь ты догоняй!

В Хайленде бушевала гроза. Воздух был наполнен влагой, и кругом царила непроглядная тьма. По небу лениво плыли тяжелые черные тучи.

Я, задыхаясь, выбежала из лечебницы. Вдали раскатисто ударил гром, заставляя меня остановиться. Охотники остались внутри. Они еще не поняли, что мы с Амелией покинули здание. Да и разве был смысл в том, чтобы надеяться на их помощь? Мы находились в другом мире, поглощенные туманом. Сюда охотникам никак не попасть. Если бы только наша связь с Нейтаном сохранилась, возможно, тогда…

– Хватит, Адриана! Пора принять тот факт, что сегодня ты сама по себе, – прошептала я.

– Знаешь, Адриана, я дарила кольца далеко не всем подряд. Только тем, к которым у меня была особая симпатия, – прозвучал голос Амелии у меня за спиной. Она неторопливо подошла ко мне и едко улыбнулась. – У всех остальных колец нет. Они злее и кровожаднее нас с тобой. Эти тени обычно проживают короткую жизнь, потому что не обладают достаточной силой, их без особого труда находят и истребляют охотники.

Я вяло улыбнулась:

– Нет никого кровожаднее тебя.

– Я не всегда была такой, Адриана. Я стала тем, кем являюсь, потому что жизнь сыграла со мной злую шутку. Теперь я сильная. Я просто возвращаю то, что принадлежало мне по праву, – ответила Амелия, яростно блеснув глазами.

Неужели она действительно ожидала от меня понимания? Я помотала головой. Нет, Амелия уже давно перешла грань. Она мучила, пугала, убивала. Длинный кровавый след тянулся за ней из самого Рима.

– Мы сами принимаем решение, как нам жить, – возразила я. Меня сотрясала крупная дрожь, ноги отказывались держать вес тела. – Амелия, я знаю, что с тобой сделали. Это ужасно. Это непростительно. Но это не дает тебе права злиться на весь мир и отнимать невинные жизни. Уже более двух тысяч лет ты только и делаешь, что ненавидишь, мстишь и проклинаешь. Когда это закончится?

Амелия подняла руку. В тот же момент прогремел раскат грома.

– Сегодня. Как только я получу твое кольцо, множество мелких осколков моей души наконец соединятся, и тогда я смогу использовать подарок Аполлона.

– Он подарил тебе жизнь, а не безграничную власть, – ответила я, нервно сглотнув слюну.

– Откуда тебе знать? Это я положила на божественный алтарь все, что у меня было, не ты! Я служила Весте! – ее голос переходил на крик.

– Вы, фанатики, часто верите в то, что наверняка знаете божественные намерения. Но на самом деле вы прикрываетесь волей всевышних, чтобы оправдать все то зло, которое причинили другим, – прошептала я.

– Это не так! – взвизгнула Амелия и гневно топнула ногой. – Я не обязана перед тобой отчитываться! Отдай кольцо добровольно, или мне придется его отобрать.

Решив бороться до конца, я отпрянула от тени. Пришло время положить конец господству Амелии и вырваться из ее цепких рук. Я убегу, скроюсь, заманю ее на край света и уничтожу. Раз и навсегда. Она ни за что не получит моего кольца.

Вспомнив нежную улыбку Нейтана, с которой он признался мне в любви, я нашла в своем сердце силы противостоять Амелии.

– Ты получишь кольцо только через мой труп, – спокойно ответила я и оценивающе смерила ее взглядом. Я больше не боялась Амелию. Что она будет делать? Ну? Я уже умерла, и если моя жертва спасет чьи-то жизни, я сделаю это снова.

Нужно только как-то…

– Это можно устроить, – прошипела Амелия, подходя ближе. Она, не отрываясь, смотрела на мою руку.

– Я заберу тебя с собой, Амелия, – прошептала я. – Не знаю, как именно я убью тебя, но клянусь, ты больше никому не причинишь зла. Я пообещала это твоему богу.

Ее глаза сверкнули страхом и яростью.

– Пообещала моему богу? – повторила она, замедляя шаг. Мелкий дождь усилился и перешел в настоящий ливень. Мир вокруг почти скрыла сплошная стена воды. Мне безумно хотелось вдохнуть свежий бодрящий запах грозы, почувствовать капли ледяного дождя, падающего сверху, но туманная завеса, словно паутина, окутывала меня, скрывая от мира людей.

Мы с Амелией стояли рядом друг с другом.

– Да что ты знаешь о богах? – дрожащим голосом спросила тень. – Что ты вообще знаешь о мире? Ничего! Ты – ничтожество!

Гнев исказил черты ее лица. Зеленые травы под ногами вдруг выцвели, потеряли краски, а после и вовсе слились в одно сплошное серое покрывало. Плотная густая пелена окутала лечебницу. Горы Хайленда растаяли в туманной дымке. Кругом царила сплошная серость.

Туманные щупальца потянулись ко мне, извиваясь как змеи. Чернота окружила меня со всех сторон. Я переминалась с ноги на ногу, напряженно вглядываясь в пелену тумана. Где-то вдалеке виднелись темные силуэты. Тени! Их там десятки! Нет, сотни! Их так много.

– Они слушаются только меня, Адриана, – прошипела Амелия, нависая надо мной. Когда она успела подобраться так близко? Туман сгустился настолько плотно, что не было видно ничего вокруг.

– Почему… – закашлялась я, отчаянно пытаясь освободиться из туманных объятий. Я чувствовала, как Амелия высасывает мои жизненные силы, в глазах потемнело. Черные змеи проникли в голову и в каждую клетку тела.

– Они чувствуют запах добычи. Они знают, что, как только я заполучу последнее кольцо, охотники умрут. И мы станцуем на их костях! Нас ждет пир, Адриана!

Слабость проникла во все тело, и я медленно опустилась на колени. Амелия хотела убить моих друзей. Она хотела убить Нейтана. Нет, я этого не допущу! Клубы мокрого тумана окутали меня с ног до головы. Серые щупальца сильно сдавили грудь, пытаясь меня задушить. Мертвый холод проникал в каждую клеточку тела, отравляя изнутри. Я чувствовала за спиной тяжелое дыхание Амелии, слышала ее смех. Собрав последние силы, я рывком поднялась на ноги.

На долю секунды Амелия затихла. Она цокнула языком и с силой надавила мне на плечи, заставляя снова опуститься на колени. Вскрикнув, я упала на мокрую землю. Дождь бушевал еще яростнее, чем раньше. Яркие вспышки молний освещали небо.

– Я буду убивать с огромным удовольствием, – прошипела Амелия и плавным, грациозным движением скользнула рукой по моему предплечью до запястья.

Я сжала кулаки, мгновенно превращаясь в яростного зверя, готового царапаться и кусаться, лишь бы не позволить Амелии отнять кольцо и навредить моим друзьям.

– Я буду наслаждаться каждым моментом… – шипела тень.

Ее ногти сильно впились в мою кожу. Острая боль мгновенно разлилась по руке. Мое кольцо, как будто узнав свою истинную хозяйку, вдруг обожгло палец: оно раскалилось всего на миг и вновь стало холодным.

– Их ждет смерть, Адриана, неминуемая гибель, – голос тени проникал в самое сердце, заставляя его болезненно сжиматься. – Я убью каждого охотника! Я убью их всех!

Меня охватила какая-то дикая, нечеловеческая ярость. Все мое существо восставало и возмущалось. Я тоже была тенью, я тоже обладала особой силой!

Я могу перемещаться между двумя мирами.

– Нет, – решительно сказала я. Амелия с непониманием уставилась на меня, как бы ища в моих глазах, когда именно я решилась противостоять ей.

Я сосредоточилась на дыхании, позволяя мыслям освободиться от туманных оков и плыть свободно. Издав дикий животный крик, я резко рванула вперед.

Амелия, наоборот, в замешательстве подалась назад.

С неожиданной легкостью серый туман подернулся паутинкой трещин. Да, я была не настолько сильна, чтобы открыто противостоять Амелии, но я могла заставить ее мир, точнее, наш мир подчиняться. Серебристый туман рассеялся, и робкие солнечные лучи коснулись сырой земли. В нос ударил запах дождя и сырого леса. Хайленд будто проснулся, заиграв яркими красками жизни. Я с легкой грустью подумала о неописуемой красоте этой горной местности с ее болотистыми равнинами и скалистыми мысами. Как же здесь все-таки хорошо. Я хотела поднять руки к солнцу, но они не слушались. Силы кончились. Опустив взгляд, я увидела стелящийся по земле туман. Мои руки утопали в серой пелене.

– Не понимаю, получилось или нет? – прошептала я.

Раздался крик Амелии. Вокруг ее ног густой пеленой собирался туман, застилая землю призрачной пеной. Она скользнула ненавидящим взглядом мимо меня и уставилась на кого-то за моей спиной. Нейтан.

Через секунду он уже стоял рядом со мной. Его руки тряслись, в глазах бушевала дикая буря из злобы и ярости. На секунду я подумала, что охотник сейчас набросится на Амелию и задушит ее голыми руками.

– Адриана, держись за мной! – прокричал охотник. Я удивленно вскинула брови. Не может быть! У меня ведь не получилось выбраться из-за завесы. Должно быть, я создала небольшую брешь.

– Я знаю, где ты, я защищу тебя, – добавил охотник. Его рука нашла мою, и мы сплели пальцы. Острая боль пронзила ладонь и разлилась по всему телу. Наши кольца сплелись в один раскаленный ком. Казалось, будто наши украшения – две половики одного целого, и они наконец-то воссоединились. По телу поднялась волна жара, яркий свет ослепил глаза. Взрыв.

Мир тумана исчез.

И я вместе с ним.

32

Ничто и нигде

Я двигалась словно в невесомости, совсем не ощущая тяжести тела. Сбросив оковы голода и жажды, тревоги и напряженности, я наконец чувствовала себя свободной и счастливой.

Я лениво огляделась по сторонам. Тени исчезли. Куда пропали десятки туманных существ, моих сестер и братьев по несчастью? Неужели нас всех поглотил туман?

Нет, наоборот. Тьма отступила, уступая место мягкому свету. Перед глазами мелькали неземные вспышки. Невероятно! Мне казалось, что я снова дома, сижу под деревом с книгой в руках, запрокинув голову вверх, а лучи солнца щекочут мне щеки. Я улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь покоем.

– Открой глаза, Адриана.

Мои веки дрогнули и приподнялись. Может быть, мне показалось? Это сон? Я и не рассчитывала на то, что снова услышу этот приятный бархатный голос.

– Это не сон. Ты показала себя достойно, тень. Прими мою благодарность. Открой глаза.

От удивления я открыла рот. Я попыталась заговорить, но язык не слушался, голос опустился до едва различимого шепота. Полузакрытые веки снова дрогнули. Что со мной случится, когда я открою глаза? Куда я попаду? В рай? В ад?

– Не бойся, Адриана. Это всего лишь мир. Настоящий мир. Открой глаза.

И я сделала это.

Надо мной простиралось ясно-голубое небо, по которому беззаботно плыли розовые облака. Ясно-голубое! Розовые! Краски вернулись! Я не могла оторвать взгляд от этой манящей синевы, мне хотелось зарыться в облака, спрятаться среди белых пушистых комков ваты.

Я лежала на сырой земле. Улыбаясь, я стала неспешно водить руками по траве. Ветер обдувал мое разгоряченное лицо, развевал длинные рыжие локоны. В голове творилось что-то невообразимое. Я жадно втянула воздух и ощутила пьянящий запах дождя и грозы. Как прекрасно! Что произошло? Неужели все мои чувства вернулись?

Да что же все-таки случилось?

Я хотела приподнять голову и сесть, но горячая боль разлилась по затылку, заставив меня занять прежнее положение.

– Вы с охотником объединили силы и уничтожили мир тумана.

Белые облака лениво скользили по голубому небу. Уничтожили мир тумана? В каком смысле?

– Мир тумана был лишь осколком реальности. Пленник двух других миров – жизни и смерти, – он пленил человеческие души. Вы с охотником собрали пазл, объединив реальный мир и мир тумана, которые на протяжении долгих веков сосуществовали раздельно. Используя силу двух колец, вы смогли уничтожить туманную завесу.

Я нахмурила лоб. Вот любят же боги говорить загадками, головоломками, аллегориями! Как угодно, но только не простыми понятными предложениями. Слова Аполлона можно было трактовать вообще как угодно. Неудивительно, что раньше люди устраивали такое количество религиозных войн.

Я шумно выдохнула. Нужно сосредоточиться на настоящем.

– Где я сейчас? – спросила я, продолжая следить за мерно плывущими по небосклону белыми облаками.

– Не тот вопрос, Адриана.

– Тогда какой? – забеспокоилась я. Мой голос звучал натянуто, слова с трудом сходили с языка. Сердце пропустило удар. Неужели? Нет. Да ну? Я догадывалась, но… но ведь это не могло быть правдой? Я спрошу, я должна спросить.

– Я умерла?

Бог не медлил с ответом. В его голосе не было ни грусти, ни сострадания. Что могли значить жизнь и смерть для того, кто вечен?

– Почти.

– Почему почти?

– Потому что тебе предоставлен выбор.

Выбор. Нет, только не это. Невозможно сделать выбор правильно, в итоге ты всегда чего-то лишаешься.

– Пожалуйста, не нужно, – ответила я.

– К сожалению, я могу спасти жизнь только одному из вас, тень. Таков закон равновесия. Твоя жизнь – ошибка, тебе была предначертана смерть, но мир тумана стал твоим спасением и прибежищем. Теперь твоего мира больше не существует.

– Только одному из нас? И выбор за мной? – прошептала я.

– Да, именно так.

Я не хотела ничего отвечать. Мне нечего было ответить. Бог уже знал мое решение. Я прошла тысячу испытаний в своей бесконечной борьбе за любовь и никогда не сомневалась. Что ж, мне предстоит преодолеть еще одну преграду…

– Я не могу спасти вас обоих. Но я могу кое-что подарить тебе.

– Что же? – прошептала я. Облака продолжали медленно плыть по небу, ласковый ветерок обдувал мои волосы, а солнечный свет слепил глаза.

– Одно мгновение.

33

Прощание

Я очнулась от приятно-прохладных, влажных прикосновений ко лбу, щекам, подбородку. Кто-то нежно провел пальцами по моему лицу, затем по руке, хотел продолжить движение вниз по ноге, но я вздрогнула, и мягкие пальцы испуганно соскользнули.

Я продолжила лежать с закрытыми глазами. Мне хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Одно мгновение, так сказал Аполлон. Мне подарили одно мгновение. Это много или мало? Конечно, мало. Ничтожно мало. Но что, если я сама вправе решить, когда оно закончится?

Знакомые мягкие пальцы снова коснулись моего подбородка и осторожно погладили его. Только сейчас я поняла, что прикосновения больше не причиняют мне боли. Неужели это реально? Пальцы Нейтана не обжигали меня. Наоборот, они гладили, ласкали и утешали.

Внезапно слабость накрыла меня удушливой волной. Сознание балансировало на грани реальности и вечного обморока, на грани жизни и смерти.

Я медленно умирала.

Аполлон сдержал свое обещание.

Мы с Нейтаном целыми столетиями искали друг друга, бродя в полумраке. Мы привыкли беспечно разбрасываться временем. И вот, когда мы наконец нашлись, у нас осталось лишь одно короткое мгновение. Одно. Что же мне делать? Что же нам делать? Как не потратить данное время на угрызения совести, всхлипы, слезы и крики?

Я открыла глаза. Голова кружилась, все вокруг плыло. Горячие слезы заливали мое лицо, а горло сжималось. Мои плечи содрогались в беззвучном плаче. Хотелось закричать, затопать ногами, завизжать или даже броситься к Нейтану на шею и зарыдать в голос, но я ничего этого не сделала.

Жребий брошен.

У меня хватит воли и мужества, чтобы с достоинством принять риск.

– Нейтан, – прошептала я.

– Адриана, – в голосе Нейтана звучала тревога. – Адриана, что же ты сделала? Что случилось?

Конечно, мы оба знали, что случилось. Мы стали единым целым: я, Нейтан и Аполлон. Мы исполнили свое предназначение.

– Что-то хорошее? – спросила я, устало улыбаясь. Сильный приступ кашля вырвался из моих легких. – Думаю, мы с тобой спасли человечество, Нейтан.

Я попыталась сесть, но у меня не получилось. Тяжелое, неповоротливое, будто окаменелое тело никак не могло сдвинуться. Нейтан быстро догадался о моем намерении и помог мне приподняться. Опершись о его руку, я тяжело выдохнула.

– Ты – героиня, Адриана, – тихо сказал Нейтан, ласково поглаживая мои волосы в точности тем жестом, каким люди обычно гладят кошек. Я откинула голову назад и наслаждалась прикосновением пальцев охотника к моим волосам, наслаждалась его дыханием, которое щекотало мою шею. Мира тумана больше не существовало, и никакая серая завеса не отделяла нас друг от друга.

Нейтан обнял меня и притянул к себе. За его спиной я заметила двух человек, одетых в черное. Они сидели поодаль, держась за руки. Я невольно моргнула несколько раз.

– Это Кэмерон и Эмили? – спросила я.

Нейтан кивнул. Охотник коснулся моего подбородка теплыми пальцами. Я подняла голову и посмотрела на него. В уголках его глаз начали скапливаться прозрачные слезинки.

Я улыбнулась.

– Значит, они пришли, – радостно сказала я. – Они пришли, чтобы тебе помочь.

– Они пришли, чтобы помочь нам, Адриана, – поправил меня Нейтан. – Ты их подруга. Ты дорога им точно так же, как дорога мне. Я люблю тебя.

Подруга. Люблю. Мои губы начали дрожать. Я была просто тенью. Нет, не просто тенью – кем-то большим. Подругой, которой дорожили. Я была любима.

Острая боль пронзила грудную клетку, и я содрогнулась от внезапного приступа удушья. Кашель не прекращался, наверное, минуту. Мое сердце бешено колотилось, а внутри расползался липкий страх. Я умру, умру! Нет выхода. Некуда бежать.

– Я не хочу так умирать, – прошептала я. – Не хочу бесследно растаять в воздухе, словно меня и вовсе никогда не было.

Нейтан крепко сжал мою ладонь. Его пальцы дрожали. Он боялся. Я тоже боялась.

– Но ты была, Адриана, – ответил Нейтан. – И ты всегда останешься со мной, в моем сердце.

– Правда? – тихо спросила я и снова закашлялась.

Моя шея обмякла, а голова склонилась набок. Веки отяжелели настолько, что мне приходилось прикладывать немаленькие усилия, чтобы держать их открытыми. Внезапный порыв теплого ветра коснулся щек, растрепал волосы. Вокруг деревья шумели зелеными ветвями, розовые облака лениво плыли над головой бесконечной чередой. Давай же, Адриана, еще пара минут. Я справлюсь!

– Ты так изменилась, Адриана, – нежно прошептал Нейтан. Его голос дрожал от переполняемых чувств. – Я влюбился в тебя, когда ты была застенчивой и робкой. А сейчас ты стала намного смелее и сильнее меня. Ты долго боролась, преодолевала страхи и доказывала всему миру, на что ты способна. Ты всего добилась сама, без чьей-либо помощи. Я безумно горжусь тобой, и мне до боли стыдно за себя, за то, что я был одной из причин твоей душевной боли. Ты перевернула мой мир. Ты не можешь бесследно растаять, Адриана. Это просто невозможно.

Я бы очень хотела взглянуть на Нейтана еще раз, но уже не могла разлепить тяжелые веки. Охотник обнял меня и прижал к себе. Он целовал мои щеки, лоб, губы. Он покрыл мое лицо тысячью поцелуев. Я улыбалась, а слезы продолжали беззвучно катиться из глаз.

– Это того стоило, – выдавила я.

– О чем ты, Адриана? – спросил Нейтан.

– Триста лет. Быть тенью… – на меня волной накатила усталость, а кости заныли.

– И? – настойчиво сказал Нейтан.

В моей голове все перепуталось. Мысли разбежались в разные стороны. Разве я что-то хотела сказать?

– Скажи мне, Адриана, пожалуйста. Пожалуйста, побудь со мной еще немного. Ты сильная, я знаю это.

Говорить совсем не хотелось. Моим беспокойным сознанием овладевал сон.

– Подари мне еще немного света, Адриана, прежде чем ты уйдешь.

Свет. Свет. Неужели я – солнце? Я рассмеялась.

– Ждать тебя триста лет, охотник. Это того стоило, – пробормотала я. Сквозь веки пробивался золотой свет, вернулось ощущение небесной легкости.

Сейчас. Время пришло.

Я стану теплым ветром, солнечным светом, каплями дождя. Я уйду, зная, что была горячо любима.

Что может быть прекраснее в мире, чем счастье любви?

Благодарности

Есть такие книги, которые вдохновляют, увлекают, волнуют, погружают в мир доброты, любви и фантазий, отвлекают от проблем и будничной суеты. «Адриана в мире теней» одна из моих первых книг. Именно поэтому главные герои романа, Адриана и Нейтан, занимают особое место в моем сердце.

Я была бесконечно рада тому, что моя книга увидела свет. Огромное спасибо главному редактору издательства «Драхенмонд» Астрид, которая поверила в меня и подарила Адриане и Нейтану бесценный шанс на успех. Особая благодарность Александру Копаинскому за волшебную обложку, а также огромное спасибо Стивену Беллему, Эве и всей команде за помощь!

И, конечно, я хотела бы поблагодарить всех, кто верил в меня изначально. Без вашей поддержки эта книга оставалась бы нереализованной мечтой.

Примечания

1

Жребий брошен (лат.).

Content

Катарина Зек
Адриана в мире теней

Плейлист

Первая часть Туман

Пролог

1 На пороге новой жизни

2 Потерянная любовь

3 Дом безумия

4 Девять кругов ада

5 Кошмары продолжаются

6 Борьба за свободу

7 Превращение

Вторая часть Шаг назад

8 Опасность таится за каждым углом

9 Охота

Третья часть В поисках ответов

10 Глаза прошлого

11 Чужая среди своих

12 Совет

13 Маленький шаг навстречу

14 Новый дом

15 Паника

16 Искра надежды

17 Пришло время отдавать

18 Все будет хорошо

19 Решение

20 Голос в тумане

Четвертая часть У адских врат

21 Встреча и ее исход

22 Пути расходятся

23 Бесцельно

24 Черные сны

25 Прикосновение

26 Библиотека

27 Откровение

28 Призраки прошлого

29 Мой путь

30 Старые раны дают о себе знать

31 Ты или я, а может быть, мы вместе?

32 Ничто и нигде

33 Прощание

Благодарности

Примечания